*3081. Мудакафрения
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13032

18 ИЮНЯ 2013 г.
Медиафрения. Диагноз первый

В Средние века от эпидемий чумы погибало до трети населения Европы, десятки миллионов жизней уносили оспа, холера, проказа и тиф. Безлюдели города и страны. Весь этот кошмар прекратился, когда европейцы научились следить за своей гигиеной, завели канализацию и водопровод и перестали выливать нечистоты себе под окна, то есть отравлять среду своего обитания.

В наше время главной средой обитания человека является среда информационная. То, что делают сегодня с общественным сознанием российские СМИ, и прежде всего телевидение, вполне сопоставимо с пандемиями прошлого. Чума и оспа убивали физически, медиаэпидемии уничтожают нравственно и интеллектуально, разрушая жизненно важные общественные ткани и снижая до критической черты уровень жизнеспособности общества.

Каждый житель России в среднем смотрит телевизор 3,5 часа в день. Для 80% населения именно ТВ является главным источником информации, формирующим их картину мира. Чтобы победить эпидемию, надо исследовать болезнь. Решающую роль в окончательной победе над пандемиями прошлого сыграли врачи, которые, жертвуя своей жизнью, прививали себе чуму, как это сделали английский врач Уайт, французы Деженет и Бюлар, или заражали себя возвратным тифом, как это сделал русский профессор Мечников. Не пытаясь поставить себя в ряд с этими героями, я, тем не менее, решил в исследовательских целях сознательно подвергнуться интоксикации, поставил дома телевизор и стал его смотреть, от какового занятия я себя предусмотрительно избавил много лет назад в эгоистических целях сохранения здоровья и рассудка. Ответственность за эту самовивисекцию и ее последствия разделяет со мной редакция «ЕЖа», с которой мы договорились, что раз в неделю я буду писать заметку о «телевизионной России», пытаясь ухватить месседж, который ТВ и другие СМИ посылают гражданам именно на этой неделе; буду писать о том, как повестка дня, которую формируют медиа, соотносится с реальной повесткой дня России и мира; о том, кто, как и почему становится в России медиаперсоной, а также медиатизированными философами, медиатизированными социологами, политологами, писателями, вообще в целом «властителями умов». Ни редакция «ЕЖа», ни я не знаем, получится ли этот проект, сколько он будет продолжаться, будет ли это интересно. Но мы решили попробовать.

Итак, медианеделя с 10 по 16 июня. Основные события в России: ЕГЭ-скандал, принятие одновременно двух запретительных законов, «о нетрадиционном сексе» и «о чувствах верующих», решение о «процедуре продления лицензии Собянина», а также события, так или иначе приуроченные ко Дню России 12 июня — марш «против палачей» и создание путинского «Народного фронта — за Россию». Центром мирового внимания в эту неделю были выборы в Иране, протесты в Турции, война в Сирии и разоблачение тотальной системы прослушек спецслужбами США.

Первое, что бросалось в глаза, это резкое несоответствие ряда главных событий и ряда главных медиаперсон. Возьмем любой день этой недели. Данные агентства «Медиалогия», которое анализирует контент 12 тысяч российских СМИ: число упоминаний о персонах на 13.06.2013 г. Данные на 13.38 (выбор произвольный, любое время в любой день дает примерно ту же самую тенденцию и соотношение веса ньюсмейкеров):

Путин — 2276 упоминаний;

Собянин — 638 упоминаний;

Медведев — 417 упоминаний;

Говорухин — 367 упоминаний;

Навальный — 355 упоминаний;

Прохоров — 207 упоминаний.

То есть из 10 главных событий прошедшей недели, 6 внутрироссийских и 4 мировых, Путин имеет отношение к одному, а именно к созданию, точнее, перевоссозданию Народного фронта. Во всех остальных сюжетах он не является ни актором, ни экспертом. Однако во всех новостях Путину посвящается не менее половины эфирного времени в среднем, а по общему числу ссылок и цитат во всех российских СМИ у Путина их больше, чем у всей следующей за ним пятерке ньюсмейкеров вместе взятых. Это крошечный пример того, как СМИ создают картину мира, в данном случае картину путиноцентричного мира. Путин — центр и единственный субъект во Вселенной, создаваемой российским телевидением.

ЕГЭ-скандал: игра на понижение

По числу людей, чьи судьбы были непосредственно затронуты, ЕГЭ-скандал претендует на номинацию «скандал года». В этом году ЕГЭ должны были сдавать 708 231 выпускник, своей очереди ждут 13 миллионов школьников. Если учесть родителей, бабушек, дедушек, работников школ и вузов, то становится очевидно, что радиация ЕГЭ-скандала поразила в той или иной степени больше половины населения страны. Поэтому вполне оправданно, что этот сюжет стал темой самой рейтинговой программы самого рейтингового Первого канала — темой шоу «Пусть говорят» Андрея Малахова.

«ЕГЭ-скандал 2013» стал своего рода диагнозом российского населения и власти, слившихся в общей готовности обмануть друг друга. Публикация в Интернете ответов на все вопросы по всем предметам, липовые медицинские справки, позволяющие сдавать экзамены в тепличных условиях, кадры открытого списывания в школах Дагестана, весь этот громадный ком вранья и подтасовок прокатился по стране, сминая остатки уважения к знаниям и труду, которым эти знания достигаются.

Почему я не могу списать на экзамене, если начальство с помощью моих же учителей и моего же директора во главе избирательной комиссии тотально фальсифицирует выборы, чиновники и политики почти поголовно списали свои диссертации, а учебники истории и литературы подгоняются под «патриотическую картину мира»? Этот вопрос 17-летнего человека тяжелой глыбой нависает над историей с выпускными экзаменами. Есть еще вопрос о востребованности знаний в стране, которая продает газ и нефть и ничего не производит. А еще вопрос о том, как быть честным и в то же время не быть лохом в России.

Обществу был крайне необходим серьезный, глубокий профессиональный анализ того, что произошло. Анализ, проведенный экспертами, хорошо знающими предмет, знакомыми с зарубежным опытом, способными дать рецепты выхода из того абсурда, в которое превратилось наше образование. Такими экспертами по назначению Первого канала стали политологи Сергей Марков и Максим Шевченко. В передаче участвовали и другие люди, но именно эти двое заняли большую часть дискуссионного времени.

Ни тот, ни другой не являются авторитетными специалистами в области образования. То, что Маркова зачем-то назначили проректором РЭУ им. Г.В. Плеханова по общественным связям, скорее курьез, чем признание его авторитета в данной сфере. Сергей Марков в последнее время переживает непростые времена. Его карьера, несмотря на многолетнюю преданную службу режиму, явно пошла на спад: сначала, в 2005-м, член Общественной палаты, затем на повышение, в депутаты Госдумы 2007-2012 — казалось, вот она, Администрация, рукой подать… Но как-то не заладилось. А ведь все правильно делал: его высказывания дважды попадали в рейтинг самых подхалимских изречений в адрес Путина, один раз заявил, что «личность ВВП важнее для общества, чем институты государства», а затем, после победы российских хоккеистов, строго потребовал ответа от западных политиков: «Неужели вы и теперь еще не поняли, что Путин все делал правильно?!».

Карьерный спад и явная невостребованность заставляют Сергея Маркова в последнее время наращивать медиаактивность и дурковать еще надсаднее, причем по любому поводу. То он в блоге на «Эхе» раскроет заговор либералов во главе с Медведевым (!) против Путина, то эмигрировавшего Гуриева пригласит к продолжению (!) дискуссии с ним, с Марковым. В общем, переживает. По поводу ЕГЭ-скандала Сергей Марков несколько раз брал слово и предлагал разными словами одно средство: перестать давить на губернаторов, снять с них ответственность за качество образования. Как это скажется на публикации ответов в Интернете и других нарушениях, политолог не сказал.

Максим Шевченко лет двадцать назад работал в течение года учителем, потом редактором в педагогической газете «Первое сентября», то есть к школе имел отношение. Но это было давно. Последние годы Шевченко является человеком, который несет в эфире Первого канала и в других СМИ, частым гостем которых он бывает, вполне определенные идеи: оправдание сталинских репрессий, поддержка крайних форм исламского фундаментализма, антисемитизм. Все эти реки впадают в главный океан шевченковской вселенной — в антиамериканизм. Шевченко можно пригласить на любую передачу, о жизни гельминтов или о бозоне Хиггса, он везде скажет правду: все зло из США и Израиля, а СССР надо возродить во славу православной церкви. Не удивительно, что его рецепт лечения ЕГЭ-болезни был вполне ожидаем: ЕГЭ пришел с Запада, поэтому должен быть уничтожен вместе с его адептами-либералами, вместо чего должна быть восстановлена советская система образования. Естественно, вместе с восстановлением СССР. Впрочем, этого последнего он, может, и не сказал, но было и так понятно.

В Средние века чуму лечили по-разному: выжигали язвы, поили смесью из толченых змей с вином, заставляли больных спать поочередно то на правом боку, то на левом. От такого лечения мор только нарастал. Рекомендации медиатизированных экспертов типа Маркова и Шевченко так же способны излечить наше образование, как рецепты средневековых лекарей излечивали чуму.

Либеральный танк vs православный терминатор: торжество архаики

Медийной кульминацией, поставившей если не точку, то как минимум точку с запятой в обсуждении закона об оскорблении чувств верующих, стал «Поединок» Владимира Соловьева с участием Сергея Митрохина, который, естественно, против закона, и Александра Проханова, который, естественно, «за».

Поединок начался с того, что Проханов задал оппоненту прямой вопрос: «Митрохин, вы гей?». Лидер «Яблока», глубоко женатый отец 11-летней дочери, явно растерялся, и вместо того чтобы резонно спросить в ответ, какое, собственно, ваше православное дело, начал оправдываться. Судьба поединка была решена. И дело не спасли попытки Митрохина в первом раунде оправдать приклеенный ему оппонентом ярлык «либерального танка» и потягаться с Прохановым на его поле патриотического пафоса, которые выглядели, на мой взгляд, довольно натужно и в целом большой пользы не принесли. Проханов в своей стихии чувствовал себя комфортно и на автопилоте выдавал мантры о корневой системе русской цивилизации, мистический духовный стержень которой пытается подпилить либеральная орда. Митрохин пытался отвечать на мантры аргументами, что в условиях ближнего боя выглядело как-то не очень.

Рисунок боя резко сменился, когда в него вступили ассистенты. Сэм Клебанов, судя по биографии (спецвойска ГРУ), неплохо владеет боевыми искусствами, поэтому весьма технично вывел бой из клинча и перевел в рациональное русло. Пара фехтовально-точных вопросов о том, насколько клерикализация страны снижает ее конкурентоспособность, привели Проханова в состояние грогги, последний солдат империи совершенно не был готов к компаративистской дискуссии, кроме того, его явно смутил диссонанс между спецназовско-бандитской внешностью кинорежиссера и его спокойной интеллигентной речью. Видно было, что Александр Андреевич не понимал, чего ждать от этого лысого амбала, и на всякий случай его просто физически боялся. Одним словом, «православный терминатор» поплыл.

Ассистенты Проханова были явно слабее митрохинских, и все их усилия были опять-таки направлены исключительно на то, чтобы уязвить Митрохина за готовность защищать геев (возможно, он сам гей), а также на то, чтобы доказать, что «Яблоко» любит и защищает евреев, а русских не любит и поэтому не защищает. При этом сторона Проханова оставила без внимания вопль возмущенного Соловьева, что именно он, Соловьев, и есть здесь единственный еврей, а Митрохин, наоборот, не имеет ни капли еврейской крови.

Это не помогло, и вся остальная часть «Поединка» прошла под знаком обвинений в адрес Митрохина в русофобии и геелюбии. Митрохин, явно не ожидавший такой смены повестки дня, выглядел несколько растерянно и был похож уже не на либеральный танк, а скорее на либерального кабана, которого атакует свора диких собак.

Но главное произошло после окончания дискуссии и до объявления результатов голосования. Завершая передачу, Соловьев объяснил наконец зрителям, почему был принят закон о защите религиозных чувств и почему он так необходим. Оказывается,Pussy Riot не что иное, как слепое орудие могущественной олигархической группировки, которая присосалась к власти, а когда ее стали отодвигать, озлобилась, решив отомстить и обрушить власть, ударив ее в самое сердце — в истинную православную веру, что является лучшим и самым простым способом уничтожить Россию. Но это еще не все. Итожа «Поединок», Соловьев объяснил, почему Проханов с самого начала пристал к Митрохину с вопросом, не гей ли он, а потом прохановские ассистенты тоже не слезали с этой темы. Оказывается, в человеческой истории те, кто хочет подорвать устои, посылают вперед штурмовую бригаду боевых геев. Раскрывая всем глаза на эту дьявольскую хитрость сил зла, Соловьев привел в пример Рэма, которого использовал, а потом уничтожил Шикльгрубер. Жаль, что лимит времени не позволил Владимиру Рудольфовичу более фундаментально обосновать свое открытие подлинной сути исторического процесса, для чего надо бы предъявить маловерам списки боевых геев, штурмовавших устои, например, Российской империи в 1917-м или устои Франции в 1789 году.

Завершающая фраза ведущего о том, что «законы закрепляют моральные устои общества», не оставила сомнений в том, на чьей стороне правда и Соловьев. А поскольку к тому времени микрофоны у всех, кроме ведущего, были выключены, никто не мог его спросить, распространяется ли эта чеканная формула, заранее сакрализующая всю нынешнюю и будущую продукцию бешенного принтера, например, на нюрнбергские законы нацистской Германии. Так что теперь мы этого уже не узнаем.

Российское государственное ТВ: Дмитрий Киселев, Аркадий Мамонтов и их социально близкие

У главного государственного телеканала «Россия – 1» два главных лица: Дмитрий Киселев и Аркадий Мамонтов. И в итоговой воскресной программе они выступили тандемом. Не буду описывать пятиминутку ненависти к США, где, ужас-ужас, раскрыта прослушка спецслужбами телефонных переговоров, чего у нас никогда не было и быть не может. Пропущу и десятиминутку любви к Путину и его фронту «За Россию», поскольку все эти сюжеты были примерно одинаковы по всем федеральным телеканалам, кроме РЭН-ТВ, где Марианна Максимовская сделала по всем актуальным вопросам вполне журналистские материалы.

Отличие картины мира, которую создали Дмитрий Киселев и Аркадий Мамонтов, в том, что они ввели в галерею положительных героев путинской вселенной Максима Марцинкевича по кличке Тесак. Ну да, того самого, отсидевшего два срока по 282-й за нацизм. Поклонника Гитлера. Именно он стал главным героем «журналистского расследования» Аркадия Мамонтова в итоговой программе Дмитрия Киселева. Программе о благородных гражданах, которые борются со злом, не встречающем противодействия со стороны государства. В программе не было ни слова о борьбе с коррупцией Навального, о борьбе за экологию Газаряна и Чириковой, о борьбе с наркоманией и наркоторговцами Ройзмана. Весьма длинный сюжет начался и закончился описанием героической борьбы с педофилами, которую ведут симпатичные спортивные парни во главе с симпатичным спортивным парнем Максимом Марцинкевичем. Они очень добрые и мужественные. Поймают «на живца» педофила и даже не убивают его. А только попинают немного, обольют мочой, разрежут одежду и заставят перед всем миром прощения просить.

Тесак умный. Недавно он вывешивал в сети кадры казни гастарбайтеров. Чуть позже штурмовал клуб «Билингва» и вместе с зигующими молодчиками требовал убить всех либералов для блага России. Сейчас нащупал сферу, в которой он вместе с Путиным за все хорошее против всего плохого. Причем Тесак ни на йоту не изменил своим взглядам. Просто они оба выросли: и Тесак, и путинский режим. Зрелый Тесак и зрелый путинский режим обладают манихейским синкретическим мировосприятием. Есть Добро. Оно едино и просто устроено. В центре добра — Мы, Путин, Россия, Патриарх, Фронт «За Россию», наше ТВ и наши союзники. Есть Зло. Оно тоже едино и просто устроено. Это США, Израиль, те, кто против Путина, агенты всякие, правозащитники, либерасты, евреи, педофилы, педерасты, атеисты и всякая нерусь и нехристь.

Вопрос Проханова Митрохину, собственно, вызван теми же соображениями. Для Проханова, как и для Тесака, для Мамонтова, Дм. Киселева, Мизулиной, Яровой и пр., гей, педофил, атеист, агностик, либерал, правозащитник и оппозиционер — это синонимы. Не случайно законы о гей-пропаганде и чувствах верующих были приняты в один день. По сути это один закон против тех, кто не с ними.

Тесак скорее всего пока не вступит в «Народный фронт — за Россию». Ему это пока не нужно. И Путину это не нужно. Пока. Но уже на этой неделе российское ТВ обогатилось нюансами, имеющими неисчерпаемый потенциал для дальнейшего продвижения страны в сторону деградации. В России уже начались убийства на почве гомофобии. Ставропольское ТВ уже освещает позитивный опыт шестиклассника, который вывел на чистую воду автора учебника по литературе, в котором есть описание уединенных бесед рыцаря и короля в тенистой беседке. Этому мальчику уже невозможно объяснить, что мужчины вдвоем наедине могут просто разговаривать. Мизулина сделала свое дело. А российское ТВ закрепило материал. Так что неделя прошла не зря.

Содержание темы:
01 страница
#01. Игорь Яковенко.Медиафрения
#02. Медиафрения-Диагноз второй. Информационные «коконы» и «черные дыры». 25 ИЮНЯ 2013 г.
#03. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз третий. «Кровавый навет» НТВ. 2 ИЮЛЯ 2013 г.
#04. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз четвертый. «Лишенцы» и «уплотнители». 9 ИЮЛЯ 2013 г.
#05. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз пятый. Шкала Богардуса для журналистов. 16 ИЮЛЯ 2013 г.
#06. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз шестой. Раскручивание «спирали молчания». 23 ИЮЛЯ 2013 г.
#07. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз седьмой. Обострение классовой информационной войны. 30 ИЮЛЯ 2013 г.
#08. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз восьмой. Тухлый запах путинского гламура. 6 АВГУСТА 2013 г.
#09. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз девятый. Пейзаж перед битвой.13 АВГУСТА 2013 г.
#10. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз десятый. Клиническая смерть журналистики. Как избежать биологической? 20 АВГУСТА 2013 г.
02 страница
#11. Игорь Яковенко. Медиафрения. Диагноз-одиннадцатый. Рейтинговая волна: социологи в мундирах против «партизанской социологии». 27 АВГУСТА 2013
#12 Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз двенадцатый. Сны медиа рождают войны в реале. 3 СЕНТЯБРЯ 2013
#13. Игорь Яковенко. Медиафрения- Диагноз тринадцатый. Они сломаются под тяжестью своей лжи. 10 СЕНТЯБРЯ 2013
#14. Игорь Яковенко. Медиафрения- Диагноз четырнадцатый. Как «черные лебеди» залетели в российскую политику. 17 СЕНТЯБРЯ 2013
#15. Игорь Яковенко. Медиафрения- Диагноз пятнадцатый. У академика нет шансов против милиционера в научной дискуссии. 19 СЕНТЯБРЯ 2013
#16. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз шестнадцатый. Ролевые игры в политике и СМИ. 25 СЕНТЯБРЯ 2013
#17. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз семнадцатый. Черный квадрат как символ путинизма. 1 ОКТЯБРЯ 2013
#18. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз восемнадцатый. Невыносимость пафоса.
8 ОКТЯБРЯ 2013
#19. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз девятнадцатый. Мир лжецов и его короли. 15 ОКТЯБРЯ 2013
#20. Игорь Яковенко. Медиафрения-Диагноз двадцатый. Производство идолов. 22 ОКТЯБРЯ 2013

Медиафрения-Диагноз второй. Информационные «коконы» и «черные дыры»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13046
25 ИЮНЯ 2013 г.

ЕЖАтмосфера в стране меняется стремительно. Шаг изменений уже не год и даже не месяц, а неделя или меньше. СМИ являются не только зеркалом этих изменений, но и в значительной мере их демиургом, по меньшей мере, соавтором.

Знаменосцем этих изменений последнее время все чаще является Аркадий Мамонтов. В предыдущем обзоре я отметил как существенное событие введение в пантеон «хороших парней» путинского режима Максима Марцинкевича по кличке Тесак, патентованного фашиста, дважды отсидевшего за свой фашизм, а теперь переключившегося с уничтожения «нерусей» на охоту на «педофилов», каковая деятельность была весьма позитивно освещена Мамонтовым в программе Дмитрия Киселева. Фашист Тесак был включен государственным телевидением в путинское «большинство», «лучшие представители» которого активно борются с любыми меньшинствами, будь то национальные, политические или сексуальные.

Обыкновенный фашизм

Неделя с 17 по 23 июня была отмечена волной ненависти, которая достигла своего пика 18 июня на телеканале «Россия 1» в передаче того же Мамонтова «Специальный корреспондент». Повод — запрет Госдумой усыновления детей однополыми семьями. Название темы — «Подавляющее меньшинство». Суть программы: Европа и США захвачены геями и только Россия с ее православной духовностью и патриархальными традициями может спасти мир. На фронт борьбы с содомитами, а именно так Мамонтов назвал происходящее, были мобилизованы депутаты Мизулина, Железняк, Баталина, Милонов, а также продюсер Пригожин, режиссер Грымов и философ Дугин. Каждый из этих людей по отдельности способен на весьма экзотическое поведение, а уж будучи собранными все вместе, они так накрутили друг друга, что ненависть в студии сгустилась до полной неразличимости предмета дискуссии. Собственно, и дискуссии в такой обстановке быть не могло. Что мог ответить единственный представитель меньшинств поэт Дмитрий Кузьмин на обвинение Мизулиной, что они, геи, «хотят владеть душами наших детей»? Начать объяснять, что обладание душами детей Мизулиной, равно как и душой самой Мизулиной, удовольствие весьма спорное, если не сказать иллюзорное? Впрочем, когда Милонов заявил, что «вы все совершенно бесполезные люди, поскольку не можете иметь детей», Кузьмин вполне резонно спросил, считают ли собравшиеся единственной полезной деятельностью для человека производство потомства, а также задал вопрос, считают ли они Петра Ильича Чайковского бесполезным человеком.

Я бы на месте Кузьмина обострил вопрос и предложил собравшимся проголосовать, кого они считают более полезным для России: Чайковского или депутата Милонова. Впрочем, возможно, в этой студии Милонов был бы признан более полезным. Гипотетическую победу депутата Милонова над Чайковским вполне могли обеспечить два обстоятельства. Во-первых, я не уверен, что в этой студии все знали, кто такой Чайковский, кроме того, что он гей. Я не шучу. Некоторые члены команды Мамонтова демонстрировали удивительные представления о мире. Например, сравнительно молодой журналист, создатель фильма «Подавляющее меньшинство», который и был главной иллюстрацией содомитской угрозы, в конце передачи раскрыл ту мировоззренческую основу, на которой был выстроен фильм. Оказывается, вся эта нечисть, гомосексуализм и феминизм (молодой журналист из команды Мамонтова явно их отождествляет), вылезла во всем мире наружу только после 1991 года, после развала СССР. То есть Советский Союз, по мнению мамонтовского журналиста, так сильно крепил моральные устои во всем мире, что даже на Западе геи и феминистки боялись пикнуть. Робкие попытки политолога Николая Злобина намекнуть, что феминизм начал свое движение по планете еще в XVIII веке, а гомосексуальные отношения были характерны для людей в глубокой древности, так и не были услышаны.

Вторая причина, по которой в студии Мамонтова любой гей, включая и покойного Петра Ильича Чайковского, был бы подвергнут неизбежному оплевыванию, это зоологическая гомофобия. Дело в том, что большинство участников мамонтовской передачи считает всех, кто не похож на них, не вполне людьми. Большинство этнонимов, самоназваний первобытных племен в переводе означает «люди». То есть «мы» — люди, «они» — нелюди. Этот архаичный взгляд на мир продемонстрировала депутат Мизулина в программе Марианны Максимовской, отвечая на вопрос, является ли нарушением закона высказывание «Геи тоже люди»? Этот вопрос заставил Мизулину глубоко задуматься, после чего она заявила, что столь сложный вопрос должен решать суд. То есть депутат Мизулина не уверена, что, например, Петр Ильич Чайковский был человеком. В отношении депутата Милонова и других депутатов у нее, очевидно, сомнений нет.

Единственный федеральный телеканал, который профессионально подошел к рассмотрению пакета гомофобских законов и их информационного сопровождения, был РЕН ТВ, в уже упомянутой программе Марианны Максимовской. Журналистский рентген, которым Максимовская просветила все уголки правового сознания Мизулиной, не оставил ни тени сомнений в том, что депутат, во-первых, страдает тяжелыми формами гомофобии и ханжества, а во-вторых, совершенно не в состоянии членораздельно сформулировать те правила, по которым после принятия ее законов должно жить общество. Что же касается последствий, которые мы уже поимели еще до вступления законов в силу, то их РЕН ТВ убедительно представило в сюжете Романа Супера: семь убитых и 26 избитых на почве гомофобии, а также неизвестное число искалеченных судеб и твердых решений покинуть страну, в которой гомофобия стала уже не только настроением гопников, но и официальной государственной политикой.

Можно было бы уповать на то, что ксенофобия «России 1» в какой-то мере разбивается человеческой позицией РЕН ТВ. Можно было бы, если бы не данные об аудитории каналов.

Доли телеканалов (% тех, кто смотрит канал от общего числа телезрителей)

Россия 1 16,56

Первый 16,34

НТВ 13,39

РЕН-ТВ 5,56

(Это данные TNS, взятые произвольно за одну из недель прошлого месяца. При всех спорах и оправданном недоверии к данным TNS, они верно отражают порядок цифр и их соотношение у разных телеканалов. В данном случае большего нам и не нужно.)

Три мощнейших излучателя пропаганды и ненависти против одного журналистского канала, уступающего по мощности каждому из излучателей в несколько раз… В печатной прессе соотношение ксенофобской пропаганды и журналистики деформировано в пользу пропаганды в еще большей степени.

Кому-то может показаться, что я сгущаю краски и неправомерно использую слово «фашизм» в подзаголовке этой заметки. Не думаю, что сгущаю. Я действительно не вижу разницы между тем, когда убивают или преследуют гея за то, что он гей, и тем, когда преследуют или убивают еврея за то, что он еврей, армянина за то, что он армянин, или католика за то, что он католик. Все это либо геноцид, либо движение в эту сторону. У нас пока движение.

В России 10 млн геев и лесбиянок. Это те, кто так себя идентифицирует и либо хотел бы совершить каминг-аут, либо уже «вышел из тени». После инициатив Мизулиной убито семеро и избито 26. Мало? Нюрнбергские законы в Германии были приняты в 1935 году. Массовые еврейские погромы, в том числе «Хрустальная ночь», состоялись в 1938-м, а массовая депортация в лагеря смерти, то есть собственно Холокост, в 1942-м. Я далек от утверждения, что мы обязательно повторим путь Германии, более того, надеюсь, что не повторим, но не видеть тенденцию невозможно.

Владимир Познер как тренировочная стенка

Когда речь заходит об оценке российского медийного поля, сторонники «сбалансированных оценок» предостерегают от крайностей: да, есть Мамонтов, есть Дмитрий Киселев, но ведь есть же и наше телевизионное все Познер! Познер, говорите? Давайте посмотрим на Познера.

На прошлой неделе гостем программы «Познер» был и.о. губернатора Московской области Андрей Воробьев. Встретились самый маститый журналист (по данным массовых опросов, Познер второй после Малахова по известности и по доверию, а по внутрикорпоративным — либо первый, либо делит первое-второе место с Парфеновым) и руководитель второго по численности населения субъекта Федерации. Зачем это надо Воробьеву, понятно, у человека выборы через два с половиной месяца. Они с Собяниным уже третий месяц лидируют по упоминаниям в рейтинге губернаторов «Медиалогии», опережая даже такого крутого и «вкусного» ньюсмейкера, как Рамзан Кадыров. Зачем эта встреча Познеру? Казалось бы, странный вопрос. Конечно же, чтобы раскусить эту восходящую звезду российской политики, показать городу и миру, что у него внутри. Разложить на молекулы, чтобы все скелеты из всех шкафов повылетали, нажать на все болевые точки, чтобы рассказал нам как миленький, чего нам ждать от этого «метеорита, ворвавшегося в российскую политику», как его охарактеризовал Познер. И все это, конечно, с обаятельной тонкой улыбкой в мудрых усталых познеровских глазах.

Улыбка была. Тонкая и обаятельная. Глаза тоже были. Мудрые и усталые. Короче, В.В. Познер был. Но больше ничего не было. Перечислю, чего именно не было. Какие очевидные вопросы не были заданы. Во-первых, о бизнесе. Каким образом человек, только что отслуживший в дивизии Дзержинского, буквально через год оказывается во главе компании «Русское море», крупнейшего продавца рыбы и морепродуктов? Компании, оборот которой в 2011 году оценивается в 18 млрд рублей. Во-вторых, конфликт интересов. «Русское море» Андрей Воробьев продал своему брату, так что даже формально эта компания ему и сегодня не чужая. В состав «Русского моря» входит перерабатывающий завод в Ногинске. Завод крупный, интересы есть, напрашивается вопрос про гарантии, не радеет ли губернатор бизнесу родного брата, коль скоро этот бизнес расположен на подведомственной территории. В-третьих, сенаторство в Адыгее. Родился и вырос в Красноярске, служил много где, но не в Адыгее, учился в Москве и Северной Осетии. Итак, третий незаданный вопрос: что такого связывало именно с Адыгеей, что человек стал отстаивать ее интересы в Совете Федерации? И, кстати, как конкретно он это делал?

Дальше не меньше десятка вопросов по депутатскому периоду, когда Воробьев возглавлял фракцию «ЕдРа» и был вице-спикером. То были годы, когда именно через Воробьева проходили отмена выборов, ликвидация федеративной структуры РФ и масса других «законов», в корне изменивших нашу страну, в том числе ее конституционное устройство. Ни один из этих вопросов не был задан. Зато было трогательное интервью с директором школы, в которой учился Воробьев, подробный разговор о достижениях в спорте. Примерно так пресс-секретари берут интервью у своих шефов. Если такое интервью берет журналист, то таких журналистов называют «подставка для микрофона». В случае с Познером, большим любителем тенниса, напрашивается сравнение с тренировочной стенкой, на которой начинающие теннисисты отрабатывают удары.

Абсолютно, на 100% исключаю, что Познеру заплатили за откровенно пиаровскую программу. Соловьев — да. Караулов — вне сомнений. Сунгоркин возьмет открыто, еще и гордиться будет. Познер слишком брезглив, аристократичен, думает о своей репутации, в том числе и в сообществе. Вот недавно Госдуму «Госдурой» обозвал, подмигнул нам мудрым усталым глазом.

Тогда почему же?! Почему постоянно фальшивит Познер? Почему Андрей Норкин, ну, не Познер, конечно, но в прошлом очень хороший профи, придя на ОТР, превращается в жалкое подобие Дмитрия Киселева? Ведь никто из них с голоду не умирает…

Медийный коллапс и образование «черных информационных дыр»

В физике известно явление гравитационного коллапса, когда массивная звезда под действием собственной гравитации и при отсутствии достаточного внутреннего сопротивления, вызванного термоядерными реакциями, превращается в черную дыру. То есть область, из которой не выходит ничего, даже свет. Причем объекты и информация, которые находятся внутри черной дыры, могут не исчезать, но становятся ненаблюдаемыми и неразличимыми снаружи.

При всей условности аналогии нечто похожее происходит с полем медиа, только роль гравитации в этом случае играет слипшийся ком из денег, популярности и близости к власти. Каждому из этих компонентов в отдельности могут сопротивляться немногие, наверное, десятки из тысяч людей, но когда эта троица наваливается на человека гуртом, то устоять от втягивания в «черную медийную дыру» могут единицы. Я, например, знаю только два успешных примера такого сопротивления: Виктор Шендерович и Владимир Кара-Мурза старший. Чтобы представить себе силу притяжения, достаточно назвать цифры: в минувшем году федеральные телеканалы заработали на рекламе 129 млрд рублей, да еще и от государства получили около 40 миллиардов. Это большая масса денег, обладающая значительной гравитацией. Но еще более могущественна гравитация публичности и близости к верховной власти. Когда ты знаешь, что тебя постоянно смотрят 10-15 миллионов человек, узнают и просят при встрече автограф, а сильные мира сего считают за честь пожать твою руку, то нужно сверхмощное внутреннее давление, чтобы сопротивляться этой гравитации. Это либо какая-то уж совсем аномально несговорчивая совесть, либо, что более нормально, сильная профессиональная корпорация, которая через институт репутации удерживает от проваливания в черную дыру.

В каком смысле провал в «черную медийную дыру» делает журналистов неразличимыми? Ведь ясно же, что Познер отличается от Мамонтова, а Соловьев стоит на гораздо более высокой ступени эволюционной лестницы Ламарка, нежели, например, Караулов. И все же в главном они неразличимы. Медиасреда фашистской Германии тоже отличалась крайней внутренней неоднородностью. Юлиуса Штрейхера, редактора газеты «Штурмовик» с полумиллионным тиражом (как «Комсомолка» Сунгоркина), многие высокопоставленные нацисты и коллеги-журналисты считали нерукопожатным. Геббельс несколько раз запрещал ему публичные выступления, Геринг запретил распространение «Штурмовика» в подведомственных ему учреждениях. Этот медийный проект процветал только благодаря личной поддержке фюрера. В итоге и Нюрнбергский трибунал также проявил индивидуальный подход, повесив только одного Штрейхера, единственного из всей фашистской журналистики. Но люстрации были подвергнуты почти все журналисты, работавшие в нацистских СМИ. В какой-то степени по принципу коллективной ответственности.

Черная дыра подавляет своей массой. Если ты внутри нее, ты эту массу увеличиваешь. И тем больше, чем больше у тебя журналистской массы, то есть таланта и популярности.

НТВ и «Россия 1» как силовые структуры

На минувшей неделе произошло еще одно знаковое событие, в котором СМИ играли роль не зеркала, а непосредственного игрока. Речь о штурмовом захвате офиса движения «За права человека». Сама по себе силовая акция, объектом которой является крупнейшая в России правозащитная организация, это, несомненно, знаковое событие. Но в контексте этой заметки мне важно зафиксировать специфическую функцию, которую уже не первый раз выполняют журналисты федеральных телеканалов. Омоновцы прибыли на штурм в сопровождении съемочной группы НТВ. Сам по себе этот факт может свидетельствовать о хороших журналистских «источниках» в силовых структурах, без которых невозможно какое-либо журналистское расследование или «горячий репортаж». Однако при плотной работе с такими «источниками» всегда остается вопрос: кто кого больше использует — журналист силовика или наоборот. В данном случае есть твердая уверенность в том, что съемочная группа НТВ была просто частью силовой структуры, осуществлявшей спецоперацию по ликвидации опасного стратегического объекта, которым, по мнению разработчиков этой операции, является офис правозащитников во главе со Львом Пономаревым.

