[Борис Синюков]

http://www.borsin.narod.ru/download/2chast_.htm

(роман в письмах)

«Жалоба № 35993/02 SINYUKOV v. Russia. Первая Секция

Довожу до Вашего сведения, что 29 апреля 2005 г. Европейский Суд по правам человека, заседая в составе Комитета из трех судей

(г-жа Ф. ТУЛЬКЕНС, Председатель, г-н А. КОВЛЕР и г-н С. Э. ЙЕБЕНС) …принял решение… объявить вышеуказанную жалобу неприемлемой, поскольку она… не содержит признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или в Протоколах к ней. Это решение… не подлежит обжалованию…. Суд не будет направлять Вам каких-либо дополнительных документов, относящихся к жалобе, …досье по …жалобе будет уничтожено…

Сантьяго Кесада Заместитель Секретаря Секции».

Часть II

Незыблемая моя надежда – формуляр

Введение

В высылаемом Евросудом формуляре ничего нельзя изложить, и он нужен только для того, чтобы я не сбился с порядка изложения, канонизированного Судом. Поэтому в каждом листочке, присланном мне Судом, я делал только ссылки авторучкой, боясь туда впечатать машинописно хоть одно слово. Чтобы Суд видел, что я «вписал», как он рекомендует, хотя бы одну фразу своею собственной рукой. Что касается заголовков, то я их просто скопировал в свое послание. При этом сильно боялся, что вдруг от меня потребуют вообще все писать рукой, а не печатать, поэтому на каждой машинописной странице поставил свою подпись.

В общем, вы видите, как я боялся нарушить какое-нибудь, самое незначительное правило, из-за которого могу получить от ворот – поворот. Потом, постепенно и благодаря предупредительности упомянутой в первой части г-жи Чернышовой, я избавился от беспричинной боязни. В результате чего у меня появилось время и силы на более важные вещи – на суть своей жалобы, факты, из которых получалось нарушение Конвенции, и доказательства этих нарушений этими самыми фактами. Хотя все еще недостаточно понимал принцип доказательств, мне казалось, что, представив Суду слова российского судьи Ахмидзяновой, сказанные мне в зале суда («Вы еще пожалеете…»), но, естественно, не занесенные в протокол, помогут мне в доказывании злобной воли этого так называемого судьи. Ведь нас с женой в зале суда двое, а против меня трое: судья, секретарь и правительство Москвы в лице истца о моем принудительном выселении. Так что об этом и писать не надо, так как этот факт не подлежит подтверждению, если даже Суд и надумает приехать к нам в Россию. Я этим хочу сказать, что в процессе написания примерно пяти сотен машинописных страниц формата А-4 шрифтом 10 пунктов я приобрел навык, которым ныне горжусь. Но и сожалею, так как никакой адвокат на такой подвиг неспособен, даже за миллион, какового у меня все равно нет.

В этой части романа, как и в других его частях, я не привожу приложений, упоминаемых в скобках, несмотря на ваши неудобства. Дело в том, что я жалуюсь Европейскому Суду на родные российские «ветви власти» и этими приложениями я доказателен и неопровержим. Но ведь Европейский Суд не читал моего предыдущего романа в письмах под названием «Государство – людоед». А вы, надеюсь, читали. В нем есть специальные главы, посвященные муниципии, нашему президенту, прокуратуре, судам, включая Конституционный Суд, поэтому дважды писать одно и то же как-то неудобно мне. Именно поэтому я вашими неудобствами пренебрег, что поделаешь: хозяин – барин.

Вообще-то легковерным людям можно начинать с настоящего романа, доверяясь ссылкам в скобках на приложения и веря мне, что приложения что-то доказывают. Подозрительным от природы людям, разумеется, надо начинать с романа «Государство – людоед», там все упоминаемые здесь приложения – прямо в тексте и недоверчивым будет приятно удостовериться, что я не вру.

Но вот тем людям, которые интересуются не только нашими судами и вообще российскими людоедскими властями, надо читать меня, начиная с моей книги «Загадочная русская душа на фоне мировой еврейской истории». Толку будет больше.

А уж тем из вас, кого интересует, при чем же здесь еврейская мировая история, надо читать все мои труды, развивающие постулаты, заявленные в упомянутой книге. Тогда вы поймете, почему же я обратился к Европейскому Суду, и не просто обратился как к зубному врачу, когда у меня болит, а именно инспирировал это дело, опираясь на родную свою Конституцию в связи с роковой ошибкой московских властей. Что, впрочем, не помешало им тут же вывернуть меня наизнанку, дав мне в руки инструмент под названием Европейский Суд.

Это было то, что нужно. Европейский Суд оказался достойным своего российского собрата по знаменитой русской пословице «Суд – что дышло, куда повернул, туда и вышло». Я, конечно страдаю, но черт с ними, с моими страданиями, когда я этим методом доказываю: западная демократия, основанная на законе Моисея (да, да, того самого!), давно уже отходит от его принципов, сближаясь с так называемой азиатской формацией, каковую я называю людоедским правлением народом.

А уж этот неоспоримый факт, проверенный лично методом «самозаражения», во-первых, доказывает, что государства придумали и создали бандиты, во-вторых, показывает, что век государств истек, и им скоро помирать.

На свои ошибки я буду, как и прежде, обращать ваше внимание, авось вам пригодится.

14. Изложение фактов (Досье № 35993/02)

На № 14 не обращайте внимания (это не № главы), так как это всего лишь порядковый номер по формуляру, на этом номере наконец-то я должен добраться до сути дела. Вы это видели на первой части моего романа в письмах, где я следовал этим номерам неуклонно, давая пояснения, что они обозначают. Теперь это уже ни к чему, но поможет вам ориентироваться. Ведь номер главы менее важен, чем порядок формуляра. Итак.

