[«Огонёк» Виталия Коротича]

№ 30 (3131) 25 июля-1 августа 1987 года

Известный советский ученый,
академик-секретарь
Отделения экономики АН СССР
Абел Гезевич АГАНБЕГЯН
отвечает на вопросы
специального
корреспондента «Огонька»
Леонида ПЛЕШАКОВА.
■шяв
— Предположим, ч то наш ры н о к в
д остатке на сыще н всеми необходимыми
пр ом ыш л е н ны м и и продовольственными
товарами, а та кж е у с л у га ми
— что тогда?
— Тогда ваше благосостояние будет
определяться вашим заработком,
а чтобы этот заработок был больше,
вы будете трудиться с другой энергией.
Теперь уже каждая заработанная
вами десятка будет важна, потому
что она будет иметь цену.
— Но тогда н уж н о , чтобы и оплата
труд а соответствовала его ко л и ч е с тв у
и качеству...
— Естественно... Насыщение рынка
товарами и услугами — это конец дефициту,
который является экономической
базой для массовой спекуляции,
взяточничества, такого ненормального
явления, как вещизм. Отпадает необходимость
во всякого рода распределителях,
закрытых магазинах, буфетах,
столовых. Насыщенность рынка
товаром дает совершенно иное
качество жизни. Вы получаете, д опустим,
больше меня, но при разнообразии
товаров и услуг я могу одеваться
почти как вы. Просто у меня
будет набор одежды несколько дешевле,
но выглядеть он будет так же,
как и ваш костюм, хорошо. Широкий
выбор товара позволит мне маневрировать
своими средствами...
— Это в теории...
— Нет, такова и практика.
В Венгрии удалось установить равновесие
между спросом и предложением
на внутреннем рынке, относительно
насытить его разнообразными
товарами, и сразу заинтересованность
людей в труде резко возросла. Насыщенность
рынка — огромный стимул
и материальный резерв повышения
производительности труда. Я уже не
говорю о других его последствиях,
которые имеют значение для морального
здоровья общества.
Мне неоднократно доводилось бывать
в этой стране, и, естественно, я
отмечал про себя не только то, что
касалось непосредственно работы.
Так вот, меня поразило, что ни в одном,
даже самом высоком, учрежд ении
нет своей столовой, она не нужна:
рядом множество столовых, кафе,
ресторанчиков, где кормят быстро и
хорошо. Нет там и магазинов «Березка
» — все можно купить в обычных.
Вот это и есть не теория, а практика,
хотя, надо сказать, она нам не
особенно привычна.
Однажды на вечерней будапештской
улице я встретил своего давнего
друга, довольно крупного нашего р у ководителя.
Он возвращался с какого-
то приема (дело происходило до
17 мая 1985 года) и был немного навеселе.
— Абел,— говорит он мне возбужденно,—
я здесь первый раз. Тут в
магазинах все есть — какой же это
социализм?
Окончание, см. «Огонек» № 29.
Вдумайтесь в это: человек подразумевает
под социализмом хронический
дефицит и распределение товаров.
Это же целая идеология!
Но мой знакомый был хотя бы руководителем
не столь высокого ранга,
чтобы оказывать влияние в этой
области. Но как-то я был приглашен
на очень серьезное совещание, где
весьма ответственный товарищ (не
буду его называть, так как он уже освобожден
от должности), выступая
перед экономистами, стал поучать их
и в очень острой форме критиковать
Венгрию, ее опыт:
— Вы представляете, до чего они
дошли? Любой человек может купить
в магазине, что он хочет. Вы представляете,
к чему это ведет?
Тут академик Г. А. Арбатов не выдержал,
вмешался:
— Ну, к чему это ведет? Это и
есть социализм, когда каждый, у кого
есть деньги, может купить то, что хочет.
Лишь бы деньги были заработаны
честным трудом...
Можете представить, что тут началось!..
— Абел Гезевич, обилие товаров в
в е н ге р с ки х магазинах дей стви тельно
оставляет неизгладимое впечатление
на н аш и х со о теч ественни ков. Но цены,
че стно говор я, «к у саю тся» . К тому
же они п о стоя нно р а с ту т . Недавно
они поднялись еще немного...
— Для того чтобы ПОНЯТЬ, повлиял
ли рост розничных цен на благосостояние
населения, нужно знать, насколько
за этот период увеличились
его доходы и за счет чего. Все это
не так просто, как порой кажется. В
развитии венгерской экономики есть
серьезные трудности. И венгерские
товарищи с ними справляются.
