*3224. Великая депрессия
 

http://s30556663155.mirtesen.ru/blog...929–1933-godov

Кризис в США: "Великая депрессия 1929–1933 годов"

Финансовым центром мира и ведущей промышленной державой в 20-х годах прошлого столетия, были Соединенные Штаты Америки. Именно поэтому биржевой крах в США осенью 1929 года послужил началом сильнейшего и затяжного экономического кризиса во всём капиталистическом мире. Американцы этот системный кризис называют Великой депрессией. Если время начала кризиса известно точно, то его окончание достаточно размыто. Считается, что кризис закончился в 1933 году, а оставшиеся годы до конца того десятилетия были выходом из него. Поэтому многие считают весь период 30-х годов как время Великой депрессии. Победа над кризисом стала возможна благодаря системе реформ, проводимых командой президента Ф.Д. Рузвельта, пришедшего к власти весной 1933 года. Новый курс - это отличный пример успешного выхода из глубочайшего мирового кризиса.

Финансовые пирамиды в США, или как раздували пузырь.
В США одной из самых первых и известных мошеннических схем считается схема, разработанная и воплощенная в жизнь в 1920-х годах Чарльзом Понци. Понци выплачивал «дивиденды» инвесторам из сумм, собираемых с новых клиентов, которых находили его сообщники, уверяя людей в том, что Понци имеет секретную стратегию для проведения валютных спекуляций, или же по рекомендации уже вовлеченных в пирамиду инвесторов. Понци обещал своим инвесторам 60 процентов годовых (при тогдашних ставках около 5 процентов). Так он смог собрать порядка $8 миллионов за относительно короткий промежуток времени и вовлечь в свою пирамиду не одну тысячу людей. К великому сожалению инвесторов, их средства были просто разворованы, а сам Понци был арестован и посажен в тюрьму.

Эта достаточно простая схема Понци стала первой ласточкой из целой стаи, вылетевшей в 1927-1929 годах из гнезда. Важные события, которые непосредственно подготовили кризис 1929 года, происходили на рынке ценных бумаг и в сфере корпоративных финансовых организаций. Слово "процветание" более всего подходит для описания этого периода. Во второй половине 1920-х годов происходил большой рост курсов акций, повышались доходы населения, росло производство, безработица уменьшалась. В период с 1927 года по январь 1929 года индекс курса акций увеличился в два раза и прибавил ещё 20 процентов до осени 1929 года.
Многие эксперты предупреждали, что такое повышение цен на акции очень опасно для экономики страны, но победные кличи биржи, радостные голоса разбогатевших обладателей ценных бумаг и оптимистические речи, находившихся тогда у власти, президентов К. Кулиджа и Г. Гувера, полностью заглушили опасения высказываемые скептиками. Повсеместное использование кредита стимулировало рост курса акций. В то время использование биржевого кредита получило широкое развитие, по-иному это можно назвать - торговля ценными бумагами с маржей. Т.е. покупатель ценных бумаг мог заплатить всю цену разом, а мог получить кредит на оплату их стоимости от своего брокера. В свою очередь, брокерская фирма кредитовала только часть стоимости ценных бумаг, а та доля, которую оплачивал сам покупатель, называется "маржа". Необходимо сказать, что в те годы брокерские фирмы получали котировки акций, а толпы их клиентов совершали свои сделки с помощью телеграфа. На морские суда информация от брокеров доставлялась по радио.

В конце 1920-х годов доля, которую кредитовали брокеры своим клиентам, достигала 90 процентов от всей цены, это значит, что покупатель оплачивал наличными всего 10 процентов от стоимости ценных бумаг. Клиенты охотно пользовались данной услугой и выплачивали процент по кредиту, ведь он почти сразу перекрывался повышением курса приобретенных акций. Сами ценные бумаги переходили в собственность клиента, но оставались в залоге у брокерской фирмы. Такая схема приносила громадные прибыли охотникам до легкой наживы. Так как брокеры не имели достаточного капитала для кредитования своих клиентов, они брали ссуды у различных банков под залог всё тех же ценных бумаг, которые фактически принадлежали их клиентам, но остались у них в залоге. Высокая доходность так называемых брокерских ссуд привлекала на рынок не только американские банки, но и иностранных кредиторов. Таким образом, получилась всё та же пирамида. До тех пор, пока цена акций росла, все звенья пирамиды получали огромную прибыль и даже не задумывались о том, что курсы акций не могут повышаться вечно.Неконтролируемый рост инвестиционных трестов послужил ещё одним двигателем биржевого бума. Инвестиционные компании (тресты) собирали деньги у мелких инвесторов за счет выпуска собственных ценных бумаг. Затем собранные средства вкладывались трестом в хорошо подобранный инвестиционный портфель, в наборе которого присутствовали различные активы (в основном акции ведущих компаний, так называемые «голубые фишки»). Таким образом, мелкие инвесторы за скромную плату освобождались от сложного выбора - в какие акции вкладывать свои средства, а заодно инвестиционный трест за счет хорошего портфеля уменьшает риск потери вложенных средств. Всё было бы очень даже хорошо, но реалии 20-х годов были далеки от этой безоблачной перспективы для мелких инвесторов.

Те, кто оценил потенциал, который крылся в обладании инвестиционной компанией, ринулись их открывать и сразу начали собирать огромные средства с инвесторов. За это брались различные люди, от Дж. П. Моргана-младшего, до жуликов различного калибра, так как законов, затрагивающих данную сферу, на то время ещё не было. А раз нет законов, регулирующих целую сферу деятельности, то инвестиционные тресты могли распоряжаться собранными средствами так, как им будет угодно. Инвестиционные компании выплачивали сами себе громадные комиссионные, за всё что хотели, за управление портфелями, за куплю-продажу ценных бумаг и т.д.
Наряду с этим акции инвестиционных трестов резко колебались в цене, так как имели свой рынок. У менеджеров имелась практика оставлять некоторую часть акций в своих руках и в союзных фирмах. Затем на слухах вздували цену данных акций и в конечном итоге продавали по завышенному курсу. За счёт собственной легкой наживы инвестиционные компании раскачивали весь рынок ценных бумаг (знали бы они, к чему это приведёт).

Существует такое понятие - «ливередж», т.е. принцип рычага. Представим следующую схему: инвестиционная компания выпускает свои ценные бумаги на сумму $300 миллионов в следующей пропорции: 2/3 суммы составляют облигации (бумаги с фиксированным процентом), а 1/3 непосредственно акции. Вся сумма инвестируется в портфель, состоящий из бумаг промышленных компаний. Допустим, что рыночная цена портфеля увеличилась в два раза, и его стоимость уже не $300 миллионов, а $600 миллионов. Так как цена портфеля выросла вдвое, соответственно, ценные бумаги инвестиционной компании подорожали в два раза. Но ведь по облигациям выплачивается фиксированный процент, значит, их цена существенно не изменится. Практически вся прибыль от портфеля придётся на долю акций, выпущенных инвестиционной компанией. Таким образом, эти акции будут иметь цену не $100 миллионов (1/3 от всей стоимости), а что-то около $400 миллионов, т.е. принцип рычага сработал примерно в четыре раза.

Развиваем выше описанную схему: предположим, акции вышеупомянутой инвестиционной компании принадлежат ещё одной инвестиционной компании с абсолютно одинаковой структурой капитала (1/3 акции, 2/3 облигации), из этого следует, что акции второй компании будут иметь двойной рычаг, и он сработает уже примерно в восемь раз. Таким образом те, кто будут стоять у руля компании, находящейся на вершине пирамиды, будут получать реально громадные доходы. Именно поэтому в то время создавались целые сети инвестиционных трестов, с куда более сложной схемой взаимодействия.

Чем не пирамида? Основание - акции производственных компаний, служащие дубликатом реального капитала, а над этим основанием нарастают слои чисто бумажного, фиктивного капитала, у которого нет практически никакой собственной ценности. Теперь представим, что цены акций промышленных компаний в какой-то момент взяли курс на резкое понижение. Вы уже догадались, что тогда произойдет с данной схемой. Правильно, рычаг сработает в обратную сторону, а акции инвестиционных компаний, участвующих в данной цепочке, обесценятся во столько же раз, во сколько они раньше росли.

Теперь рассмотрим ещё один очень важный момент: за счет чего курс акций увеличивался с поразительной скоростью? Всё просто: рост акций промышленных компаний поддерживался за счёт небывалого спроса на них (в реальности он превышал предложение). Такой огромный спрос обеспечивали инвестиционные тресты, выстраивавшие свои пирамиды вокруг этих акций. Наряду с ними инвесторы, которым брокеры предоставляли кредит (90 процентов), просто боролись за акции солидных компаний. Сумасшедшую гонку курсов подгоняли действия «быков». Они начинали покупать акции заранее выбранных фирм, тем временем распространяя слухи об их скором небывалом росте. В те годы за счёт этих действий они легко повышали стоимость выбранных ими акций чуть ли не вдвое, а затем продавали их.

А если цены на акции компаний в большей мере обеспечены не реальным производством, не увеличением мощностей, не развитием отраслей и так далее, то это означает только одно - раздувается мыльный пузырь, который неизбежно лопнет. Вопрос только в том, когда? Об этом и пытались предупредить скептики и эксперты, которые уже поняли, что крах неизбежен, но их практически не слушали или не слышали.
21-го октября 1929 года сверкнула молния, тогда во время сумасшедшей сессии было продано более 6 миллионов акций по снижающимся ценам, но публика скептически отнеслась к этому факту. А уже 24 октября грянул гром - этот день вошел в историю. Курсы акций покатились вниз через час после открытия сессии, а к полудню продажа акций напоминала панику. Акции некоторых компаний вообще нельзя было продать, даже за 1 цент. Брокеры обезумели, выполняя громадное количество приказов на продажу от своих клиентов. Плюс, защищая свои интересы, они продавали акции клиентов, вовремя не внесших или не пополнивших маржу. В силу того, что техническое оснащение того времени, мягко говоря, было не идеальным, брокерские сети не справлялись с той информацией, которая всё поступала и поступала. Котировки начали отставать от реального времени на два часа. Хаос распространился на небиржевой рынок. По всей стране держатели ценных бумаг впали в ужас, ожидая новых котировок, минуты ожидания превратились в часы, часы в сутки. Кого-то охватывала безудержная истерика, кто-то пытался покончить с собой, но все они ждали. Часть бирж, не выдержав, вообще закрылась.

Тут все вспомнили про Дж. П. Моргана-старшего и 1907 год. Биржевики и банкиры обратились за помощью к знаменитому «Дому Морганов». Дж. П. Морган-младший в то время был в Европе, поэтому Т. Ламонт заменял его в фирме. Он срочно пригласил на встречу глав пяти самых крупных банков Нью-Йорка, которые занимались ценными бумагами и обладали мощными денежными ресурсами. Банкиры скинулись на некоторую крупную сумму, размеры которой не были оглашены. С этими, в любом случае, большими деньгами они начали покупать акции. На некоторое время эта мера замедлила падение, однако вскоре обнаружилось, что сумма, с которой они вошли в рынок, абсолютно мизерна, по сравнению с тем объемом капитала, который был вовлечен в него за последние годы. Снижение цен на акции возобновилось уже 29 октября. Тот день вошел в книгу «Рекордов Гиннеса», так как на Нью-Йоркской фондовой бирже было продано акций на $16 400 000. К концу 1929 года уже ни у кого не было иллюзий. Котировки продолжали падать, но уже без особых рывков, как это было в конце октября 1929 года. Признаки спада в промышленности США, резко усилились. Под действием катастрофы, начавшейся в Соединенных Штатах, падали цены на акции европейских компаний. Началось снижение цен на рынках сырья и продовольствия. Кризис разрастался.

Биржевой крах ударил по карманам мелкой буржуазии. Этот слой включал и квалифицированных рабочих, интеллигенцию, трудовое фермерство. Но масштабы кризиса были таковы, что в дальнейшем обесценились и состояния более богатых людей, средней буржуазии. Однако население, потерявшее деньги в биржевом крахе, представляло меньшинство американского народа. Широкие массы непосредственно были мало затронуты данными событиями. Они лишь злорадствовали над теми, кто потерял своё состояние, отдавая свои кровные под управление инвестиционным трестам. Ох, если бы они только знали, что это не ограничится биржевым крахом, а в корне изменит сознание всей нации, которая станет употреблять словосочетания «до 29-го года» и «после 29-го года». Ведь это стало началом «Великой депрессии» - затяжного системного кризиса, который приведёт к нищете и повальной безработице, к унижениям и голоду десятков миллионов людей, а выход из него будет очень долгим и мучительным.

Участь банков во время кризиса.

В начале 1920-х годов в США насчитывалось огромное количество банков. Среди них были не только десятки крупных банков, но и тысячи мелких местных банков. Даже в годы экономического подъема некоторые из банков ежегодно поглощались более крупными банками или просто закрывались. Но после октября 29-го года банковские банкротства приобрели невообразимые масштабы. Банкротства банков означали, что фирмы и физические лица, имевшие счета в этих банках, полностью или частично теряли свои деньги. В лучшем случае вклад замораживался на долгое время.
Разного рода злоупотребления в банковской среде были массовым явлением, но причины банковского кризиса носили более глубокий характер. Практически все банки оказались между двух огней: истребованием вкладов и резким снижением их активов. В активах банков большое место занимали ценные бумаги и ссуды под залог ценных бумаг. В условиях кризиса эти бумаги упали в несколько раз, а многие утратили всякую ценность. Львиная доля ссуд, под заклад фермерской и городской недвижимости, оказалась невозвратной, а заклад безнадежно обесценился.

Решающий удар в 1931-1933 годах банкам нанесло обесценивание их облигационного портфеля, который был последним резервом ликвидности. В частности, крупные банки являлись держателями больших портфелей государственных и иных облигаций стран Азии и Латинской Америки, а выплаты процентов и погашения были прекращены. Под давлением изъятия вкладов банки были вынуждены выбрасывать на рынок свои активы, относительно ликвидные облигации, что повлекло за собой падение их рыночной стоимости. Летом 1932 года многие банки по всей стране пытались любыми способами и методами ограничить прием вкладчиков на изъятие денег. В октябре 1932 года губернатор штата Невада на две недели закрыл все банки, чтобы помочь им избежать банкротства. Однако ситуация вокруг банков накалилась до предела и вылилась в банковский кризис. Эксперты считают, что банковский кризис начался с Детройта, где обанкротился крупнейший местный банк. Натиск на все банки города и штата заставил губернатора закрыть все местные банки, чтобы сохранить общественное спокойствие и безопасность. Натиск на банки перекатывался из штата в штат, которые во многих случаях прекращали выдачу вкладов, но не закрывались, надеясь на чудо.

Американская экономика ставила всё новые и новые антирекорды:
- спад промышленного производства от пика до дна, по месячным данным, равнялся 56 процентам, что было больше, чем в любой другой стране, охваченной кризисом;
- импорт сократился на 80%;
- число безработных среди трудоспособного населения достигло 85%, а их численность превысила 13 миллионов человек;
- металлургическая промышленность США работала всего на 12% своих мощностей.

Ряды безработных пополняли неспособные оплатить кредиты, взятые под залог своих земель и недвижимости, тысячи фермеров и члены их семей. Детская беспризорность и бродяжничество стали обычными явлениями. В стране начало расти количество мёртвых городов, в которых были закрыты все предприятия, работы не было. Люди покидали населенные пункты, переселяясь в более лучшие, как им казалось, места. Но по всей стране большая часть различного рода предприятий, либо значительно сократили производство, либо совсем прекратили его. По всей стране проходили забастовки, манифестации, голодные марши. Ужас и страх перед будущим охватывал всё более и более богатые слои населения.

Давайте вкратце рассмотрим механизм перерастания биржевого краха в глубочайший экономический кризис. Падение цен акций и необходимость или невозможность пополнения маржи по ним, толкнула значительные массы людей к сокращению потребительских расходов. Резкое падение спроса заставило фирмы уменьшать производство, сократить рабочую силу, пересмотреть программы капиталовложений в сторону понижения. Многие фирмы оказались неспособны погашать полученные от банков кредиты, что вместе с изъятием вкладов населением и фирмами, вызвало несколько волн банковских банкротств. В этой цепочке (конечно, более многозвенной и сложной) ухудшение в каждом следующем звене в свою очередь било по предыдущим, но с удивительной скоростью и интенсивностью. Для экономики не последнее значение имеет психология участников этих процессов. Процветание не только порождает оптимистическую психологию, но и само поддерживается ею. И наоборот, пессимизм, порождаемый кризисом, усиливает кризис.

Правительство было совершенно не готово к масштабам и характеру кризиса, который оказался не обычным циклическим (все до Великой депрессии), а первым самым мощным системным кризисом. Оно мыслило категориями другой эпохи, когда политики верили в то, что в экономике всё налаживается само собой. Они оперировали понятиями, применимыми к циклическим кризисам, считая, что кризис полезен тем, что он уничтожает слабые и неэффективные предприятия, давая ход сильным и эффективным. Безработные сами виноваты в своей безработице, поскольку не соглашаются работать за более низкую зарплату. На языке политической экономики эта система называется политикой невмешательства. Только в середине 30-х годов английский экономист Дж. М. Кейнс призвал государство активно бороться с кризисом, безработицей и простоем предприятий. Его речь стала переворотом в экономической науке и политике.
До сих пор в США спорят о том, в какой мере президент Г. Гувер и секретарь казначейства (министр финансов) Э. Меллон, виноваты в том, что биржевой крах перерос в Великую депрессию. Публичные заявления Гувера и Меллона, мягко говоря, не впечатляют. Гувер уговаривал свой народ набраться терпения и еще немного подождать, уверяя в том, что подъем экономики начнется со дня на день, если не в следующем месяце, то непременно в будущем квартале или в следующем году. Слова Меллона о том, что кризис скоро изживет себя сам, особенно раздражали людей потому, что он принадлежал к одной из самых богатых семей Америки.

Нельзя сказать, что правительство и Конгресс совершенно не понимали ситуацию и сидели, сложив руки. В январе 1932 года была запущена Реконструкционная финансовая корпорация (РФК), государственная организация, призванная своими деньгами срочно воздействовать на болевые точки падающей экономики. Однако она не успела развернуть свои операции до президентских и парламентских выборов 1932 года, после которых Гувер покинул Белый дом, а республиканцы утратили большинство в Конгрессе. Любые антикризисные меры требовали бюджетных денег, но вековая мудрость требовала поддержания бездефицитного или хотя бы малодефицитного бюджета. Экономический кризис вызвал падение налоговых поступлений, и правительство в такой ситуации опасалось увеличивать расходы. «Разумная» финансовая политика оказалась в данном случае ошибкой. Здесь требовались смелые решения, порывающие с традицией. Историческая заслуга Рузвельта в том и состоит, что он пошел на такие решения.

Срочные меры, способствовавшие выравниванию ситуации.

Франклин Делано Рузвельт

4 марта 1933 года закончился период между выборами и вступлением нового президента в должность. Новым президентом стал Франклин Делано Рузвельт, представитель демократической партии, до этого занимавший пост губернатора штата Нью-Йорк. На выборах в ноябре 1932 года он одержал убедительную победу над кандидатом республиканцев Гувером. Франклин Делано Рузвельт — один из самых выдающихся государственных деятелей XX века. Он вывел Америку из Великой депрессии. По-человечески нельзя не уважать Рузвельта только за то, что он всю жизнь, с начала 1920-х годов преодолевал полиомиелит, который сделал его калекой, способным передвигаться только на инвалидной коляске.

Работа администрации Рузвельта первые месяцы его президентства напоминает действия пожарной команды. Задача первостепенной важности состояли в том, чтобы спасти банковскую систему. По закону, принятому во время первой мировой войны, Рузвельт закрыл с 6 марта 1933 года на три дня все банки страны, 9 марта он продлил этот срок. На следующий день Министерству финансов в сотрудничестве с Федеральной резервной системой было поручено рассмотреть положение каждого отдельного банка и открывать относительно здоровые банки. 11 марта президент выступил перед прессой, а на другой день — по радио, подробно объясняя действия правительства и перспективы банков. В результате паника пошла на убыль.

Уже 15 марта открылись примерно две трети банков, остальным предстояла либо процедура банкротства, либо поглощение более здоровыми банками, готовыми принять на себя их обязательства вместе с активами. Резко активизировалась деятельность Реконструктивной финансовой корпорации по санации (оздоровлению) банков. От принятых мер было еще очень далеко до ликвидации кризиса, но так или иначе за несколько месяцев удалось сохранить банковскую систему, паралич которой грозил пустить под откос всю экономику. Однако оздоровление банковской системы требовало серьезных реформ. С невиданной скоростью был подготовлен и пропущен через Конгресс Банковский акт 1933 года, так называемый закон Гласа Стигалла. 21 июня 1933 года его подписал президент. Этот закон и теперь является фундаментом работы банков США, его главные положения направлены на укрепление стабильности банковской системы и предотвращение банковских кризисов.

Коммерческим банкам запрещалось заниматься операциями с акциями, поскольку такие операции ставят под угрозу сохранность средств вкладчиков. Это означало отделение коммерческих банков от инвестиционных, которые могли осуществлять эмиссию акций для промышленных корпораций и торговать ими, но не могли теперь принимать вклады.
ФРС получила новые права контроля над банками, которым было запрещено выплачивать проценты по текущим счетам, а для размера процентов по срочным вкладам ФРС устанавливала определенные лимиты. Это жестко ограничивало авантюрные действия банкиров, готовых обещать высокие проценты ради выгодных спекуляций. Регулированию подвергся биржевой кредит, сыгравший отрицательную роль в биржевом крахе 1929 года.

По мнению экономистов, наибольшее значение имело еще одно нововведение: создание Федеральной корпорации страхования депозитов и общенациональной системы защиты вкладчиков. Банки были обязаны отчислять определенную долю вкладов в особый страховой фонд, управляемый этим государственным агентством. В случае банкротства банка из фонда вкладчикам выплачивается возмещение до установленного законом предела. Заметим, что в настоящее время этот предел весьма высок — $100 тысяч на один счет в данном банке. Имея счета в нескольких банках, можно повысить степень защиты. Успех этой меры был разителен: начиная с 1934 года, число банковских банкротств резко сократилось, а потери вкладчиков стали редкостью.

В мае 1933 года вступил в силу закон, направленный против сомнительных и жульнических комбинаций, эксплуатирующих доверие публики. Он устанавливал строгую ответственность компании, выпускающей на рынок свои ценные бумаги, за полноту и достоверность информации о ее состоянии и делах. В дальнейшем эти срочные меры были развернуты в систему законодательства, с созданием на федеральном уровне Комиссии по ценным бумагам и биржам, которая и поныне играет роль центрального инструмента государства в контроле над эмиссией и рынком ценных бумаг. В июне 1933 года для борьбы с экономическим кризисом создана Национальная администрация восстановления. Ей предстояло стать посредником между предпринимателями каждой отрасли и работниками. Администрация сыграла известную роль в формировании профсоюзов, способных сотрудничать с правительством и бизнесом. А принятый в мае 1933 года закон предусматривал систему добровольного сотрудничества фермеров с государством в том, что касается ограничения избыточного производства, вызывающего падение цен и фермерских доходов, а так же рационального использования земли и других природных ресурсов.

Многое в эти первые месяцы делалось поспешно и неумело. Стремительно разрасталась государственная бюрократия. Но в целом энергия и активность правительства и Конгресса, составлявшие контраст с годами правления Гувера, произвели на страну сильное впечатление. Люди в какой-то мере почувствовали, что появился свет в конце тоннеля.

Рузвельт и его команда взяли «новый курс».
К концу 1933 года пожарные меры стали складываться в систему реформ, которые получили неофициальное название - Новый курс. Ни Рузвельт, ни его советники не претендовали на идеологическую схему действий. Они руководствовались не схемой, а здравым смыслом и шли навстречу настроениям народа. А народ требовал, чтобы государство отобрало значительную долю власти у олигархов, у крупных капиталистов, являющихся, по мнению народа, виновными в катастрофическом состоянии экономики.

Новый курс, проводившийся более или менее последовательно вплоть до Второй мировой войны, изменил американский капитализм, не затрагивая фундаментальные основы общественного устройства. Принципы частной собственности, рыночной экономики и политической демократии остались в силе, но их действие существенно изменилось. Новый курс означал отказ от невмешательства государства в экономику и переход к активному государственному регулированию. Сам Рузвельт и наиболее дальновидные его современники понимали, что речь идет о спасении капиталистической системы.

Новый курс потребовал огромных расходов государственного бюджета. С 1933-го по 1937 годы расходы федерального бюджета увеличились в 2,2 раза. Доходы далеко отставали от этого роста, и дефицит покрывался большими внутренними займами. За четыре года государственный долг возрос с 22 до 36 миллиардов долларов. Уровень цен за то же время мало изменился, так что увеличение расходов и долга было отнюдь не бумажным, а вполне реальным. Это пугало не только консерваторов, привыкших считать, что бюджетный дефицит и рост долга — верный путь государства к гибели. Рузвельт и его команда вели смелую игру, уверяя народ, что восстановление экономики оправдает их финансовую политику. Они, можно сказать, интуитивно нащупали важнейшее положение кейнсианской экономической теории: в условиях массовой безработицы, недоиспользования мощностей и ресурсов, дефицитное финансирование не только допустимо, но необходимо для преодоления депрессии и застоя экономики. Надо только знать разумный предел расходования денег и следить за тем, чтобы они использовались эффективно.

Рузвельт был слишком опытным публичным политиком, чтобы прямо заявлять, что он сторонник бюджетного дефицита и роста долга. В своих выступлениях он неизменно подчеркивал, что правительство стремится к финансовой стабильности, но при этом неизменно предлагал новые и новые программы, требующие денег. Конгресс ворчал, а иной раз и бушевал, но соглашался на требования правительства. За пять лет расходы на сельское хозяйство выросли почти в пять раз, а на поддержание занятости — в семь раз. Такая финансовая политика означала закачивание денег в экономику, эмиссию банкнот и увеличение средств на банковских счетах. В конечном счете оказалось, что это был в принципе правильный расчет. Можно сказать так: дефляционный потенциал в экономике был настолько велик, что можно было увеличивать денежную массу, не рискуя вызвать инфляцию.В 1934 году в качестве особого государственного агентства была создана Федеральная жилищная администрация, целью которой (для уменьшения рисков банков по долгосрочным ссудам) было страхование ипотечных ссуд, выдаваемых банками и другими финансовыми учреждениями застройщикам и заемщикам. Финансовым документом, закрепляющим правоотношения, возникающие при ипотечном кредите, является закладная, или ипотека. Кредит этот долгосрочный, часто не менее 20 лет. Чтобы банки не боялись увязнуть в таких ссудах, была создана государственная корпорация, которая покупала у банков закладные и перепродавала их инвесторам, заинтересованным в долгосрочном вложении капитала. Официальное название данной корпорации - Федеральная национальная ипотечная ассоциация, а простые американцы прозвали ее женским именем Фанни Мэй.

Кроме всего упомянутого, было сделано еще немало: впервые в истории США создана государственная система социального обеспечения (пенсии по старости и при потере кормильца), введены пособия по безработице, установлена единая минимальная заработная плата, запрещен детский труд. Даже если иные из этих законодательных норм плохо исполнялись, само их существование имело принципиальное значение. Вторая половина 1930-х годов оставалась тяжелой для Америки, перед войной производство не дотягивалось до уровня 1929 года, безработица держалась на уровне 8-10 миллионов человек. Тем не менее, Великая депрессия постепенно выдыхалась, хотя полностью покончила с ней только война и военная экономика.

Рузвельт стал первым и единственным в американской истории президентом США, которого избирали на этот пост четыре раза. Лишь после его смерти ввели закон, запрещающий одному человеку занимать этот пост более двух сроков.