14.1. «Власть всегда права».Моя семья имеет в частной собственности (номинально моя жена Синюкова Галина) в городе Москве квартиру, где мы и проживаем: я, жена и сын. В доме – 32 квартиры, около половины из них – частная собственность жильцов, остальные – муниципальная собственность Москвы. То есть, это – кондоминиум в понятии статьи 1 закона РФ «Об основах федеральной жилищной политики» от 24.12.92 №4218-1 в редакциях Федеральных законов от 12.01.96 №9-ФЗ и от 21.04.97 №68-ФЗ со всеми вытекающими из этого закона правоотношениями между долевыми собственниками кондоминиума. Заметьте, это прекрасное начало.

За 40 лет эксплуатации дома (постройка 1959г.) из взносов собственников скопились амортизационные отчисления на капитальный ремонт. И в 1997-98 годах муниципальные власти потратили эти деньги на капитальный ремонт общего имущества кондоминиума (в понятии статьи 8 упомянутого закона). Были полностью заменены системы отопления, водоснабжения, энергоснабжения, газоснабжения, канализация, санитарно-техническое оборудование, перекрыта крыша, дом с газовых колонок переведен на централизованное снабжение горячей водой, отремонтирована вентиляция, уложен новый асфальт, приведена в порядок придомовая территория, уличное освещение и так далее. Я уж не буду после каждого абзаца повторять свое примечание. Ладно?

Видя эти общедомовые ремонтные работы, наша семья тоже затратила на ремонт своей квартиры 16257 долларов (Приложение 60. Приводить я приложение не буду, но оно – договор со строительной организацией и ее оплаченные мной счета). Таким образом, мы подготовили себе спокойную старость. Квартира наша в кирпичном, 4-этажном, с высотой потолков 3,1 метра и в 5 минутах ходьбы до станции метрополитена доме стала выглядеть очень красиво, удобно, несравненно лучше тех квартир, которые строят муниципальные власти в железобетонных 17-этажных домах на окраинах города для сдачи внаем.

Шокирует в приведенной ситуации то, что в самый разгар указанного ремонта мэр Москвы пишет постановление от 15.09.98 № 706 «Об освобождении территории застройки микрорайона 2а, 6а Северного Бутова (ЮЗАО)», на которой находится наш дом. Согласно Дополнительному протоколу к Конвенции (ст.1) перед написанием указанного постановления мэр Москвы должен был бы обратиться к нам за согласием на это «освобождение территории». Но, мы, собственники, ничего не знаем об этом постановлении. Здесь мне надо было бы добавить, что этим постановлением мэра наш дом вовсе не подлежал сносу.

Когда дом, включая нашу квартиру, уже был полностью отремонтирован, и мы радовались как дети, мэр Москвы пишет второе свое постановление «во исполнение» уже упомянутого («во исполнение надо бы выделить и объяснить выделение). Это постановление от 04.09.01 № 811-ПП «О застройке микрорайона 6а Северного Бутово (ЮЗАО)». И об этом постановлении мы опять ничего не знаем. Между тем в этом постановлении конкретно о нас, собственниках, сказано: «Префекту… в 2002 году обеспечить переселение жителей из сносимого жилого дома…», нашего дома. Словно мы какие-то безответные животные. Об этой фразе мы пока тоже ничего не знаем. Добавлять, почему мы «не знаем», не нужно, пусть Суд, если ему нужно, попросит Россию показать документ, в котором мы под роспись ознакомлены с этим постановлением. Вы заметили что когда я употребляю слово «Суд» с большой буквы речь идет о Европейском Суде? Хотя он этого и не стоит. Во всех остальных случаях суд – российский. Исключая, разумеется, Верховный Суд и Конституционный Суд, я все-таки уважаю нашу Конституцию, хотя и она слегка кривовата.

Официально от властей мы ничего не знаем, но потекли слухи, что наш дом будут «сносить». Совершенно сбитый с толку несуразностью и невообразимостью слухов о сносе только что капитально отремонтированного дома, я пишу префекту Виноградову 20.02.02 письмо «О предполагаемом сносе дома по ул. Грина, 16», в котором сообщаю ему о незаконности даже мысли «снести» без моего ведома мою собственность. И указываю, что согласно Конституции РФ (ст.15) «международные договоры РФ являются частью ее правовой системы», имея в виду Конвенцию. Но я не такой уж твердолобый, чтобы чисто по-человечески не понимать нужд ошибшихся чиновников. Поэтому к этому письму приложил «Меморандум…», характеризующий потребительские достоинства своей квартиры и дома в целом, и указал, что этот Меморандум мог бы стать основой обсуждения и заключения со мной договора о сносе моей собственности. (Приложения 1 - Письмо префекту ЮЗАО Москвы от 20.02.02 на 3 листах плюс уведомление, плюс «Меморандум…» и 60 – упомянутый договор о затратах на ремонт нашей квартиры).

Префект мне на это письмо отвечать не стал. Вместо этого, в своей официальной газете, выпускаемой на деньги налогоплательщиков, «официально» сообщил, что наш дом – «ветхий». Поэтому дом, дескать, и «сносят». (Приложение 2, вырезка из газеты «За Калужской заставой»).

Это был чудовищный обман. О нем я 18.04.02 написал мэру Москвы, а заодно и в прокуратуру Москвы, приведя бесспорные, неопровержимые доказательства, что наш дом не «ветхий». Я считал, что этот факт должен заинтересовать прокуратуру, так как письмо называлось «О неправомерности сноса…» и касалось денег не только моих, но и денег налогоплательщиков. (Приложение 3). На это письмо ни мэр, ни прокуратура по существу не ответили. Прокуратура уголовного дела о растрате народных денег не завела. Аппарат правительства Москвы 25.04.02 переслал мое письмо в ЮЗАО Москвы. (Приложение 4).

