[Борис Синюков]

http://www.borsin.narod.ru/download/3chast_.htm
Дополнения № 1 и № 2 к формуляру

(Дело представлено, как казалось, в полном объеме)

Введение

Это дополнение потребовалось потому, что не было направлено в Европейский Суд приложение 64 – окончательное внутренне решение суда «о выселении», которое провозглашено в Мосгорсуде 24 октября 2002, но выдано мне на руки только 25 ноября 2002.

Тогда возникает вопрос, почему я не дождался его, чтобы формуляр отправить вместо этого вот приложения? Потому, что пройдет шестимесячный срок по другим фактам жалобы, сопутствующим этому окончательному судебному решению, и они станут недействительными для Европейского Суда. К тому же я не знал, когда мне суды соизволят вручить судебные решения, ибо по закону положено через три дня, а я их иногда получал и через месяц, и через полтора. Шестимесячный срок все время висит над головой как дамоклов меч, поэтому у меня и вышло в романе шесть глав на шесть судебных дел вместо одной, но – длинной.

Итак.

Дополнение №1

к Жалобе Синюкова Б.П. от 15 ноября 2002 г.

(досье № 35993/02)

Я просил Европейский Суд рассмотреть мою жалобу в порядке pending cause, так как сил у моей семьи терпеть пытки публичных властей больше не осталось. Поэтому докладываю Европейскому Суду, как развиваются события по нарушению моих прав человека, защищенных Конвенцией.

Ниже я буду придерживаться той нумерации, которая существует в заполненном мной формуляре жалобы, приложениях к формуляру и в приложениях к жалобе в целом.

По пункту 14. Изложение фактов.

В пункте 14.6 и приложениях 51 и 52 к нему сообщается о пытках над нами в суде и пытках над нами муниципальных властей, о чем безрезультатно сообщено суду кассационной инстанции и Президенту РФ.

Пытки продолжаются с даты окончания пункта 14.6 моей жалобы. (Приложение 69). Президенту вновь направлены заявления №4 и №5 о пытках, а также телеграмма: «Спасите нас от пыток». Притом последние два обращения писаны при свечах, так как электроэнергии не было, и компьютер не работал. Я написал письмо Уполномоченному по правам человека г-ну Миронову, но перед этим позвонил в его секретариат, из которого мне ответили в смысле, что «пожары не тушат». Поэтому письмо ему и написано так, как написано (в составе приложения 69).

Собственники квартир, оставшиеся в нашем доме и подписавшие мои письма вме*сте со мной (Приложение 69), тоже не имеют возможности переехать в предоставленные властями квартиры по причине невозможности в них жить. Они, в том числе и моя жена, 21.11.02, просидев не одни уже сутки без воды и света, в том числе с грудными детьми на руках, обратились к начальнику муниципальной Управы «Северное Бутово» Юго-запад*ного округа Москвы г-ну Буркотову со слезами на глазах: «Не пытайте нас! Пощадите!» Но им хотя бы определены квартиры, где хотя и плохо, но можно жить. У нас же ситуация еще хуже. Решения суда о нашем выселении, вступившего в законную силу, нет, потому что два судебных дела находятся в кассационной инстанции. Мы не знаем, куда нам можно выехать, чтобы избежать этих пыток.

Так вот, Буркотов, официальный глава муниципальной власти, заявил моей жене: «Снимите другую квартиру и живите в ней пока бегаете по судам», на что жена его спросила: «А кто будет оплачивать эту съемную квартиру?» Буркотов ответил: «Это Ваши проблемы». На вопрос жены: «Как же так? Ведь мы живем в своей собственности, платим за коммунальные услуги, которых Вы нас беззаконно лишаете», Буркотов не стал вообще отвечать, добавив: «Вот я сейчас дам команду, и Вам временно включат воду и свет. Только имейте в виду, что вода и свет будут выключены 24.11.02 или 25.11.02 утром, притом не просто будет все выключено, но все будет отрезано. И можете на меня жаловаться». Он никого и ничего не боится. Счастливый.

С этим «делегация» покинула кабинет Буркотова, а я мог включить компьютер, чтобы писать эти строки. Только вот беда. Наша пенсия с женой составляет в сумме 130 долларов в месяц, а снять квартиру стоит от 400 до 500 долларов в месяц. Мы просто в панике. Мы не знаем, что нам делать? Как нам жить с 24.11.02 зимой в доме без отопления, воды, туалета? Ведь решение суда неизвестно, когда будет. Без этого решения нас, наверное, силой переселять не будут, просто оставят замерзать насмерть.

Я задаю себе вопрос: зачем над нами творят эти пытки? И не нахожу другого ответа: пытки творят затем, чтобы мы пришли к властям с поклоном: «Дайте нам хоть какое жилье, хоть в пять раз хуже нашего собственного, лишь бы мы не замерзли насмерть. Мы подпишем вам все, что вы пожелаете, только не дайте нам умереть. Мы отзовем все свои жалобы из судов, только сохраните нам жизнь». С болью Федор Достоевский назвал свой роман в 19 веке: «Униженные и оскорбленные». Но сегодня-то уже 21 век.

