[Сергей О Марков]

вечер по Елабуге, думали и говорили
о том же — о памяти, о связи
времен через труд и мысль человеческую.
Неисповедимы судьбы городов.
Одни вырастают вдруг из крохотных
деревушек и расцветают, другие,
некогда претендовавшие на
звание столицы мира, обращаются
в прах, в развалины, которые увозят
с собой в карманах и сумках по
камешку туристы. Только по территории
нашей страны рассеяно
великое множество останков исчезнувших
городов — в среднеазиатских
пустынях, на берегах
Днепра и Волги, Дона и Амударьи,
в горах Кавказа, в степях Украины:
Итиль, Вщиж, Пантикапей,
Мерв, Тмутаракань... Сами по себе
города не рождаются и не гибнут.
Города — это узлы истории. История
доказала недолговечность (не
говорю о пожарах и прочих катаклизмах)
городов, возникавших
благодаря тому или иному буму,
имевших одну определенную
сверхзадачу, подчинявшую себе
все остальное, будь то золото,
нефть, каучук, торговля. Но и без
«профессии» город не живет.
— Так или иначе,— говорил
главный инженер проекта Елабуги
Лев Сергеевич Леманов,— а больше
шансов противостоять изменчивой
судьбе у города, имеющего
историю, своеобразную корневую
систему и, как модно стало выражаться,
лица необщее выражение.
И уж тем более своеобразие необходимо
городу будущего, о котором
мы столько спорили и будем
еще спорить, драться будем.
В целом уже ясно, какой увидят
Елабугу люди через несколько
лет, когда тракторный завод будет
построен. Прежде всего было решено
не создавать самим трудности,
чтобы потом героически их
преодолевать и трубить об этом в
газетах. Все уже поняли, что ничего
нет более постоянного, чем
временное. Не будет здесь палаток,
воспетых романтиками,_ не будет,
надеемся, вагончиков. Тракторы
тракторами, а человек должен
жить по-человечески.
Слова генерального директора
и главного инженера проекта подтверждаются
делом. Строятся заводы
— и, обгоняя «на лолголовы»,
строятся жилье, магазины, кинотеатры,
спорткомплекс, социально-
педагогический центр, огромное
подсобное хозяйство, где будут
коровы, свиньи, козы, карпы, караси,
шампиньоны, фрукты, овощи,
зелень, такая даже редкая почему-
то у нас, как спаржа.
Старую Елабугу решено полностью
сохранить, восстановить,
реставрировать — и все это за
счет строящегося тракторного завода.
Новые дома будут окружать
ее и подниматься каскадом,
амфитеатром, от кирпичных
двухэтажных коттеджей, созвучных
по архитектуре старым
елабужским особнякам, до многоэтажных
домов, которые ни в коем
случае не должны испортить общего
вида. Когда-то Елабуга славилась
кирпичным заводом; у купцов
Стахеевых, на всю Россию известных
своей предприимчивостью
и своими несметными миллионами,
была специальная выш-,
ка, с которой бросали привезенные
для очередного строительства
кирпичи, и если из многих сотен
разбивался один-два, то заворачивали
или бесплатно забирали
всю партию, Елабужский кирпичный
завод будет восстановлен, реконструирован.
Дома не будут походить
друг на друга, как близнецы,
как в Черемушках, когда-то
может быть, и радовавшие новоселов,
но распространившиеся по
всей стране со скоростью эпидемии
и давно уже удручающие своей
бесплодной одинаковостью. Лев
Сергеевич Ламанов проектировал
Владивосток, Пятигорск, Архангельск,
Иркутск, Тольятти, Брежнев,
другие города и на своем
опыте испытал, как это непросто —
чтобы архитектура была разной.
Сразу возникает масса проблем.
Но ломать стереотипы, застоявшуюся,
неколебимо-несгибаемую технологию
домостроительных комбинатов
делать гибкой, при которой
и так можно, и этак, давно
пора. И в Елабуге есть для этого
возможности.
— Собственным детям стыдно
будет в глаза глядеть,— говорил
Ламанов,— если испоганим мы
Елабугу, застроим коробками. Я
всю страну объездил и за рубежом
кое-что повидал — такого города,
как Елабуга, нет, поверьте.
