— С кол ь ко ж е это выйдет?
— Я как-то подсчитывал, получилось,
что стоимость квадратного метра
жилья в Москве колеблется (в зависимости
от комфортабельности д о ма)
от двух до четырех рублей в месяц.
В среднем, значит, три.
— При и з л иш к а х может на бежа ть
п р и л и ч н а я сумма...
— Конечно. Поэтому к общему порядку
мы должны подойти достаточно
гибко. Допустим, предусмотреть
льготы ветеранам, пенсионерам или,
предположим, одиночкам, которые
живут в однокомнатных квартирах
таких проектов, что получается лишняя
площадь. Ведь от нее излишки не
отрежешь.
Такой подход уравнивает граждан
при получении определенных гарантируемых
социальных благ. Все, что
граждане захотят получить сверх социальных
норм, д олжно ими оплачиваться
полным рублем.
— Все-таки, Абел Гезевич, п о л уча ется
не совсем п о н я тн а я си т уа ц и я .
Каждый год, н аж д ую п я ти л е т к у мы
заявляли о колоссальном ж и л ищ н ом
строи те л ь с тве , а теперь вот п р и зн а ем:
самое сильное отс та ва н и е у нас
ка к раз в этом...
— В каждую из последних четырех-
пяти пятилеток мы строили по
десять миллионов квартир и отдельных
домов. В принципе это много.
Но для нашего 280-миллионного населения
(примерно 65— 70 миллионов
семей) это чрезвычайно мало,
особенно если учесть, что параллельно
с новым строительством мы выводим
из эксплуатации большой объем
ветхого жилья. Легко посчитать,
что при старых (недавно считавшихся
блестящими) темпах решение
жилищной проблемы затянется
лет на пятьдесят. Это недопустимый
срок.
Нам необходимо за счет всех источников
по крайней мере раза в полтора
увеличить жилищное строительство.
Мы к этому стремимся. Если за
предыдущие пятнадцать лет было
сдано полтора миллиарда квадратных
метров жилья (включая деревянные
строения), то к 2000 году планируется
ввести только комфортабельного
два миллиарда квадратных метров.
Выполнение такой напряженной
программы вполне реально, хотя оно
потребует известных усилий и расширения
строительной базы.
И, возвращаясь к нашей теме, я хотел
бы еще раз подчеркнуть, что никакое
новое строительство не поможет
справедливому в социальном
смысле решению вопроса. Ведь и
сейчас, если выводить средние квадратные
метры на душу населения, дела
с жильем обстоят у нас не так уж
плохо. «Спотыкаемся» мы на его
распределении: у одних вдвое-втрое
меньше санитарной нормы, у д ру гих
— непомерные излишки. Причем
последнее не обязательно происходит
по злому умыслу (хотя есть и
такое). В одном случае взрослые дети,
заведя собственную семью, покинули
родительский кров. В другом —
дети унаследовали огромную квартиру
после смерти родителей. Причины
могут быть разные — суть одна: излишки
площади, которые по закону о
неприкосновенности жилищ изъять
нельзя, при нынешней низкой квартплате
не являются особо тяжелым
бременем для семейного бюд жета...
— И таким образом, вы р аж а я с ь вашими
словами, п р о и с хо д и т р а с тр а н ж
и р и в а н и е п р од унта, цена ко то р о го
не о тр аж а е т его и с ти н н о й эффективности...
— М ож но сказать и так,..
— А еще, п р и ны н еш н ем дефиците
и зл иш н я я площадь л е гко п р евращ ается
в то т кра й го с уд а р с тв е н н о й собс
т ве н н о с ти , п р им о с ти вш и с ь н которому
м ож но и звл екать н е труд о вы е доходы
путем сдачи ком на т, у гл о в и так
далее. Во всяком случае, до последнего
времени это встречалось спл ошь и
рядом. Да и теперь еще бывает...
— К сожалению, бывает, хотя с
этим пытаются бороться. Я думаю,
это дело пошло бы значительно успешнее,
если бы контроль над излишками
жилплощади мы доверили
рублю...
— Будем сч и та ть , что с ф и нан совой
сторон ой ж и л ищ н о й проблемы мы
разобрались. А кан бы ть с т а ким и социа
л ьны м и благами, на к зд раво охранение
и образование, кото ры е мы ис-
по кон веков п р и вы к л и по л уча ть бесплатно?
— Схема остается та же самая: до
известного уровня общество гарантирует
вам бесплатное обслуживание,
все, что сверх того,— за ваш счет.
Например, сейчас вы ни копейки
не платите за пребывание в больнице.
Вам предоставили место в палате
на несколько человек. Вас лечат, к о р мят.