Содержание темы :
01 страница
#01. Томас Мальтус.Великая депрессия
#02.
#03.
#04.
#05.
#06.
#07.
#08.
#09.
#10.

02 страница
#11.
#12.
#13.
#14.
#15.
#16.
#17.
#18.
#19.
#20.

03 страница
#21.
#22.
#23.
#24.
#25.
#26.
#27.
#28.
#29.
#30.
04 страница
#31.
#32.
#33.
#34.
#35.
#36.
#37.
#38.
#39.
#40.

Великая депрессия
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92...81%D0%B8%D1%8F
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
https://upload.wikimedia.org/wikiped...ntMother02.jpg
Фотография Доротеи Ланж «Мать-мигрантка», сделанная в марте 1936 года в Нипомо (Калифорния). Женщина на фотографии — 32-летняя Флоренс Оуэнс Томпсон
Вели́кая депре́ссия (англ. Great Depression) — мировой экономический кризис, начавшийся в 1929 году и продолжавшийся до 1939 года. (Наиболее остро с 1929 по 1933 год)[1]. Поэтому 1930-е годы в целом считаются периодом Великой депрессии.

Великая депрессия наиболее сильно затронула США, Канаду, Великобританию, Германию и Францию, но ощущалась и в других государствах. В наибольшей степени пострадали промышленные города, в ряде стран практически прекратилось строительство. Из-за сокращения платёжеспособного спроса цены на сельскохозяйственную продукцию упали на 40—60 %.

В русской историографии термин «Великая депрессия» часто употребляется лишь в отношении экономического кризиса в США. Параллельно используется термин мировой экономический кризис.

Содержание
1 Причины
2 Последствия
3 Кризис в отдельных странах 3.1 США 3.1.1 Начало
3.1.2 Антикризисные меры
4 Образ Великой депрессии в культуре
5 См. также
6 Примечания
7 Литература
8 Ссылки

Причины
https://upload.wikimedia.org/wikiped..._GDP_10-60.jpg
ВВП США в 1910—1960 годы, годы Великой депрессии (1929—1939) выделены
https://upload.wikimedia.org/wikiped..._1910-1960.gif
Безработица в США в 1910—1960 годы, годы Великой депрессии (1929—1939) выделены
Предшествовали Великой депрессии события Биржевого краха США 1929 года: обвальное падение цен акций, начавшееся в «чёрный четверг» 24 октября 1929 года. После краткосрочного небольшого подъёма цен 25 октября падение приняло катастрофические масштабы в «Чёрный понедельник» (28 октября) и «Чёрный вторник» (29 октября). 29 октября 1929 года — день биржевого краха Уолл-стрит.

Экономисты не пришли к единому мнению о причинах Великой депрессии.

Существует ряд теорий на этот счёт, но, по всей видимости, в возникновении экономического кризиса сыграла свою роль совокупность факторов.
1.Кейнсиа́нское объясне́ние — нехватка денежной массы. В то время деньги были привязаны к золотому запасу, это ограничивало денежную массу. В то же время производство росло, на рубеже веков появились такие новые виды товаров, как автомобили, самолёты, радио. Количество товаров, как валовое, так и по ассортименту, увеличилось многократно. В результате ограниченности денежной массы и роста товарной массы возникла сильная дефляция — падение цен, которое вызвало финансовую нестабильность, банкротство многих предприятий, невозврат кредитов. Мощный мультипликативный эффект ударил даже по растущим отраслям.
2.Монетари́зм — кризис вызвала денежная политика ФРС. Сергей Мошенский предполагает, что основной причиной Великой депрессии были попытки сохранить нежизнеспособную систему золотого стандарта вместе с глобальным дисбалансом золотых запасов (переизбыток в США и дефицит в Европе)
3.Марксизм — очередной кризис перепроизводства, присущий капитализму.
4.Биржевой пузырь; инвестиции в производство сверх реальной необходимости.
5.Стремительный прирост населения; большое количество детей в семье было характерным для прежнего аграрного способа производства (в среднем 3—5 детей на семью), однако в связи с прогрессом медицины и временным повышением уровня жизни серьёзно сократилась естественная убыль из-за болезней.
6.Одним из факторов, подстегнувших наступление Великой депрессии, называют принятие Закона Смута — Хоули в 1930 году, вводившим высокие таможенные пошлины на импортные товары. Пытаясь таким образом защитить внутреннего производителя, правительство протекционистскими мерами повысило цены на ранее дешёвый импорт. Это, в свою очередь, снизило покупательную способность населения, а также вынудило другие страны применить контрмеры, навредившие американским экспортёрам. Лишь в середине 1930-х годов после вступления в силу Закона о соглашениях о взаимной торговле, существенно снизившего таможенные пошлины, международная торговля начала восстанавливаться, оказывая позитивное влияние на мировую экономику. (Эта версия противоречит объяснению Кейнса.)
7.Первая мировая война также послужила одной из причин великой депрессии — американская экономика была сначала «накачана» военными заказами правительства, которые после окончания Первой Мировой резко сократились, что привело к рецессии в ВПК страны и в смежных секторах экономики.
8.Маржинальные займы. Суть займа проста — можно приобрести акции компаний, внеся всего 10 % от их стоимости. Например: акции стоимостью 1000 долларов можно приобрести за 100 долларов. Этот тип ссуды был популярен в 1920-е годы, потому что все играли на рынке акций. Но в этом займе есть одна хитрость. Брокер в любой момент может потребовать уплаты долга и его нужно вернуть в течение 24 часов. Это называется маржевое требование и обычно оно вызывает продажу акций, купленных в кредит. 24 октября 1929 нью-йоркские брокеры, которые выдавали маржевые займы, стали массово требовать уплаты по ним. Все начали избавляться от акций, чтобы избежать уплаты по маржевым займам. Необходимость оплаты по маржевым требованиям вызвала нехватку средств в банках по сходным причинам (так как активы банков были вложены в ценные бумаги и банки были вынуждены срочно продавать их) и привело к краху шестнадцати тысяч банков, что позволило международным банкирам не только скупить банки конкурентов, но и за сущие копейки скупить крупные американские компании. Когда общество было полностью разорено, банкиры Федерального резерва США решили отменить золотой стандарт США. С этой целью они решили собрать оставшееся в США золото. Так под предлогом борьбы с последствиями депрессии была проведена конфискация золота у населения США.
9.Кризис эффективности капитала. По мнению Михаила Хазина, кризис 1930—33 года представлял собой дефляционный шок, вызванный началом очередного (второго) кризиса падения эффективности капитала, который связан с невозможностью эффективного развития разделения труда в рамках тех воспроизводственных контуров, которые сложились в мировой экономике на тот момент. Фактически, инвестиционный процесс стал активно замедляться, поскольку частный спрос перестал обеспечивать возврат инвестиций, что, к тому же, было усугублено крахом финансовых пузырей (1927 год — земля, 1929 год — фондовая биржа), которые косвенным образом стимулировали частные доходы[3][нет в источнике].

Последствия
https://upload.wikimedia.org/wikiped..._1920-1946.png
График ВВП Бразилии в 1920—1946 годах; на экономике Бразилии кризис сказался очень сильно из-за её зависимости от агроэкспортауровень промышленного производства был отброшен к уровню начала XX века, то есть на 30 лет назад;
в индустриальных странах с развитой рыночной экономикой насчитывалось около 30 млн безработных;
ухудшилось положение фермеров, мелких торговцев, представителей среднего класса. Многие оказались за чертой бедности;
резко снизилась рождаемость. По всей территории США от 25 до 90 % детей страдали от недоедания.[4]
возросло количество сторонников как коммунистических, так и правоэкстремистских (фашистских) партий (например, в Германии пришла к власти Национал-социалистическая немецкая рабочая партия).

Кризис в отдельных странах

США

Начало
https://upload.wikimedia.org/wikiped...tside_nyse.jpg
Толпы перед зданием биржи на Уолл-стрит
Полномасштабная рецессия в США началась в августе 1929 года, за два месяца до биржевого краха (объём строительства начал сокращаться ещё в 1926 году). В феврале 1930 года на начало кризиса отреагировала ФРС, снизив ставку прайм-рейт с 6 до 4 %. Кроме того, был осуществлён выкуп государственных облигаций с рынка для поддержания ликвидности. В следующие два года ФРС не делала почти ничего. Секретарь казначейства Эндрю Меллон считал, что необходимо дать возможность рынку самостоятельно произвести необходимые корректировки пропорций и цен.

В июне 1930 года в США был принят так называемый тариф Смута — Хоули, вводящий 40−процентную пошлину на импорт в целях защиты внутреннего рынка. Эта мера стала одним из основных каналов передачи кризиса в Европу, так как сбыт продукции европейских производителей в США был затруднён.

В конце 1930 года вкладчики банков начали массовое изъятие вкладов, что привело к волне банкротств банков. В результате началось абсолютное сжатие денежной массы. Вторая банковская паника происходит весной 1931 года. Все эти месяцы власти никак не реагируют на набирающее обороты экономическое цунами. ВВП в 1930—1931 годы падает соответственно на 9,4 и 8,5 %, а уровень безработицы поднимается с 3,2 % на начало 1930 года до 15,9 % к концу 1931 года.

В 1932 году ВВП сократился на 13,4 %, а всего с 1929 года — на 31 %. Уровень безработицы в 1932 году увеличился до 23,6 %. За три с небольшим года с начала кризиса лишились работы более 13 млн американцев. Промышленные запасы потеряли 80 % их стоимости с 1930 года,[источник не указан 1056 дней] а сельскохозяйственные цены упали на 53 % с 1929 года. За три года обанкротились два из каждых пяти банков, их вкладчики потеряли 2 млрд долларов депозитов. Денежная масса с 1929 года сократилась по номиналу на 31 %.
https://upload.wikimedia.org/wikiped...loyedMarch.jpg
Марш безработных в Торонто, Канада
На фоне небольшого расширения денежной базы (с 6,05 млрд долларов в 1929 году до 7,02 млрд долларов в 1933 году) денежная масса резко упала — с 26,6 млрд до 19,9 млрд долларов. Волны банковских банкротств подорвали доверие населения к финансовым институтам, сбережения лихорадочно изымались с депозитов и переводились в наличную форму. Выжившие банки, в свою очередь, избегали выдачи новых кредитов, предпочитая хранить деньги в максимально ликвидной форме. Таким образом, банковский мультипликатор резко снизился и кредитно-депозитная эмиссия банков была фактически парализована. Желание и банков, и населения держать деньги в наличном виде, несомненно, резко усилило рецессию.

Естественный прирост населения в США в период Великой депрессии резко снизился.

В 1932 году в Детройте полиция и частная охранная служба Генри Форда расстреляла шествие голодающих рабочих, которые проводили голодный марш. Было убито пять человек, десятки ранены, неугодные были подвергнуты репрессиям.

С 1929 по 1933 годы выпуск экономики США упал на 31 %[6]. С 1925 по 1933 годы в США обанкротилась половина банков.

Антикризисные меры
В январе 1932 года Конгресс США создал Финансовую корпорацию реконструкции (RFC). Эта организация была призвана оказывать финансовую помощь железным дорогам, финансовым институтам и корпорациям. В июле её роль была расширена для оказания помощи сельскому хозяйству и финансирования государственных и местных общественных работ.

Был принят закон о Федеральном жилищном банке, который должен предоставлять кредиты организациям, занимающимся ипотечным кредитованием (прообраз будущей Fannie Mae). Был принят первый из двух законов, носящих имя Гласса—Стигала, направленный на либерализацию ФРС и разрешающий, в частности, ей кредитовать банки-члены. Было признано необходимым активизировать бюджетное перераспределение доходов от богатых к бедным, чтобы стимулировать потребление. Максимальная ставка подоходного налога была повышена с 25 до 63 %.

Однако общественность считала, что меры, предпринимаемые администрацией Гувера, недостаточны и слишком запоздали. Франклин Рузвельт легко победил Гувера на президентских выборах осенью 1932 года, одновременно демократы смогли завоевать контроль над Конгрессом.

Для выхода из кризиса в 1933 году начал осуществляться Новый курс Рузвельта — различные меры, направленные на регулирование экономики. Некоторые из них, по современным представлениям, помогли устранить причины Великой депрессии, некоторые носили социальную направленность, помогая наиболее пострадавшим выжить, другие меры усугубили положение.

Почти сразу же после вступления в должность, в марте 1933 года, Рузвельту пришлось столкнуться с третьей волной банковской паники, на которую новый президент отреагировал закрытием банков на неделю и подготовкой за это время программы гарантирования вкладов.

Первые 100 дней президентства Рузвельта были отмечены интенсивной законодательной деятельностью. Конгресс разрешил создать Федеральную корпорацию страхования вкладов и Федеральную администрацию чрезвычайной помощи (ФАЧП), создание которой предписывалось Законом о восстановлении национальной экономики от 16 июля 1933 года. В задачи ФАЧП входило: а) строительство, ремонт и улучшение шоссе и магистралей, общественных зданий и любых других государственных предприятий и коммунальных удобств; б) сохранение естественных богатств и развитие их добычи, включая сюда контроль, использование и очищение вод, предотвращение почвенной и береговой эрозии, развитие водной энергетики, передачу электрической энергии, строительство различных речных и портовых сооружений и предотвращение наводнений.
https://upload.wikimedia.org/wikiped...s1935Lange.jpg
Дети беженцев от засухи в Оклахоме на шоссе около Бейкерсфилда, Калифорния. 1935
https://upload.wikimedia.org/wikiped...dustry.svg.png
Промышленное производство в США (1928—1939)
https://upload.wikimedia.org/wikiped...28-1935%29.JPG
Цены на сельскохозяйственную продукцию в США, 1928—1935
https://upload.wikimedia.org/wikiped..._graph.svg.png
Промышленный индекс Доу-Джонса, 1928—1930
Безработные активно привлекались к общественным работам. В общей сложности в 1933—1939 годах на общественных работах под эгидой Администрации общественных работ (PWA) и администрации гражданских работ Civil Works Administration — СВА (это строительство каналов, дорог, мостов зачастую в необжитых и болотистых малярийных районах) численность занятых на общественных работах достигала 4 миллионов человек.

Через Конгресс были проведены также несколько законопроектов, регулирующих финансовую сферу: чрезвычайный банковской закон, Закон Гласса — Стиголла (1933 года) о разграничении инвестиционных и коммерческих банков, закон о кредитовании сельского хозяйства, закон о комиссии по ценным бумагам.

В сфере сельского хозяйства принятый 12 мая 1933 года закон о регулировании, который реструктурировал 12-миллиардный фермерский долг, сократил проценты по ипотечной задолженности и удлинил срок погашения всех долгов. Правительство получило возможность предоставить фермерам заем, и в течение последующих четырёх лет аграрные банки выдали полумиллиону земельных владельцев ссуды на общую сумму 2,2 млрд долларов на очень льготных условиях. Для поднятия цен на сельхозпродукцию законом от 12 мая фермерам рекомендовалось уменьшить производство, урезать посевные площади, снизить поголовье скота, а для компенсации возможных убытков создавался специальный фонд.

Итоги первого года президентства Рузвельта были неоднозначны: падение ВВП значительно замедлилось и составило лишь 2,1 % в 1933 году, но безработица выросла до 24,9 %.

После выкупа государством всего золота по твёрдой цене, опираясь на закон о золотом резерве, принятый в январе 1934 года, Рузвельт издал 31 января 1934 года прокламацию, которая сокращала золотое содержание доллара с 25,8 до 15 5/21 грана и устанавливала официальную цену золота на уровне 35 долларов за унцию. Иными словами, доллар был девальвирован на 41 %.

Было составлено 557 основных и 189 дополнительных так называемых «кодексов честной конкуренции» в различных отраслях. Стороны гарантировали минимум зарплаты, а также единую зарплату для всех рабочих одной категории. Эти кодексы охватили 95 % всех промышленных рабочих. Такие кодексы сильно ограничивали конкуренцию.

Методы Рузвельта, резко повышавшие роль правительства, рассматривались как покушение на Конституцию США. В 1935 году Верховный суд США постановил, что Национальная администрация восстановления и вводящий её закон (National Industrial Recovery Act, NIRA) неконституционны. Причина была в фактической отмене в этом акте многих антимонопольных законов и закреплении за профсоюзами монополии на наём работников.

Государство решительно вторглось в сферу образования, здравоохранения, гарантировало прожиточный минимум, взяло на себя обязательство по обеспечению престарелых, инвалидов, неимущих. Расходы федерального правительства в 1932—1940 годах выросли более чем вдвое. Однако Рузвельт опасался несбалансированного бюджета и расходы на 1937 год, когда, казалось бы, экономика набрала уже достаточные обороты, были сокращены. Это снова погрузило страну в рецессию 1937—1938 годов.

Индекс промышленного производства составил в 1939 году только 90 % уровня 1932 года. В 1939 году безработица все ещё оставалась на уровне 17 %. Некоторые указывают, что причиной окончания Великой депрессии стала Вторая мировая война, вызвавшая массовые закупки государством вооружения. Бурный рост в американской промышленности начался лишь в 1939—1941 годах на волне активного наращивания военных закупок.
https://upload.wikimedia.org/wikiped...nieclyde_f.jpg
В период Великой депрессии банкиры стали настолько непопулярны, что грабители банков становились национальными героями (как Бонни и Клайд)

Сейчас большинство экономистов-неоклассиков полагает, что кризис в США усугубили неверные действия властей. Классики монетаризма Милтон Фридман и Анна Шварц полагали, что ФРС виновата в создании «кризиса доверия», так как банкам не была вовремя оказана помощь и началась волна банкротств. Меры по расширению кредитования банков, аналогичные тем, которые принимались с 1932 года, по их мнению, могли быть приняты и раньше — в 1930 или 1931 году. В 2002 году член совета директоров ФРС Бен Бернанке, выступая на 90−летии Милтона Фридмана, сказал: «Позвольте мне немного злоупотребить моим статусом как официального представителя ФРС. Я хотел бы сказать Милтону и Анне [Шварц]: что касается Великой депрессии — вы правы, это сделали мы. И мы очень огорчены. Но благодаря вам мы не сделаем это снова».

По подсчётам экономистов-исследователей Великой депрессии Коула и Оханиана, без мер администрации Рузвельта по сдерживанию конкуренции уровень восстановления 1939 года мог быть достигнут пятью годами раньше.

Что интересно, во время мирового финансового кризиса начавшегося в 2008 году, США использовало очень похожие методы борьбы с ходом и последствиями рецессии. Имел место выкуп государственных облигаций, кстати говоря, очень сильно взлетевших в цене, а также постоянное снижение ставки ФРС. Денежная масса уже не была привязана к золотому запасу, что дало возможность включения «печатного станка». Похожи и ошибки, допущенные во время кризисов. Так, было допущено банкротство Lehman Brothers, а после великой депрессии именно допущение банкротства банков признавалось одним из важнейших просчётов.

Образ Великой депрессии в культуре

То, над чем трудились корни виноградных лоз и деревьев, надо уничтожать, чтобы цены не падали, — и это грустнее и горше всего. Апельсины целыми вагонами ссыпают на землю. Люди едут за несколько миль, чтобы подобрать выброшенные фрукты, но это совершенно недопустимо! Кто же будет платить за апельсины по двадцать центов дюжина, если можно съездить за город и получить их даром? И апельсинные горы заливают керосином из шланга, а те, кто это делает, ненавидят самих себя за такое преступление, ненавидят людей, которые приезжают подбирать фрукты. Миллионы голодных нуждаются во фруктах, а золотистые горы поливают керосином.
И над страной встает запах гниения.

Жгите кофе в пароходных топках. Жгите кукурузу вместо дров — она горит жарко. Сбрасывайте картофель в реки и ставьте охрану вдоль берега, не то голодные все выловят. Режьте свиней и зарывайте туши в землю, и пусть земля пропитается гнилью.

Это преступление, которому нет имени. Это горе, которое не измерить никакими слезами. Это поражение, которое повергает в прах все наши успехи. Плодородная земля, прямые ряды деревьев, крепкие стволы и сочные фрукты. А дети, умирающие от пеллагры, должны умереть, потому что апельсины не приносят прибыли. И следователи должны выдавать справки: смерть в результате недоедания, потому что пища должна гнить, потому что её гноят намеренно.
Люди приходят с сетями вылавливать картофель из реки, но охрана гонит их прочь; они приезжают в дребезжащих автомобилях за выброшенными апельсинами, но керосин уже сделал свое дело. И они стоят в оцепенении и смотрят на проплывающий мимо картофель, слышат визг свиней, которых режут и засыпают известью в канавах, смотрят на апельсинные горы, по которым съезжают вниз оползни зловонной жижи; и в глазах людей поражение; в глазах голодных зреет гнев.
— Джон Стейнбек. «Гроздья гнева». Глава XXV
«Атлант расправил плечи» — роман в трех томах Айн Рэнд о великой депрессии в промышленности.
«Гроздья гнева» — роман Джона Стейнбека о великой депрессии и одноимённый фильм 1940 года.
«Недобрый ветер» — роман Айрин Хант (1970) о скитаниях двух братьев-подростков из Чикаго во времена Великой депрессии.
«Нокдаун» — фильм режиссёра Рона Ховарда о боксере Джиме Брэддоке в эпохе 1930-х годов в Америке.
«Фаворит» — фильм режиссёра Гэри Росса о последней отдушине во время Великой депрессии — ипподроме.
«На пути к славе» — фильм 1976 года режиссёра Хэла Эшби, рассказывающий историю известного в США кантри-певца Вуди Гатри, становление которого как творческой личности пришлось на вторую половину тридцатых годов.
«Карнавал» — американский телевизионный сериал о бродячем цирке. События, о которых рассказывается в сериале, происходят во времена Великой Депрессии.
«Mafia» — действие игры длится с 1930 по 1938 год, в США, то есть охватывает и Великую Депрессию.
«Зелёная миля» — фильм по мотивам одноимённого романа Стивена Кинга, где косвенно отражен период Великой Депрессии.
«Бонни и Клайд» — фильм об истории Бонни и Клайда — известных американских грабителей, действовавших во времена Великой депрессии.
«Джонни Д.» — фильм об известном грабителе банков — Джоне Диллинджере. Действие происходит в период великой депрессии.
«Кит Киттредж: Загадка американской девочки» — американский фильм 2008 года. Действие происходит в период великой депрессии.
«Однажды в Америке» — гангстерский фильм Серджо Леоне, снятый в 1984 году и частично основанный на автобиографическом произведении Гарри Грэя. Фильм в форме комбинирования сцен из различных временных отрезков рассказывает историю друзей, гангстеров и бутлегеров, встретившихся в начале двадцатого века в еврейском квартале Нью-Йорка и разбогатевших во времена сухого закона в США в 1930-х годах.
«Ветер в спину» — канадский сериал, рассказывающий о тяжёлых для всей Америки 1920—1930-х годах.
«Soulfly» — песня Great depression о великой депрессии.
«Воды слонам!» — книга Сары Груэн о парне, который из-за нехватки денег во времена Великой депрессии попадает в цирк и там заводит роман с женой владельца цирка — властного и временами жестокого. По мотивам книги, в 2011 году снят одноимённый фильм.
«Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» — книга Хораса Маккоя и одноимённый фильм режиссёра Сидни Поллака о танцевальных марафонах в тяжелые годы Великой депрессии.
«О, где же ты, брат?» фильм братьев Коэн — действие происходит во времена Великой депрессии.
«Догвилль» (Dogville) — действие происходит во времена Великой депрессии.
«Царь горы» (англ. King of the Hill) — в фильме режиссёра Стивена Содерберга показана жизнь мальчика, детство которого пришлось на 1930-е годы.
«Император Севера» — в фильме Роберта Олдрича показана особая субкультура нищих и бродяг в эпоху Великой Депрессии в США, которые перемещались по Америке, нелегально подсаживаясь на проходящие мимо грузовые поезда.
«Неуклюжая Анна» — книга Джин Литтл (англ.)русск., действие которой происходит в Германии и Канаде времен Великой Депрессии.
Кинг-Конг и Микки Маус — культурные мифы, связанные со временем Великой депрессии.

См. такжеСтратегическое планирование
Экономический кризис
Марш из Джарроу

Примечания

1.↑ В статье Кристины Ромер о Великой депрессии в энциклопедии «Британника» указывается, что Великая депрессия «продолжалась примерно до 1939 года». См.: http://elsa.berkeley.edu/~cromer/great_depression.pdf
2.↑ Мошенский С. З. От глобальных дисбалансов к «Великой депрессии».. — London: Xlibris, 2014. — 220 с. — ISBN 1499087357.
3.↑ Михаил Хазин. Сайт Михаила Хазина. Мировой Кризис. М.: Фонд Михаила Хазина (2002).
4.↑ Overproduction of Goods, Unequal Distribution of Wealth, High Unemployment, and Massive Poverty, From: President’s Economic Council
5.↑ The Ford Hunger March of 1932
6.↑ Перейти к: 1 2 Юбилей ФРС: от Великой до Величайшей депрессии за сто лет — Главные новости — Финмаркет.
7.↑ История США. Великая депрессия
8.↑ Кагарлицкий Б. Ю. Эпоха Кинг Конга / Русская жизнь, 2008

Литература[править | править вики-текст]
Ambrosius, G., W. Hibbard. A Social and Economic History of Twentieth-Century Europe (1989)
Beaudreau, Bernard C. Mass Production, The Stock Market Crash and the Great Depression: The Macroeconomics of Electrification. Westport, CT: Greenwood Press, 1996. Republished 2004 iUniverse, New York, NY. ISBN 0-595-32334-0
Bernanke, Ben S. The Macroeconomics of the Great Depression: A Comparative Approach // Journal of Money, Credit & Banking, Vol. 27, 1995
Brown, Ian. The Economies of Africa and Asia in the inter-war depression (1989)
Davis, Joseph S. The World Between the Wars, 1919-39: An Economist’s View (1974)
Feinstein. Charles H. The European economy between the wars (1997)
Filene, Edward A. The Way Out: A Forecast of the Coming Changes in American Business and Industry. New York, NY: Doubleday, 1924.
Ford, Henry. Today and Tomorrow. New York, NY: Doubleday, 1926.
Garraty, John A. The Great Depression: An Inquiry into the causes, course, and Consquences of the Worldwide Depression of the Nineteen-Thirties, as Seen by Contemporaries and in Light of History (1986)
Garraty John A. Unemployment in History (1978)
Garside, William R. Capitalism in crisis: international responses to the Great Depression (1993)
Haberler, Gottfried. The world economy, money, and the great depression 1919—1939 (1976)
Hall Thomas E. and J. David Ferguson. The Great Depression: An International Disaster of Perverse Economic Policies (1998)
Kaiser, David E. Economic diplomacy and the origins of the Second World War: Germany, Britain, France and Eastern Europe, 1930—1939 (1980)
Kindleberger, Charles P. The World in Depression, 1929—1939 (1983)
League of Nations. World Economic Survey 1932-33 (1934)
Madsen, Jakob B. Trade Barriers and the Collapse of World Trade during the Great Depression // Southern Economic Journal, Vol. 67, 200
Mundell, R. A. A Reconsideration of the Twentieth Century // The American Economic Review. Vol. 90, No. 3 (Jun., 2000). P. 327—340
Rothbard, Murray. America’s Great Depression (2000)
Rothermund, Dietmar. The Global Impact of the Great Depression (1996)
Tipton, F., R. Aldrich. An Economic and Social History of Europe, 1890—1939 (1987)
В. Кизилов, Гр. Сапов. Инфляция и её последствия / Под ред. Е. Михайловской. — М.: РОО «Центр „Панорама“», 2006. — 146 с. ISBN 5-94420-025-1
Мюррей Ротбард. Великая депрессия в Америке, 2012. - 522 c. ISBN 978-5-91066-052-0

Ссылки
Логотип Викисклада На Викискладе есть медиафайлы по теме Великая депрессия
Рид Лоуренс. Великие мифы о Великой депрессии. Исследования. InLiberty.ru (5 мая 2009). — Впервые: Reed L. Great Myths of the Great Depression. [N.Y.], 2008. Проверено 30 июля 2011. Архивировано из первоисточника 15 февраля 2012.
Журавлёв Сергей. Загадки эпохи джаза // Эксперт. — 2008. — № 1 (640) / 29 дек 2008. Архивировано из первоисточника 4 февраля 2009.
Демография США в период Великой депрессии
Зинн Г. Глава 15: Самопомощь в трудные времена // Народная история США = A Peoples's History of the United States: 1492 - Present. — М.: Весь Мир, 2006. — 878 с. — (Национальная история). — 2000 экз. — ISBN 5-7777-0237-6.
Отчётный доклад И. В. Сталина XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б). Продолжающийся кризис мирового капитализма и внешнее положение Советского Союза
Гринин Л. Е. Великая депрессия 1929—1933 гг. // Философия и общество. — 2009. — № 2. — С. 184—201.
Discontinuance of M3 ФРС прекращает публикацию статистики широкой денежной массы М3.
График индекса Dow Jones Industrial Average с 1928 года
Мошенский С. З. От глобальных дисбалансов к «Великой депрессии».. — London: Xlibris, 2014. — 220 с. — ISBN 1499087357.