5 марта 2002г., почти через четыре года после первого постановления мэра о сносе нашего дома, нас вызвали в префектуру Юго-Западного административного округа Москвы (в дальнейшем ЮЗАО) и безапелляционно заявили следующее. Есть постановление правительства Москвы № 811-ПП. Вашу собственность мы сносим, а вас переселим туда, куда пожелаем «в черте города». Притом то, что вы здорово потратились на ремонт и привели свою квартиру в идеальный порядок, мы учитывать не будем. Дадим вам взамен только «ваши» квадратные метры в нашем «стандартном» муниципальном жилье. Мы знали, что этот «стандарт» представляет собой 17-этажные железобетонные коробки самых устаревших проектов и совершенно неприемлемо отделанных по сравнению с существующей у нас отделкой квартиры. И сказали об этом властям, вторично предъявив упомянутый «Меморандум…», на что получили ответ: «больше нас ничто из ваших претензий не интересует». Просьбу представить нам постановление №811-ПП не исполнили.

04.04.02 я принес в районный суд жалобу на действия властей Москвы (в составе Приложения 33), но судья Сухова не приняла ее, обязав меня приложить к жалобе постановление правительства Москвы №811-ПП, которое я обжалую. У меня этого постановления, естественно, не было. И судья Сухова выпроводила меня за дверь.

5 апреля 2002г. я обратился с официальным письмом в префектуру ЮЗАО Москвы, ссылаясь на нарушение своих гражданских прав, с требованием предоставить мне это постановление. (Приложение 5). Ответ из Управления муниципального жилья (УМЖ) ЮЗАО Москвы от 29.04.02 (Приложение 6) напомнил мне, что я вместе со своей квартирой являюсь рабом муниципальных властей. О представленном властям «Меморандуме…» ни слова. Тем более что насильственно «предложенная» мне квартира по улице Горчакова стоила в два раза дешевле моей и абсолютно не соответствовала «Меморандуму...».

Ранее (7 – 11) марта 2002г. я обратился к мэру Москвы с очень уважительным письмом (Приложение 7). Дескать, Вы по ошибке подписали постановление, которое нарушает Конституцию. Ответ от 15.03.02 был не по существу, а как бы почтовое уведомление (Приложение 8): письмо Ваше отправили в Управление муниципального жилья (УМЖ). То есть мэрия делает вид, что это не Лужков подписал постановление правительства Москвы №811-ПП, нарушающее мои права, а – УМЖ. И именно поэтому УМЖ посчитало, что может со мной делать все, что пожелает. Эту мою мысль доказывает и письмо заместителя префекта, направленное мне 17.05.02 (Приложение 9), и почти в точности повторяющее письмо из УМЖ (Приложение 6). Заместитель префекта, поняв, что правительство Москвы отдает меня ему в рабство, стал обращаться со мной как с рабом.

В ответ на это оскорбительное для моего правосознания письмо УМЖ я написал письмо (Приложение 10), в котором подробно разъяснил властям – нарушителям закона все, что я думаю на этот счет. Заместителю префекта тоже было направлено письмо (Приложение 11).

Я понял, что аппарат мэра отдал меня на растерзание префектуре. Тогда я 30.05.02 написал третью жалобу мэру на его же собственный секретариат, направляющий мои жалобы в префектуру, вместо того, чтобы побеспокоить самого мэра (Приложение 12). Я это сделал специально, чтобы посмотреть, отправят ли и эту мою жалобу снова в префектуру? Эта моя жалоба была немедленно переправлена в префектуру. Мое письмо мэру называется «Жалоба на Аппарат Правительства Москвы, не рассматривающий мои жалобы по существу». И начинается с обращения не к Лужкову, а к начальнику секретариата: «Г-жа Кочеткова! Я жалуюсь уже прямо на Вас, поэтому не отправляете, пожалуйста, и эту мою жалобу как две предыдущие в Юго-Западный административный округ. Ибо и эта, и предыдущие мои жалобы напрямую касаются распорядительных прерогатив Правительства Москвы, и только в порядке исполнительской дисциплины касаются префектуры ЮЗАО. И я жалуюсь не на то, что мне квартиру не дают, а на то, что без моего ведома правительство Москвы как разбойник грабит мою собственность». А г-жа Кочеткова мне отвечает: «Ваше письмо, поступившее в правительство Москвы, направлено в Департамент жилищной политики и жилищного фонда, с поручением рассмотреть и сообщить Вам о принятом решении». Она делает вид, что не знает, что именно мэр Лужков подписал постановление о сносе моей собственности.

Между тем, уже обращаясь к самому Лужкову, я писал в этом же письме: «Уважаемый Юрий Михайлович Лужков! Я с искренним и глубоким уважением написал Вам первое свое письмо. Я выразил свое полное уважение к нуждам города. Пусть г-жа Кочеткова Вам это письмо покажет. Но то, как поступают со мной и моей семьей, эксплуатируя самым бессовестным образом мое уважение к правительству Москвы, заставит вздрогнуть в праведном гневе даже ангела. Например, г-н Воронов из УМЖ и г-н Картышев из ЮЗАО пишут: «выделяется равноценное благоустроенное жилое помещение», а сами, выражаясь фигурально, предлагают за мою квартиру коробок спичек. Имея на руках наш «Меморандум…», который я прилагал и к письму к Вам, и который характеризует объективные потребительские свойства и качества нашей квартиры, разве можно в трезвом уме сравнивать следующие вещи? Кирпичный 4-этажный 43-летний дом с бетонными перекрытиями, и «новая» 17-этажная «панелька» или «хрущоба» - равноценны? Пять минут до метро и два автобуса до метро – равноценно? Обжитой район с полной инфраструктурой и новостройка как юрта в степи – равноценны? Потолки 3,1 м и потолки 2,6 м, куда не помещается даже моя мебель, - равноценны? Импортные подвесные потолки, в санузле – зеркальные, и вкривь и вкось наклеенные потолочные обои – равноценны? Канадские двери с полированной латунной фурнитурой и «бумажные советские» двери – равноценны? Английские обои и обои «из промокашки» – равноценны? Импортная плитка (от пола до потолка) и масляная краска – равноценны? Итальянская чугунная ванна, французский унитаз и «советская» сантехника – равноценны? Ванная комната в 4,5 кв. метра и ванная комната в 2,5 кв. метра – равноценны? Стиральную машину, которая не помещается в ванной комнате «новой» квартиры, - выбросить? Итальянскую кухонную мебель, не помещающуюся в «новой» кухне, - выбросить? Шкафы, не влезающие по высоте, - выбросить? Люстры, которые достают до пола в «новой» квартире, - выбросить? Не упоминаю других статей «Меморандума…», а то Вам, наверное, стало скучно». Закончил же я свое письмо так: «Во всяком случае, я жду ответ за Вашей подписью, в крайнем случае, – за подписью ответственного лица Правительства Москвы, притом по всем, без упущения, вопросам, которые подняты здесь и в приложениях. Ибо Правительство Москвы не ответило мне официально ни на одно письмо, а времени между тем прошло 2,5 месяца».