Прежде всего я имею в виду ландшафт.
Ну где вы еще такой обрыв
увидите над городом? А извилистая
Тойма, проливы эти, острова!
На большом острове мы сделаем
гидропарк с лодочной станцией, с
Чертова городища пустим туда
канатную дорогу...
В оврагах, поросших соснами,
березами, ракитником, будет парк,
будут летать на дельтапланах и кататься
на американских горках. Построим
велотрек, летний театр наподобие
древнегреческого, каскад
фонтанов, которые снились,
может быть, Ивану Васильевичу
Шишкину. Стройка объявлена
ударной комсомольско-молодежной,
а это значит, что скоро зазвучит
а Елабуге, кроме русской и татарской,
и грузинская, и якутская,
и литовская, и таджикская речь;
мне показали старые купеческие
подвалы, где хранилась картошка,
и такая там вентиляция, так сухо,
что ни одна, говорят, картофелина
у купцов не сгнила,— в этих подвалах
планируется создать молодежные
национальные кафе, чтобы
таджики угощали пловом, грузины
— лобио, якуты— строганиной...
Я уж не говорю о клубах по интересам,
о дискотеках, безалкогольных
барах и проч., и проч.
Очень интересна идея студентов
педагогического института. С
младших курсов сплачивается коллектив
единомышленников, будущих
преподавателей, и после
окончания института они не разъезжаются
по обычному распределению,
а работают в одной школе
под руководством тоже молодых,
но уже достаточно опытных директора
и завуча. Идея понравилась
Николаю Ивановичу Беху—
энергичный, прогрессивный не на
словах, а на деле генеральный директор
думает уже о самом современном
компьютерном центре,
без которого немыслима школа
будущего. А гороно против. Ребята
ходят из кабинета в кабинет,
высиживают в очередях на приемы.
«Почему?» — спрашивают. Но
толком не объясняют: мол, самих
студентов переучивать надо несколько
лет, прежде чем доверить...
Логика, конечно, железная.
— Пробьем,— уверен Костя Хаи-
пов, секретарь комсомольской организации
производственного объединения.—
А не рассказывали тебе
ребята, как они думают проводить
свои уроки, по литературе,
например?
Вопрос этот он задал потому,
что стояли мы перед домиком, где
скончалась Марина Ивановна Цветаева.
Небольшой бревенчатый
домик в три окна. Цветаева прожила
в нем десять или одиннадцать
дней в августе 1941 года,
приехав сюда из Москвы в эвакуацию
с шестнадцатилетним сыном
Георгием, Муром, как она его называла.
Хозяева дома, Михаил
Иванович и Анастасия Ивановна
Бродельщиковы, рассказывали (их
сообщение записано литературоведами),
что выглядела она изможденной,
все время почти молчала
и лишь однажды под вечер, когда
сидели перед домом и курили самосад,
немного разговорилась —
вспоминала какой-то заграничный
город, о фашизме говорила, о том,
как это страшно и как она ненавидит
фашизм. В последний день лета,
поджарив рыбу для сына и
оставив ему записку: «...Безумно
тебя люблю, но я тяжело больной
человек. Дальше было бы хуже
»,— она покончила с собой. Еще
Анастасия Ивановна рассказывала,
что, кроме вещей, которые забрал
Георгий и его знакомые, в углу
комнаты остались какие-то исписанные
бумаги — никто не приходил,
не спрашивал о них, и хозяйка
а первый же холодный осенний
день пустила их на растопку.
Бродельщиковы давно уехали из
Елабуги, в доме живу т другие —
они вынуждены были поставить
высокий глухой забор, завести огромную
злую собаку, потому что
покоя от поклонников Цветаевой
нет ни днем, ни ночью. Р а с сп ра шивают,
просятся на ночлег в ту
самую комнату. Одного московского
художника целый месяц не могли
оттуда выгнать. Но большинство
едут е Елабугу (а едут сотни, ты сячи
людей) не для того, чтобы
«отметиться» и козырнуть потом в
компании, а для того, чтобы поклониться
до земли великому р у с скому
поэту. Несколько часов я
просидел на кладбище у могилы
Цветаезой — приходили школьники
целыми классами, приезжали
на автобусах туристы, заходили
елабужане, чтобы положить на могилу
свежие цветы из своего сада,—
пустых, равнодушных глаз
почти не было.