Как политика Рузвельта продлила Великую депрессию
 

http://www.inliberty.ru/library/329-...uyu-depressiyu

Великая депрессия представляет собой самое важное экономическое событие за всю историю США; она спровоцировала наиболее масштабное расширение полномочий федеральных властей в мирное время. Соответственно, все больше экономистов в своих исследованиях сосредоточивает внимание не на добрых намерениях архитекторов «нового курса», а на сущности этой политики — т.е. на ее конкретных результатах. Статья Джима Пауэлла посвящена всестороннему анализу «нового курса», который, по мнению автора, вовсе не «спас» американскую экономику, а привел ее к еще более глубокому и продолжительному кризису.

Курс политических «акций» президента Франклина Делано Рузвельта долгое время непомерно завышался. Правда, сегодня появились признаки того, что «мыльный пузырь» его имиджа вот-вот лопнет и запредельно высокую репутацию этого президента ждет банкротство.

Период с 1950-х по 1990-е годы стал настоящим «золотым веком» для биографов Рузвельта - Джеймса Макгрегора Бернса (Burns), Артура М. Шлесингера-младшего (Schlesinger), Фрэнка Фридела (Friedel), Уильяма Лейхтенберга (Leuchtenberg), Теда Моргана (Morgan) и Кеннета С. Дэвиса (Davis), - считавших Великую депрессию неопровержимым доказательством несостоятельности свободно-рыночного капитализма, величия Рузвельта и необходимости государственного вмешательства в экономику. С этой точкой зрения мы, конечно, сталкиваемся и сегодня, например, в работе Джой Хаким (Hakim) «Свобода: история США» (Freedom: A History of the US). Между тем, совокупный тираж ее исторических книг для детей составляет почти 4 миллиона экземпляров. «Первые сто дней президентства Рузвельта вошли в историю своими достижениями», - восхищается Хаким.

Есть, однако, одна небольшая загвоздка: центральный тезис этой концепции не соответствует действительности. Рузвельтовский «новый курс» не смог вывести Америку из Великой депрессии. Более того, он лишь усугубил ее. В период «нового курса» среднегодовой уровень безработицы в стране составлял 17,2% трудоспособного населения. Ни разу за все 30-е годы он не опускался ниже 14%. Несмотря на эпизодическое оживление в экономике, объем ВВП душу населения даже в самом «благоприятном» 1937 году не дотягивал до уровня 1929 года. Кроме того, за этим «пиком» последовал новый резкий спад производства. Как отмечали Милтон Фридман (Friedman) и Анна Дж. Шварц (Schwartz), это был «единственный известный нам случай, когда за одной глубокой депрессией сразу же последовала другая».

Великая депрессия представляет собой самое важное экономическое событие за всю историю США; она спровоцировала наиболее масштабное расширение полномочий федеральных властей в мирное время. Соответственно, все больше экономистов в своих исследованиях сосредоточивает внимание не на добрых намерениях архитекторов «нового курса», а на сущности этой политики - т.е. на ее конкретных результатах.

Первая трещина в здании общепринятой концепции появилась после публикации в 1963 году работы Фридмана и Шварц «Монетарная история Соединенных Штатов», где авторы продемонстрировали, что основная ответственность за возникновение Великой депрессии лежит на чиновниках Федеральной резервной системы (ФРС), допустивших в 1929-1933 годах сокращение денежной массы на треть. Непоследовательная политика ФРС способствовала и затягиванию депрессии. Таким образом, речь идет не о «провале» рынка, а о провале государства.

С тех пор вышли десятки журнальных статей и несколько научных трудов, в которых последовательно анализировались результаты «нового курса», и в подавляющем большинстве случаев оценки ученых были негативными. Эта политика обернулась затягиванием Великой депрессии - за счет удвоения налогов, удорожания рабочей силы для работодателей, препон, мешавших предпринимателям привлекать средства для развития их дела, демонизации «капиталистов», уничтожения продуктов питания, поощрения картелей, разукрупнения наиболее устойчивых банков, искусственного повышения стоимости жизни, перераспределения социальных расходов не в пользу самых бедных слоев населения и принятия трудового законодательства, с особой силой ударившего по интересам бедных афроамериканцев.

Работы, где делались эти выводы, накапливались на периферии научного мейнстрима, и в основном игнорировались вплоть до 1999 года, когда Пулитцеровскую премию получила книга историка из Стэнфордского университета Дэвида М. Кеннеди (Kennedy) «Свобода от страха: американский народ в годы депрессии и войны» (Freedom from Fear: The American People in Depression and War) - научно-популярный труд, основанный на некоторых из этих исследований. «Чем бы он [«новый курс»] ни являлся, - отмечал автор, - это была не программа по оздоровлению экономики, и уж по крайней мере не эффективная программа».

Моя новая книга «Ошибки Рузвельта: как Франклин Д. Рузвельт и его "новый курс"» продлили Великую депрессию» (FDR's Folly: How Franklin D. Roosevelt and His New Deal Prolonged the Great Depression) - первая работа, в которой дается всеобъемлющий обзор этих данных. Впрочем, за ней, несомненно, последуют другие - критический анализ «нового курса» продолжается.

«Новый курс» против работодателей

Действия Рузвельта привели к удорожанию найма рабочей силы, а значит, и к сокращению занятости. В соответствии с Национальным законом о восстановлении промышленности, принятым в 1933 году, была создана Национальная администрация восстановления, которая дала «добро» на создание примерно 700 картелей, чьи уставы в обязательном порядке устанавливали уровень зарплат, превышавший рыночный.

Массовым увольнениям способствовал и Национальный закон о трудовых отношениях, вступивший в силу в 1935 году (он более известен как Закон Вагнера): этим актом санкционировались монополия профсоюзов, насильственные методы проведения забастовок и повышение зарплат в промышленности. В конце 1937 - начале 1938 года General Motors всего за три месяца уволила четверть работников, а общее количество произведенных в США автомобилей сократилось почти на 50%. Экономисты Ричард К. Веддер (Vedder) и Лоуэлл Э. Гэллауэй (Gallaway) - авторы опубликованной в 1997 году книги «Без работы» (Out of Work) - делают вывод: если бы не повышение издержек на зарплату, вызванное «новым курсом», уровень безработицы в стране по состоянию на 1940 год был бы ниже на 8 процентных пунктов.

В период Великой депрессии уровень налогообложения в США вырос в два с лишним раза, а налоговые поступления в федеральный бюджет увеличились с 1,6 миллиардов долларов в 1933 году до 5,3 миллиардов в 1940-м. Доля федеральных налогов в объеме ВВП за период 1933-1940 годов резко повысилась - с 3,5 до 6,9%. Простых граждан непосредственно затронуло повышение пошлин на алкоголь и вычетов из зарплаты на социальное обеспечение. Рузвельт еще больше увеличил налоговое бремя, повысив подоходный налог для физических и юридических лиц, акцизы, налоги на недвижимость и имущество, передаваемое в дар. Он ввел налог на нераспределенную прибыль. Все эти поборы привели к сокращению объема денежных средств, которые предприниматели могли потратить на расширение производства и создание новых рабочих мест.

В работе «Великая депрессия» (The Great Depression), вышедшей в 1998 году, экономисты Томас Э. Холл (Hall) и Дж. Дэвид Фергюсон (Ferguson) отмечают: «Направленное против бизнеса налоговое законодательство не могло не оказать негативного влияния на уровень занятости. Кроме того, в результате постоянных изменений законов о налогообложении (в 1932, 1934, 1935, 1936 годах) у делового сообщества возникло сильнейшее чувство неуверенности в завтрашнем дне. Поскольку принимаемые компаниями решения о дополнительных капиталовложениях чрезвычайно зависят от их способности планировать свою будущую деятельность, усиление неопределенности как правило ведет к сокращению инвестиций... их объем в соотношении с объемом производства находился на низком уровне».

Законы о ценных бумагах, принятые в рамках «нового курса», еще больше усугубили ситуацию с занятостью, затрудняя предпринимателям задачу привлечения капиталов. Закон о ценных бумагах 1933 года требовал от всех эмитентов таких бумаг предоставлять детальные финансовые отчеты. Лестер В. Чандлер (Lester V. Chandler), специалист по экономической истории из Принстонского университета, описывает последствия введения этих правил следующим образом: «Нормы регулирования в отношении выпуска ценных бумаг были весьма обременительны, особенно на первом этапе, пока юристы, финансисты и менеджеры к ним не привыкли, не поняли предусмотренных ими процедур и не выработали методику работы на этом направлении. Соблюдение новых норм было трудоемким и сопровождалось большими издержками. Кроме того, бизнесмены боялись административных и уголовных наказаний, под которые они неосознанно могли подпасть».

Первое эмпирическое исследование деятельности созданной в 1934 году Комиссии по ценным бумагам и биржам (КЦББ) провел будущий Нобелевский лауреат Джордж Дж. Стиглер (Stigler). В своей работе он показал, что после начала деятельности КЦББ число компаний, привлекавших средства на фондовом рынке, уменьшилось, а доходность ценных бумаг, выпускавшихся в 1920-х годах (в ходе биржевого бума до создания КЦББ), была ненамного меньше, чем в 1950-х (в период первого со времен Великой депрессии экономического подъема). «Ньюдилеры» утверждали, что причиной Депрессии стали спекуляции и мошенничество на фондовом рынке. Однако в этом случае доходность акций в период перед созданием КЦББ должна была бы понизиться, а ее деятельность - привести к увеличению прибыльности. Проведенный экономистом Грэгом А. Джаррелом (Jarrell) анализ данных по ценным бумагам промышленных компаний, выпущенным в 1926-1939 годах, подтверждает выводы Стиглера.

Возникает вопрос: зачем было затруднять предпринимателям привлечение капиталов и найм работников?

В 1938 году Рузвельт инициировал беспрецедентную антимонопольную кампанию, направленную против крупнейших работодателей страны. Министерство юстиции наняло около 300 юристов для подачи примерно 150 исков. Зачастую они подавались даже не против отдельных фирм, а против целых отраслей промышленности. Так, судебному преследованию подверглись отрасли, связанные с производством молочной продукции, нефти, табачных изделий, оборудования для обувной промышленности, автопокрышек, удобрений, фармацевтической продукции, товаров для школы, рекламных щитов, алкоголя, пишущих машинок, железнодорожными перевозками, страхованием от пожаров, а также киноиндустрия. Антимонопольный «крестовый поход», однако, провалился. Государство выиграло лишь немногие процессы, а разбирательство по некоторым искам затянулось до 13 лет. Эта рузвельтовская политика парализовала и без того охваченную депрессией экономику, затруднив предпринимателям расширение деловых операций и создание новых рабочих мест. Работа Дж. Уоррена Наттера (Nutter) и Генри Адлера Айнхорна (Einhorn) «Монополизм в американской экономике» (Enterprise Monopoly in the United States), опубликованная в 1969 году, и несколько других исследований продемонстрировали, что в 30-е годы никаких признаков усиления монополизации рынков частными компаниями не наблюдалось. Весь «крестовый поход» был основан на иллюзорных предпосылках.

Но как будто всего перечисленного ему было мало, Рузвельт еще и демонизировал работодателей с помощью полной яда риторики. В 1936 году, соглашаясь на выдвижение кандидатом на второй срок от Демократической партии, он обрушился на «"царственных особ" в экономике... купающихся в привилегиях "принцев крови" из этих новых экономических династий, жаждущих власти... Они создали деспотию нового типа... диктатуру промышленников... Мы хотим лишить их этого могущества». Стоит ли удивляться, что многие тогда считали американский рынок небезопасным для инвестиций?

Разгром самых устойчивых банков

Главная банковская «реформа» Рузвельта - второй Закон Гласса-Стигелла - обернулась разукрупнением самых устойчивых финансовых учреждений, в том числе J.P. Morgan & Company. Это были структуры универсального типа, выполнявшие функции как коммерческих (вклады, кредитование), так и инвестиционных банков (гарантированное размещение ценных бумаг). Ньюдилеры нацелились на них, поскольку считали андеррайтинг ценных бумаг одним из факторов, неизменно приводящих к банкротству банков.

В 1986 году Юджин Н. Уайт (White) опубликовал результаты своих исследований: по его данным, в 1920-х годах, до принятия Закона Гласса-Стигелла, банки, занимавшиеся как обслуживанием депозитов и кредитованием, так и размещением ценных бумаг, банкротились реже, чем инвестиционные финансовые учреждения, не занимавшиеся андеррайтингом. Кроме того, отмечал Уайт, в 1930-1933 годах обанкротилось 26,3% от общего количества банков в стране; в то же время из банков, занимавшихся андеррайтингом, рухнули лишь 7,6%. Причина большей устойчивости универсальных банков, по мнению Уайта, заключалась в диверсифицированном характере их деятельности.

Экономисты из Чикагского университета Рэндал Крознер (Kroszner) и Рагхурм Раджан (Rajan) собрали данные об эмиссии в 1920-х годах и сравнили отдачу от тех ценных бумаг, что размещали универсальные банки, и от акций, выпущенных инвестиционными банками. Как выяснилось, из ценных бумаг, выпущенных инвестиционными банками - теми, на которые делали ставку «ньюдилеры», - под дефолт попало на 40% больше.

Рузвельт ничего не сделал, чтобы устранить главную причину 90% банковских банкротств - принимавшиеся на региональном и федеральном уровне законы о бесфилиальных банках, ограничивавшие их операции деятельностью одной штаб-квартиры и тем самым не позволявшие диверсифицировать кредитные портфели и источники привлечения средств. Вероятность банкротства бесфилиальных банков была чрезвычайной высокой, если экономическая ситуация в районах, где они действовали, ухудшалась, поскольку они выдавали кредиты только местным заемщикам, многие из которых утрачивали платежеспособность, и вклады тоже делались местными жителями, забиравшими свои деньги при возникновении трудностей. В Канаде, где банкам было разрешено открывать филиалы по всей стране, ни одно финансовое учреждение за весь период Великой депрессии не обанкротилось.

В 1935 году Рузвельт подписал Закон о банках, централизовавший управление сектором в руках ФРС. Аллен Х. Мелцер (Meltzer) в своей недавней «Истории Федеральной резервной системы» наглядно показывает, что семи возглавлявшим ее председателям постоянно приходилось иметь дело с противоречивой информацией, а сами они были не волшебниками, а лишь людьми, которым, естественно, свойственно ошибаться. Сосредоточение полномочий в руках ФРС означало, что их ошибки наносили ущерб не какому-то одному городу или региону, а всей стране.

Первый «тревожный звонок» прозвучал в июле 1936 года, всего через пять с половиной месяцев после начала деятельности «обновленной» ФРС. Ее руководство на 50% увеличило объем обязательных банковских резервов - т.е. повысило долю имеющихся у банка средств, которые должны были лежать в его сейфах, а не одалживаться или реинвестироваться. 30 января 1937 года ФРС вновь повысила объем обязательных резервов - еще на 33,3%. Эти шаги привели к сокращению денежной массы, что стало одной из важнейших причин спада 1938 года - третьей по счету серьезнейшей рецессией после окончания Первой мировой войны. Реальный ВВП сократился на 18%, а промышленное производство - на 32%.

Вы спросите: а как же рузвельтовская реформа в области страхования вкладов? Она не остановила волну банкротств. Но поскольку вкладчики могли больше не беспокоиться о своих деньгах, серьезных приступов паники действительно больше не было. Страхование вкладов перекладывало издержки банкротств на плечи налогоплательщиков, лишая вкладчиков стимулов держаться подальше от «проблемных» банков. Последствия федеральной системы страхования вкладов в полной мере проявились лишь в 1980-х годах, когда компенсационные выплаты по ссудам и сбережениям обошлись американским налогоплательщикам в 519 миллиардов долларов.

Борьба против снижения цен и уничтожение продуктов питания

Картели, созданные Национальной администрацией восстановления (National Recovery Administration), обеспечивали поддержание цен на товары и услуги на уровне выше рыночного, что снижало благосостояние всех американцев. Больше всего, однако, страдали «маленькие люди». В апреле 1934 года сорокадевятилетний иммигрант по имени Якоб Магед (Maged), проживавший в Джерси-сити, был оштрафован и приговорен к трем месяцам тюрьмы за то, что погладил костюм за 35 центов вместо тарифа в 40 центов, установленного одобренным Администрацией уставом картеля химчисток.

Законы о регулировании сельского хозяйства (Agricultural Adjustment Acts) 1933 и 1938 годов запрещали снижение отпускных расценок на сельхозпродукцию, что вело к сохранению высоких потребительских цен на продукты питания. В соответствии с этими законами министр сельского хозяйства и будущий вице-президент Генри Уоллес (Wallace) предписал фермерам перепахать до 10 миллионов акров возделанной земли, уничтожив посевы пшеницы, кукурузы и других культур. Свиноводам заплатили компенсацию за забой примерно 6 миллионов поросят. Именно против таких методов протестовал Джон Стейнбек в своих «Гроздьях гнева».

Комиссия по ценным бумагам и биржам навязывала уолл-стритовским компаниям ценовой сговор, вынуждая их взимать высокие комиссионные с инвесторов, желавших продать или купить ценные бумаги. Подлинные реформы - дерегулирование, поощрение конкуренции и снижение расценок - начались на Уолл-стрит лишь в 1975 году.

Принятый в 1936 году Закон Робинсона-Пэтмена, вносивший поправки в антимонопольный Закон Клейтона, запрещал A&P, King Kullen (эту фирму называли «крупнейшим в мире сокрушителем цен») и другим сетевым магазинам предоставлять потребителям скидки на покупки в большом объеме. Еще один удар по интересам потребителей Рузвельт нанес, подписав в 1937 году Закон Миллера-Тайдингса о поддержании розничных цен. Этим актом в Закон Шермана вносились поправки, позволяющие производителям устанавливать фиксированные розничные цены на свои брэнды и не разрешать сетевым магазинам продавать эти товары с большими скидками.

В 1938 году Рузвельт также утвердил Закон о гражданском воздухоплавании, давший федеральным властям полномочия по созданию картеля в области авиаперевозок. В течение 40 лет не было выдано ни одной лицензии на создание новых межрегиональных авиакомпаний, а потребители страдали от высоких фиксированных цен на билеты.

«Новый курс» ухудшил материальное положение афроамериканцев

Главными «жертвами» Национальной администрации восстановления стали афроамериканцы. Трудовые кодексы, разработанные промышленными профсоюзами, куда афроамериканцы не входили, устанавливали нерыночно высокий уровень зарплат, что, по сути, объявляло вне закона ценовую конкуренцию на рынке рабочей силы. Поскольку среди чернокожих был высок процент неквалифицированных рабочих, единственной их надеждой оставалось получить место с более низкой зарплатой и обучаться в процессе труда, повышая свои навыки и конкурентоспособность. «Из-за политики Администрации зарплата в текстильной промышленности, крупнейшей отрасли, развитой на Юге, за пять месяцев повысилась на 70%, - отмечает профессор-правовед из Университета Джорджа Мейсона Дэвид Э. Бернстайн (Bernstein). - Работодатели отреагировали на столь резкое повышение стоимости рабочей силы капиталовложениями в механизацию производства и увольнением неквалифицированных рабочих». По оценкам, из-за одобренных Национальной администрацией восстановления кодексов, диктовавших минимальный уровень зарплаты, до 500 000 чернокожих рабочих оказались на улице.

Чернокожие работники больше всех проиграли и от принятия Национального закона о трудовых отношениях, который в свое время превозносили как «Великую хартию» принудительной юнионизации. «Закон Вагнера привел к вздуванию зарплат и трудовых стандартов выше рыночного уровня, - поясняет Бернстайн, - по сути, устанавливая минимальный уровень оплаты труда. Это оказало крайне негативное воздействие на занятость неквалифицированных афроамериканцев».

Кроме того, многие чернокожие фермеры оказались без средств к существованию, когда принадлежащие им земли были затоплены при строительстве гидроэлектростанций, осуществлявшемся Администрацией долины Теннеси (Tennessee Valley Authority, TWA). По словам экономиста Джона Мура (Moore), сооружение под руководством TWA плотин для ГЭС привело «к полному затоплению земель общей площадью в 730 000 акров... примерно равной территории штата Род-Айленд». Для производства этих работ 15 654 человека были принудительно переселены. Фермерам-собственникам выплачивалась денежная компенсация за утраченное имущество, однако тысячи чернокожих крестьян-арендаторов не получили ни гроша.

В рамках Закона об адаптации сельского хозяйства сокращались посевные площади, и владельцы крупных хозяйств получили за это миллионы долларов компенсационных выплат, однако эта система не распространялась на 600 000 чернокожих издольщиков. Прайс В. Фишбек (Fishback), Уильям К. Хорренс (Horrance) и Шон Кантор (Kantor) - авторы опубликованного в 2001 году исследования, проведенного по заказу Национального бюро экономических исследований, - отмечают: «Имущественное неравенство усугублял тот факт, что доходы землевладельцев увеличились, а заработки куда более многочисленных арендаторов, издольщиков и батраков - упали».

А как же со всеми этими программами социальной поддержки, осуществлявшимися в рамках «нового курса»? Основная часть ассигнованных на эти цели средств не поступала на Юг - в самые бедные регионы страны. По оценке историка Леонарда Аррингтона (Arrington), житель американского Запада в среднем получал на 60% больше средств, выделявшихся в рамках «нового курса», чем среднестатистический южанин. Историк Дон Ридинг (Reading) выяснил, что в штаты с более высокой долей чернокожего населения, фермеров-арендаторов и с более низкими среднедушевыми доходами этих средств поступало меньше.

Гэвин Райт (Wright), специалист по экономической истории из Стэнфордского университета, приходит к выводу, что тем южным штатам, где Рузвельт на выборах 1932 года получил подавляющее большинство голосов (более 67%), финансирование на социальные нужды направлялось в меньшем объеме - вероятно он был уверен, что и на следующих выборах получит там поддержку. Больше средств выделялось штатам на Западе, где на выборах президент получил меньше 60% голосов - это делалось для того, чтобы обеспечить ему победу в 1936 году.

Уоррен Гардинг боролся с депрессией куда успешнее Рузвельта

Великая депрессия не была неизбежной. В конце концов, в 1920 году страна тоже прошла через сильный спад, но он продлился лишь около года. Тогда президентом был Уоррен Дж. Гардинг (Harding), и ему удалось справиться с задачей, которая Рузвельту оказалась не по зубам. Получается, что лозунг Гардинга «меньше государства, больше бизнеса» оказался куда более эффективной установкой, чем провальный рузвельтовский «новый курс». Интересам всех американцев - и особенно бедных - куда больше отвечает незыблемость частной собственности, стабильность национальной валюты, открытость рынков, беспрепятственность трансакций, отсутствие высокого налогового бремени и государственного регулирования и предсказуемость политики властей, позволяющая принимать инвестиционные решения.

Впервые: Powell J. How FDR Prolonged the Great Depression // Cato Policy Report. 2003. July–August.

Как Рузвельт усугубил Великую депрессию
 

http://www.goldenfront.ru/articles/v...uyu-depressiyu

8 августа 2015

Франклин Рузвельт (Franklin Roosevelt, ФДР) вывел нас из Великой депрессии, как сказал Ньют Гингрич (Newt Gingrich) группе республиканцев после недавних выборов, и поэтому его можно считать «величайшей фигурой XX века». Вероятно, автор этого высказывания – не сторонник рыночной экономики. «Новый курс», в конце концов, был крупнейшей в этом веке экспансией влияния федерального правительства в мирное время. Более того, мнение Гингрича о том, что ФДР спас нас от депрессии, несостоятельно; напротив, политические шаги Рузвельта продлили и углубили ее.

Несомненно, Рузвельт изменил характер американского правительства – в худшую сторону. Многие реформы 1930-х годов и сейчас присутствуют в политике: квоты посевных площадей, фермерские субсидии и регулирование сбыта в сельском хозяйстве, широкомасштабное регулирование безопасности частных лиц, федеральное вмешательство в отношения между профсоюзами и менеджментом, деятельность правительства в сфере кредитования и страхования, минимальная оплата труда, государственное страхование от безработицы, выплаты по соцзащите и соцгарантиям, производство и продажа электроэнергии федеральным правительством, необеспеченные деньги – и так далее и тому подобное.

Революция Рузвельта началась с его инаугурационной речи, которая не оставила сомнений по поводу его намерения воспользоваться моментом для достижения собственных целей. Эта речь, запомнившаяся очевидно ложным высказыванием о том, что «единственное, чего нам стоит бояться – это сам страх», также призывала к введению чрезвычайных правительственных полномочий.

На следующий день после принятия присяги ФДР опубликовал официальное объявление, созвав особое заседание Конгресса. Перед собранием он провозгласил общенациональные банковские каникулы – мера, которую он отказался утвердить, когда Гувер предложил ее тремя днями ранее.

Сославшись на Закон о торговле с враждебными государствами 1917 года, Рузвельт объявил, что «все банковские операции будут приостановлены». Банкам разрешили возобновить свою деятельность лишь после отдельной проверки каждого из них и одобрения правительства, и процедура эта тянулась несколько месяцев. Этот шаг усугубил ощущение кризиса в обществе и позволил ему проигнорировать традиционные ограничения полномочий центрального правительства.

В своем понимании депрессии Рузвельт и его экономические консультанты перепутали причину и следствие. Они не поняли, что цены упали из-за депрессии. Они полагали, что депрессия набирала ход из-за падения цен. Очевидным решением в этом случае для них стало повышение цен, и его они решили добиться путем создания искусственного дефицита. Так и появились бредовые меры, призванные вылечить депрессию с помощью сокращения объемов промышленного производства. Программа была настолько явно самоубийственной, что трудно было поверить, что кто-то вообще мог поверить в ее действенность.

Наиглупейшее применение теории коснулось и цены на золото. Начав с банковских каникул и продолжив введением массовой программы масштабной закупки золота, Рузвельт отказался от золотого стандарта, основного ограничителя инфляции и роста правительства. Он национализировал запас монетарного золота, запретил частное владение золотом (за исключением ювелирных, научных или промышленных целей, а также иностранных платежей) и аннулировал все договорные обязательства – публичные и частные, будущие или прошлые – по оплате золотом.

Конфискация золота, будучи сама по себе ограблением, не сработала. Цена золота выросла на 69% – с $20,67 до $35,00 за унцию, но уровень цен на внутреннем рынке возрос в период между 1933 и 1934 годами лишь на 7%, а до конца десятилетия почти остановился. Девальвация Рузвельта вызвала ряд ответных мер со стороны других стран, усиление напряжения в международной торговле и дальнейшее погружение мировой экономики в депрессию.