Дело в том, что, когда в ходе первого штурма правозащитникам удалось закрыться в одной из комнат офиса, силовики для придания своим действиям видимости законности предъявили ордер на обыск в связи с уголовным делом, возбужденным по искам журналистов НТВ о похищении у них телекамеры, которая находится в помещении офиса. Это классическая полицейская двухходовка: к вам приходят в квартиру первый раз по невинному поводу, например, уточнить, кто живет напротив. Просят помыть руки и заодно оставляют под ванной наркотики, а уж потом их обнаруживают с понятыми. Только в случае с правозащитным офисом в роли полицейских провокаторов выступили журналисты НТВ.

Журналисты федеральных телеканалов постоянно взаимодействуют с властью в целях, не имеющих ничего общего с целями средств массовой информации. Наиболее яркие примеры — это, конечно, мамонтовские «журналистские расследования», по которым можно безошибочно угадать, кого власть избрала своей следующей жертвой.

На минувшей неделе Мария Алехина, одна из узниц по делу Pussy Riot, опубликовала на «Гранях» тревожный и пронзительный текст под названием: «В ожидании Мамонтова», в котором пишет, что, видимо, совершила ошибку, дав согласие на интервью с журналистом телеканала «Россия 1», поскольку по характеру вопросов поняла, что готовится очередная медиапровокация. Полагаю, что она права. Если с представителями силовых структур нам иногда приходится общаться, то «журналистам в штатском» имеем полное право указать на дверь. Если такое поведение граждан станет массовым, то это может послужить той «термоядерной реакцией», энергия которой предотвратит превращение медиа в «черные дыры».

Информационные «коконы» власти и оппозиции

Обсуждая на прошлой неделе в сети очередной путинский рейтинг, один из комментаторов, человек, судя по предыдущим текстам явно неглупый, всерьез убеждал собеседников, что реальная поддержка Путина последние 10 лет колеблется в интервале 1-2%, остальное рисуют кремлевские социологи. Творчество социологических художников, данные которых с точностью до процента совпадают с результатами чуровского ЦИКа, требует отдельного обстоятельного разговора. Но мне сейчас важнее отметить особенности медийной среды, которая сформировала картину мира, столь же далекую от реальности, сколь далеко от нее отстоит и официальная картина, ежедневно демонстрируемая программой «Время».

В XXI веке многие из нас наконец смогли последовать завету профессора Преображенского и перестали читать советские газеты, смотреть ТВ и слушать радио, сформировав свое собственное медийное пространство, сплели свой индивидуальный информационный кокон, в котором каждому из нас тепло и уютно. Однако на примере вышеупомянутого пользователя можно видеть оборотную сторону этого медийного комфорта. Возможно, именно информационный «кокон», в котором находились участники протеста 2011-2012 годов, увлек многих из них в страну политических грёз, где Медведев отправляет Путина в отставку или, что еще забавнее, Путин с Медведевым усаживаются с Навальным и его коллегами за стол переговоров, обсуждая условия своей политической гибели.

К еще большему отрыву от реальности приводит информационный «кокон», в котором находится власть. Особенно это касается Путина, который, в силу профессиональной деформированности, не доверяет никакой информации, кроме сводок спецслужб, и в силу этого по многим вопросам оказывается одним из самых дезинформированных людей на земле. Именно этим объясняются его совершенно неадекватные высказывания по ряду вопросов, например, о получении миллиарда долларов российскими НКО. Он ведь действительно думает, что протесты организованы Госдепом, а протестующие получали деньги.

В отличие от информационного «кокона» оппозиции власть, заключив себя в замкнутое информационное пространство, имеет возможность навязать свое видение мира всему обществу, расширив свой «кокон» до размеров мрачной «черной дыры», куда она стремится запихнуть всю страну. Примеры такой трансформации были и в недавней истории России, и в чуть более давней истории Германии. Боюсь, что в этом случае вместо плетения информационных «коконов» многим из любителей личностной автономии придется изучать шифр Полибия, один из вариантов тюремной азбуки для перестукивания через стенку. Говорят, его освоить легче, чем компьютер. Но как-то не хочется.

Медиафрения-Диагноз третий. «Кровавый навет» НТВ
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13065
2 ИЮЛЯ 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1372715444.jpg
ЕЖ

На минувшей неделе вновь вышел на поверхность, обнажился главный нравственный и социальный разлом России, персонифицированный в противостоянии Путин – Ходорковский. Редко бывает, чтобы противоположные исторические векторы воплотились в конкретных людях столь полно, рельефно и симметрично.

Черчилль – Махатма, несомненные антагонисты по главному для Махатмы вопросу, независимости Индии, но для Черчилля Ганди был хотя и важным раздражающим («полуголый факир)», но не первостепенным оппонентом всей его жизни: Гитлер и Сталин были актуальнее. Прометеевский миф «герой в оковах – тиран на троне» точнее воплотился в жизни Нельсона Манделы, но ему за 27 лет тюрьмы противостояли по очереди несколько фашиствующих президентов ЮАР, в первую очередь, конечно, Балтазар Фостер и «большой крокодил» Питер Бота.

Пара Путин – Ходорковский в современной истории, пожалуй, наиболее полно воплощает эстетику прометеевского мифа, разве что Зевс у нас получился какой-то мелковатый во всех отношениях. Ну уж какой есть, чай не в Древней Греции. Зато вместо одного орла, терзающего печень узника, у нас имеется целая стая отечественных медиастервятников, среди которых наиболее рьяными на прошлой неделе были, несомненно, НТВ и «Комсомолка».

Фильм «Убийство в подарок», вышедший к 50-летию Ходорковского, выпущен Дирекцией общественно-правового вещания НТВ, структурой, сотрудников которой даже многие журналисты НТВ стесняются называть коллегами. Основной сюжет фильма призван документально подтвердить мысль, которую неоднократно высказывал Путин: Ходорковский не только вор, но и убийца, на его руках кровь нескольких человек, из которых наиболее заметной, знаковой фигурой является мэр Нефтеюганска Владимир Петухов.

Вряд ли есть смысл построчно и покадрово распутывать и опровергать каждую ложь и весь клубок лжи, из которого этот фильм состоит. Эта работа уже давно сделана. Попытки привязать Ходорковского к убийству Петухова основаны на ложном утверждении, что заказчиком убийства был глава службы безопасности ЮКОСа Пичугин. Обвинение против Пичугина на 90% основано на показаниях лидера тамбовской банды Игоря Коровникова, осужденного на пожизненное, который, дабы избежать ада на острове Огненный и хоть немного побыть в «Лефортове», может подтвердить, что был свидетелем того, как Ходорковский лично руководил распятием Христа, а также собственноручно душил царевича Дмитрия.

21 апреля 2008 года на заседании Мосгорсуда, когда вслед за Пичугиным по обвинению в убийстве Петухова заочно осудили вице-президента ЮКОСа Леонида Невзлина, непосредственные исполнители убийства нефтеюганского мэра Цигельник и Решетников заявили, что они оговорили начальника службы безопасности ЮКОСа Пичугина и его руководителя Невзлина под давлением следствия в обмен на смягчение наказания. Это абсолютно публичные факты, неопровержимо доказывающие фальсифицированность всех обвинений менеджмента ЮКОСа в убийствах. Но кого интересуют факты? Во всяком случае, не российских следователей и судей, и уж тем более не журналистов в штатском с НТВ.

«Кровавый навет» вот та историческая параллель, которая напрашивается, когда видишь навязчивое желание главных российских СМИ и их хозяина «замазать кровью» главного политзэка России. Отличительные признаки «кровавого навета»:

1. Абсурность и бездоказательность обвинений.

2. Повторение навета на протяжении длительного времени, несмотря на опровержения.

3. Наличие политических, корыстных или религиозных мотивов у наветчиков.

4. Сакрализация и канонизация «жертвы» навета. Все эти признаки воспроизводятся в кровавом навете на Ходорковского в исполнении НТВ.

В 1529 году на территории современной Словакии были сожжены тридцать евреев по обвинению в убийстве девятилетнего мальчика. Потом этого ребенка, живого и невредимого, нашли в Вене. Наветчик граф Вольф таким изощренным способом избавился от кредиторов, которым задолжал крупную сумму. Путинская ОПГ, укравшая ЮКОС, не может допустить выхода Ходорковского на свободу в 2014 году, поскольку этот выход стимулирует международные судебные иски, которые, в конечном счете, неизбежно приведут к необходимости вернуть украденное.

Самый известный случай «кровавого навета» в России, дело Бейлиса, имел несомненную политическую подоплеку. Наветчикам надо было отмобилизовать черносотенные массы на борьбу с революционным движением с помощью двухходовки: первый ход – разжигание антисемитизма с помощью «кровавого навета», второй ход – отождествление революционного движения с еврейством. Путинский режим не без оснований видит в Ходорковском нравственного лидера протестного движения, который, выйдя на свободу, может придать этому движению недостающие ему динамизм и организованность.

Для пущей эффективности жертвы «кровавого навета» объявлялись святыми мучениками. Кстати, католики решительно осудили практику «кровавого навета» и деканонизировали своих святых, чей культ связан с признанием их «умученными от жидов». Среди православных святых пока еще числятся святомученики Гавриил Белостокский и Евстратий Печерский, канонизированные в качестве жертв «кровавого навета». За минувшую неделю этот список фактически дополнился убитым в 1998 году мэром Нефтеюганска Владимиром Петуховым, именем которого назвали улицу, учредили медаль имени Петухова для вручения лучшему мэру страны и поставили памятник.

Расширенное воспроизводство подлости: инкубаторы подлецов

Фильм НТВ «Убийство в подарок» обнажил серьезную кадровую проблему путинской идеологической обслуги: необходимая эскалация подлости натыкается на отсутствие более-менее человекообразных кадров, готовых публично эту подлость озвучить. Спикеры фильма, согласившиеся на роль наветчиков: Андрей Караулов, Павел Данилин, Николай Стариков, Сергей Мавроди. Каждый из этой четверки стал именем нарицательным, символизирующим соответственно: ложь в журналистике, провокации в молодежной политике, холуйство и подхалимаж в общественной жизни, а также профессиональное мошенничество. Мне неоднократно приходилось видеть, как журналистское собрание, куда заходил Караулов, тут же покидали несколько журналистов, явно неспособных дышать одним воздухом с этим господином. Николай Стариков, лидер «Профсоюза граждан России» (профессиональные граждане, это, видимо, «граждане в штатском»?!), стал лауреатом конкурса «Лизинг власти», проводимого «Коммерсантом» среди авторов самых подхалимских высказываний. Павел Данилин, вполне сложившийся профессиональный провокатор, прошедший школу путинского гитлерюгенда (МГЕР) и академию провокаторства имени Павловского (ФЭП), прославился, в том числе, организацией травли руководителя фонда «Справедливая помощь» доктора Лизы, которая координировала в 2010 году помощь пострадавшим от пожаров. Ну а про Мавроди можно я ничего не буду говорить?

Подлецов все-таки значительно меньше, чем нормальных людей, поэтому для того, чтобы обеспечить торжество подлости на решающих участках информационных сражений, создаются мобильные группы, которые кочуют по трем ведущим телеканалам, от Мамонтова к Дмитрию Киселеву, от Киселева к Соловьеву. В последние несколько месяцев сформировался целый инкубатор по выращиванию подлецов. Это газета «Известия», которая усилиями Арама Габрелянова заняла ведущие позиции в поле пропаганды. Признаю, я недооценил талант Арама Ашотовича, называл его российским Мердоком, но при этом полагал, что в этом сравнении большая доля иронии. Однако Габрелянов доказал, что он человек слова. Обещал порвать «Коммерсантъ» и «Ведомости» — и фактически это сделал. Смотрите рейтинг цитирования газет за май от компании «Медиалогия»:

«Известия» — 5319,86

«Коммерсантъ» — 4526,28

«Ведомости» — 2700,49

«Российская газета» — 1807,64

«Комсомолка» — 1409,92

«Московский комсомолец» — 856,31

«РБК» — 454,91

«Новая газета» — 428,22

«Независимая газета» — 354,33

«АиФ» — 90,81

Успех «Известий» основан на невероятной лихости вранья, которым их новый хозяин, вырастив предварительно штамм беспредельной журналистики в газетах «Жизнь» и «Твой день», инфицировал издание. На прошлой неделе «Известия», например, сообщили миру, что «ОНФ привлек к борьбе с коррупцией Григория Остера». Это был заголовок, а суть новости в том, что сатирик подготовил для чиновников «вредные советы», каждый из которых соответствовал реальным мошенническим схемам. Григорий Остер на следующий день эту ложь опроверг. То есть «вредные советы» были, но сделал он их не по заданию ОНФ, а по заказу электронной торговой площадки «Фабрикант.Ру», которая, оказывается, входит в «Деловую Россию», которая (цитирую Остера), «видимо, другим концом входит в Народный фронт». При этом Григорий Бенционович предположил, что, вероятно, в организации думали, что он будет счастлив, что его «рядом со всем этим поставят». Однако ложь о том, что Остер подался в услужение путинскому ОНФ процитировали на порядок больше СМИ, чем опровержение. Эффект налицо.

Габрелянову удалось превратить «Известия» во вполне уникальный гибрид, слепленный из густо-желтой информации и специфического набора колумнистов, каждый из которых, будучи небесталанным публицистом, был в свое время по разным причинам отторгнут своими коллегами и с тех пор бережно хранит подростковые комплексы обиды на всю российскую интеллигенцию. Галерея портретов сегодняшних известинских колумнистов слишком длинна, чтобы их можно было бы даже просто перечислить в одной заметке. Вот, наугад, двое из этой галереи: критик Виктор Топоров и писатель Эдуард Лимонов.

Топоров стал известен за пределами довольно узкого круга питерской литтусовки в 2008 году, когда написал донос на авторов обращения писателей и правозащитников, выступивших против российского нападения на Грузию. Среди подписантов и инициаторов этого обращения были, например, Борис Стругацкий и Константин Азадовский. Топоров обвинил их в том, что они отрабатывают зарплату в Госдепе. Живо представил себе, как ныне покойный Борис Натанович и ныне, слава Богу, здравствующий Константин Маркович, подписав обращение в поддержку Грузии, отталкивают друг друга от окошечка кассы в посольстве США. Топоров, видимо, именно такой образ хотел вызвать своим доносом? За минувшую неделю Виктор Топоров предстал в роли бескорыстного советника депутата Яровой, которая внесла проект закона о запрете оправдания нацизма (это по декларации), а по сути о запрете на любые исследования темы Второй мировой войны.

В известинской статье «Как сделать, чтобы антиревизионистский закон работал?» Топоров предлагает «недвусмысленно определить состав преступления». А именно: назвать преступлением «преднамеренное оскорбление граждан публичным проведением общих и частных параллелей между СССР, преемником которого является Россия, и третьим рейхом, если это сопровождается прямой или косвенной апологетикой последнего». Учитывая, что закон явно направлен не против зигующих маргиналов (некоторых из них, например, Тесака, на путинском ТВ теперь героями выставляют), а против любого анализа войны, ее причин, хода и последствий, оговорка про «апологетику рейха» явно приписана лишь для приличия. Тем более что Топоров дальше приводит примеры табуируемых мыслей. По его мнению, должен быть «запрет на любые высказывания в диапазоне от «не напади Гитлер на СССР, Сталин напал бы первым» до «миллионы красноармейцев погибли в немецких лагерях потому, что СССР не подписал конвенцию Красного Креста». И отдельный запрет на любую реабилитацию генерала Власова и Добровольческой армии. Нравственной и научной основой всего вышеизложенного у Топорова служат две «аксиомы»: «победителей не судят» и «историю пишут победители». То есть, видимо, российскую историю до 1480 года нам следует изучать по ордынским источникам, а европейскую и китайскую историю IV и V веков знать вообще не положено, поскольку гунны, тогдашние победители, уйдя в небытие, видимо, из вредности не оставили никаких связных текстов.

Эдуард Лимонов — явление, несомненно, неизмеримо более крупное, чем все остальные известинские колумнисты вместе взятые. Поэтому то, что Габрелянову удалось сделать Лимонова фактически штатным пропагандистом путинского режима, это, конечно, большая удача «российского Мердока». В случае с Лимоновым мы сталкиваемся с двумя подменами: политической и биографической. Политическая подмена в том, что Лимонов называет себя оппозиционером, постоянно напоминает о «концепции двух врагов», принятой на 2-м съезде бывшей НБП, в соответствии с которой он, Лимонов, наносит удары и по путинской диктатуре и по «буржуазной клике Навального-Немцова».

Беглого взгляда на публикации Лимонова последних двух лет достаточно, чтобы убедиться, что никаких «ударов по путинской диктатуре» писатель давно не наносит, а, наоборот, старательно обслуживает ее, пуская в ход все свое красноречие, зато методически и ритмично бьет как по лидерам оппозиции, так и по ее социальной базе, образованным горожанам, которых он ненавидит сегодня гораздо больше чиновников и омоновцев. Критерием того, что Лимонов зачислен в штат охранителей режима, может служить, например, обильное цитирование в воскресной программе «Вести недели» с Дмитрием Киселевым известинской статьи Лимонова, в которой писатель поучает Путина, как бы тому следовало поступить со Сноуденом. Мол, Путин должен сам войти в транзитную зону «Шереметьева» и за руку вывести оттуда Сноудена, публично взяв его под защиту и наплевав на отношение к этому шагу США. Дмитрий Киселев буквально смаковал эту довольно длинную цитату, потратив на нее массу дорогущего самого рейтингового эфирного времени. Причина такой нежности пропагандистского официоза к «оппозиционеру» лежит на поверхности: Кремлю необходим «как бы критик» со стороны более свирепого антиамериканизма, который к тому же готов по 100 раз на дню мочить оппозицию. На фоне Лимонова Путин смотрится сбалансированным западником, умеренным либералом и демократом.

Биографической точкой превращения Лимонова из оппозиционера в фактического охранителя режима стало его становление в качестве постоянного колумниста «Известий». Хотя фактически эта личностная трансформация произошла раньше. И сам Лимонов дал в одной из своих последних известинских колонок хороший методологический рецепт выработки правильного к себе отношения. Вспоминая об интервью, которое он дал Маше Бароновой для «Сноба.ру», Лимонов сказал, что вопросы его собеседница задавала не ему, а тому человеку, которого больше нет — Edward Limonov, который жил в Нью-Йорке в 1976 году. Дальше Лимонов приступает к своей главной мантре об отставании социальной базы протеста от мировых трендов, но я хотел бы вернуться к его признанию: того Эдуарда Лимонова, который является частью русской литературы, больше нет. Поэтому и уважение к хорошему русскому писателю надо адресовать тому, кого больше нет. А к нынешнему Лимонову мы вправе относиться по нынешним его делам и текстам. Примерно таков же алгоритм отношения к великим спортсменам прошлого, например, к Фетисову или Карелину. Каждый из нас четко разделяет их прошлые спортивные подвиги и нынешнее обслуживание власти.

Внутренняя логика пропаганды требует постоянного расширения ее ресурсов. В этой связи новость прошлой недели: назначение Арама Габрелянова генеральным директором Русской службы новостей означает создание нового эффективного «инкубатора подлецов». Хотя и под патронажем Доренко это СМИ издавала вполне определенный аромат. Однако Доренко человек творческий, а Габрелянов менеджер, притом эффективный. Поэтому скорее всего он будет ставить задачу превратить РСН в лидера по влиянию на рынке радио. Сегодня лидерство у «Эха Москвы, которое последние годы занимает первую строчку в рейтинге цитирования по данным «Медиалогии»:

«Эхо Москвы» — 1 100 80

РСН — 981,74

«Коммерсантъ FM» — 135,18

«Голос России» — 113,79

Busness FN — 79,58

«Свобода» — 54,47

Противостоять процессу разрастания территории лжи можно только одним способом: созданием вокруг «инкубаторов подлецов» санитарной зоны. Не давать комментариев «Известиям», «КП», НТВ, «Первому» «России 1», РСН. Воспринимать эти СМИ исключительно как объекты, но не как субъекты взаимодействия.

Эта санитарная зона постепенно выстраивается и внутри страны, и за рубежом. На прошлой неделе «Комсомолка» и Первый канал воевали с немецким общественным телеканалом ZDF. В ток-шоу «Роуш и Бедерман» немецкая актриса Анна Тальбах сказала, что получила много денег за поддержку Pussy Riot. «Комсомолка» напечатала суровую статью под заголовком: «Они сражались за Pussy Riot. Небесплатно», в которой заклеймила продажный Запад и заодно нашу оппозицию. Тему подхватил и развил Первый канал. Попытки политического обозревателя «Шпигеля» Беньямина Биддера объяснить суровым русским журналистам, что актриса шутила в сатирической программе, в которой ведущий выступает в костюме Дракулы, и при этом совсем не обязательно является вампиром, оказались безуспешными. От отчаяния немецкие журналисты заговорили по-русски, пытаясь еще раз объяснить русским коллегам, что у них в Германии в сатирических программах шутят, а для разоблачения коррупции есть другие программы. «Комсомолка» и Первый хранят гордое и мрачное молчание.

Но гораздо более важной, чем международный санитарный кордон, является растущая стена недоверия к пропаганде внутри России. Несмотря на шквал медиа-лжи в адрес Ходорковского, общественное мнение все-таки больше на его стороне, чем на стороне «кровавых наветчиков». Вот данные опроса Левада-Центра:

Что лучше для России, чтобы такие люди, как Ходорковский, находились в заключении или трудились на благо страны в бизнесе или политике?

12% — лучше, чтобы в заключении

44% — лучше, чтобы трудились в бизнесе или политике

Почему Ходорковский остается в заключении?

19% — из-за политических убеждений

28% — его освобождение создаст проблемы для тех, кто присвоил его компанию

13% — высокопоставленные чиновники испытывают к нему личную неприязнь

3% — он социально опасен

7% — не все его преступления раскрыты

То есть10% считает, что Ходорковский сидит за дело, а 60% полагает, что он сидит напрасно.

Кстати, жертва предыдущего «кровавого навета», Бейлис, был оправдан судом присяжных, несмотря на мощную пропагандистскую кампанию антисемитизма в прессе. Хотя в составе присяжных интеллигенции не было. Были четверо крестьян, извозчик, чиновники, почтовый служащий. Народ иногда бывает умнее и лучше медийного мейнстрима. Надеемся, что и сегодня будет так. А то мейнстрим этот медийный нынче как-то не очень.

Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Фомичев и Андрей Кобылко для ЕЖ

Медиафрения-Диагноз четвертый. «Лишенцы» и «уплотнители»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13082
9 ИЮЛЯ 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1373323411.jpg
ИТАР-ТАСС

Начало июля — это завершение телевизионного года, период, когда многие программы уходят на летние каникулы, истекают сроки контрактов и формируются некоторые очертания следующего телевизионного сезона. Вот некоторые штрихи к портрету ближайшего ТВ-будущего.

Телекомпания «Дождь» не будет продолжать проект «Гражданин хороший» Михаила Ефремова и Дмитрия Быкова, а также завершает показ авторской программы «Парфенов». Кроме того, из «Русской службы новостей» уходит Сергей Доренко, а Константин Эггерт покидает должность главного редактора «Коммерсантъ FM». Но есть и хорошие новости. НТВ продлевает контракт со Светланой Курицыной, более известной как «Света из Иванова», которая и в новом сезоне будет радовать своих поклонников в программе «Луч света». Место Эггерта займет Мария Комарова, ранее работавшая пресс-секретарем губернатора Саратовской области, а затем вице-мэром Саратова по идеологии. Ну а за судьбу РНС вообще не стоит теперь волноваться: это СМИ попало в мускулистые руки Арама Габрелянова и теперь будет влито в общий информационный поток, в котором уже почти неразличимы «Известия», «Жизнь», «Твой день»,Lifenews.ruи вот теперь еще и РНС.

То есть в итоге: минус Парфенов, Ефремов, Быков и Доренко с Эггертом и плюс Габрелянов, Света Курицына и идеологиня Мария Комарова. Однако тенденция.

То, что происходит сегодня в медиапространстве, больше всего напоминает жилищную политику Советской власти в 1918-1920 годах, описанную Булгаковым в «Собачьем сердце». 12 июля 1918 года Моссовет принял постановление «О распределении жилых помещение в г. Москве», которое дало старт кампании «уплотнения», вселения пролетариев в квартиры интеллигенции и буржуа.

Норма уплотнения — 9 кв.м на человека. Городское население делилось на 4 категории:

1. «Организованные коммунисты» — получают все и остаются на «своих» (бывших ваших, ставших нашими) квартирах;

2. Рабочие, мелкие и средние интеллигенты — могут претендовать при выселении на «хорошие комнаты» в других квартирах;

3. «Крупная интеллигенция» и буржуа, не имеющие недвижимости — уплотняются согласно норме;

4. Буржуа, имеющие собственность, — выселяются из Москвы, у них отбирается все и выдается «походный паек»: пара белья, подушка и одеяло.

По последнему пункту осенью 1918 года из Москвы было выселено около 15 тысяч «крупной интеллигенции» и буржуа, а в их квартиры заселено свыше 20 тысяч рабочих и «организованных коммунистов».

Я не знаю, выдали ли Парфенову, Ефремову с Быковым и примкнувшим к ним Доренко с Эггертом «походный паек», подушки с одеялами, и к кому они были отнесены в соответствии с новейшей политикой «медийного уплотнения»: к крупной интеллигенции или к буржуа. Очевидно только, что демаркационная линия за почти сотню лет практически не изменилась. Как и во времена, описываемые в «Собачьем сердце», «лишенцы» — это люди, отмеченные талантом творчества (при всем различии нравственных векторов этих талантов у Парфенова и Ефремова с Быковым, с одной стороны, и у Доренко — с другой). Современные «уплотнители», как и их предшественники, швондеры и шариковы, и сегодня делятся на две категории. Первая — это вполне циничные и профессиональные менеджеры, такие как Добродеев, Кулистиков, Эрнст и Габрелянов. Кто-то из них публично сливается с потоком организуемой ими пропаганды, подобно их литературному прототипу Швондеру и современнику Габрелянову. Кто-то, подобно Эрнсту, соблюдает эстетическую дистанцию, подчеркивая разницу между продуктом, который он делает для быдла, и собой как автономной мыслящей личностью. Вторая категория, современные медийные шариковы, как и их литературный прототип, вообще не являются субъектами медийного процесса, то есть не производят информацию, не определяют и не меняют информационную повестку дня. Они всегда равны себе, и телезрительский интерес к ним немного напоминает любопытство ребенка при посещении зоопарка: «Мам, ты погляди, как этот мишка лапу задрал!», «А давай лучше обезьянок посмотрим — они такие смешные!».

Светлана Курицына, которой в ее «авторской» передаче практически не дают говорить, позволяя лишь беспрерывно смеяться, это, конечно, наиболее яркий типаж медийного шарикова. Но, по сути, к этому же типу относятся и гораздо более образованные, а иные в прошлом и небесталанные, такие как Михаил Леонтьев, Аркадий Мамонтов или даже Эдуард Лимонов. Каждый из них помещен организатором медиапроцесса в определенную клеточку, множество которых образует особую медиареальность, имеющую не много общего с тем, что происходит в стране. Телезритель, подходя к клетке с Мамонтовым или Леонтьевым, получает свой заряд ненависти к «врагам народа», читатель возле клетки с Лимоновым в очередной раз убеждается, какой негодяй Немцов и какой изумительный идиот и прохвост Навальный. Они всегда равны себе и все вместе создают у зрителя иллюзию, что в Америке и в оппозиции нет и не может быть ничего, кроме мерзости, а Путин ежедневно спасает если и не мир в целом, то, как минимум, какую-то его часть.

ТВ-«реальность»: как Путин академию спас

На минувшей неделе Путин спас Российскую академию наук. Дело было так. Сначала в телевизоре появился Медведев и сказал, что РАН была создана давно, при ее создании были допущены ошибки субъективистского толка, эффективность ее оставляет желать лучшего, а деньги вкладываются немалые. Короче, надо реформировать. Госдума проголосовала реформу в первом чтении, а федеральная ТВ-«реальность» показала полный одобрямс.

Интернет к тому времени уже несколько дней трубил, как раненый слон. Несколько десятков академиков заявили, что в эту коммуналку с врачами и селянами въезжать отказываются, Сибирское отделение РАН прямо назвало реформу уничтожением не только академии, но и всей российской науки. В общем, «что-то пошло не так», как по другому поводу, но совершенно гениально догадался корреспондент «России-2», наблюдая за «Протоном», который вместо того чтобы лететь вверх, полетел сначала вбок, а потом взорвался. Примерно то же произошло и с реформой РАН, только ошибки в конструировании социальных структур проявляются не так быстро и не так наглядно, как в технике.

Поэтому, если в случае «не так» с «Протоном» ТВ-«реальность» просто выключила картинку, то в случае «не так» с РАН была сделана двухходовка. Сначала реформа была объявлена сиротой. Министр Ливанов заявил в телевизоре, что он не является автором этого закона, а поскольку в правительстве за науку отвечает именно Ливанов, стало немного непонятно, зачем Медведев накануне выступал по ТВ буквально как отец этой реформы, а теперь все в телевизоре недоумевают, кто же этого уродца в Госдуму подкинул (уродец в данном случае закон, а не Медведев, конечно). Но потребление ТВ-«реальности» не предусматривает наличие памяти, здесь всегда полдень и светит солнце, это постоянный «день сурка». И если что-то «идет не так», то на этот случай есть специальный телегерой, готовый все поправить. Опять-таки, в отличие от «Протона», который пинком в космос не отправишь и траекторию его вручную не исправишь, с реформой РАН это было проделано.

Для этого на сцену из-за кулис вышел Путин. Мизансцена немного напомнила советский анекдот про вьетнамского летчика, которому сказали, посадив за штурвал советского истребителя, что при встрече с неприятелем надо нажать на красную кнопку. Вот он летит, навстречу американский истребитель, он нажимает красную кнопку и слышит сзади густой бас: «Пусти-ка к штурвалу, сынок».

Художественное полотно «Путин спасает РАН» было поручено исполнить Дмитрию Киселеву в программе «Вести недели». Было показано, как Путин терпеливо объясняет президенту РАН, как именно надо руководить наукой, а тот, сидя на краешке кресла, суетится и пытается выторговать хотя бы отсрочку реформы. Но Путин непреклонен. Раз правительство внесло, тут уж ничего не поделаешь. Доктор сказал — в морг, значит, в морг. Было такое ощущение, что действия правительства так же неостановимы, как и силы природы.

Но главная роль в воспевании подвига Путина по спасению РАН была отведена академику Евгению Примакову, беседа с которым Дмитрия Киселева по слаженности исполнения не уступала таким знаменитым вокальным дуэтам, какModernTalkingили дажеBaccara. Примаков начнет фразу о том, что Путину целиком принадлежит заслуга в разруливании всей ситуации с реформой РАН, а Киселев тут же подхватывает, что ВВП все вынес на своих плечах, встретился в течение недели со всеми президентами всех академий. Примаков скажет о том, что ко второму чтению закон кардинально поменялся и теперь РАН станет еще свободнее и независимее, чем прежде, а Киселев тут и добавит, что и собственность никто теперь не отбирает, и членкоры не будут автоматически к академикам приравниваться, и вообще все останется как при бабушке. Короче, непонятно, чем эти академики могут быть теперь недовольны. Что и подтвердил очень к месту выпущенный в эфир Жириновский, заявив, что академикам пора на пенсию и что после 40 лет мозг уже не работает, и в доказательство постучал себя по голове. Этим он фактически закрыл тему.

Мастер-класс по вербовке в телеэфире от Путина В.В.

Но если выбраться из ТВ-«реальности» в материальный мир, то ситуация выглядит несколько иначе. Простое сравнение текстов закона в первом и во втором чтении показывает, что ровно ничего не изменилось. Институтами РАН и ее собственностью будут управлять чиновники федерального агентства. Замена слова «ликвидация» на слова «слияние» и «реорганизация», конечно, снижает эмоции, но не меняет сути происходящего. Собственно, простодушный Ливанов именно так и оценил результаты второго чтения, так прямо и заявив в телевизор, мол, все основные положения реформы сохранены. Непонятно, а что, собственно, тогда делал Путин, в чем его подвиг, о котором так слаженно спели дуэтом Киселев и Примаков?

На самом деле Путин фактически на глазах всей страны и всего мира применил свои профессиональные навыки (по основной специальности) и дал публичный мастер-класс вербовки агента. В роли опера выступал Путин, в роли вербуемого агента президент РАН Фортов. Имущество и все институты уходят из РАН и переходят в агентство? Академики недовольны? Главный академик недоволен? Покупать всех академиков слишком дорого. Значит, надо завербовать (купить) главного академика, предложить ему возглавить агентство. Что и было сделано. Сразу после вербовки в эфире Фортов сменил позицию на 180 градусов и стал спикером реформы, которую за несколько часов до этого называл убийством российской науки. То есть между первым и вторым чтением не изменилось ровно ничего, кроме одного: РАН теперь возглавляет завербованный агент Путина. Школа КГБ плюс школа БАБа, который, как известно, предпочитал не покупать дорогостоящие объекты, а покупать менеджмент. Спецоперация по «уплотнению» академиков фактически завершена.

Выход из тупика имени Гордеевой-Альбац указывает… Скойбеда

Интеллигенция не может не рефлексировать. А когда ее давят, «уплотняют» (не только в жилищном, но и в более широком, экзистенциальном смысле), рефлексия порой воплощается в художественные тексты удивительной силы. «Уплотнение» 1918-1920 годов дало, например, не только булгаковские «Собачье сердце», «Зойкину квартиру», но и бунинские «Окаянные дни» и многое другое. «Уплотнение — 2012-2013» пока не дало сопоставимых художественных произведений, но породило на прошлой неделе весьма важную дискуссию в интернет-медиа. Запалом к дискуссии стала статья «Невозможность острова» Екатерины Гордеевой, опубликованная 3 июля на www.colta.ru. Гордеева, в январе покинувшая НТВ, призывает перестать надеяться тех, кто стал «новыми лишенцамиXXI века», на возможность обустроить жизнь, создав свой «остров» внутри путинской России. «Ты пытаешься наладить хоть что-то на этом своем острове из последних сил… И тогда они сами приходят на твой остров, садятся за твой стол без приглашения, берут, вертят в руках и оттопырив пальчик рассматривают твои чашки. Что ты пьешь? С кем ты живешь? В какой позе? Как часто?»… И вывод: «И вот тут уже глупо надеяться. Это не остров, дружок. Это тебя загнали в угол. Ты проиграл».