Назначают вам разные п роцедуры,
делают анализы, проводят., если
надо, операции — все за счет государства.
Но на том уровне, который
может оно обеспечить всем гражданам.
Если вам этот средний уровень
не подходит и вы хотите лежать в
отдельной палате, с цветным телевизором,
телефоном, иметь дополнительное,
более д ор о го е питание —
пожалуйста: все будет предоставлено
за соответствующую плату. Если вам
не нравится, чтобы к вам домой ходил
обычный участковый врач, услуги
которого оплачивает государство,
и вы хотите лечиться у более опытного
врача с известной репутацией
или, еще лучше, вы хотите иметь семейного
врача из числа работающих
в платной поликлинике — пожалуйста,
вам будут предоставлены не
только их высококвалифицированные
услуги, но и счет из этой поликлиники.
Вот вы и я — люди, скажем мягко,
солидной комплекции. Я бы не пожалел
денег, чтобы привести себя в
порядок. Допустим, во время отпуска
поехал бы в санаторий, где опытные
специалисты гарантировали бы мне,
что при выполнении всех их предписаний
за месяц смогу сбросить килограммов
15 веса. А потом, в Москве,
я хотел бы за плату получать консультацию
врача или тренера, которые
помогли бы мне продолжить
этот процесс...
— По-моему, ваши ж ел ани я вы хо дят
за рамки реальности...
— Я знаю, что у нас ничего подобного
и близко нет.
Нынешней зимой я отдыхал в Кисловодске.
Задался целью похудеть.
Разработал собственную систему:
диета, каждый день ходил в горы,
изнурял себя, как мог. За месяц
сбросил десять с половиной килограммов.
Но это личная заслуга. Мой
хваленый санаторий не мог создать
условий для занятий, скажем, на снарядах
и тренажерах, так как кабинет
механотерапии и физкультуры работал
в те часы, когда я должен был
идти на прогулку. Чем-то одним нужно
было жертвовать. Но если я выбирал
кабинет, то убеждался, что
врач-механотерапевт «отбывает номер
», что ей совершенно не интересно,
чтобы кто-то у нее занимался.
— У п л а ти ть ей, чтобы заи нтере совать,
вы не можете...
— Частным образом, может быть,
и мог, но это незаконно, некрасиво,
нехорошо...
Сейчас все наши бюджетные расходы
на здравоохранение составляют
более 18 миллиардов рублей в год,
где-то три-четыре процента национального
дохода. Это самая низкая
доля в национальном доходе среди
всех развитых стран мира. Мне кажется,
наши люди могли бы много
дать для поддержания своего здоровья
из личных сбережений.
Аналогичная ситуация с образованием.
Если я хочу что-то дать своему
ребенку сверх школьной программы
(будет ли это физика, математика,
иностранный язык или игра на фортепиано
— неважно), я обязан оплатить
такой факультатив. Разумеется,
должны существовать специальные
фонды и спецшколы для одаренных,
талантливых детей. Их обучение, а в
иных случаях и содержание, должно
взять на себя государство, ибо каждый
талант — наше общее национальное
достояние, и мы обязаны создавать
особые условия для его развития.
Возвращаясь к изначальной мысли
о необходимости менять структуру
расходов населения, я хочу сказать:
мы должны довести долю товаров в
этих расходах с восьмидесяти пр о центов,
грубо говоря, до шестидесяти,
а со временем и пятидесяти, одновременно
резко увеличив траты в
других областях: сфере услуг, ж илищном
строительстве, здравоохранении...
— Наше здравоохранение вы поставили
в один ряд с самыми острыми
проблемами страны. Хотя мы кан-то
привыкли, что в чем-чем, а уж в этом
деле у нас полный порядок...
— Такое заблуждение основывалось
на отсутствии объективной информации.
Обратимся к фактам. В
1986 году впервые за последние двадцать
лет в нашей стране повысилась
средняя продолжительность
жизни, которая равна теперь шестидесяти
девяти годам. Сам факт, что
целых двадцать лет она не повышалась,
удручающ. Но еще обиднее,
что по средней продолжительности
жизни мы существенно отстали от
многих развитых стран, с которыми
были вровень еще в 60-е годы. В то
время как они, сумев улучшить
здравоохранение, снизили детскую
смертность и особенно смертность
мужчин в активных возрастах, в нашей
стране шли обратные процессы.
В самое последнее время благодаря
очень серьезным мерам по борьбе
с пьянством и алкоголизмом нам
удалось переломить эту тенденцию.
Мож но уверенно сказать, что это сберегло
многие десятки тысяч жизней,
главным образом мужчин в активных
возрастах.