И на это письмо я не получил ответа. Больше я Лужкову писем не писал. Он же их все «спускает» в префектуру, простите, как в унитаз.

Ободренные правительством Москвы зам префекта и начальник УМЖ почти одновременно, 17.06.02 и 20.06.02, и почти в унисон сообщают мне, что подают на нас в суд «о переселении и изъятии» нашей частной собственности, квартиры (Приложения 13 и 14). В данном случае моя семья от животных отличается только тем, что на животных в суд не подают, «переселяют» без суда, даже на бойню.

Из 2005-го: прочитанную вами часть я написал обоснованно, так как подал жалобу в суд на действия властей, а вот следующий пункт – зря написал, так как в суд на президента не подавал.

14.2. Администрация Президента служит не Гаранту Конституции, а мэру Москвы. Я пошел в прокуратуру, а моя жена побеспокоила самого Президента Путина, притом два раза. Первый раз секретарь Президента переадресовал женино письмо мэру, на которого собственно жена и жаловалась. Тогда жена во втором письме напомнила Президенту, что сама еще в состоянии оплачивать пересылку своих писем, и просит его не о почтовых услугах, а чтобы прочитал, и гарантировал исполнение Конституции, «всенародно избранный».

Второе письмо от Президента следует процитировать, оно того стоит. «В Управлении Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан Ваше письмо рассмотрено. Разъясняем, что согласно Положению об Управлении Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан, утвержденному Указом Президента Российской Федерации от 3 апреля 1997 года №288, с учетом изменений, внесенных Указом Президента Российской Федерации от 21 апреля 1998 года №426, обращения граждан, поступающие в Администрацию Президента Российской Федерации, направляются для рассмотрения тем должностным лицам, в чью компетенцию входит решение поставленных заявителем вопросов. Учитывая, что в Вашем очередном обращении Вы вновь поднимаете те же вопросы, оно направлено на рассмотрение в Правительство Москвы.. Всего Вам доброго! Консультант отдела писем Борисенко Г.К.» (Выделение – мое).

Выделенные слова выражают весь смысл. Во-первых, в Кремле некомпетентны решать вопросы. И президент пересылает письма тому, кто компетентен. А сам он, получается, компетентен только в почтовых услугах. Во-вторых, Президент написал «Положение», по которому его клерки письма эти пересылают. И больше им делать нечего. В-третьих, его клерки без этого «Положения» не могут шагу ступить. В-четвер*тых, клерки амбициозны. Поэтому они не терпят «очередных обращений» и «вновь поднятых тех же вопросов». И «разъясняют» нам, рабам, что два раза жаловаться – преступление. И, наконец, ежегодно об*новляемое «Положение…» «полагает» не рассматривать жалобы и обращения граждан, а направлять их тем, на кого мы жалуемся, без рассмотрения. В Конституции записано, что «гражданин имеет право непосредст*венно участвовать в управлении делами государства» (ст.32), «право обращаться лично в госорганы» (ст.33), а Президент наш все это нам должен «гарантировать». И вместо гарантирования он своими Положениями за номером и датой сводит эти статьи Конституции к пустому звуку, дескать, мы только пересылаем, почтой служим.

Из 2005-го: Заметьте, «господа новой России», (как вас иначе мне называть?) мне на президента надо было подать в суд 23 иска, так мы с женой написали ему 23 письма и ровно столько же получили ответов от его администрации, словно он не президент а – пересыльная почта. А суды таковы, как описаны в предыдущем романе. То же самое надо было сделать с прокуратурами всех уровней, включая генеральную. А уж потом писать об этом в Европейский Суд.

14.3. Прокуратура не закон охраняет, а мэра Москвы. Я написал 7 марта 2002г. (зарегистрировано 11.03) в прокуратуру Москвы прошение, что мэр Москвы нарушает Конституцию РФ и Закон «Об основах федеральной жилищной политики». (Приложение 15). Через две недели (18.03.02) я прочитал ответ уже от «младшей» прокурорской инстанции, районной прокуратуры Москвы (Приложение 16), куда прокуратура Москвы мое прошение переслала. Суть ответа проста: выселять Вас будут судом, там и жалуйтесь. Хотя я со всеми подробностями объяснил прокуратуре, что в суд властям идти нельзя по закону. А вот по сути моей жалобы (на преднамеренное нарушение высшего закона страны в намерении «снести» мой дом, в факте самого «выселения» из моей собственности, в факте, который даже не вправе рассматривать суд) – в ответе ни единого слова.

Увидев, что районная прокуратура сама нарушает закон, я с большим энтузиазмом направился вновь в прокуратуру Москвы с новым прошением от 29.03.02 (зарегистрировано 01.04.02), теперь уже жалуясь на саму районную прокуратуру (Приложение 17) .

Например, я пишу: «Г-жа Кутловская принимает уничтожение моей частной собственности правительством Москвы за не обсуждаемую данность». Потом обращаю внимание прокуратуры Москвы: «В статье 1 Федерального закона от 17.0192 №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» в редакции Федерального закона от 17.11.95 № 168-ФЗ говорится: «Прокуратура Российской Федерации… осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина… органами местного самоуправления…, их должностными лицами…». В статье 22, п.3 этого закона сказано: «опротестовывает противоречащие закону правовые акты, обращается в суд или арбитражный суд с требованием о признании таких актов недействительными». Потом заостряю: «В статье 26, п.1 этого же закона сказано: «Предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина… органами местного самоуправления», а в статье 27, п. 1: «При осуществлении возложенных на него функций прокурор принимает меры по предупреждению и пресечению нарушений прав и свобод человека и гражданина, привлечению к ответственности лиц, нарушивших закон, и возмещению причиненного ущерба».

