http://www.istpravda.ru/chronograph/5087/
Хрущев был отстранен от власти 14 октября 1964 года на специальном пленуме ЦК КПС, и в тот же день он был помещен под домашний арест на даче-резиденции «Горки-9».
В первые недели после отставки Хрущев находился в состоянии шока. Он часами гулял по территории дачи в одиночестве или сидел неподвижно в кресле, иногда на его глазах можно было видеть слезы.
Его падение было встречено в стране с удивительным спокойствием, во многом даже с облегчением. На собраниях партийного актива при райкомах и горкомах партии было прочитано специальное письмо, главным содержанием которого был доклад Михаила Суслова на Пленуме ЦК, который не был тогда опубликован. Никакие обсуждения нигде не проводились.
Арест продолжался до ноября 1964 года. "Тогда отца пригласили приехать в ЦК — с ним хотел поговорить Леонид Брежнев, — вспоминал его сын Сергей Хрущев. — При встрече Леонид Ильич сообщил, что принято решение об установлении отцу персональной пенсии в размере 500 рублей в месяц. Ему предоставлялась новая квартира в Москве и дача, а также выделялась в пользование автомашина из кремлевского гаража. Квартиру на Ленинском проспекте и дачу в Горках следовало освободить. Оговаривались и некоторые другие бытовые вопросы. Сообщив все это, Брежнев поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Отец кратко поблагодарил, они сухо попрощались и с тех пор никогда не встречались».
К весне 1965 года шок от отставки начал проходить: Хрущев много читал, главным образом российскую классику. Однажды сын привез ему роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Никита Сергеевич прочел его без особого интереса, а через несколько дней сказал на одной из прогулок: «Зря мы запретили эту книгу. Надо было мне тогда самому ее прочитать. Ничего антисоветского в ней нет».
Неожиданно для родных Хрущев стал регулярно слушать иностранные радиопередачи на русском языке — «Голос Америки», «Би-би-си», «Немецкую волну». Глушение этих программ было прекращено после ХХII съезда КПСС по инициативе самого Хрущева. Из этих радиотрансляций Никита Сергеевич узнавал о многих событиях в СССР, о которых не писали советские газеты.
Со временем Хрущева стала обуревать жажда деятельности. Он основательно готовился к рыбалке на реке Истра, собирал снасти, даже прочел несколько брошюр о рыбной ловле. Однако это занятие показалось Никите Сергеевичу неинтересным и даже бессмысленным: сидеть и смотреть на поплавок, ведь в подмосковных водоемах рыба клюет редко. Более увлекательным оказалось фотографирование, которому он научился еще в конце 1940-х гг. в Киеве. Обеспечив себя всеми необходимыми аппаратами и химикатами, Хрущев добился немалых успехов в фотографии, хотя был крайне ограничен в объектах для съемки: поле, ветки деревьев, цветы, птицы.
Однако главным увлечением отставного секретаря стало возделывание земли — сад и огород. С ранней весны и до поздней осени большую часть времени Никита Сергеевич проводил в заботах о своем небольшом хозяйстве. Он выписывал и доставал множество семян всевозможных культур, в том числе из южных районов. Конечно, на его участке были и разные виды кукурузы. Гордостью Хрущева стали помидоры: в 1967 году он сумел вырастить около 200 кустов особого сорта с плодами до килограмма весом. Но неожиданные ранние заморозки в сентябре погубили урожай, и Никита Сергеевич тяжело переживал это стихийное бедствие.
Хрущев был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. На его могиле установлен оригинальный памятник, выполненный знаменитым скульптором Эрнстом Неизвестным, который в свое время, так и не найдя взаимопонимания с Хрущевым, был вынужден эмигрировать за границу.
