Немецкий я учил в школе, в английском мне помогает жена. Оперное дело в Германии налажено так хорошо, что бюджет позволяет мне иметь двух ассистентов-переводчиков. На драматических постановках приходится посложней. Но театральный язык - особенный. Через три дня работы актеры понимают меня без языка. Может, еще и оттого, что я являюсь приверженцем Вахтанговской школы и убежден, что это учение на сегодняшний день самое победительное. Даже невахтанговские выпускники, Табаков, Неелова, Фрейндлих, сами того не желая, воссоздают этот феномен. То же можно сказать и о Петре Фоменко. Он был первым моим режиссером в Москве, потом стал вторым режиссером ранней Таганки, и я счастлив, что сегодня его гениальность известна всему миру. Этого печального и грустного человека не касалась политика, соблазны внешних амбиций, тусовки. Я даже сформулировал, что в споре между Любимовым и Губенко победу одержал Петр Фоменко.
|