более раннего». Независимо от того, занимается ли он историей науки
или историей вообще, он, по сути, утверждает, что в любой момент ис-
торического времени «то, что фактически имело место, и было правиль-
ным» или, по крайней мере, оно было лучше, чем «то, что было раньше».
Неизбежным результатом становится самодовольный оптимизм в духе
доктора Панглосса, который не может не вызывать острого раздраже-
ния. В историо графии экономической мысли следствием такой позиции
становится твердая, хотя и не выраженная явно точка зрения, что каж-
дый отдельный экономист или по крайней мере каждая экономическая
школа внесла свою важную лепту в неизбежное движение вверх. По-
этому неоткуда взяться крупной системной ошибке, которая сделала бы
глубоко ущербной или даже несостоятельной целую школу экономиче-
ской мысли, не говоря уж о том, чтобы завести в тупик всю экономиче-
скую науку в целом.
Однако Кун потряс мир философии, продемонстрировав, что наука
развивается совсем не так. После того как центральная парадигма вы-
брана, никто не занимается ни проверкой, ни отсеиванием, а попытки
проверить базовые посылки предпринимаются лишь тогда, когда серия
провалов и аномалий в господствующей парадигме ввергает науку в «со-
стояние кризиса». Совершенно не нужно принимать нигилистический
философский подход Куна — подразумевающий, что ни одна парадигма
не является и не может быть лучшей, чем другая, — чтобы понять, что
его не столь прекраснодушный взгляд на науку выглядит правдоподоб-
ным и с исторической, и с социологической точки зрения.
Но если стандартное романтическое, или оптимистическое, представ-
ление не работает в случае строгих наук, то тем более оно не может не
быть полностью неадекватным применительно к таким «нестрогим нау-
кам», как экономика — дисциплина, в которой невозможна лаборатор-
ная экспериментальная проверка и где на экономические представления
человека оказывают влияние многочисленные еще менее строгие дисци-
плины, такие как политика, религия и этика.
Поэтому для экономической науки не может быть действительной
никакая презумпция о том, что более поздние идеи лучше, чем более
ранние, или что все знаменитые экономисты внесли заметную лепту
в развитие этой дисциплины. Нельзя ведь утверждать, что каждый из
них поучаствовал в возведении некоего постоянно растущего здания, —
представляется более вероятным, что экономическая теория развива-
лась конфликтным, зигзагообразным образом, когда более поздняя си-
стемная ошибка порой вытесняла прежние, но более адекватные па-
радигмы, направляя тем самым экономическую мысль по совершенно
ошибочному, а возможно, и трагическому пути.
В последние годы экономическая теория, находящаяся под домини-
рующим влиянием формализма, позитивизма и эконометрики и выстав-
ляющая себя в качестве строгой науки, не проявляет особого интереса
к своему прошлому. Она сосредоточена, как и всякая «настоящая» наука,
x
|