Не было сомнений, что этот текст, написанный этим автором, обречен на резонанс. И не было сомнений, что наиболее увесистый ответ последует от Евгении Альбац, которая давно уже присматривает за отечественной журналистикой. Я, когда читал заметку Гордеевой, буквально слышал тяжелые шаги приближающейся пассионарии. У Евгении Марковны, как известно, не забалуешь, чуть что — и вон из профессии! И она ответила заметкой «Страх», в которой с позиций Долорес Ибаррури заклеймила Гордееву за то, что та рефлексирует на теплом болгарском песке и роняет слезы на теплый болгарский песок, в то время как люди, с которыми вместе выходили на Болотную и Сахарова, сейчас парятся на нарах. Ну, и главный профессиональный совет, точнее, максима: нельзя брать у этого государства денег, нельзя работать в государственных СМИ. Совет-максима абсолютно правильный, только как быть, если, кроме государственных денег, уже никаких других и нет? Все вон из профессии?

Лишенцы, уплотненные в 1918-1920 годах, надеялись, что этот кошмар продержится год-два, не больше. Если бы знали, что вот ЭТО будет в стране 74 года, процент эмиграции и самоубийств возрос бы скачкообразно. Вопрос о правоте Гордеевой или Альбац — это вопрос меры и цифр. То есть в какой мере можно сотрудничать с государством, хотя бы опосредованно. «Эхо Москвы», что, дистиллированное и совсем-совсем не зависит от государства? А «Коммерсантъ», который уже почти совсем зачищен? А в булочную ходить можно? То есть вопрос меры и дистанции. Но еще важнее вопрос цифр. «Те» продержались 74 года. Сколько продержатся «эти»?

Не менее важен вопрос эффективности протеста вообще и честной журналистики в частности. Про «делай, что должно, и будь что будет» — я в курсе, и довольно давно именно так и живу. И, тем не менее, любителей просто так, из принципа биться головой об стенку немного, и не все из них хорошие журналисты. На прошлой неделе подтверждение эффективности честной журналистики пришло из места ошеломительно неожиданного. Прямиком из «Комсомольской правды», от Ульяны Скойбеды. Да-да, той самой, любительницы абажуров из либеральных гозманов. Эта милая девушка 3 июля опубликовала заметку «Либералы и консерваторы, как Монтекки и Капулетти, не могут жить вместе». Оказывается, у этой последовательницы Эльзы Кох есть сын. У сына была няня. «Источник бесконечного добра» и «редкая птица гражданского общества», по оценке Скойбеды. Она, то есть няня, а не Скойбеда, была воплощенной матерью Терезой, только намного моложе и красивее, поэтому и Скойбеда, и ее сын просто молились на свою няню. Однако был у няни один, но огромный недостаток: она была либералка и любила Альбац, Венедиктова и Шендеровича, а Мамонтова, наоборот, презирала. И вот, на волне «абажурного скандала», няня ушла. То есть Скойбеда понимает, что причина именно в этом. И понимает, что покинул ее этот «источник бесконечного добра», именно наслушавшись Венедиктова и Шендеровича. Конечно, Скойбеду уже не изменить, как нельзя было изменить Эльзу Кох, как уже неизлечимы Яровая и Мизулина, Мамонтов и Пушков, Караулов и Петр Толстой. Надежда не на их перемену. А на то, что, наряду с нарастающим «уплотнением» общественной жизни вообще и медийной жизни в частности, происходит поляризация добра и зла, а значит, все большая изоляция зла. Возможно, через какое-то время сын Скойбеды скажет: «Мам, а что ты такое написала, что от тебя нормальные люди отворачиваются?». То есть надо, чтобы на «острове» оказались «они». Мы их на этом «абажурном острове» трогать не будем. Но для этого надо, чтобы продолжали говорить Шендерович и Венедиктов, Максимовская и Альбац, писать Надеин и Калинина. Иначе «они» будут всегда, и ни на каком острове от «них» не укроешься.

На фото: телеведущая Светлана Курицына
в кинотеатре "Кодак Киномир".
Фото ИТАР-ТАСС/ Сергей Карпов

Медиафрения-Диагноз пятый. Шкала Богардуса для журналистов
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13104
16 ИЮЛЯ 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1373930792.jpg
ИТАР-ТАСС
На Земле ежедневно происходят многие триллионы событий. Умирают люди и рождаются идеи, появляются новые изобретения и случаются стихийные бедствия, падают метеориты и возникают подземные озера. Малая часть этих событий становится известна людям: в поле зрения информагентств попадает несколько сотен тысяч фактов, из которых агентства ежедневно отбирают несколько тысяч и превращают их в новости. Новостью на телеэкране становятся десяток-другой событий в день. У события меньше шансов стать новостью, чем у сперматозоида — человеком.

В учебниках по журналистике написано, что новостью становится событие, имеющее общественный интерес. Авторы учебников, конечно, правы, но на пути превращения события в новость стоит фильтр в виде картины мира в головах производителей новостей. Эти картины весьма различны. У некоторых производителей новостей в головах такая сюрреалистическая живопись… Впрочем, судите сами.

Значительная часть новостей на прошлой неделе (8 – 14 июля 2013) была так или иначе связана со столкновениями людей разных национальностей. В России, судя по переписи населения, проживают представители более 180 разных народов. Ясно, что число ежедневных межнациональных соприкосновений-столкновений-конфликтов в точности неопределимо, но счет явно идет на миллионы, если учесть, что каждый из нас принадлежит к какому-то народу и за день в транспорте, на работе, в магазине хоть с парой-тройкой, а то и с десятком представителей других народов столкнется. Почти все столкновения-соприкосновения носят нейтральный характер, и лишь доля процентов выламывается из общего ряда и сопровождается резкой эмоциональной окраской: негативной или позитивной. Ясно, что отбирают именно те, которые «выламываются», такова журналистика. Но именно по отбору новостей можно судить о картине мира в головах журналистов.

«Комсомолка» и НТВ отобрали новость о том, как на Ставрополье выходец из Дагестана, безработный аварец, изнасиловал казака. Изнасилование было, судя по тексту новости, актом не только и не столько сексуальным, сколько воспитательным, поскольку таким образом дагестанец наказал казака за неуплату долга. Характер события стопроцентно гарантирует его превращение в новость для желтой журналистики, то есть попадание на полосы «КП» и в эфир НТВ. Сексуальное насилие — не повод для насмешки. Жертва у нормальных людей вызывает сострадание. Но в данном случае журналисты выбрали из, увы, множества подобных преступлений именно это только из-за колорита ситуации. Дагестанец — казака?! При всем сострадании к жертве типаж фигурантов превращает эту новость в курьез из разряда «пьяный выжил, упав с 12-го этажа» или «бегемот искусал крокодила». Для таблоида это нормальная подборка. Ненормально то, что «Комсомолка» и федеральное ТВ перевело это событие из разряда «новости-курьеза» в разряд «новости-истории» и даже «новости-мифа». Это происходит, когда журналисты начинают следить за развитием события, продолжают тему, тем самым подчеркивая, что за единичным фактом скрывается тенденция.

В стране, где каждый четвертый взрослый мужчина имеет тюремный опыт, гомосексуальное насилие символизирует крайнюю степень унижения, превращение человека в «опущенного». Переведя новость «аварец … казака» из категории «новость-происшествие» в разряд «новость-история», журналисты «Комсомолки» и федеральных каналов формируют миф о России, «опущенной» Кавказом. В нацистской Германии созданием аналогичного мифа о Германии, изнасилованной евреями, успешно занималась газета «Штурмовик», которую редактировал Юлиус Штрейхер, впоследствии повешенный по приговору Нюрнбергского трибунала.

Журналисты «Новой газеты» в то же самое время из того же самого океана событий выбрали другую историю, которую они тоже сочли знаковой. В статье «Дикость», опубликованной в «Новой» 13.07.2013, Галина Мурсалиева рассказывает о Марате Рахметове, погибшем при спасении двух школьниц и не представленном к награде (посмертно), потому что он дагестанец. Этот молодой программист плохо плавал, но не вспомнил об этом, когда вытаскивал из водоворота двух девчонок. Их успел спасти, себя не смог. Администрация подмосковного Звенигорода, у которой в голове тот же фильтр, что и у журналистов «Комсомолки», несмотря на видеодокументы и свидетельства спасенных девочек и их родителей, не смогла вместить в свою картину мира событие «дагестанец погиб, спасая русских девочек». Э-э-э, подождите, говорит звенигородская администрация, тут наверняка ошибка в глаголах: не «погиб, спасая», а «убит при попытке изнасилования», так привычнее и понятнее для звенигородской администрации и созвучных ей журналистов «КП». «Дагестанец — бандит или насильник. А может, даже и террорист. По факту надо бы наградить героя, а инстинктивно хочется возбудить уголовное дело по факту подвига. Это — классический абсурд ксенофобии». Так видит проблему журналист «Новой» Галина Мурсалиева.

Событие недели, мимо которого не смогли пройти все федеральные СМИ, получило название «пугачевский бунт». В городе Пугачеве Саратовской области чеченский подросток убил скальпелем бывшего десантника, наполовину русского, наполовину татарина, но, в любом случае, местного. Чужак зарезал нашего. Кадры тысячного схода граждан, скандирующих одно слово — «Вы-се-лять!», — обошли весь Интернет и кого-то заставили требовать отделения Кавказа от России, кого-то говорить о необходимости возврата института прописки и ограничения прав граждан России приезжать в другие регионы. За это, кстати, проголосовало большинство слушателей «Эха Москвы». Государственные телеканалы транслировали официальную позицию: это не межнациональный, а бытовой конфликт. Эту арию на два голоса исполнили государственный правозащитник Михаил Федотов и глава Чечни Рамзан Кадыров. Замечательный, кстати сказать, у них дуэт получается. Особенно после того как Кадыров заявил, что он и есть главный правозащитник Чечни. Так что они с Федотовым теперь коллеги.

Национальные отношения — предмет не меньшей категории сложности, чем, например, устройство Вселенной. Но для разговора о бозоне Хиггса журналист пригласит, ну, если не самого Петера Хиггса, то как минимум кого-то из ФИАНа, например. Желательно при этом посмотреть предварительно список публикаций и понять, имеет ли этот физик отношение к данной проблеме. По национальным вопросам предлагают высказать «экспертное» мнение либо «всепогодным экспертам», готовым судить о чем угодно, лишь бы была предоставлена трибуна, либо так называемым медиатизированным экспертам, которые в своем сообществе экспертами не считаются.

На прошлой неделе, выступая на «Эхе Москвы», Максим Шевченко высказался по национальному вопросу вполне определенно. «Почему мы не должны наши русские обычаи восстанавливать? Почему мы должны жить, как живет эта либеральная европейская погань, понимаете, которая уже упраздняет понятие мужчины и женщины?» И далее член Президентского совета по правам человека уточняет свою сугубо экспертную позицию: «Сами эти московские интеллигенты имеют к русскому народу весьма относительное отношение. Они из России хотят превратить Израиль, под себя создать...» Это экспертное мнение Шевченко по национальному вопросу в связи с решением Верховного суда о запрете на Ставрополье носить хиджаб в школе. И не надо смеяться над русским языком Максима Леонардыча — он для него родной, не то что для всяких розенталей с далями и прочих бродских: что хочет, то с ним, с родненьким, и делает. И то, что обыкновенного фашиста Шевченко терпят в Президентском совете по правам человека, это тоже нормально. Какой президент, такие и советчики. Тут все ясно. Есть некоторая неясность с «Эхом Москвы» и его главредом А.А. Венедиктовым. Фашизм и легитимизация махрового антисемитизма в эфире самого популярного радио, это что? Это — для рейтинга? Или это такая договоренность с теми, кто «за стенкой», что на каждого Шендеровича должен быть свой Шевченко, а на каждую Альбац свой Проханов? Алексей, мы понимаем, что прямо сказать не можете, так хоть мигните по Сетевизору, мы поймем, чай, в одном с Вами СССР десятилетиями двоемыслием под одеялом занимались и между строк читаем свободно, без словаря.

Не менее «всепогодного» эксперта опасен эксперт «медиатизированный», примером чего на том же «Эхе» было выступление Владимира Зорина, заместителя директора Института этнологии и антропологии РАН, министра по делам национальностей в 2001-2004 годах. К науке данный персонаж имеет отношение весьма опосредованное. В СССР делал партийную карьеру, дослужившись до инспектора ЦК компартии Узбекистана, в России был депутатом, потом перебрался в вертикаль исполнительной власти, побывал и министром, и федеральным инспектором в Липецкой, затем в Нижегородской областях. В списке научных трудов превалируют сборники, в которых Зорин числится «руководителем коллектива авторов».

С первых же минут передачи Зорин диагностировал конфликт в Пугачеве как бытовой и не имеющий никакой этнической подоплеки. Когда же Ксения Ларина робко возразила, что существует ведь этническая преступность, Зорин сразу поставил ее на место, заявив, что «с точки зрения науки этот термин не очень точный». То есть все криминалисты и полицейские мира, столетиями изучающие этническую преступность и накапливающие опыт борьбы с ней, изучали и боролись с ветряными мельницами. «Мы», сказал Зорин, «как ученые считаем, что это некорректное выражение». Поскольку Ларина явно пыталась что-то возразить, Зорин заранее разбил все ее возражения: «Есть преступные сообщества, консолидированные на этнической основе, но в чисто этническом виде они не существуют». Видя, что Ларина все равно ничего не поняла (как и я, например) и продолжает упорствовать, Зорин нанес добивающий удар: «Преступность интернациональна!» — провозгласил он. Тут никто не решился возразить. А я почему-то вспомнил свои ощущения, когда на первом курсе философского факультета нам один «научный коммунист» (это, если кто забыл, такая была научная специальность) рассказывал о слиянии наций через их расцвет и расцвет через слияние. Поскольку к этому времени я успел за два года работы в минералогической экспедиции побывать во всех союзных и автономных республиках социалистического отечества и лично убедиться в том, как именно сливаются с русскими расцветающие прибалты и окончательно расцветшие от депортаций жители северокавказских республик, то, внимая сказкам о расцвете и слиянии, я жаждал пришибить «научного коммуниста» любым из томов «Капитала».

Среди слушателей «Эха», которых опросили во время передачи, 84% ответили, что пугачевский бунт имеет своим источником межнациональный конфликт. Возможно, они ошибаются, а правы именно Кадыров, Федотов и примкнувший к ним «научный этнолог» Зорин. Просто столкнулись два парня из-за девушки, подрались, и национальность здесь ни при чем. Предлагаю сторонникам бытовой версии мысленный эксперимент: русский подросток приезжает погостить в Чечню, пытается в кафе познакомиться с чеченской девушкой, в ответ на возражения со стороны ее взрослого приятеля, амбала-чеченца, затевает с ним драку и убивает скальпелем. Ведь правда, это очень реалистично? Нацизм Гитлера наверняка тоже вырос на бытовой почве: возможно, когда его, тогда начинающего художника, дважды не приняли в Венскую художественную академию, в которой, как и во всех сферах венской культурной жизни начала ХХ века, евреев было много. Однако это не повод сводить Холокост к бытовому конфликту.

Федеральные телеканалы не баловали своих зрителей попытками разобраться в причинах периодически возникающих конфликтов, которые, как в Пугачеве, могут перерастать в бунт. Тот же Владимир Зорин на «Эхе» назвал три причины: во-первых, эти конфликты кто-то разжигает, они этим неназванным «им» выгодны, во-вторых, конфликты происходят потому, что ликвидировали руководимое Зориным Министерство по делам национальностей, которое должно всю профилактическую и воспитательную работу с народами координировать, а в-третьих, доля вины лежит на местных властях, которые не выполнили прямого указания Путина развивать местное самоуправление. Я вторую и третью причину комментировать отказываюсь в силу их самоочевидности (ясно же, что все проблемы от нехватки министерств и от того, что гады-чиновники Путина не слушаются), а по поводу первой могу заметить, что у профессиональных патриотов и националистов в данном случае чистое алиби, поскольку они, конечно, очень хотели направить энергетику пугачевского бунта в свои дырявые паруса, но их просто банально не пустили туда, как нациста Бондарика, которого элементарно ссадили с поезда.

На фоне политкорректных официальных болванчиков с одной стороны и ксенофобских настроений властей и части населения с другой стороны выигрышно смотрится журналистский анализ пугачевского бунта, который сделали на страницах «Московского комсомольца» Юлия Калинина в публикации «Почему чеченцы живут в Саратовской области?» и Игорь Кармазин в репортажном материале о бунте. Эти два материала дополняют друг друга. Кармазин дает анатомию и генезис конфликта изнутри и заканчивает материал обобщающим диагнозом: «Национальные диаспоры со строгой иерархией легко взламывают рыхлые государственные институты изнутри и ставят их себе на службу». Юлия Калинина задается вопросом, каким образом при бесчисленных миллиардах, которые Аллах направляет Кадырову в Чечню, и том порядке и безопасности, которые там сейчас, по словам Кадырова и его певцов, установлены, сотни тысяч молодых и не очень чеченцев едут в другие регионы России. Видимо, делает вывод Калинина, эти миллиарды и этот порядок создают благоприятные условия жизни далеко не для всех, а только для близкого окружения Кадырова.

При освещении национальных проблем журналиста подстерегают две главные мины: ксенофобия и лицемерие или интеллектуальная трусость, которая, как правило, рядится в тогу политкорректного интернационализма. Ксенофобская ложь — это утверждение, что есть плохие и хорошие народы, или требование коллективной ответственности народа за преступления его представителей. Ложь лицемерной политкорректности — это утверждение, что все народы изначально равно хорошо расположены друг к другу и только злобные политики и гнусные журналисты им что-то все время подбрасывают и норовят перессорить. Правда в том, что народы очень разные и некоторым из них трудно жить вместе. Хотя история и география заставляют. Примером такой мучительной борьбы истории с географией может служить последний 65-летний отрезок соседства евреев с арабами. Они все 65 лет пытаются научиться жить рядом. Получается пока не очень. Русским рядом с чеченцами жить намного труднее, чем с татарами, бурятами или якутами, о чем свидетельствует, например, число русских, проживающих в столицах каждой из этих республик. Пугачевский бунт это еще раз показал. Труднее — не значит невозможно. Но это и не значит, что надо делать вид, что этой трудности не существует. В открытом исследовании этой трудности и в открытом разговоре о ней путь к ее преодолению.

Еще в 1925 году американский социолог Эмори Богардус придумал шкалу, с помощью которой измеряется социальная дистанция между народами, степень близости и отчужденности социальных и этнических общностей. Людей спрашивают, в каком качестве они готовы принять представителей каждой из предложенного списка национальностей: принять в семью или дружить, жить по соседству, или только в одном городе, или вообще желательно в разных странах. В результате социологи уже 90 лет измеряют индексы ксенофобии и индексы социальной дистанции между народами. В голове у каждого журналиста своя шкала Богардуса. У Шевченко своя, у Скойбеды своя, у Познера своя, у Евгения Киселева своя. Казалось бы, при чем тут Познер и Киселев, люди всегда подчеркнуто толерантные и цивилизованно-интернациональные?

Недавно Иван Ургант устроил журналистскому сообществу тест на ксенофобию. Это когда он мило пошутил в своей передаче про то, что «порубал овощи, как красный комиссар жителей украинской деревни». А потом извинялся так ернически, что лучше бы он этого не делал. Шутка на уровне Скойбеды: там салат, здесь абажуры, там украинцы, здесь евреи. А вот степень жесткости реакции мэтров журналистского сообщества оказалась принципиально разной. По отношению к Скойбеде вполне адекватная жесткость и оправданно справедливая непримиримость. По отношению к Урганту звучали интонации скорее понимающе-сочувствующие, мол, устал парень, зашутился, ну и брякнул не подумав… Думаю, что здесь дело не только в «цензуре дружбы», то есть в изначально разном отношении мэтров к Урганту и Скойбеде. Скорее всего, евреи и украинцы занимают разные позиции на «индивидуальных шкалах Богардуса» каждого из упомянутых мэтров.

У лжи лицемерной политкорректности есть одно очень неприятное последствие. Она порождает ложные иллюзии в отношении будущего. Ложная иллюзия в том, что ксенофобия исчезает по мере наступления прогресса и демократии, а также по мере исчезновения ее социально-экономических предпосылок. Это ложь. Например, один из самых высоких уровней антисемитизма среди европейских стран в Польше, где евреев практически нет, то есть они никому никакой конкуренции создать не могут, нет бытовых основ ксенофобии, и в Австрии, где с демократией все прекрасно.

В итоговой информационной программе от 17.07 телеканал «Россия-1» смаковал «расовый раскол в США», случившийся в связи с тем, что полицейский застрелил чернокожего американца. Ведущий откровенно испытывал трудности в выборе поворота темы. Поскольку главное — пнуть США, то логично было бы очередной раз прокричать, что у них там негров линчуют, но при сравнительно недавно избранном Обаме как-то не очень кричится. А навыка вести в эфире серьезный разговор без пропагандистских клише явно нет. Сталкиваясь с возрастающей сложностью современного мира, в котором все меньше пригодны простые решения, журналисты, привыкшие работать «на дядю» (к чему их недавно призвал один из руководителей Минпечати), полностью утрачивают ориентацию в современном информационном потоке и выглядят порой настолько неадекватно, что даже пропагандистскую функцию выполнять не могут.

Фотография ИТАР-ТАСС

Медиафрения-Диагноз шестой. Раскручивание «спирали молчания»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13129
23 ИЮЛЯ 2013 г.

Сначала статистика. По данным компании «Медиалогия», рейтинг «Персона дня» на 19.07.2013 выглядел так:

Персона - Сообщений

Навальный - 6902

Офицеров - 3089

Путин - 1973

Медведев - 839

Собянин - 826

Волков - 533

Это результат мониторинга 12,5 тысяч российских СМИ. Собственно, это практически все СМИ за вычетом тех, которые про вышивание крестиком, и тех, в которых только кроссворды или реклама.

Навальный в 3,5 раз обошел Путина по сообщениям в прессе. Чтобы яснее представить себе, что именно это значит, приведу персональный рейтинг, который с небольшими вариантами устойчиво держится уже более 10 лет. Вот, например ,вполне типичный рейтинг «Персона дня» на 15.07.2013:

Персона Сообщений

Путин - 3498

Мурси - 1712

Урлашов - 1150

Сноуден - 1050

Медведев - 779

Собянин - 687

Десятилетняя устойчивость в том, что Персоной № 1 в медиареальности уже более 10 лет с большим отрывом является один и тот же человек. Другие номера могут меняться, № 1 всегда он. События 18 и 19 июля кардинально изменили медиареальность в стране.

Универсиада vs Навальный. «Лебединое озеро» как новость

Собственно, на прошлой неделе было создано две медиареальности. В одной главным событием было триумфальное завершение Универсиады в Казани. В другой — события в Кирове и на Манежной.

Первая реакция большой тройки федеральных каналов была выдержана в духе ГКЧП, когда переворот шел под прикрытием «Лебединого озера». На этот раз та же роль была отведена церемонии закрытия Универсиады и подведению ее итогов. Тогда, 22 года назад, ГКЧП своим постановлением № 2 разделил советские СМИ на девять правильных и неправильные, к которым были отнесены все остальные:

1. Временно ограничить перечень выпускаемых центральных, московских городских и областных изданий следующими газетами: «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское знамя», «Сельская жизнь».

Гекачеписты плохо представляли ситуацию не только в стране в целом, но и в СМИ. «Известия», отобранные в «правильную девятку», отказались исполнять «Лебединое озеро» и наряду с документами ГКЧП опубликовали указы Ельцина. Сегодня список тех СМИ, которые пытаются показать то, что происходит в стране, а не только то, что нравится начальству, оказался намного шире ожидаемого. В него помимо традиционного набора — Интернет-медиа, «Дождь», РБК, «Новая», «Эхо» — неожиданно для меня вошло ОТР с передачей «Социальная сеть» от 19.07, где молодые ведущие Алексей Симахин и Юлия Варенцова дали мастер-класс освещения ключевых событий недели.

В отличие от других федеральных телеканалов, скороговоркой оттарабанивших официальную версию: «украл лес-приговорили-взяли под стражу-отпустили», из которой невозможно было ничего понять, «Социальная сеть» в 20-минутном репортаже-расследовании сумела дать вполне сбалансированную и внятную анатомию всего события, показав его как историю, а главное, дав возможность своим зрителям услышать и самого Навального, и представителей государства, и мнения экспертов, в том числе тех, кто на стороне Навального (Алексашенко), и тех, кто смотрит глазами Кремля (прикремлевские политологи Мухин и Хомяков).

Кстати, не менее блестящему анатомическому анализу Симахин с Варенцовой подвергли и главное официальное событие недели — завершение Универсиады в Казани. «Социальная сеть» довольно подробно показала изнанку Универсиады, в том числе тотальную «зачистку» Казани: спиливание балконов, улицы без автомобилей в результате массовой эвакуации последних, уличные туалеты по цене дома, ну и, конечно, цену побед на соревнованиях, в которых с одной стороны участвовали наши профи, а с другой реальные студенты. Профессионализм ребят с ОТР проявился и в выборе местных партнеров. Газета «Вечерняя Казань», журналисты которой стали основными экспертами «Социальной сети» в этом сюжете, несомненно, одна из лучших региональных газет в России. Не сомневаюсь, что «Социальная сеть» доставляет руководству ОТР немало проблем. Но при всех гневных начальственных звонках Анатолию Лысенко есть явный смысл сдувать пылинки с Варенцовой и Симахина, поскольку, если когда-нибудь кто-нибудь захочет измерить аудиторию ОТР, может оказаться, что «Социальная сеть» — единственная программа, которую кто-то смотрит. Кроме того, когда Анатолий Григорьевич предстанет перед Страшным Журналистским Судом (что в той или иной форме случается со всеми, а часто и при жизни журналиста), то надо же что-то противопоставить многолетнему обслуживанию сначала советской, потом российской и московской власти. Одного перестроечного «Взгляда» может и не хватить…

Путин vs Навальный: раскручивание «спирали молчания»

Итак, в стране после 19 июля есть две медиареальности, две асимметричные картины мира, в ядре каждой из которых лежит миф. Путинский миф о стабильно-встающей-с-колен-России, который дал трещину в 2011-2012 годах, возможно, умер во время своего триумфа на Универсиаде и синхронных событий в Кирове. Умер, но не скоро это заметит. «Слон умер, но никто этого не замечает, потому, что он очень большой». Эти слова приписываются Брежневу и касаются советского мифа, который умер в 70-х и еще почти два десятилетия по инерции бродил по просторам Евразии. Путинский миф — карлик по сравнению с советским, но все же достаточно велик для инерции в один-два года. Шутка про виагру для оппозиции в отличие от предыдущих фирменных путинских шуток отскочила от аудитории и повисла на пиджаке самого шутника. Путин перестал входить в резонанс даже со своим ядром. Из нечиновных людей, которые пытались поддерживать путинский миф после 19 июля, могу назвать, пожалуй, только Эдуарда Лимонова и Владимира Соловьева. И тот и другой работали «ластиками», пытаясь полностью стереть Навального. Лимонов на всех своих «внезапно» открывшихся ему ресурсах («Известия», «Эхо» и пр.) сначала сообщил, что верит в виновность Навального, а затем очередной раз обвинил в предательстве в связи с заменой ему меры пресечения. Соловьев обвинил оппозицию так: «В дни юбилеев Манделы и Евтушенко хомячков интересует Навальный». Возможно, кого-то из охранителей я пропустил, но сложилось впечатление, что большинство спикеров путинского мифа в эти дни как-то предпочли отмолчаться или выступили так же двусмысленно, как спикер РПЦ Всеволод Чаплин, который, комментируя ситуацию в Кирове и на Манежке, заявил, что «приговор можно оспаривать, главное, чтобы это выражалось в мирной и цивилизованной форме». В устах Чаплина это звучало практически как прямая поддержка оппозиции.

В отличие от тех, кто поддерживает путинский миф, его противники были в своих публичных высказываниях гораздо непринужденнее. Весь интернет мгновенно облетела реплика в Twitter ведущего спортивного обозревателя (НТВ-плюс, «Эхо», СТС) Василия Уткина: «Одно у меня желание: Владимир Владимирович, будь здоров — живи долго! Прям до суда». И дальше реплика, ставшая мемом: «Какая оппозиция? Я не оппозиция. Я тут живу. Понимаете?». Кстати, готовый слоган для избирательной кампании: «Мы не оппозиция. Мы тут живем». Лихая удаль Уткина, конечно, выделяла его из общего журналистского ряда задолго до 19 июля, но, тем не менее, внятно, да еще и так сочно сформулированная позиция человека, укорененного в российском медиаистеблишменте, является знаком для десятков тысяч: «МОЖНО!».

В 60-х годах ХХ века немецкий политолог Элизабет Ноэль-Нойман сформулировала теорию под названием «спираль молчания», суть которой в том, что люди с меньшей вероятностью высказывают свое мнение, если чувствуют, что находятся в меньшинстве, поскольку боятся каких-либо санкций или изоляции. Особенность «спирали молчания» в том, что она раскручивается в геометрической прогрессии: по мере того как голоса «большинства» становятся все громче и наглее, оппозиция съеживается, становится все более молчаливой и унылой. Все это мы наблюдали на протяжении нулевых. Две важные детали: поскольку в большом обществе люди сами не в состоянии пересчитать друг друга, индикатором для маркировки позиций на «большинство» и «меньшинство» выступают два института: СМИ и социология.

Социология, зачищеная под Чурова

В тоталитарных режимах маркер, которым помечается мнение большинства, находится в одних руках. Россия все нулевые дрейфовала в эту сторону. Сейчас дрейф приостановлен и появилось много разных медийных маркеров, что создает неопределенность. В этом случае на первый план выходит социологический маркер, данные опросов общественного мнения. Проблема в том, что сегодня у нас нет такого маркера, поскольку нет надежной политической социологии. Понимаю, что этим утверждением кого-то обижу, кого-то введу в уныние. Но что делать, если тезис Воланда «Да что ж у вас, чего ни хватишься, ничего нет!» вот уже 80 лет сохраняет актуальность (данный господин посетил наш город то ли в 1934, то ли в 1936 году, очевидцы по понятным причинам путаются в показаниях, времена были такие, сами понимаете). Действительно, нет парламента, нет суда, нет института репутации. Вот и надежной социологии тоже нет. Среди прогрессивной интеллигенции принято считать, что есть ангажированные ВЦИОМ и ФОМ и есть Левада-Центр, заслуживающий доверия. Увы. Все упомянутые социологические центры, начиная с 2007 года, на всех выборах показывают данные, которые, как правило, «с точностью до одного процента» совпадают с данными Чурова. А поскольку несколькими различными методами (от электоральной статистики Орешкина до математики Шпилькина и параллельного подсчета голосов «Голосом» и «Гражданином наблюдателем) было доказано, что минимальное расхождение между данными Чурова и реальным голосованием составило 16%, то ко всем трем социологическим службам (включая Левада-Центр) один вопрос: что вы, господа, меряете, общественные предпочтения или Чурова?

ВЦИОМ, конечно, вне конкуренции. На прошлой неделе был опубликован подлинный социологический шедевр. Были названы самые популярные блогеры России. Вы, несомненно, не удивитесь, узнав их фамилии. Ну, конечно, это Путин и Медведев. Точнее, Медведев и Путин. И совершенно не важно, что у Путина нет блога. Кого могут волновать такие пустяки. Неважно, что Путин, возможно, вообще не пользуется компом, 8% россиян убеждены, что именно он самый популярный блогер страны. То есть вот эти люди, которые называют себя социологами, опросили полторы тысячи человек, из которых примерно половина знает, как включать компьютер, и примерно столько же знают смысл слова «блогер», и на основе этого опроса составили рейтинг топовых блогеров и выбросили изделие в СМИ, выдав ЭТО за социологию.

В такой ситуации нет смысла гадать на социологической гуще. Можно для очень приблизительного ориентира взять данные Synovate Comcon, полученные за неделю до 19 июля. На мой взгляд, это сегодня наименее «кривая» социология. По их данным, на тот период было 14% намеревающихся голосовать за Навального. За Собянина — более 70%. Значит ли это, что судьба выборов 8 сентября предрешена? Думаю, нет. Многое зависит от того, как будет раскручиваться «спираль молчания».

В 1996 году Ельцин стартовал с рейтинга в 4-8% и финишировал с 54%. Все верно, превратив все российские СМИ в рупор своей пропаганды. Это известная история. Но менее на слуху и в памяти медийная картина ротации лидеров общественного мнения, которая произошла осенью 1988 — весной 1989 годов. Еще в середине 1988 года наибольшей поддержкой общества пользовался Горбачев. Хотя антиалкогольная кампания уже подкосила его рейтинг среди мужчин, женщины были ему еще верны, но уже к декабрю 1988 года Ельцин обошел Горбачева по популярности. При этом он был в этот период на 100% отрезан от СМИ и, находясь на «пенсионной должности» зампреда Госстроя СССР, осужден на политическое небытие. Я наблюдал эту физическую изоляцию Ельцина, когда на съезде Союза архитекторов СССР мы с группой социологов проводили опрос делегатов съезда, пытаясь выявить их политические ориентации. В центре большого фойе ЦДА на Гранатном переулке стоял одинокий Ельцин. Вокруг на расстоянии не менее 5 метров толпились другие депутаты съезда. За те 20 минут, что я выспрашивал у Бориса Николаевича ответы на вопросы анкеты, и за последующие полчаса, которые оставались до начала съезда, ни один из делегатов съезда не захотел пообщаться с будущим президентом России. Ельцин выглядел политическим изгоем. И был им. Через пару месяцев, в марте 1989 года, Ельцин был избран народным депутатом СССР по национально-территориальному округу № 1 (Москва), получив 91,53% голосов при явке почти 90%.

Кто и как может раскрутить «спираль молчания»? Телевизор против «Фейсбука»: кто кого?