И, наконец, привожу: «В пункте 2 этой же статьи: «При наличии оснований полагать, что нарушение прав и свобод человека и гражданина имеет характер преступления, прокурор возбуждает уголовное дело и принимает меры к тому, чтобы лица, его совершившие, были подвергнуты уголовному преследованию в соответствии с законом»». И заканчиваю, всеми фибрами души чувствуя свою правоту: «Прошу исполнить Ваши должностные обязанности…»

И вновь моя жалоба 04.04.02 была направлена в районную прокуратуру, на которую я жалуюсь, и которая даже не стала рассматривать существа моей жалобы. (Приложение 18).

18 апреля 2002г. я написал письмо в Генеральную прокуратуру России (Приложение 19). Над моим «Прошением-жалобой на неправомерные действия Правительства Москвы и Прокуратуры Москвы» разрыдался бы любой прокурор мира.

Я все пытался процитировать прокурору Генеральной прокуратуры, который принял меня, статью 10, пункт 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», где черным по белому было написано: «запрещается пересылка жалобы в орган или должностному лицу, решения либо действия которых обжалуются». Я чувствовал, что он сейчас именно это сделает. И я не ошибся. Он отправил мою жалобу на прокуратуру Москвы в прокуратуру Москвы (Приложение 20).

В Генпрокуратуре я был 18 апреля 2002 г., а 25 апреля мне пришло письмо из московской прокуратуры (Приложение 21). В нем прокурор Артамонова сообщает: «направляю заявление Синюкова (поступившее ей из Генпрокуратуры – мое) о нарушении жилищных прав» в районную прокуратуру. Я пишу в Генпрокуратуру, она направляет в московскую прокуратуру, а московская прокуратура направляет в районную прокуратуру. Разве это не пересыльная почта вместо прокуратуры? Разве вся прокурорская иерархия не нарушает закон «О прокуратуре…»?

Но не это главное, хотя и обидно для моего гражданского чувства. Для меня лично г-жа Артамонова приписала: «Заявителю одновременно разъясняю, что согласно ст.8 Жилищного кодекса РСФСР принятие решения о сносе жилого дома входит в компетенцию Правительства Москвы». «Входит в компетенцию» выделила прокурор Артамонова специально для меня, чтобы я не пропустил.

Г-жа Артамонова подписалась под этим письмом как «заместитель начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов». Выделение ее титула – мое. Если титулованный прокурор не знает, что «законы и правовые акты, действующие на территории РФ до вступления в действие настоящей Конституции, применяются в части, не противоречащей Конституции», то такого прокурора назвать прокурором трудно. Мало того, она по своей должности начальствует над «законностью правовых актов», «надзирает за исполнением законов».

Между тем, Жилищный кодекс принят еще до вступления в силу действующей Конституции России. И если г-жа Артамонова пишет мне о статье 8, не проверив ее соответствие Конституции, то, как же ее назвать хотя бы простым прокурором, а не начальником многих прокуроров?

Статья 8 Жилищного кодекса называется «Исключение из жилого фонда жилых домов и жилых помещений». И гласит: «Периодически, в сроки, утвержденные Советом Министров РСФСР, производится обследование состояния жилых домов государственного и общественного жилого фонда. Непригодные для проживания жилые дома и жилые помещения переоборудуются для использования в других целях либо такие дома сносятся по решению <…> исполкома Московского городского совета народных депутатов». Даже, если г-жа Артамонова никогда не держала в руках Конституции, и не знает того, о чем я сказал выше, то, как она не могла не заметить следующего? Во-первых, Совета Министров РСФСР ныне нет, как и самой РСФСР, значит, нет и сроков, которые он устанавливает для «производства обследования». А нынешний Кабинет Министров России вообще не занимается частной собственностью, чтобы устанавливать свои «сроки» ее «обследования». Во-вторых, моя собственность частная, и не относится ни к государственной, ни к общественной. Тем более что понятие «общественная собственность» вообще исключено из законов. Есть понятие «собственность общественных объединений». В-третьих, в статье 8 вообще не упоминается частная собственность так как, когда издавался этот закон ее не было в природе в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (РСФСР). Была только «личная собственность», например, утюг, пальто, сережки в ушах и так далее. Значит, никакой «исполком Московского городского совета народных депутатов», которого самого ныне нет в природе, не может распоряжаться частной собственностью даже по этому коммунистическому закону, на который г-жа Артамонова ссылается. В-четвертых, всего-то, что г-жа Артмамонова нашла в этом «ископаемом» законе, это что «дома сносятся по решению…» Но надо же и о начале предложения не забывать? Дома-то сносятся не любые, а именно «непригодные для проживания жилые дома», притом только государственные и общественные, а не частные или смешанного владения (кондоминиум). Но, у нее на столе лежит моя «Жалоба о неправомерности сноса капитально отремонтированного дома», притом кондоминиума. Ее я направил в прокуратуру Москвы несколькими днями раньше.

Она ведь, наверное, думала, что я поленюсь изучить текст, на который она ссылается весьма кратко: «согласно ст. 8… входит в компетенцию» и тут же самовольно заменила «исполком Московского городского совета народных депутатов» на «правительство Москвы». И у нее получилось, что правительство Москвы выше Конституции, Конвенции и Бога, даже частную собственность сносить может. И если это не подлость в официальных устах государственного чиновника высокого ранга, «блюдущего законы», то я не знаю, что такое вообще подлость, и какая она тогда должна быть? Кому же «служит» прокурор г-жа Артамонова?