Я сидел, и сами собой вспоминались
строчки:
...Прочти — слепоты куриной
И маков набрав букет,
Что звали меня Мариной.
И сколько мне было лет.
Не думай, что здесь — могила.
Что я появлюсь, грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
И кровь приливала к коже.
И кудри мои вились...
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!
Первого сентября каждый год
проводится у могилы День памяти
Цветаевой — собирается много народу,
читают стихи, воспоминания...
Почему бы не сделать музей
Цветаевой в Елабуге, для начала в
том домике, где она провела последние
дни? Не страшно, что низкие
потолки, тесно — теснота и полумрак
созвучны трагической судьбе.
Могут сказать, что всего десять
дней она ту т была, что ничего с
тех пор не сохранилось, выставлять
нечего, да и стоит ли напоминать.
Стоит! Александр Сергеевич
Пушки н на Мойке тоже недолго
жил, но потрясающее впечатление
производят музей-квартира и
рассказ о последних днях его
жизни. История гибели великого
человека — это всегда катарсис,
очищение душ и сердец людских,
думаю, что знать это гораздо важней,
чем подробности детства, отрочества,
даты, переезды, истории
создания произведений и та к далее.
Давно уже ведутся разговоры о
том, что так, к а к раньше и до сих
пор преподают в школе знания,
преподавать нельзя, необходимо в
корне менять программы и саму
систему обучения; что на уроках
литературы не любовь прививают
к литературе, а скорее отвращение
ко всем этим загнанным; словно в
таблицу Менделеева, «образам»,
«типичным представителям», «лучам
света», «лишним людям». Ребята
из педагогического института,
мечтающие создать в Елабуге новую
школу, просто отказываются
верить, что кому-то еще может
быть непонятно сегодня, что горы
учебников, утвержденных самыми
компетентными педагогическими
инстанциями, не заменят
одного уро к а у могилы или в домике,
где скончалась Цветаева, —
не по количеству информации, от
ноторой деваться уже некуда, а по
тому, ради чего, по сути, и сущес твует
этот предмет — литература.
Существуем он, думают ребята, для
того, чтобы не столько память обогатить,
снолько душу.
...Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед,—
Кладбищенской земляники
Крупнее н слаще нет.
Но только не стой угрюмо.
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.
Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли...
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.
А экспонаты найдутся, я убежубежден.
Стоит лишь сообщить в центральной
газете или по телевидению,
что в Елабуге (о которой,
кстати, я, например, и услышал
впервые именно в связи с Мариной
Ивановной) открывается музей
Цветаевой.
Многие писатели бывали и жили
в Елабуге: Радищев, Короленко,
Пришвин, А, Н. Толстой... Кавалерист-
девица Надежда Андреевна
Дурова родилась здесь как писатель:
в Елабуге, куда она приехала
к своему брату и осталась навсегда,
были созданы знаменитые
«Записки», романы, повести, рассказы.
«Не извиняюсь за простоту адреса,
милостивый государь Александр
Сергеевич! — писала она
Пушкину.— Титулы кажутся мне
смешными в сравнении с славным
именем вашим. Чтоб не занять напрасно
ни времени, ни внимания
вашего, спешу сказать, что заставило
меня писать к вам: у меня
есть несколько листков моих Записок,
я желал бы продать их и
предпочтительно вам.
...Итак, упреждаю вас только, что
Записки были написаны не для печати
и что я, вверяясь уму вашему,
отдаю вам их, как они есть,
без перемен и без поправок.
Преданный слуга ваш
Александров.
Вятской губернии, Елабуга».
Александров — единственная в истории женщина, за исключительную
храбрость награжденная Георгиевским
крестом. Но женщиной
Надежда Андреевна себя до
конца жизни не называла, а только
штабс-ротмистром Александровым.
Жила она в Елабуге одна, с
многочисленными собаками и кошками,
ходила под старость в истертом
до блеска высоком цилиндре,
давно вышедшем из моды, в сюртуке
и широченных брюках, вправленных
в опорки. Дружила с Иваном
Васильевичем Шишкиным, несмотря
на небольшую пенсию,
принимала участие во многих его
начинаниях по благоустройству города.
