30.01.2011 | 20:02
Цитата:
|
Уважаемый marek добрый вечер! (#)
|
Рад, что мы с Вами снова в режиме совместного обсуждения.
Вообще-то я здесь был конечно по хорошему пристрастен. Чехов для меня вообще один из самых близких и любимых писателей. Вообще образец человека – русский европеец. Любопытно, что он сам себя несколько раз в письмах называл «новый русский». Не правда ли, какая горькая ирония, памятуя об этом скандальном термине минувшего двадцатилетия?
Но в действительности, я думаю, что само имя Чехова сыграло значительную роль в том, что книга о Сахалине и Сибири стала в свое время «бестселлером». Чехов был тогда уже весьма известен. Боюсь, что книга неизвестного журналиста могла остаться просто незамеченной. Вообще это сложный вопрос. Наверное, должно быть соблюдено одно из условий – или очень талантливая книга или очень известный автор. В идеале – оба условия (как раз, как в случае с Чеховым).
Знаете, я думаю что риски сейчас и тогда (конец эпохи Александра III и начало царствования Николая II) примерно одинаковые. Пожалуй, даже думаю что цензура на печатные издания тогда была значительно круче («..Победоносцев над Россией простер совиные крыла..» - извините, неистребимая привычка цитировать хорошие строки). То есть вообще цензура была официально. Но с другой стороны, Чехов БЕЗ разрешительных документов, в которых ему было отказано, пользуясь только дружескими связями, сумел пройти по всем кругам имперского каторжного ада, все увидеть своими глазами и запечатлеть. А вот сейчас проникнуть внутрь системы УСИН (так кажется это милое ведомство называется) практически невозможно даже самому талантливому и известному писателю. Вообще детали эпох тяжело сравнивать, но при этом конечно безумно интересно.
Мне кажется, что дело даже не в этом. Не в опасностях и сложностях. А в том, что сейчас просто такого человека не найдется. Даже среди талантливых, умных и порядочных. 75-летнняя «обратная селекция» не могла пройти даром. Во времена Чехова понятия «долг», «честь», «обязательства», «сострадание» имели в интеллигентской среде реальное наполнение. Еще были дуэли (вот хотя бы к слову и Чеховская «Дуэль»), еще самоубийство считалось вполне нормальным способом сохранить честь.
1876 год. Девушка дворянского происхождения Вера Засулич стреляет в градоначальника Петербурга Трепова, за то, что тот приказал высечь на глазах всей тюрьмы студента Боголюбова. Поступок не только подлый и бессмысленно жестокий (Боголюбов в действительности никаких правил не нарушал) но и противозаконный – телесные наказания в предварительном заключении отменены. Они не применимы вообще по отношению к студенту, они не применимы вообще по отношению к политзаключенному. Вся Россия (и Засулич в том числе) ждет справедливого наказания градоначальника. Закон молчит. Последующие события: покупка английского револьвера системы «Бульдог», выстрел, ранение градоначальника, суд, оправдание Веры коллегией присяжных, громоподобные аплодисменты в зале суда после вынесения вердикта (в числе аплодирующих полным-полно представителей петербургской элиты !!!). Студент Богомолов сходит с ума в тюремной больнице и умирает от скоротечной горячки, не вынеся позора.
Я специально все это перечислил, чтобы стало очевидно и наглядно. Мы живем в совершенно иную эпоху. Но может быть все-таки не так все и безнадежно. Откуда мы знаем, как происходят процессы излечения нации? Как именно умирает раб в каждом из нас?
Возвращаясь к Чехову. Для него поездка на Сахалин, была в том числе и делом чести, так как он о своем решении уже всем объявил. И на все возражения и предостережения друзей жестко заявил: «Я сам себя командирую, на собственный счет... Пусть поездка не даст мне ровно ничего, но неужели все-таки за всю поездку не случится таких 2-3 дней, о которых я всю жизнь буду вспоминать восторгом или с горечью?»
Хорошо, что у нас хотя бы был Антон Павлович. Это уже не мало. Это вселяет некоторую надежду.
Всего Вам доброго,
С уважением,
Вит