https://web.archive.org/web/20001120...inter/ryzh.htm
Номер 17 от 29.04.1999 год
Фото Михаила Климентьева
Беседу вела Людмила БАКЛАГИНА
- Владимир Александрович, однажды в интервью нашей газете вы сказали, что считаете пост первого вице-спикера Думы пиком своей карьеры. Странно это было слышать от молодого, динамично растущего политика. Ничего в ваших планах не изменилось с тех пор? Не подумываете ли о президентстве?
- К счастью, мне об этом думать рано. По нашей Конституции, президенту должно быть не меньше 35 лет, а мне к лету 2000-го будет только 33.
- Но борьбу за такую высоту, как Кремль, принято начинать не за полгода до выборов.
- Я стараюсь не «запрыгивать» на несколько лет вперед. Это бессмысленно. Как можно планировать что-то в стране, в которой смута? В любой момент все может поменяться, можут исчезнуть парламент, все партии, правительство, да вся страна завтра может исчезнуть! Единственно правильная линия поведения в этой ситуации - это каждый день, приезжая на работу, делать все от тебя зависящее, чтобы страна двигалась куда надо.
- Вы и от вице-премьерской должности отказались по тем же соображениям?
- Именно поэтому. Я просто очень хорошо знаю, что такое в наше время правительство, что такое вице-премьерская должность, и полагаю, что гораздо больше сумею сделать для государства, для семьи, для своей дочки, оставаясь в публичной политике. Мне кажется, сейчас гораздо важнее не административная власть, а борьба за те политические идеалы и ценности, которые нам дороги.
- Вы работаете в окружении зрелых политических «зубров». Справедливо ли мнение, что они уже никакой пользы стране не принесут?
- Не надо отбрасывать «зубров». Ни в коем случае. Это такое же наше национальное достояние, как ВДНХ или «Газпром». Они прошли 10-15 лет жесткой политической борьбы и чему-то, видимо, научились за эти годы. Та же КПРФ, «Яблоко», ЛДПР, как бы мы к ним ни относились, - достояние нашей демократии. Другое дело, что в нашей системе власти они занимают нелепое положение, потому что нет ничего более нелепого, чем парламент, сформированный по партийному признаку и при этом не формирующий правительство. Нелепо то, что эти партии не востребованы, но отбрасывать их нельзя, потому что одномоментно на их месте ничего не появится, пустырь невозможно превратить в английский газон за один день, как думают некоторые наши революционеры.
- А вам не кажется, что в России возрождается геронтократия? Где же наша «юная смена»?
- Еще 7-8 лет назад страной в основном управляла молодежь - вспомните правительство Гайдара. Почему сейчас происходит откат? Из-за неудач. Когда молодежь терпит неудачи, общество стремится опереться на авторитеты, а авторитет - это, как правило, возраст. Идет естественный процесс зализывания ран, и общество доверяется более опытным политикам. Что делать молодым? Расти.
- Как вы относитесь к утверждению, что миром правит посредственность?
- Я согласен с этим тезисом Токвиля, только он сформулировал его применительно к стране с устойчивой демократической системой. Там наиболее яркие и талантливые люди делают деньги или занимаются творчеством, а в политику идут те, кто ни того, ни другого не умеет. Это верно, но не имеет отношения к современной России. Наша страна сейчас находится на крутом историческом переломе. Она еще сама толком не осознала, куда движется, чего ищет. На таких переломах посредственностям нечего делать. Нужны люди яркие, талантливые, способные увлечь за собой общество. Когда-нибудь - я очень надеюсь - нам понадобятся посредственности, а пока мы этого еще не заслужили.
- Вы рассуждаете, как человек, лишенный тщеславия. Но трудно поверить, что без тщеславия можно в вашем возрасте достичь вашего положения?
- Мое тщеславие - специфическое. Я хочу иметь репутацию честного, профессионального, энергичного человека. Мне кажется, это более надежный капитал, чем карьерные успехи. Карьеру хорошо делать во дворце: входишь в холл, видишь перед собой устланную ковровой дорожкой лестницу и знаешь, куда тебе идти. Мы же сейчас находимся где-то в чистом поле, отовсюду летят пули, идут какие-то зловещие звуки, под ногами что-то чавкает, и непонятно даже, в какую сторону двигаться - вперед, назад, влево, вправо? Нужно заниматься не карьерой, а собой. Будешь приличным человеком - все остальное приложится.
- Вы уже заслужили репутацию политика, который старается всех мирить и общается с оппонентами, не различая их по идеологическим цветам. Это сложно?
- Кому как. Я действительно не испытываю чувства ненависти к своим политическим оппонентам. Почему? По одной простой причине: это наши люди. Почему я должен ненавидеть человека, думающего не так, как я, если он родился в нашей стране, закончил ту же школу, имеет равные со мной права жить в этом государстве? Ненависть - чувство непродуктивное. Политическая борьба, которая изматывает Россию последние годы, приняла такую остроту из-за того, что не нашлось национального лидера или команды, которые сформулировали бы систему ценностей, приемлемую для всех. Это парадокс, но мы до сих пор не можем договориться, где проходит граница России - по прежней границе СССР или как-то иначе. Мы до сих пор спорим, нужен ли нам институт президентства или нет. А сколько лет мы дискутируем о частной собственности на землю! То есть мы представляем собой сообщество, в котором даже по главным вопросам общественного бытия нет единства, и потому мы так раздираемы противоречиями.
- И вы считаете, что единства можно достичь путем согласительных процедур?
- Уверен в этом. Даже когда сажаешь за стол переговоров самых непримиримых оппонентов, например, коммуниста и либерала, можно найти почву для согласия. Коммунисты, скажем, тоже признают частную собственность, но с ограничениями. Почему бы пока не оставить споры об этих ограничениях и не заключить соглашение по бесспорным пунктам. И так двигаться вперед, шаг за шагом, терпеливо расширяя поле согласия. На месте кандидата в президенты я сформулировал бы десяток принципиальных положений, по которым реально достичь общественного консенсуса, оставив партиям возможность спорить по частностям, как спорят ХДС, социал-демократы и «зеленые» в Германии. И страна успокоится, будет процветать.
- На ваш взгляд, у политического лидера какого типа больше шансов стать следующим президентом России?
- Если придет президент, которому власть нужна ради власти, значит, еще четыре года мы будем ходить по болотистой местности и пригибаться под пулями. Президент должен быть лидером нации. Он обязан прийти в Кремль с ясным образом будущего, который должен устраивать большинство граждан России. Я очень надеюсь, что предстоящие президентские выборы будут не борьбой «зубров» за право сидеть на троне, а состязанием лидерских программ, образов будущего страны. Я также надеюсь, что мы выберем не реставрацию старых социалистических порядков, не какую-то новую модель непонятного либерализма, не нечто держимордовское с национально-патриотическим оттенком, а что-то на самом деле здравое и приемлемое для нашего народа.