Что же касается нашей системы ценообразования,
то она просто порочна,
так как сложилась в условиях дефицита,
когда не нужно было учитывать
спрос: какую назначишь цену, по
такой и возьмут товар. Но цены —
лишь одна сфера, где необходимы
серьезные изменения. Есть и более
фундаментальные вещи: у нас деформирована
сама система распределения
доходов и расходов, которая
нуждается в кардинальной реформе.
— Поясните, п ож ал уй ста , подробнее...
— Если взять денежные доходы нашего
населения, то из них примерно
75— 80 процентов идет на покупку товаров.
Подоходный налог у нас небольшой
и не дифференцированный:
тринадцать процентов — потолок. Ни
в одной стране такого нет. Квартплата
и коммунальные услуги занимают
в расходах примерно три процента.
За образование мы не платим, за
здравоохранение тоже. Сфера услуг
у нас до того не развита, что даже
если ты и рад уплатить, то некому и
не за что. Поэтому почти все свои
заработки мы тратим на товары, которых,
естественно, не хватает.
Реформа, о которой я говорил, не
означает, что нужно повысить ро з ничные
цены и таким образом забрать
у людей часть зарплаты и снизить
их покупательные возможности.
Мы — социалистическое государство,
этот путь нам заказан. Если мы существенно
повысим цены на массовые
продукты (мясо, масло, хлеб, например),
мы должны это полностью
компенсировать прибавкой зарплаты,
пенсий, стипендий. Иначе это не будет
соответствовать политике партии
и правительства в повышении благосостояния
народа.
— Н аскол ь ко я понял, реформа, о
необходимости которо й вы говорите,
должна таким образом изменить
с т р у к т у р у расходов населения, что
с ущ ес тве нно п о вы си т ся пл а тн о с ть
всех у с л у г или, с каж ем, м атери ал ьных
благ, кото ры е ранее доставались нам
за м и н им а л ь н ую п л а ту или вообще даром.
Как сочета ть это по ложен ие с
у тверж д ен ием, ч то такая реформа повы
си т б л агосостояние народа?
— Вы усмотрели здесь противоречие.
На самом же деле его нет. Этой
проблемой давно и глубоко занимается
группа известных советских экономистов,
специализирующихся в области
социальных вопросов: академик
Заславская, член-корреспондент Ш а талин,
доктор экономических наук
Римашевская, Майер, Ракитский и
другие. Я попытаюсь в вольном варианте
изложить выводы, к которым
они пришли в результате всесторонних
и тщательных исследований. Ссылаюсь
на них потому, что, во-первых,
полностью согласен с их точкой зрения,
а во-вторых, чтобы не приписывать
себе их трудов, ибо лично
мои интересы лежат в несколько
иных областях экономики.
Так вот, их мысль сводится к тому,
что нам нужен новый социальный
подход к решению проблем благосостояния.
Чтобы, не отказываясь от
преимуществ, достигнутых нашим обществом
в этой области, мы могли
привлечь средства населения в целях
повышения его уровня жизни.
Например, общеизвестно, что у
нас самая низкая квартплата. В капиталистических
странах жилье (сравнимое
с нашим по площади и уровню
комфорта) стоит в десятки раз д о р о же,
чем у нас, и на его оплату идет
значительная доля общих доходов
семьи. Но вот удивительный парадокс:
если взять разные компоненты
материальной обеспеченности нашего
населения, то окажется, что самое
сильное отставание — по жилью. Человек
может иметь цветной телевизор,
но в то же время не имеет
квартиры. В третьей части нашего ж илого
фонда нет канализации и водопровода.
Во дворе дома с печным
отоплением, где нет ни канализации,
ни водопровода, можно увидеть автомобиль
хозяина. И он к тому же собирается
к своему телевизору купить
видеосистему. Это явный перекос. У
нас владельцев личных автомобилей
больше, чем владельцев телефонов,
или уж, во всяком случае, близкое к
тому соотношение. А ведь это не
сопоставимые по цене вещи.
В этой сфере у нас все крайне искажено.
В среднем по стране на душу
населения приходится около 16 квадратных
метров жилой и полезной
площади. Но этот показатель очень
дифференцирован. Примерно 17 п роцентов
семей — это, дай бог не соврать,
миллионов 40— 50 человек — все
еще живет в коммунальных квартирах
или общежитиях. Часто м у ж — в