«Обесточив» банковскую систему и разобравшись с золотым стандартом, он перешел к сельскому хозяйству. Работая совместно с политически влиятельной Федерацией фермерских бюро и бандой Бернарда Баруха (Bernard Baruch), Рузвельт протолкнул закон о регулировании сельского хозяйства 1933 года. Он предусматривал сокращение посевных площадей и производство продукции, ограничительные соглашения о сбыте продукции и законодательное лицензирование поставщиков и продавцов в целях «устранения несправедливых практик и сборов». Он утверждал выдачу большего объема кредитов, облагал налогом переработку пищевого сырья и поощрял фермеров, сокращавших объемы производства.

Смысл всего этого заключался в повышении цен на сельхозпродукцию до тех пор, пока они не достигли бы более высокого «паритетного» уровня. Миллионы людей, едва способных прокормить и одеть свои семьи, нельзя было упрекнуть за сомнения в великодушии программы, которая была разработана ради удорожания продовольствия и волокна. Хотя эта мера носила экстренный характер, ни один из президентов не смог объявить об окончании этого чрезвычайного режима.

Согласно закону Рузвельта о восстановлении национальной промышленности 1933 года, промышленность была практически национализирована. Как и большинство законодательных актов «Нового курса», этот стал результатом компромисса особых интересов: бизнесменов, заинтересованных в повышении цен и ограничении конкуренции, профсоюзных деятелей, нуждающихся в правительственном финансировании и защите, социальных работников, желающих контролировать условия труда и запретить детский труд, а также поборников масштабных расходов на общественные работы.

Законодательство позволило президенту лицензировать виды деятельности или контролировать импорт, чтобы достичь слабо идентифицируемых целей закона. Каждой отрасли промышленности пришлось разработать кодекс честной конкуренции, в каждом из которых содержались положения, устанавливающие размер минимального заработка, максимальную продолжительность рабочего времени и «приличные» условия труда. Эта политика зиждилась на сомнительном убеждении о том, что стране больше всего был нужен именно картелизированный бизнес, завышенные цены, меньший объем работы и чрезмерные трудозатраты.

Чтобы было кому следить за выполнением закона, Рузвельт учредил Национальное управление экономического восстановления (NRA) и назначил его главой генерала Хью Джонсона (Hugh Johnson), дружка Баруха и бывшего администратора проекта. Джонсон ввел знаменитую эмблему с синим орлом, а компаниям пришлось использовать ее на своей продукции и подчиняться кодексам NRA. Появились шествия, рекламные щиты, плакаты, нагрудные значки и радиоролики, все для того, чтобы заставить замолчать всех недовольных такими мерами. Со времен Первой мировой войны не было подобного потока веселья и давления. Снижение цен стало «обманом», равносильным государственной измене. Политика насаждалась с помощью громадной системы агентов и информаторов.

Постепенно NRA одобрило 557 основных и 189 дополнительных кодексов, охватывающих 95% всех промышленных рабочих. Главную роль в написании и введении документов в действие сыграли влиятельные бизнесмены. В общем и целом их целью было подавление конкуренции. Особенно явно отражают эти усилия такие меры, как установление минимальных цен, введение системы обмена информацией о ценах, стандартизация продукции и услуг, а также предварительное уведомление о намерении изменить цены. Добившись от правительства обещания урезонить конкуренцию, магнаты стали с нетерпением ожидать прибылей.

Но первоначальный энтузиазм испарился, когда по очевидным причинам NRA не справилось с работой. Даже его корпоративные сторонники стали возражать против навязанной им регламентации. К тому времени, когда Верховный суд аннулировал всю инициативу в начале 1935 года, большинство ее бывших сторонников уже потеряли к ней интерес.

После отмены NRA председатель Верховного суда Чарльз Эванс Хьюз (Charles Evans Hughes) писал, что «чрезвычайное положение не создает и не расширяет конституционную власть». Конгресс «не может передавать законодательную власть президенту, чтобы тот неограниченно создавал любые законы, какие ему вздумается».

Несмотря на это решение, подход NRA полностью не исчез. Его экономическая логика заново проявилась в законе о регулировании трудовых отношений 1935 года, восстанавливающем привилегии профсоюзов, и законе о справедливых стандартах труда 1938 года, регулирующем размер жалования и продолжительность рабочего времени. Закон о битуминозном угле 1937 года восстановил кодекс угольной промышленности, как при NRA, включая фиксацию цен. Управление общественных работ назначило правительство нанимателем последней инстанции. С помощью закона Коннелли 1935 года Рузвельт картелизировал нефтедобывающую индустрию. В результате, естественно, и Верховный суд сменил образ мышления на угодный Рузвельту.

Но и после всего этого большие обещания об окончании страданий так и не были выполнены. Пока государственный сектор пил кровь частного сектора, контролируя его до маниакальности, экономика продолжала погружаться в депрессию. Совместное влияние вмешательства Герберта Гувера (Herbert Hoover) и Рузвельта так и не позволило рынку выправиться самому. Вместо того чтобы вытащить нас из депрессии, ФДР усугубил и продлил ее, доставив миллионам лишние страдания.

Еще более трагичным является многолетнее наследие Рузвельта. Стремлению масс и элиты к индивидуализму, свободным рынкам и ограничению правительства в 1930-е годы был нанесен удар, от которого они полностью не оправилась до сих пор. Теория многоукладной экономики до сих пор является доминирующей идеологией, поддерживающей правительственную политику. Вместо прежних мечтаний о свободе мы проявляем все большую терпимость и даже положительный спрос на коллективистские программы, обещающие социальное обеспечение, защиту от суровой рыночной конкуренции и халяву.

Как говорит Гингрич, «исследовать Франклина Делано Рузвельта можно бесконечно». Но если смотреть на него с восхищением, можно вынести вот какой урок: правительство – чрезвычайно полезное средство достижения чьих-то личных чаяний, и использование этого источника потенциальных благ абсолютно законно. Кого нам и стоит опасаться, так это политика, верящего в это.

Великая депрессия
 

http://postnauka.ru/faq/45709
Об антикризисных мерах Рузвельта, зарождении социального законодательства в США и спаде американской экономики в 1930-х годах

http://cdn.postnauka.netdna-cdn.com/...depressiya.jpg
Очередь за бесплатным питанием. Скульптор Джордж Сигал. Мемориал Франклина Делано Рузвельта, Вашингтон (flickr / Clint McMahon)

Великая депрессия — это один из важнейших периодов современной истории США. Она началась с мирового экономического кризиса в 1929 году, который сильнее всего затронул именно Соединенные Штаты. Острая фаза кризиса растянулась на три года — с 1929-го по 1932-й, начало 1933 года.

Все 1930-е годы, вплоть до 1939-го, экономика не могла до конца выйти из кризиса и восстановиться. Поэтому весь этот период получил название Великой депрессии — из-за своей продолжительности и тяжелых последствий для общества.

Причины Великой депрессии

Причины Великой депрессии — это предмет продолжающихся дискуссий о роли в этом политики правительства и активности частного бизнеса. В целом можно сказать, что главной причиной кризиса было то, что капитализм перестал быть саморегулирующейся системой. Это был кризис перепроизводства многих товаров, который последовал за периодом процветания и подъема американской экономики.

Стихийное развитие рынка и присутствие крупного капитала, который действовал вне рамок общенационального регулирования, привело к тому, что товаров, в том числе продуктов питания и многого другого, было произведено столько, что рынок не смог их переварить. Покупательная способность населения не соответствовала количеству товаров, которые были произведены и находились на рынке. В результате случился обвал рынка.

Вторая причина заключалась в финансовых спекуляциях. Это был период, когда развивался финансовый рынок, когда росла торговля акциями. Но этот процесс тоже происходил вне всякого контроля, в результате чего надувались многие финансовые пузыри, совершались финансовые спекуляции, создавались фиктивные спекулятивные компании, проводилась масса махинаций. Акции выпускали все кому не лень. И это тоже привело к надуванию финансового пузыря и резкому обвалу стоимости акций, что послужило еще одним сильным толчком для экономического кризиса.

Спад экономики США

Главы | Кризис американской экономики: постановка диагнозаОтрывок из книги «Цена цивилизации» американского экономиста, директора Института Земли Колумбийского университета Джеффри Сакса
Спад экономики США во время Великой депрессии был очень глубоким. Некоторые отрасли оказались в катастрофическом положении, в первую очередь финансовая отрасль. К началу 1933 года в стране начала останавливаться вся финансовая система, стали закрываться банки. Долговой кризис оказался очень серьезным, падение стоимости акций было велико, и частные вкладчики и фирмы стремились забирать свои деньги из банков, что и привело к падению всей банковской системы, которая оказалась блокирована и перестала функционировать.

Спад промышленного производства фактически приближался к 50%, а в некоторых отраслях и того больше. Особенно пострадало сельское хозяйство. Фермеры, которые не могли продать свою продукцию, разорялись, и в течение этого периода развалилось более 600 тыс. ферм.

Угроза голода в Соединенных Штатах была абсолютно реальна. Эта угроза, которая распространялась в крупных промышленных центрах, нависла и над значительной частью сельскохозяйственных районов, потому что около 10 штатов, помимо спада сельскохозяйственного производства, оказались поражены мощнейшей засухой. В результате в этих штатах стало невозможно жить, не то что производить сельскохозяйственную продукцию. Население переселялось в более благополучные районы.

Антикризисные меры в банковской сфере

В 1932 году президентом США был избран Франклин Рузвельт, и в первые сто дней его президентства принималось множество антикризисных законов, сдерживающих ситуацию, которая грозила ухудшиться еще больше. Программа реформ, которую провозгласил Рузвельт, продлилась до 1938 года. В ней выделяют два периода.

Первый период — это 1933–1934 годы. Вскоре после инаугурации Рузвельт был вынужден объявить банковские каникулы, то есть деятельность банков оказалась заморожена. После этого был принят закон, который вообще приостанавливал деятельность банков и разрешал их работу только после санации, которую проводили специальные государственные органы, определявшие обстановку в банке и решавшие, может он функционировать или нет.

Если он мог функционировать, то ему предоставлялась финансовая помощь федерального правительства, и банк открывался и продолжал работу. Это фактически означало, что президент Рузвельт имел возможность национализировать банковскую систему, потому что банки все равно не работали. Многие так и советовали поступить. Но он пошел по пути восстановления банковской системы, помощи частным финансовым структурам, чтобы смогла функционировать финансовая система, без которой восстанавливать экономику было невозможно.

Антикризисные законы

Что касается промышленности, то здесь государство также решило пойти по пути регулирования и принятия соответствующего регулирующего законодательства, которое стимулировало принятие кодексов честной конкуренции. То есть для того, чтобы ликвидировать хаос, анархию, чтобы восстановить уровень цен, уровни производства, был принят специальный закон о восстановлении промышленности, в соответствии с которым создавались кодексы честной конкуренции.

Экономические колебанияЭкономист Сергей Афонцев о причинах роста и спада экономики, экономическом кризисе и несостоятельности теорий экономических циклов
Эти кодексы означали принудительное объединение бизнеса, за что Рузвельта упрекали. Его обвиняли в том, что он в интересах крупного капитала проводит программу принудительной картелизации, поскольку уровни в кодексах конкуренции устанавливались исходя из интересов более крупных и жизнеспособных компаний. А мелкие компании, которые не выдерживали, разорялись.

Кроме того, этот закон дал возможность начать и определенное регулирование трудовых отношений. Там была специальная статья, которая регулировала отношения между трудом и капиталом. Впервые провозглашалось право на создание независимых профессиональных союзов в промышленности самими рабочими.

Наконец, в том же ключе был принят закон о регулировании сельского хозяйства, целью которого было гарантировать фермерскую задолженность и увеличить фермерский доход путем поднятия цен на сельскохозяйственную продукцию. Понятно, что цены рухнули вслед за стоимостью акций и товаров. В результате этого регулирования федеральное правительство гарантировало возврат долговых обязательств фермеров и компенсировало их потери. Ведь для того, чтобы поднять цены на сельскохозяйственную продукцию, нужно было уговорить фермеров не сеять новый урожай и сокращать поголовье скота в обмен на соответствующие финансовые компенсации. В результате было уничтожено большое количество продукции: и зерна, и скота, и молока. Это все было уничтожено, а не поступало на рынок для продажи. Была масса весьма трагических последствий, связанных с регулированием сельского хозяйства. Одних только свиней было уничтожено свыше 6 миллионов, хотя в стране развивалась угроза голода.

Общественные работы как антикризисные меры

Второй период реформ — это 1935–1938 годы. Депрессия продолжалась. Если первый этап реформ был направлен на то, чтобы остановить панику и помочь восстановить в какой-то мере сельскохозяйственное производство и промышленность, то основная часть социальных проблем решилась уже в более поздний период.

С 1935 года начинается расширенная программа общественных работ. В Соединенных Штатах к этому времени уровень безработицы повысился до 25% от числа занятых в экономике, что составляло более 12 миллионов человек. Если принять во внимание, что никакого социального законодательства, никакой социальной помощи в Соединенных Штатах не существовало, то, потеряв работу, человек оказывался без средств к существованию. Более того, ситуация осложнялась тем, что в каждой семье, как правило, был один работник — глава семьи, отец, который содержал жену и нескольких детей. Так что число людей, оказавшихся без средств к существованию в результате потери работы, можно спокойно умножать на 4 или 5, и вы получите количество населения, которое оказалось без всякой помощи и не имело средств к существованию. Так что середина 1930-х годов была связана с тем, что правительство Соединенных Штатов было вынуждено решать многочисленные социальные проблемы. Решали их по-разному. Одно из направлений — это расширение программ общественных работ.

Общественные работы охватывали миллионы американцев. Речь шла даже не столько о том, чтобы что-то реальное сделать или построить, хотя это были вполне реальные проекты. Речь шла о том, чтобы в первую очередь занять людей.

Поэтому программа общественных работ в основном предусматривала инфраструктурные и общественно значимые проекты. Они включали строительство больниц, стадионов, школ, почтовых отделений, мостов, автострад, дорог, аэропортов, плотин и гидроэлектростанций. Производилось благоустройство национальных парков, заповедников, проводились специальные меры по охране окружающей среды.

На этих проектах были задействованы не только рабочие, не только молодежь, которая участвовала в работе летних лагерей по охране окружающей среды и благоустройству национальных парков. Участвовали в этой программе и архитекторы, и художники, и скульпторы, и инженеры, то есть лица самых разных профессий, которые получали возможность иметь какой-то доход по программам общественных работ в Соединенных Штатах.

Была даже специальная программа для театров. Актеры по программе общественных работ давали бесплатные спектакли. По этой же программе давали бесплатные концерты музыканты, бесплатно работали музыкальные школы.

Эта программа помогла не только спасти от голода миллионы американцев, но и сохранить национальное достояние культуры, что, конечно, очень важно.

Важным направлением социальных реформ стало принятие закона Вагнера о регулировании трудовых отношений в 1935 году, который впервые в правовом отношении давал возможность создавать профсоюзы. Также этот закон признавал за организованными рабочими право на забастовку, то есть забастовки становились легальными.

Кроме этого, был принят эпохальный закон о социальном страховании, который предусматривал введение пособия по безработице, что в данной ситуации было чрезвычайно важно, и пенсий по старости, что также решало значительные социальные задачи.

Чуть позже был принят закон о справедливых условиях найма, который вводил минимум заработной платы и ограничивал количество рабочих часов.

Последствия антикризисных мер

Что касается значения и последствий курса реформ, то здесь идут дискуссии в отношении того, насколько эффективны они оказались в экономическом плане. Откровенно говоря, их эффективность была не очень высока, потому что многие проблемы, в частности безработица, спад производства, сохранялись до 1939 года, и реально экономику из кризиса вытащила уже начавшаяся в Европе Вторая мировая война в 1939 году.

FAQ: Пузыри на финансовых рынках7 фактов о завышении цен на активы
Но главное значение программы «нового курса» Рузвельта заключалось в том, что именно в это время коренным образом изменилась роль исполнительной власти американского государства, был заложен фундамент политики государства благосостояния, когда была впервые введена система регулирования экономики, промышленности, сельского хозяйства и, главное, финансов. Была создана комиссия по регулированию ценных бумаг и биржевой торговли, которая вводила ограничения на всякие спекуляции и злоупотребления, создание мыльных пузырей, липовых финансовых компаний и прочего.

Социальное законодательство, впервые принятое в США именно в 1930-е годы, является с того времени столпом, основой функционирования всего американского общества.

То есть впервые были созданы такие цивилизованные формы регулирования экономической и социальной жизни, которые в принципе до этого в Соединенных Штатах отсутствовали.

Поэтому значение «нового курса» заключается в том, что именно в этот период было создано ныне действующее американское государство и была сформирована политика, которая продолжается до настоящего времени.

кандидат исторических наук, доцент, заместитель заведующего кафедрой новой и новейшей истории стран Европы и Америки исторического факультета МГУ, заведующий лабораторией новой и новейшей истории стран Европы и Америки, научный руководитель отделения исторической политологии, Директор Фонда изучения США им. Франклина Рузвельта в МГУ

29 Октября 1929 - «черный вторник» на нью-йоркской фондовой бирже
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/356/

29 октября 1929 года, на пятый день «биржевой лихорадки», в день, окрещенный журналистами и брокерами «черным вторником», на нью-йоркской фондовой бирже окончательно рухнул рынок акций. Утром, как только открылись торги, брокеры, отчаявшись, принялись распродавать акции десятками тысяч, стремясь вернуть хоть какие-то деньги. То же самое начали делать инвесторы и банкиры.

К концу дня были проданы 16 410 030 акций (рекорд, перекрытый только в апреле 1968 года), и индекс Доу-Джонса упал на 12,5%. Капиталы многих тысяч крупных, средних и мелких акционеров в результате краха биржи обратились в прах. По стране прокатилась волна самоубийств.

«Черный вторник» потряс экономику США и стал «спусковым крючком» Великой депрессии - самого продолжительного спада за всю американскую историю.
http://www.istpravda.ru/upload/media...759e4975ad.jpg

Великая депрессия
 

Великая Депрессия
 

http://foto-history.livejournal.com/8814533.html
17th-Jan-2016 08:45 pm

Оригинал взят у kartam47 в Великая Депрессия (фото)
Dorothea Lange (1895—1965)

О Доротее Ланге американский фотограф Эдвард Стейхен сказал: «Она без сомнения наш самый выдающийся фотограф-документалист... один из крупнейших художников всех времен».
Ее портреты бездомных и безработных, вынужденных скитаться по всей стране работников и фермеров 30-х годов, и по сегодняшний день остаются одними из самых выразительных образов, когда-либо запечатленных камерой.
Однажды холодным осенним днем 1932 года, самого тяжелого года Великой Депрессии, Доротея Ланге выглянула из окна своей студии и увидела очередь безработных, стоящих за хлебом. Она взяла камеру, вышла из студии и стала снимать то, что видела, — так началась ее карьера социального фотографа.

http://ic.pics.livejournal.com/karta...610008_900.png
Ссутулившиеся мужчины на скамйке в парке. фото "Депрессия".
http://ic.pics.livejournal.com/karta...610254_900.png
Сын беженца из Оклахомы в Калифорнии. дата публикации фото ноябрь 1936 года. Доротея Ланж.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...610692_900.png
Депрессия! Беженка из Оклахомы! Автор фото Доротея Ланж.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...611119_900.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/karta...611396_900.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/karta...611637_900.jpg
http://ic.pics.livejournal.com/karta...611785_900.png
http://ic.pics.livejournal.com/karta...612106_900.png
Строительство дороги в Калифорнии.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...612292_900.png
Придорожный лагер возле Бейкерсфилд, штат Калифорния, вещи беженцев из Техасса. Великая депрессия.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...612619_900.png
Депрессия и засуха поразила города, а также фермерские хозяйства. Рабочие, служащие, строители, торговцы все уехали.
Каддо. Оклахома.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...612953_900.png
На пути в Лос Анджелес.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...613124_900.png
США 1930 г. Депрессия. Очередь за 5-ти центовым супом!
http://ic.pics.livejournal.com/karta...613424_900.png
Полевой лагерь на окраине горохового поля.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...613808_900.png
Штат Миссисипи.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...614036_900.png
Беженка из Оклахома 80 лет.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...614247_900.png
На пути из Висконсин в Калифорнию. Самодельный прицеп.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...614430_900.png
http://ic.pics.livejournal.com/karta...614631_900.png
http://ic.pics.livejournal.com/karta...614877_900.png
Беженцы из Айова.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...615168_900.png
Вкладчики у закрытого банка.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...615403_900.png
Нью- Йорк. Торговля на улице. фото Самуэль Герман.
http://ic.pics.livejournal.com/karta...615702_900.png
Торговля на улице. Нью-Йорк. фото Самуэль Герман
http://ic.pics.livejournal.com/karta...616000_900.png
http://ic.pics.livejournal.com/karta...616333_900.png
Что последние фотографии до боли напоминают недавнее прошлое, помните 90-е годы?
http://ic.pics.livejournal.com/karta...616563_900.jpg
Doroteya-Lanzh-4

Источник: Библиотека Конгресса США.

16 июня 1933 года в США был принят «Закон о восстановлении промышленности»
 

15 июня 2016

Пятилетки и гулаги Рузвельта. К 83-летию борьбы с Великой депрессией

Сегодня в прошлом

Правительство РФ выбрало приватизацию в качестве метода борьбы с бюджетным дефицитом. Между тем, есть и другие: чуть более 80 лет назад администрация президента США Франклина Делано Рузвельта боролась с кризисом массовым вливанием денег в экономику – в банки, в крупные стройки. А также творчески заимствовала опыт СССР по массовой трудовой мобилизации. Сегодня, когда мы справляем 83-ю годовщину принятия в США «Закона о восстановлении промышленности», стоит поговорить о том, как планирование, ограничение конкуренции и «трудовые лагеря» помогли экономике США не протянуть ноги в 1930-х.

От чего спасали промышленность

Описание Великой Депрессии и борьбы с ней, как правило, сосредоточивается на личности Франклина Рузвельта. И это как раз тот случай, когда роль личности в истории преувеличивать не следует.

Кризис накрыл экономику США в конце 1929 года, примерно за 3,5 года до победы Рузвельта на выборах. В отношении причин его начала однозначного мнения не существует до сих пор. Среди популярных версий – биржевой пузырь, неверные действия Федеральной резервной системы (ФРС), многократно умножившие эффект пузыря, кризис золотого стандарта, не поспевавшего за развитием экономики, окончание стимулирующего эффекта на экономику Первой мировой войны, перепроизводство и так далее. Вполне возможно, что всё вместе.
http://fanstudio.ru/archive/20170412/a3z1PNzq.jpg
США, Алабама, Великая депрессия.

Как спасали промышленность

Однако у администрации и экономических советников Рузвельта было собственное видение ситуации, исходя из которого и принимались антикризисные законы. Речь идёт о целом комплексе законодательных актов, однако «Закон о восстановлении промышленности» обращает на себя особое внимание.

Его название для нас обманчиво, так как мы имеем своё представление о том, как выглядит восстановление промышленности. В США не было никакого отстраивания разрушенных заводов и шахт и прочего трудового героизма. Основная суть закона заключалась в следующих пунктах:

1. Установление максимальной продолжительности трудового дня и недели; установление минимальной зарплаты, оплата сверхурочных работ по полуторной ставке; поощрение создания профсоюзов и заключения ими коллективных договоров с администрацией. Зачем? На заводе А рабочий день 12 часов, на заводе Б – 14. Больше эксплуатация => больше прибыль, можно конкурировать за счёт демпинга. Завод А в ответ сокращает расходы на оплату труда, в масштабе страны это постепенно приводит к кризису потребления.

2. Вся американская промышленность была разделена на 17 групп, для которых определялись закупочные цены, рынки сбыта, объём продукции. Для компаний внутри этих групп были разработаны кодексы честной конкуренции (более 560). Закон значительно смягчал действие антитрестовских законов. Компания, соблюдавшая положение о честной конкуренции (его главное требование – не демпинговать, придерживаться установленного минимума цен), могла повышать долю рынка и не бояться, что её принудительно разделят. Зачем? Причины всё те же.

3. Учреждение общественных работ для безработных. В основном – строительство объектов транспортной (трассы, мосты, туннели, аэропорты) и общественной (школы, госпитали, парки) инфраструктуры. Зачем? Поддержка потребления.

Расходы на строительство составили 6 миллиардов долларов (примерно 108 миллиардов в сегодняшних ценах) и 4 миллиарда (72): общественными работами занимались Public Works Administration и Works Progress Administration – две организации с раздельным финансированием. Каждый, кто привлекался к общественным работам, получал 30 (540) долларов в неделю, 25 (450) из которых отсылались его семье – то есть поддерживали потребительский рынок.

Сложно сказать, сколько людей было задействовано в общественных работах. Согласно данным WPA – не менее 4 миллионов американцев только в её проектах. Если исходить из соотношения финансирования, всего участниками общественных работ должны были стать 8-10 миллионов американцев. Вполне правдоподобно, учитывая, что уровень безработицы в самые мрачные периоды депрессии доходил до 30% трудоспособного населения.

Новый курс, пик депрессии преодолён, Рузвельт молодец.

Менее известно, что уже в 1935 году противники Рузвельта через Верховный суд добились признания закона не соответствующим Конституции США. Часть из положений ему удалось вернуть другими законами после укрепления позиций в конгрессе и нового витка кризиса в конце 1930-х. Впрочем, это частности. В антикризисной политике Рузвельта и его законах нас интересует другое.

Источник вдохновения

В общих чертах «Закон о восстановлении промышленности» был готов уже в 1931 году, ещё когда Рузвельт был губернатором штата Нью-Йорк. Там же он и проходил обкатку – он не был невиданным и неиспытанным средством последнего шанса.

И мы даже можем предположить, откуда советники Рузвельта могли почерпнуть основные идеи закона: социальные гарантии рабочим, благодаря которым можно прогнозировать настроения потребительского рынка; поощрение профсоюзов и коллективных соглашений с работодателями; планирование производства и сбыта; установление предельных цен в отраслях (фактически тарифов) и контроль за их соблюдением. Американские компании активно участвовали в советской индустриализации и вполне могли ознакомиться с формированием социалистической экономики и предварительными результатами первой пятилетки – к 1933 году уже были даже окончательные.

Американский ГУЛаг
http://histrf.ru/media/download/34940
Отдельного слова заслуживает программа общественных работ. Ведь это только в теории неплохо звучит – работать за 2 с лишним тысячи долларов (в нынешних ценах) в месяц на строительстве дорог и мостов. Во-первых, единый уровень оплаты предполагал и равный уровень квалификации. Проще говоря, это тяжёлый малоквалифицированный труд, бараки, столовская еда, те же самые тачки и лопаты, что и на стройках первых пятилеток. Во-вторых, упоминается, что нередко работы велись в местах с засушливым климатом, иногда – в малярийных районах. А уж по количеству вовлечённых общественные работы действительно могут соперничать с ГУЛагом. С той разницей, что в американский «садились» добровольно – лишь бы с голоду не пухнуть.

***

Любопытно, что администрация предыдущего президента (Герберт Гувер) отличалась крайним антисоветизмом, а уже в конце 1930-х зарождалась политика, которая в начале 1950-х получила название маккартизма – борьбы с коммунистическим влиянием. Но именно это коммунистическое влияние позволило США преодолеть экономический кризис и дотянуть до начала новой войны, которая окончательно решила проблему спроса и занятости населения.