Мы решили, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Потому я и пишу это дополнение к жалобе. У меня очень болит сердце, физически болит, но я не иду в больницу. Я знаю, что меня госпитализируют в прединфарктном состоянии. А что будет с моей женой и моим сыном, которые не в состоянии вести столь многотрудную борьбу? У них просто нет ни сил для этого, ни воли, ни образования. Так что я, наверное, умру, как говорится, на своем посту главы семьи. Но, дай мне Бог продержаться! Без меня погибнет и моя семья. А я за 15 лет работы в шахте много раз был в секунде и в метре от смерти.

В пункте 14.6 своей жалобы я сообщал о двух неоконченных судах: по моей жалобе на нарушение прав человека, защищенных Конвенцией, и по второму иску властей, возжелавших совершенно беззаконно отобрать у нас собственность.

Иск властей был удовлетворен, но кассационная инстанция отменила это решение и направила вновь в суд первой инстанции для повторного рассмотрения. Это определение кассационной инстанции я не мог ранее представить, так как оно было только произнесено в зале суда, но не представлено нам, ответчикам. И одновременно присвоил ему номер приложения 64. В составе настоящего Дополнения я прилагаю отсутствующее ранее приложение 64. Из этого приложения видно, о чем я писал в основной жалобе, что кассационную инстанцию не заинтересовали грубейшие нарушения закона судом первой инстанции при рассмотрении этого дела и удовлетворении иска (Приложения 45 – 51). Кассационную инстанцию заинтересовала только равноценность квартир, притом в довольно примитивной форме. И именно поэтому кассационная инстанция не прекратила дело производством, как того требовали мы в кассационной жалобе, а направила его на новое рассмотрение. И дело это №2-2882/02 по-прежнему лежит в суде первой инстанции, по настоящий день без движения. Только председатель суда велел ему присвоить новый номер, мне пока неизвестный.

В формуляре жалобы я также сообщал, что суд первой инстанции, точнее, все та же судья Ахмидзянова, возбудила новый иск №2-3318/02, совершенно, до последней буквы аналогичный иску №2-2882/02, который, вернувшись из кассационной инстанции на пересмотр, ждет своей очереди. Так вот, вернувшийся на пересмотр иск №2-2882/02 так и лежит и ждет своей очереди, а новый иск №2-3318/02 уже рассмотрен и опять полностью удовлетворен судьей Ахмидзяновой 19.11.02. К сожалению, в письменном виде я не могу пока представить это решение, так как оно произнесено только в зале суда. И, так как мы вновь подали кассационную жалобу (Приложение 70), то выдать решение нам на руки суд отказался. Но, так как иск полностью удовлетворен, то, читая этот иск (Приложение 63), можно иметь полное представление о беззаконии суда. Полную ясность в это дело вносит приложение 70, которое я считаю очень важным для иллюстрации нарушений Россией статьи 6 «Право на справедливое судебное разбирательство» (пункт 1) Конвенции.

Интересна судьба моей кассационной жалобы на решение суда первой инстанции (все та же судья Ахмидзянова) в отказе по моей жалобе восстановить мои нарушенные права человека, защищенные Конвенцией (дело №2-2390/02). Как я сообщал в пункте 14.6 (последний абзац), она была «подвешена» (pending cause), притом так, что ее все время опережали рассмотрения исков властей к нам о конфискации нашей собственности. Сдав 31.10.02 свою кассационную жалобу по делу №2-2390/02 в канцелярию суда первой инстанции, как того требует Гражданский процессуальный кодекс, для передачи ее в кассационную инстанцию (Мосгорсуд) (Приложение 38), я долго ждал повестки в Мосгорсуд для ее рассмотрения. Повестки все не было, и я 19.11.02 пошел в канцелярию суда первой инстанции и спросил: «Моя кассационная жалоба отправлена в Московский городской суд? А то я очень долго жду повестки». Мне отвечают: «Ваша жалоба не только отправлена в Московский суд, но уже и рассмотрена им 18.11.02. Теперь ждите, когда придет к нам это решение». Я чуть в обморок не упал, и спросил: «Как же так, в мое отсутствие рассматривали мою жалобу и приняли по ней решение?», «А мы Вам отправляли повестку, но почта плохо работает», - ответили мне.

Если почта «плохо работает», то почему эта повестка вообще ко мне не пришла? - подумал я. Тогда как другие повестки приходили вовремя, и даже, «опаздывая», все равно приходили. А эта вообще не пришла. Притом, когда суд не надеялся на своевременную доставку повестки по почте, то меня просто вызывали по телефону, извиняясь, что по почте просто не успевают мне сообщить.

Я начал звонить в канцелярию Московского городского суда. Мне ответили: «Да, Ваше дело рассматривалось судом кассационной инстанции, но было отложено на 28.11.02».

И здесь я обращаю внимание на разницу ответов из канцелярий первой и второй инстанций. Канцелярия суда первой инстанции велит мне ждать решения, которое еще окончательно не принято, но, не сообщая мне о том, что решение еще не принято, и дело отложено рассмотрением на тот срок, 28.11.02, к которому я могу вполне подготовиться.