Между тем, вся кипа моих жалоб, направленных в прокуратуру Москвы и в Генеральную прокуратуру России, стеклась в районную прокуратуру юго-западного округа (ЮЗАО) Москвы. И, я думаю, г-жа ее начальница Кутловская была очень довольна. Как были довольны чиновники префектуры, о чем я сообщил выше. Она ведь отлично знала, что нарушает законы, когда писала мне то, что вы читали выше. А тут и генеральная, и московская прокуратуры жалобы на ее же действия отправляют ей же на рассмотрение. И она пишет мне 30.04.02 (Приложение 22): «От предложенного варианта (переселения – мое) Вы отказались. Вопрос о переселении будет решен в судебном порядке. В настоящее время готовится соответствующий иск от имени ЮЗАО Москвы в Зюзинский суд» (выделено мной).

Это от кого же она, сидя у себя в кабинете и читая мои письма, узнала, что «иск готовится»? – подумал я. И почему этот иск «готовится от имени ЮЗАО», а не само ЮЗАО готовит этот иск? Притом безличное «готовится» – это как бы сам себя иск готовит. А если этот иск готовит сам себя, то почему же он себя готовит «от имени»? В общем, не ошибусь, предполагая, что г-жа Кутловская вместо того, чтобы броситься защищать мои права и свободы (что ее обязанность), сама готовит иск ко мне в суд «от имени ЮЗАО».

Пока я писал про обрадованную лестным вниманием всех вышестоящих прокуратур г-жу Кутловскую, г-жа Артамонова в городской прокуратуре соображала, что же ответить мне на то письмо в городскую прокуратуру, в котором я 08.05.02 жалуюсь на ее беззаконие и подлость? (Приложение 23). Я бы этого никогда не подумал, если бы мне на жалобу ответил кто-нибудь другой из прокуратуры Москвы. Но ведь именно она сама ответила мне 28.05.02 (Приложение 24) на ту жалобу, которую я подал именно на нее. Только на этот раз подписалась она не «заместителем начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов», а уже «начальником отдела по надзору за исполнением законов в социальной сфере». Наверное, уже повысили в должности.

И опять – одно сплошное лукавство: «Согласно ст.1 Закона г. Москвы основанием для принятия решения об освобождении жилых помещений в строениях является постановление Правительства Москвы об изъятии земельного участка для городских государственных и муниципальных нужд в связи с необходимостью нового строительства, развития территорий, реализации других государственных (муниципальных) программ, требующих сноса строений. Постановлением Правительства Москвы от 4.09.01 № 811-ПП …предусмотрено переселение жителей из сносимого дома… Данное постановление принято Правительством Москвы в пределах предоставленных полномочий» (выделено мной).

Рассмотрю внутреннюю несообразность приведенной фразы, не касаясь пока самого «закона» Москвы. Правительство Москвы может согласно «закону» своим постановлением только «изымать» земельный участок. А оно, нарушая собственный закон, «предусматривает переселение» и называет дом «сносимым», даже не «изъяв» под ним землю. И вообще в этом «постановлении» нет ни одного слова об «изъятии» земли. То есть, не изъяв землю под моим домом, согласно своему же закону, правительство Москвы не может ни «переселять», ни называть дом «сносимым», ни даже «предусматривать переселение». И после этого разве может г-жа Артамонова не только писать мне, что «данное постановление принято Правительством Москвы в пределах предоставленных полномочий»? Но и употреблять формулу «согласно ст.1 закона Москвы»?

«Изъятие земельного участка» отдельно от права собственности на квартиру в кондоминиуме согласно статье 8, часть 2-я Федерального закона «Об основах федеральной жилищной политики», который имеет большую юридическую силу по сравнению с законом Москвы, недопустимо. Но, разве не должна по своей должности знать об этом прокурор? Разве не должна она знать, что федеральный закон выше по юридической силе, чем закон Москвы? Во-вторых, почему позволяет себе прокурор защищать своим прокурорским авторитетом явное нарушение Конституции в законе Москвы, отождествляющем государственную и муниципальную «нужды»? И вообще, что это такое «городская государственная нужда»? Что, тогда и «деревенская государственная нужда» есть? Так что ли?

Несомненно, прокурор вспомнила, что я критиковал ее по поводу статьи 8 Жилищного кодекса. Но ответить по этому поводу ей нечего, я все ей объяснил. И она де*лает вид, что не упоминала этой статьи 8 в предыдущем своем письме. Зато нашла новую лазейку, столь же неправомерную: «Жилищный кодекс РСФСР действует в редакции Федерального за*кона от 17.04.2001 № 48-ФЗ и в установленном порядке утратившим силу не признан» (мое выделение). А, что, Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года о рабстве россиян разве признано утратившим силу, притом в установленном порядке? И добавляю, что в 1200-странич*ном Сборнике законов Российской Федерации 1999 года издания, в котором есть все главные законы страны, тем не менее, нет ни Соборного уложения, ни Жилищного ко*декса РСФСР. Ведь Жилищный кодекс современный человек даже и понять не сможет, там же одни какие-то «исполкомы», «народные комиссары», «советы» и прочее, сегодня совершенно непонятное. Недаром прокурор Артамонова самовольно меняет текст этого ископаемого закона, «исполком Московского городского совета народных депутатов» – на «правительство Москвы». Но, это не самое главное.

Главное в том, что будь отдельные поправки к этому Жилищному кодексу в редакции хоть 2030 года, хоть 3000 года, а не только 2001 года, все равно этот Кодекс действовал до вступления в силу нынешней Конституции, и поэтому подпадает под ее пункт 2 второго раздела, и поэтому обязательно должен быть проверен (не считая самой поправки) на соответствие Конституции. А по Конституции никто не вправе ни изымать землю под моим жильем, ни сносить мою собственность, ни переселять, ни «предоставлять в связи с выселением». Никто, кроме самого государства. И никто, кроме государства, не имеет права подавать такие иски в суд, так как у него не будет «законного основания», которые тоже исчерпывающе определены законами, и Конституцией в том числе.

