[«Огонёк» Виталия Коротича]

Груд их тяжел, монотонен, не престижен.
Его механизация должна быть
признана приоритетной задачей нашего
общества. Куда там! Львовский
завод автопогрузчиков, практически
единственный в стране изготовитель
таких машин, влачит жалкое существование.
М ного лет мусолятся разговоры
о его реконструкции. На новой
площади ухитрились построить ко р пус,
который сейчас выпускает старые,
негодные, двадцатилетней давности
погрузчики с малыми функциональными
возможностями, с тяжелыми
условиями труда. В то же
время разработаны и уже испытаны
современные, высокопроизводительные.
Но они не внедряются в производство.
Минавтопром, которому
принадлежит львовский завод, относится
к нему, как к пасынку.
Я несколько раз был во Львове, в
Киеве, убеждал областных и республиканских
руководителей:
— Поймите, на Украине нет более
важного объекта для экономики страны,
чем завод погрузчиков. Он может
ежегод но освобождать от тяжелого
ручного труда по миллиону человек!
Все без толку.
Сейчас у нас пятьдесят процентов
рабочих и колхозников занято ручным
трудом. Необходимо к 2000 году
снизить этот показатель до 15—20
процентов, причем физически тяжелый,
монотонный труд должен быть
исключен полностью. Само собой это
не устранится. Нужна тщательно разработанная
программа и материальная
база для ее реализации.
— Примеры, ноторые вы приводите,
кажутся настолько очевидными,
что по их поводу не может быть двух
мнений. На деле, оказывается, есть.
Почему так происходит?
— В нас укоренилась привычка недооценивать
социальные факторы,
считать их чем-то второстепенным,
экономить на них. Тогда как даже
плохое настроение людей (я уж не
говорю о здоровье), вызванное условиями
труда, приводит к колоссальным
материальным потерям. Приедешь
на иной завод — по территории
не пройти, в цехах — грязь, у рабочих
мест — грязь, шкафчики в бытовках
— в ужасном состоянии, в душевых
воняет какой-то тухлятиной и
нет горячей воды, туалеты — антисанитария,
обед в заводской столовой
есть нельзя. Никого не интересует,
что там рабочий таскает у своего
станка, как он обеспечен. Его, как го ворится,
в упор не видят. Ну а если
для человека на предприятии нет
жизни, то и работа для него — лишь
вынужденное времяпрепровождение.
У станка он думает не о деле, а о том,
как придет домой, сядет у телевизора.
будет смотреть любимую передачу.
Как в субботу и воскресенье отправится
на рыбалку. Как летом поедет
в отпуск. Начинается переоценка
ценностей. Постепенно весь кр у г его
интересов начинает замыкаться на
квартире, машине, даче, отпуске. Работа,
с которой связаны только неприятные
ощущения,— от сих до сих.
О какой производительности, каком
качестве может идти речь?
Человека нужно заинтересовать работой,
сделать ее привлекательной,
чтобы труд постепенно стал жизненной
потребностью. Конечно, в полной
мере это будет достигнуто в будущем,
однако элементы должны вызревать
уже сейчас.
У вас есть положительные примеры
на сей счет?
— Пожалуйста: Петр Васильевич
Будеркин, генеральный директор производственного
объединения «Омск-
шина», знаменитая личность, настоящий
фанатик социальных дел. Хотя
технология шинного производства
тяжелейшая, а омский завод — довольно
старое предприятие, Будер-
кин добился, что у него практически
нет текучести кадров. Задолго до перестройки,
до принятия на сей счет
решений директивными органами, он
поставил на первое место интересы
реального человека. Не буду перечислять
все, что тут сделано в этом
плане. Расскажу лишь о, казалось бы,
мелочи. Производство шин — непрерывное,
и круглые сутки в цехе работает
буфет. Если человек устал,
хочет немного отдохнуть, выпить,
допустим, кофе, чаю, съесть бутерброд,
его всегда подменят на рабочем
месте минут на пятнадцать. Вот
это и есть забота без громких фраз.
Беда, что .таких примеров не так
много. Больше других — когда человек
рассматривается как рабочий ресурс,
в один ряд с материалами, оборудованием,
как придаток, без котор
ого производство не может вертеться.
А он существо социальное,
имеющее свои интересы, потребности,
в которые нужно вникнуть и понять.
— Сейчас, при обсуждении проблем
перестройки, довольно часто возникает
вопрос об образовании. Школьном,
вузовском, профессиональном. Что, на
ваш взгляд, в нем наиболее актуально?
