Вопрос разделяется на два. То, что обсуждалось в начале 80-х, когда советская экономика практически перестала расти, но еще казалась относительно стабильной. Тогда ключевыми вопросами были неэффективность социалистической экономики, которая была понятна всем специалистам по международным сопоставлениям, то, что затраты ресурсов на единицу выпуска в СССР аномально высоки. Было понимание того, что темпы экономического роста на протяжении нескольких пятилеток идут вниз, и эта тенденция устойчива. Обсуждали, что можно сделать, чтобы изменить положение.
Во второй половине 80-х внимание было сосредоточено на динамике нарастающего финансового кризиса, бюджетного дефицита и кризисе денежного обращения. Собственно на тех процессах, которые привели к обесценению вкладов, за которые я всю жизнь обречен отвечать. Тенденция к ухудшению ситуации в финансовой сфере и неизбежность краха в 1988-89 годах была ясна любому образованному и информированному наблюдателю. В свой последней книге «Гибель империи» привожу выдержки из переписки между Госбанком, Сбербанком и правительством. Там сначала появляются слова «кризис», «неизбежный кризис». Потом все чаще звучат другие, – «катастрофа», «неизбежная катастрофа».
|