Сегодня в руках власти все рычаги и несопоставимые ресурсы. Аудитория федеральных СМИ, работающих на закручивание «спирали молчания», на порядок больше активной аудитории сетей, где идет обратный процесс. Кроме того, телеаудитория внушаема и монолитна, гораздо более готова к некритическому восприятию мифов. В этом ее отличие от обычного твиттерянина или фейсбучника, которые при малейшем подозрении на создание мифа тут же начинают орать как резаные: культ, вот уже новый культ создают! Скоро Навальный всех нас к стенке ставить будет!

Первое впечатление, что это схватка Давида с Голиафом. Так и есть. Исход той библейской истории помните? На стороне фейсбучников в их конкуренции с телезрителями такой козырь, как двухуровневая структура формирования общественного мнения. Первый уровень — источник информации. Он разный — у кого ТВ, у кого ФБ, у кого газета. Но есть второй уровень — местный ЛОМ, лидер общественного мнения, а именно, сосед, который недавно помог с помощью интернета узнать, как правильно оформить пенсию и наследство; умный преподаватель в вузе; мужик с догом на собачьей площадке, который знает все законы. Все эти микрорайонные, домашние и производственные ЛОМы, как правило, фейсбучники и твиттеряне, и именно через них, как через фильтр, проходит первичное общественное настроение, прежде чем отлиться в форму общественного мнения, которое в дальнейшем воплотится в электоральном поведении на избирательных участках.

Все вышеизложенное, конечно, не означает скорого и триумфального шествия демократических преобразований по российскому бездорожью. Не означает и того, что автор этой заметки считает Навального хорошим лидером этих преобразований. Все вышесказанное означает, что до 19.07.2013 у России были лишь абстрактные шансы на прогрессивные изменения, а после 19.07.2013 эти шансы обрели конкретные очертания. А у Навального есть вполне конкретные шансы стать приемлемым лидером таких преобразований или лидером переходного периода перед преобразованиями. У других таких шансов нет. По крайней мере, пока.

Фото ИТАР-ТАСС и ЕЖ

Медиафрения-Диагноз седьмой. Обострение классовой информационной войны
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13147
30 ИЮЛЯ 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1375261294.jpg
ЕЖ

Надежды на то, что с уходом на летние каникулы Аркадия Мамонтова, Дмитрия Киселева и ряда других медиаштурмовиков граждане России могут расслабиться и получать удовольствие от жизни, не оправдались. Случилось то же, что и 85 лет назад, когда многие надеялись, что с продвижением к коммунизму будет расти социальная гармония и мир. Выступая на пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля 1928 года, Сталин развеял эти пустые надежды, заявив: «Продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских классов этому продвижению, а это сопротивление не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы».

В этой же логике действует и путинская модель сталинизма-лайт. Никаких летних каникул информационная война не предполагает, ибо не дремлет враг внешний, раскинувший свои педофильские сети на погибель православным младенцам, а враг внутренний вышел наконец из сумрака Интернета и, обретя имя и человеческое обличье в лице Алексея Навального, покусился на самое дорогое (в бюджетном смысле слова) в путинской России — на Москву. Поэтому, пока набирают силы для будущих сражений Мамонтов и Дмитрий Киселев, остаются в строю Владимир Соловьев, который часами по радио рассказывает, какая сволочь Навальный, а также Борис Корчевников, чье неокрепшее дарование в ближайшем будущем, помяните мое слово, затмит и Мамонтова и Караулова с Дмитрием Киселевым. Человек в 28 лет получил «ТЭФИ», именно ему поручили вести на прошлой неделе торжественный концерт «1025 лет Крещения Руси» на Красной площади, а его «Прямой эфир» в прайм-тайм пятничного вечера 26 июля по концентрации ненависти и мракобесия позволяет ветеранам информ-войн спокойно залечивать раны, понимая, что их место у орудия главного калибра занято достойным учеником.

Педоистерия в «Прямом эфире»

В православной традиции не было крестовых походов. Но Борис Корчевников это упущение решил исправить в «Прямом эфире», организовав 26 июля решающую битву с мировым злом, а именно с всемирным педофилическим спрутом, раскинувшим свои щупальца по всему западному миру и алчущим крови и плоти главным образом русских младенцев. На бой с драконом были собраны: Дмитрий Цорионов (Энтео), православный активист, известный участием во многих провокациях, в том числе сдиранием с граждан маек с изображением Pussy Riot; Ирина Бергсет-Фролова, прославившаяся рассказами о похотливых норвежцах, которые наряжали ее сына в костюм Путина для удовлетворения своих грязных фантазий; Валерий Лебедев, председатель Союза православных граждан. Но главным бойцом с мировым злом, фактически Георгием Победоносцем, в этой передаче был Максим Марцинкевич (творческий псевдоним Тесак), до недавнего времени более известный как человек, успевший дважды отсидеть за нацизм. Именно его имя чаще всего с надеждой произносили православные граждане в студии, когда Корчевников умело доводил их до истерики рассказами о зверствах педофилов.

Причем в первом сюжете программы речь шла о действительном преступлении, по которому один из педофилов осужден на 40 лет, а во втором — есть пока только подозреваемый, судебное расследование продолжается. Источником информации для «Прямого эфира» стала журналистка австралийского телеканала, которая и дала импульс полицейскому расследованию. То есть на таком сырье большой костер ненависти к Западу не разожжешь, поскольку, ну да, жуткое преступление, но ведь западная журналистка плюс западная полиция, плюс западный суд, а в итоге 40 лет тюрьмы (в зале, конечно, были крики «Убить мало!»), но все-таки невольно возникало впечатление адекватности наказания преступлению, а это совсем не то впечатление, которое нужно телеканалу «Россия 1» в таких передачах. И вот, чтобы вызвать прилив «ярости благородной», Корчевников начинает рассказ о педофильской сети, которой пронизан Запад сверху донизу, при этом, как водится на «России 1», не различая педофилию, гомосексуализм, ювенальную юстицию, суррогатное материнство и сексуальное просвещение.

Когда атмосфера в студии накалилась до градуса немедленного объявления войны США и Евросоюзу с Австралией, раздалось решительное и, я бы сказал, программное заявление Тесака: «Дайте мне полтора часа, и вся педофильская сеть будет сидеть!». В этот момент идея назначить Тесака руководителем Интерпола или как минимум Верховным комиссаром ООН по правам детей сгустилась практически до полной материализации. В целом Тесак был, несомненно, главным бенефициаром передачи. По крайней мере, одним из тех, у кого были ясные и поддерживаемые студией предложения.

Тема педофилии крайне выигрышна для разжигания ненависти. Когда речь идет о преступлениях против ребенка, ярость вполне понятна. Не случайно антисемиты веками использовали «кровавый навет». Педофилия, в отличие от «кровавого навета», не миф, а реальность. По данным Следственного комитета, за 9 месяцев 2012 года от преступлений педофилов в России пострадало почти 3 тысячи детей. «Россия 1», как и уполномоченный по правам ребенка Астахов, заняты разоблачением педофилии на Западе. Как профессиональный фокусник-гипнотизер Корчевников прекрасно понимает, насколько важно, чтобы во время сеанса педоистерического гипноза в студии не оказалось НИ ОДНОГО человека, хоть сколько-нибудь профессионально владеющего проблемой. Вполне мог разрушить гипнотический транс антизападной педоистерии, например, один из наиболее авторитетных российских криминологов Владимир Овчинский, генерал-майор в отставке, бывший директор Российского бюро Интерпола, который по данной проблеме высказывается так: «Педофилов в России не больше и не меньше, чем где бы то ни было. Но их поиск гораздо хуже налажен. У нас несоразмерно низкий уровень выявляемости». И далее специально для Тесака: «Я категорический противник всяческих общественных организаций, которые борются с педофилией. Нередко эти борцы сами совершают преступления! Если у тебя нет знаний и полномочий, не лезь не в свое дело». Овчинский мог испортить Корчевникову обедню. Вот именно поэтому Овчинского, как и других профессионалов, на подобные передачи стараются не приглашать.

«Наука ненависти». Битва за Москву, или «Убил ли ты сегодня Навального?»

С июня 1942 года в фундамент психологической мобилизации советских солдат был положен лозунг «Убей немца!». Не врага, не фашиста, а именно немца. Этот лозунг соткался из стихов Константина Симонова «Убей его!», статьи Ильи Эренбурга «Убей!», рассказа Михаила Шолохова «Наука ненависти» и текстов авторов калибром поменьше. В газетах того времени были созданы рубрики под названием «Убил ли ты сегодня немца?». В них публиковались письма-отчеты советских бойцов о том, сколько немцев и каким именно способом они убили за истекшие сутки. Война, особенно тотальная война, не лучшее время для реализации принципов политкорректности, плюрализма и свободы слова. Именно как тотальную войну воспринимают мэрскую избирательную кампанию в Москве многие ее участники, получающие трибуну в СМИ и Интернете.

«Известия» и «Комсомолка», в отличие от фронтовых газет Второй мировой, пока не завели специальную рубрику «Убил ли ты сегодня Навального?», но на планерках явно ведут счет скальпам блогеров, добытым на единицу газетной площади. Самый верный способ уничтожить оппонента — это нехитрая боксерская «двойка»: сначала отождествляете его с каким-нибудь деятелем прошлого (Навального чаще всего отождествляют с Ельциным, Сталиным и Гитлером), а затем, показывая пальцем на этого деятеля (не на Навального, а на того, с кем отождествили, со Сталиным или Гитлером, например), спрашиваете: хотите, чтобы вами правил вот этот? Вот то-то же!

Николай Варсегов в «КП» на прошлой неделе опубликовал заметку под названием «Если Навальный погубит жуликов, то он и страну погубит», в которой Навальный — это Сталин сегодня. Автор не углубляется в доказательства правдоподобности и обоснованности этой параллели, а сразу переходит к выводам: «Если Навальный добьется каких-то постов серьезных, то он, ломая законы Жизни, может принесть нам немало бед. Уже бывало в российской практике, когда недалекие наши вожди, строя счастье для всей страны, уничтожили десятки миллионов граждан. Кроме политических власть Сталина уничтожила также практически всех жуликов и воров. И что? Сталин помер, воры тут же и народились. Поэтому же и от Навального, добейся он самых больших постов, в этой битве с жуликами-ворами никакого толку не будет, скорее — наоборот».

Игорь Караулов в «Известиях» в материале «Вакцина Ельцина» уподобляет Навального Ельцину, но надеется, что «заплатив дорогую цену, мы приобрели опыт и вместе с ним — некоторую сопротивляемость… и теперь, когда общество столкнулось с “вирусом Навального”, оно, вместо того, чтобы безвольно поднять лапки вверх, стало бурно вырабатывать антитела».

Вообще, когда недалекий и плохо образованный человек сталкивается с чем-то, суть и причины чего ему непонятны, на свет появляются самые невероятные версии. Например, политолог Алексей Мухин 24 июля опубликовал в «Комсомолке» заметку под названием «Собянин, Навальный, Мельников и москвичи», в которой объяснил наконец причину популярности Навального. Он полагает, что «секрет женско-юношеского (!?) ажиотажа вокруг Навального до банальности прост. Это отсутствие информационных поводов, из-за которых буквально голодает избалованная медиаделикатесами избирательного цикла 2011-2012 московская публика». Версия, что причиной внимания к Навальному, а не, например, к гораздо более «деликатесным» Пауку и Пиуновой, является сам Навальный, в политологическую голову не приходит. Далее Мухин делает замечательный вывод, что протестный электорат в конце концов консолидирует вокруг себя коммунист Мельников, который и выйдет на второе место. Кстати, идея опустить Навального ниже Мельникова явно очень нравится Кремлю, поскольку Мельников постоянно присутствует на главном государственном канале «Россия 1», причем по таким поводам, по которым он явно не может быть ньюсмейкером, например, в связи с празднованием дня Военно-морского флота. Поскольку в биографии Ивана Мельникова отсутствуют всякие следы военно-морского прошлого, то демонстрация, например, на «России 1» кандидата от КПРФ во время поздравления моряков может объясняться только желанием власти поднять электоральный рейтинг данного кандидата.

Выбор для политологов: повесить на люстрах или скормить зверям

Надо сказать, что отношения с социальной группой «российские политологи» у Навального, и особенно у его штаба, как-то не заладились. Дело дошло до того, что группа политологов восстала против высказанной Навальным в блоге перспективной идеи «скормить всех политологов животным в зоопарке на потеху детям». Некоторые из пока не скормленных политологов стали публично предлагать Навальному пройти экспертизу на вменяемость. Но гораздо большее возмущение, чем не лишенное любви к животным и детям предложение Навального, вызвало интервью его начштаба Леонида Волкова, данное «Ленте.ру». Судя по этому интервью, в команде Навального царит разгул плюрализма, во всяком случае, по вопросу судьбы политологов. В отличие от Навального его начштаба не собирается скармливать политологов зверям, а, наоборот, утверждает, что «когда все закончится, будут отдельные люстры со специальными зазубренными крючками для информированных источников, а также политологов». Можно, конечно, упрекнуть политологов и массу других людей в том, что они не оценили добрые шутки молодого кандидата и его начштаба. Но тогда не вполне понятно, почему тем, кто принимает шутки юмора про зазубренные крючки для политологов, не нравятся путинские веселые шутки про сортиры, виагру и обрезание. Стилистика явно одного типа, а ведь именно стилистические несовпадения составляют существенную составляющую в мотивации протеста против путинской власти.

На прошедшей неделе состоялись два резонансных медиасобытия, в ходе которых произошла первая прорисовка очертаний Алексея Навального в качестве политика. 22 июля Навальный был героем программы «Собчак живьем» на «Дожде», а 23 июля на «Ленте.ру» опубликовано большое интервью Леонида Волкова, которое взял Илья Азар. Прежде всего надо отметить высокое качество журналистской работы интервьюеров, Ксении Собчак и Ильи Азара. Пользуясь случаем, сделаю крошечный анонс своей будущей заметке на «ЕЖе», для которой уже придумано название — «Превращение» (реминисценция рассказа Кафки). Мне давно были крайне интересны те трансформации, которые происходят с журналистами, когда человек, еще вчера убежденно и талантливо отстаивающий одну систему ценностей, сегодня не менее убежденно, а иногда (далеко не всегда!) и талантливо вписывается в принципиально иную. За этими индивидуальными биографическими траекториями ведущих журналистов отчетливо видны очертания эпохи. Так вот, Ксении Собчак обязательно будет отведено место в этой будущей заметке, поскольку она дает нечастый в наше время пример трансформации, литературным аналогом которой является не Кафка, а скорее Андерсен с его «Гадким утенком». Главным недостатком Собчак как интервьюера является, на мой взгляд, оставшееся от «Дома-2» стремление излишне типизировать собеседника, поместить его в заранее заготовленную для него клетку. Для превращения в «белого лебедя российской журналистики» от этого недостатка надо бы избавиться. Но вернемся к теме заметки, к освещению мэрских выборов.

Эта первая развернутая презентация Навального как политика, сделанная на хорошем журналистском уровне, сразу выявила его главные проблемы, которые немедленно стали предметом обсуждения во многих СМИ, что многократно усилило резонанс от этого интервью. Пожалуй, наиболее внятный анализ этих проблем сделал Леонид Бершидский в Forbes в статье «Пять ошибок избирательной кампании Алексея Навального». Кстати, Forbes является лидером среди журналов по индексу цитирования, опережая, по данным агентства «Медиалогия», ближайших конкурентов на порядок, поэтому анализ Бершидского стал известен многим. Бершидский, посмотрев Навального у Собчак и прочитав Волкова у Азара, делает следующие выводы:

1. Кампания Навального не нацелена на те группы избирателей, которые способны обеспечить успех кандидата.

2. Основной месседж Навального не привязан к проблеме, которая волнует избирателей.

3. Кандидат не отточил формулировки своих тезисов и сумбурно импровизирует.

4. Менеджер кампании не имеет политического опыта, т.е. Волков никогда не вел кампании сравнимого масштаба, поэтому учится на собственных первых ошибках, продвигая кандидата, которому грозит тюрьма.

5. Нет работы с союзниками, с гражданскими организациями. В команде Навального нет известных фигур, способных усилить его, заявив о готовности занять ключевые политические посты.

К этому перечню впечатлений можно добавить негативную реакцию на крайнюю категоричность в общении с прессой Навального и специфический политтехнологический цинизм Волкова. Когда Навальный на полуслове перебивает журналиста восклицанием «Какая адская чушь!», такая стилистика общения, возможно, привлекла бы электорат Жириновского, но Навальный явно рассчитывает на другого избирателя. Что же касается политтехнологического цинизма Волкова, то здесь, к моему величайшему сожалению, нечего возразить Александру Гришину, который опубликовал в «Комсомолке» (не к ночи будь помянута!) статью «Кто ответит за базар?». Подробно анализируя интервью Волкова «Ленте.ру», автор «КП», увы, справедливо делает вывод, что «программа Навального сделана не для того, чтобы реализовать ее, а чтобы привлекать голоса, а там — будут делать, что хотят». Простите, а какой вывод можно сделать из заявлений Волкова: «Программа — это такая штука, которая должна быть, но ее никто не должен читать. На стадии написания программы мы должны были отделаться общими словами, потому что очень легко было попасть не в масть».

«Заградотряды» в Сети и их эффективность

Войны ХХ века спровоцировали создание заградотрядов, которые впервые ввел Троцкий на фронтах Гражданской войны, а затем Сталин широко использовал на фронтах Великой Отечественной. Основная идея заградотрядов, просвечивающая сквозь строчки знаменитого приказа № 227 «Ни шагу назад» от 22 июня 1942 года, была предельно проста: красноармеец должен бояться заградотряда больше, чем немца.

В условиях тотальной информационной войны «заградотряды» выставлены с каждой из двух воюющих сторон, но при этом механизм их действия, а главное, эффективность существенно отличны у собянинских и навальновских «заградотрядов».

Собянинский «заградотряд» прост как условный рефлекс и обращен исключительно к пищеварительному тракту. Вот был замглавного редактора телеканала «Россия-24» Александр Орлов. Писал в сети посты в поддержку Навального. По сигналу нашистского заградотряда из Общественной палаты разоблачен как предатель и расстр… тьфу, уволен в течение двух часов. Поделом вору и мука, а другим наука. Собянинские заградотряды уже выстроены по всей Москве и включают всю бюджетную вертикаль: школьную, медицинскую, полицейскую, пенсионную, не говоря уже о федеральных и местных информационных ресурсах, в том числе и собственных ресурсах мэрии, в число которых помимо телевидения, массы муниципальных бесплатных газет, «Вечерней Москвы» до конца августа могут войти еще и «Аргументы и факты» со своим более чем 2-миллионным тиражом. Как всякое примитивное орудие, собянинский «заградотряд» достаточно эффективен.

Навальновские «заградотряды» вроде бы обращены исключительно к гражданской совести избирателя, но в то же время пытаются действовать классическими методами заградотрядов, а именно, моральный расстрел на месте каждого, кто хоть на минуту усомнился в единственно правильном и возможном выборе, а также в условиях тотальной войны посмел задавать какие-то вопросы вождю, который на глазах обретает статус Спасителя.

Многочисленные бойцы навальновских «заградотрядов» действуют в социальных сетях и интернет-ресурсах. Есть среди них и известные люди. Например, Олег Кашин опубликовал в «Свободной прессе» материал, в котором отождествляет себя с Навальным и морально расстреливает его оппонентов: «Это на меня они смотрят как на нового Путина, который им не нужен потому, что им нравится прислуживать старому. Это меня они ненавидят за то, что я угрожаю им переменами, которые им не нужны». То есть, по мнению Кашина, существует единственный мотив, по которому человек может сомневаться в Навальном, или критиковать Навального, или задавать вопросы Навальному, или даже (о, ужас!) быть принципиальным противником Навального. Это может означать только одно: что вы прислуживаете Путину и вам не нужны перемены. Именно с такой формулировкой «расстреливают» в сети кинорежиссера Андрея Некрасова, для которого национализм Навального и его имперская позиция по Грузии перевесили все плюсы оппозиционного кандидата; замглавного редактора «МК» Айдара Муждабаева, который посмел задать неудобные вопросы Навальному; Сергея Митрохина, который почему-то до сих пор не покончил самоубийством и даже (вот ведь гад!) не снялся в пользу Навального, хотя смысл этого поступка в первом туре был бы загадкой для любого сторонника Навального, умеющего считать.

В учебниках логики обычно дают следующую классификацию логических ошибок: непредумышленные называются паралогизмами, а предумышленные — софизмами. И тот и другой вариант ставит автора, если он журналист, в сложное положение по отношению к профессии, поскольку, если человек, работающий с текстами, не умеет непротиворечиво выстраивать свои мысли, то ему лучше заняться чем-то другим, а если он намеренно жульничает, то это уже другая профессия. Во всех без исключения текстах «заградотрядчиков» легко обнаруживаются десятки логических ошибок, от «чучела» (доведение тезиса оппонента до абсурда) до «круга в доказательстве» и «доказательства одноцветности лошадей» (когда вывод делается на недостаточном эмпирическом материале).

Но главное, конечно, что в отличие от собянинских «заградотрядов» навальновские не только неэффективны, а достигают прямо противоположного эффекта. Анализ прессы и Интернета выявляет сегодня следующие оттенки протестных позиций перед мэрскими выборами:

Безоговорочно за Навального (Олег Кашин, Маша Баронова и много других хороших и умных людей).
Сжав зубы, зажав нос и чертыхаясь, но точно за Навального (Леонид Бершидский и многие другие, в том числе и автор данной заметки).
Пока за Навального, дальше не уверен, как будет себя вести (например, Николай Злобин, наверное, он совсем не одинок).
Поддерживаю Навального, но голосовать не пойду, считая выборы фарсом (Александр Рыклин, например).
Категорически не приемлю Путина и Собянина, но за Навального не могу голосовать по принципиальным соображениям (например, вышеупомянутый Андрей Некрасов).
Ближе позиция Митрохина (или Мельникова).

Это, конечно, не исчерпывающий и не очень точный перечень позиций. Тем не менее, даже взглянув на этот куцый и явно огрубленный список, можно увидеть контрпродуктивность деятельности навальновских «заградотрядов» в прессе и Интернете. На позиции № 1 и 5 «заградотрядчики» никак не повлияют, у представителей позиции № 6 могут отбить охоту голосовать за Навального во втором туре (если нам всем повезет и он состоится), а представителей позиции № 3, а возможно, и № 2 «заградотрядчики» могут превратить из условно поддерживающих в категорию неприемлющих. По моим наблюдениям, пока у них это получается.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения-Диагноз восьмой. Тухлый запах путинского гламура
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13165
6 АВГУСТА 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1375736652.jpg
ЕЖ

Последние 45 лет жители нашей страны (неважно, как она называлась, СССР или Россия) знали, что «о главных событиях дня вам расскажет программа “Время”». Собственно, для этого и нужна журналистика, чтобы, пропуская через себя миллионы событий, выделить пять-десять главных и, упаковав их в линейку новостей, создать повестку дня страны.

Главным днем прошлой недели был, несомненно, четверг 1 августа. Сноуден получил убежище в России. По всей стране полиция громила рынки и хватала загорелых брюнетов, мстя беззащитным таджикам за собственную трусость и продажность. На выборах мэра Москвы были фактически отменены дебаты. Однако все эти важнейшие события меркнут в сравнении с событием, которое должно было стать информационной бомбой и послужить поводом для серьезных изменений в общественном сознании. Не стало и не послужило. Речь, конечно, о суде над школьным учителем Ильей Фарбером, выпускником ГИТИСа, который, воплощая вековую мечту русских интеллигентов, приехал из Москвы преображать и просвещать русскую деревню.

Дела Дрейфуса, Бейлиса и Фарбера. Найдите три отличия

Итак, программа «Время» 1 августа. Жирные куски самого вкусного эфирного времени отведены кремлевскому адвокату Кучерене, который объяснил журналистам, что, поскольку Сноуден самый преследуемый человек в мире, Россия, выполняя свою миссию, просто обязана его защитить. В качестве экспертов, подтвердивших преступную низость США, которые хотят разобраться с сотрудником своей спецслужбы, разгласившим ее секреты, были приглашены Сергей Марков (в представлении давно не нуждается) и Вероника Крашенинникова, ранее служившая в США лоббистом российских компаний и регионов, а ныне член Общественной палаты, специализирующийся на разоблачении агентов Госдепа среди НКО.

Львиную долю новостного эфира занял репортаж о зачистке рынков и облавах на мигрантов, последовавших вслед за избиением полицейского торговцем арбузами. Правда, «Время» так и не спросило ни у кого, почему полицейского бил гражданин России из Дагестана, а класть лицом в асфальт и высылать стали вьетнамцев и таджиков. Зрителям программы «Время» пора уже дать полный перечень преступных этносов, которым воспрещен въезд в столицу. Потом были сюжеты о суде над Берлускони, о хамстве мажоров на дорогах, о дне памяти погибших в Первой мировой войне и, наконец, большой и трогательный сюжет о юбилее телеведущей Валентины Леонтьевой.

И ни слова о суде над Ильей Фарбером, который получил 7 лет и один месяц строгого режима, плюс 3,1 миллиона штрафа за взятку, главным доказательством которой были, во-первых, хруст купюр на аудиозаписи (прокурор-то уж знает, как хрустят пятитысячные) и, во-вторых, национальность подозреваемого: «фарберы не бывают бескорыстны», «может ли человек по фамилии Фарбер бесплатно помогать деревне?». Это цитаты из выступлений прокурора на первом процессе, но второй был калькой первого.

Молчание часто говорит о журналистах больше, чем публикации. Гробовое молчание советских СМИ о новочеркасском расстреле 1962 года было более красноречивым, чем любые обличительные материалы. Молчание программы «Время» о деле Фарбера — это диагноз.

Среди СМИ, наиболее профессионально разобравшихся в этом процессе, назову «Новую газету» (очерк «Лютость» Веры Челищевой) и «Комсомольскую правду» (несколько публикаций Веры Туханиной и Алексея Косорукова).

Дело Фарбера по своему взрывному социальному потенциалу стоит в одном ряду с судебными процессами, которые меняли менталитет народов и целых континентов. Дело Дрейфуса на протяжении 12 лет раскалывало не только Францию, но и всю Европу, включая Россию, и стало публичным тестом на цивилизованность, который Франция успешно прошла. Таким же тестом для России стало дело Бейлиса, которое также разделило Россию на нормальных людей и пещерных ксенофобов. Россия 1911-1913 годов этот тест прошла, пожалуй, даже более успешно, чем Франция 1894-1906 годов, поскольку, во-первых, разобралась со своими тараканами за два года, а не за 12, как французы, а во-вторых, русские присяжные, среди которых большинство составляли малограмотные крестьяне, с первого раза вынесли оправдательный приговор. Через 100 лет ситуация в России ухудшилась настолько, что, несмотря на такую же гору нелепостей, как и в деле Бейлиса, и присяжные в первом суде, и судья во втором суде выносят Илье Фарберу чудовищный обвинительный приговор.

Помимо доказательства, основанного на «хрусте купюр» и ни на чем более, в этом процессе все абсурдно и является вызовом обществу. И то, что мелким экономическим делом сельского учителя занималось ФСБ. И нескрываемые антисемитские мотивы обвинения. И космическая несоразмерность срока и штрафа в сравнении с условными сроками и мизерными штрафами, которые чиновники получают за украденные миллиарды.

Почему Россия 2013 года не смогла сдать экзамен на человекообразие, который она успешно с первой попытки сдала 100 лет назад, в 1913 году, а Франция со второй попытки сдала в 1906-м? Одна из главных причин — это наличие общественного мнения и самого общества в России и Франции начала прошлого века и отсутствие и того и другого в России современной, путинской.

Перелом в деле Дрейфуса произошел после письма Золя «Я обвиняю», адресованного президенту Франции.

Перелом в деле Бейлиса создала элита русской и мировой литературы плюс выступившие на стороне защиты благодаря общественному резонансу лучшие юристы, цвет столичной адвокатуры и включившийся в расследование начальник Московского угрозыска (в киевское дело) лучший сыщик России Аркадий Кошко. Главным вопросом российской и заметным вопросом мировой повестки дня (дело освещали не только российские, но и ведущие зарубежные газеты) дело Бейлиса сделали публичные письма протеста, которые в России по инициативе Короленко поддержали Гиппиус, Мережковский, Блок, Горький, Сологуб, Леонид Андреев и Вячеслав Иванов, а за рубежом такие властители умов, как Томас Манн, Герберт Уэллс и Анатоль Франс.

Спасать Сноудена (чьи права в Шереметьево вроде никто не нарушал) примчались самые титулованные адвокаты во главе с Генри Резником и главные государственные правозащитники во главе с Владимиром Лукиным. Силами мировой и отечественной прессы и телевидения «казус Сноудена» вот уже полтора месяца занимает первую строчку в рейтинге новостей. Что несет в себе «казус Сноудена»? Какую важную, значимую для нас информацию, о которой надо думать, обсуждать и как-то реагировать? То, что разведки всего мира следят друг за другом и за гражданами своих и чужих стран? Мы ведь об этом и не подозревали? Вот вы лично сильно страдаете от того, что какой-то офицер спецслужбы США имеет техническую возможность прочитать вашу почту? Да, это довольно противно. Я, например, не люблю, когда сосед в метро заглядывает в мою книгу. Но то, что любого из нас «по хрусту купюр» могут в любой момент укатать в тюрьму до конца жизни, это уже не противно, а смертельно опасно.

Дело Сноудена — это вопрос амбиций властей России и США. Дело Фарбера, как в свое время дело Дрейфуса и дело Бейлиса, это сигнал смертельной опасности для общества. Знак, что надо бить набат, нажимать на все тревожные кнопки, которые есть под рукой. Кроме возврата государственного антисемитизма (прокурор — это государство, а кто же еще) дело Фарбера ставит смертельный диагноз судебной системе. Если ангажированность всех резонансных дел последних лет объяснялась политическим заказом, то дело Фарбера — это полное омертвение и распад юридического поля страны. Интернет переполнен гневом по делу Фарбера. ТВ молчит. Очень надеюсь ошибиться, но может случиться так, что фейсбучный протест окажется бессилен. Почему?

Чем пахнет путинский гламур?

Почему Золя смог переломить дело Дрейфуса, Короленко со товарищи отбили у черносотенцев Бейлиса, а в сегодняшней России пока не видно волны, способной отбить Фарбера у вконец озверевшей своры? Посмотрим поближе на наших отбивальщиков и потенциальных переломщиков, то есть на тех, кто является властителем умов в сегодняшней России. Лучшее место, где умовластители компактно собираются, это линейка «Особого мнения» «Эха Москвы». Венедиктов, как хозяйственный хомяк в защечные мешки, собрал в этот формат практически все живое в стране, все, что имеет нетривиальные мысли и навыки членораздельной речи.

На прошлой неделе в «Особом мнении» на «Эхе» были Сергей Доренко и Николай Усков. Это политические антиподы, во всяком случае, по отношению к московским выборам. Доренко за Собянина и против Навального, Усков — наоборот. Но есть нечто общее и главное, что их объединяет. Это прежде всего их отношение к москвичам и к институту репутации.

Доренко нужно было убедить аудиторию в правоте Собянина, который не только решил игнорировать предвыборные дебаты, но и фактически отменил их, задвинув в самый дальний чулан медиапространства. Для этого Доренко использует два доказательства. Во-первых, в Москве нет народа, а есть «12 миллионов, из которых москвичей, у которых бабушки и дедушки все родились в Москве, 4%. А самые москвичи — это когда в 30-е годы деревню нагнал Сталин сюда... Сталинские соколы. Это вот и есть вот эта элита московская».

То есть поскольку Москва — город приезжих, то в нем нет народа, а стало быть, не может быть демократии, а значит, и дебаты не нужны. По этой «логике», поскольку США — страна приезжих, то дебаты и вообще выборы там необходимо категорически запретить.

Когда имеешь дело с Доренко, надо зашить карманы и внимательно следить за руками. Вот второе доказательство вредности предвыборных дебатов: «Вот человек, ходит с гаечным ключом, чинит канализацию. Называется Собянин. Вы говорите: но он не красноречив. Тебе балабол нужен, что ли?» Конец цитаты. То есть сначала создаются две абсолютно ложные альтернативы: мэра Москвы как «сантехника» (проблема мигрантов, похоже, решается гаечным ключом) и человека, умеющего внятно изложить свою программу, непременно как «балабола». Затем предлагается выбрать.

Ну и, естественно, Лужков. Как же без него. Это ведь он «создал национальные гетто, национальную преступность. Это он создал». Конец цитаты. Во время информационных войн конца 90-х Доренко обвинял Лужкова в убийстве бывшего совладельца «Редиссон-Славянской» Пола Тейтума, прозрачно намекал на причастность к убийству Галины Старовойтовой тогдашнего спикера Госдумы Геннадия Селезнева, свой отказ явиться на заседание Большого жюри СЖР объяснял тем, что не желает иметь ничего общего с организацией, которая кормится за счет публичных домов. Ни одно из этих и многих других обвинений не подкреплялось ни малейшими доказательствами, но было вывалено на голову многомиллионной аудитории.

Доренко лжет как дышит. Нагромождает одну ложь на другую. В нормальном обществе его не пускали бы на порог. У нас лучшее радио с восторгом предоставляет ему трибуну и в любой момент готово дать ему возможность вести собственную передачу.

Теперь возьмем его политического антипода, Николая Ускова. Он, как уже было сказано, за Навального. Но отношение к москвичам точно такое же. Наиболее часто употребляемая в адрес своих сограждан характеристика «дебилообразное население России». Например, говоря о закрытии Матвеевского рынка, Усков объясняет, что «это обычный такой для дебилообразного населения России трюк. Который это дебилообразное население кушает с большим аппетитом, чавкая и причмокивая». Конец цитаты. Его собеседник, мудрый Плющев, пытается протянуть Ускову руку помощи и вернуть его в лоно политкорректности: «Вы все население России назвали дебилообразным сейчас?». Усков эту руку отбрасывает и лишь чуть смягчает позицию, говоря, что дебилообразное население Москвы — эта та его значительная часть, которая голосует за Собянина.

Один и тот же текст в разных устах звучит по-разному. Когда соотечественников дебилами называет, например, Валерия Ильинична Новодворская, это может раздражать и вызывать неприятие, но человек, который 45 лет беспрерывно, и по большей части безуспешно, пытается пробудить в этих соотечественниках волю к свободе и получает за это годы психушек и множество арестов, имеет на это моральное право. Когда те же слова мы слышим от преуспевающего метросексуала, они, эти слова, воспринимаются иначе.