На что должно быть обращено наше
внимание в первую очередь?
— Главная задача — глубокая переподготовка
кадров в соответствии с
требованиями научно-технической революции.
Многие неправильно понимают
НТР, сводя ее содержание только
к обновлению техники, технологии,
к интеграции науки с производством.
А у НТР есть и другая, может быть,
даже более важная часть — революция
в образовании, подготовке кадров.
Новой технике, новой технологии
должен соответствовать новый
работник, более образованный, более
культурный, более профессиональный.
Работник с развитым чувством
самодисциплины. Новые технологии
— это комплексная технологическая
цепочка из прочно взаимосвязанных
д руг с д ругом звеньев. Если
на каком-то участке нарушается технологическая
или трудовая дисциплина,
ущерб терпит не только этот
конкретный участок, конкретное рабочее
место, а вся технологическая
цепочка в целом. Убытки возрастают
многократно.
Это обстоятельство требует от работника
умения трудиться в кол лективе.
Причем из всех других показателей
приоритет отдается качеству
труда и выпускаемой продукции.
— Ну, эти-то требования всегда
стояли на первом месте...
— Не спорю. Но научно-техническая
революция выводит их на новый,
более высокий уровень. Раньше и зго товленную
вами деталь, собранный
узел за вами проверял ОТК. При нынешних
скоростях технологических
линий сделать это он не успеет.
Контролировать качество проделываемых
операций должен сам работник.
Нынешняя продукция из-за своей
сложности, дороговизны и ее высокой
будущей ответственности при
эксплуатации требует особой тщательности
и точности изготовления.
Безответственность на одном рабочем
месте сведет на нет труд всего
коллектива, занятого на всей технологической
цепочке.
Объясню это на примере.
В Японии на огромном автосборочном
конвейере, на котором заняты
сотни людей, у каж д о го рабочего места
есть кнопка, с помощью которой
этот конвейер м ож н о остановить. Если
рабочий видит, что не успевает
качественно выполнить свою операцию,
он обязан остановить конвейер
и сделать все так, как предусматривает
технология. Сотни людей,-заня тых
на сборке, будут стоять и ждать,
пока он не довернет свою, грубо го воря,
гайку на нужное число обо р о тов.
Он не имеет права ее не д о вернуть
из-за того, что конвейер
движется слишком быстро. Представляете,
до какой степени отдается
приоритет качеству?
Поначалу я думал, что кнопка имеет
чисто моральное значение и ее
никогда не нажимают. Ведь и самолюбие
страдает, к тому же своей нерасторопностью
м ож н о показать себя
в невыгодном свете. Но вот недавно
будучи в Японии в командировке,
я посетил конвейер автомобильного
завода. Оказывается, нажимают,
да еще как. Десять процентов
рабочего времени конвейер простаивает
именно по этой причине. А это
десять процентов недоданной пр о дукции.
Но фирма считает это выгодным,
ибо для нее девяносто автомобилей
высокого качества гораздо
ценнее ста, имеющих скрытые дефекты.
Именно поэтому у японских
машин примерно в 5— 10 раз меньше
отказов, чем у американских, именно
поэтому японские автомобили, несмотря
на таможенные барьеры, успешно
ко н кур и р ую т с американскими
на американском же рынке, в самой
автомобильной стране мира.
Качество всегда д олжно превалировать
над количеством, ибо качество
это в конечном счете оборачивается
и дополнительным количеством.
Знаменитое ленинское выражение
«лучше меньше, да лучше» имеет в
виду как раз это.
Таким образом, нашему обществу,
вступающему в новый этап своего
развития, нужен новый тип работника.
Более грамотного и соответствующего
требованиям научно-технической
революции.
К сожалению, в последние десятилетия
в области подготовки кадров
мы допустили много ошибок, ко то рые
привели к негативным последствиям.
Когда-то, в пятидесятые годы,
мы имели лучшую в мире систему
образования. В отличие от других
стран мы имели очень серьезную
естественнонаучную подготовку
школьников. У нас хорошо (для того
времени) преподавались математика,
физика, химия (биология — б езобразно,
но для того были свои причины —
«лысенковщина»). Очень подробно
мы изучали историю, свою литературу.
Плохо, правда, зарубежную.
Когда наша страна запустила первый
искусственный спутник, на Западе
был шок. Общественность США
потребовала у президента расследования
причин, почему их страна, самая
богатая в мире, отстала в таком
престижном деле, как освоение
косми ческого пространства. Была
создана авторитетная комиссия, ко торая
пришла к выводу, причина успехов
СССР в советской системе образования.
