https://www.youtube.com/watch?v=aI_Dk4hmnb4
204 просмотра 21 мая 2018 г.
Я внимательно слежу за тем, как отреагировали граждане страны, в том числе мои постоянные читатели, на перипетии, связанные с переназначением правительства. Реакция оказалась крайне негативной, причем основная претензия к новому правительству, а точнее, к Президенту, который его сформировал, состоит в том, что «левый» поворот, о котором я (и не только я) довольно много писал, по их мнению, не состоялся.
Я уже довольно много анализировал состав нового правительства с точки зрения влияния либеральной властной группировки на ситуацию в стране. И, соответственно, отмечал, что влияние это сильно сократилось. Но сокращение контроля либералов над экономической политикой (еще не окончательное!) вовсе не означает «левый» поворот. Так можно ли считать, что этого поворота нет и не будет, или все-таки сторонники этого изменения в политике нашего государства могут надеяться на лучшее?
Прежде всего отмечу, что революции, безусловно, не состоялось. Может быть, и хорошо — писать про революции всегда интересно, но вот жить при них… Но кое-что все-таки отметить можно, именно с точки зрения «левого» поворота. Но — начнем от Адама.
Прежде всего: Путин, как и всякий человек, который поднимался к вершинам власти с самых низов, человек очень и очень острожный. Я, с точки зрения своих личных наблюдений, могу это подтвердить, но обычно это правило исключений не знает: те, кто мог и хотел рисковать слетают с «лестницы в небо» на значительно более низких ступеньках. Ну, или недолго держатся на высоких. У Путина все не так, так что вывод здесь однозначный.
Второе – явное следствие из первого. Путин дважды (в 2007 года на Мюнхенской конференции по безопасности и осенью 2014 года на Валдайский конференции) предупредил обобщенный Запад, что он (Запад) не выполняет те условия «вассального» договора, который был утвержден между Западом и Россией в начале 90-х. Договора, составной частью которого были и принятые нами ограничения в развитии военной техники, и жесткие ограничения в части обязательной реализации либеральной финансово-экономической политики. Это может означать только одно: что Путин в текущей ситуации оценивает риск одностороннего (с нашей стороны) выполнения этого договора выше, чем риск отказа от него.