Николай Усков последние 13 лет возглавляет самые крутые глянцевые журналы, в том числе GQ издательского дома «Конде Наст», а сегодня он президент медиагруппы «Живи!» и руководитель проекта «Сноб». Вам приходилось держать в руках журнал «Сноб»? Это одно из немногих в России изданий (из осторожности говорю «немногих», на самом деле я других не знаю), которое долгое время выходило в футляре, то есть поверх глянцевой обложки была еще такая коробочка, которая подчеркивала, что вы держите в руках журнал для избранных. Еще в группе «Живи!»» есть журнал «Русский пионер» (с июля «Русский бойскаут»), в котором Путин неоднократно выступал в роли колумниста, а главредом работает Андрей Колесников, главный жизнеописатель российского президента. То есть тоже издание, претендующее на элитарность.

Все издания, которыми руководил и продолжает руководить Усков, объединяет одна черта: они все, на мой взгляд, отъявленные лжецы. Я сейчас не про содержание, а про издательскую политику. Все журналы Ускова, и прошлые и настоящие, беззастенчиво лгут о своих тиражах, стремясь путем обмана и недобросовестной конкуренции привлечь рекламодателя. Самым «честным» был во времена Ускова журнал GQ, который врал «всего» в 1,7 раза. После ухода Ускова GQ стал врать намного меньше и сегодня врет в 1,1 раз, то есть стал почти честным. «Сноб» завышает тираж уже более чем в 2 раза (заявляет 50 000, а реально ввозит в Россию 22 730 экз). Самым наглым вруном «гнезда Ускова» является «Русский пионер», который завышает тираж более чем в 5 раз (45 000 в выходных данных, таможню пересекает 7805 экз).

Молва приписывает Ускову авторство термина «путинский гламур». Мне этот термин представляется очень емким, позволяющим многое объяснить в сегодняшнем обществе, особенно в его «элите». Сам Усков в интервью «Независимой газете» описал это явление так: «У людей появились приличные деньги, и они сумели ощутить их прелесть. С другой стороны, власть впервые позволила себе отказаться от хрестоматийной скромности. Сам президент и другие люди из высшего руководства страны подавали определенный пример. В моду вошли очень дорогие виды спорта: горные лыжи, верховая езда, гольф…».

В этом определении ключевое слово «появились», в котором демонстративно отсекается источник этого «появления» приличных денег. Кстати, прилагательное «приличные», что характерно, используется в смысле «большие», а не в первоначальном смысле этого слова. Прилично иметь большие деньги, а иметь маленькие или не иметь совсем — неприлично. Даже если маленькие деньги вы заработали, а большие украли. Русский язык пронзительно честен.

Люди путинского гламура объединяются не в общество, а в медиатусовку. Они все, так или иначе, медиаперсоны. В гламурную медиатусовку входят такие полярные по отношению друг к другу люди, как обвиняемый в убийстве Андрей Луговой и блестящий адвокат Генри Резник, неудавшаяся шпионка, а ныне телеведущая Анна Чапмен и живой классик российского ТВ Владимир Познер.

Медиатусовка путинского гламура жадно втягивает в себя знаменитостей. «Сноуден, ты женишься на мне?» Это навязчивое предложение поступило не столько от конкретной Анны Васильевны Кущенко, все еще мечтающей исполнить роль «медовой ловушки», сколько от всей тусовки путинского гламура. Потенциал «засасывания» у тусовки в целом на много порядков выше, чем у отдельной Чапмен, не в обиду Анне Васильевне будет сказано. Противостоять этому засасыванию смогли немногие чудаки типа гения Перельмана или правозащитников вроде Ковалева и Подрабинека.

Гламурная медиатусовка страдает аносмией, она лишена обоняния, поскольку не отторгает убийц, лжецов и воров, если у них «появились приличные деньги» и они готовы мелькать и тусить.

Тусовка путинского гламура напоминает человека, который весьма обеспокоен своей прической, но не знает о существовании туалетной бумаги.

И все-таки, почему же 100 лет назад русское общество смогло отбить Бейлиса, а по поводу возможности отбить Фарбера сегодня есть серьезные сомнения? В русском обществе 1913 года были и ложь, и подлость, и воровство. Но общество тогда, 100 лет назад, ставило им ПРЕДЕЛЫ и не считало НОРМОЙ. Сделки часто скреплялись без договоров, а авторитетом купеческого слова (привет Лондонскуму суду от Абрамовича с Березовским!). В 1913 году еще сохранялась такая форма защиты чести и достоинства, как дуэли. Дуэльный кодекс Дурасова был издан как раз в разгар дела Бейлиса в 1912 году, а всего за период с 1894 по 1910 годы только в русской армии состоялось 322 дуэли. Это, конечно, феодальная архаика, и отлично, если на место архаичных дуэлей приходят нормальные суды, но если приходят «басманные» или «осташковские», тогда что?

Совокупный моральный вес общества 100 лет назад был больше совокупного морального веса власти. И неважно, что Лев Толстой, например, раздражался по поводу избыточного, по его мнению, внимания, которое уделяется делу Дрейфуса. В данном случае сила совсем не в единстве мнений. Поэтому меня совершенно не смущает, что Юлия Латынина считает Фарбера уличенным взяточником и полагает, что поскольку «сейчас не 19-й век», то «трудно заподозрить» его в том, что он «просто так» мог приехать в такое захолустье, как Мошенка. Юлия Леонидовна известна своей благосклонностью к ФСБ, Кадырову и другим сильным мира сего, а также симметричной нелюбовью ко всяким чудакам-правозащитникам и прочим доходягам и неудачникам. Здесь нет проблемы. Чем больше дискуссий в медиасреде вокруг этого дела, тем лучше для самого дела Фарбера.

Проблема в том, что совокупный моральный вес общества сегодня сильно «облегчен» метастазами путинской гламурной медиатусовки, которая пронизывает и власть и оппозицию (вспомним о судьбе Координационного совета оппозиции, который фактически аннигилировал под воздействием этих метастаз).

В ближайшее время российское общество ожидает два экзамена. Один политический, на московских выборах 8 и 9 сентября. Второй, нравственный, — реакция на дело Фарбера и способность повлиять на это дело. Оба эти экзамена идут в комплекте. При всей судьбоносности первого, второй мне представляется стратегически даже более важным.

Фотография АЛЕКСАНДРА БАРОШИНА

Медиафрения-Диагноз девятый. Пейзаж перед битвой
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13187
13 АВГУСТА 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1376311144.jpg

В детстве большинство мальчишек участвовали в дискуссиях, кто сильнее, слон или кит, тигр или лев, и кто кого побьет: боксер самбиста или наоборот. Наверное, поэтому сегодня так популярны бои смешанных стилей, а любимым занятием римлян были гладиаторские бои с участием хищных зверей.

Шесть участников мэрской предвыборной кампании как будто специально подобраны голливудским режиссером для съемок боевика из серии «Битва на выживание», где участники подбираются по контрасту типажей: молодой «зеленый берет» должен сразиться с уголовным монстром, а парочка мастеров восточных единоборств разных стилей составляет конкуренцию лихому французскому мушкетеру и представителю русской мафии.

Сходство с блокбастером и в предопределенности результата, хотя возможны и неожиданные повороты, как в «Бегущем человеке», когда игрок, предназначенный к публичному закланию, находит в себе силы переломить ситуацию и выиграть игру, жизнь и симпатии зрителей.
Неучастие Собянина в дебатах фактически ликвидировало единую избирательную кампанию, разорвав ее на шесть отдельных процессов, в которых каждый участник использует свои ресурсы.
Перед решающей стадией кампании самое время произвести «контрольное взвешивание» медиаресурсов участников, а заодно уточнить границы некоторых социальных групп поддержки основных претендентов.

С ножом на паровоз
Медийная картина отличается от иных срезов предвыборной ситуации прежде всего тем, что в ней не шесть, а всего два игрока: Собянин и Навальный.

Вот иллюстрирующий это утверждение медиарейтинг первой пятерки российских персоналий за первое полугодие 2013 года, составленный агентством «Медиалогия» на основе анализа 12 600 российских СМИ: ТВ, радио, прессы и интернет-ресурсов.

Остальные четверо соискателей мэрской доли отстают настолько далеко, что не входят даже в первую тридцатку российских медиаперсон.
Однако кроме числа упоминаний важны их аудитория и тональность. Сопоставим московские тиражи и аудиторию прособянинских и пронавальновских СМИ, с учетом, что «собянинские» играют, что называется, в одни ворота, а «навальновские» стараются блюсти объективность. (Тиражи нижеперечисленных газет сертифицированы, кроме «Известий» и «Ведомостей», но и у них цифры можно считать близкими к реальным. Данным по аудитории столичных газет TNS (Гэллап) также можно доверять, в отличие от данных этой организации по журналам и региональной прессе.)

Итак, разрыв в мощности совокупных ресурсов на порядок, и по аудитории, и по тиражу.
В «контрольном взвешивании» не учитывались муниципальные газеты, которых 146 штук в Москве по числу районов (125) и поселений (21): совокупный тираж их я, увы, не подсчитывал, но судя по тому изделию из бумаги тиражом 34 тысячи экземпляров, которое находит приют у меня в почтовом ящике, суммарный тираж этих подручных партии власти в интервале от 3 до 5 млн экземпляров.

Когда дописывал эту заметку, заглянул в почтовый ящик и обнаружил предвыборную газету Навального тиражом 4 млн экземпляров. Так что по «почтовоящичным» газетам счет 1:1, если не обращать внимания на то, что навальновская издается за счет фонда Навального, то есть за деньги его сторонников, а собянинские за счет бюджета, который формируется в том числе и за счет сторонников Навального.

Про соотношение совокупной аудитории «собянинских» и «навальновских» телеканалов говорить довольно смешно, поскольку с одной стороны Первый канал, «Россия 1», НТВ, ТВЦ, которые однозначно за Собянина и жестко против Навального, а с другой — один маленький «Дождик», который явно поддерживает Навального, тогда как РБК и Рен ТВ держат нейтралитет. Выглядит это так, будто одинокий очкарик-шахматист зачем-то вышел на лед играть в хоккей против костоломов из НХЛ.

На радио ситуация более равная, поскольку «Эхо» — несомненный лидер по аудитории, но относить «Эхо» к «навальновским» СМИ было бы явной ошибкой, поскольку Венедиктов всегда стремился держать баланс, а после радостной вести о том, что Доренко возвращается на «Эхо» в качестве ведущего, баланс будет нарушен скорее в пользу Собянина, поскольку все остальные «эховцы» в ближнем предвыборном бою супротив Доренко все равно что плотник супротив столяра.
Интернет, естественно, исконная территория Навального. Хотя доминируют здесь те, кто старается подчеркивать свой нейтралитет. Вот десятка лидеров в рейтинге интернет-СМИ за июнь 2013, по данным компании «Медиалогия»:

Из этого списка видно, что в интернет-СМИ главные оппоненты имеют примерный баланс и все зависит от инфоповодов, создаваемых каждым кандидатом.

Речь vs мычание
Собянин и его штаб несомненно правы, отказавшись от дебатов. Диалог «Собянин – Навальный» в принципе невозможен, поскольку они не просто говорят на разных языках, но используют совершенно разные виды коммуникации. Навальный — диалоговую, Собянин исключительно фронтальную («я говорю — все молчат») и вертикально-нисходящую («я начальник — а вы все сами знаете кто»). Навальный, конечно, вполне владеет и фронтальной (видели и слышали про «кто-здесь-власть») и вертикально-нисходящей (не видели, но догадываемся), но вот Собянин в диалоговой коммуникации замечен не был. Звуки, которые издает Собянин и его сторонники, относятся не только к другому виду, но и к другому типу коммуникации, неречевому. Экономист Виктор Бондарев по этому поводу несколько тяжеловесно пошутил в своем блоге, что Собянин, как и все наши чиновники, произошли не от кроманьонцев, а от неандертальцев и поэтому в принципе не способны к членораздельной речи. Я, как и все люди доброй воли, конечно, осуждаю Бондарева и считаю его гипотезу псевдонаучной и требующей тщательной проверки, но надо признать, что она, эта гипотеза, многое объясняет.

Навальный и его сторонники обращаются в основном к разуму и оперируют фактами. То есть к чувствам и эмоциям тоже еще как обращаются, но в основе все-таки рацио, цифры, аргументы, доводы, факты. Собянинцы отвечают исключительно взволнованным мычанием.

Навальный публикует данные о приватизации Собяниным квартиры стоимостью 5 млн долларов. Да еще чудесным образом превратившейся из двухсотметровой в трехсотметровую. Да еще приватизированной на несовершеннолетнюю дочь. В ответ из стана Собянина доносится нечленораздельное мычание: а мммыы всегдааа таак деелааеммм. Господа, вас же не спрашивают, часто ли вы воруете или изредка. Вопрос-обвинение про сам факт кражи. А ответ про «мммы всегдааа…». Мычание…

Максим Соколов в «Известиях» пишет, доказывая, почему не надо голосовать за Навального: «Если человек не умеет работать с большими коллективами, ему лучше не домогаться обширной власти». Ему оппонирует Леонид Бершидский в Forbes статьей «Может ли Навальный быть хорошим мэром». В отличие от Соколова, который не обременяет себя доказательствами своего утверждения, Бершидский дает развернутый анализ мировой практики, в частности ссылается на исследовательский центр City Mayors, который каждый год определяет путем опроса 0,5 млн человек тройку лучших мэров мира. Из 18 мэров, которых люди назвали лучшими, у семерых не было более серьезного управленческого опыта, чем у Навального.

Соколов говорит на хорошем русском языке, но, с точки зрения рацио, логики, его статья — это мычание, поскольку человек ничего не доказывает, не аргументирует, а просто сообщает свое мнение, ссылаясь на очевидность и совершая простейшую логическую ошибку под названием «argumentum ad populum», суть которой в том, что аргумент «как известно всем» уважающий себя журналист и эксперт использовать не должен, а должен утруждать себя доказательствами и анализом. Тексты Соколова и Бершидского, как и большинство текстов сторонников Собянина и Навального, находятся в разных вербальных пространствах и в принципе не могут быть сопоставлены друг с другом, как не могут быть сопоставлены, например, кричалки футбольных фанатов и университетская лекция.

В ходе нашего «контрольного взвешивания» ресурсов попытаемся определить позиции тех групп, чья публичность влияет на электоральное поведение граждан. Это прежде всего журналисты и политологи. Такие виды ресурсов, как административный и тесно с ним связанные финансовый и силовой, «взвешивать» явно нет смысла.

«Журналисты влюбились в Навального?» Хорошая шутка от Станислава Белковского
В статье Екатерины Винокуровой, опубликованной 5.08.2013 в интернет-издании Газета.ru, дается анализ освещения мэрской кампании в СМИ на основе данных «Медиалогии» за период с 20 по 31 июля, то есть в то время, когда все продолжали обсуждать судебный приговор Навальному и его последующее чудесное освобождение, обе темы достаточно выигрышные для оппозиционного кандидата.

Станислав Белковский, комментируя этот материал, заявил, что «произошла консолидация медиасообщества вокруг фигуры Навального как альтернативы ненавистному и надоевшему Путину». И далее следует диагноз от Белковского: «Журналисты влюбились в Навального, т.к. он позиционирует себя как альтернатива Путину, и эта любовь ему гарантирована уже вне зависимости от того, что он будет говорить и как».

Если судить по очень узкому кругу московской медиатусовки, состоящей из журналистов «Новой газеты», The New Times, части «эховцев», а также колумнистов Forbes, «Сноба», «Слон.ру», «Грани.ру», «ЕЖа» и еще пары- тройки интернет-изданий, то мнение Белковского с массой оговорок можно считать близким к истине. Если же мы говорим о примерно трехстах тысячах работниках СМИ, которых закон о СМИ обязывает считать журналистами, то у меня есть основания полагать, что Белковский либо пошутил (а он, как известно, большой шутник), либо ошибается.

Я с большой брезгливостью отношусь к депутату Исаеву и, естественно, не разделяю его мнения о журналистах как о самой отсталой социальной группе общества (что ж мы, хуже гаишников и депутатов?!), но в том, что это одно из самых больных и косных творческих сообществ в России, я убежден. В марте 1989 года я участвовал в организации и проведении опроса делегатов съездов восьми творческих союзов, которые собирались, чтобы избрать в общей сложности 75 народных депутатов СССР (семи союзам полагалось по 10 нардепов, а дизайнерам, как самым юным, Горбачев выделил лишь 5 депутатов). Опрос касался политических ориентаций, и в качестве индикаторов ожидания перемен или, наоборот, стремления оставить все как есть в анкету были включены вопросы об отношении к многопартийности, к частной собственности и т.д. Наиболее склонными к переменам оказались кинематографисты. За ними следом шли театральные деятели, дизайнеры и архитекторы. Журналисты были среди двух наиболее консервативных союзов. Более косными, чем журналисты, оказались лишь писатели, которыми тогда руководил Герой Советского Союза Владимир Карпов и были довольно влиятельны деревенщики во главе с Беловым и Распутиным.

Большая часть сегодняшних журналистов работают либо в государственных, либо в зависимых от государства СМИ и очень мало зависят от своей аудитории. Авторитет Союза журналистов низок и продолжает падать, наиболее яркие журналисты предпочитают демонстративно подчеркивать свое нахождение вне Союза. Отношение к Навальному у многих журналистов осложнено тем, что его воспринимают как блогера, а с этой социальной группой у журналистов складывается полномасштабная межвидовая, а может, уже и внутривидовая конкуренция. Довольно многие журналисты более склонны по привычке любить неразговорчивого представителя власти, чем близкого по роду занятий блогера-расследователя, который на самом деле больший журналист, чем основная масса тех, кто таковым себя считает.

При этом, если прособянинские журналисты верны своему сеньору кто сердцем, кто кошельком и дружно отторгают Навального, то пронавальновские склонны к рефлексии, колебаниям и даже к внезапным вспышкам симпатий к Собянину. Вот, например, блистательный Дмитрий Быков, коллега Навального по КС, на прошлой неделе на «Эхе» настойчиво сравнивал Собянина с Ельциным.

Подчеркиваю, не Навального, которого только ленивый с Ельциным не сравнивал, а именно что Собянина. Причем не в том смысле, что рослый и что сибиряк-уралец, а в самом что ни на есть нутряном, политическом и, я бы даже сказал, харизматическом. Собянин, говорит Быков, «способен на бунт» (о, Господи! Собянин?! Бунт?!), но Быков не останавливается, идет дальше и, совсем уж раскрасневшись, продолжает: способен он (Собянин то есть) «на возглавление уже неостановимой оппозиции».

Я как-то сразу представил себе Собянина на трибуне, вот он одной рукой приобнял Женю Чирикову и заодно Удальцова, а другой отодвигает Навального и орет в микрофон: «Путин во-о-ор!!», «Да или нет?!!». Нет, все-таки поэтическое воображение — это страшная сила. Я так думаю, что поскольку наиболее полно гений Быкова проявляется в быстром стихосложении типа буриме, то вот он так и срифмовал стремительно: «Собянин – Ельцин». Рифма, по-моему, не очень… Но главное, это, конечно, любовь журналистская, которая, как известно, не только зла, но и переменчива. Так что штабу Навального не стоит обольщаться словами Белковского. Пошутил Станислав Александрович, тем более что у него как у политолога к Навальному вполне может быть и вполне обоснованная социальная неприязнь. Обещал ведь и зверям скормить, и на крючки подвесить.

Лженаука и ее адепты
На прошлой неделе Елена Рыковцева опубликовала на сайте «Радио Свобода» анализ большого количества публикаций из разных изданий, которые практически в одно время, часто с похожей аргументацией, доказывали ненужность теледебатов в избирательной кампании мэра Москвы. То, что они не нужны Собянину, это понятно. Но достойные авторы публикаций пытались на прошлой неделе доказать, что дебаты не нужны москвичам. А это уже заслуживает внимания. Вот имена этих людей: Леонид Радзиховский, Борис Макаренко, Алексей Мухин, Борис Кагарлицкий, Игорь Бунин.

В СССР политология была объявлена буржуазной лженаукой, оказавшись в достойной компании с социологией, генетикой и кибернетикой. Но опустевшее место заросло бурьяном: процессы политического развития общества стали «изучать» силами дисциплины, которая называлась «научный коммунизм». В СССР не было не только секса, но и публичной политики. Поэтому вместо науки, изучающей политические процессы, придумали политическую астрологию, с помощью которой методами гадательных практик на трудах классиков марксизма-ленинизма пытались определить момент окончательного краха капитализма, дату и место стирания грани между городом и деревней, а также число черт, отличающих социалистический тип личности. Людей, обучавшихся на этом отделении, я хорошо помню, поскольку в начале 70-х, в годы учебы на философском факультете, сталкиваясь с ними в одних коридорах, мы как-то старались их обходить стороной.

Было в них что-то такое неуловимое, что заставляло держать дистанцию. Потом, в годы перестройки, «научный коммунизм» переименовали в «политологию». Люди и нечто неуловимое в них осталось прежним. Тем более что публичная политика в путинские времена исчезла, а сейчас, когда она возвращается, политические алхимики растерялись. Привычный метод надувания щек за счет дозированного слива эксклюзивной информации уже не работает, а изучать нарождающуюся на глазах политическую жизнь нет ни охоты, ни умений.

Видимо, поэтому между командой Навального и социальной группой «политологи» существует взаимная устойчивая неприязнь, такая сильная, что ни те, ни другие «просто кушать не могут». А что касается нескольких добросовестных исследователей, которых по недоразумению троллят «политологами», таких как Кынев, Сатаров или Орешкин, я предлагаю их так больше не обзывать, пусть будут просто «эксперты по политической социологии». Коротко, зато ясно.

Перетягивание предпринимателей
Газеты «Ведомости» и «Коммерсантъ» на прошлой неделе широко освещали событие, которое, по мнению некоторых экспертов, является революцией в российской политике. Речь о социальном контракте, который заключили с Навальным несколько десятков предпринимателей, работающих в сфере Интернета. Насчет революции не знаю, вроде что-то похожее заключали с «Яблоком», но в этой компании, похоже, так себя никто не ведет. А штука и впрямь революционная, поскольку в корне меняет отношения политика и общества, с вертикальных на горизонтальные, и вводит так недостающий в политической сфере элемент ответственности и спроса за предвыборные обещания.

Собянин отреагировал мгновенно, лишний раз подтвердив, что в этой кампании он является ведомым, а повестку дня создает Навальный. Его предложение поддержать кандидатуру «Гражданской платформы» на должность омбудсмена по предпринимательству, на которое Прохоров тут же откликнулся согласием, осветили все федеральные телеканалы. Дальнейшую борьбу за голоса предпринимателей решит то, кто из них, Навальный или Собянин, и насколько активно будет развивать и конкретизировать тему поддержки столичного предпринимательства.

Поскольку те, кто уже подписал социальный контракт с Навальным, сделали это в основном по идейным, стратегическим соображениям, а основная масса предпринимателей все же тактики, поскольку хотят зарабатывать здесь и сейчас. Что же касается 20% голосов, которые Прохоров получил в Москве в прошлую президентскую кампанию, то они были голосами протестными, а не персонально прохоровскими, поэтому, несмотря на собянинские жесты, скорее отойдут Навальному, чем Собянину.

Не знаю, как вас, а меня прошедшая неделя убедила в том, что ничего еще фатально не предопределено. Несмотря на циклопическое преимущество во всех видах ресурсов на стороне Собянина, инициатива остается у Навального и КПД использования ресурсов у него многократно выше. А про то, что российская история — штука непредсказуемая, мы все хорошо помним.

Фотография ЕЖ

Медиафрения-Диагноз десятый. Клиническая смерть журналистики. Как избежать биологической?
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13211
20 АВГУСТА 2013 г.

Коллаж ЕЖ
После 2020 года журналистики не будет. Такой диагноз поставили эксперты «Сколково», которые составили Атлас 100 профессий будущего и 30 профессий-смертников, приговоренных к исчезновению в связи с наступающей тотальной автоматизацией. Журналисты — в расстрельном списке. К сколковским «экспертам», их прогнозу, а также к тому, кто на чьих похоронах простудится, «Сколково» на похоронах журналистики или журналисты на похоронах «Сколково», мы вернемся чуть позже, а сначала посмотрим, как напоследок проявила себя приговоренная к смерти профессия.

Ложь как основа профессии и социальный лифт
Телеканал «ТВ Центр» 15 августа, после благостного освещения встречи Собянина с населением, мимоходом, с нескрываемым злорадством отметил: «А вот встречи Мельникова и Навального с избирателями не состоялись, причина проста, на них не пришли люди». Навальный в тот же день разместил в Интернете и, в частности, на сайте «Эха Москвы» фотоотчеты с трех встреч, проходивших в тот день с интервалами 2-3 часа. В каждой встрече участвовало от полутора сотен до полутора тысяч избирателей. То есть в одном с журналистами «ТВ Центра» городе находится много живых свидетелей, которые могут многотысячным хором поздравить их, журналистов, соврамши. Кто-то из знакомых, может, даже членов семьи или других родственников.

Почему я выделяю этот, казалось бы, мелкий факт вранья из общего потока медийной лжи. Потому что это уже принципиально иное отношение журналиста с аудиторией. Когда нам врут про то, что американцы спят и видят, как бы уничтожить Россию, понятно, что большинство граждан в США не были и, кто их знает, может, они, эти пиндосы, и впрямь там все такие ненормальные. Когда лгут про то, как Ходорковский хотел продать Россию той же Америке, а когда сорвалось, выпил всю нефть, то эта ложь, во-первых, хорошо ложится на стереотипы об олигархах «лихих 90-х», а во-вторых, для понимания всей ее, этой лжи, несусветности, необходимо потратить целых 5 минут, чтобы разобраться в материале, а это для значительной части наших сограждан совершенно неоправданные усилия. В случае с враньем про то, что граждане не пришли на встречи с Навальным, когда очевидно бывшее объявляется небывшим, мы имеем дело с полным разрывом журналиста с аудиторией. То есть человек говорит: я вам вру, и знаю, что вы знаете, что я вам вру, и мне на это плевать, потому что у меня такая работа.

Возвращение короля лжецов
Главным внутрицеховым событием прошлой недели стало возвращение на телевидение Сергея Доренко, авторская программа которого получила прописку на том же канале «ТВ Центр». Резонанс в прессе был сопоставим с реакцией футбольного мира на возвращение в 1965 году Эдуарда Стрельцова после тюремной отсидки (Олег Кашин, кстати, в своей колонке обращается именно к этой аналогии) или, например, с реакцией мира бокса на возвращение в 1970-м на ринг великого Мухаммеда Али. Интонации журналистов охватывали диапазон от восторга искренних поклонников, радующихся возвращению кумира, до искреннего же сожаления, что кумир уж не тот, что прежде.

Материал «КП ТВ», посвященный возвращению великого Доренко, надо, конечно, смотреть, а не читать о нем, поскольку в нем главное то, КАК журналисты «Комсомолки» смотрят на вернувшегося в эфир кумира. Особенно когда в заключение передачи Доренко взял в руки гитару и с надрывом спел: «Па-а тундре-е, па-а железной дароге-е, где мчится по-оезд ''Воркута – Ленинград''…» — и в этот момент журналист «КП», глядя на него влюбленными глазами, догадливо спросил: «Это Вы про будущее одного из кандидатов в мэры Москвы?». «Нет, — ответил кумир, чуть улыбнувшись усталыми от мудрости глазами, — это про нас всех».

С журналистами «Комсомолки» все было ясно и ожидаемо, а вот Олег Кашин своим материалом «Экзистенциальный Доренко», опубликованным 16 августа в «Свободной прессе», не то чтобы сильно удивил, но многое сказал и о себе самом, и о той, достаточно влиятельной в журналистском мире, тусовке, к которой принадлежит и в составе представителей которой вошел, например, в КС оппозиции. Доренко для Кашина — это «один из двух героев телевидения девяностых (второй Парфенов), чьи старые передачи я пересматриваю целиком и подряд даже годы спустя, это действительно было очень здорово». И далее, с болью и ностальгией: «Тем, кто рос на программах Сергея Доренко 1998-2000 годов, кто почтительно слушал потом его утренние эфиры на радио, кто просто помнит его лицо и голос — тем, мне кажется, лучше не смотреть его изготовленные для телеканала ТВЦ ролики на тему того, что Навальный плохой. Может быть, так играл футболист Стрельцов после тюрьмы, или Любовь Орлова в «Скворце и Лире», или Брежнев после 25-го съезда — я не знаю с чем это сравнить, но видеть это физически неприятно».

Олег Кашин ставит диагноз: «Таких людей называют сбитыми летчиками». Я бы назвал журналистов, для которых Доренко девяностых был кумиром, людьми со сбитыми профессиональными ориентирами. Доренко не был журналистом в девяностых и не является им сейчас. Просто в девяностых он мочил чуждых и, возможно, неприятных Кашину Лужкова и Примакова, а сейчас делает то же самое с близким ему Навальным. Стиль, приемы и технологии, уровень мастерства остались теми же.

Когда я смотрел, как с помощью вырывания из контекста отдельных фраз, жестов и даже звуков Доренко пытается изобразить идиотами всех пятерых участников дебатов, мне вспомнился мой собственный первый опыт общения с этим кумиром. Начало 1995 года. Березовский уже украл «Останкино» и уже успел пошутить про Общественное российское телевидение, но Листьева еще не убили. Я был избран председателем парламентской комиссии по расследованию обстоятельств акционирования «Останкино» (так на парламентском языке называлась эта крупнейшая афера Березовского). После нескольких личных встреч и неудавшихся попыток договориться со мной «по-хорошему» Борис Абрамович решил разгромить комиссию морально и политически.

Я был приглашен в программу Доренко «Версии» с гарантией, что это будет разговор с ведущим один на один в прямом эфире в течение 10 минут. Придя в студию, я обнаружил там представителя ЛДПР, с которым нас постоянно пытались посадить как можно ближе друг к другу, чуть не в обнимку, ссылаясь на то, что иначе камера не может взять нужный ракурс. С первых минут передачи стало ясно, что это запись, в которой совершенно никакого значения не имело, что именно говорят участники, поскольку когда я увидел то, что осталось в результате монтажа, то это были какие-то отдельные междометия, обрывки фраз и жесты, записанные еще до эфира. Основное время передачи составляли реплики Доренко про то, какие тупые все депутаты, как они мешают работать, как эти тупые депутаты держатся за свои кресла (в этот момент камера показывала, как я по требованию оператора двигаюсь вместе со студийной мебелью), и его заключительная фраза о том, что «мы теперь знаем, что «Яблоко» (я был членом этой фракции, хотя у самой фракции не было солидарной позиции в вопросе акционирования «Останкино») и ЛДПР против Ельцина.

Доренко имеет такое же отношение к журналистике, как Петрик к науке, Онищенко к охране здоровья граждан, Жириновский к законотворчеству, а Мединский к культуре и истории.

Балканизация и колонизация журналистики
Главной задачей официальной пропаганды на прошлой неделе было высмеивание и вышучивание участников дебатов. Кроме Доренко в этом деле преуспели менее именитые Любовь Проценко из «Российской газеты», в материале «Какие кандидаты, такие и дебаты», и Роман Чуйченко, «Коммерсантъ FM».

Чуйченко в дебатах все было очень смешно. Потеха началась с самого слова «Москва». Вот смотрите: «Мос – ква». Убираем первый слог, получаем: «ква». Правда, смешно? Ну, ведь смешно же? Нет, вы не поняли. «Ква» — это не аксеновская лягушачья дразнилка, это без одной буквы КВН. А раз так, то и дебаты это тоже исключительно чтобы поржать. Говорит кандидат о метро, значит — Манилов, помните, тот ход подземный хотел из дома провести? Если про эстакады вспомнит, опять же, маниловщина, ведь гоголевский персонаж тоже о мосте через пруд мечтал.
В материале Чуйченко нет ни одной фамилии кандидатов, они все смешные безликие кавээнщики. Все, кроме одного. Все чувство юмора Чуйченко исчезает, когда он говорит о Собянине. Здесь голос твердеет, при произнесении ключевых слов «он при должности» слышится звон металла канцелярских скрепок. Какой может быть юмор, когда человек «сутками напролет управляет гигантским мегаполисом. Проводит совещания, принимает решения»!?

Роман Чуйченко, как и большинство людей в нашей стране, на которых, по закону «О СМИ», распространяется статус журналиста, не имеет никакого отношения к этой профессии. Вся трудовая биография Чуйченко формально выглядит как прыжки с поля журналистики на поле власти и обратно. Работал в газете «Комсомольская правда в Саратове», потом возглавлял пресслужбу губернатора Саратовской области, затем переброшен в ЦИК партии «Единая Россия», оттуда — на руководство «Областной газетой» в Екатеринбург, затем — в советники губернатора, только теперь уже Свердловской области. Формально выглядит как череда прыжков и смен профессии. На деле профессия и род занятий всегда одни и те же: политтехнологии и пропаганда. Эта та же профессия, что и у тысяч людей, работающих на федеральных и региональных государственных телеканалах, у большинства сотрудников муниципальных газет, а также многих частных СМИ, обслуживающих власть, типа холдинга Арама Габрелянова. Процесс вытеснения журналистов и журналистики из СМИ, получивший с легкой руки Филиппа Дзядко элегантное название «звенья гребаной цепи», на самом деле есть нарастающая колонизация и балканизация медиа со стороны власти.

Один из руководителей «Белого движения» Антон Иванович Деникин в 1946 году в меморандуме правительствам Великобритании и США использовал термин «балканизация России» для обозначения негативных последствий распада страны. Он писал о недопустимости смешения советской власти с русским народом, палача с жертвой. Процесс «балканизации журналистики», ее торпедирования чуждыми сферами, а также ее колонизации, подчинения со стороны политтехнологий, пиара и пропаганды начался не сегодня и не вчера, но сегодня он приобретает нормативный и институциональный, статусный характер.

В рамках большинства журфаков созданы отделения пиара, джиара и связей с общественностью. На мой взгляд, это гораздо более разрушительная вещь, чем создание кафедры теологии в МИФИ, что является несомненным издевательством и идиотизмом, но вряд ли приведет к тому, что выпускники МИФИ в своей работе будут массово использовать религиозные практики вместо математических расчетов. Хотя участившаяся практика освящения ракет как-то подозрительно совпадает последнее время с частотой их падения.
Разговоры о неизбежной и скорой смерти журналистики в связи с развитием Интернета и сопутствующих технологий очень напоминают реплики одного весьма пошлого персонажа советского фильма «Москва слезам не верит», который всю свою никчемную жизнь повторял: «Встретимся с вами через 20 лет, ничего не будет, ни книг, ни газет, ни театра, ни кино, одно сплошное телевидение».