И если бы я не позвонил в канцелярию второй инстанции, то так бы сидел и ждал, и не явился бы уже на второе, отложенное заседание судебной коллегии 28.11.02. Коллегия посчитала бы меня «не заинтересованным» в исходе дела, и вполне могла бы рассмотреть мою жалобу в окончательном решении при моем вторичном отсутствии. Тем более что канцелярия первой инстанции уверила меня, что она сообщила кассационной инстанции, что я «надлежаще уведомлен» по почте. Только «почта плохо работает». Повестку на второй суд, на 28.11.02 я тоже не получил. Наверное, почта вообще перестала «работать» исключительно по моей жалобе о защите прав человека, защищенных Конвенцией.

Этими фактами еще более подтверждается мой пункт 14.7 основной жалобы в Европейский Суд, который называется: «факт продолжающегося (преднамеренно «подвешенного») дела (pending cause). Эти факты подтверждают также мой пункт 14.8. Попытки судебной системы России выдать фактически «окончательное внутреннее решение» под видом формально «неокончательного решения», в результате чего судебное разбирательство становится неэффективным, показным. Этими фактами подтверждается, что судебная система России сама препятствует правосудию.

Я отдаю себе отчет, что составленное мной описание фактов в пунктах 14.6 и настоящем Дополнении № 1 (выше) отягчено многими подробностями, частностями, которые я, тем не менее, считаю важными. Но в этих подробностях и частностях теряется основные глубоко антиконвенционные и антиконституционные действия судебной власти России, которые я хочу довести до Европейского Суда. Об этом сказано в Дополнении №1 к Кассационной жалобе на Решение Зюзинского суда по делу № 2-2390/02 (Приложение 71), но я считаю нужным их повторить здесь.

Четыре судебных дела одновременно рассматривают суд первой и второй инстанции, причем неоднократно, «перекидывая» их друг другу как шарик пинг-понга. Тогда как эти суды должны все эти дела рассматривать в рамках одного дела, первого – моей жалобы о защите прав человека, декларированных Конвенцией.

Дело № 2390. Я пытался 04.04.02 подать жалобу на нарушение властями Москвы моих прав, защищенных Конвенцией. Жалоба не была принята из-за того, что с меня потребовали приложить постановление правительства Москвы, которое я обжалую. Поиски этого постановления отняли у меня почти два месяца, так как власти, к которым я обратился, это постановление мне не представили (см. пункт 14.6 основного заявления). Я добыл, минуя власти, это постановление и вновь 20.05.02 подал жалобу в суд, судье Мартусову. Ровно неделю эта жалоба пролежала у него и на ней появилась виза: «Пименовой. 27.05.02». Определением судьи Пименовой 27.05.02 жалоба отклонена. Это Определение обжаловано в кассационной инстанции и дело вновь возвращено ею на новое рассмотрение в тот же суд судье Ахмидзяновой. Жалоба вновь отклонена ее Решением. Вновь подана, уже вторая, кассационная жалоба на это Решение. 28.11.02 кассационная инстанция оставила решение судьи Ахмидзяновой в силе, то есть вынесла по ней окончательное внутреннее решение.

Для того чтобы было понятна суть остальных трех дел, я исследую процессуальную формулу: «между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям». Эта формула принадлежит статьям 143, 219, 220, 221 Гражданского процессуального кодекса России и защищена, как я считаю, Конвенцией (статья 6).

В этом первом деле по моей жалобе о защите прав человека

Стороны:

- я от имени своей семьи (истец) и

- публичная власть, в частности префектура ЮЗАО Москвы (ответчик).

Предмет:

- действия властей по отчуждению моей семейной собственности.

Основания:

- решения властей по строительству объекта на месте объекта собственности моей семьи.

В этот же самый период времени, но позднее чем 27.05.02, один и тот же Зюзинский суд, один и тот же судья Ахмидзянова принимает последовательно три иска и рассматривает их между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям.

Стороны: те же самые:

- моя семья, и я в том числе (ответчик);

- префектура ЮЗАО Москвы (истец).

Как видно, в трех последующих делах по сравнению с первым делом истец и ответчик поменялись местами при тех же самых сторонах. Это могло бы произойти только в одном случае, если бы были поданы три встречных иска по первому делу, но таковых не объявлялось. Просто были возбуждены новые дела, как будто судья Ахмидзянова не знала, что она уже имеет в руках мое первое дело, возвращенное ей из кассационной инстанции на пересмотр. В котором черным по белому написано, что первый раз я обратился в суд 04.04.02, потом 20.05.02, определение судьи Пименовой совершено 27.05.02.

Предмет трех исков к моей семье: те же самые действия властей по отчуждению нашей собственности.

Основания: те же самые решения властей по строительству объекта на месте объекта собственности нашей семьи.

Исковые заявления – под копирку (Приложения 39, 44, 63):
- выселить нас из нашей собственности;

- прекратить наше право собственности;

- предоставить нам в собственность…(варианты, см. также в материалах настоящей жалобы, в частности Приложение 70, что это требование истца не может быть предметом иска);

- нашу собственность передать муниципии Москвы.

Перечисляю эти три дела по порядку. Они не могли быть по закону возбуждены, притом одним и тем же судьей Ахмидзяновой, имеющей на руках мою жалобу о нарушении прав человека, защищенных Конвенцией, возбуждаемую мной 04.04.02, 20.05.02 и начатую производством с 27.05.02:

Дело № 2182 начато 06.06.02, закончено 28.06.02 отказом истца от иска. Истец предупрежден в определении суда о статье 220 ГПК РСФСР.

