[РАПСИ]

Политическая ошибка

Мы пережили третий период революции под знаком большевизма.

Насколько серьезно продумана практическая программа идейного большевизма? Если против теоретических положений, быть может, с точки зрения интересов и прав трудящихся и не найти существенных возражений, то с практической стороны – здесь все темно, шатко и сомнительно. Это отчетливо сознали советы раб., солд. и крест. депутатов, и они не сочли своевременным, возможным и полезным взять всю ответственность за народ и страну на себя.

Ведь окончить войну победой или внезапным миром, вовсе не значит решить главную часть задачи. Все впереди. Вспоминаются слова известного Армстронга о России: «Обширному земледельческому чреву России не достает крепкого промышленного позвоночника». Его и придется создавать. Это не под силу рабочим, интеллигентам, профессионалам и ученым. Окруженные со всех сторон капиталистическими валами мы должны защитить себя таким же сооружением. Его же должны создать сами капиталисты, как изощрившиеся в этом люди, как посредники между народом и зарубежной капиталистической армией.

Перед нами еще более жестокая, чем на войне, – экономическая борьба. Лишь только перестанут греметь орудия и крейсировать подводные лодки, на всех морях появятся торговые корабли, и на беззащитную, лишенную «промышленного позвоночника» Россию навалится всей своей неумолимой тяжестью громада дешевых, по сравнению с нашими иностранных товаров; впереди их пойдут конечно, германские изделия.

В конце 1916 года общее вздорожание жизни в Германии выражалось 65%, в Англии – 42%, во Франции – 53%, а в России – 483%. Из этих цифр вытекает полная невозможность не только конкуренции, но и самого существования русской промышленности; ее изделия по расценке будут равны произведениям ювелирного искусства, хотя бы шла речь о таких простых товарах, как гвозди, подошвы или ситец.

Ленин осуществлял проект перевода России на положение Китая, Персии или Сиама, откуда вывозят сырье и куда ввозят товары, – но ведь тогда мы были бы вечными рабами враждебных, нейтральных и союзных нам народов. Рабами без всякой надежды на освобождение. Мы, наши дети, внуки и более далекие потомки работали бы в поте чела и в проклятиях отчаяния для чужих, поработивших нас народов.

Как справился бы большевизм с этими весьма сложными задачами? Что подготовил он для получения кредита, удешевления жизни не только на день или два, для обеспечения себя сырьем, для обновления машин, для улучшения производства, для товарообмена на равных с другими производителями условиях? Уверены ли вожаки большевизма, что их теоретическая программа не оказалась бы на практике ошибкой, обманом, источником тяжелых разочарований для народа? Знали ли эти вожаки, взявшиеся решать сложное, зависящее от тысяч общемировых причин и обстоятельств дело, путем демонстраций уличных вооруженных столкновений и прекрасных, но стихийно беспомощных лозунгов, что они бросают страну в водоворот самоистребления и гибели?

Почему же из-за борьбы с русским капиталом, слабым, немногочисленным и перегрузившимся до крайнего предела, находили возможным погубить страну и обречь ее население на подчинение капиталистам всех стран и народов? В этом чувствуется ужас какой-то кошмарной по преступности или же жалкой по отвлеченности ее подоплеки политической ошибки. Ошибку эту повторяют вновь и вновь и ответственные, и безответственные социалисты.

А. Мзура.

(вечерняя газета Время)