29 октября 1929 г. 87 лет назад «Черный вторник»: на нью-йоркской фондовой бирже окончательно рухнул рынок акций
 

http://www.calend.ru/event/4441/
http://www.calend.ru/img/content_events/i4/4441.jpg
«Черный вторник» стал «спусковым крючком» Великой депрессии в США 29 октября 1929 года, на пятый день «биржевой лихорадки», в день, окрещенный журналистами и брокерами «черным вторником», на нью-йоркской фондовой бирже окончательно рухнул рынок акций. Утром, как только открылись торги, брокеры, отчаявшись, принялись распродавать акции десятками тысяч, стремясь вернуть хоть какие-то деньги. То же самое начали делать инвесторы и банкиры. К концу дня были проданы 16 410 030 акций (рекорд, перекрытый только в апреле 1968 года), и индекс Доу-Джонса упал на 12,5%. Авуары многих тысяч крупных, средних и мелких акционеров в результате краха биржи обратились в прах. По стране прокатилась волна самоубийств.
«Черный вторник» потряс экономику США и стал «спусковым крючком» Великой депрессии (great depression) – продолжительного экономического кризиса в мировой экономике. Официально он закончился в 1940 году, но реально экономика США стала восстанавливаться после Второй мировой войны. Определение Великая Депрессия обычно употребляется именно по отношению к США, к остальным странам применяется определение мировой экономический кризис. Этот кризис затронул практически все развитые страны Запада. Великая Депрессия была синхронная, всеобъемлющая и затронула все отрасли мировой экономики. Свое название этот период получил благодаря эмоциональному состоянию, в котором пребывало общество. Люди действительно погрузились в состояние депрессивного оцепенения.

© Calend.ru

29 октября 1929 года – пик биржевого краха, который развился в Великую депрессию
 

http://histrf.ru/biblioteka/book/chi...-na-uoll-strit
29 октября 2016
http://histrf.ru/uploads/media/artwo...works_big.jpeg
Чья экономика крепче? К 87-летию «чёрного вторника» на Уолл-стрит

Сегодня в прошлом

Вы не забыли, что мы живём во время экономического кризиса? Немудрено забыть – его объявили почти 10 лет назад, и с тех пор все экономические неприятности (вроде прошлогоднего падения нефти на биржах) – это мелкие неприятности на фоне больших.

Сегодня, когда мы справляем 87-ю годовщину преддверия Великой депрессии и готовимся встретить 10-летие рецессии 2007 года, стоит поговорить об эффективности капиталистической и социалистической экономик.

***

...Обычно периодизация Великой депрессии включает следующие пункты: биржевой бум 1920-х, биржевой крах, Новый курс Рузвельта, все спаслись. Такое перечисление событий, к сожалению, не позволяет понять главного: а что собственно произошло-то и почему? Итак, вспоминаем.

Как надували пузырь

Окончилась Первая мировая война, которая сама по себе была крупнейшим на то время перераспределением капиталов, в ходе которого должники и кредиторы поменялись местами. Должниками США стали крупнейшие колониальные державы. Кроме того, они стали потребителями промышленной продукции американской экономики (за 1913-1929 годы и без того немалое промпроизводство в США выросло на 70%). Должником США стала и Германия – опосредованно, через долги странам Антанты. А американский капитал – единственный, кто располагал свободной наличностью в достаточных количествах – получил возможность войти в акционерный капитал ряда европейских компаний. Проще говоря – скупить ценные активы за смешные деньги.

Наличность, о которой сказано выше, взялась не из воздуха, в то время ФРС ещё не обладала такими возможностями. Для покупки активов, удовлетворения спроса Европы на кредит, расширения производства под спрос на американские товары бизнес сам был вынужден брать взаймы. Но объёмы были таковы, что «взаймы» скоро кончилось: прибыль от ведения дел с послевоенной Европой опустошила традиционные кубышки. После чего в дело вступили мелкие игроки, кредитовавшие бизнес через покупку акций и облигаций (которые в период бума торговались выше номинала, став инструментом спекулятивного обогащения).

Возможно, всё обошлось бы, если бы несколько обстоятельств не вошли в резонанс: перепроизводство, спадание бума, слишком активное инвестирование в финансовые инструменты, вместо инвестирования в производство. В итоге биржевой бум попросту выродился в классическую пирамиду Понци, живущую ровно до того времени, пока в неё вносят больше, чем изымают. Тем более в условиях, когда эмиссия ограничена золотым стандартом.

Характер кризисов не меняется, меняется масштаб

Обвал 29 октября совсем не был одномоментным, биржа закачалась ещё 24-го октября. Паника, лихорадочные продажи, разорение мелких инвесторов и крупных компаний – всё это было. «Чёрным» тот вторник сделали два обстоятельства:

– Беспрецедентные потери – 74 млрд долл. за день. Больше триллиона на современные деньги:

– Принятое накануне решение крупнейших игроков рынка не мешать кризису. За несколько дней до этого они скинулись и попытались остановить обвал 50 млн долларов. Но, видимо, поняли, что стаканом воды такой пожар не потушить. Да и незачем.

Забавно, что первым камушком этой лавины была спекуляция земельными участками во Флориде, тоже весьма «пирамидальная». Спекулятивный пузырь надулся тогда ровно так же, как «доткомы» в начале 2000-х или недвижимость в США во второй половине 2000-х. В этом смысле кризис 2007-2008 годов напоминает крах 1929-го.

Правда, теперь Fannie Mae и Freddie Mac упасть не позволили. Во-первых, одним триллионом в ситуации, когда половина мира хранит деньги в облигациях казначейства США, не обошлось бы. Во-вторых, теперь биржи не падают, а плавно и с достоинством планируют: в 2007-2010 годах для недопущения развития кризиса и углубления рецессии в финансовую систему США было влито 16 трлн долл. – в 16 раз больше, потерь «чёрного вторника» 1929 года.

87 лет назад финансовый кризис постепенно перерос в экономический. Спад потребительских настроений привёл к спаду производства, безработице – то есть к закручиванию негативной спирали. Великая депрессия лучше всего показывает, что весь капитализм по сути держится на добром слове. И слово это – не требовать возврата долгов раньше срока. А с определённого момента и позже срока – лучше и вовсе не требовать.

Да, Новый курс, спасительный курс Рузвельта. Этой темы мы уже однажды касались. Во-первых, не такой уж он и новый. И тем более не Рузвельта. Советское государство к тому времени существовало более 10 лет, с 1923 года в нём существовал Госплан. Меры валютного контроля и их результаты также были известны.

Критики индустриализации в СССР любят с ехидцей вспоминать о том, что немалая часть промышленных объектов была спроектирована в США и построена при участии американских специалистов. Забывая упомянуть, что происходило это как раз во время Великой депрессии и Советский Союз своими заказами вытягивал Штаты из ямы. Не говоря уж о том, что окончательно депрессию победил не новый курс, а новая война – единственное эффективное средство борьбы с кризисами капиталистической экономики (к ней мы и движемся потихоньку). Правда, в курсе «экономикс» об этом обычно не рассказывают.

***

Советского Союза нет уже четверть века, но нам до сих пор аккуратно объясняют, насколько неэффективным он был: не то сажал, не так убирал, не то и не там строил. Между тем в следующем году исполнится ровно 10 лет с начала кризиса, который и в США, и в мире многие сравнивали с событиями 1929-1936 годов. И от которого, учитывая глобальный характер современной экономики, побило окна не только в самих Штатах. И почему-то никто не торопится объявлять капитализм неправильной экономической моделью. Хотя единственная причина, по которой очередное 29 октября не случилось в 2007 году – отсутствие фиксированных обменных валютных курсов и статус доллара как мировой валюты, что позволяет эмитировать его почти в неограниченных количествах, перекладывая свои долги на плечи всего человечества и следующих поколений.

Этот день в истории: 29 октября 1929 года — Черный вторник в Нью-Йорке
 

https://eadaily.com/ru/news/2016/10/...ik-v-nyu-yorke
29 октября 2016
09:44
https://img2.eadaily.com/r650x400/o/...e4c5ea8361.jpg
Вторник 29 октября 1929 года стал четвертым и самым трагичным днем биржевого краха в США, отчего вошел в историю как «Чёрный вторник». Он стал худшим днём в истории Нью-Йоркской фондовой биржи, и явился решающим толчком к началу Великой депрессии 1929 года.

29 октября 1929 года, вторник. В этот день в течение нескольких часов фондовый рынок потерял всё, чего он достиг за предыдущий год. Индекс DJIA с открытия упал до отметки 252,6 от закрытия предыдущего дня — 260,64. К концу дня значение индекса достигло 212,33, хотя к закрытию небольшая позиция была отыграна и закрытие дня произошло на уровне 230,7, что составило потерю 11%. В этот день торговалось рекордное количество акций — 16,4 млн. штук, что составило 14 миллиардов долларов, или $ 185 млрд. по современному курсу.

Крах Нью-Йоркской фондовой биржи в «Чёрный вторник» установил направление движения на фондовом рынке и в экономике в целом, в течение следующего десятилетия. Всего за четыре дня фондовый рынок упал на 25%. Он потерял 30 млрд. долларов или 40% рыночной стоимости. Это было в десять раз больше, чем федеральный бюджет США в 1929 году. До 13 ноября, когда цены показали исторический минимум, из американской экономики исчезло 100 млрд. долларов, что в современных деньгах составляет 1,3 триллиона долларов.

Убытки в «Чёрный вторник» произошли, не смотря на все попытки крупнейших банков США предотвратить крах. Банкиры старались покупать акции. Но вмешательство банков стало сигналом к продаже для других участников Нью-Йоркской фондовой биржи, что посеяло ещё большую панику. Чёрный вторник исторически рассматривается как начало Великой депрессии, потому что именно он стал сигналом к потере доверия к Финансовой системе США.

Стоит признать, что отчасти, крах был спровоцирован тем, что у инвесторов на Нью-Йоркской фондовой бирже не было такого быстрого доступа к информации, как сегодня. Цены на акции нельзя было увидеть на компьютере, они передавались с помощью телеграфной ленты.

Падение цен в «Чёрный вторник» вызвало панику по той причине, что никто не знал насколько катастрофична ситуация. Телеграфная лента не могла идти в ногу с темпами падения цен на акции. Это было столпотворение на полу Нью-Йоркской фондовой биржи. Покупатели ревели и кричали, и часто даже падали на пол, когда получали плохие новости о цене акций. Толпы народа собирались и за пределами Нью-Йоркской фондовой биржи.

Дополнительной причиной для паники был новый способ покупки акций. Многие инвесторы разместили огромные заказы на покупку с помощью денег, которые заимствовали у своих брокеров. Так называемая маржинальная покупка. Кода цены на акции стали падать, брокеры потребовали возврата кредитов. Многие инвесторы обанкротились после того, как вернули все заёмные деньги. В отчаянии, люди стали выпрыгивать из окон.

Прямых убытков «Чёрного вторника» было недостаточно, чтобы вызвать Великую депрессию, и если бы дело окончилось одним только биржевым обвалом, итог бы не был столь катастрофичен. Но биржевой крах уничтожил доверие к экономике, что вызвало неуправляемую цепную реакцию. Вся страна ринулась в банки снимать наличность со своих счетов, что быстро привело к краху банковской системы — банки один за другим начали закрываться, не имея достаточно средств, чтобы расплатиться по обязательствам. Огромные массы граждан лишились своих сбережений — по стране прокатилась волна самоубийств.

Инвесторы, у которых еще оставались средства, отказались от фондового рынка и стали переводить свои деньги в материальные ценности. Взлетели цены на золото. В то время, США гарантировало, что каждый доллар обеспечен золотом. Поэтому приток средств в эту позицию вызвал сильное беспокойство правительства США, так это создавало реальный риск обрушения национальной валюты с последующей неконтролируемой гиперинфляцией.
Реклама

Чтобы этого избежать, Федеральная резервная система предприняла ряд кардинальных мер направленных на укрепление доллара. Были существенно подняты процентные ставки, что в свою очередь, привело к подрыву ликвидности бизнеса. Оставшиеся без средств для развития, предприятия стали увольнять рабочих, что привело к порочной экономической спирали, которая и привела к Великой депрессии.

Великие мифы о Великой депресии
 

http://antisocialist.ru/papers/rid.l....depressii.htm

Введение

О Великой депрессии 1929-1941 годов и ее воздействии на жизнь миллионов американцев написано множество томов. Историки, экономисты и политики продолжают искать "черный ящик", который позволит выяснить причину катастрофы. Увы, слишком многие из них прекращают поиски, по-видимому решив, что проще повторять чужие - ложные и вредоносные — выводы о событиях семидесятилетней давности. Как следствие, сегодня многие продолжают принимать необоснованную критику рыночного капитализма и поддерживать экономически деструктивную политику властей.

Насколько тяжела была Великая депрессия? За четыре года — с 1929 по 1933-й — объем производства на американских заводах, шахтах и электростанциях сократился более чем вдвое. Реальные доходы населения после уплаты налогов снизились на 28%. Стоимость ценных бумаг сократилась на 90% по отношению к максимальному уровню, достигнутому до краха. Число безработных американцев выросло с 1,6 миллионов в 1929 году до 12,8 миллионов в 1933-м. На пике депрессии безработные составляли четверть трудоспособного населения США, и впервые после окончания Гражданской войны в стране замаячил призрак мятежа.

"Весь ужас Великого краха состоит в том, что ему не найдено объяснения, — пишет экономист Алан Рейнолдс. — У людей осталось ощущение, что резкий экономический спад может произойти в любой момент, без предупреждения, без причины. Позже этот страх эксплуатировался как главное обоснование практически неограниченного вмешательства федерального правительства в экономические дела"[1].

Старые мифы не умирают; они воспроизводятся в учебниках по экономике и политологии. Именно там, за редкими исключениями, вы столкнетесь с величайшим, пожалуй, мифом ХХ века: ответственность за Великую депрессию лежит на капитализме и рыночной экономике, и лишь вмешательство государства привело к экономическому оздоровлению Америки.

Современная сказка

Согласно этому упрощенному подходу Америку сокрушил и затянул в депрессию фондовый рынок, один из столпов капитализма. Президент Герберт Гувер, сторонник принципа laissez-faire, то есть невмешательства государства в экономику, отказывался использовать инструменты государственной власти, и в результате экономическое положение страны ухудшилось. Преемник Гувера Франклин Делано Рузвельт въехал на белом коне государственного вмешательства и направил страну к восстановлению. Вывод, казалось бы, очевиден: доверять капитализму нельзя; государство должно играть активную роль в экономике, чтобы спасти нас от неминуемого упадка.

Но те, кто распространяет эту версию истории, могли бы с таким же успехом увенчать свои рассуждения следующими словами: "Златовласка выбралась из леса, Дороти вернулась из Страны Оз в Канзас, а Красная Шапочка выиграла в нью-йоркскую лотерею". Ведь подобному объяснению депрессии место не в серьезных исследованиях по истории экономики, а в сборнике сказок.

Великая-превеликая депрессия

Для того, чтобы адекватно понять события того времени, с точки зрения фактов справедливо рассматривать Великую депрессию не как один, а как четыре последовательных спада, слившихся в один. Вот эти четыре "фазы"[2]:

I. Монетарная политика и экономический цикл

II. Дезинтеграция мировой экономики

III. Новый курс

IV. Закон Вагнера

Первая фаза, прежде всего, объясняет, почему произошел крах 1929 года; остальные три показывают, как государственное вмешательство усугубило его и вызвало более чем десятилетний ступор в экономике. Рассмотрим каждую по очереди.

Фаза I: Экономический цикл

Великая депрессия была не первой депрессией в стране, хотя и оказалась самой продолжительной. Ей предшествовало еще несколько.

Общей чертой всех этих более ранних крахов было решительное вмешательство государства — часто в форме неэффективного, мотивированного политическими факторами управления денежными и кредитными потоками. Однако ни одна из этих депрессий не продолжалась дольше четырех лет, и большинство из них по времени укладывалось в два года. Катастрофа, начавшаяся в 1929 году, длилась, как минимум, втрое дольше любой из предшествующих американских депрессий, поскольку правительство усугубило свои первоначальные ошибки дополнительным вредоносным вмешательством.

Провал государства в области монетарной политики

Популярное объяснение краха фондового рынка в 1929 году строится на критике привлечения заемных средств для покупки ценных бумаг. Авторы многих исторических исследований беззаботно заявляют, что безудержная спекуляция акциями была связана с использованием слишком большого кредитного плеча. Но Джин Смайли (Smiley), экономист из Университета Маркет (Marquette University), объясняет в своей книге 2002 года "Переосмысление Великой депрессии" (Rethinking the Great Depression), почему это наблюдение нельзя назвать плодотворным:

К тому времени уже имелся немалый опыт использования кредитного плеча, и в конце 20-х годов маржинальные требования (отношение собственных средств к заемным) были не ниже, чем в начале 20-х или в предшествующие десятилетия. Более того, осенью 1928 года маржинальные требования начали повышаться, и заемщики должны были оплачивать наличными большую часть стоимости приобретаемых акций.

Так что, аргумент о кредитном плече не выдерживает критики. Однако манипуляции с денежными и кредитными потоками совсем другое дело.

Большинство экономистов-монетаристов — в особенности представители "австрийской школы" — отмечают тесную взаимосвязь между денежным потоком и экономической деятельностью. Когда государство производит денежные и кредитные вливания, процентные ставки сперва падают. Компании инвестируют эти "легкие деньги" в новые проекты в сфере производства, и на товарном рынке происходит бум. По мере стабилизации положения издержки на ведение бизнеса растут, процентные ставки корректируются в сторону увеличения, а прибыли снижаются. Таким образом, эффект "легких денег" сходит на нет, а денежные власти, опасаясь ценовой инфляции, замедляют рост предложения денег или вовсе сокращают его. В любом случае, этих манипуляций достаточно для того, чтобы лишить экономический карточный домик его шаткого основания.

Одну из интересных интерпретаций действий Федеральной резервной системы накануне краха 1929 года мы найходим в книге экономиста Мюррея Ротбарда "Великая депрессия Америки". Пользуясь сложным критерием, включающим в себя, помимо прочего, такие факторы, как валютные, бессрочные и срочные вклады, он подсчитал, что с середины 1921 по середину 1929 года ФРС раздула денежное предложение более, чем на 60%[3]. По мнению Ротбарда, такое увеличение денежных и кредитных потоков привело к снижению процентных ставок, вывело показатели фондового рынка на небывалые высоты и породило феномен "бурных двадцатых".

Безудержный рост денежно-кредитной массы стал тем, что экономист Бенджамин Андерсон назвал "началом "нового курса""[4] — так именуется широко известная интервенционистская политика, которая проводилась впоследствии при президенте Франклине Рузвельте. Однако другие ученые сомневаются в том, что этот шаг ФРС стал причиной инфляции, и указывают на относительно стабильные цены на сырьевые и потребительские товары в 1920-е, что, по их мнению, свидетельствует о том, что монетарная политика была не такой уж безответственной.

Безусловно, значительное снижение высокой ставки подоходного налога при Кулидже помогло экономике и, возможно, сгладило ценовой эффект политики ФРС. Сокращение налогов стимулировало инвестиции и реальный экономический рост, что, в свою очередь, привело к новым технологическим прорывам и предпринимательским находкам в плане удешевления производства. Несомненно, взрывообразный рост производительности труда оказал стабилизирующее влияние на цены, которые иначе были бы выше.

Говоря о политике ФРС, экономисты-рыночники, расходящиеся в оценках масштаба монетарной экспансии ФРС в начале и середине 1920-х годов, единодушны относительно того, что произошло вслед за ней: в конце десятилетия началось резкое сокращение денежной массы, и ответственность за это нес Центральный банк. Действия федеральных властей в ответ на начинавшуюся рецессию лишь привели к ее усугублению.

На дне

В 1928 году Федеральная резервная система уже вовсю повышала процентные ставки и перекрывала денежные потоки. Например, ее учетная ставка (под нее ФРС выдает кредиты банкам-участникам) повышалась с января 1928 года по август 1929-го четыре раза, с 3,5% до 6%. Центральный банк предпринял дальнейшие дефляционные шаги, продавая государственные ценные бумаги в течение нескольких месяцев после краха фондового рынка. В следующие три года денежное предложение сократилось на 30%. Позже, пока во всех секторах экономики рушились цены, политика ФРС привела к резкому росту реальных процентных ставок (привязанных к инфляции).

Самая полная хроника монетарной политики этого периода содержится в классическом труде нобелевского лауреата Милтона Фридмана и его коллеги Анны Шварц "Монетарная история Соединенных Штатов, 1867-1960".

Фридман и Шварц убедительно показывают, что сокращение денежной массы в стране на треть с августа 1929 года по март 1933-го стало гигантским тормозом для экономики и было, в первую очередь, результатом чудовищной некомпетентности ФРС. После того, как в октябре 1928 года скончался Бенджамин Стронг (Strong), влиятельный банкир, возглавлявший нью-йоркский банк ФРС, Федеральная резервная система осталась без компетентного руководства — и тем самым плохая политика стала еще хуже[5].

Поначалу только самые прозорливые финансисты типа Бернарда Барука (Baruch) и Джозефа Кеннеди (Kennedy), наблюдавшие за изменениями денежной массы и прочими шагами государства, поняли, что скоро начнутся проблемы. Ведь Барук еще в 1928 году начал продавать акции и покупать облигации и золото; так же поступал и Кеннеди, комментируя, что "только дурак покупает доллары на пике"[6].

Наконец, и массы инвесторов осознали, что в ФРС происходит что-то не то, и тогда началась паника. В статье U.S. News & World Report, посвященной 50-й годовщине падения фондового рынка, это было описано следующим образом:

На самом деле, Великий крах вовсе не был делом одного дня, несмотря на частые упоминания о "черном четверге", 24 октября, и "черном вторнике" следующей недели. Уже 5 сентября рынок акций был слаб при большом объеме торгов, хотя за два дня до этого показал новый максимум. Снижение в первых числах октября было названо "целесообразной корректировкой". Wall Street Journal, предсказывая осеннее оживление, отмечала, что "одни акции растут, другие падают".

Потом, 3 октября произошло наибольшее падение акций с начала года. Началось предъявление маржинальных требований; некоторые трейдеры встревожились. Но на следующий день цены вновь выросли и две недели были относительно стабильны.

Настоящее бедствие началось в среду, 23 октября. Один наблюдатель назвал происходившее "Ниагарским водопадом банкротств". Шесть миллионов акций перешли из рук в руки. Индекс Dow Jones Industrial Average упал на 21 пункт. "Завтра будет разворот", — говорили брокеры друг другу. По их словам, котировки опустились до "необоснованно низкого" уровня.

Но на следующий день, в "черный четверг", акции распродавались еще активнее... тикер показывал падение более пяти часов подряд, и, снижение котировок прекратилось только в 19:08[7].

На своем пике акции, входящие в расчет индекса Dow Jones Industrial Average, стоили в 19 раз дороже годовой прибыли компаний — дороговато, но не настолько, чтобы аналитики фондового рынка сочли это признаком чрезмерной спекуляции. Перекосы в экономике, вызванные монетарной политикой ФРС, поставили страну на путь рецессии, но дальнейшие меры государства превратили рецессию в полномасштабную катастрофу. Пока рушились котировки, Конгресс играл с огнем: утром "черного четверга" газеты сообщали, что в Капитолии берут верх силы, выступающие за повышение комиссионных сборов за совершение сделок с ценными бумагами.

Крах фондового рынка был лишь отражением, а не непосредственной причиной деструктивной государственной политики, которая, в конечном итоге, спровоцировала Великую депрессию: взлеты и падения рынка происходили почти синхронно с действиями ФРС и Конгресса. А то, что они творили в 1930-е годы, можно смело записать в разряд величайших глупостей мировой истории.

Приятель, двадцать миллионов не одолжишь?

Мичиган пострадал от "черного четверга" больше, чем почти любой другой штат. Акции автомобильных и добывающих компаний упали до катастрофически низких отметок. В 1929 году автомобильная промышленность поставила исторический рекорд, произведя более 5 миллионов машин, а уже в 1930-м объем производства упал до 2 миллионов. К 1932 году — примерно на нижней точке Депрессии — он упал еще на два миллиона до 1 331 860 — на целых 75% относительно пика 1929 года.

Крах 1929 года тяжело ударил по инвесторам всего мира, включая многих известных людей. Среди них был Уинстон Черчилль. До краха он инвестировал большие средства в американские ценные бумаги. Позже лишь писательские способности и положение в правительстве позволили ему восстановить состояние.

Кларенс Бердсай (Birdseye), один из родоначальников индустрии замороженных продуктов, продал свой бизнес за 30 миллионов и вложил все свои деньги в акции. Он потерял все.

Уильям Дюран (Durant), основатель General Motors, потерял на фондовом рынке 40 миллионов и оказался фактически нищим. (Сама GM в годы Депрессии сумела сохранить положительный баланс под руководством Альфреда Слоуна (Sloan) с его политикой снижения издержек.)

Фаза II: Дезинтеграция мировой экономики

Хотя современный миф утверждает, что свободный рынок в 1929 году "самоуничтожился", основным виновником бедствия было государство. Если бы этот крах был похож на предыдущие, то трудные времена закончились бы через два, максимум три года, а то и еще раньше. Но поразительно неумелые действия правительства продлили несчастье еще на 10 лет.

В 1930 году средний уровень безработицы достиг нестрашной по меркам рецессии отметки в 8,9% против 3,2% в 1929-м. Затем он начал резко расти и в 1933-м достиг пика в 25%. Вплоть до марта 1933 года президентом был Герберт Гувер, человек, которого часто называют сторонником невмешательства государства к экономику, принципа laissez-faire.

"Самая нерачительная администрация в истории"

Действительно ли Гувер разделял философию свободного рынка и отстаивал принцип "руки прочь от экономики"? Его противник на выборах 1932 года Франклин Рузвельт так не считал. Во время кампании Рузвельт жестко критиковал Гувера за излишние расходы и чрезмерное налогообложение, увеличение внутреннего долга, удушение торговли и создание армии безработных. Он обвинял президента в "бездумном и экстравагантном" расходовании средств, в стремлении "как можно скорее сконцентрировать контроль в Вашингтоне" и руководстве "самой нерачительной администрацией мирного времени в истории". Кандидат в вице-президенты Джон Нэнс Гарнер (Garner) заявлял, что Гувер "ведет страну на путь социализма"[8]. Вопреки тому, что принято думать о Гувере, Рузвельт и Гарнер были абсолютно правы.

Коронной глупостью администрации Гувера был тариф Смута-Хоули (Smoot-Hawley Tariff), принятый в июне 1930 году. Он стал дополнением тарифа Фордни-Маккамбера (Fordney-McCumber) 1922 года, который в предыдущее десятилетие привел к кризису американское сельское хозяйство. Тариф Смута-Хоули, самый протекционистский закон в истории США, фактически закрыл границы для иностранных товаров и спровоцировал ожесточенную торговую войну. Масштабы последствий описывает профессор Барри Поулсон (Poulson):

По этому закону были повышены тарифы на целый ряд товаров, подлежащих обложению таможенными пошлинами; например, пошлины на сельскохозяйственную продукцию были повышены в среднем с 20 до 34%; на алкогольную продукцию — с 36 до 47%; на шерсть и изделия из шерсти — с 50 до 60%. В общей сложности было резко повышено 887 тарифов, а список товаров, подлежащих обложению пошлинами, был расширен до 3218 пунктов. Важнейшей особенностью тарифа Смута-Хоули было то, что пошлины рассчитывались в конкретной денежной сумме, а не в проценте от цены. Когда в ходе Великой депрессии цены упали вдвое, фактическая ставка удвоилась, тем самым усилив протекционистский характер закона [9].

Тариф Смута-Хоули имел не только глубокий, но и широкий характер, поскольку применялся к огромному множеству товаров. До его принятия настенные часы облагались 45%-ной пошлиной; закон повысил ее до 55% плюс еще 4,50 долларов за единицу товара. Пошлины на зерновые были повышены примерно вдвое. Были введены пошлины даже на кислую капусту — впервые в истории. Товаров, не облагавшихся пошлинами, осталось совсем мало — и среди них, как ни странно, — пиявки и скелеты (один острослов ехидно заметил, что это, возможно, была политическая подачка Американской медицинской ассоциации).