Похоронили Надежду Андреевну на Троицком кладбище Елабуги
со всеми воинскими почестями. В
1901 году уланы поставили ей памятник,
но несколько десятилетий
спустя памятник был разрушен,
как и Троицкая церковь. Вместо
памятника к 150-летней годовщине
Отечественной войны 1812 года
поставили бюст. Елабужане говорят,
что будь Надежда Андреевна
жива, на скаку бы снесла голову
автору за такое оскорбление.
Бюст действительно ужасен. Московский
реставратор и скульптор
Федор Лях сделал новую бронзовую
конную статую Дуровой. Давно
эту статую, на мой взгляд, весьма
удачную, привезли в Елабугу,
но она почему-то томится где-то в
комбинате благоустройства города.
— Пробьем,— го во р и т комсомольский
се кр е та р ь объединения
Костя Х а и п о в .— И музей откроем
в доме, где Дурова ж и л а, и с та тую
поставим на том месте, где стоял
с та ры й п ам я тн и к , возле Тр оицко й
ц еркви.
— Но ц е р кви -то самой н е т ,— заметил
я.
— Будет. Восстановим за счет
нашего прои звод стве нного объед
и н е н и я .— И Костя показал мне
пл аны, че ртеж и, граф ики комсом
о л ь ски х с у б б о тн и ко в ,— В Т р о и ц ко
й церкви б уду т у с тр а и ва ть ся вы став
ки , м у зы ка л ь ны е вечера — мож
е т быть , и ор га н достанем...
И Спасский собор с кол окольней
о тр е ставр ир уем , и Н и ко л ь с к ую церковь,
и П о кр о в с к ую , в ко то р ую
Иван Грозный подарил и к о н у Трех
Святителей и куда, говор ят , ведет подземный ход о т самого Чертова
городища. Баш ню восстановим на
Чертовом городище, о т к уд а н а ч и н а ется
и с то р и я Елабуги; начал ее
восстана вли вать Иван Васильевич
Ш иш к и н — мы продолжим.
...Елабуга... Я еще не уеха л, а
уж е тосковал по ней, по ее п р я мым
улиц ам, п о кры ты м кронами
берез и топол ей, за ка н ч и в ающ и х с я
храмами и рекой, к а к в п р им о р с
к и х города х ул и цы зака нчи ваю тся
морем; по аж ур ны м решеткам балкон
ов и оград, у кр аш е н и ям водос
т о ч ны х т р у б и «ды м ни ков»— в
Елабуге была когда-то знаменитая
мастерская х уд ож е с тве н н о го л и ть
я ; по острову, на котором ж и в у т
р у ч ны е ло си; по ш иш к и н с к им соснам,
освещенным солнцем...
Естественно, елабужане обеспокоены
будущей судьбой своей сказочной
природы. Нефтяники, пришедшие
сюда тридцать лет назад,
проложили дороги, поставили
вышки, но ни Каму, ни Тойму, ни
леса не покалечили. А вот выбросы
объединения «Нижнекамскнефтехим
» хвойные деревья переносят
плохо, гибнут. И рассказал
мне шофер Александр Васильевич,
сколько они ловили рыбы в детстве
(Елабуга исстари славилась рыбой,
поставляла стерлядь к царскому
столу), но теперь рыбы в
реке почти не стало.
Генеральный директор Николай
Иванович Бех говорит, что охране
природы, очистным сооружениям уделяется не меньше внимания,
чем самому строительству заводов.
Отработанная вода будет
чище, чем в Каме, степень очистки
воздуха благодаря матерчатым
сухим фильтрам 99,9 процента.
Елабуга... Славное, на редкость
подходящее название. Городу,
всем елабужанам, которых скоро
станет около ста тысяч, будет
больно, если придет кому-то в го лову
переименовать Елабугу, назвать
новым, пусть даже самым
достойным именем.
— Вы зимой Елабугу не видели,—
говорили мне.— А осенью
какая у нас красота!
Зимой ли, летом, весной или
осенью я непременно хотел бы
вернуться в Елабугу.
Елабуга — Москва.