Дело № 2882 начато 12.08.02, закончено 28.08.02 Решением, полностью удовлетворяющим исковые требования. Ответчики (мы) потребовали разъяснить Решения суда и определить порядок его выполнения, так как выполнить это Решение без нарушения законов невозможно. Нам в этом отказано Определением от 02.10.02. 13.09.02 подана кассационная жалоба, 25.09.02 – дополнение к ней. 10 и 24.10.02 кассационная жалоба рассмотрена (Определение Мосгорсуда № 33-14578), Решение Зюзинского суда отменено и дело направлено на новое рассмотрение. До настоящего времени новое рассмотрение в суде первой инстанции не назначено.

Дело № 3318 начато слушанием 11.11.02, перенесено на 19.11.02 в связи с ошибками в исковом заявлении, и 19-го же завершено полным удовлетворением иска. Кассационная жалоба подана, но рассмотрение до настоящего дня не назначено.

Таким образом, все три дела против моей семьи начаты позднее возбуждения упомянутой жалобы о защите прав человека 04.04.02, 20.05.02 и 27.05.02 и поэтому не могли быть по закону возбуждены кроме как в виде встречного иска в рамках моей жалобы.

Кроме нарушения судом первой инстанции упомянутых статей 143, 219, 220, 221 ГПК РСФСР, конкретизирующих положения статьи 6 Конвенции, обращаю внимание Европейского Суда на ситуацию, будто Зюзинскому суду, в частности судье Ахмидзяновой, совершенно нечего делать. И они вынуждены рассматривать одно и то же дело в разных вариациях, чтобы заполнить образовавшийся временной вакуум. Хотя о каком «вакууме» можно говорить, когда первое дело № 2390 о нарушении моих прав человека суды первой и кассационной инстанций «рассматривали» почти 8 месяцев вместо 10 дней по закону?

Это – ответ на первый вопрос о процессуальной формуле: «между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям».

Но есть и вторая сторона этого вопроса. Статья 145 ГПК РСФСР гласит: «Председательствующий… обеспечивает полное, всестороннее и объективное выяснение всех обстоятельств дела…» О каком же полном и всестороннем, не говоря уже об объективном, выяснении всех обстоятельств дела может идти речь, если взаимосвязанные по обстоятельствам четыре дела специально рассматриваются судами в отрыве друг от друга? А мои напоминания об этом (Приложение 71) остаются вне внимания суда.

О последнем, четвертом деле № 3318 против моей семьи, нарушающем статью 1 (пункт 1) Дополнительного протокола к Конвенции, следует добавить еще одно нарушение статьи 6 (пункт 1) Конвенции при производстве этого дела судьей Ахмидзяновой. Суть в том, что это дело № 3318 завершено ею 19.11.02, то есть после того как она была ознакомлена 14.11.02 с Определением кассационной инстанции по предыдущему делу № 2882, которым она принудила нас к неравноценному обмену (Приложение 64). Ее Решение по этому третьему делу № 2882 кассационной инстанцией отменено и признано, что ею присужденная квартира значительно хуже нашей квартиры, которую она конфисковала.

Итак, судья Ахмидзянова доподлинно знала, что совершила ошибку, я не говорю пока об ее преднамеренности: присудила неравноценную нашей квартиру. Кассационная инстанция ей на это указала. И возбуждение ею четвертого дела № 3318 можно было бы понять только в одном случае: зная определение Мосгорсуда (а она его знала), решила исправить свою ошибку. Тогда бы она по этому четвертому делу № 3318 присудила бы лучшую квартиру, чем та, которую критикует кассационная инстанция по делу № 2882.

Но в том-то и дело, что присужденная ею нам квартира по делу № 3318 (по улице Бартеневской), оказалась несравненно хуже той, которую кассационная инстанция посчитала хуже нашей квартиры. И тогда мы узнали цену словам, неоднократно сказанным судьей Ахмидзяновой при рассмотрении дела № 2882: «Вы еще пожалеете, что отказались от квартиры по улице Шверника». А кассационная инстанция как раз и отменила решение судьи Ахмидзяновой, посчитав квартиру по улице Шверника – хуже нашей квартиры по потребительским свойствам.

Таким образом, налицо факт злопамятности, несовместимой с беспристрастностью. Дескать, я Вас предупреждала, Вы не послушались. Поэтому вопреки Определению кассационной инстанции получите более худший вариант, чем тот, который посчитала плохим для Вас кассационная инстанция! Власть будет довольна мной! Кроме того, налицо преднамеренность действий судьи Ахмидзяновой, ухудшающей наше положение по сравнению с тем положением, которое кассационная инстанция посчитала для нас ущербным.

И только ради этого судья Ахмитзянова затеяла, по моему мнению, новое дело № 3318. Тем более что ни одно из трех исковых заявлений властей к нам не имеет даты его совершения. Эти заявления – из-под одного клише. О степени уважения судьи Ахмидзяновой к кассационной инстанции не мне судить. Но с моей семьей она поступила самым несправедливым образом.