Пошлины на льняное масло, вольфрам и казеин ударили, соответственно, по американской лакокрасочной, сталелитейной и бумажной промышленности. По закону Смута-Хоули были введены пошлины более чем на 800 комплектующих, используемых в автомобильной промышленности. На фабриках по производству дешевой одежды из импортной регенерированной шерсти работало 60 000 человек — большая их часть осталась без работы после повышения пошлины на регенерированную шерсть на 140%[10].

Чиновники из администрации и Конгресса были уверены, что повышение торговых барьеров вынудит американцев покупать больше отечественных товаров, и это, наконец, решит проблему безработицы. Но они, по-видимому, не знали важного принципа международной торговли: торговля — это улица с двусторонним движением; если иностранцы не могут продать свои товары у нас, то они не могут заработать доллары, которые нужны им для того, чтобы покупать наши товары. Иными словами, государство не может перекрыть импорт, не перекрыв параллельно экспорт.

Око за око

Резкое повышение пошлин по Закону Смута-Хоули ударило по иностранным компаниям и их работникам, и вскоре иностранные государства установили собственные торговые барьеры. Поскольку им стало гораздо труднее продавать свои товары на американском рынке, они урезали импорт американских товаров. Особенно пострадало сельское хозяйство США. Росчерком президентского пера американские фермеры потеряли почти треть своих рынков. Падение цен на сельхозпродукцию повлекло за собой банкротство десятков тысяч фермеров. Если в 1929 году бушель пшеницы стоил 1 доллар, то в 1932-м — всего 30 центов.

В условиях сельскохозяйственного коллапса разорилось рекордное число провинциальных банков, а вместе с ними — сотни тысяч их клиентов. В 1930-1933 годах в Соединенных Штатах закрылось девять тысяч банков. Фондовый рынок, в значительной мере восстановивший позиции, потерянные после "черного четверга", упал на 20 пунктов в тот день, когда Гувер подписал Закон Смута-Хоули, и падал почти безостановочно следующие два года. (Пик рынка, судя по индексу Dow Jones Industrial Average, был достигнут 3 сентября 1929 года — 381 пункт. Минимальное значение за 1929 год — 198 — было достигнуто 13 ноября, затем, к апрелю 1930 года, индекс вырос до 294. Пока в июне законопроект был на рассмотрении Гувера, вновь началось падение, продолжавшееся вплоть до 41 пунктов двумя годами позже. До 381 пунктов индекс Dow Jones вновь вырастет лишь через четверть столетия.)

Сокращение мировой торговли, вызванное тарифными войнами, стало одной из предпосылок Второй мировой войны, которая началась несколько лет спустя. В 1929 году другие страны были должны гражданам США 30 миллиардов долларов. Веймарская республика с трудом выплачивала огромные репарации, наложенные на нее грабительским Версальским договором. Когда из-за пошлин иностранные бизнесмены практически лишились возможности продавать свои товары на американском рынке, бремя их долгов стало значительно тяжелее, и это воодушевило таких демагогов, как Адольф Гитлер. "Когда границы закрываются для товаров, их открывают армии", предупреждает старая горькая истина.

Свободные рынки или бесплатные обеды?

Одного Закона Смута-Хоули достаточно, чтобы покончить с мифом о том, что Гувер был убежденным сторонником свободного рынка, но на этом история интервенционистских ошибок его администрации не кончается. В течение месяца после краха фондового рынка он проводил совещания с ведущими бизнесменами, пытаясь вынудить их сохранять зарплаты на искусственно завышенном уровне, невзирая на падение как доходов, так и цен. В 1929-1933 годах потребительские цены упали почти на 25%, в то время как зарплаты в номинальном выражении снизились всего на 15% — в реальном выражении это означало существенное повышение оплаты труда, что является одним из важных компонентов издержек на ведение бизнеса. Как отмечает экономист Ричард Эбелинг, "политика "высоких зарплат", проводившаяся администрацией Гувера и профсоюзами... привела лишь к удорожанию рабочей силы и новому витку безработицы"[11].

Гувер резко увеличил расходы государства на субсидии и программы вспомоществования. Всего за год — с 1931 по 1932-й — доля федерального правительства в ВНП повысилась с 16,4 до 21,5%[12]. Сельскохозяйственная бюрократия Гувера выделяла сотни миллионов долларов производителям пшеницы и хлопка, хотя новые тарифы опустошили их рынки. Его Корпорация финансирования реконструкции (Reconstruction Finance Corporation) бездумно раздавала миллиарды долларов на субсидии для бизнеса. Рексфорд Гай Тагвелл (Tugwell), один из архитекторов политики Рузвельта в 30-е годы, объяснял несколько десятилетий спустя: "Тогда мы в этом не признавались, но практически весь "новый курс" был экстраполяцией программ, начатых Гувером"[13].

Поначалу Гувер снизил налоги для самых бедных американцев, но, как подчеркивают Лэрри Швайкарт и Майкл Аллен в своем монументальном труде "История Соединенных Штатов с точки зрения патриота: от великого открытия Колумба до войны с террором", он "не предложил стимулов инвестировать в новые заводы для создания рабочих мест". Он даже обложил налогом банковские чеки, что "ускорило снижение доступности денег, поскольку людям стало невыгодно выписывать чеки"[14].

В сентябре 1931 года, когда предложение денег сократилось, а экономику шатало под воздействием Закона Смута-Хоули, ФРС произвела крупнейшее повышение своей процентной ставки в истории. За четыре года объем банковских вкладов сократился на 15%, и всю первую половину 1932 года продолжалось масштабное дефляционное сокращение денежной массы.

Но высокие пошлины, огромные субсидии и дефляционная монетарная политика — это еще не все ошибки администрации Гувера. В 1932 году Конгресс принял, а Гувер подписал Закон о прибыли (Revenue Act). То было крупнейшее в истории повышение налога в мирное время: подоходный налог увеличился вдвое. На самом деле, для налогоплательщиков с самым высоким уровнем доходов он повысился более чем в два раза — с 24 до 63%. Были снижены налоговые вычеты, отменены налоговые льготы по трудовому доходу, повышены корпоративные налоги и налоги на недвижимость, введены новые налоги на подарки, бензин и автомобили, а кроме того, резко повышены почтовые тарифы.

Может ли серьезный ученый, проанализировав масштабное вмешательство администрации Гувера в экономику, на голубом глазу заявить, что вина за его неминуемые разрушительные последствия лежит на свободном рынке? Швайкарт и Аллен частично подсчитали нанесенный ущерб:

К 1933 году эта комедия ошибок породила чудовищные цифры: уровень безработицы в стране вырос до 25%, но по отдельным городам статистика вообще казалась непостижимой. Из Кливленда сообщали, что безработные составляют 50% рабочей силы; Толедо — 80%; по некоторым штатам уровень безработицы превышал 40%. Обоюдоострый меч — снижение прибыли и увеличение числа заявок на пособие по безработице — сделал свое дело: многие муниципалитеты оказались на грани разорения. В Нью-Йорке закрылись школы, а долг перед чикагскими учителями составил около 20 миллионов долларов. Многие частные школы вообще разорились. Исследование, проведенное по заказу правительства, показало, что к 1933 году закрылось около полутора тысяч колледжей, а продажи книг буквально рухнули. За целый год библиотечная система Чикаго не приобрела ни одной книги[15].

Фаза II: Новый курс

На президентских выборах 1932 года Франклин Делано Рузвельт разгромил своего соперника, действующего президента Герберта Гувера, набрав 472 голоса выборщиков против 59. Авторы платформы Демократической партии, список которой возглавлял Рузвельт, провозглашали: "Мы убеждены, что партийная платформа — это пакт, заключаемый с народом, и что партия, получившая бразды правления, обязана свято и нерушимо его соблюдать". Они призывали сократить на 25% расходы федерального правительства, сбалансировать федеральный бюджет, сохранять обеспеченность денег золотом "при любых обстоятельствах", вывести государство из тех сфер, в которых должно господствовать частное предпринимательство, и покончить с "экстравагантностью" сельскохозяйственных программ Гувера. Все это обещал кандидат Рузвельт, но президент Рузвельт не сделал ничего подобного.

4 марта 1933 года, когда состоялась инаугурация Рузвельта, в Вашингтоне царили страх и оптимизм — страх перед тем, что экономика может не восстановиться, а оптимизм — по поводу того, что новый и решительный президент что-то изменит. Настроения, царившие в обществе в то время, когда он формировал новую администрацию, хорошо выразил юморист Уилл Роджерс (Rogers): "С ним вся страна — лишь бы он что-нибудь сделал. Если бы он сжег Капитолий, то мы бы все радовались и говорили: вот видите, из искры возгорелось пламя"[16].

"Бояться нечего, кроме самого страха"

Рузвельт, действительно, кое-что изменил, но это были, видимо, не те перемены, на которые надеялась страна. Он сделал ошибку уже в самом начале, когда в своей инаугурационной речи заявил, что в Депрессии виноваты "недобросовестные менялы". Он ничего не сказал о роли неумелых действий ФРС и лишь мельком упомянул о безответственных шагах Конгресса, ставших одной из причин краха. В результате его усилий экономика находилась в депрессии до конца десятилетия. Воспользовавшись изречением писателя XIX века Генри Дэвида Торо (Thoreau), Рузвельт заявил в своем инаугурационном выступлении: "Нам нечего бояться, кроме самого страха". Но, как объясняет доктор Ханс Сеннхольц из Grove City College, на самом деле, у американцев были все причины опасаться будущей политики Рузвельта:

В свои первые сто дней он принял суровые меры по ограничению прибыли. Вместо ликвидации барьеров для роста благосостояния, воздвигнутых его предшественником, он создал собственные. Он всячески ослаблял позиции американского доллара путем его количественных увеличений и качественных ухудшений. Он конфисковал золото у населения и вслед за этим девальвировал доллар на 40%[17].

Раздосадованный и возмущенный тем, что Рузвельт столь скоро и основательно отступил от программы, с которой он шел на выборы, директор Бюджетного бюро Льюис Дуглас (Douglas), ушел в отставку, проработав в этой должности всего год. Выступая в мае 1935 года в Гарварде, Дуглас четко заявил, что Америка стоит перед судьбоносным выбором:

Что предпочтем мы, граждане великой страны, — покориться деспотизму бюрократии, контролирующей каждый наш шаг, разрушающей завоеванное нами равенство, превращающей нас в нищих рабов государства? Или держаться тех свобод, за которые человек боролся более тысячи лет? Важно понимать масштаб стоящего перед нами вопроса... Если мы не выбираем тиранию бюрократии, которая контролирует нашу жизнь, разрушает прогресс, снижает уровень жизни... то разве функцией федерального правительства в демократическом государстве не должно быть ограничение своей деятельности тем, с чем может адекватно работать демократия — например, обороной страны, поддержанием правопорядка, охраной жизни и собственности, недопущением мошенничества и защитой рядовых граждан от влиятельных кругов, обладающих особыми правами и интересами?[18]

Новый фарс

Кризис охватил банковскую систему 4 марта 1933 года, когда новый президент вступил в должность. Идеей Рузвельта закрыть банки и объявить 6 марта "банковские каникулы" (которые фактически закончились лишь девять дней спустя) его апологеты восторгаются по сей день, называя его решительным и необходимым шагом. Однако Фридман и Шварц четко показывают, что это "лекарство" было "хуже самой болезни". Тариф Смута-Хоули и монетарная авантюра ФРС были главными виновниками создания того положения, которое дало Рузвельту предлог временно лишить вкладчиков их сбережений, а банковские каникулы не решили проблему. "Более 5000 банков, работавших на момент объявления каникул, не открыли свои двери после их окончания, а 2000 из них закрылись навсегда", — сообщают Фридман и Шварц[19].

В 2003 году вышла в свет великолепная книга экономиста Джима Пауэлла из Института Катона — "Безрассудство ФДР: Как Рузвельт и его "новый курс" продлили Великую депрессию". Автор подчеркивает, что "почти все обанкротившиеся банки работали в тех штатах, где действовали законы о бесфилиальной системе" — эти законы запрещали банкам открывать филиалы и, тем самым, диверсифицировать свои портфели и снижать риски. "Хотя в Соединенных Штатах с их законами о бесфилиальной системе обанкротились тысячи банков, в Канаде, где банковские филиалы были разрешены, не произошло ни одного банкротства..."[20]. Странно, что критики капитализма, называющие рынок виновником Депрессии, никогда не упоминают этого факта.

Конгресс дал президенту полномочия сперва изымать золотые монеты у американских граждан, а затем устанавливать фиксированную цену на золото. Однажды утром, когда Рузвельт ел в постели яичницу, они с министром финансов Генри Моргентау решили изменить золотое содержание доллара. Оценив все варианты, Рузвельт остановился на повышении цены унции золота на 21 цент, потому что это было "счастливое число". Моргентау писал в своем дневнике: "Если бы какой-нибудь человек узнал, как мы установили золотое содержание доллара путем сочетания счастливых чисел, то, думаю, он был бы в шоке"[21]. Кроме того, Рузвельт единолично торпедировал Лондонскую экономическую конференцию 1933 года, которая созывалась в ответ на просьбу других крупных стран снизить тарифы и восстановить золотой стандарт.

К началу 1930 года Вашингтон и его бесшабашный центральный банк уже пропустили золотой стандарт через мясорубку. Отказавшись от него, Рузвельт ликвидировал почти все остававшиеся препятствия безудержной валютной и кредитной экспансии, за которую позже страна будет расплачиваться обесцениванием валюты. Хорошо выразился сенатор Картер Гласс (Glass), предупреждавший Рузвельта в начале 1933 года: "Это позор, сэр. Великое государство с большим золотым запасом нарушает свои обещания платить золотом вдовам и сиротам, которым оно продавало свои облигации, обязуясь платить золотой монетой по существующему курсу. Оно нарушает обещание обеспечивать бумажные монеты золотом по существующему курсу. Это позор, сэр"[22].

Рузвельт, заставивший граждан сдать золото, вернул оживление в американские бары и гостиные. В свое второе воскресенье в Белом доме он заметил за ужином: "А теперь бы неплохо выпить пива"[23]. В тот же вечер он набросал обращение к Конгрессу с просьбой отменить "сухой закон". Палата представителей приняла соответствующее решение во вторник, Сенат одобрил его в четверг, а до конца года его ратифицировало достаточное число штатов для того, чтобы Двадцать первая поправка стала частью Конституции. Один наблюдатель, комментируя столь примечательный поворот событий, отметил, что, если бы в начале 1933 года по улице шли два человека — один с золотой монетой в кошельке, а другой — с бутылкой виски в кармане, то человек с монетой считался бы добропорядочным гражданином, а человек с бутылкой — преступником. Через год они поменялись ролями.

В первый год "нового курса" Рузвельт предложил потратить 10 миллиардов долларов, хотя [государственные] доходы составляли всего 3 миллиарда. В 1933-1936 годах государственные расходы выросли более, чем на 83%. Внутренний долг увеличился на 73%.

В 1935 году Рузвельт уговорил Конгресс создать систему социальной защиты (Social Security), а в 1938-м — впервые в истории страны ввести минимальный размер заработной платы. Хотя широкая общественность по сей день ставит эти меры ему в заслугу, у многих экономистов на это иная точка зрения. В результате принятия закона о минимальном размере заработной платы многие неопытные, молодые, неквалифицированные и социально незащищенные работники становятся не по карману работодателю. (По некоторым оценкам, положения о минимальной оплате труда, принятые в 1933 году в рамках еще одного закона, оставили без работы около 500 000 чернокожих.)[24]. А современные исследования и оценки показывают, что система соцзащиты превратилась в такой кошмар, что придется либо приватизировать ее, либо поднять до космических высот и без того высокие налоги, при помощи которых она поддерживается на плаву.

Рузвельт добился принятия Закона о регулировании сельского хозяйства (ААА), по которому сельхозпроизводители были обложены новым налогом, а полученная прибыль пошла на проведение мероприятий по уничтожению ценных сельскохозяйственных культур и здорового скота. Под наблюдением федеральных агентов запахивались отличные хлопковые, пшеничные и кукурузные поля, причем мулы не могли взять в толк, зачем их гонят по посевам, ведь их учили шагать между бороздами. Резали здоровых коров, овец и свиней, а туши скидывали в ямы. Министр сельского хозяйства Генри Уоллес лично распорядился зарезать 6 миллионов поросят до того, как они вырастут до нормального размера. Кроме того, администрация впервые стала платить фермерам за то, чтобы они вообще не работали. Даже если Закон о регулировании сельского хозяйства и помог фермерам, сократив предложение и подняв цены, это было достигнуто за счет миллионов других людей, которым пришлось платить эти цены или сокращать свой рацион.

Синие орлы, красные утки

Пожалуй, самым радикальным аспектом "нового курса" стал принятый в июне 1933 года Закон о возрождении национальной промышленности, в соответствии с которым была создана крупная бюрократическая структура, названная Национальной администрацией по экономическому восстановлению (NRA). NRA заставила объединиться в санкционированные государством картели большую часть промышленных предприятий. Кодексы, регулировавшие цены и условия продаж, вскоре так трансформировали значительную часть американской экономики, что она начала напоминать какую-то фашистскую структуру, а NRA финансировалась за счет налогов с тех самых предприятий, которые она контролировала. По оценкам некоторых экономистов, NRA повысила издержки на ведение бизнеса в среднем на 40% — вряд ли это было нужно для восстановления экономики, переживавшей депрессию.

Экономический эффект NRA был мощным и проявился немедленно. В течение пяти месяцев до принятия закона были очевидны признаки восстановления: число рабочих мест в промышленности и фонд заработной платы увеличились, соответственно, на 23 и 35%. Потом появилась NRA, сократившая рабочий день, повысившая в произвольном порядке зарплаты и создавшая новые издержки для предпринимательской деятельности. За шесть месяцев после вступления закона в силу промышленное производство сократилось на 25%. "Создание NRA не было мерой, направленной на возрождение экономики, — совсем наоборот, — пишет Бенджамин Андерсон. — За весь период NRA уровень промышленного производства не вернулся до тех отметок, на которых он был в июле 1933 года, до создания NRA"[25].

Руководителем NRA Рузвельт назначил генерала Хью Джонсона по прозвищу "Железные штаны", краснощекого грубияна и страстного поклонника итальянского диктатора Бенито Муссолини. "Да смилуется Всемогущий Бог над всяким, кто попытается помешать Синему Орлу", — гремел Джонсон (синего орла, официальный символ NRA, один сенатор с иронией называл "советской уткой"). Тем, кто отказывался подчиняться правилам NRA, Джонсон лично угрожал публичным бойкотом и обещал "дать в нос".

Всего было создано более пятисот кодексов NRA "по производству всевозможной продукции — от громоотводов до корсетов и бюстгальтеров — и охватывавших более 2 миллионов работодателей и 22 миллионов рабочих"[26]. Существовали кодексы о производстве средств для укрепления волос, поводков для собак и даже музыкальных комедий. Портной из Нью-Джерси по имени Джек Мэджид (Magid) был арестован и посажен в тюрьму за то, что брал за утюжку комплекта одежды 35 центов вместо 40, как предписывал "Кодекс портного", введенный по инициативе NRA.

В книге "Миф Рузвельта" историк Джон Флинн описывает, как сторонники NRA вели свои "дела":

"NRA обнаружила, что не может провести в жизнь свои правила. Укреплялся черный рынок. Добиться выполнения норм можно было только самыми жестокими полицейскими методами. В швейной промышленности — вотчине [видного деятеля американского профсоюзного движения] Сидни Хиллмана — кодексы внедряли при помощи спецподразделений. Они рыскали по швейному району, как штурмовики. Они могли ворваться на фабрику, выгнать хозяина, выстроить сотрудников в шеренгу, быстро их допросить и забрать бухгалтерские книги. Ночная работа была запрещена. Летучие отряды этих "швейных полицейских" проходили по району ночью, стучали в двери топорами, ища тех, кто осмелился сшить пару брюк в ночной час. Но чиновники, ответственные за проведение кодексов в жизнь, говорили, что без этих жестких методов не удалось бы добиться их соблюдения, потому что общественность их не поддерживала"[27].

Алфавитные комиссары

Затем Рузвельт подписал закон о резком повышении налогов для граждан с высокими доходами и повысил на 5% налог на дивиденды корпораций. В 1934 году он добился еще одного повышения налогов. Фактически, в следующие 10 лет увеличение налогообложения стало излюбленной политикой Рузвельта, кульминацией которой было введение максимальной ставки подоходного налога в 90%. Сенатор Артур Ванденберг (Vandenberg) от Мичигана, выступавший против многих инициатив в рамках "нового курса", резко критиковал политику Рузвельта по масштабному повышению налогов. Он говорил, что оздоровление экономики нельзя провести, следуя социалистическому представлению о том, что Америка "может поднять нижнюю треть", опустив "верхние две трети"[28]. Кроме того, Ванденберг осуждал Конгресс за "капитуляцию перед алфавитными комиссарами [имеются в виду представители десятков новых ведомств, названия которых начинались практически на все буквы алфавита; слово "комиссары" (commissars) — намек на сходство с советскими порядками], которые глубоко убеждены в том, что американский народ необходимо ради его же спасения подчинить диктату могущественных начальников"[29].

Алфавитные комиссары легко и охотно тратили средства налогоплательщиков. Именно их имел в виду влиятельный журналист и социальный критик Альберт Джей Нок, называя "новый курс" "общенациональной, проводимой государством мобилизацией бессмысленного фиглярства и бесцельного волнения"[30].

Рузвельтовское Управление общественных работ (CWA) нанимало актеров давать бесплатные представления и библиотекарей — каталогизировать архивы. Оно даже платило ученым за изучение истории английской булавки, поручило ста вашингтонским рабочим патрулировать улицы с воздушными шарами, чтобы не подпускать скворцов к общественным зданиям, и оплачивало труд по охоте на перекати-поле в ветреные дни.

Осенью 1933 года, когда создавалось Управление общественных работ, предполагалось, что эта программа просуществует недолго. В своем обращении к нации Рузвельт заверил Конгресс в том, что любая подобная программа будет действовать не больше года. "Федеральное правительство, — заявил президент, — должно прекратить заниматься пособиями, и непременно прекратит. Я совсем не хочу, чтобы жизненная энергия нашего народа и дальше ослаблялась раздачей денег, пайков, общественными работами по стрижке газонов, сбору листьев и бумажек в городских парках". Руководителем ведомства был назначен Гарри Хопкинс (Hopkins), который позже говорил: "У меня работает четыре миллиона человек, но, ради бога, не спрашивайте меня, чем они занимаются". CWA завершило свою деятельность через несколько месяцев, но вместо него была создана другая временная программа помощи, которая к 1935 году превратилась в Управление развития общественных работ (WPA). Сегодня оно известно как та самая правительственная программа, которая породила понятие "boondoggle" (имитация полезной деятельности), поскольку "произвела" куда больше, чем те 77 000 мостов и 116 000 зданий, о которых любили упоминать ее поборники как о свидетельстве ее эффективности[31].

У критиков были все основания расшифровывать WPA, как "We Piddle Around", то есть "слоняемся без дела". В Кентукки сотрудники WPA описали 350 способов приготовления шпината. Это ведомство приняло на работу 6000 "актеров", хотя в национальном профсоюзе актеров официально состояло лишь 4500 членов. Сотни сотрудников WPA занимались сбором пожертвований в избирательные фонды кандидатов от Демократической партии. В Теннеси сотрудников WPA увольняли, если они отказывались пожертвовать 2% зарплаты в пользу действующего губернатора. К 1941 году всего 59% бюджета WPA шло на оплату труда рабочих; остальное поглощала бюрократия и накладные расходы. Редакция New Republic задавалась вопросом: "Хватит ли [у Рузвельта] духу признать теперь, что создание WPA было поспешным и претенциозным политическим жестом, что результатом его деятельности стал жалкий провал, и теперь его необходимо ликвидировать?"[32]. Последние проекты WPA были отменены лишь в июле 1943 года.

Рузвельта хвалили и по сей день хвалят за такие инициативы "по созданию рабочих мест", как CWA и WPA. По мнению многих, они способствовали преодолению Депрессии. Но считающие так не понимают, что именно дальнейшие манипуляции Рузвельта продлили Депрессию и во многом способствовали тому, что безработные не смогли найти настоящую работу. Выделение огромных бюджетных средств на эти программы трудоустройства представляло собой расходование ценных ресурсов на политически мотивированные и экономически контрпродуктивные цели.

Этот тезис можно проиллюстрировать простой аналогией. Если вор ходит из дома в дом, грабя всех жителей района, а потом направляется в близлежащий торговый центр, где тратит весь свой "улов", то нельзя считать, что он оказал услугу обществу или принес общую экономическую пользу, так как его траты "простимулировали" хозяев магазинов в этом торговом центре. Точно так же, когда государство нанимает кого-то заниматься каталогизацией многочисленных способов приготовления шпината, нельзя сказать, что зарплата, выплаченная за счет средств налогоплательщиков, стала для экономики чистым приростом, поскольку материальные блага, которые пошли на оплату его труда, были просто перенаправлены, а не созданы. Экономистам по сей день приходится бороться с этим "магическим мышлением" каждый раз, когда предлагается увеличить расходы государства — словно деньги приносит не труд граждан, а мановение волшебной палочки.

"Удивительное сборище наглых ничтожеств"

Непродуманные меры Рузвельта по вмешательству в экономику по достоинству оценили те, кому важно производить впечатление людей ответственных и занятых. Тем временем, огромное большинство американцев было готово терпеть. Они очень хотели верить в лучшие намерения этого харизматического политика, жертвы полиомиелита и бывшего губернатора Нью-Йорка. Но у Рузвельта всегда были критики, и с годами их становилось все больше. Одним из них был неподражаемый "мудрец из Балтимора" Г.Л. Менкен (Mencken), беспощадный в своих риторических атаках на президента. Пол Джонсон так характеризует болезненные, но зачастую действительно смешные колкости Менкена:

Менкен изощрялся в своих нападках на торжествующего Рузвельта, испытывая нескрываемое отвращение к его псевдоколлективистским замашкам. Для него Рузвельт был "фюрером", "мошенником", окруженным "удивительным сборищем наглых ничтожеств", "бандой полуобразованных педагогов, юристов по гражданским делам, прекраснодушных болванов и прочих жалких "знатоков". Его "новый курс" был "политическим рэкетом", "серией фальшивых чудес", отличался "постоянными призывами к классовой зависти и ненависти", отношением к государству, как к "дойной корове с 125 миллионами сосков" и "частым отказом от обещаний, данных в категорической форме"[33].

Признаки жизни

Вскоре американская экономика была освобождена от бремени самых одиозных эксцессов "нового курса" — в 1935 году Верховный суд объявил неконституционной NRA, а в 1936-м — ААА, тем самым навсегда заслужив гнев и презрение Рузвельта. Признав неконституционным многое из того, что сделал Рузвельт, "девять старцев" отменили и другие, менее значительные законы и программы, препятствовавшие оздоровлению экономики.

Освобожденная от худшего, что было в "новом курсе", экономика проявила некоторые признаки жизни. В 1935 году уровень безработицы опустился до 18%, в 1936-м — до 14%, а в 1937-м — еще ниже. Но после очередного проседания рынка в 1938 году он вновь вырос до 20%. С августа 1937 по март 1938 года фондовый рынок упал почти на 50%. "Экономический стимул" "нового курса" Франклина Делано Рузвельта был действительно беспрецедентным: он привел к депрессии во время депрессии!