Мы больше стали уделять внимания
охране детства и материнства, увеличив
отпуск по беременности, расширив
льготы матерям малолетних, что
позволило стабилизировать и даже
снизить детскую смертность, которая
все ж е остается высокой.
Но дело не только в таких броских
показателях, как продолжительность
жизни, детская смертность или смертность
в отдельных группах населения,
а в общем состоянии здоровья населения
страны. Оно-то как раз своей
остротой и вызывает наибольшую
озабоченность. На мой взгляд, нет у
нас сейчас более злободневной проблемы,
чем кардинальное улучшение
здравоохранения. Именно поэтому
ЦК КПСС, правительство в последнее
время не раз возвращались к этим
вопросам в своих постановлениях.
Проблема здравоохранения— дело
настолько первостепенной важности,
что для ее решения необходима, мне
кажется, комплексная общесоюзная
программа.
Надо понять, что улучшение здоровья
— это к.е только лечение. Здоровье
человека формируется еще в
утробе матери. Поэтому его состояние
в значительной мере определяется
ее образом жизни, культурой, качеством
питания, жилищными условиями
и так далее. Значит, необходим
комплекс мер по охране материнства.
Нужно уделять больше заботы о
здоровье подрастающего поколения,
ибо нынешний ребенок — завтрашний
взрослый. И тут сразу возникает масса
аспектов, требующих внимания:
условия в детских учреждениях, школах,
возможности для занятий физкультурой,
спортом, туризмом.
Неотъемлемой частью комплексной
программы здравоохранения должна
стать и охрана окружающей среды.
Все наши мероприятия в этой области
должны быть направлены на то,
чтобы сделать здравоохранение развитой
сферой нашего народного хозяйства,
что, разумеется, потребует
резкого увеличения ассигнований.
Сейчас существенно повышаются заработки
медицинским работникам. Но
нам необходимо создать высокоразвитые
отрасли по производству медицинской
техники, осуществлять разного
рода профилактические мероприятия
и многое-многое другое.
— Если о гр ом н ую проблему «здравоохранение
» разбить на ряд составл
яющ и х ее «подпроблем», то ка ка я из
н и х , на ваш взгляд, п р и н о с и т наибольши
й э ко н ом и ч е с ки й ущерб? Разумеется,
ведя такой подсчет, мы будем
помн ить, ч то здоровье людей дороже
лю бы х денег, превыше всего...
— Я считаю такой гигантской проблемой условия труда. Они являются
показателем уровня жизни. С ними
неразрывно связаны такие явления,
как травматизм, профессиональные
заболевания, общее самочувствие работника,
не только физическое, но и
моральное. Влияют они на производительность
и качество труда. Таким
образом, условия имеют одновременно
и социальные, и здравоохранительные,
и экономические аспекты.
К сожалению, недооценка всего
этого в последние два-три десятилетия
способствовало росту негативных
процессов в нашей экономике. Казалось
бы, сколько денег мы вколотили
в строительство новых предприятий,
сколько новой высокопроизводительной
техники ввели в строй, а ручным
трудом народа у нас занято сейчас
больше, чем тридцать лет назад!
— Почему?
— Потому что все делалось некомплексно.
Мы вкладывали деньги без
четких социальных приоритетов. Ес-
бы из этих сумм хотя бы десять процентов
пошло на ликвидацию тяжелого,
монотонного, вредного труда, мы
имели бы значительно больший
успех.
Прогресс в нашем станкостроении
шел однобоко. Мы старались увеличивать
производительность станков,
машин, агрегатов, чтобы они выдавали
нам больше каких-то заготовок,
болванок, деталей, А как при этой
технике работается приставленному к ней человеку — как следует не думали.
Подняв мощность станка, скорость
вращения шпинделя, глубину подачи
резца, мы добились, что какая-то
болванка обрабатывалась в несколько
раз быстрее. Значит, в несколько раз
быстрее рабочий должен был снять
ее со станка и установить другую. Он
вынужден перетаскивать с места на
место большее количество заготовок
и готовых деталей. Рост производительности
станка значительно ухудшил
условия труда.
Последствия такого перекоса хорошо
известны: раньше станочник был
привилегированной профессией, теперь
— хронический дефицит. Из-за
этого мы не можем перевести наши
машиностроительные предприятия
на работу в полные две смены. М о лодежь
не идет в станочники, хотя
последним несколько раз повышали
зарплату. Простаивает огромный станочный
парк, омертвлены десятки
миллиардов рублей капвложений. Все
это результат того, что мы в свое
время не поняли, не оценили, как необходима
комплексная механизация
трудового процесса.
Между прочим, и сейчас это не всем понятно. Возьмем такую огр ом ную
сферу, как погрузочно-разгрузочные
работы, в которой в общей
сложности заняты миллионы рабочих.
|