Итак. Я хочу заявить совместным анализом этих четырех судебных дел, между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям о совмещенном их рассмотрении, во взаимосвязи и совокупности согласно требованию статьи 6 Конвенции (пункт 1). И это касается не только конкретного судьи Ахмидзяновой, но и кассационной инстанции в целом. Ибо гонять туда и обратно по несколько раз четыре дела как шарик пинг-понга вместо того, чтобы рассмотреть по существу одно дело, мою жалобу, свидетельствует о преднамеренном затягивании разумного срока рассмотрения моей жалобы на 8 месяцев вместо 10 дней по закону.

Кроме этого, я вынужден просить при этом Европейский Суд рассмотреть мою жалобу как можно скорее. Я в свои 66 лет действительно чувствую себя очень плохо, особенно у меня плохо с сердцем. Я вполне бы мог еще ждать свершения российского правосудия, если бы не пытки, которым столь жестоко подвергают меня и мою семью. И безысходность. Снять другую квартиру мы не можем по финансовому состоянию. Нас не переселяют силой, так как нет окончательного решения суда. А в нашей собственной квартире нас пытают так, что врагу не пожелаешь. Скорее всего, следующее послание я буду опять писать при свечах, авторучкой, в заиндевевшей квартире, грязный и обросший как бродяга, забитый и запуганный как самый последний нищий.

Между тем, я – кандидат наук, университет закончил с отличием, имею научные труды и патенты на изобретения, правительственные и ведомственные награды, являюсь членом научного совета государственного комитета по науке и технике. Я в возрасте четырех лет остался без отца, погибшего в сталинских лагерях. Мой дед тоже погиб, лишенный из-за сына и моего отца «благонадежности». Я всего достиг сам, в том числе и знаний законов. Теперь страдают наши четверо детей, и это самое горькое для нас с женой бремя.

Окончательное внутреннее решение по моей жалобе о нарушении прав человека, защищенных Конвенцией (Дело № 2390, Приложения 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 71). 28.11.02 официальный глава муниципальных властей района не отключил свет, воду и тепло. Может быть, потому, что Президенту направлено 5 писем и телеграмма об этих пытках. Хотя ответ его Администрации не говорит о том, что эта Администрация сильно озабочена нашими пытками (Приложение 72).

28.11.02 состоялось отложенное 18.11.02 заседание суда кассационной инстанции. Ответчиков, то есть властей на процессе не было. Я выступил (Приложение 71). Суд, не задав мне ни единого вопроса, только временами прерывая меня словами «нам все это известно, что Вы говорите», удалился на совещание. Весь процесс занял не более 5-6 минут. Через три минуты суд провозгласил свое Определение: «Решение Зюзинского районного суда первой инстанции об отказе в удовлетворении жалобы Синюкова Б.П. на действия правительства Москвы и префектуры ЮЗАО Москвы оставить без изменения».

Я был так ошеломлен, что дважды переспросил, плохо соображая от удивления, тоски и испуга: «Вы отказываете мне?» На что дважды следовал ответ: «Решение суда первой инстанции оставлено без изменения», то есть, в силе, как, наконец, понял я.

На этом завершилась моя почти 8-месячная эпопея в попытке защитить с помощью российской судебной системы моих прав человека, провозглашенных Конвенцией.

В связи с этим я считаю нужным заявить, что из этих 8 месяцев вместо 10 дней по закону общее время, когда я находился в залах судов при непосредственном рассмотрении дела, то есть в процессе его непосредственного рассмотрения, составило всего:

- первый отказ судьи Пименовой – 3 минуты;

- первое рассмотрение дела в кассационной инстанции – 5 минут;

- второе рассмотрение дела в суде первой инстанции (судья Ахмидзянова) – 40 минут;

- второе рассмотрение дела в кассационной инстанции – 6 минут.

Итого 54 минуты, менее часа на четыре судебных процесса. Поэтому я спрашиваю себя: разве можно в среднем за 13,5 минут беспристрастно и справедливо в чем-либо разобраться? Этого времени едва хватит, чтобы съесть «биг-мак» в «Макдоналдсе».

Поэтому для меня не подлежит сомнению, что суды действительно играли моими правами человека, защищенными Конвенцией, в «пинг-понг», с заранее известным им результатом. Им надо было наказать не публичные власти, попирающие все известные законы, а – меня, законопослушного гражданина своей страны. И эту свою задачу они «блестяще» выполнили. Окончательное внутреннее решение по моему делу провозглашено.

К сожалению, я не могу его сейчас приложить к настоящему Дополнению №1 к формуляру жалобы в Европейский Суд в письменном виде. Дело в том, что я смогу его получить не ранее месяца со дня провозглашения. Об этом говорит моя практика общения с судами, изложенная в пункте 14 моей жалобы. И я очень обеспокоен тем обстоятельством, что как только эта «бумага» мне будет вручена, начнутся препятствия в переписке с Секретариатом Европейского Суда. Власти и суды пока я не получил «окончательного решения» надеются, что я еще не обратился в Европейский Суд, тогда как я отправил первое заявление и формуляр с приложениями. Может быть, что первое мое заявление поэтому и дошло до Европейского Суда. В отношении второй своей корреспонденции (формуляра жалобы) я пока не уверен, так как сообщения Европейского Суда о получении моей второй корреспонденции все еще не имею.