Кроме того, я специально открыл этот закон в редакции 2001 года. Так вот, в этой «редакции» есть всего одна поправка, что заключенные, вернувшись из тюрьмы, имеют право на то жилье, в котором они проживали до ареста. И это абсолютно все «изменение». А прокурор Артамонова хотела меня запугать этой прошлогодней «редакцией». К делу, по которому я просил защиты у прокуратуры от разбойников из мэрии эта «редакция 2001 г.» ведь не имеет отношения?

Несомненно, что все это прокурор знает, знает, но преступно пишет мне: «Оснований для вмешательства прокуратуры не имеется». Ах, преступником может назвать только суд? Тогда пусть прокурор Москвы или Генеральный прокурор РФ подаст на нее в суд, защищая мои права человека, в том числе и предоставленные мне Европейской конвенцией, являющейся частью правовой системы России. Но именно они же и поручили отвечать г-же Артамоновой на мою жалобу, в которой я жалуюсь на г-жу Артамонову.

Я сел за повторную жалобу в Генеральную прокуратуру. Вместе с 25 приложениями к ней, доказывающими мою правоту и неправоту властей и прокуратуры Москвы, получилось 98 листов (Приложение 25 без внутренних приложений). Называлась она так: «Повторная жалоба о защите прав человека, декларированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, Конституцией РФ и законами РФ, нарушенных Правительством Москвы и Префектурой ЮЗАО Москвы при попустительстве работников Генпрокуратуры РФ, Прокуратуры Москвы и Прокуратуры ЮЗАО Москвы при отчуждении и сносе собственности нашей семьи…»

Дежурный прокурор Генпрокуратуры дотошно раза три пересчитал страницы, то и дело, допрашивая меня: а здесь меньше, чем 98. Я говорил, что именно 98, и он вновь начинал их считать, пока не понял, где он разом перевернул не одну, а две страницы. Потом я получил от этого «блюстителя» закона точно такую же бумажку, как и в прошлый раз: «в прокуратуру города Москвы» (Приложение 26).

Надо ли мне повторять слова Конвенции, что «каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве»?

(29-30).05.02 я написал вновь в прокуратуру Москвы короткое письмо, дескать, к вам уже идет из Генпрокуратуры мое 98-страничное письмо с жалобой на вас. Будьте добры, чтобы ответ мне подписал прокурор Москвы, а если его подпишет ближайший заместитель, то пусть тогда будет отмечено, что это мнение не только заместителя, но и официальное мнение прокуратуры Москвы (Приложение 27).

10 июня 2002 г. мне на него отвечает и.о. начальника управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов прокуратуры Москвы г-н Павлов (Приложение 28). Он пишет: «Согласно ст. 6 Закона РФ «Об основах федеральной жилищной политики» собственник недвижимости в жилищной сфере либо ее части имеет право в порядке, установленном законодательством, владеть, пользоваться и распоряжаться ею и в том числе сносить, если при этом не нарушаются действующие нормы, жилищные, иные права и свободы других граждан (выделено мной), а также общественные интересы». Зачем этот высокий прокурорский начальник привел эту цитату из закона? Но никаких выводов из нее не сделал, оставив в виде намека.

Во-первых, если бы Лужков владел всем домом, а не частью этой недвижимости, то он мог бы с нею делать все, что ему заблагорассудится. В том числе и снести ее. И я – тоже, если бы владел всем домом. Но в том-то и беда Лужкова, что он хочет снести свою часть недвижимости, а вместе с нею и мою часть снести. И заметьте, сносить одну часть дома, оставляя другую часть нетронутой, никто из нас не может, только – весь дом и дотла. Поэтому вступает в действие вторая часть законодательной фразы. Каждый из нас может сносить свою часть собственности, если при этом не нарушаются жилищные и иные права другого собственника. Но в том-то и дело, что любой из нас, снося свою часть собственности, тем самым нарушает эти самые жилищные и иные права другого собственника. Я уже не говорю об общественных интересах, так как нас таких собственников – куча, которую теперь Лужков совершенно беззаконно таскает по судам, чтобы суд «выселил».

Зачем же тогда солидный прокурор приводит эту статью? Ведь частная и муниципальная собственности по Конституции совершенно равноправны. Притом совершенно независимо от ее величины. А он намекает мне, дескать, если Лужкову принадлежит больше квартир, чем мне, то он и является как бы главным собственником. Дескать, ему можно сносить, а мне – нельзя. Если не для этого, то объясните мне, зачем приведена прокурором эта выдержка из закона? Другого-то основания у него нет привести эту выдержку. Было бы основание, притом в его пользу, он бы не забыл его расписать подробно.

Между тем, сразу вслед за рассмотренной мной фразой он продолжает: «Кроме того, ст. 8 Жилищного кодекса РСФСР также (выделение мое) предусматривает право органов исполнительной власти г. Москвы принимать решение о сносе дома». Вот эти прокурорское «кроме того» и «также» и выдают прокурора. Не было бы этих прокурорских «кроме того» и «также» и у меня бы не было основания его обвинять в грязном намеке. То есть, он хочет сказать, что мэр Москвы может сносить наш совместный дом не только как «главный» владелец дома, но, «кроме того, и также» по статье 8 Жилищного кодекса. Хотя по этой самой статье, как я уже писал выше, ископаемого как динозавр «закона» мэр может сносить только дома, в которых жить опасно из-за ветхости, притом не частной собственности дома, а «государственные» или «общественные». А частной собственности дома, будь они хоть без стен и крыши, с одним только полом, он сносить не может. Когда писался этот пресловутый Жилищный кодекс, частной собственности на квартиры в многоквартирных домах, повторяю, вообще не было. Сегодня-то она есть, но законом старинным не предусмотрена. Почему же тогда прокурор пишет, что Лужков имеет право сносить дома, находящиеся в частной собственности?