Фаза IV: Закон Вагнера

Предпосылки к коллапсу 1937-1938 годов были созданы с принятием в 1935 году Закона о трудовых отношениях (National Labor Relations Act), более известного как Закон Вагнера и Великая хартия профсоюзов. Вновь процитируем Сенхольца:

Закон революционизировал трудовые отношения в Америке. Он вывел трудовые споры из юрисдикции судов и передал их в ведение нового федерального ведомства, Национального совета по трудовым отношениям, который стал прокурором, судьей и судом присяжных в одном лице. Симпатизировавшие профсоюзам члены Совета еще больше извратили этот закон, который и без того предоставил правовой иммунитет и привилегии профсоюзам. Тем самым США отказались от великого достижения западной цивилизации — равенства перед законом.

Закон Вагнера, или Закон о трудовых отношениях, был принят в ответ на ликвидацию Верховным судом NRA и ее трудовых кодексов. Его целью было сокрушение всякого сопротивления работодателя профсоюзам. Все, что бы ни сделал работодатель в рамках самозащиты, становилось "несправедливой трудовой практикой", за которую наказывал Совет. Мало того, что закон обязал работодателей вести переговоры с профсоюзами, которым поручалось представлять интересы рабочих; позже решениями Совета сопротивление требованиям профсоюзных лидеров было признано незаконным[34].

Получив эти громадные новые полномочия, профсоюзы развернули неистовую деятельность. Угрозы, бойкоты, забастовки, захваты заводов и повсеместное насилие резко снизили производительность труда и повысили уровень безработицы. Все больше рабочих вступало в профсоюзы: к 1941 году в профсоюзах состояло в два с половиной раза больше американцев, чем в 1935-м. Историк Уильям Лейхтенбург (Leuchtenburg), который не был сторонником свободного предпринимательства, писал: "Граждане, озабоченные судьбой своей собственности, были напуганы захватом заводов, возмущены фактами просмотра чужой почты бастующими, огорчены запугиванием тех, кто не состоял в профсоюзах, и встревожены известями о летучих отрядах рабочих, которые шли или угрожали идти маршем из города в город"[35].

Неблагоприятный климат для бизнеса

После принятия Закона Вагнера Белый дом обрушился на бизнес с угрозами и оскорблениями. Бизнесмены, гремел Рузвельт, — это препятствие на пути к восстановлению. Он обзывал их "экономическими роялистами" и говорил, что бизнесмены как класс — "глупы"[36]. За оскорблениями последовала серия новых карательных мер. На фондовый рынок были наложены новые ограничения. Был введен новый налог на нераспределенную прибыль корпораций. "Эти меры, направленные против богатых, — пишет экономист Роберт Хиггс (Higgs), — практически не оставляли сомнений в том, что президент и его администрация намерены сделать все для того, чтобы выжать максимум из граждан с высокими доходами, на долю которых приходится большая часть принимаемых в стране решений о частных инвестициях"[37].

Всего за два месяца в конце 1937 года объем рынка стали — важнейшего экономического барометра — сократился с 83% до 35%. Когда эта новость украсила собой заголовки, Рузвельт, словно не найдя лучшего времени, отправился на десятидневную рыбалку. New York Herald Tribune умоляла его вернуться к работе, чтобы остановить возобновившуюся Депрессию. Необходимо, писала редакция газеты, дать обратный ход рузвельтовской политике "злобы и ненависти, насаждения межклассовой вражды и наказания всех, кто с не согласен с президентом"[38].

Колумнист Уолтер Липпман писал в марте 1938 года, что "почти без каких бы то ни было существенных исключений каждая из мер, в которых он [Рузвельт] был заинтересован в последние пять месяцев, была направлена на снижение производства материальных благ или на противодействие ему"[39].

Как отмечалось выше, Герберт Гувер, проводя свой "новый курс", повысил в 1932 году максимальную ставку подоходного налога с 24% до 63%. Но это был просто детский лепет по сравнению с налоговым угаром его преемника. При Рузвельте максимальная ставка была повышена сначала до 79%, а потом — до 90%. Историк Бертон Фолсом отмечает, что в 1941 году Рузвельт даже предложил убийственную ставку налога в 99,5% на все доходы свыше 100 000 долларов. "Почему нет?" — удивился он, когда один из советников усомнился в целесообразности этой меры[40].

После неудачи с этой конфискационной инициативой Рузвельт издал исполнительное распоряжение об обложении всех доходов свыше 25 000 долларов налогом по невероятной ставке в 100%. Кроме того, он предложил снизить размер индивидуального вычета до 600 долларов, в результате чего большинству американских семей пришлось впервые уплатить подоходный налог. Вскоре после этого Конгресс отменил исполнительное распоряжение, но оставил в силе размер индивидуального вычета[41].

Между тем, в середине 1930-х Федеральная резервная система вновь раскачивала свою монетарную политику — сначала вверх, потом вниз, потом резко вверх вплоть до вступления Америки во Вторую мировую войну. Одним из факторов экономического спада 1937 года был тот факт, что с лета 1936 по весну 1937-го ФРС удвоила резервные требования, предъявляемые к банкам страны. Опыт показывает, что нестабильной монетарной политики достаточно для того, чтобы сделать нестабильной всю экономику.

Болезненно переживая свои прежние поражения в Верховном суде, в 1937 году Рузвельт попытался провести в судьи своих людей, выступив с оригинальной инициативой: разрешить президенту назначать по одному судье в дополнение к каждому действующему судье, который, достигнув 70-летнего возраста, не уходит в отставку. Если бы это предложение было принято, то Рузвельт мог бы назначить шесть новых судей, сочувствующих его взглядам, увеличив число судей с 9 до 15. В Конгрессе его план провалился, но позже, после выхода на пенсию ряда судей, выступавших против политики Рузвельта, суд начал послушно одобрять его решения. Однако до того, как Конгресс отверг эту схему, опасения бизнеса перед тем, что суд, сочувственно относящийся к целям Рузвельта, начнет одобрять ранее отклоненные меры "нового курса", не позволили восстановить инвестиции и доверие.

Историк Роберт Хиггс проводит тесную связь между уровнем частных инвестиций и курсом американской экономики в 1930-е годы. Непрестанные нападки администрации Рузвельта — словом и делом — на бизнес, собственность и свободу предпринимательства гарантировали, что капитал, необходимый для придания нового старта экономике, будет облагаться чрезмерными налогами, либо будет вынужден уходить в тень. Введя Америку в войну в 1941 году, Рузвельт ослабил антипредпринимательскую политику, но значительная часть национального капитала вместо расширения промышленной базы и производства потребительских товаров была направлена на военные действия. Лишь после смерти Рузвельта и окончания войны инвесторы почувствовали себя достаточно уверенно для того, чтобы "запустить послевоенный инвестиционный бум, который позволил экономике вернуться к стабильному благосостоянию"[42].

Это мнение получило поддержку в комментариях одного из ведущих инвесторов страны того времени Лэммота Дюпона (du Pont), датируемых 1937 годом:

Неопределенность царит в налоговой сфере, на рынке труда, в монетарной политике и законодательстве, которым должна руководствоваться промышленность. Налоги нужно повышать, снижать или оставлять на прежнем уровне? Мы не знаем. Нужны профсоюзы или нет?.. Нам нужна инфляция, дефляция, снижение или увеличение государственных расходов?.. Нужно ли налагать новые ограничения на капитал и прибыли?.. Правильный ответ невозможно даже отгадать[43].

Многие современные историки склонны рефлексивно отвергать капитализм и не доверять свободным рынкам; они считают, что президентство Рузвельта — в соответствии с Конституцией или вопреки ей — было "впечатляющим" и "интересным" с исторической точки зрения. Как показывают опросы общественного мнения, большинство считает Рузвельта одним из величайших президентов, поэтому они, вероятно, с негодованием отвергнут мысль о том, что "новый курс" продлил Великую депрессию. Но когда весной 1939 года Американский институт общественного мнения провел общенациональный опрос на тему "Считаете ли вы, что отношение администрации Рузвельта к бизнесу затягивает его оздоровление?", более двух третей американцев ответили: "Да". Деловое сообщество ощущало это еще более обостренно[44].

С этим, похоже, соглашался даже министр финансов Рузвельта Генри Моргентау. В своем дневнике он писал: "Мы попробовали тратить деньги. Мы тратим больше, чем когда бы то ни было, и результатов ноль... Мы не сдержали ни одного из своих обещаний... Наша администрация уже четыре года у власти, и безработица находится на том же уровне, что и в самом начале, плюс огромный долг![45]

В конце десятилетия и через 12 лет после краха фондового рынка в "черный четверг" в Америке было 10 миллионов безработных. Уровень безработицы превышал 17%. В 1932 году Рузвельт обещал покончить с кризисом, но он продолжался на протяжении двух его президентских сроков и невзирая на бесчисленные интервенции.

Что же со свободой предпринимательства?

Как же произошло, что Рувельт избирался четыре раза, если его политика продлевала и углубляла экономическую катастрофу? Многое может объяснить невежество и готовность верить в лучшие намерения президента. В 1932 году Рузвельт разгромил Гувера, обещая сократить роль государства. Вместо этого, он расширил его роль, но сделал это с фанфарами и беседами у камина, которые гипнотизировали отчаявшихся людей. К тому времени, как они осознали, что его политика вредоносна, началась Вторая мировая война, люди сплотились вокруг своего главнокомандующего, и мало кто хотел менять коней на переправе.

Вторая мировая война привела не только к страшной бойне, но и к оживлению торговли Америки с ее союзниками. Уничтожение людей и ресурсов в ходе войны не помогло американской экономике, но возобновление торговли пошло ей на пользу. Резкое увеличение денежной массы компенсировало высокие издержки "нового курса", но вызвало проблему, от которой мы страдаем по сей день: год за годом на доллар можно купить все меньше товаров и услуг. Решающее значение имело то, что администрация Трумэна, сменившая рузвельтовскую, не была настроена громить частных инвесторов, и, в результате, эти инвесторы вновь вошли в экономику и обеспечили мощный послевоенный бум. В конце концов, Великая депрессия завершилась, но сегодня мы должны помнить о ней как об одной из самых больших и трагических неудач государственной политики в американской истории.

Корни Великой депрессии лежали в безответственной монетарной и фискальной политике американских властей в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Эта политика включала в себя целую череду крупных просчетов: неэффективное управление центральным банком, губительные для торговли тарифы, налоги, удушающие частную инициативу, отупляющий контроль над производством и конкуренцией, бессмысленное уничтожение урожаев и скотины и принудительные законы о труде — и это еще далеко не полный список. Не свободный рынок привел к 12 годам агонии, а крупномасштабная политическая некомпетентность.

Те, кто исследует события 1920-х и 1930-х годов и возлагает вину за экономическую катастрофу на капитализм и свободный рынок, просто не хотят видеть, слышать и постигать факты. Для того, чтобы возродить веру в свободный рынок и сохранить нашу свободу, жизненно необходимо отказаться от ложных представлений, которые во многом формируют общепринятые сегодня оценки этого неприятного исторического эпизода.

Страна сумела пережить и гуверовское госрегулирование, и шарлатанство рузвельтовского "нового курса", и сегодня новому поколению граждан предстоит заново открыть американское наследие свободы. На этот раз нам нечего бояться, кроме мифов и ложных представлений.

Послесловие: усвоили ли мы урок?

Через восемьдесят лет после начала Великой депрессии в литературе по этому болезненному эпизоду американской истории наблюдается обнадеживающая метаморфоза. Десятилетиями в исторических трудах господствовало мнение о том, что свободный рынок вызвали крах, а Рузвельт своим "новым курсом" спас страну. Безусловно, и по сей день немало плохо информированных политических фанатиков, идеологов и шарлатанов, которые делают такие поверхностные заявления. Однако серьезные историки и экономисты мало-помалу очищают историю от лжи. В настоящем эссе цитируется множество недавних работ, которые стоит прочесть целиком.

В тот самый момент, когда это последнее издание "Живучих мифов о Великой депрессии" направлялось в печать, издательство Simon & Schuster опубликовало великолепную новую книгу, которую я настоятельно рекомендую. Ее автор — доктор Бертон Фолсом (Folsom), ведущий историк Фонда экономического образования (Foundation for Economic Education) и профессор Хиллсдейл-колледжа, а заглавие звучит провокационно: "Новый курс или большой фарс? Какой урон экономическое наследие Рузвельта нанесло Америке" (New Deal or Raw Deal? — How FDR's Economic Legacy Has Damaged America). Это одно из самых поучительных исследований данного вопроса. Оно очень поможет исправить заблуждения и дать нашим согражданам верное представление о том, что происходило в 1930-е годы.

Еще одно значимое прибавление к литературе предмета — вышедшая в свет в 2007 году книга Эмити Шлейс (Shlaes) "Забытый человек: Новая история Великой депрессии" (The Forgotten Man: A New History of the Great Depression). То, что она стала бестселлером в Нью-Йорке, свидетельствует об огромном желании людей узнать правду об этом периоде истории.

Однако, даже если американцы откажутся от своих прежних представлений о Великой депрессии, это еще не будет означать, что мы усвоили важные уроки достаточно хорошо для того, чтобы избежать тех же самых ошибок. Более того, сегодня мы ничуть не ближе к преодолению основной причины экономического цикла — монетарных манипуляций — чем были 80 лет назад.

Финансовый кризис, охвативший Америку в 2008 году, должен стать сигналом к пробуждению. Весь он отмечен следами государственного вмешательства. В 2001-2005 годах Федеральная резервная система лихорадочно наращивала объем денежной массы, темпы роста которой измерялись двузначными цифрами. На зарубежных рынках доллар упал, а цены на сырье резко выросли. Поскольку ФРС щедро снабжала банки наличностью, процентные ставки рухнули, а рискованные кредиты ненадежным заемщикам стали нормой жизни. Масла в огонь подлили политики, требовавшие, чтобы банки выделяли миллиарды долларов на ипотеку класса "сабпрайм".

Когда пузырь лопнул, некоторые из тех, кто проталкивал решения, создавшие его, стали изображать себя нашими спасителями, поддерживая новые меры по государственному вмешательству, усиление роли государства, увеличение денежной и кредитной массы и дорогостоящие программы по спасению проблемных фирм за счет налогоплательщиков. Многие из них также призывают к повышению налогов и пошлин — той самой бессмыслице, которая в 1930 году превратила рецессию в долгую и глубокую депрессию.

Спасение за счет налогоплательщиков Fannie Mae и Freddie Mac и большого количества других частных компаний в начале осени 2008 года — это новое безрассудство, обходящееся дорогой ценой. Мало того, что расплачиваться по этим счетам в ближайшие десятилетия придется нам и будущим поколениям — сам процесс вбрасывания хороших денег после плохих будет громоздить одни моральные риски на другие, подталкивая политиков к принятию новых дурных решений и спасению очередных компаний. А это подрывает как свободу предпринимательства, так и прочность валюты. Значительный рост инфляции, вызванный необходимостью расплачиваться по этим счетам — реальность, с которой нам рано или поздно придется столкнуться.

"Государство, — отмечал прославленный австрийский экономист Людвиг фон Мизес, — это единственный институт, который может взять ценный материал — например, бумагу — и при помощи типографской краски сделать его никуда не годным". Мизес говорил об инфляционном проклятии, процессе, при котором государство увеличивает денежную массу и тем самым снижает стоимость каждой денежной единицы — доллара, песо, фунта, франка и любой другой. Часто этот процесс проявляется в форме повышения цен, которое большинство людей путает с самой инфляцией. Провести это различие важно, потому что, как столь красноречиво объясняет экономист Перси Гривс (Greaves), "изменение определения изменяет ответственность".

Определите инфляцию как повышение цен и, подобно Джимми Картеру в 1970-е, вы решите, что в ней виноваты нефтяные шейхи, кредитные карты и частный бизнес, а спасение в контроле над ценами. Дайте инфляции классическое определение — "увеличение денежной и кредитной массы, влекущее за собой повышение цен" — и вы неизбежно зададитесь сакраментальным вопросом: "Кто же увеличивает денежную массу?" Только один институт может делать это легально; все остальные называются "фальшивомонетчиками", и за это их сажают в тюрьму.

Нобелевский лауреат Милтон Фридман неоспоримо заявлял, что инфляция всегда и везде является проблемой монетарной политики. Повышение цен — такая же причина инфляции, как мокрые улицы — причина дождя.

До появления бумажных денег государства вызывали инфляцию, снижая содержание драгоценных металлов в своих монетах. Пророк Исайя порицал израильтян такими словами: "Серебро твое стало изгарью, вино твое испорчено водою". Императоры Рима неоднократно снижали содержание серебра в динарии — до тех пор пока его стало менее одного процента. Испанские сарацины обрезали края своих монет, чтобы чеканить больше — до тех пор, пока монеты не стали так малы, что не могли находиться в обращении. Рост цен был отражением ценности денег.

Повышение цен — не единственное последствие монетарной и кредитной экспансии. Инфляция также разрушает сбережения и стимулирует долг. Она подрывает доверие и препятствует инвестициям. Она дестабилизирует экономику, благоприятствуя бумам и обвалам. Приняв совсем дурной оборот, она может сперва сбросить правительство, которое ее вызвало, а затем привести к еще большим бедам. И Гитлер, и Наполеон своим возвышением были отчасти обязаны хаосу неуправляемой инфляции.

Все это ставит множество вопросов, которые давно обсуждают экономисты: кто должен определять объем денежной массы? Почему правительства регулярно оказываются неспособны эффективно управлять ею? Какова связь между фискальной и монетарной политикой? Здесь достаточно будет отметить, что правительства создают инфляцию потому, что их стремление к получению доходов превышает возможности налоговых изъятий и внешних заимствований. Британский экономист Джон Мейнард Кейнс был во многих отношениях не более, чем влиятельным шарлатаном, но он совершенно точно подметил: "Продолжающийся процесс инфляции позволят государству незаметно конфисковать у граждан важную часть их состояния".

То есть, скажете вы, инфляция — вещь неприятная, но она представляет собой изолированное явление, худшие образцы которого имеют место в далеком захолустье типа Зимбабве. Нет. Как отметил покойный Фредерик Лит-Росс (Leith-Ross), авторитетнейший эксперт по международным финансам, "инфляция подобна греху; каждое правительство ее осуждает, но каждое правительство ее практикует". Даже американцы имели дело с двумя гиперинфляциями, уничтожившими две валюты — злополучный континентальный доллар в годы Войны за независимость и несчастную валюту конфедератов во время Гражданской войны.

Нынешнее медленное обесценивание доллара в условиях роста потребительских цен — непрекращающегося, но выражающегося всего лишь в однозначных цифрах, — это просто ограниченный вариант того же самого процесса. Правительство тратит, у него образуется дефицит, и оно платит по части своих счетов посредством инфляционного налога.

Можно лишь гадать, насколько далеко оно зайдет, но триллионы внутреннего долга и популистские политики — это не те факторы, которые должны нас ободрить.

Инфляция вполне реальна, но однажды она всегда заканчивается. Валюта не может обесцениваться до бесконечности. Этот процесс должен прекратиться либо потому, что правительство перестанет безудержно печатать деньги, либо потому, что оно допечатается до того, что валюта рухнет. Но, безусловно, исход будет в значительной мере зависеть от того, поймут ли жертвы процесса его суть и причины. Между тем, наша экономика напоминает американские горки, потому что Конгрессы, президенты и уполномоченные ими ведомства никогда на прекращают свои монетарные игры.

Вы устали от того, что политики обвиняют друг друга, стремясь прикрыть свои тылы и набрать политические очки в условиях кризиса, накапливая все новые долги, которые они нахально именуют "пакетами по стимулированию"? Почему столько американцев хочет доверить им свое здравоохранение, образование, пенсии и множество других аспектов своей жизни? Это безумие в чистом виде. Противоядием служит правда. Мы должны усваивать уроки своего безрассудства и исполниться решимости исправить их сейчас, а не потом.

С этой целью я приглашаю читателя присоединиться к процессу просвещения. Поддержите такие организации, как Фонд экономического образования, которые занимаются информированием граждан о роли государства и принципах функционирования свободной экономики. Помогите в распространении экземпляров этого эссе и других хороших публикаций в защиту политической свободы и свободного предпринимательства. Потребуйте, чтобы ваши представители в системе власти уравновешивали бюджет, действовали в соответствии с духом и буквой Конституции и прекратили пытаться купить ваш голос за деньги других людей.

Все слышали мудрое изречение философа Джорджа Сантаяны: "Те, кто не помнит прошлого, обречены на его повторение". Нельзя не прислушаться к этому предупреждению.

Литература
1 Reynolds A. What Do We Know About the Great Crash? // National Review. 1979. November 9. P. 1416.
2 Sennholz H.F. The Great Depression // The Freeman. 1975. April. P. 205.
3 Rothbard M. America's Great Depression. Kansas City: Sheed and Ward, Inc., 1975. P. 89.
4 Anderson B.M. Economics and the Public Welfare: A Financial and Economic History of the United States, 1914-1946 / 2nd edition. Indianapolis: Liberty Press, 1979. P. 127.
5 Friedman M., Schwartz A.J. A Monetary History of the United States, 1867-1960. N.Y.: National Bureau of Economic Research, [1963] 1993. P. 411-415.
6 Clark L.H., Jr. After the Fall // The Wall Street Journal. 1979. October 26. P. 18.
7 Tearful Memories That Just Won't Fade Away // U. S. News & World Report. 1979. October 29. P. 36-37.
8 FDR's Disputed Legacy // Time. 1982. February 1. P. 23.
9 Poulson B.W. Economic History of the United States. N.Y.: Macmillan Publishing Co., Inc., 1981. P. 508.
10 Reynolds A. Op. cit. P. 1419.
11 Ebeling R.M. Monetary Central Planning and the State-Part XI: The Great Depression and the Crisis of Government Intervention // Freedom Daily. Fairfax, Virginia: The Future of Freedom Foundation. 1997. November. P. 15.
12 Johnson P. A History of the American People. N.Y.: HarperCollins Publishers, 1997. P. 740.
13 Ibid. P. 741.
14 Schweikart L., Allen M. A Patriot's History of the United States: From Columbus's Great Discovery to the War on Terror. N.Y.: Sentinel, 2004. P. 553.
15 Ibid. P. 554.
16 FDR's Disputed Legacy... P. 24.
17 Sennholz H.F. Op. cit. P. 210.
18 Douglas L.W. The Liberal Tradition: A Free People and a Free Economy (цит. по: Ebeling R.M. Monetary Central Planning and the State, Part XIV: The New Deal and Its Critics // Freedom Daily. 1998. February. P. 12).
19 Friedman M., Schwartz A.J. P. 330.
20 Powell J. FDR's Folly: How Roosevelt and His New Deal Prolonged the Great Depression. N.Y.: Crown Forum, 2003. P. 32.
21 Blum J.M. From the Morgenthau Diaries: Years of Crisis, 1928-1938. Boston: Houghton Mifflin Company, 1959. P. 70.
22 Anderson B.M. Op. cit. P. 315.
23 FDR's Disputed Legacy... P. 24.
24 Anderson B.M. Op. cit. P. 336.
25 Ibid. P. 332-334.
26 FDR's Disputed Legacy... P. 30.
27 Flynn J.T. The Roosevelt Myth. Garden City, N.Y.: Garden City Publishing Co., Inc., 1949. P. 45.
28 Tompkins C.D. Senator Arthur H. Vandenberg: The Evolution of a Modern Republican, 1884-1945. East Lansing, MI: Michigan State University Press, 1970. P. 157.
29 Ibid. P. 121.
30 Nock A.J. Our Enemy, the State, гл. 1, разд. IV [www.barefootsworld.net/nockoets1.html].
31 Wooster M.M. Bring Back the WPA? It Also Had A Seamy Side // Wall Street Journal. 1986. September 3. P. A26.
32 Ibid.
33 Johnson P. Op. cit. P. 762.
34 Sennholz H.F. Op. cit. P. 212-213.
35 Leuchtenburg W.E. Franklin D. Roosevelt and the New Deal, 1932-1940. N.Y.: Harper and Row, 1963. P. 242.
36 Ibid. P. 183-184.
37 Higgs R. Regime Uncertainty: Why the Great Depression Lasted So Long and Why Prosperity Resumed After the War // The Independent Review. Vol. I. № 4 (Spring 1997). P. 573.
38 Best G.D. The Critical Press and the New Deal: The Press Versus Presidential Power, 1933-1938. Westport, Connecticut: Praeger Publishers, 1993. P.130
39 Ibid. P. 136.
40 Folsom B. What's Wrong With The Progressive Income Tax? // Mackinac Center for Public Policy, Midland, Michigan. Viewpoint on Public Issues. № 99-18. 1999. May 3.
41 Ibid.
42 Higgs R. Op. cit. P. 564.
43 Цит. по: Krooss H.E. Executive Opinion: What Business Leaders Said and Thought on Economic Issues, 1920s-1960s. Garden City, N.Y.: Doubleday and Co., 1970. P. 200.
44 Higgs R. Op. cit. P. 577.
45 Blum J.M. Op. cit. P. 24-25.