Я считаю, что этим своим посланием (без приложения письменного отказа суда защищать мои права) выигрываю время и саму возможность общаться с Европейским Судом. Определение кассационной инстанции от 28.11.02 (Приложение 73) будет представлено позднее, немедленно, как только я его получу на руки. Решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении моей жалобы мной также не представлено, так как мне его не выдали из-за подачи кассационной жалобы. Оно будет также представлено в составе приложения 73.

В пункте 14.5 я сообщал о своих 3 безрезультатных попытках возбудить дело в Конституционном Суде РФ. На 4 попытку пришел ответ из Секретариата Конституционного Суда РФ (Приложение 74). Судя по изложенным фактам, я не уверен, что Конституционный Суд рассмотрит дело по существу. Я даже уверен, что получу еще один урок попирания моих прав, защищенных Конвенцией. Но решение Конституционного Суда будет не ранее 3 месяцев по закону. Если буду живой, о результатах сообщу дополнительно, хотя это решение лишь косвенно относится к сути моей жалобы в Европейский Суд.

К пункту 15.2 Основной жалобы по статье 3 Конвенции следует прибавить пытки, изложенные в пункте 14.6 настоящего Дополнения №1 к Жалобе. Кроме того, оставшихся в доме жильцов каждый день официальные лица, в том числе инспектор по расселению Управы «Северное Бутово», запугивают тем, что «подгонят бульдозеры и вместе с Вашими шкафами, чашками и плошками снесут». И мы не знаем, что нам делать? Решение суда не вступило в законную силу, притом два суда присудили нам разные квартиры, а на улице грядет мороз до 25 градусов. И в наших душах – ужас.

Эти факты относятся также к пункту 15.3 Основной жалобы по статье 4 Конвенции. На фоне окончательного решения суда по пункту 14.6 настоящего Дополнения №1 все изложенное выше нельзя понимать иначе как «содержание моей семьи в рабстве или подневольном состоянии».

Я уже не говорю о требовании статьи 8 Конвенции об уважении к нашему жилищу.

К пункту 15.5 Основной жалобы о требовании статьи 13 Конвенции «об эффективном средстве правовой защиты в государственном органе». Администрация Президента – государственный орган. Я пишу ему письма о пытках (пункт 14.6 – выше). И этот государственный орган ничего не принимает сам, изображая из себя почту (Приложение 72).

К пункту 15.6 Основной жалобы относительно статьи 14 Конвенции о дискриминации. Над нами точно такая же 3-комнатная квартира №12. Там проживали люди, которые квартиру не покупали, а снимали там жилье у муниципальной власти. Так им вместо трехкомнатной квартиры выделили четыре квартиры: две двухкомнатные и две однокомнатные. Нам же отказывают в выделении трех и однокомнатной квартиры взамен нашей, что мы требуем, учитывая неравноценность жилья в кирпичном и железобетонном доме. Газеты и телевидение полны призывами расприватизировать квартиры, то есть подарить их властям. И дискриминация становится понятной. Власти Москвы хотят всю жилую собственность сосредоточить в своих руках, стать всеподавляющим монополистом жилья, а затем воспользоваться этим монополизмом.

К пункту 15.7 о статье 17 Конвенции «об упразднении прав и свобод». «Окончательным решением» суда кассационной инстанции согласно пункту 14.6 настоящего Дополнения №1 «упразднены все мои права и свободы», защищенные Конвенцией. Суд кассационной инстанции в своем «окончательном решении» отказал мне в восстановлении моих прав, защищенных Конвенцией. Тем самым он упразднил для моей семьи эти права. Суд первой инстанции, «переселяя» нас как животных, - тоже упразднил эти наши права, притом уже дважды. Кассационная инстанция в одном случае не стала вообще рассматривать нарушения моих прав, защищенных Конвенцией, формально отправив дело на повторное рассмотрение. Второй случай – все еще ждет своего решения. Но откуда у меня возьмется надежда на благоприятный исход, учитывая «окончательное решение» по моей жалобе в защиту своих прав? Что касается упразднения моих прав муниципией, прокуратурой, и бездеятельностью Администрации Президента, то об этом сказано в основной жалобе.

К пункту 15.9 о статье 6 Конвенции о праве на справедливое судебное разбирательство. В пункте 14.6 настоящего Дополнения №1 отмечено сколько «чистого» времени посвятили суды моему делу – 13,5 минут. Это справедливо? Можно говорить о «разумном сроке судебного разбирательства», когда суды вместо 10 дней по закону «рассматривали» мою жалобу около 8 месяцев, но фактически рассматривали ее в зале судебного заседания 54 минуты? Можно говорить о справедливом судебном разбирательстве, когда я назвал нарушенными чуть ли не половину статей Конвенции, но в судебных заседаниях не была даже произнесена вслух судьями, исключая меня, ни одна статья Конвенции? Все судьи как один делали вид, что вообще не слышали о Конвенции, хотя чуть ли не половина текста моих жалоб посвящена именно Конвенции. И даже в заголовке жалобы Она названа.