Путинский режим является антижурналистским, так же как он является антисоциологическим, антинаучным, антиправозащитным и, более широко, антиобщественным в том смысле, что он создает крайне неблагоприятные условия для развития этих сфер жизни и деятельности людей. Но окончательно убить никакую из этих сфер он не сможет, так же как советская власть, как ни старалась, не смогла убить ни генетику, ни кибернетику, ни ту же социологию. Затормозить развитие, погрузить в летаргический сон, устроить даже подобие клинической смерти — да, это власть могла в прошлом и может сейчас. Но окончательное искоренение, биологическая смерть любой сферы не под силу ни одному режиму, а тем более такому слабому, как путинский.

Вытесняемая искусственно из СМИ, журналистика временно уходит в блогосферу, создает новые формы вроде «Политвестника» Саши Сотника или «Телевидения на коленке» Лазаревой – Шаца. Очевидно, что это все паллиативы, как и Интернет в целом, не способные заменить СМИ и профессиональную журналистику, функция которых производна от института репутации, создающего доверие к качеству информации и позволяющего аудитории считать события, из которых журналист сформировал повестку дня, действительно самыми важными на сегодня.

Когда же люди видят «ножницы» между тем, что вполне очевидно является самым важным событием, например, выборами мэра Москвы, и информационной политикой власти, которая загоняет дебаты кандидатов на 8 утра на канал «Доверие» с рейтингом в доли процента, функции журналистики поневоле начинают выполнять другие формы коммуникации. Трудно что-либо возразить штабу Навального, который, посчитав такую организацию дебатов открытым издевательством, предпочел отказаться от них и выбрал прямые встречи с избирателями или дебаты на площадке таких СМИ, которые смотрит кто-либо помимо организаторов.

Возвращаясь к прогнозу сколковских «экспертов» о смерти журналистики к 2020 году, хочу отметить некоторую разницу в природе могильщиков и приговоренных. Проект «Сколково» является типичным карго-культом российской власти, культом меланизийских самолетопоклонников, считающих, что если из тростника и дерева построить макеты самолетов и взлетных полос, то эти муляжи обязательно приманят настоящие самолеты, которые привезут вожделенные грузы консервов и бижутерии. Так и кремлевские мыслители думают, что если в Подмосковье создать муляж Кремниевой долины, то эффект будет тот же, что и от той, которая выросла на принципиально иной социально-экономической и культурной почве.

Российская журналистика, несмотря на все свои многочисленные социальные, экономические и прочие профессиональные хвори, своей пуповиной связана с обществом и вырастает из общественной потребности, в отличие от выращенного в кремлевской пробирке «Сколково». Поэтому я не сомневаюсь, что журналистика, пережив путинский режим, вылечится от своих болезней, а вот многочисленные гомункулусы этого режима типа Общественной палаты, ОТР или «Сколково» имеют шанс своих политических родителей не пережить.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения. Диагноз-одиннадцатый. Рейтинговая волна: социологи в мундирах против «партизанской социологии»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13229
27 АВГУСТА 2013
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1377552011.jpg
ИТАР-ТАСС

За две недели до выборов мэра Москвы в бой вступила тяжелая артиллерия: начались уже не только публикации результатов разных электоральных опросов, но и взаимные обвинения социологов и политиков в недобросовестности. Сначала цифры по двум кандидатам, конкуренция которых составляет основную интригу выборов:
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1377554079.jpg
По данным ВЦИОМ, у Собянина 100% победа в первом туре с огромным (в разы) отрывом. По данным КОМКОН, вероятность второго тура крайне мала, но разрыв может быть не таким громадным, поскольку КОМКОН фиксирует постоянный рост поддержки Навального и падение рейтинга Собянина. Штаб Навального уверенно говорит о втором туре.

Сухие цифры сопровождаются весьма смачными комментариями. Алексей Навальный, публикуя данные своего штаба, сопровождает их репликой: «Это вам вместо бреда от ВЦИОМа». И тут же получает отповедь от всех трех ведущих социологических центров, доминирующих на рынке электоральной социологии. Информагентство «Национальная служба новостей» публикует под рубрикой «Новость № 1» материал, который называется «44% активистов Навального готовы голосовать за Собянина». Это в заголовок поставлена шутка от гендиректора ВЦИОМ Валерия Федорова, который так игриво оценил данные штаба Навального, мол, проводили сами с собой опросы, вот и получили результат, который можно интерпретировать таким смешным образом.

Руководитель ФОМа Александр Ослон сообщил, что у Навального был рейтинг 6% на конец июля, и добавил, чтобы уж никаких сомнений не было, что скачки в разы невозможны. Тут я позволю себе маленький комментарий. Самая глубокая лужа, в которую сели российские социологи, была на выборах в Госдуму 1-го созыва в 1993 году. Тогда все социологические центры единогласно предрекали победу гайдаровскому «Выбору России», а победила с большим отрывом ЛДПР Жириновского, набрав 22,92%, хотя ей никто и 10 процентов не давал. Сидя в этой луже, социологи тогда объясняли свой промах в точности тем, что Жириновский именно в разы прибавил за последнюю неделю, благодаря тому, что его начали активно мочить по ТВ. Гонимых у нас, как известно, любят. Вы, случайно, не в курсе, кого у нас на этот раз мочат по ТВ?

Но наиболее развернутый отпор «неправильной» социологии от Навального дал аналитик Левада-центра Денис Волков, которому и принадлежит авторство термина «партизанская социология». Термина, вполне, на мой взгляд, точно отражающего суть того процесса, который идет сейчас не только в избирательной кампании мэра столицы, но и в российской социологии. Все верно, идет война, есть оккупанты и их полицаи, значит, должны быть и партизаны. В предыдущей «Медиафрении» я писал о процессе колонизации журналистики со стороны политтехнологий и пропаганды. Похожий процесс идет и в отечественной социологии.

Пушки, стреляющие в будущее

Летом 1948 года американский социолог Роберт Мертон опубликовал в журнале Antioch Review статью под названием «Самоисполняющееся пророчество». Позже он даст этому явлению такое определение: «Самоисполняющееся пророчество – ложное представление о реальности, вызывающее новое поведение, которое превращает первоначально ложное представление в реальность». Классический пример – мир финансов, в котором блефовый экспертный прогноз о крахе успешного банка может привести к его реальному краху.

Политтехнологи часто используют т.н. «формирующие» электоральные опросы, которые представляют собой пушки, стреляющие в будущее, поскольку, узнав, что большинство поддерживает кандидата «А», конформисты захотят примкнуть к большинству, а остальные не пойдут голосовать, не желая зря терять время и свой голос. В то же время честная и авторитетная социология может стать фактором, препятствующим фальсификации выборов, поскольку при большом расхождении социологических прогнозов и данных ЦИК общество может больше поверить социологам, чем чиновникам.

Именно поэтому путинский режим, последовательно ликвидируя независимость во всех сферах, социологию зачистил одной из первых. В августе 2003 вместо Юрия Левады руководить главным социологическим центром страны, ВЦИОМом, был назначен 29-летний политтехнолог Валерий Федоров, который до этого руководил Центром политической конъюнктуры России, организации, обслуживавшей избирательные кампании блока «Единства», «Единой России» и работавшей по заказам Администрации президента. Смену вектора неплохо иллюстрирует смена девиза ВЦИОМ. Вместо девиза Левады: «От мнения – к пониманию», теперь на знамени ВЦИОМ боевой клич Федорова: «Знать, чтобы побеждать!», лозунг, более уместный для СМЕРШа, ГРУ или КГБ, чем для научного учреждения.

Сегодняшняя борьба с иностранными агентами в гражданском обществе окончательно затоптала всякие ростки независимой социологии. Все более-менее крупные центры (а электоральная социология мелким центрам не под силу) наперебой спешат продемонстрировать лояльность. Причем, мэтры социологии, например, из Левады-центра могут публиковать любые аналитические тексты, в том числе и критические, но цифры – это святое. Они должны совпадать с данными Чурова, и они, эти цифры, совпадают порой с точностью до процента.

В этом, и ни в чем другом, причина появления «партизанской социологии». Общество не доверяет результатам опросов «большой тройки». В тот момент, когда сотни тысяч людей своими глазами видят тотальные фальсификации, а социологи своими данными подтверждают чуровское вранье, репутация социологов испаряется. Вот цифры, которые убили репутацию «большой тройки» (2011 год, выборы в Госдуму. Привожу данные по экзит-поллам как наиболее характерные):
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1377553644.jpg
Совпадение данных экзит-поллов с итогами голосований с точностью до одного процента по всем кандидатам – это уникальный результат. И абсолютно невозможно в ситуации выборов 2011 года, на которых десятки тысяч наблюдателей своими глазами видели вбросы бюллетеней. На которых в республиках Северного Кавказа и некоторых республиках Поволжья была нарисована почти 100% явка и все голоса приписаны одной партии. Это означает, что эти данные социологи получили не в поле, а взяли со стола у Чурова. Или вместе с Чуровым взяли с какого-то третьего стола.

Ассоциация «ГОЛОС», собравшая протоколы по 1000 избирательным участкам, делает вывод, что только в результате переписывания (фальсификации) протоколов «Единой России» приписано 10-15 млн голосов. Это без учета административного ресурса и прочих «каруселей».

Примерно те же выводы в отношении масштабов фальсификаций делает математик Сергей Шпилькин на основе анализа отклонений голосования от нормального распределения. То есть не существует иной причины, кроме фальсификации, которой можно объяснить невероятные скачки голосования за «Единую Россию» на участках с аномально высокой явкой (до 100%) и в период перед закрытием участков.

Представители «большой социологической тройки» пытаются принять позу профессора, которому деревенский умелец принес макет вечного двигателя. Денис Волков (Левада-центр), осуждая идею «партизанской социологии» как «очень плохую и неумную», ссылается на то, что он не знает, по какой методике проводятся эти опросы и сомневается, что там вообще есть методика. Штаб Навального довольно подробно описывал методику своих опросов, и, насколько мне известно, там, в этом штабе, есть профессиональные социологи. Это не делает опросы штаба достаточно надежными. В опросах, проводимых субъектом избирательного процесса, присутствует конфликт интересов и всегда есть риск выдать желаемое за действительное, даже невольно. Но менторская поза «социологических мундиров» на фоне их подмоченной репутации выглядит нелепо.

Отдельный вопрос, это, конечно, Левада-центр, населенный такими гуру социологии, как Лев Гудков, Борис Дубин и Алексей Левинсон. Комментируя думские выборы 2011 года, директор Левады-центра Лев Гудков оценил уровень фальсификации в 5-8%, отметив, что в Москве, по их данным, ЕР не могла набрать более 30% (Чуров насчитал 46,6%). Давайте поверим Гудкову, что фальсификации были не 15-20%, а «всего» 5-8%. Забудем про «ГОЛОС», свидетельства тысяч наблюдателей, выкладки математиков, закроем глаза и поверим уважаемому человеку.

Но в этом случае, Лев Дмитриевич, гуру вы наш социологический, как же при фальсификации в 5-8% ваш центр накануне выборов прогнозировал 51% за ЕР? Ведь это практически с точностью до процента попадание в чуровские цифры. Даже на 1,68% больше, чем у Чурова, у которого 49,32%. Стесняюсь, но все-таки спрошу: вы что меряете и прогнозируете – электоральные предпочтения и поведение избирателей или действия Чурова? Если последнее, то не лучше ли вместо того, чтобы морочить голову людям, спросить напрямую Чурова, а ваш центр распустить за ненадобностью?

Царство унылого вранья

В российской социологии сегодня около тысячи докторов наук (в период с 1990 по 2010гг. защищено 888 докторских диссертаций по социологии) и несколько тысяч кандидатов. Специальность модная, почти в каждом вузе готовят социологов. Правда, иногда несколько специфическим образом. Например, декан социологического факультета МГУ, горячий сторонник введения смертной казни и уваровской триады «православие-самодержавие-народность», профессор Добреньков держит курс на подготовку специалистов в области «православной социологии». Под сенью «православной социологии» процветает уличенный судом в плагиате профессор Кравченко, Жириновский защищает докторскую диссертацию на основе фельетонного текста, получает должность руководителя исследовательского центра идеолог псевдонаучной доктрины евразийства Дугин, а студентам предлагают совершать паломничества и читать книжки, одобряющие «Протоколы сионских мудрецов». Соцфак МГУ, возможно, крайний, предельный случай деградации социологии в России, но он показывает вектор, общую тенденцию ее движения.

Президент Американской Социологической ассоциации в 2003-2004 гг. Майк Буравой, который хорошо знаком с социологией в России и в других странах, делая обзор национальных социологий, сравнивает нашу с китайской: «Это (китайская социология – И.Я.) открытая, насыщенная энергией социология, очень отличная от приводящей в уныние фрагментации, находимой в России» («Общественная роль социологии» М. 2008, с 153).

Среди унылых фрагментов российской социологии есть два участка, на которых социолог производит данные, вступающие в непосредственное соприкосновение с фактами вещного мира, то есть данные социолога можно пощупать руками, проверить на истинность. Первый участок – это электоральная социология, данные которой мы только что пощупали и убедились в их недостоверности. Для того чтобы убедиться, что это не урод в здоровой социологической семье, а общая деградация всей семьи, посмотрим, что происходит в еще одном сегменте – в медиаизмерениях. Это раздел социологии, ответственный за выпуск валюты, на основе которой распределяются рекламные бюджеты в СМИ, общий объем которых сегодня перевалил за 10 млрд. долларов США.

Монополист по выпуску этой валюты – компания TNS. Проще всего проверить их данные по аудитории печатных СМИ, поскольку у газет и журналов есть точно известный количественный показатель – тираж, с которым их можно соотнести. А поскольку я, помимо всего прочего, 15 лет руковожу Национальной тиражной службой, то по тиражам у меня есть довольно полная и достоверная статистика. Можно считать это моим хобби. Вот у Навального хобби – ловить за руку жуликов и воров, находя их собственность и счета. Пархоменко развлекается на досуге тем, что кошмарит диссертационных плагиаторов во власти. Ну, а я уже 15 лет ловлю тиражных врунов и еще больших лжецов от социологии.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1377566393.jpg
Итак, сравните данные по аудитории (AIR), которые дает TNS и отпечатанные тиражи журналов и газет. При этом мы не учитываем возврат тиража, берем только отпечатанный тираж. И смотрим, сколько получается читателей одного экземпляра издания.

Краткий комментарий. Данные измерения касаются только бумажных версий. В цифровых свое вранье. Мы проводили множество исследований на эту тему. Реальное число читателей одного номера журнала редко бывает больше двух человек. Исключение – небольшая часть тиража, которая попадает в приемные руководителей или в места, где листают журнал в ожидании очереди: салоны красоты и т.д. Средний коэффициент прочтения: от 1 до 2,5 человек в зависимости от издания. Посмотрите на цифры в правой колонке таблицы и убедитесь в масштабах лжи. TNS, данные которого являются валютой на рекламном рынке, врет в среднем в 10 раз. Издатель доволен – у него рейтинг в 10 раз больше реального. Рекламный агент доволен – он получил больший процент плюс откат от издателя. Доволен и менеджер рекламодателя, который тоже получил солидный откат. Плохо только рынку в целом и добросовестным издателям, которые в этом мутном океане лжи не могут пробиться.

Предательство профессии

В этой заметке нет никаких открытий.

Весь академический и университетский мир знает, что социологический факультет МГУ – не место для социологии.

Весь политический мир знает, что «большая тройка» списывает результаты своих опросов у волшебника Чурова.

Весь медийный и рекламный мир знает, что данные TNS об аудитории не имеют ничего общего с реальностью, во всяком случае, в отношении печатных СМИ.

Каждая наука живет в башне из слоновой кости, но обязательно выходит погулять, в том числе для того, чтобы защитить родную башню от внешней агрессии. Даже затворник Перельман, самый яркий представитель самой автономно-замкнутой сферы науки, на самом деле занимает весьма активную гражданскую позицию и своим бойкотом защищает науку от вторжения суетного публичного гламура и конъюнктуры руководителей математических организаций.

Защита науки не в умении клянчить бюджетные деньги и бороться за недвижимость, а в том, чтобы отстаивать основания, на которых данная наука базируется. Для историка нормально защищать сохранение и открытость архивов, а также свободу исторической дискуссии. Историк, соглашающийся с приоритетом интересов государства в истории ради воспитательно-патриотических или военно-политических целей – это предатель. Ему надо менять специальность.

Социология родилась из потребностей гражданского общества в защите от агрессии государства и рынка. Социолог, стоящий на защите интересов чиновника – это предатель своей профессии, ее разрушитель. И, пожалуйста, давайте не будем про деньги, которые есть только у государства и зависимого от него бизнеса. Социология «шестидесятников» жила на деньги советского государства, у которого не забалуешь. И, несмотря на роль «советников при Чингисхане», по выражению Левады, лучшие из этих «советников» умели делать честную социологию, идти против течения и плевать против ветра, пусть даже ценой своих карьер. Примером такой позиции является ушедшая от нас на прошлой неделе Татьяна Ивановна Заславская, чей «Новосибирский манифест» был запрещен цензурой, послужил причиной гонений, но, тем не менее, увидел свет и стал одним из провозвестников перемен в нашей стране.

«Партизанская социология», которую на коленке делает штаб Навального или тот же активист «Солидарности» Михаил Шнейдер, это те самые активные группы гражданского общества, для которых только и существует социология. Воюя с ними, «социологи в мундирах» стреляют по своим. Социологии для государства не бывает. Даже в том случае, если заказчиком выступает государство, социолог обязан быть на стороне общества. Для чиновников вполне достаточно Чурова и Габрелянова, а цифры «опросов» им нарисует любой политтехнолог.

Кризисы доверия случались у самых лучших социологов. Важно, как они их воспринимали. Знаменитое «фиаско-1948», когда великий Гэллап, великий Кроссли и великий Роупер единодушно предсказали Дьюи победу с большим отрывом, а президентом был избран с большим преимуществом Трумэн, было воспринято как социальный вызов всем сообществом социологов США. Был создан Комитет с участием многих организаций. Гэллап, Кроссли и Роупер предоставили Комитету всю необходимую информацию. Экспертизе были подвергнуты все этапы исследований и через несколько месяцев итоги этой экспертизы были представлены на конференции в феврале 1949 года. Публичный и честный разговор о причинах «фиаско-1948» позволил американской социологии с честью выйти из кризиса доверия.

У российской социологии есть хороший шанс переплавить нынешний кризис доверия в энергетику собственного развития. Для этого надо инициировать создание гражданской структуры по наблюдению за организацией и проведением экзит-полла на выборах 8 сентября. Дмитрий Орешкин с коллегами организует мощную структуру наблюдателей на участках. Соединив усилия наблюдателей и поллстеров, мы можем прекратить практику массовых фальсификаций результатов выборов.

Фото ИТАР-ТАСС/ Павел Смертин

Медиафрения-Диагноз двенадцатый. Сны медиа рождают войны в реале
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=13253
3 СЕНТЯБРЯ 2013
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1378157444.jpg
ИТАР-ТАСС

На минувшей неделе удивительным образом срифмовались и получили общий знаменатель события, которые, казалось бы, не имеют ни единой точки соприкосновения: захват белорусским диктатором российского бизнесмена в качестве заложника и итоги второго тура конкурса «Россия – 10», избирательная кампания в Москве и угроза американских бомбовых ударов по Сирии, володинские посиделки с политологами и наводнение на Дальнем Востоке страны.

Некоторые из этих событий — в чистом виде «сны медиа», то есть не имеют никакой реальной основы, созданы в головах продюсеров и режиссеров, а потом запущены в виртуальное пространство, но влекут за собой вполне ощутимые материальные последствия. Другие растут из жизни, но, пройдя через пространство «медийного сна» выходят из него заколдованными и имеющими противоположный смысл.

В войне символов играют на понижение

Главный государственный телеканал «Россия-1» и Русское географическое общество подвели итоги второго тура организованного ими же конкурса «Россия-10». Вот что у них получилось:

Коломенский кремль — 38.603.629 голосов
Мечеть им. Ахмада Кадырова «Сердце Чечни» — 38.200.249 голосов
Скульптурный парк «Легенда» — 1.675.443 голоса
Вулкан Тятя — 1.644.304 голоса
Троице-Сергиевская Лавра — 1.643.149 голосов
Храм «Золотая обитель Будды Шакья Муни» — 1.639.545 голосов
Астраханский кремль — 1.613.838 голосов
Озеро Байкал — 1.604.221 голос
Мечеть Кул Шафир — 1.595.872 голоса
Далматовский Успенский монастырь — 1.594.129 голосов

Общее число голосов, поданных в ходе смс-голосования — 145.977.634. Население России в 2013 году составляет 143.347.059 человек, включая грудных младенцев и слепо-глухо-немых инвалидов. То есть никто особо и не скрывал, что это конкурс денег и административных ресурсов, которые глава того или иного региона захочет потратить на мобилизацию людей, способных собираться группами и публично под телекамеры отправлять эти бессчетные смс.

Объявленной целью проекта было формирование геопатриотизма. Пока получено два результата, один из которых имеет отношение к географическому патриотизму, другой к историческому. Рамзан Кадыров сказал, что у «Сердца Чечни» украли победу и объявил войну «Мегафону» и «Билайну». Граждане Чечни не без удовольствия разгромили офисы этих операторов, что в новостях федеральных каналов почему-то не показали, а Кадыров объявил, что Чечня теперь будет пользоваться только «Вайнах-телекомом». Это приступ национально-географического патриотизма. С историческим дело обстоит несколько хуже, поскольку ни один из десяти «символов России» таковым в массовом сознании не является, за исключением, возможно, Байкала (8-е место) и Троице-Сергиевской лавры (5-е место). Это результат многолетнего вмешательства государства в историческое сознание народа, попытки сформировать единый учебник истории, усилиями многочисленных мединских превращения России в страну с непредсказуемым прошлым.

В мире довольно много дурацких конкурсов, смешных и не очень. Во Франции во время «свиного» фестиваля соревнуются в поедании сосисок. В американском городе Джорджия проводят конкурс метателей крышек от унитазов. В Финляндии популярны гонки мужей с женами на плечах. При этом, поскольку призом является пиво, по количеству равное весу жены, то стимулируется выбор наиболее увесистых жен.

Конкурс под названием «Россия-10» по коллективному скоростному отправлению смс, несомненно, находится в ряду вышеперечисленных дурацких конкурсов. Но есть два отличия. Нигде в мире дурацкие конкурсы не проводятся с таким пафосом. И нигде в их организации не принимают участие высшие государственные и статусные общественные структуры. Напомню, что организаторами «России-10» были главный государственный телеканал страны и Русское географическое общество, во главе которого стоит министр обороны Шойгу, а попечительский совет возглавляет Путин.

Как и все проекты нашего госТВ, «Россия-10» является результатом неудачного списывания с зарубежного телевидения. В данном случае объектом имитации был проект «Новые семь чудес света», реализованный в 2007 году швейцарским режиссером Бернаром Уэрбером. Исполнителем была некоммерческая организация NOWC. ЮНЕСКО отказалось от участия в проекте. В глобальном интернет-голосовании приняло участие чуть менее 1 млн человек (в 145 раз меньше, чем у нас).

Семерку «новых чудес света» составили: римский Колизей, Великая китайская стена, Мачу-Пикчу (затерянный город инков в Перу), Петра – столица древней Идумеи на территории Иордании, индийская мечеть Тадж-Махал, статуя Христа-искупителя в Рио, Чичен-Ица (памятник культуры майя в Мексике) и пирамиды Гизы в Египте. Среди проигравших: статуя Свободы, Эйфелева башня, московский Кремль, афинский Акрополь, британский Стоунхендж и статуи острова Пасхи.

Кто-нибудь слышал о протестах глав США, Франции, Греции, Великобритании или Чили (страна прописки острова Пасхи) на неправильное судейство в проекте? Даже московский Кремль не обиделся, хватило чувства юмора и соразмерности.

Есть игры, работающие на повышение, а есть такие, в которых играют на понижение. Понижение ума, сложности, доброты, сочувствия. К «повышающим» играм относятся, например, шахматы. Неслучайно РПЦ устами диакона Андрея Кураева очередной раз выступила против этой игры, напомнив, что эта «мерзкая игра» запрещена церковью. К «повышающим» играм в широком смысле слова относится конкуренция в сфере науки и техники. С экономической конкуренцией сложнее, там встречные «повышающие» и «понижающие» потоки, как в многожильном кабеле, но общий вектор на повышение.

Пример игры на «понижение» — это конкурс, когда две машины мчатся навстречу друг другу и побеждает тот, кто не сворачивает. Победителем становится отморозок, который откручивает руль и демонстративно выбрасывает его в окно. В межгосударственных «играх» такую тактику игры на понижение довольно успешно использует, например, Северная Корея. В лобовых «беспредельных» играх «на понижение» с Западом неизменно выигрывает Путин. Когда по тем же правилам, а точнее вообще без правил с Путиным играет Лукашенко, нашему мачо нечем ответить. Поскольку Батька гораздо больший беспредельщик, он свой руль давно открутил и выкинул в окно, теперь мчит на своем мазовском самосвале, не разбирая дорог, и горе тому случайному прохожему, который по неосторожности окажется у него на пути. На этот раз не повезло топ-менеджеру «Уралкалия» Баумгертнеру, наивно приехавшему в лапы Батьки по приглашению белорусского премьер-министра. И сразу выяснилось, что нету у Путина методов против Лукашенко. Что он может? Онищенко своего спустить? Ну, спустил, и что? В играх на понижение против Батьки имел неплохие шансы покойный людоед Бокасса, жаль помер, а из ныне живущих разве что Ким Чен Ын, расстрелявший недавно свою любовницу.

Когда конкурируют идеи и смыслы — это игра на повышение. Восхождение Западной цивилизации — это продукт такой конкуренции, в том числе и в религиозной сфере. Три религиозные идеи: идея иудаизма (единобожие и нравственный канон в основе веры), идеи раннего христианства (милосердие-равенство и сострадание-искупление) и идея протестантизма (успех как признание Богом) стали ступенями «повышения» Запада. Когда конкуренция идей и смыслов подменяется войной символов, игра идет на понижение. Примерами такой «понижающей» войны за символы являются не только крестовые походы за освобождение гроба Господня, приведшие к бессмысленной гибели множества людей и распространению жестокости, ксенофобии и мракобесных суеверий в Европе. Современные «крестовые походы» за демократию, которые пытается вести администрация США, также являются примером идиотизма войны символов, поскольку свобода и демократия не летят вместе с томагавками и, разбомбив символ тирании — Асада — получаешь «Аль-Каиду», а не свободу.

Путин как гибрид деда Мазая и Бэтмена. Министерская баланда.

Если смотреть на Россию глазами федеральных телеканалов, то видишь страну, которую населяют беспомощные идиоты, управляемые безмозглыми вороватыми чиновниками. Есть только один человек, наделенный мозгом, сердцем и мускулатурой.

Наводнение на Дальнем Востоке. Люди, лишенные жилья, поселяются в каких-то временных зданиях, и им выделяется какое-то пропитание. Здания, скорее всего, так себе, как и еда. Какие они на самом деле, нам не сообщают, телевизионщикам это неважно. Зато какая телекартинка!

Путин: «Так, Топилин, меня слушайте! Вы у нас кто? Министр социальный? Значит, министр Топилин, быстро туда, и чтобы у людей еда была нормальная! Баландой кормят! Мне что, надо кого-то на баланду посадить?!» Помните символ предыдущего царствования, последнюю авторучку, которую безжалостный Путин отнял у несчастного бедняка-Дерипаски? Баланда для министра из того же символического ряда.

Еще картинка: Путин проводит «совещание» с главами местных муниципалитетов. Объявляет по миллиону рублей на строительство каждого дома, взамен разрушенного наводнением. «Что задумался? Меня слушать надо!», — это он главе муниципалитета, который по Конституции вообще не является его подчиненным. «Считаю, сколько за метр получается», — честно отвечает глава. «Потом посчитаешь, счетовод», — без всякого брудершафта переходит на «ты» Путин.

Наводнения, землетрясения, цунами бывают везде, во многих странах с более молодой земной поверхностью они бывают чаще и разрушительнее. Землетрясение и цунами в Японии в 2012 году унесло жизни более 15 тысяч человек. В США такие трагедии у западного побережья — это традиция. Нигде стихийное бедствие не превращается в пиар главы государства. Героями японской трагедии стали люди, помогающие друг другу и самоорганизующиеся перед лицом общей беды. Также совместно противостоят своим бедствиям американцы. СМИ и в Японии, и в США показывают именно их в качестве главных субъектов преодоления беды. Только в России несчастья людей — это фон для медийной картинки, на которой позирует единственный хозяин телевидения всея Руси.

«Привет», — соврал Володин. «Рады вас видеть», — соврали в ответ политологи

Навальный обещал своей головой, как тараном, разрушить систему коррупции и авторитарной власти. Пока не разрушил, но потолок рейтинга, отведенного ему кремлевскими социологами, он уже своей головой пробил. Я в предыдущей «Медиафрении – 11» об этом писал: как Ослон отмерил Навальному рейтинг в 6% и строго запретил этому рейтингу расти в разы. Сейчас Левада-центр насчитал Навальному 18%, Комкон – 20% и даже ВЦИОМ дает ему прогноз в интервале 15-20%. Ау, Ослон! Александр Анатольевич, вы слышите? А что это вас рейтинги не слушаются совсем? Ведь если 18 на 6 разделить, будет 3, не правда ли? Это именно те 3 раза, в которые вырос рейтинг Навального. А вы говорили, что в разы они не растут. Как же так, Александр Анатольевич?! Может вам стоит специальность сменить? С сохранением за вами статуса гуру. Вот есть, например, специальность политтехнолога, говорят, очень прибыльная. Они иногда под видом политологов приглашаются руководителями кремлевской Администрации на посиделки, после которых с очень важным видом сообщают СМИ о тайных решениях, принятых в отношении жителей России.

Вот, например, последние посиделки политологов у Володина ознаменовались вестью о революционном повороте во внутренней политике России. Кремль решил внедрять конкуренцию и всячески ее культивировать. Чурову запретят не пущать оппозицию к выборам, отменят стоп-листы и вообще все будет, ну, если не как в европах и америках, то как при дедушке, в лихие девяностые. И понесли политологи благую весть по «Известиям», РИА «Новостям», «Взглядам» и прочим «Дождям», объясняя, что именно Кремль решил «не ломать больше оппозицию через колено» (цитата от Володина в пересказе политологов), не фальсифицировать выборы и т.д.

То есть люди свидетельствуют о совершении преступления, которое в УК РФ описано в статье 278: «Насильственный захват или насильственное удержание государственной власти». От 12 до 20 лет. Как иначе можно охарактеризовать «ломание оппозиции через колено», о публичном признании которого Володиным публично свидетельствуют политологи?

Впрочем, суд над Володиным явно откладывается, поскольку никакого поворота во внутренней политике не произошло и не предвидится. Кандидатов от оппозиции по-прежнему пачками снимают с выборов (истребление списка из наиболее сильных кандидатов «Гражданской платформы» в Ярославле, недопуск к выборам списка «РПР-Парнас» в Хакассии, снятие с дистанции «яблочного» кандидата в мэры Владивостока и т.д.). Оппозиционеров по-прежнему нет в эфире федеральных телеканалов, но зато их там прилежно оплевывают. На прошлой неделе отличились 5-й канал и ТВЦ.

Очевидно, что, с точки зрения власти, победа Навального в Москве исключена, и ее не допустят любыми средствами. А вот с победой Ройзмана в Екатеринбурге, вроде бы, неохотно, через губу, но могут смириться. Мэр без полномочий, зажатый между областной властью и присланными из Москвы силовиками, в чиновничьей картине мира обречен на неспешное, но неизбежное съедение. Но лучше бы, конечно, не допустить. Поэтому 26 августа на 5-м канале выходит карауловский «Момент истины», почти целиком нацеленный на уничтожение Ройзмана. Главное обвинение — связь Ройзмана с грузинскими ворами в законе — доказывается многочисленными кадрами задержания каких-то брюнетов, демонстрирующими неизвестно кому принадлежащее холодное оружие, а также невнятной записью анонимного телефонного разговора, в котором один неизвестный говорит другому: «Он наш человек, мы его поддержим и город поделим». Репутация Караулова делает наиболее вероятной версию, что данный текст был записан в карауловской студии непосредственно перед съемками данной передачи. При этом в начале передачи некий полицейский чин называет Ройзмана боевиком группировки «Уралмаш», а через несколько минут ставленником грузинских воров в законе. Поскольку две вышеназванные организации преступного мира Урала находятся в отношениях практически непримиримых, то либо Ройзман является суперагентом, которому надо давать мастер-классы лучшим шпионам мира, либо, что вернее, Караулову стоит учить матчасть, прежде чем выпускать свои фальшивки в эфир.

В самом начале избирательной кампании директор ТВЦ Юлия Быстрицкая отказала кандидатам в проведении дебатов в прямом эфире, заявив, что у канала «нет ни сил, ни средств на проведение дебатов. Даже если кандидаты оплатят дебаты, это все равно будет практически невозможно». Конец цитаты. Однако, видимо, за месяц Быстрицкая набралась сил и накопила средства, поскольку было объявлено, что 29 августа состоится прямой эфир с кандидатом в мэры Сергеем Собяниным. Как именно выглядят те «силы и средства», которые есть в наличии для организации эфира с Собяниным, а также для многочисленных ток-шоу и которых фатально не хватает для проведения дебатов, я представить не могу, воображения не хватает. Тем более что прямого эфира с Собяниным мы так и не увидели, поскольку врио мэра своевременно понял, что ему лучше представительно маячить в новостях, чем говорить.

Эти простительные для чиновника и непростительные для публичного политика трудности речеиспускания у Собянина отчетливо обнаружились во время продолжительного эфира на «Авторадио», которое сняло оплаченную рекламу Навального, но раскрыло объятия Собянину. Несмотря на участливую помощь ведущих, дар членораздельной речи у Собянина так и не открылся. Зато он спел. Выглядело это так. «Выбираем мэра?», — угрожающе спрашивает Собянин. «Да-да-да!», — ликуют певцы. Ответ Собянина почему-то совсем не устраивает, и он уже просто открыто запугивает певцов: «Дома отсидимся?» (интонация такая, что становится ясно: дома отсидеться не выйдет). И певцы испуганно блеют очевидное: «Нет-нет-нет!»