Дальше прокурор стращает меня судом, специально и преступно забыв, что ни один суд страны не вправе принять иск об отчуждении моей собственности по желанию ни одного мэра страны, так как он не может быть в принципе быть обоснован ни одним российским законом. И я никому не должен ни копейки, чтобы обращать мою собственность в уплату каких-либо моих долгов. И общественной нравственности моя квартира не угрожает. И так далее по пункту 3 статьи 55 Конституции РФ.

Постращав меня судом, этот, высокопоставленный прокурор, сидящий чуть ли не на Олимпе прокуратуры, вспомнил, что он не по своему прокурорскому желанию мне пишет, чтобы стращать, а всего лишь «отвечает» на мою жалобу (в том числе и на него самого же) добавил в самом конце письма: «Оснований для вмешательства прокуратуры не имеется». Объясняю. Объявляя прокуратуре свой возраст и то, что я уже 16 лет нахожусь на пенсии, заработанной под землей, я потребовал от прокуратуры, ссылаясь на Закон о прокуратуре, чтобы она согласно требованию этого закона защитила мои права человека перед муниципальными властями Москвы. Я имею на это полное право согласно Закону о прокуратуре, если они его когда-либо читали. Вот он мне и приписал, что зря я на прокуратуру надеюсь. Она тут «не имеет оснований» защищать мои права человека. И тем самым вновь нарушил закон, непосредственно его касающийся.

Я спросил сам себя: правильно я назвал этот раздел «Прокуратура охраняет не закон, а Лужкова»? И еще раз подтвердил, да, именно так.

Из 2005-го. Я все время повторяю, что я не подал в суд столько исков к прокуратурам, сколько они мне написали противозаконных писем. И поэтому я преждевременно жалуюсь на прокуратуру Европейскому Суду, так как не исчерпал всех внутренних средств защиты. Но я же уже знал тогда, что у Европейского Суда есть прецедент такого рода, например, с курдами в Турции. Там власти тоже незаконно снесли половину курдской деревни, дескать, эта половина деревни потенциально опасна в смысле терроризма. Не долго думая, курды обратились сразу же и непосредственно в Европейский Суд, даже не пытаясь исчерпать внутренние средства защиты своих прав. И что же вы думаете? Европейский Суд немедленно принял дело курдов к своему производству и заставил правительство Турции за свой государственный счет восстановить разрушенное. А ведь это полная аналогия моему делу. Так что Европейский Суд вполне мог сделать тоже самое и с моим делом, но он ведет себя как разборчивая девица: этому дала, а этому – не дала.

14.4. Законодательная власть Москвы служит не москвичам, а мэру Москвы. В Москве есть «закон», по которому меня можно насильно принудить к «выбору местожительства». Другими словами, выбросить из моей собственности, предоставив мне взамен то, что посчитает нужным дать мне мэр Москвы по своему личному усмотрению. И этот закон Москвы от 9 сентября 1998 года № 21-73 не только попирает почти в каждом своем пункте Конвенцию, но и Конституцию России.

14.5. Конституционный Суд не хочет проверять конституционность упомянутого закона Москвы. Краеугольным камнем в законе Москвы «О гарантиях города Москвы лицам, освобождающим жилые помещения» от 09.09.98 №21-73 является антиконституционное отождествление «государственной» и «муниципальной» нужды. Поэтому я обратился в Конституционный Суд, так как определять государственную нужду может только само государство. И для этого у него есть федеральное правительство, которому в принципе может помешать мой дом строить, например, космодром. И тогда государство в лице своего клерка придет ко мне и попросит меня продать или обменять мою собственность по моей цене. Но, так как я могу оказаться жадным и запросить у государства за мою квартиру полбюджета страны, государство должно будет отказаться от строительства космодрома. И это будет смешно. Вот поэтому, я думаю, у государства в Конституции появилась возможность принудительного отчуждения имущества.

Рассмотрим теперь муниципальную нужду и даже нужду субъекта федерации, каковым Москва является по Конституции. Можно себе представить 89 государственных нужд в одной стране, единой и неделимой? А сто тысяч муниципальных и в то же самое время государственных нужд в одной стране? Например, государство Россия пришло ко мне со своей государственной нуждой, просить построить космодром вместо моей квартиры. А следом забегает председатель окрестного сельского муниципалитета и тоже на основании государственной нужды требует построить на этом же самом месте бензоколонку, за которую только что получил взятку. И оба эти парня абсолютно равны, так как у обеих «государственные» нужды. И никто не сможет их рассудить, у кого же нужда «более государственная». Ведь в Конституции нет государственной нужды первого, второго, третьего сорта. Там же стоит: государственная, и точка. Кроме того, в Конституции специально декларировано, что муниципальная власть не является государственной властью.

Привожу свою жалобу в Конституционный суд от 23.05.02 полностью.

«По преамбуле. В Законе Москвы сказано: «Настоящий Закон в соответствии с Конституцией … устанавливает порядок и условия переселения собственников… по решению органов власти города Москвы». В статье 34, пункт 1 Конституции РФ между тем сказано: «Каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности». То есть Конституция РФ каждому собственнику дает право свободно распоряжаться своей собственностью, притом с выгодой для себя, так как «экономическая деятельность» не бывает без потенциальной выгоды (прибыли), иначе она не экономическая деятельность, а какая-то другая. А закон Москвы прямо в преамбуле устанавливает «порядок и условия» этой экономической деятельности, каким является «переселение» (отчуждение права распоряжения) из частной собственности, тем самым попирая Конституцию РФ. Так как обязывает собственника не по свободной воле распоряжаться своим имуществом, а «по решению органов власти города Москвы».

По статье 8, пункт 1 Конституции РФ «в Российской Федерации гарантируется единство экономического пространства, свободное перемещение товаров…, свобода экономической деятельности», а обсуждаемый Закон хочет это «пространство» для Москвы сделать автономным от России. В этой же статье, пункт 2 Конституция РФ «признает и защищает» частную и муниципальную собственность «равным образом», а Закон Москвы декларирует муниципальную собственность выше собственности частной, так как «устанавливает» ей свои «порядок и условия».