В 1950 году СССР тратил
на его нужды десять процентов
национального дохода, США — только
четыре процента. Опережающий
рост расходов на образование еще
с ленинских времен был традицией
нашей страны.
Выводы американской комиссии
оказали огромное воздействие на отношение
капиталистических стран к
этому вопросу. Это совпало с новым
этапом научно-технической революции,
которая тоже потребовала более
образованных работников. США
разработали программу создания ста
центров научного превосходства над
СССР. Впервые федеральный бюджет
стал целевым поряд ком выделять
крупные средства на образование.
Его примеру последовали местные
бюджеты и фирмы. В последние тридцать
лет расходы на образование в
США росли в три раза быстрее, чем
национальный доход, и достигли двенадцати
процентов его общей суммы.
Мы же были единственной из
развитых стран мира, в которой в
последние тридцать лет расходы на
образование отставали от роста национального
дохода и скатились сейчас
до семи процентов от его объема.
Но дело в конце концов не в с ум мах.
Беда, что у нас утерян престиж
образования. Попробуйте выпускнику
ряда университетов предложить
работу в школе, его возмущению не
будет границ: его, видите ли, уни зили.
А
мне вот посчастливилось в А ка демии
наук (я избран член ом-коррес-
пондентом еще в 1964 год у) застать
наших стареньких академиков, большинство
из которых начинало свою
трудовую карьеру учителями. И они
этим гордились.
— Недавно я узиал, что Анатолий
Петрович Александров когда-то преподавал
физику в школе, где учился
Борис Евгеньевич Патон. Со временем
первый стал президентом АН СССР,
второй — президентом Академии наук
Украины...
— Теперь мы как-то растеряли престиж
сферы народного образования.
Прежде у нас всегда высоко д е рж а лось
звание учителя. Школа всегда
была центром, в о кр у г ко то р о го кипела
интересная жизнь. Лучшее здание
поселка принадлежало школе. Увы,
те времена миновали.
Конечно, школьная реформа поправит
это дело. Сыграют свою роль
и дополнительные средства, выделенные
государством. Но, я думаю, нам
нужно идти значительно дальше. Воспитание
и обучение подрастающего
поколения, начиная с детского сада
и кончая вузом, переподготовку уже
имеющих высшее и среднее образование
нужно превратить во всенародное
дело. В стране не должно быть
ни од ного квалифицированного специалиста,
будь то член правительства,
генеральный конструктор, академик,
д иректор завода, который бы не
отдавал делу образования (особенно
детей) пусть всего один час в неделю,
пусть всего два часа в месяц.
Мы не м ожем передоверить обучение
всей молодежи страны только
учителям, у з ком у кр у гу лиц (сейчас
в основном это женщины), многие
из которых не имеют высшего образования,
не говоря уж о жизненном
опыте или опыте работы в отраслях
народного хозяйства. Люди, которые
в с ко р ом времени займут свое место
в различных сферах производства и
управления, должны сейчас получать
знания из первых рук. Необходимо
принять срочные кардинальные меры,
чтобы наша школа, вся система
образования были поставлены в привилегированное
положение. Каких людей
мы сегодня воспитаем, такой наша
страна будет завтра.
Если мы сумели в последние двадцать
лет развиваться таким образом,
что растеряли многие свои преимущества, то самая главная и глубокая
тому причина — нас плохо воспитали.
— Умом я с вами полностью согласен.
Но вот в душе все-таки теплится
надежда: может быть, дела обстоят не
так уж и плохо? Ведь здравоохранение,
образование, культура всегда
были нашими козырями. Или мы себя
до того заагитировали, что приспособились
видеть все только в розовом
цвете?.. Кстати, Абел Гезевич, вы не
считаете, что наш разговор как-то незаметно
ушел в сторону от чисто
экономических проблем?
— Я так не считаю. Вот у нас сейчас
модно говорить о социальной активности,
о трудовой активности человека,
а ведь они зависят от его
культуры, образования, воспитания.
Смешно сводить роль культуры только
к тому, что она помогает людям
хорошо трудиться, как и роль науки
только к производительной силе.
Есть непреходящие ценности, связанные
с развитием личности, ее мировоззрением,
представлением о свободе.
Эта сфера — образование,
культура, здравоохранение, назовем
ее условно индустрией благососто
я н и я— чрезвычайно важна с точки
зрения привития человеку гена социальной
активности, соответствующего
отношения к труду, что не-