Из более чем двух десятков федеральных и столичных телеканалов и из примерно такого же числа радиостанций нашелся один «Дождь» и одно «Эхо Москвы», которые вдвоем выполнили функцию освещения, несомненно, главного внутриполитического события этого года в России – выборов столичного мэра. Два электронных СМИ из сотни тех, кто должен был бы драться за дебаты и прямые эфиры с кандидатами. Два процента журналистики в российских СМИ, этого достаточно? К примеру, такой концентрации борной кислоты хватает для выполнения антисептических и противопростудных процедур. Хватит ли, чтобы помочь выздоровлению страны? Есть сомнения.

На фото: Россия. Грозный. 31 августа. Жители Грозного в офисе оператора сотовой связи "Вайнах Телеком". Население Чечни массово подключается к национальному оператору, отказываясь от услуг "Билайна" и "Мегафона" в связи со скандалом из-за конкурса "Россия-10". Фото ИТАР-ТАСС/ Расул Яриче

Медиафрения- Диагноз тринадцатый. Они сломаются под тяжестью своей лжи
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23208
10 СЕНТЯБРЯ 2013
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1378919042.jpg
То, чем я занимаюсь в этой колонке, называется медиакритика. Суть любой критики в фиксации отклонения от нормы. Например, если повар нарушит норму, положив в тарелку вместо куска мяса кусок соли, слегка смоченный мясным бульоном, то актом гастрономической критики может стать нахлобучивание этой тарелки на поварскую голову. Многие нормы журналистики также связаны с пропорциями и «съедобностью» информации, например, с умением расставить события дня по ранжиру и отвести должное место и время важнейшим из них.
Мне трудно представить себе человека, который в ряду событий прошлой недели на первое место поставил бы что-то помимо единого дня голосования 8 сентября, когда по всей стране прошли 7 тысяч выборов глав регионов, мэров и местных депутатов. Однако такой человек есть, и это не просто человек, а главный государственный телеканал страны, «Россия 1», который в своей главной информационно-аналитической программе «Вести недели» отвел выборам последнее и весьма скромное по объему место, когда уже большинство зрителей переключаются на фильмы на других каналах или спешат приготовить себе рюмку чая, чтобы не смотреть сериал на сухую.
Главное событие минувшей недели, с точки зрения ведущего итоговых «Вестей», а им был отдохнувший и вернувшийся после отпуска к любимому делу Дмитрий Киселев, это, конечно, не такой пустяк, как избрание российским народом своего начальства, а явление планетарного, космического масштаба. Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, на что открыл глаза телезрителям Киселев: США превращаются в фашистское государство. Причем процесс превращения вступил в завершающую фазу.
Для того чтобы телезритель ничего не перепутал и понял масштаб всепланетной угрозы, на экране за спиной Киселева на фоне статуи Свободы разместилась громадная надпись — «США: необыкновенный фашизм?». Причем знак вопроса в этой надписи, по мысли автора, должен в головах телезрителей превратиться в восклицательный знак. Хронометраж «Вестей недели» 78 минут, из которых сюжет про США, Обаму и американский фашизм занял 38 минут, то есть половину итоговой программы. Особенно удались Киселеву параллели с гитлеровской Германией, а Обамы, соответственно, с Гитлером. Оправдание для таких параллелей Киселев видит в готовящемся ударе по Сирии. По мнению многих наблюдателей, этот шаг станет большой ошибкой США, прежде всего в силу своей бессмысленности и пренебрежением мировым общественным мнением. Однако я что-то не помню, чтобы «Вести недели» называли фашистами Медведева и Путина во время событий 08.08.08, когда Россия оккупировала часть территории Грузии под предлогом защиты российских граждан, то есть тех самых граждан Грузии, которых Россия до этого массово снабдила российскими паспортами. Я специально посмотрел передачи «России 1» двухлетней давности и не обнаружил в них осуждения Асада, который весной 2011 года усеял сотнями трупов сирийские города, усмиряя оппозицию.
Сравнивая США с фашистской Германией, Киселев просто упивался сюжетом, чувствовалось, что он испытывает удовольствие от процесса. Он шутил и язвил, когда говорил о союзе Франции и США по сирийскому вопросу, уподоблял Обаму и Олланда Бобчинскому и Добчинскому, которые так потешно торговались перед дверью, пропуская друг друга вперед, долго цитировал по этому поводу «Ревизора». Ходил по студии, как по подиуму, то ручкой сделает «эдак», то головку со значением повернет. Короче, видно было, что он искренне рад неостановимому превращению США в фашистское государство и будет искренне разочарован, если у них что-то пойдет не так и это превращение почему-либо не состоится.
Зато другие сюжеты программы вызывали у Киселева искреннюю скуку. Когда приходилось говорить о наводнении на Дальнем Востоке, а потом о юбилее Расула Гамзатова, было видно, что человек просто отбывает номер. Ну, а когда речь ближе к концу передачи зашла о выборах, ведущий вообще не нашел ни одного своего слова, чтобы дать какой-то комментарий. Весь сюжет о главном внутриполитическом событии года занял в итоговой аналитической программе главного государственного телеканала страны около двух минут.
«Задвигание» выборов на задворки российской повестки дня стало в эти дни основой государственной информационной политики, которая проявилась не только на ТВ, но и на улицах городов, в наружной рекламе и в том, что по-старинке можно назвать информационным обеспечением единого дня голосования. Избиратели не только Москвы, но и других городов жаловались на то, что не могут найти свой участок, поскольку, перераспределив по-новому дома вместе с проживающими в них жителями между участками, власти не удосужились снабдить граждан информацией об адресах УИКов, к которым теперь приписаны их дома. Более того, подобные объявления, вывешенные наблюдателями-волонтерами, администрация ДЭЗов старательно уничтожала.
Пожалуй, единственным телеканалом, который оказался на высоте при освещении выборов, был в эти дни «Дождь». То, что делали его сотрудники, было близко к эталону именно потому, что они сумели исчезнуть, раствориться в процессе и превратиться в удобную площадку для электоральной информации и экспертных мнений. Это и был высший пилотаж журналистики. Постоянное сопоставление в эфире «Дождя» данных Мосгоризбиркома и Альянса наблюдателей, а также блестящие комментарии Дмитрия Орешкина позволяли увидеть анатомию процесса и понять, что реально произошло на выборах столичного мэра и на других избирательных площадках.
А произошло множество событий, которые позволяют говорить об изменении устройства политического поля страны. Правда, некоторые события вызывали улыбку. Например, многие представители высшего эшелона власти говорили о том, что это были самые честные выборы в России. Люди настолько привыкли врать, что им в голову не приходит, что честность, как и ветчина, не бывает разных «сортов свежести», она либо есть, либо ее нет. Чемпионом в гонке явок с повинной стала руководитель штаба Собянина, депутат Госдумы Людмила Швецова, которая прямо так и сказала, мол, это были первые честные выборы в столице. Ну, разве не прелесть?! Барышня с середины 90-х в верхушке московской мэрии, была организатором выборов, дважды избиралась депутатом, сначала Мосгордумы, сейчас имеет мандат депутата Госдумы, полученный на нечестных, по ее же словам, выборах. Прокуроры будущего процесса над этими жуликами и ворами умрут от безделья и ожирения, поскольку обвиняемые прямо сейчас в прямом эфире дают на себя показания, только записывай.
Другое событие — это похороны российской политической социологии. То есть умерла она, конечно, давно, и я неоднократно писал об этом, в том числе и в этой колонке, но свидетельство о смерти этой сфере российской науки было выдано в ночь с 8 на 9 сентября 2013 года.
Дело в том, что российская политическая социология, отечественная политология и 99% журналистики заточены быть инфраструктурой того, что выборами не является. Выборы, как известно, это определенная, известная процедура с неизвестным результатом. В нашей стране в нулевые годы имел место принципиально иной процесс, имеющий абсолютно всем известный результат, для достижения которого использовались любые, порой непредсказуемые и уж точно всегда незаконные методы. Социологи, политологи и большая часть журналистов были обслугой этого процесса. «Большая социологическая тройка», начиная с выборов 2003 года, а особенно в 2007-м, когда настали чуровские времена, а уж тем более в 2011-2012 годах обеспечивала легитимность «выборов» и одновременно делала «научное лицо», просто списывая результаты у Чурова. Причем на попытки выяснить, как получаются эти волшебные совпадения при доказанной фальсификации в размере от 12 до 16 процентов, следовало невнятное мычание граждан, которые в иных случаях вполне успешно демонстрировали навыки членораздельной речи.
Выборы, состоявшиеся в минувшее воскресенье, не были, конечно, ни честными, ни справедливыми. Но они были первыми выборами в истории России, за которыми общество не просто наблюдало, а наблюдало весьма организованно. В противовес чуровской вертикали так называемой электоральной власти впервые сложилась горизонтальная сетевая система наблюдателей, обладающая неизмеримо более высоким потенциалом, прежде всего за счет иного типа мотивации, скорости проведения нервного импульса и преимуществ горизонтали над вертикалью.
Привычка списывать у Чурова (в данном случае у председателя Мосгоризбиркома Горбунова) на этот раз казенным социологам не помогла, поскольку Горбунов находился под столь плотным наблюдением, что возможность фальсификации свелась на этот раз, пожалуй, только к выписыванию липовых открепительных для голосования на дому.
Лишенные привычных чуровских шпаргалок, ФОМ и ВЦИОМ попали «в молоко» по всем трем основным пунктам своих прогнозов. По явке оба оракула ошиблись в полтора раза: реальная явка — 32%, прогноз ВЦИОМ — 48%, ФОМ — 45%. Собянину ВЦИОМ предсказал 67,4%, Навальному 13%. Официальный итог, как известно, 51,4% и 27,2% соответственно. То есть ошибка в одном случае на 16%, в другом — на 14,2%. Напомню, что ФОМ на старте кампании, определив рейтинг Навального в 6% устами своего руководителя Александра Ослона, заявил, что этот рейтинг не может вырасти в разы. Рейтинг Навального вырос в 4,5 раза.
Москва не единственное место, где чуровская социология садится в лужу. Это происходит везде, где есть живой процесс, атрибутом которого всегда является не предопределенный результат. В Екатеринбурге ВЦИОМ предсказал победу ставленнику «Единой России» Силину — 34%. Ройзману ВЦИОМ отмерил 30,5%. И судя по странным телодвижениям местного избиркома, это были согласованные с местной властью цифры. Однако, видимо, в последний момент власти решили не будить лихо и выдали реальный результат: Ройзман — 33%, Силин — 30%. ВЦИОМ опять в луже.
Это не ошибка методики. Это профнепригодность руководителей этих организаций и организаторов данных исследований. В интервью на «Эхе Москвы» руководитель ВЦИОМ Федоров в ответ на вопрос журналиста Плющева, почему так промахнулись с явкой, ответил: «Мы обычно делили результаты на 2, а надо было на 4»… Когда ошарашенный этим приступом научности Плющев растерянно спросил, почему явка повлекла отклонение в прогнозе по Навальному в одну сторону, а по Собянину в другую, «социолог» Федоров сказал, что виноваты сторонники Собянина, которые не пришли.
Эти ответы ясно демонстрируют, что данный персонаж просто не понимает, в чем суть его профессии, которая не сводится к складыванию цифирок. Социо-лог — это тот, кто изучает общество. В данном случае ни один из ведущих социологов ни уха ни рыла не разумеет в тех процессах, которые уже несколько лет идут в российском обществе, причем не только в его публично-протестной части. Процессы эти им неинтересны и неприятны. Это убедительно показали выступления казенных политологов и социологов на РБК-ТВ и том же «Дожде». Комментируя предварительные итоги выборов на РБК, политолог Алексей Мухин заявил, что Навальный не смог выбрать весь электорат Прохорова, который на президентских выборах 2012 года получил в Москве 20,45%, потому, что он, Навальный, весьма «неоднозначный» кандидат. Прохоров, видимо, кандидат вполне «однозначный», возможно, именно поэтому он получил на 7% меньше, чем «неоднозначный» Навальный. Журналистка оказалась нелюбопытной и не стала выяснять у политолога значение термина «неоднозначный» применительно к политику. А жаль, поскольку политическая социология могла бы обогатиться новой классификацией политиков.
Выступая в это воскресенье на «Дожде», политолог Дмитрий Орлов утверждал, что вся мощь административного ресурса на этих выборах работала на оппозицию. Приводил данные «Медиалогии» по уровню упоминаемости, а когда его собеседница социолог Елена Конева пыталась тихим голосом возразить, что нельзя равнять упоминание в интернет-СМИ и сюжет на федеральном канале, откуда не вылезает Собянин и куда оппозицию не пускают, стал просто «перерубать» оппонента голосом и напором, как и положено политбойцу, а не исследователю.
Отличие казенных «журналистов», «социологов» и «политологов» от настоящих в том, что первым неинтересен и даже неприятен объект исследования или освещения, а у вторых, настоящих, этот объект вызывает интерес, порой переходящий в симпатию. Вот это теплое чувство сопереживания исследуемому объекту отличает настоящего социолога, будь то Маркс, горячо сочувствующий рабочим, или Бурдье, который отличался удивительно теплым отношением ко всем социально обделенным группам, или Питирим Сорокин, чье академическое творчество пронизано нежнейшей заботой о благе людей и стремлением использовать социологический инструментарий для ненасильственного разрешения конфликтов и избежания кошмара революций. Недостатки методики и образования можно преодолеть, а вот дефицит эмпатии, любви к тому, чем занимаешься, восполнить невозможно. Человек, изучающий мигрантов, или протестное движение, или описывающий жизнь молодежи в малых городах, должен полюбить их, как хороший авиаконструктор любит самолеты, поскольку без любви, как известно, самолеты не взлетают.
Минувшая неделя была ознаменована двумя противоположными векторами, по которым происходил сдвиг медийного поля. Один вектор: увольнение Светланы Лолаевой с поста главного редактора «Газеты.RU» и замена ее Светланой Бабаевой, автором духоподъемного текста «Грех уныния креаклов». Это еще одно звено «гребаной цепи», которая продолжает удлиняться. В этом же направлении, в сторону газеты «Известия», потихоньку дрейфует «Коммерсантъ», разместивший в предвыборный период несколько откровенно тенденциозных материалов против Навального.
Другой вектор связан с материализацией социальных сетей и превращением их в реальную силу, способную противостоять беспределу власти. Под социальной сетью я имею в виду не столько платформы в Интернете для обмена информацией, сколько объединение социальных позиций и социальных капиталов для достижения значимой цели. Это сложение социальных капиталов ранее незнакомых людей дало результат, который просто физиологически не могут осмыслить казенные журналисты, социологи и политологи. Это очевидный второй тур в Москве и победа Ройзмана в Екатеринбурге. Второй тур в Москве очевиден просто арифметически, даже исходя из цифр Мосгоризбиркома, без учета фальсификаций на тех участках, где не было наблюдателей. По данным Альянса наблюдателей, голосование на дому составило 4,6%, и это доля тотальной фальсификации, размер которой уже делает второй тур неизбежным, а его отсутствие делает Собянина самозванцем.
События 08.09.2013 сделали ситуацию в стране необратимой. Советская власть 22 года назад рухнула совсем не в результате какой-то спецоперации, как об этом любят говорить конспирологически настроенные граждане. Просто есть какой-то предел лжи, который в состоянии выдержать социальное устройство общества. Тогда эта критическая масса лжи, накопленная за 74 года, обрушила СССР и ее становой хребет, КПСС. Сегодня становым хребтом путинской России является федеральное ТВ и его сателлиты: габреляновские, чуровские, вциомовские, фомовские, мидовские, онищенковские и прочие лжецы, которые только за последние 13 лет нагромоздили такие горы лжи, что под их массой путинская власть начинает разваливаться на глазах. Она, эта власть, пока об этом не знает, как 23 года назад об этом не знали обитатели цековских и обкомовских кабинетов. Важно сделать так, чтобы рухнувшая под грузом собственной лжи власть не обрушила вслед за собой страну. О том, что надо сделать, чтобы этого не произошло, мы поговорим в одной из следующих заметок на «ЕЖе».

Фото ИТАР-ТАСС

Медиафрения- Диагноз четырнадцатый. Как «черные лебеди» залетели в российскую политику
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23262
17 СЕНТЯБРЯ 2013,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1379589993.jpg
Мария Олендская / ЕЖ

Источником вдохновения журналистов и экспертов на прошлой неделе были итоги выборов 8 сентября и российская инициатива в сирийском конфликте. Если какому-нибудь психологу придет в голову идея создать хрестоматию когнитивных искажений, он может собрать оригинал-макет такой книги за день, просто нарезав сюжеты из выступлений и статей наших экспертов, публицистов и журналистов по этим двум темам.

Ошибка меткого стрелка из Техаса

История про стрелка из Техаса, который стрелял по амбару, а потом в том месте, где было больше дырок, нарисовал мишень, служит классической иллюстрацией метода «обоснования задним числом», к которому любят прибегать незадачливые эксперты-прогнозисты.

За 74 года советской власти в нашей стране сменилось несколько поколений людей, чьей профессией было интерпретировать все что угодно, обосновывать «задним числом» любую глупость и любой провал власти и собственную рептильность.

«Разогнать министерства и создать совнархозы? — Ну, конечно, надо же на местах работать, налаживать межотраслевые связи! Отличная идея! — Ах, совнархозы это волюнтаризм, их надо разогнать и восстановить министерства? Вот так, да? — А мы с самого начала считали и везде говорили, что идея с совнархозами это волюнтаризм!»

«Даешь «сухой закон» и вырубку виноградников! — Какой дурак придумал вводить «сухой закон» в России, ведь водка это наша национальная идея!»

Поколения и времена сменились, ментальность и навыки заметания мусора под гардероб остались. У меня был в брежневские времена знакомый прокурор, который имел два жизненных кредо. 1. Никогда ни в чем не признаваться. 2. Никогда ничего не подписывать.

Политологи-социологи, журналисты-публицисты, все эти ослоны-федоровы-гражданкины-радзиховские-мухины и прочие обитатели медийной вертикали после 8 сентября выбрались из лужи, надели непромокаемые лица и, не обсохнув, снова полезли к аудитории объяснять, что именно произошло на выборах.

Больше всего мне понравился директор ВЦИОМ Валерий Федоров, который на вопрос журналиста о том, доволен ли он результатами голосования, ответил: «Как социолог вполне». То есть человека спросили, нравится ли ему сидеть в луже. «Вполне!», — выплевывая жижу, гордо отвечает социолог.

Остальные всю неделю создавали объясняющие мифы.

Миф № 1. «Да, социологи ошиблись с явкой, но это единственная ошибка. Если бы явка была выше, Собянин набрал бы свои 60-67%, а Навальный свои 10-15. Низкая явка выгодна оппозиции». Эту мантру повторяли не только социологи-политологи, но и журналисты. Глава ФОМ Александр Ослон для подтверждения этого мифа привел несколько таблиц с результатами своих исследований. Для симметрии есть смысл процитировать Ослона трехмесячной давности. В интервью журналу «Слон» 6.06.2013г. руководитель ФОМ сообщает, что «люди с Болотной — статистическая погрешность», поскольку по тогдашнему опросу ФОМ Навальный был ростом в 2%. В отношении предстоящих выборов Ослон делает прогноз: «Те, кто не любит Собянина, придут на выборы с меньшей вероятностью, а люди, симпатизирующие Собянину, подтянутся на участки». Теперь этот человек с такой же убежденностью и с такой же опорой на данные «науки» доказывает прямо противоположное: любители власти, оказывается, были пассивны, поскольку их не позвали, а протестные пришли все как один.

В том интервью «Слону» глава ФОМ сделал важное признание, позволяющее понять суть его ремесла: «В 1996 году я был в штабе Ельцина… в 1999 году я был в штабе Путина. В этих кампаниях я делал СВОЕ РЕМЕСЛО… я интерпретировал данные так, чтобы способствовать успеху определенного проекта».

Если вот это — то, что Ослон называет СВОИМ РЕМЕСЛОМ, считается социологией, то Гэллап, Кроссли и Роупер точно не социологи, а Маркс, Вебер и Бурдье вообще ботаники.

Опираясь на «экспертный» фундамент, за обработку общественного мнения принялись орудия главного калибра. На минувшей неделе таким орудием стал Владимир Соловьев, который и в «Поединке», и в «Воскресном вечере» занимался по сути тем же, что и Ослон — «интерпретировал данные так, чтобы способствовать успеху определенного проекта». (Спасибо, Александр Анатольевич, за формулировку, вот что значит образованный человек, ведь иной, который необразованный, ляпнет что-нибудь вроде «продажности» или, не дай Бог, «вон из профессии», а тут тот же смысл, а как культурно изложено!)

Кстати, Леонид Бершидский вForbesдовольно убедительно постарался доказать прямо противоположный тезис — о том, что низкая явка сыграла на руку Собянину и спасла его от неминуемого второго тура и вероятного поражения в нем. Причем, в отличие от умозрений «социологов-политологов», Бершидский опирается на электоральную статистику, анализ которой неопровержимо свидетельствует, что там, где явка выше, результат Навального тоже выше, а у Собянина при более высокой явке падает результат. Основываясь на этих данных, Бершидский делает вывод, что оппозиция под названием «Навальный» оказалась успешнее, чем оппозиция под названием «Прохоров».

Навальный набрал 27,24%, Прохоров — 20,45%. И, хотя «в избирателях» Прохоров оказался «длиннее» (у него их 868.736, а у Навального — 632.697), если исходить из логики и расчетов Бершидского, то при повышении явки электорат Навального должен быть больше электората Прохорова.

Но телеорудия главного калибра не отвлекаются на всякие глупости, а, как уже было сказано, «интерпретируют, чтобы способствовать успеху определенного проекта». Владимир Соловьев — это телеорудие не только мощное, но и маневренное, а еще и многоцелевое. Поэтому в «Поединке», где сошлись ПрохоровvsЖириновский, Соловьев работал одновременно и на Прохорова, и на власть. Жириновский успешно имитировал припадочность, но явно дозировал градус невменяемости. А когда он сначала «раскрылся», как неумелый боксер, устроив антисемитскую истерику в адрес прохоровского ассистента Соломона Гинсбурга, а потом напропускал целую серию безответных ударов от Ирины Прохоровой — стало ясно, что это почти 100% «договорной матч», и Жириновский умело играет роль боксера по кличке «Бешеный Носорог», который в конце 12-го раунда искусно подставляется под «нокаутирующий» удар благородного «Красавчика Билли», роль которого неплохо сыграл Прохоров.

Прохоров был сдержан, немногословен и точен в формулировках. Его секунданты — Ярмольник, Прохорова и Гинсбург — были несопоставимо выше секундантов оппонента. Все так. Но мы прекрасно знаем, что у Соловьева побеждает не тот, кто прав, не тот, кто умнее, убедительнее, доходчивее. У Соловьева всегда побеждает тот, чья победа «способствует успеху определенного проекта». В данном случае явно просматривалась цель не допустить в общественном сознании закрепления Навального как лидера российской оппозиции. Поэтому постоянно подчеркивалось, что вот если бы Прохорова допустили, то был бы точно второй тур и что Навальный не смог выбрать весь прохоровский электорат.

Ну, а для того, чтобы и Прохоров не начал слишком сильно укрепляться как единый оппозиционный лидер, против него была устроена провокация с рассылкой смс-сообщений, требующих срочно перезвонить по поводу машины. Естественно, на следующий день весь интернет, а потом и все читатели «Комсомолки» узнали, что это телефон в «Поединке», по которому голосовали за Прохорова. Представить себе, что на Прохорова работают идиоты, так же трудно, как и представить, что Соловьев может способствовать успеху любой оппозиционной фигуры или партии. Сейчас важно размыть и нивелировать очевидный успех Навального, объявить его «небывшим». Вполне вероятно, если Прохоров начнет набирать силу и к следующим выборам станет, например, реальной угрозой на выборах в Мосгордуму, все телеорудия перенацелят на него.

Миф № 2. Власть — источник любого блага, в том числе демократии, народ этой демократии не хочет, а оппозиция — источник фашизма. Телеорудие Дмитрий Киселев, хоть и уступает телеорудию Владимиру Соловьеву по скорострельности и маневренности, но по точности и мощности никак не слабее. В отличие от Соловьева, Киселев не разбрасывается, он бьет по одной цели и сравнивает ее с землей. В прошлый раз «Вести недели» разоблачили США как фашистское государство, на этот раз итогом недели стало новое открытие: оказывается, Навальный — это Гитлер. Нет, кое-кто из критиков Навального об этом «догадывался» и до Киселева, но вот так прямо, не «тенденция, ведущая к…», а коротко и ясно: «Навальный — это Гитлер. Точка». Причиной такого внезапного узнавания стали совсем не националистические высказывания Навального, по поводу которых возможна вполне содержательная и даже необходимая дискуссия. Сторонники и оппоненты Навального, вероятно, должны выяснить, сколько ступенек на длинной лестнице национализма отделяет Алексея от той черты, за которой национализм переходит в нацизм и обрывается в серый подвал фашизма.

Ничего похожего на такой анализ Киселев не делает. Он просто обильно цитирует шельмующий Навального текст с сайта «Спутник и Погром», в котором в духе мистического пророчества митинг сторонников Навального 9 сентября на Болотной описывается как день рождения демонического существа, «фюрера Навального», который примерно так же похож на гражданина Навального Алексея Анатольевича, как коллаж, в котором голова Путина примонтирована к телу паука — на гражданина Путина Владимира Владимировича.

«Спутник и Погром» имеет такое же полное право изображать Навального демоном, как и автор коллажа прикреплять Путину паучье туловище. Разница между этими высокохудожественными поступками и тем, чем занимались в минувшее воскресенье «Вести недели» с Дмитрием Киселевым, в том, что аудитория как коллажа, так и «Спутника и Погрома» точно знает, что представленные изделия являются памфлетом и коллажем, а Киселев свою многомиллионную аудиторию обманул, выдав злобную карикатуру за фотографию, а сатирические строки за цитаты сторонников Навального.

Окончательную точку в медийном разгроме поднявшей голову оппозиции должен был поставить «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым», на который для этой цели были приглашены кремлевские политтехнологи Константин Костин и Игорь Бунин, член ОП РФ Максим Григорьев, а в качестве «бесплатных адвокатов» оппозиции позвали Сванидзе с Хакамадой. Соловьев не очень скрывал цель этого шоу: показать роль Путина как «единственного европейца в азиатской России» на фоне инертного народа и дикой оппозиции. В результате получился показ профессиональных деформаций кремлевских политтехнологов и «штатных общественников». Подобно палачу из анекдота, тащившему «халтурку» на дом, эти люди даже во внеслужебной обстановке не в состоянии рассматривать оппозицию не сквозь прорезь прицела, не как объект для искоренения, а как неотъемлемый элемент нормальной политики.

Когда Костин говорит о выборах в Ярославле как примере успеха «Единой России», Бунин видит причину событий 2011-2012гг. в формировании «субкультуры, которая всегда против власти», а Григорьев с брезгливостью упоминает «каких-то братьев» (явно про майки «брат Навального» и про болгарку Левичева) как пример незаконных действий штаба Навального, отчетливо понимаешь: для этих людей «хороший» оппозиционер — это мертвый оппозиционер или, по крайней мере, парализованный и немой, а эталон оппозиции —это Миронов, который будучи кандидатом в президенты, призывал голосовать за другого кандидата — Путина.

Судя по медиатизированным обществоведам, которые на прошлой неделе беспрерывно «интерпретировали в интересах Кремля», обитатели этого средневекового замка совсем не понимают, что именно происходит с остальной страной в последние годы. Единственным вменяемым провластным существом, которое что-то внятное сказало про итоги выборов на прошлой неделе, был руководитель центра стратегических разработок Михаил Дмитриев. Выступая на «Дожде», он сообщил вполне очевидную вещь: что российские эксперты ничего не понимают в том, что происходит со страной, а уж тем более не в состоянии что-либо предсказать, поскольку общество выведено из равновесия, а события последних лет и последних выборов — это типичные «черные лебеди», то есть непредсказуемые, но имеющие значительные последствия события, которые систематизировал и описал в одноименной книге американский экономист и математик Нассим Талеб.

Феномен «черного лебедя» в том, что до того, как голландец Виллем де Вламинк обнаружил в 1697 году такую птицу, европейцы были уверены, что все лебеди белые.

До 8.09.2013 г. эксперты были уверены, что на выборах может побеждать только представитель власти или «помазанный» властью, что против админресурса не попрешь и т.д. Но вот появилась целая стая «черных лебедей» — Ройзман в Екатеринбурге, Быков в Красноярске, никому не известная Галина Ширшина в Петрозаводске, Навальный в Москве и т.д. И что с ними теперь делать, власть явно не понимает.

Наш Достоевский супротив ихнего Стейнбека…

Ничего более великого, чем русская литература, наша страна никогда не производила и, скорее всего, не произведет. Все другие национальные литературы перед ней…ну, короче, вы поняли. В производстве художественных текстов нам нет равных. Это еще раз доказал Владимир Путин, опубликовав статью вNYT, в которой обратился к американскому народу, минуя власти США.

Что сегодня может служить основанием для того, чтобы мир считал Россию великой державой? Экономика? Наука? Качество жизни? Мы ведь не будем о грустном, правда?

На примере российской инициативы по урегулированию сирийской трагедии можно с уверенностью утверждать, что главным и, возможно, единственным источником, от которого продолжает питаться величие России, остается литература, ее авторы и герои.

В чем суть сирийского конфликта с точки зрения роли в нем России? Наша страна долгие годы поддерживала и вооружала сирийский режим, препятствовала любым инициативам, направленным на его приведение к порядку, несмотря на физическое уничтожение оппозиции, не говоря уже о нарушении элементарных правах человека. Теперь, когда на повестке дня встал вопрос о вооруженном ударе по Сирии, Россия предлагает свое посредничество в контроле над тем оружием, которое появилось у Асада, в том числе, и с нашей помощью.

Больше всего мне это напоминает умение играть на противоречиях и слабостях человеческих, которым блестяще владел Фома Фомич Опискин, герой повести Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели». Слабый, несмелый человек, не обладающий никакими талантами, кроме таланта плести интриги и сталкивать людей лбами, он сумел получить то влияние, которого не имели люди, не в пример более достойные. Мне одному это напоминает роль нашей страны и ее лидера не только в Сирии, но и в других международных делах?

Главред «RT» Маргарита Симоньян заявила, что если Обама честный человек, он должен отдать свою Нобелевскую премию Путину. Она права. Но я полагаю, что за статью вNYTПутин должен получить две премии: Пулитцеровскую за журналистику и Нобеля по литературе. Если сюжет по Сирии навеян Достоевским, то статья вNYTсодержит элементы чеховского «Письма к ученому соседу», но в основном базируется на материале рассказа Шукшина «Срезал», герой которого, Глеб Капустин, неизбежно выигрывает любой спор с любым ученым горожанином, прежде всего, за счет безаппеляционности и невежества. «Как сегодня философия определяет понятие невесомости?» Вот что тут ответить? Нет, вы не увиливайте, а конкретно ответьте, как именно она его определяет!

«А почему вы говорите об исключительности американского народа? Нехорошо это…»

Что на это может ответить Обама, которого критиковали именно за то, что он, упоминая об исключительности американского народа, подчеркивал одновременно исключительность и других народов — британского, немецкого, греческого, всех остальных.

Когда Путин пишет о недопустимости силовых действий без санкций ООН, он правда думает, что никто не помнит о второй чеченской и последней грузинской войнах?

Шукшинскому Глебу Капустину совершенно наплевать, что о нем подумают приезжие горожане. Его референтной группой являются не они, а односельчане, которые его уважают как своего, способного «срезать» любого чужака.

Путину явно наплевать на мировое общественное мнение. Его внешнеполитические акции, в том числе инициативы и публикации по сирийской проблеме, имеют, прежде всего, внутрироссийскую цель: сохранить и укрепить свою власть в России.

С помощью дружного хора медийных подпевал он эту цель достигал полтора десятка лет.

И если бы не «черные лебеди», достигал бы еще лет …дцать.

………………………………………………………………………………

Возвращаясь к «черным лебедям», которые так неожиданно для кремлевских экспертов залетели на просторы северной Евразии, хочу отметить одну уникальную особенность этих птиц, которая отличает их от белых собратьев и внушает некоторые осторожные надежды. Они, эти лебединые брюнеты, не являются перелетными птицами. Они, видите ли, патриоты, живущие по принципу «где родился, там и пригодился». Так что есть надежда, что поскольку эта пернатая экзотика у нас появилась, может, она и дальше будет разнообразить российский пейзаж.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения- Диагноз пятнадцатый. У академика нет шансов против милиционера в научной дискуссии
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23257
19 СЕНТЯБРЯ 2013,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1379577614.jpg
Мария Олендская / ЕЖ

Полковник Кольт уравнял шансы слабых и сильных. Винтон Серф, Владимир Зворыкин и Алексей Венедиктов, изобретшие соответственно Интернет, ТВ и «Эхо Москвы» уравняли шансы глупых и умных, образованных и невежд.

Впрочем, нет, не уравняли, а создали приоритет тупых невежд. Это наглядно проявилось в дискуссии по реформе РАН, которая на сайте «Эха Москвы» развернулась между академиком Владимиром Захаровым и капитаном милиции в отставке Михаилом Пашкиным, лидером профсоюза работников милиции.

Академик Захаров, один из наиболее активных противников того варианта уничтожения РАН, который именно в эти дни реализуется в стенах Госдумы. Он в числе тех, кто отказался входить в новую, «реформированную», РАН. Отставной милиционер Пашкин ответил на призыв Навального к власти убрать руки от РАН тем, что призвал власть как можно скорее разобраться с академиками и в качестве аргумента подверг глубокому научному анализу результаты их научной работы.

Эту переписку надо читать медленно, смакуя каждую фразу. Итак, избранное из Пашкина: «Возьмем подписанта академика Захарова, который''получил важные результаты в общей теории относительности и в классической дифференциальной геометрии''. Реально важные результаты в ОТО получил только А.Фридман, который математически разработал модель пульсирующей Вселенной, с чем А.Эйнштейн согласился. А какие «ВАЖНЫЕ» результаты мог получить Захаров— неизвестно! В учебниках этой фамилии нет… Практических результатов у всех этих подписантов нет. Иначе это было бы написано в их биографиях в отличие от СТО А.Эйнштейна и квантовой теории Планка». Конец цитаты.

Жаль, конечно, что Александр Александрович Фридман, умерший в 1925 году от тифа как раз 16 сентября, в день публикации этого эпистолярного шедевра, не дожил до момента признания его трудов самим Пашкиным. Подумаешь, какой-то А.Эйнштейн, тут сам М.Пашкин оценил!