Архив конференции "Фондовый рынок"
 

https://forum.auto.ru/market/35824/
01 Декабря 2008 16:58:57 <img src='http://photofile.name/photo/sacha957/3404186/xlarge/81646164.gif'>

1) &laquo;В наше время больше обвалов не будет&raquo;. Джон Мейнард Кейнс, 1927 год
2) &laquo;Я не могу не возразить тем, кто утверждает, будто мы живем в раю для глупцов и процветание нашей страны неизбежно пойдет на спад в ближайшем будущем&raquo;. Е.Х.Х. Симменс, президент нью-йоркской биржи, 12 января 1928 года

&laquo;Нашему постоянному процветанию не будет конца&raquo;. Майрон Е. Форбс, президент &laquo;Пирс Эрроу Мотор Кар Ко.&raquo;, 12 января 1928 года

3) &laquo;Никогда еще перед Конгрессом Соединенных Штатов, собравшимся рассмотреть положение дел в стране, не открывалась такая приятная картина, как сегодня. Во внутренних делах мы видим покой и довольство... и самый длинный в истории период процветания. В международных делах – мир и доброжелательность на основе взаимопонимания&raquo;. Калвин Кулидж, 4 декабря 1928 года

4) &laquo;Возможно, котировки ценных бумаг и снизятся, но не будет никакой катастрофы&raquo;. Ирвинг Фишер, видный американский экономист, &laquo;Нью-Йорк Таймс&raquo;, 5 сентября 1929 года

5) &laquo;Котировки поднялись, так сказать, на широкое горное плато. Вряд ли в ближайшее время, или даже вообще, возможно их падение на 50 или 60 пунктов, как это предсказывают медведи. Я думаю, что в ближайшие месяцы рынок ценных бумаг значительно поднимется&raquo;. Ирвинг Фишер, кандидат экономических наук, 17 октября 1929 года

&laquo;Это падение не окажет значительного влияния на экономику&raquo;. Артур Рейнольдс, президент &laquo;Континентал Иллинойс Бэнк оф Чикаго&raquo;, 24 октября 1929 года

&laquo;Вчерашнее падение не повторится… Я не боюсь подобного снижения&raquo;. Артур А. Лосби (президент &laquo;Экуитабл Траст Компани&raquo;), цитата в &laquo;Нью-Йорк Таймс&raquo;, пятница, 25 октября 1929 года

&laquo;Мы считаем, что основы Уолл-стрит не затронуты, и те, кто может позволить себе заплатить сразу, дешево приобретут хорошие акции&raquo;. Бюллетень &laquo;Гудбой энд Компани&raquo;, цитата в &laquo;Нью-Йорк Таймс&raquo;, пятница, 25 октября 1929 года

6) &laquo;Сейчас – время покупать акции. Сейчас – время вспомнить слова Дж. П. Моргана… что любой человек в Америке, играющий на понижение, разорится. Возможно, через несколько дней начнется паника медведей, а не паника быков. Скорее всего, еще много лет не будет таких низких цен на многие из тех акций, которые сейчас истерически продают&raquo;. Р. В. Мак-Нил, рыночный аналитик, цитата в &laquo;Нью-Йорк Геральд Трибюн&raquo;, 30 октября 1929 года

&laquo;Покупайте надежные, проверенные акции, и вы не пожалеете&raquo;. Бюллетень Е.А. Пирс, цитата в &laquo;Нью-Йорк Геральд Трибюн&raquo;, 30 октября 1929 года

&laquo;Есть и умные люди, которые сейчас покупают акции… Если не будет паники, а в нее никто всерьез не верит, акции ниже не опустятся&raquo;. Р. В. Мак-Нил, финансовый аналитик, октябрь 1929 года

7) &laquo;Снижаются цены на бумаги, а не на реальные товары и услуги… Сейчас в Америке идет восьмой год экономического подъема. Предыдущие такие периоды продолжались в среднем одиннадцать лет, то есть, до обвала у нас остается еще три года&raquo;. Стюарт Чейз, американский экономист и писатель, &laquo;Нью-Йорк Геральд Трибюн&raquo;, 1 ноября 1929 года

&laquo;Истерика на Уолл-стрит уже закончилась&raquo;. &laquo;Таймс&raquo;, 2 ноября 1929 года

&laquo;Обвал на Уолл-стрит не значит, что будет всеобщий, или хотя бы серьезный экономический спад… В течение шести лет американский бизнес уделял значительную часть своего внимания, своей энергии и своих ресурсов спекулятивной игре… И вот это неуместное, ненужное и опасное приключение закончилось. Бизнес вернулся домой, к своей работе, слава Богу, без повреждений, здоровый душой и телом и сильнее в финансовом отношении, чем когда-либо раньше&raquo;. &laquo;Бизнес Уик&raquo;, 2 ноября 1929 года

&laquo;…хотя акции сильно упали в цене, мы верим, что это падение – временное, а не начало экономического спада, который приведет к продолжительной депрессии…&raquo; Гарвардское экономическое общество, 2 ноября 1929 года

8 ) &laquo;…мы не верим в серьезный спад: по нашим прогнозам экономический подъем начнется весной, а осенью ситуация станет еще лучше&raquo;. Гарвардское экономическое общество, 10 ноября 1929 года

&laquo;Вряд ли спад на фондовом рынке будет долгим, скорее всего, он закончится уже через несколько дней&raquo;. Ирвинг Фишер, профессор экономики Йельского университета, 14 ноября 1929 года

&laquo;Паника на Уолл-стрит никак не скажется в большинстве городов нашей страны&raquo;. Пол Блок, президент газетного холдинга &laquo;Блок&raquo;, редакционная статья, 15 ноября 1929 года

&laquo;Можно с уверенностью сказать, что финансовая буря закончилась&raquo;. Бернард Барух, телеграмма Уинстону Черчиллю, 15 ноября 1929 года

9) &laquo;Я не вижу в текущей ситуации ничего угрожающего или вызывающего пессимизм… Я уверен, что весной наступит оживление экономики и в течение наступающего года страна будет стабильно развиваться&raquo;. Эндрю В. Меллон, министр финансов США, 31 декабря 1929 года

&laquo;Я убежден, что благодаря принятым мерам мы восстановили доверие&raquo;. Герберт Гувер, декабрь 1929 года

&laquo;1930 год будет превосходным по количеству рабочих мест&raquo;. Министерство труда США, Новогодний прогноз, декабрь 1929 года

10) &laquo;У акций блестящие перспективы, по крайней мере, на ближайшее будущее&raquo;. Ирвинг Фишер, кандидат экономических наук, начало 1930 года

11) &laquo;…есть признаки того, что самая тяжелая фаза рецессии уже позади…&raquo; Гарвардское экономическое общество, 18 января 1930 года

12) &laquo;Сейчас совершенно не о чем беспокоиться&raquo;. Эндрю Меллон, министр финансов США, февраль 1930 года

13) &laquo;Весной 1930 года закончился период серьезной озабоченности… Американский бизнес постепенно возвращается к нормальному уровню процветания&raquo;. Джулиус Бернс, глава Национальной конференции по изучению бизнеса при президенте Гувере, 16 марта 1930 года

&laquo;…перспективы по-прежнему благоприятные...&raquo; Гарвардское экономическое общество, 29 марта 1930 года

14) &laquo;…перспективы благоприятные...&raquo; Гарвардское экономическое общество, 19 апреля 1930 года

15) &laquo;Хотя катастрофа произошла всего шесть месяцев назад, я уверен, что самое худшее позади, и продолжительными совместными усилиями мы быстро преодолеем спад. Банки и промышленность почти не затронуты. Эта опасность также благополучно миновала&raquo;. Герберт Гувер, президент США, 1 мая 1930 года

&laquo;…к маю или июню должен проявиться весенний подъем, который мы предсказывали в бюллетенях за ноябрь и декабрь прошлого года…&raquo; Гарвардское экономическое общество, 17 мая 1930 года

&laquo;Господа, вы опоздали на шестьдесят дней. Депрессия закончилась&raquo;. Герберт Гувер, ответ делегации, которая ходатайствовала об организации программы общественных работ, чтобы ускорить восстановление экономики, июнь 1930 года

16) &laquo;…хаотичные и противоречивые движения бизнеса должны вскоре уступить дорогу продолжительному подъему…&raquo; Гарвардское экономическое общество, 28 июня 1930 года

17) &laquo;…силы текущей депрессии уже на исходе…&raquo; Гарвардское экономическое общество, 30 августа 1930 года

18 ) &laquo;Мы приближаемся к концу фазы падения в процессе депрессии&raquo;. Гарвардское экономическое общество, 15 ноября 1930 года

19) &laquo;На данном уровне вполне возможна стабилизация&raquo;. Гарвардское экономическое общество, 31 октября 1931 года

20) &laquo;Все сейфовые ячейки в банках и финансовых учреждениях опечатаны… и их разрешается открывать только в присутствии представителя налоговой службы&raquo;. Президент Ф.Д. Рузвельт, 1933

В этот день… 24 октября
 

О начале «Великой депрессии»
https://ic.pics.livejournal.com/grol...941590_900.jpg
24 октября 1929 года в Штатах случился четверг, получивший известность как «чёрный». Потом «чёрными» станут следующий понедельник; за ним – вторник – а там и целые годы, но принято считать, что «Великая депрессия» началась именно 24 октября…

…Со времён дедушки Маркса о кризисах капитализма известно всё – кроме одного: когда их ждать (уж не будем заговаривать о «предотвращении») – и в этом смысле они подобны землетрясениям. Само собой, всегда находится пара-тройка, вроде бы, всё предвидевших и предсказавших – но кто слушает этих людей?.. Это уж задним числом они обретают репутацию пророков… наверно, не вполне справедливо – кризисы-то грядут (точнее – подстерегают) с мрачным постоянством...

(…Впрочем, банальная бытовая логика подсказывает: верным признаком очередного коллапса служит всеобщий рост благосостояния – и чем дольше он длится, тем ближе неприятности). В Америке двадцатых дела шли хорошо буквально у всех: даже работяги были в состоянии сравнительно быстро накопить на фордовскую «Жестянку Лиззи» и, какой-никакой, но – свой домик… Потребительских соблазнов в те дни было существенно меньше, чем ныне – и потому возникал вопрос свободных денег… наилучшим способом казалось их инвестировать!..

…Мало-помалу, в биржевые игры ввяжется вся страна – за какие-нибудь два года «Доу-Джонс» утроится. Поскольку акции росли в цене – велик был соблазн прикупить ещё; а банки охотно кредитовали всех желающих. Пропасть между реальной и виртуальной стоимостью ценных бумаг (и денег в принципе) нарастала… что говорили об этом экономисты?.. Например, один из столпов того времени, Вашингтон Ирвинг, меньше чем за неделю до событий пафосно заявит: «Страна марширует по высокогорному плато процветания!»

(Рассказывают, что примерно в это же время небезызвестный Джон Пирпонт Морган имел примечательный разговор с уличным чистильщиком обуви. «Какие прогнозы насчёт фондового рынка, сэр? – почтительно спросит паренёк, наводя блеск на ботинки миллиардера. – Я, знаете ли, на днях прикупил акции одной железнодорожной компании…» Доподлинно неизвестно, что ответил Морган, но придя в офис, он, якобы, тут же заявит: «Пора продавать! Если уж на фондовый рынок вышли чистильщики обуви – мне там делать нечего!»)

…Причины, по которым пружина распрямится именно утром 24-го, называются разные (например, заговор банкиров – из примерно шестнадцати тысяч американских банков в итоге уцелеют около сотни). Тем не менее, факт остаётся фактом: индексы достигли максимума – и не смогли на нём удержаться. Все кинутся продавать… поначалу крупные игроки попытаются спасти ситуацию, скупая акции – но что они могли сделать против миллионов мелких вкладчиков?.. В течение ближайшей недели ценные бумаги упадут в разы, а экономика потеряет $30 млрд. – больше, чем ушло на всю Первую мировую. Дальше банковский кризис неминуемо перекинется на реальный сектор – впрочем, об этом как-нибудь в другой раз…

24 октября. День в истории
 

http://www.nmosktoday.ru/u_images/Cr...tside_nyse.jpg
24 октября 1929 года произошел "Чёрный четверг", что стало началом биржевого краха 1929 года. Краху предшествовал спекулятивный бум середины 1920-х годов, во время которого миллионы американцев инвестировали свои средства в акции. Растущий спрос на акции взвинчивал цены на них, что привлекало всё новых инвесторов, желавших обогатиться на инвестициях в акции. Это привело к образованию экономического пузыря. При этом многие инвесторы покупали акции в кредит, занимая необходимые средства в банках.
В четверг 24 октября 1929 года, когда Промышленный индекс Доу-Джонса находился на отметке 381,17, пузырь лопнул, и началась паническая распродажа акций. Пытаясь избавиться от своих акций прежде, чем они совсем обесценятся, инвесторы продали в тот день 12,9 млн ценных бумаг. Индекс Доу-Джонса за один день снизился на 11 %. В последующие дни были проданы ещё около 30 млн акций, и цены рухнули, разоряя миллионы инвесторов. В целом за неделю биржевой паники рынок снизился на 40 %, потерял в стоимости около 30 млрд долларов - больше, чем правительство США потратило за всё время Первой мировой войны.

Банки, которые ранее финансировали покупку акций своими кредитами, были не в состоянии вернуть долги и объявляли о банкротстве. В то время, как миллионы людей теряли на бирже все свои средства к существованию, предприятия лишались кредитных линий и закрывались, вызывая рост безработицы.

Биржевой крах 1929 года оказал разрушительное влияние на экономическую ситуацию и послужил наиболее весомой причиной Великой депрессии.

История в датах: 24 октября
 

https://cdn.iz.ru/sites/default/file...?itok=LUK2K8mF
Фото: Global Look Press
24 октября 1929 года в США произошел биржевой крах. Обвальное падение цен акций привело к началу Великой депрессии. На фото: американцы во время столкновений на Уолл-стрит в 1929 году

Мощнейший кризис XX века: 90 лет назад обвал американского фондового рынка стал началом Великой депрессии
 

https://russian.rt.com/science/foto/...yornyi-vtornik

29 октября 2019, 13:19

«Чёрный вторник», 29 октября 1929 года, считается датой начала Великой депрессии в экономике Соединённых Штатов. Массовая распродажа ценных бумаг и неконтролируемое падение акций за несколько дней полностью обрушило Нью-Йоркскую биржу. За одну неделю потери достигли $30 млрд — это больше, чем все затраты США на Первую мировую войну. Предприниматели потеряли свои сбережения и не смогли платить по кредитам, что привело к банкротству банков. В итоге значительно упало производство, в компаниях и на предприятиях прошли многочисленные сокращения — к 1933 году уровень безработицы в стране составил 25%. Чтобы помочь собственным производителям, власти ввели ввозные пошлины для иностранных товаров. Это вызвало кризис и в европейских странах, для которых Штаты были важным рынком сбыта. Великая депрессия продлилась до 1939 года.
https://d.radikal.ru/d39/2102/a5/7ca650807ea4.jpg
29 октября считается днём окончательного крушения Уолл-стрит, после которого началась Великая депрессия — один из тяжелейших мировых экономических кризисов в истории / U.S. National Archives and Records Administration
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]
[IMG][/IMG]

Андрей Знаменский. Великая депрессия и Новый курс Рузвельта
 

https://www.youtube.com/watch?v=NPe1rhfIqT8

29 Октября 1929 - «черный вторник» на нью-йоркской фондовой бирже
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/356/

29 октября 1929 года, на пятый день «биржевой лихорадки», в день, окрещенный журналистами и брокерами «черным вторником», на нью-йоркской фондовой бирже окончательно рухнул рынок акций. Утром, как только открылись торги, брокеры, отчаявшись, принялись распродавать акции десятками тысяч, стремясь вернуть хоть какие-то деньги. То же самое начали делать инвесторы и банкиры.

К концу дня были проданы 16 410 030 акций (рекорд, перекрытый только в апреле 1968 года), и индекс Доу-Джонса упал на 12,5%. Капиталы многих тысяч крупных, средних и мелких акционеров в результате краха биржи обратились в прах. По стране прокатилась волна самоубийств.

«Черный вторник» потряс экономику США и стал «спусковым крючком» Великой депрессии - самого продолжительного спада за всю американскую историю.
http://www.istpravda.ru/upload/media...759e4975ad.jpg

«Чёрный четверг» 1929 года
 

https://foto-history.livejournal.com/12961276.html
30th-Oct-2019 12:32 am


Огромная очередь за бесплатным супом.
Начало. 24 октября 1929 г., «черный четверг»
Начало. 24 октября 1929 г., «черный четверг»

Утром, толпы акционеров встали вокруг здания биржи в Нью-Йорке. Тысячи людей просто молча смотрели на NYSE. Там же был будущий британский премьер, Уинстон Черчилль, вложивший (и впоследствии потерявший) в ценные бумаги, целое состояние. Именно в этот день, для него устроили экскурсию на биржу.

Городские власти выслали на Уолл-стрит 400 конных полицейских, опасаясь штурма фондовой биржи.

В 10.00 торги начались. Индекс Доу-Джонса равен 381,17 пункта. Акции, резко просевшие в среду, начали дорожать. За считанные минуты, ряд бумаг прибавили в цене от половины доллара, до 11 долларов за штуку.

В 10.10 прошла покупка пакета в 13 тысяч акций «Паккарда».

10.10-10.25 – цены устойчивы, торги небольшими количествами бумаг идут ровно.

10.25. Внезапно появился на продажу большой объем акций «Дженерал Моторс». Не совсем обычное предложение для начала дня. Такие объемы предлагались, как правило, в конце сессии, на пике цены. И вот здесь, что-то случается и происходит большой перелом бычьего тренда. Цена одной акции «Дж.М» летит вниз на 80 центов.

В 10.30 брокеров стали заваливать приказами продавать по максимально возможной цене. Говоря современным фондовым языком, появился шквал рыночных заявок на продажу.

11.30. На балконе биржи – крики и стоны. Брокеры бегают и толкаются, сняв пиджаки, пытаясь выполнить клиентские приказы.

Телеграфная лента с ценами акций безнадежно отстала от реальных, стремительно падающих котировок.

Брокеры требуют от клиентов немедленно пополнить маржу (обеспечение) под приобретенные ранее бумаги. Большинство инвесторов, не имея средств, не в состоянии это сделать. Открытые длинные позиции принудительно ликвидируются, что провоцирует лавину продаж и дальнейший ценовой обвал. Включается цепная реакция или принцип домино.

Владельцы пытаются избавиться от таких, казавшихся прибыльными, вложений. По любой цене. Общий объем проданных бумаг в тот день составил почти 13 млн. штук. Неслыханное число. Но время антирекордов только началось.

12.30. Какой-то мужчина без пиджака пробивает себе путь через толпу к банку Моргана. Это хорошо знакомый своими высказываниями, Чарльз Митчелл. Вскоре, у Моргана произошло экспресс-совещание, посвященное спасению фондового рынка Америки. Крупнейшие финансисты: Митчелл, Морган, Уитни (вице-президент NYSE) приняли решение создать многомиллионный фонд для поддержки акций базовых компаний США.

В тот же день, Уитни, Рокфеллер, Митчелл, лично или от своего имени, отдают приказы на покупку крупных пакетов US Steel и других флагманов американской индустрии. Происходит это прямо в зале биржи. Падение приостановлено. К сожалению, только временно.

Вечер. 35 крупнейших банковских учреждений Уолл-стрит распространяют совместное заявление.

Его основные тезисы:

«Положение на бирже, в целом, устойчиво».
«С финансовой точки зрения, состояние дел лучше, чем когда-либо в последние месяцы». «Худшее осталось позади».

Это последние позитивные сообщения октября 29-го года.

25 октября 1929 г., «черная пятница»
Временная стабилизация рынка. Цены оттолкнулись от дна, обозначенного «черным четвергом», и предприняли попытку роста. Маклеры разгребали завалы из вчерашних поручений инвесторов. Отставание телетайпной информации от реальной, в определенные моменты, составляло на четыре часа.

26 октября 1929 г., суббота
Биржа открылась на 2 часа. Курс акций стабилен. Обрабатывая клиентские приказы, брокеры ночуют прямо в офисах.

28 октября 1929 г., «черный понедельник»
28 октября 1929 г., «черный понедельник»Утро. Настроение в среде биржевых игроков можно выразить одним словом - «надежда». Циркулируют слухи об очень крупных заказах на покупку. Вновь, здание NYSE окружили тысячи людей. Пришли и те, у кого были деньги, рассчитывая выгодно приобрести подешевевшие акции.

10.00 — с ударом гонга началась торговая сессия. Вместо роста котировок, их стремительное падение. «Юнайтид Стил» - минус $1,25, «Дженерал Электрик» - минус $7,5. Обвал приобрел лавинообразный характер.

13.00. Телеграфная биржевая информация опаздывает на 58 минут.

К окончанию торгового дня, своих владельцев поменяли свыше 9 млн. акций. Несколько меньше, чем в «черный четверг», но падение цен был куда более глубоким. Индекс Доу-Джонса потерял почти 13%, что соответствовало потери капитализации рынка на 14 млрд. долларов.

Вечер. Очередное «антикризисное совещание» у Моргана. «Акулы Уолл-стрит» дали знать, что они не будут больше поддерживать рынок и уже никого не намерены спасть. Каждый за себя...

29 октября 1929 г., «черный вторник»
10.00 — удар гонга заглушили крики: «Двадцать тысяч акций – по максимальной цене! Тридцать тысяч – продать! Пятьдесят тысяч – продать!». «Вестингауз» обвалился за 60 секунд на целых два доллара. «Дженерал Электрик» терял по доллару за каждые десять секунд.

10.30 — продано уже более 3,2 млн. акций. За полчаса торгов капитализация снизилась на два с лишним миллиарда. Ценные бумаги автомобильных, угольных, железнодорожных и металлургических компаний превращались в фантики за считанные минуты.

На бирже наступил «конец света».

Брокеры дрались между собой, вцепившись друг другу в волосы. Вокруг крики: «Я разорен». Президент фондовой биржи, господин У. Кроуфорд, полетел в сторону под напором людского потока. Маклеры рыдали, потеряв рассудок. Многие становились на колени и молились прямо в торговом зале. Большая масса игроков устремилась в ближайшую к бирже церковь Святой Троицы и уже там возносила молитвы Всевышнему. Мало посещаемый в будни собор, был переполнен до самого конца дня.

13.00 - число акций, поменявших владельцев, превысило 12,6 млн. штук. Крупнейшие финансисты дважды собирались на совещания, но никакие итоговые резолюции не публиковались.

Конец биржевой сессии. Стоимость некоторых акций чуть отскочила, нащупав дно. Ряд спекулянтов предприняли попытку сыграть на повышение. Общий объем реализованных во вторник бумаг составил 16,3 млн штук. Доу потерял 11,73%, опустившись до уровня 230.

Итоги «черных дней» 24-29 октября были воистину ужасны. Падение Доу от закрытия 24.10 составило 20%, а обвал с максимума такого близкого и такого беззаботного сентября — 40%! За пять дней рынок «похудел» на 30 млрд. долларов, что превысило все расходы США на Первую мировую войну. Для тысяч и тысяч игроков наступил финансовый крах и полное разорение. На многие месяцы и годы, рынок покинула надежда и взаимное доверие. А легкость и простота делать деньги на акциях, ушли навсегда. Эпоха чистильщиков обуви, изучающих биржевые сводки в «Уолл-стрит джорнел» канула в лету.

Последующие дни и годы. Великая депрессия
Последующие дни и годы. Великая депрессия30 октября, быки предприняли отчаянную попытку взвинтить биржевой курс на купленных за бесценок, во вторник, акциях. Кое-что им удалось. Индекс Доу-Джонса взлетел на 12,34%, почти до 260 пунктов. 30.10.1929 занимает третье место в истории лучших дней Доу. 31-го числа, курс поднялся еще на 21 пункт. Но это была кратковременная победа. «Они выиграли сражение, но проиграли войну».

Газеты, вновь, наполнились оптимистичными высказываниями Гувера, Рокфеллера, Форда и Слоуна (президента «Дженерал Моторс»). Мол, все в порядке и худшее позади. Но ряды оптимистов таяли, как снег под весенним солнцем.

Постепенно, газетные полосы заполнялись историями совсем другого настроения.

В черте Нью-Йорка, в Гудзоне, выловили тело брокера. В его карманах - 9,4 доллара и несколько клиентских телеграмм. Банкиры кончали жизнь выстрелом в голову, а промышленники, отравляясь газом. Два маклера шагнули вниз из окна отеля, сцепившись за руки.

У портье гостиниц вошла в моду черная шутка: «Вам номер для жилья или для прыжков?»

За октябрь 1929-го, индекс потерял 20,36%, а за весь год — 17,17%. Как показало ближайшее время, это был совсем не худший показатель. В следующем 1930-м, Доу обвалился на 33,77%, а в 1931 г. — на 52,67%. В 1932-ом он составлял всего около 40 пунктов! Снижение произошло на 90%. По сути, на какое-то время, американский рынок акций почти исчез.

американский рынок акций почти исчез

Фондовый коллапс «удачно» дополнился банковским кризисом небывалой величины. К 1931 году, обанкротилось 2000 американских банков. У американского вкладчика не было шансов. То, что не пропало на бирже, утонуло с банковской структурой США.

В Соединенных Штатах началась Великая депрессия, длившаяся до Второй мировой войны. Произошло, как в известной поговорке: «За все надо платить», Вот только играли на бирже многие, а платили уже все.

Пришла эра «Гувервиллей», поселений из картонных коробок, и «гуверовских одеял», газет, которыми укрывались бездомные. Проходили «голодные марши». И это, в еще совсем недавно сытой Америке! Организованный летом 1932 года, поход на Вашингтон 25 тысяч ветеранов 1914-18 гг., был разгромлен правительственными войсками. Не обошлось без жертв. Военными командовали будущие американские герои Второй мировой — Дуглас Макартур и Дуайт Эйзенхауэр.

Экономический кризис накрыл почти весь земной шар. Исключение составил, по понятным причинам, СССР. Промышленность Великобритании и Германии была отброшена к показателям 1890-х годов, а производство в Японии, к началу тридцатых, сократилось на 32%. Какой выход из кризиса нашли Германия с Японией широко известно. Но это уже совсем другая история...

Уроки «Великого краха»
Уроки «Великого краха»Можно ли было предугадать ситуацию на американском фондовом рынке в конце октября 1929-го?

Трудный вопрос. Мировая экономика имеет цикличный характер и кризисы ее неотъемлемая часть. Но такой кризис...

Тем не менее, можно выделить несколько признаков надвигавшейся катастрофы.

1. Многолетний разогрев рынка. Бычья тенденция продолжалась долгие 8 лет — с 1921 по 1929 год. Сотни процентов подъема цены на акции никак не подкреплялся ростом реальных объемов производства. Надувался огромный пузырь. Крах был только вопросом времени.

2. Вовлечение миллионов простых неквалифицированных инвесторов в сложную биржевую игру. Когда все растет, не нужно большого ума зарабатывать на этом. Но смена тренда, короткая или длительная, уже требует опыта, точного расчета, просто специальных знаний. Надо знать, как страховать риски, диверсифицировать вложения, ограничивать потери. Надо уметь вовремя выйти с рынка. Это не по силам миллионам и миллионам.

3. Ипотечные сигналы. Крах рынка флоридской недвижимости летом 1929-го произошел накануне черных биржевых дней октября.

Ипотечные проблемы 2006 года в США стали прологом к большому финансовому кризису 2007-08 годов. Фондовый рынок Америки обвалился в конце 2008 — начале 2009 года. 15.09.2008 обанкротился один из крупнейших в мире инвестиционных банков, Lehman Brothers, основанный в далеком 1850 г.

Вывод — нужно внимательно отслеживать ситуацию на рынке недвижимости. Это особенно важно на фоне того, какое огромное количество производных ценных бумаг (деривативов), привязанных к ипотечным кредитам, обращается на финансовых площадках. Невыплаты по ипотеке, приводят к цепной реакции неплатежей на рынке ипотечных деривативов. Следствие — общее падение фондового рынка.

4. Покупка акций, преимущественно, только на маржу.

Для подавляющего большинства мелких игроков, рынок октября 29-го «схлопывался» из-за невозможности пополнить маржу (гарантийное обеспечение) под открытую длинную позицию (позицию на покупку).

Оперируя суммой в 500 долларов, можно было купить пакет на 50000. Разницу (плечо) кредитовал брокер. Рынок идет вверх — отлично. Но если направление меняется, инвестор должен пополнить маржу или закрыть позицию. В противном случае, брокер закрывает ее принудительно, за счет гарантийного депозита. Лавина таких закрытий продавливает рынок все ниже и ниже и провоцирует обвал.

Морган проводил миллиардные транзакции с капиталом, всего лишь, в 80 млн. долларов. После его смерти, Ротшильд едко заметил: «Так он совсем не богат!»

Многолетний и неограниченный рост числа маржинальных позиций с большими «плечами» — еще один сигнал к выходу с рынка.

Выиграл ли кто-то на большом крахе
Выиграл ли кто-то на большом крахе?Были и такие. Конечно, отнюдь не рядовые игроки. Биржевая история сохранила два имени: Джесси Ливермор и Джозеф Кеннеди. Оба сыграли на понижение, угадав разворот рынка.

«Вундеркинд» Ливермор уже имел опыт такой игры во время биржевого кризиса 1907 года. Молва гласит, что тогдашние руководители NYSE лично просили его прекратить «разрушать рынок». На том кризисе Джесси заработал свой первый миллион. К октябрю 1929 года, 52-летний Д. Ливермор пришел в пике формы. Разглядев начало медвежьего тренда, а по некоторым мнениям, и спровоцировав его, он заработал баснословную для того времени сумму в 100 млн. долларов. Но рынок доконал и Джесси. В 1940-м, он застрелился в отеле «Шерри-Нидерланд» в Нью-Йорке, будучи в очередной раз полностью разоренным.

Вторая легенда «Уолл-стрит», Джозеф Кеннеди, отец Джона Кеннеди, сколотил свое состояние на срочных инструментах в эпоху большого краха. Ему приписывают знаменитую фразу о первом миллионе: «Чтобы получить миллион, вы должны быть коварным, грубым, хитрым, безжалостным, прирождённым игроком. Кроме того, вы должны работать, как проклятый». В 1934 году, Кеннеди стал первым руководителем американской комиссии по ценным бумагам и биржам, SEC. В 1938-40 гг. - послом США в Великобритании.
Источник

Депрессия глазами американских кинематографистов...

</a></lj-embed>
Tags:1920-е, история США, кино
4 commentsSpeakLinkShareFlag

Почему случилась великая депрессия?
 

https://www.youtube.com/watch?v=3MzRkJlyaTc&t=4s

5 308 просмотров 2 февр. 2024 г.

ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Лекция Павла Усанова в Доме Айн Рэнд 31 января 2024 года.