[Леонид Млечин]

3 декабря 1919 года Фрунзе назначили командующим войсками Украины, а в январе 1921 года еще и войсками Крыма. Военная карьера Фрунзе на этом могла и закончиться. В феврале 1921 года Фрунзе возглавил украинскую комиссию по топливу и продовольствию. Подчиненные ему войска заготавливали дрова и фураж. Летом 1921 года Фрунзе назначили уполномоченным Совета Труда и Обороны по вывозу соли, которой не хватало по всей стране. Ленин писал ему:
«Главное-соль. Все забрать, обставить тройным кордоном войска все места добычи, ни фунта ни пропускать, ни давать раскрасть…. Вы-главком соли».
28 февраля 1921 года на заседании Политбюро рассматривался вопрос о топливном положении в стране. Постановили:
«Вызвать немедленно в Москву тт. Пятаков и Фрунзе для переговоров с целью выяснить возможность поставить одного из них во главе всего топливного дела в республике».
Фрунзе мог пойти по хозяйственной части. Но наладить топливные дела взялся Георгий Пятаков. А Фрунзе все-таки стал военным министром.
Он исходил из того, что армия должна быть классовой, а военная доктрина-опираться на опыт Гражданской войны. После ее окончания многие теоретики утверждали, что Красная армия создала свою пролетарскую стратегию. Троцкий возражал: не может быть какой-то особой пролетарской военной науки. Троцкий увидел, что зарождающуюся советская венная наука недооценивает оборону. Он писал, что одним «фактором наступления еще не обеспечивается успех». Армию надо учить и обороняться тоже. Надеяться на мировую революцию пока нет оснований. Фрунзе поспешил ему возразить и даже высокомерно посоветовал Льву Давыдовичу выкинуть из брошюры «рассуждения, прославляющие оборону». Сам Фрунзе писал и говорил только о наступлении. В те времена было принято по примеру Суворова клеймить оборону «подлой» и бкувально «вытравливать дух обороны из Красной армии».
Большую дискуссию вызвала статья Фрунзе «Единая военная доктрина и Красная армия». Михаил Васильевич исходи из неизбежности военного противоборства с капиталистическим миром. Он был сторонником мировой революции, которой Красная армия должна помочь. Фрунзе доказывал, что нужна доктрина революционной наступательной войны. Ткая война казалась ему неизбежной. Это был призыв к осуществлению мировой революции с помощью вооруженных сил: «Пбедит лишь тот, кто найдет в себе решимость наступать…..»
Троцкий возразил Фрунзе. Он доказывал, что нельзя ставить перед Красной армией наступательные задачи: мировое революционное движение переживет спад, положение в России тяжелое, люди устали от войны, и надо «отстоять для рабочих и крестьян возможно длительный период мира». Да и сами красноармейцы не рассчитывают, что их заставят развязать новую войну. Поэтому, считал Троцкий, задача другая: «Мы учимся военному делу, вооружаемся, строим большую армию для того, чтобы обороняться, если на нас нападут».
Троцкий говорил, что принятие только наступательной стратегии-авантюризм, которыц риведет к колоссальным жертвам. Армия должна учиться обороне, к которой придется рибегнуть на первом этапе войны, возможно и стратегическое отступление, позволяющее выиграть время для мобилизации и оразвертывания собственных сил.
Об этой дискуссии молчали десятилетиями. Троцкому приписывали какие-то чудовищные глупости, а между тем выяснилось, что он рассуждал глубоко и точно-в отличие от «признанного военного стратега» Фрунзе.
После Гражданской войны вооруженные силы назодились в трудном положении. В территориальной дивизии кадровым был только командный состав, а касноармецев призывали на несколько месяцев в году на учебные взоры. Остальное время они жили дома и работали. В зависимости от рода войск переменный состав в течение пяти лет находился на сборах в общей сложности от 8 до 12 месяцев.
18 сентября 1925 года ЦИК и Совнарком СССР приняли «Закон об обязательной службе», в котором подчеркивался классовый характер армии. На воинскую службу призывались только трудящиеся в возрасте от 19 до 40 лет. Нетрудовые элементы несли службу в тыловых частях. Нехватка денег поставила армию и флот в тяжелое положение. Фрунзе вынужден был ужать штаты тыловых органов и отказаться от призыва части молодежи-ее не на что было обучать.
Фрунзе, конечно, вел дело к увеличению армии, доказывал:
«Нам нужно беспощадно разбивать ти иллюзии, этот детский лепет о том, что в современной мировой обстановке нам можно обойтись маленькой кадровой армией».
Бывшие царские офицеры были отодвинуты. На высшие посты назначались более молодые партийные военоначальники, которые просили обучение на разного рода курсах. Перед молодыми командирами открылась дорога наверх, и они всячески поддерживали нового наркома.
Бывший помощник Сталина Борис Бажанов, бежавший за границу, писал: «Сталин разделял ощущение, что Фрунзе намерен в будущем сыграть роль русского Бонапарта. Фрунзе, возглавив военное ведомство, отменил институт комиссаров, ввел единоначалие, и политработники утратили прежнее влияние. Он поставил на ключевые должности кадры, «подобранные по принципу их военной квалификации, но не по принципу их коммунистической преданности».
«Гядя на списки высшего командного состава, приведенного Фрунзе,-писал Бажанов,-я задавался вопросом: «Если бы я был на его месте, какие кадры привел бы в военную верхушку?» И отвечал себе: именно эти. Это были кадры, вполне подготовившие для государственного переворота в случае войны. Фрунзе ожидал своего часа. Вот поэтому Сталин уьрал сразу, а остальных из этой группы военных (Тухачевского и прочих) расстрелял в свое время.
Политбюро чуть ли не силой заставило Фрунзе сделать операцию, чтобы избавить от язвы…. Во время операции хитроумно была применена как раз та анестезия, которой Фрунзе не мог вынести. Он умер на операционном столе, а его жена, убежденная в том, что его зарезали, покончила с собой…..»
Разговоры о «красном Бонапарте» и в самом деле имели место. Выступая в Военной академии, которую вскоре назовут его именем, Фрунзе говорил:
-Многим уже наяву и во сне грезится близость советского термидора. Высказываются затаенные надежды на то, что Красная армия окажется ненадежным орудием в руках советской власти, что она не пойдет за политическим руководством той партии, которая руководит советским кораблем. Конечно, на все эти разговоры мы можем только улыбаться…..
9 термидора по французскому революционному календарю (то есть 27 июля) 1794 года буржуазия свергла диктатуру якобинцев, что стало концом революции. Глава якобинцев Робеспьер и его соратники были казнены. Страх перед термидором не покидал советское руководство. Военные казались самой реальной силой, способной сбросить большевиков. Фрунзе возглавил военное ведомство в результате политического компромисса между Зиновьевым и Сталиным. Хотя у Сталина был свой кандидат на пост военного министра-Климент Ефрмович Ворошилов.