— Кстати, как там появился Ломакин, непонятно. Мы послали на пресс- конференцию Стефанова и Любовцева. Меня и Кравченко спросил: «А что там делает Ломакин?» Я ответил: «Ну, он политобозреватель (его два месяца назад назначили), он не должен у меня разрешения спрашивать. Поехал сам по себе».(Рассказывают, что Ломакин поехал потом к «Белому дому», на баррикады, откуда его прогнали.) Примерно за час до программы «Время» вернулся Медведев, рассказал, что удалось снять. Пленку с выступлением Ельцина у «Белого дома» мы взяли, по- моему, из Си-эн-эн и договорились, что он вставит ее в свой репортаж. Медведев пошел монтировать, в половине восьмого появился Лазуткин. Мы вместе отсмотрели материалы, и он побежал в аппаратную к Медведеву. Приходит, говорит: «Все в порядке, я материал принял». Началась программа «Время». И только прошел материал Медведева, посыпались звонки. Лазуткин брал трубку, я слышал его ответы: «Я виноват, нет, только я. Я смотрел, я принимал, я все видел, я все знал». Первым позвонил Кравченко. У меня создалось впечатление, что сам он не видел. Спросил: «Что вы там натворили, у меня раздалось шесть звонков, говорят, что вы выдали чистый инструктаж, как вести себя, куда идти». После Кравченко позвонили Дзасохов, Шенин и Прокофьев. И что интересно — наутро Прокофьев снова позвонил: «А, пожалуй, я зря вчера ругал вас за этот репортаж, ну и что, вы дали разные мнения». А одновременно начались звонки вплоть до Пуго: каким образом Ленинградское ТВ продолжает вещать? Оказывается, было указание вырубить Ленинград. Кнопку нажали, но ленинградский канал отключился только в Москве, все остальные города, которые его принимали, продолжали его принимать. Лазуткин отвечает по телефону: «Я сейчас позвоню в Ленинград, узнаю». Позвонил на студию, спрашивает: как дела? И ничего больше не передал. Я понял, что он играет свою игру.
|