Относительно заявления о «pending cause» в моей Основной жалобе. В настоящее время он потерял ту остроту, которую я ему придавал, измученный неизвестностью. И страдал я в основном не из-за себя, а из-за своей семьи. «Окончательное решение» принято, правда, совсем не то, которое я ожидал от «советской», даже «сталинской» системы. Она от сталинской системы ничем не отличается по существу, но отличается по «внешнему» виду. Сталин хотя бы не скрывал, что у него судят без суда, «законом установленного». Сейчас по виду есть суд, законом установленный, но фактически – это тот же самый сталинский суд, «покрашенный» по-западному, но, где все заранее по-прежнему предопределено, как и при Сталине. Власть всегда права, человек – всегда не прав.

Составляющая «pending cause» теперь остается только в противозаконных исках властей к моей семье, попирающих элементарные представления о священности частной собственности, такой понятной и незыблемой для европейца. Но этот факт становится таким малозначительным на фоне «окончательного решения» по самому факту нарушения моих прав, защищенных Конвенцией, которые я прямо ставил перед судами первого и второго уровня.

К пункту 16. Окончательное внутреннее решение. В формуляре жалобы окончательное внутреннее решение не сформулировано. Оно заменено просьбой о pending cause и перечислением инстанций, куда я делал попытки обратиться за восстановлением моих нарушенных прав. Сделано это от безисходности и страха. Теперь это окончательное решение кассационной судебной инстанции: мои права не восстанавливать, произнесено в зале судебного заседания. И я на него опираюсь согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции. Тем не менее, я одновременно апеллирую (в меньшей степени, чем раньше) и к формуле pending cause.

К пункту 17 я ничего не добавляю.

К пункту 19 я добавляю подпункт 19.16. Определение Московского городского суда от 28.11.02: решение Зюзинского суда от 17.10.02 оставить без изменения – не соответствует статье 6 Конвенции «Право на справедливое судебное разбирательство» в части «справедливого судебного разбирательства в разумный срок независимым и беспристрастным судом».

В своем основном заявлении-формуляре я просил сообщить мне о получении от меня корреспонденции. Повторяю эту же просьбу в отношении настоящего Дополнения №1 (Досье №35993/02).

Дополнение к списку приложений:

64. Ранее не приложенное, прилагается: Определение кассационной инстанции по делу №2-2882/02 (№33-14578) от 24.10.02 на 6 листах.

69. Заявления о пытках на 6 листах.

70. Кассационная жалоба по делу №2-3318/02 от 19.11.02 на 10 листах.

71. Выступление Синюкова Б.П. в зале суда кассационной инстанции по делу №2-2390/02 28.11.02 на 3 листах.

72. Ответ Администрации Президента от 21.11.02 на наше сообщение о пытках на 1 листе.

73. Решение суда от 17.10.02 и Определение суда кассационной инстанции от 28.11.02 по делу №2-2390/02 (будет представлено позднее).

74. Письмо Секретариата Конституционного Суда РФ от 18.11.02 на 1 листе.

29 ноября 2002 г.

Считаю необходимым привести здесь свои заявления президенту РФ и мэру Лужкову о пытках.

Заявление о пытках

«Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» (Нью-Йорк, 10.12.84) определяет: «…пытка – любое действие, которое какому-либо лицу умышленно причиняет… страдание, физическое или нравственное, чтобы… наказать его действия, а также запугать или принудить, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такое… страдание причиняется… иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по его подстрекательству, или с его ведома или молчаливого согласия». Эта Конвенция ратифицирована Россией и поэтому согласно Конституции является частью нашей правовой системы.

Предпосылкой для пыток является постановление мэра Москвы, подписавшего противозаконное постановление в 2001 году № 811-ПП в отношении нашей собственности.

По этому поводу моя жена дважды обращалась к Вам, 16.05.02 и 18.06.02, однако ее письма оба раза, 07.06.02 №А26-08-177294 и 05.07.02 №А26-08-191129, были пересланы тем, на кого она жаловалась.

Ободренный таким развитием событий префект ЮЗАО Москвы уже трижды подает на нас в суд, притом даже не дожидаясь решения кассационной инстанции, куда мы обращаемся. Он хочет, грубо говоря, дать взамен нашей квартиры – сарай. Я же все-таки не папуас позапрошлого века, меняющий алмазы на стеклянные бусы.

Мы судимся, не даем ободрать нас как липку.

Тогда власть приступила к пыткам.

21.10.02 нам, упрямо не подчиняющимся воле властей:

- отключили холодное водоснабжение;

- во 2-м подъезде попытались отключить электроэнергию, но инвалид Манушин не позволил, встав у электриков на пути;

- там же отключили телевизионную антенну.

Мы это предвидели, поэтому написали в Кассационной жалобе: «Такое беспрецедентное, ужасающее судебное давление властей на нашу семью вполне вероятно не может ограничиться только судебным давлением, поэтому мы вправе опасаться за наше здоровье и самую жизнь». Предвидение полностью оправдалось.

07.11.02 нам вновь отключили холодную воду и электроэнергию, притом в праздник, в самое бьющее по нам время, в «День примирения и согласия», воду с 14-00, электроэнергию – с 17-00. Притом – только в нашем доме. Диспетчер ЖЭКа прямо нам так и заявила: «Есть приказ выживать Вас из дома». Все жильцы повисли на телефоне: «Включите! Караул!», а нам отвечают из Управы «Северного Бутова»: «Видите ли, авария. Ликвидируют и включат».

Мы дождались на улице дежурного электрика. Он отпер подвал. Я спустился вместе с ним. Он отпер электрощиток, щелкнул автомат и сказал: «Вот и вся авария! Мне велели выключить, а когда Вы окончательно встанете на дыбы – включить».

Мэр своим постановлением и, особенно, пересылкой наших жалоб «вниз» демонстрирует «молчаливое согласие». Для префекта подойдет «с его ведома». Ближайшие сподвижники префекта «подстрекают» к пытке. Не электрик же, водопроводчик или слесарь по собственной воле устраивают над нами пытки?

Кому это нужно, чтобы «наказать наши действия», «запугать или принудить»? а что это «умышленно», уже доказано. Безусловно, не электрику и не сантехнику. Это нужно властям Москвы, которым Администрация Президента пересылает наши жалобы на них же.

Высокие власти Москвы думают, что пытают только нас, жильцов злополучного дома. Нет, они одновременно подвергают пыткам своих работников низшего звена. Они пытают электриков, сантехников и слесарей, которые, пытая нас, сами испытывают пытку. Ибо пытать людей как пытают они, не всем по душе, но их заставляют пытать. Высокие власти пытают техников и инженеров ДЭЗа, которым дают приказ передать этот приказ о пытках «вниз». Высокие власти пытают всю остальную цепочку «исполнителей» своей воли.

Во всяком случае, нам известно, что начальник УМЖ Воронов «просвещал» своих подчиненных: «Не умеете работать, господа! Отключите им воду и канализацию, и пусть они задыхаются в собственном дерьме!»

У нас больше нет защитника в Москве. Придется писать Вам, господин Президент, о каждой пытке.

Мы не обольщаемся насчет Вашей Администрации, господин Гарант Конституции. Две наших жалобы уже переслали мэру Москвы. И, как видите, пытки продолжаются. Их много еще впереди. Но, все равно, о каждой пытке будет Вам доложено. Повторяю, о каждой. Скорее всего, они до Вас не дойдут. Зато пусть Ваша Администрация хотя бы позаботится об их пересылке мэру Лужкову. Или хотя бы прочитает. От этого тоже иногда бывает польза. Во всяком случае, мы будем сообщать о наших страданиях, и это будет хотя бы слабой компенсацией их.


Президенту Российской Федерации

Владимиру Владимировичу Путину,

103132, Москва, Старая площадь, 4, Администрация Президента

Копии: Мэру Москвы Лужкову,

г. Москва, ул. Тверская, 13


Префекту ЮЗАО Москвы Виноградову

г. Москва, Севастопольский просп., 28, корп.4

Синюкова Бориса Прокопьевича,

ветерана труда, реабилитированного,

награжденного,

116217, Москва, ул. Грина, 16, кв.9

Заявление №4 о пытках

Три заявления о пытках, творимых правительством Москвы над жителями указанного дома, уже отправлены Вам. Но пытки продолжаются.

13.11.02 нам вновь отключили электроэнергию с 21-00 до утра.

Я уже доказал в предыдущих своих письмах, подписанных кроме меня и соседями, что выдать эти отключения воды и электроэнергии за аварийные невозможно. Во-первых, потому, что аварии, раньше случающиеся раз или два в год, стали «случаться» ежедневно. Во-вторых, слесари и электрики, которых тоже подвергают пыткам, заставляя пытать нас, не скрывали от нас, что им начальством велено пытать нас подобным образом. Поэтому все увещевания высокого начальства, уверяющего нас, что все это случайные аварии, выглядит смешно и ложно.

Правители Москвы тоже понимали, что говорят нам сущую ерунду. Поэтому они приступили к прямой организации аварий на придомовой трассе горячего водоснабжения.

Я это утверждаю не как простой обыватель, а как кандидат технических наук в области гидравлического транспорта сыпучих грузов по трубопроводу. Само собой понятно, что физический процесс перемещения грузов в потоке воды по трубам намного сложнее, чем просто перекачка воды по трубопроводу. И тот, кто по образованию своему, подтвержденному Высшей аттестационной комиссией России, знает, как перемещать грузы в потоке воды, знает и, как перекачивают простую воду по трубам.

Поэтому, как только в кранах горячей воды нашего дома потекла вода чуть теплая, до тех пор, пока не спустишь в канализацию, особенно в ночные часы, ведер сто, я сразу заявил семье и соседям, что грядет большая авария на горячем водоснабжении. При этом именно рукотворная авария.

Она как по расписанию и произошла 16.11.02. Лопнула труба «обратной» подачи горячей воды наружной прокладки к дому из-за того, что в ней замерзла вода. Дело в том, что по «обратке» всегда должна циркулировать вода с тем, чтобы температура горячей воды, поступающей в наши краны, не снижалась в периоды минимума ее потребления. По трубе «прямой» подачи в дом поступает горячая вода и тот ее объем, который не израсходован домом, возвращается в теплосеть по «обратке». Когда дом спит, вся вода «прямой» подачи возвращается в теплосеть через «обратку». В результате дом всегда с горячей водой, не надо спускать в канализацию раз в десять больше горячей воды, чем потребляешь фактически, а трубы наружной прокладки не перемерзают.