Академик Захаров имел неосторожность ответить начитанному милиционеру, мотивируя это своим уважением к аудитории «Эха», на сайте которого была опубликована эпистола Пашкина. И немедленно поплатился. В своем «ответе на ответ академика» Пашкин морально уничтожил оппонента, не оставив камня на камне от его научной репутации, а заодно и от всей современной физики: «Я хорошо понимаю, насколько Вам важны ваши теории. Но постоянная Планка вошла в законы физики, и квантовая теория может быть только одна, при чем здесь тысячи публикаций на эту тему?»

Помните, бессмертное, шариковское: «…конгресс, немцы какие-то, голова пухнет».

Но Пашкин не останавливается и добивает поверженного противника: «… и это (видимо, тысячи публикаций.— И.Я.) будет продолжаться до тех пор, пока наука не поймет, что свойства электромагнитного поля — пространства напрямую зависят от постоянной Планка».

В 1880 году в журнале «Стрекоза» было напечатано чеховское «Письмо к ученому соседу». Редактор Василевский выплатил начинающему автору гонорар — 5 копеек за строку. Считаю, что Венедиктов обязан выплатить Пашкину гонорар по аналогичным расценкам, естественно, проиндексированный, поскольку «постоянная Планка» Пашкина — штука ничуть не слабее «черных пятнушек на Солнце…, сделанных из мокрого тела» незабвенного Василия Семи-Булатова, который так же, как и Пашкин, был отставником, правда, в звании урядника, что пониже милицейского капитана. Письма Пашкина академику Захарову — это литературный шедевр, заслуживающий всяческого поощрения еще и потому, что показывают, как изменился кругозор невежды за какие-то сто с небольшим лет. Чеховский герой критикует Дарвина и астрономию, не называя имен, поскольку их не знает, шукшинский Глеб Капустин «срезает» своих ученых оппонентов тоже без имитации какой-либо конкретики.

Продолжатель их дела Михаил Пашкин благодаря Интернету может за пять минут состряпать текст, бессмысленный по содержанию, но переполненный терминами и именами, создающими иллюзию того, что автор действительно что-то знает о проблеме. А благодаря российскому телевидению такой «знаток» может оказаться на всероссийской трибуне в компании настоящих экспертов, которых он легко заткнет за пояс, поскольку возражать Василию Семи-Булатову, Полиграфу Шарикову, Глебу Капустину или Михаилу Пашкину ни один академик не в состоянии. Нету у них аргУментов. Поэтому настоящие эксперты эту трибуну покидают, а вышеперечисленные персонажи, к которым можно добавить марковых, дугиных и прочих мухиных, остаются, солируют и забивают мозги гражданам непроходимой чушью.

Мало того, поименованная выше компания заселила Госдуму и именно в эти дни решает судьбу РАН. Чего, согласитесь, не было ни во времена Чехова, ни во времена Шукшина. Я не знаю поименно, кто были те шесть депутатов думского комитета по науке и наукоемким технологиям, которые стали большинством, проголосовавшим против того, чтобы академические институты управлялись РАН, и, соответственно, выступившим за подчинение науки чиновникам. Вижу состав этого комитета. Там есть Жорес Алферов, у которого один голос против такого же одного голоса Михаила Дегтярева, которого мы хорошо узнали во время недавних мэрских выборов. Да-да, это тот самый, получивший в Интернете имя «личинка Жириновского», тот самый, который на дебатах троллил всех оппонентов, не давая им слова сказать, тот самый автор эпических законопроектов о женских «критических днях» и о запрете доллара. Вот он и ему подобные решают сегодня судьбу РАН.

Вот в этом тоже различие эпох: чеховской, шукшинской и нашей. В чеховской и шукшинской было не меньше глупости и невежества. Но все-таки для глупости и невежества были какие-то барьеры, которые не позволяли глупцам и невеждам взять окончательный верх. Они могли писать письма ученым соседям, могли их «срезать», приходя в гости, могли запрещать генетику и кибернетику, но свалить академию не смогли. Сегодня у них есть шанс. Впервые за почти триста лет.

И дело, конечно, не только в РАН. Мединский во главе Министерства культуры — это такое же издевательство над разумом, как Дегтярев, решающий судьбу академии. Все-таки в чеховские времена даже такие охранители, как граф Валуев, предпочитали выстраивать отношения с деятелями культуры, а не тупо командовать ими. Мединский видит свою роль иначе: «Когда Акунин занимается политикой… Не надо, лучше книжки пишите. А то, если хотите, приходите ко мне, сядьте рядом, я вам с удовольствием дам какое-нибудь поручение, нужное и важное для русской культуры». Помнится, «Письмо к ученому соседу» тоже завершается приглашением: «Приежжайте, сделайте милость. Приежжайте, хоть завтра например. Мы теперь постное едим, но для Вас будим готовить скоромное». Как видим, литературный прототип Мединского был более обходителен и не пытался «давать поручения». Правда, неизвестно, как бы он себя повел, если бы его назначили министром культуры.

Наука и искусство столетиями выстраивали свою автономию по отношению к окружающему миру, защищая себя от власти, церкви и невежества. «Не геометр да не войдет». Этот девиз платоновской Академии стал символом борьбы науки за право выстраивать научное поле таким образом, чтобы в нем работала логика познания, а не логика власти, веры, силы, денег или даже логика демократической процедуры, например, голосования, поскольку в науке большинство, как правило, не право. Эта борьба велась с переменным успехом. Общим трендом в нашей стране сегодня является тотальная игра на понижение. Хочется верить, что это временная тенденция.

Завершая свой эпистолярный разгром академика, милиционер Пашкин сообщает об удивительном в мире науки: «В современной науке, — знает милиционер Пашкин, — существует теория об обратном эволюционном процессе от человека к обезьяне. А виновата в этом современная наука». Это редчайший случай, когда сам текст подтверждает то, что в этом тексте содержится. Не уверен, правда, что в существовании милиционера Пашкина, а также депутата Дегтярева, министра Мединского и некоторых других виновата только наука. Может быть, не обошлось без родителей. Хотя я уже ни в чем не уверен.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения-Диагноз шестнадцатый. Ролевые игры в политике и СМИ
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23318
25 СЕНТЯБРЯ 2013,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1380197225.jpg
Содержание ведущих российских СМИ на прошлой неделе представляло собой большое художественное полотно под названием «Сказ о том, как Путин победил Обаму с Маккейном, стал абсолютным лидером земного шара, нашел для России национальную идею и приручил дикую российскую оппозицию». Начнем с малого, с победы Путина над Маккейном.

Асимметричные игры

Колонка сенатора Маккейна на интернет-сайте «Правда.Ру», это, конечно, никакой не ответ на путинскую колонку в NYT, а вполне символическое действие, имеющее скорее американский, а не российский адрес. Путинские пиарщики разместили статью своего клиента во второй по тиражу и, возможно, первой по влиянию американской газете. Статья Маккейна была размещена на интернет-ресурсе, который, по данным «Медиалогии», не входит даже в первую 30-ку медиа. Очевиден выбор по названию, который символизировал позицию автора: Россия — это тот же Советский Союз, та же империя зла, в которой главное СМИ по-прежнему «Правда», и неважно, как она теперь называется, «Правда.Ру», «НТВ» или «Россия-1».

Ведущие российские СМИ единодушно признали колонку Маккейна провалом в отличие от триумфальной статьи Путина, а также заявили, что публицистика американского сенатора не вызовет никакого резонанса в России. При этом сам факт массированной критики во всех ведущих российских СМИ свидетельствовал о том, что такой резонанс имеется. Больше всего насмешек журналистов и телеведущих вызвала фраза Маккейна, что со статьей, которую опубликовал он, не смог бы выступить российский гражданин. Это, конечно, неправда. В статье Путина в NYT тоже немало неправды, взять хотя бы утверждение о наличии на Западе партий, лоббирующих интересы педофилов, или доказанной непричастности сирийских властей к использованию химического оружия. Но это неправда принципиально иной природы. Путин неплохо знает Запад и то, что происходит в мире. При этом сознательно лжет. Маккейн пишет в данном случае ерунду, поскольку, как и большинство американцев, почти ничего не знает о современной России. США и Европа находятся в центре внимания Путина, Россия — на периферии сознания Маккейна.

Когда во всех российских СМИ, от пушковского «Постскриптума» до киселевских «Вестей», звучит ликование «Путин переиграл Обаму», надо фиксировать сразу две подмены, в основе которых лежит асимметрия отношений. Путин действительно пытается «играть» с Обамой в борьбу за влияние. Признаков участия Обамы в этой игре обнаружить невозможно.

Очаровательная Эллочка Щукина по прозвищу Эллочка-людоедка вела грандиозную борьбу против своей заокеанской соперницы — дочери миллионера Вандербильда. В ход шло все: и шиншилловый палантин из русского зайца, умерщвленного в Тульской губернии, и голубиная шляпка из аргентинского фетра. В отличие от Эллочки Вандербильдиха не знала ни об этой смертельной битве за лидерство, ни о самом факте существования опасной соперницы в далекой России. Путин отличается от Эллочки-людоедки прежде всего тем, что Обама несомненно знает о его существовании, но задача «переиграть» Путина явно не входит в повестку дня американского президента.

Вторая подмена в том, что Россия и страны Запада играют в разные игры. Российский лидер умеет играть только в игры с нулевой суммой, в которых выигрыш одного означает проигрыш другого. В современном мире в такие игры, как правило, уже не играют. Когда люди, находящиеся на одном поле, играют в разные игры, это может быть очень опасно. На трассе нормальные водители играют в игру под названием «доехать побыстрее до места и при этом не убиться и никого не убить». Это игра с ненулевой суммой, поскольку, если играть по правилам, выигрывают все. Но обязательно находится идиот, который на этой же трассе начинает игру с нулевой суммой под названием «гонки». Результат, как правило, бывает печален как для идиота, так и для остальных игроков, которые без их согласия оказались невольными участниками этой игры.


Скромное обаяние подполковника

На минувшей неделе российские журналисты, телеведущие и политологи поставили абсолютный рекорд воспевания путинского гения. Их голоса слились в единый хор, исполнивший гимн «Путину обновленному». Ничего похожего на этот гимн, ни по децибелам, ни по пафосу, не было на протяжении 13 лет путинизма. Основная идея этого многоголосого песнопения выражена, например, в «Известиях» политологом Борисом Межуевым в следующих выражениях: «Сама жизнь решила поучаствовать в этой пьесе, где такие люди, как Башар Асад, Барак Обама, Джон Керри и даже сам великий и ужасный сенатор Джон Маккейн, в итоге оказались не более чем персонажами второго ряда и в которой исполнитель главной партии вышел на сцену в последний момент и собрал гром совершенно искренних оваций». В этой статье под характерным названием «Мировое лидерство как предпосылка национального» Межуев провозглашает: «Мировые лидеры вынуждены отдать должное главе России, а лидеры оппозиции… как блудные дети, возвращенные в дом своего политического отца, против которого они столь бездумно и самонадеянно бунтовали».

В качестве главной мировой новости прошедшей недели российские телеканалы и многие газеты подали довольно бессмысленное и бессодержательное мероприятие под названием Валдайский форум, который в этом году проходил 10-й, юбилейный, раз. Когда я слушал эхо этого форума в выступлениях политологов, журналистов и политиков в «Воскресном вечере с Владимиром Соловьевым», в «Постскриптуме» Пушкова, в «Вестях» Дмитрия Киселева, у меня сложилось ощущение, что мы присутствуем при зарождении квазирелигии, подобной той, которой был коммунизм эпохи Сталина.

Короля делает свита. Мессию и пророка делают толкователи его слов, устных и письменных. Когда я смотрел «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым», мне казалось, что я наблюдаю за богословским спором, в ходе которого средневековые схоласты пытаются выяснить, являются ли три божественные ипостаси, воплощенные в Троице, самостоятельными сущностями или нет. Примерно с таким же пылом Проханов, Злобин, Коэн, Лукьяненко и Пушков спорили под присмотром Владимира Соловьева о том, что означает противопоставление «проекта Россия» «России-как-судьбе» в исполнении Путина. До пересчета ангелов на острие иглы дело не дошло, но спор двигался именно в этом направлении.

Что заставляет выступать на валдайских подтанцовках у Путина таких разных людей, как бывшие звезды европейской политики, российские и западные политологи, а вот теперь еще и российские несистемные оппозиционеры? Про российских «политологов» типа Ремизова, Минченко, Мухина или того же Пушкова все понятно: подтанцовка и есть их работа, она же судьба, она же личность. Этим, кстати, объясняется и то, что и у Соловьева, и на Валдае трудно встретить настоящего политолога, без кавычек. Мне трудно представить на «Воскресном вечере», например, Лилию Шевцову, или Георгия Сатарова, или Александра Кынева. Что же касается экспертов из тех стран, где существует понятие профессиональной репутации, то мотив их «валдайства» не сводится к банальному подкупу, хотя я и догадываюсь, насколько меняется размер оплаты лекции эксперта, который может поделиться личными впечатлениями от встречи с такой экзотикой, как живой авторитарный лидер. Но есть помимо денег и острых ощущений и иной мотив, который порой заставляет вполне приличных людей восторгаться не то что Путиным, а самыми настоящими людоедами.

Для меня одним из самых пронзительных человеческих документов остается «Москва 1937» Фейхтвангера. Как автор «Безобразной герцогини», «Семьи Оппенгейм» и «Еврея Зюсса» мог написать такое?! Он же сам все видел, был на Втором московском процессе, говорил с людьми, встречался с Людоедом. И после всего этого: «Сталин — огонь долго пылающий и согревающий». Потом статья в «Правде», где великий гуманист пишет: «С удовлетворением констатирую, что вина подсудимых полностью доказана». Моего деда, Виктора Яковенко, в эти дни били в мясо на Лубянке, после чего отправили на 17 лет в лагеря. Бабушку заставили от него отречься, маму-школьницу не смогли заставить, и травили так, что она тяжело заболела и оправилась только в 60-е годы. И таких семей, как моя, были сотни тысяч, в одной Москве десятки тысяч в то время. А Фейхтвангер пишет: «…Весь громадный город Москва дышал удовлетворенностью и согласием, и более того – счастьем»…

В то время как «валдайцы» делились с народом своими ощущениями от прикосновений к «Путину обновленному», в реальной, а не телевизионной России вечный узник Ходорковский писал начинающим узникам Болотной: «…Мы с вами имеем дело не с правосудием, а с репрессивным станком, куда нас подают в качестве сырья. Его оператор в зале не показывается, но мы все его знаем». Господа «валдайцы», восхищенные «Путиным обновленным»! Этот стеснительный оператор и есть ваш кумир. Вам что, правда, нравится то, что он делает?

В дни восхищения валдайской речью Путина академики стоят с плакатами, протестуя против убийства РАН, самый цитируемый из них, академик Захаров, пишет Путину открытое письмо с призывом наложить вето на это убийство.

Руководителем Счетной палаты назначается Голикова по прозвищу «мадам Арбидол», которую эта самая Счетная палата только что уличала в злоупотреблениях.

В эти самые дни главный людоед страны Павел Астахов объявил, что усыновлять российских детей теперь смогут граждане лишь двух стран на планете: Италии и Франции. А значит, сотни детей, в том числе десятки детей-инвалидов, будут разлучены с родителями, которых они успели узнать и к которым уже начали тянуться из своего детского ада.

Видимо, перефразируя известное выражение, можно говорить о силовом поле власти: любая власть, если близко подойти к ее носителю, искривляет восприятие, а абсолютная власть искривляет его настолько, что делает это восприятие абсолютно неадекватным. Именно поэтому журналистам и экспертам лучше наблюдать за носителями абсолютной власти на расстоянии.

Оппозиция. Валдайский грех

«Володя», «Ксюша» — так уменьшительно-ласково именовал грозных болотных оппозиционеров их «политический отец» Владимир Путин. «Ходить – не ходить», «говорить – не говорить», «жать руку – прятать свою за спину», в целом, какую дистанцию держать с властью, которую ты только что называл преступной, — вопросы крайне непростые, и ответ на них зависит от массы обстоятельств. Для Ксении Собчак тут нет вопроса, поскольку она всегда хотела влиять на Путина, а не валить его. Поэтому и к ней вопросов быть не может, в том числе и за ее комплиментарный валдайский вопрос об отношении к молодым политикам. Она бы еще про то, с чего начинается Родина, спросила. Тем не менее, с ней все хорошо и вопросов нет.

Сложнее с Владимиром Рыжковым, который еще два года назад воспринимался многими как самый перспективный лидер российской оппозиции. Когда 60-летний Путин называет 47-летнего оппозиционера Рыжкова на «ты» и говорит ему «Володь», это требует примерно такого ответа, которым блеснула приморская журналистка Мария Соловьенко, ответившая на путинскую фамильярность «Садись, Маша» мгновенным, обессмертившим ее «Спасибо, Вова».
Политическое поле во многом построено на отношениях доминирования. Особенно российское.

Особенно в путинской России. Здесь многое построено на внешних символах. Примерно как в подворотнях путинского лиговского детства. Мое детство прошло вблизи «бермудского треугольника» Марьина Роща-Минаевский рынок-Косой переулок, поэтому символы дворового доминирования мне тоже знакомы. Один из них назывался «шмазь». «Я тебя бить не буду, я тебе шмазь сотворю», — говорил шпаненок и проводил открытой ладонью по лицу сверху вниз. Тут надо было либо ответить, либо признать доминирование шпаненка. Путин публично сотворил «шмазь» той части несистемной оппозиции, которая приехала на Валдай. И острыми вопросами, заданными Путину, эта «шмазь» не устраняется. Нужны были действия. Я понятия не имею какие. Может, какой-то публичный ультиматум либо жесткое заявление, зачитанное вместо вопроса. Либо «опрокидывание иронией» по методу Марии Соловьяненко. Не знаю. Я не политик, а наблюдатель.

В любом случае, Навальный выиграл от того, что не участвовал в валдайской подтанцовке, а Рыжков проиграл. Судя по «Воскресному вечеру с Владимиром Соловьевым», крупнокалиберные телеорудия сейчас будут работать на Рыжкова, а также, возможно, на Прохорова, для того чтобы сместить Навального с самозахваченного им поста «лидера несистемной оппозиции». Впрочем, можно не сомневаться, что, как только Рыжков или Прохоров достигнут популярности, которую можно конвертировать в серьезный политический вес, эти орудия будут перенацелены на любого из них.

«Путаница» на «Дожде»

«Свинки замяукали, кошечки захрюкали» — именно эти прелестные строчки стихотворения Корнея Чуковского «Путаница» пришли мне в голову, когда я смотрел на «Дожде» передачу Дзядко «Вечер трудного дня», в которой Навальный отвечал на вопросы трех редакторов самых лучших, судя по уровню цитирования, российских СМИ: Галины Тимченко, «Lenta.ru», Галины Лысовой, «Ведомости», и Светланы Бабаевой, «Газета.RU». Для усиления им была придана Мария Макеева, ведущая «Дождя». Это была самая провальная передача «Дождя» из всех, что я видел. «Дождь» — лучшее, что есть в российском ТВ. Тем более обиден провал, поскольку, несмотря на то, что Навальный сравнительно недавно побывал в лапах лучших интервьюеров страны, а такими, по моему мнению, являются Алексей Венедиктов и нагуливающая журналистский вес Ксения Собчак, к нему, к Навальному, осталась масса вопросов, а главное, остался неудовлетворенный интерес публики.

Итогом передачи стали четыре вещи.

1. Мы не узнали о Навальном ничего нового, кроме того, что он сам очередной раз захотел сказать.

2. Мы очередной раз убедились в том, что у Навального хорошая реакция, а когда собеседник задает ему идиотский вопрос, отвечая на который, трудно самому не выглядеть идиотом, Навального спасает фирменное холодноватое чувство юмора и органика.

3. Мы убедились, что три руководителя лучших в России СМИ, а также два ведущих лучшего в России ТВ — вот вся эта звездная пятерка абсолютно не умеет брать интервью. То есть четверо, за исключением Галины Тимченко c «Lenta.ru», оказались в этом качестве просто профнепригодны. Тимченко сработала лучше, вытащив чуть-чуть передачу.

Все переплюнула Бабаева («Газета.RU»), которая спросила Навального, почему он не встал в бессрочный пикет перед Госдумой с большим плакатом и не стоял до тех пор, пока депутаты не изменят нормы УК. Когда руководителю второго по уровню цитируемости интернет-ресурса объяснили, что этот «бессрочный пикет» продлится минуты полторы, после чего пикетчика унесут в автозак, она явно растерялась и стала говорить Навальному, что тогда ему надо стремиться изменить законы другим способом. На что Алексей буквально как ребенку начал объяснять главному редактору, что законы принимают Госдума и Мосгордума и именно туда и именно поэтому он и собирается попасть.

Еще из действа на «Дожде» можно было понять, что у всех участников передачи, кроме, пожалуй, Дзядко, есть какая-то личная причина быть обиженными на Навального. Они все надели на эту передачу оскорбленно-недоверчивые лица, и так и не сняли этот прикид до конца программы, что делало ее похожей не на встречу журналистов с политиком, а скорее на педсовет, когда дежурно-строгие училки задают ученику вопросы, ответы на которые их не интересуют. Типа: «Ну, когда же ты возьмешься за ум?» или: «И почему же ты вместе с дневником не оставил дома свою голову?».

Главное, что им был совершенно не интересен Навальный. И это отсутствие интереса к одному из наиболее любопытных и крайне противоречивых политиков современной России роднит журналистов лучших российских СМИ с теми, кто, не являясь журналистами, занимается имитацией журналистики на федеральных телеканалах. В этом частном факте проявляется патология российской журналистики, которой не интересна Россия. Возможно, причина этой патологии в том, что российская журналистика (большая ее часть) слишком тесно прилепилась к власти. Надо бы как-то увеличить дистанцию.

Фото ИТАР-ТАСС/ EPA

Медиафрения-Диагноз семнадцатый. Черный квадрат как символ путинизма
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23350
1 ОКТЯБРЯ 2013, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1380869182.gif
Символом минувшей недели стал Черный Квадрат. Причем, речь идет не только о самой заметной за последние годы акции солидарности журналистов, хотя и о ней тоже.

«Черный квадрат» Казимира Малевича — это самая известная картина в русле супрематизма — направления в искусстве, суть которого в борьбе с «тягостной зависимостью» художника от реальности, в стремлении к «чистой беспредметности».

Разве путинизм не является стремлением власти любой ценой освободиться от «тягостной зависимости» от народа, от избирателей, от общественного мнения, от независимых внешних оценок?

Разве путинское ТВ не является по сути своей «черным квадратом», который уже вполне освободился от этой «тягостной зависимости» от российской реальности?

100 оттенков черного

До начала проекта «Медиафрения» все путинское ТВ представлялось мне в виде «абсолютно черного тела», сквозь отверстия в котором пробиваются лучи света в виде РЕН-ТВ, «Дождя», «Культуры» и РБК. Нет, я, конечно, всегда понимал, что Познер не равен Соловьеву, а Соловьев не равен Мамонтову, и, более того, написал об этом аж три колонки в «ЕЖе».

Еженедельная «Медиафрения» заставляет вглядываться в эту черноту и замечать в ней множество оттенков, которые мне представляются весьма существенными. Вот, например, каждый из трех ликов триединого монстра путинской пропаганды: «Первый канал», «Россия-1» и НТВ проявили себя существенно по-разному на прошлой неделе.

Сайт НТВ.ру, например, неожиданно для всех принял участие в акции солидарности журналистов с фотографом Денисом Синяковым и, как все нормальные СМИ, вышел в этот день с черными заставками вместо фотографий. Это не стирает клейма «НТВЛжет», появившегося на логотипе канала после «Анатомии протеста» и других фальшивок, но выглядит как сигнальный костер, разложенный на острове терпящими бедствие моряками. Это может означать: «Внимание, граждане! И на НТВ есть люди!»

«Первый канал» тоже проявил признаки человекообразия. Не обошлось, конечно, без чрезмерностей, вполне, впрочем, простительных тем, кто только учится быть людьми. Телеведущая этого канала Малышева учила миллионы россиян «правильно какать», поскольку до этого россияне этим искусством явно не владели, что очевидным образом проявлялось в непростой российской истории, в которой, как известно, то запоры, то поносы. Теперь, после программы Малышевой, в которой ее помощники наглядно продемонстрировали процесс, дали можно сказать мастер-класс, все, конечно, наладится.

Но эти и многие другие глупости «Первому каналу» можно простить за телемарафон «Всем миром», в ходе которого компания Эрнста собирает деньги для пострадавших от наводнения на Дальнем Востоке, и к концу воскресенья собрала более полумиллиарда рублей. Да еще Эрнст посулил дневную рекламную выручку в 2,5 миллиона долларов отправить на те же гуманитарные цели. Как и в случае с НТВ, прекрасная гуманитарная акция «Первого канала» вряд ли может компенсировать то разрушительное воздействие, которое оказывают на россиян вещающие на «Первом», например, Борис Корчевников и Петр Толстой, но позволяет предположить, что Константин Эрнст, подобно матерому бандиту, жертвующему на храм или детский дом, таким образом пытается выправить баланс добра и зла в своей судьбе. Кто в конце концов может мне запретить предполагать, что и у Эрнста есть совесть? Вот я и предполагаю.

Но не только эта акция не позволяет ставить «Первый» совсем уж в один ряд с той же «Россией-1» и с НТВ. Вот, например, воскресное «Время», которое вела Ирада Зейналова, показало совершенно другую картину мира, чем в «Вестях недели» это сделал Дмитрий Киселев. Мир глазами «Первого канала», во всяком случае, в этот раз, когда этими глазами была Ирада Зейналова, был гораздо более сложно устроен. В нем, в отличие от мира Киселева, зло не сконцентрировано исключительно на Западе и в нашей оппозиции. Центральный сюжет воскресного «Времени» был о всплеске немотивированной жестокости и насилия в России, по уровню которого наша страна занимает 7-е место в мире, соседствуя с такими «дружелюбными» странами, как Сомали. Это было похоже на настоящую журналистику, поскольку поднимало реальные проблемы и заставляло задуматься над ними.

На этом фоне абсолютной концентрацией черноты, настоящим полюсом зла выглядят телепродукты Дмитрия Киселева, который на минувшей неделе дал развернутое интервью Илье Азару на Ленте.ru. Оказывается, его трансформация из журналиста в агитаторы произошла в период его работы на Украине. Там он понял, что «отстраненная журналистика, дистиллированная — абсолютно не востребована». Но, главное, что понял Киселев, это отличие нашей журналистики от западной, которое состоит в том, «что нам приходится создавать ценности, а не воссоздавать. Производить ценности, а не воспроизводить их, как это делается в основном на Западе».

Вон оно что. Оказывается то, что производит Киселев в своих программах, это называется «ценности». Давайте посмотрим, какие ценности он произвел в минувшее воскресенье в «Вестях недели». Главной произведенной ценностью стал анализ сущности Барака Обамы в связи с его желанием разобраться с руководством Сирии. Для этого Киселев послал корреспондента «Вестей» в Кению, где живут родственники Обамы из местного племени луо. Из беседы с бабушкой Обамы и его братом Киселев понял, что политика нынешнего президента США есть прямое следствие его африканских корней, а именно традиций трайбализма, то есть предоставления привилегий представителям своего племени. Именно поэтому Обама поддерживает, по мнению Киселева, одних исламистов против других. Правда, бабушка Обамы так и не призналась Киселеву, что в их племя входят сирийские повстанцы и не входит Башар Асад, а без этого идея трайбализма как истока политики Обамы выглядит несколько надуманной.

Но главной ценностью, произведенной Киселевым в этой передаче, было, конечно, сравнение ситуации вокруг Сирии с мюнхенским сговором накануне Второй мировой войны, а Обамы, соответственно, с Гитлером. Здесь, Киселев, конечно, повторяется, поскольку с Гитлером он уже сравнивал не только Обаму, но и Навального. Правда, в упомянутом выше интервью на Ленте.ru Киселев заявил, что не сравнивал Навального с Гитлером. Илья Азар спросил его, почему, когда Киселев говорит о Навальном, а на экране идет видеоряд с Гитлером, у него, у Азара, появляются какие-то ассоциации. Киселев на это справедливо ответил, что он, Киселев, в своей авторской программе имеет полное право использовать любой видеоряд и накладывать его на любой текст, а за ассоциации, которые при этом возникают у Азара, он, Киселев, никакой ответственности не несет.

В интервью на Ленте.ru есть еще один чудесный сюжет, мимо которого пройти совершенно невозможно. Он касается тех СМИ, которые предпочитают не «производить ценности», а информировать и освещать события. Речь зашла о телеканале «Дождь», при упоминании которого Киселев заявил следующее: «Если вас никто не поддерживает. Если это заведомо убыточный канал и это провальная история, наверное, поэтому такой охват и поэтому их так мало смотрят — потому, что не востребованы, потому, что на хрен они никому не нужны».

Понятно, что поскольку Киселев создает ценности, ему совсем не обязательно знать, как эти ценности доставляются благодарному потребителю. Ирония состоит в том, что как раз в эти дни состоялось решение чиновников, по которому вакантная частота во втором пакете цифровых телеканалов досталась православному телеканалу «Спас», учрежденному Московской патриархией. На эту вакансию претендовал «Дождь», но чиновники сочли, что у «Спаса» лучше концепция вещания и технико-экономическое обоснование. Наша телевизионная Вселенная устроена так, что для того чтобы оказаться на экране телевизора, телепродукт должен быть востребован не зрителем, а чиновником, встроенным в вертикаль. Киселев со своими «Вестями» чиновником востребован. Православный «Спас» тоже востребован. И Малышева со своими мастер-классами дефекации востребована. И Света Курицына («Света из Иваново») — востребована. А вот «Дождь» — не востребован. И никому нет никакого дела, скольким людям нужна реальная информация, а скольким — «ценности», создаваемые Киселевым и Курицыной. На экранах своих телевизоров люди увидят Киселева. А «Дождь» —те, кто очень захочет, смогут и дальше смотреть в интернете.

Черные квадраты солидарности

Фотограф Денис Синяков делал свою работу: фотографировал акцию «Гринпис», активисты которой протестовали против добычи нефти в Арктике, чьей хрупкой экологии эта добыча по их мнению угрожает. Синякова задержали, вместе с другими активистами под конвоем доставили в Мурманск и арестовали по обвинению в пиратстве. Журналистская акция в защиту Синякова стала самой крупной акцией солидарности за последние несколько лет. Ряд печатных СМИ, интернет-изданий, сайтов телеканалов и радиостанций вышли с черными квадратами вместо фотографий. Многие журналисты в социальных сетях заменили свои аватары черными заставками. Публичные акции журналистов прошли у Следственного комитета. На сайте «Эха Москвы» было собрано около 3 тысяч подписей (в основном журналистов) под обращением с требованием освободить журналиста.

Анализ этих подписей может стать основой для любопытного социологического исследования. Нет, я категорически не собираюсь интерпретировать список подписантов таким образом, что тот, кто подписал, тот молодец, а если кого в списках нет, значит, «вон из профессии». Такая интерпретация была бы глупостью по многим причинам. Мотивами отсутствия подписи могут быть: принципиальное неучастие в любых коллективных письмах, личное неприятие Синякова, убежденность в преступности самой акции и ангажированности журналиста и т.д. Кто-то, в конце концов, мог быть занят в эти дни и упустить это событие из виду.

Тем не менее, 3 тысячи подписей журналистов и два десятка СМИ, вышедших с черными заставками — это уже небольшая, но выборка, позволяющая проследить некоторые тенденции. Инициаторами акции были Лента.ру, «Большой город», «Дождь», «Новая газета», The New Times, «Эхо Москвы». Участниками — «Русский репортер», РИА «Новости», Colta.ru, «Афиша», РЕН-ТВ, «Московские новости», «Ъ-Власть», «Сноб», «ЕЖ», «Грани», НТВ.ru., «Русская планета», АиФ, Фонтанка.ру.

В России примерно 300 тысяч человек занимаются работой, которая по закону о СМИ признается журналистикой. Подписал обращение каждый сотый. Один процент.

В России примерно 25 тысяч СМИ. Акцию с черными заставками поддержали около 20. Менее десятой процента. Решение о подписи принимает журналист. Решение о заставках — главный редактор. Вывод: солидарность среди журналистов выражена (распространена) в 10 раз больше, чем среди главных редакторов.

Повышенная концентрация подписантов в таких СМИ, как: «Эхо», «Деловой Петербург», Лента.ру, «Русская планета», Газета.ру, «ProГород» (Самара и Нижний), «Коммерсантъ». Среди подписантов много тех, кого можно назвать элитой российской журналистики. Но многих из этой элиты нет. Фамилии «неподписантов» называть не буду, поскольку, как уже было сказано, не считаю неучастие в акции каким-то знаковым поступком.

Но есть категория людей, чье неучастие в акции, скорее всего, может трактоваться именно как поступок или его отсутствие. Что тоже, как известно, поступок. Я имею в виду руководство двух журналистских организаций — Союза журналистов России и Медиасоюза. Подписей руководителей этих организаций не было на момент сдачи данной колонки в редакцию (30.09 в 19.40). Единственный из секретарей СЖР, поставивший свою подпись под обращением, Борис Резник, в прошлом журналист-известинец, ныне депутат Госдумы от фракции «Единая Россия». Возможно, для него, для Резника, его статус журналиста, закаленный в постоянной борьбе со статусом депутата, а еще и со статусом «единоросса», оказался более дорогим, чем аналогичные статусы для других руководителей СЖР. Во всяком случае, подписей Всеволода Богданова и Павла Гусева, которые возглавляют, соответственно, Российский и Московский союзы, Александра Любимова и Елены Зелинской, возглавляющих Медиасоюз, я не обнаружил. Из руководства крупных региональных союзов журналистов видел лишь подпись Елены Шарковой, секретаря СЖ Санкт-Петербурга.

Супрематистскую мечту Путина о полной независимости от своего народа, о «чистой беспредметности» своей деятельности сам Путин на 100% воплотить не смог и, надеюсь, никогда уже не сможет, поскольку народец иногда беспокоит: то «Болотную» устроит, то бюллетень неправильно заполнит. Зато эту путинскую мечту сумел на 100% реализовать Всеволод Богданов, который вот уже свыше 20 лет возглавляет Союз журналистов России и в этом году избрался председателем СЖР еще на 5 лет. Последний заметный поступок Богданов совершил более 5 лет назад, когда он в одиночку, втайне от своих коллег принял в члены Союза журналистов Рамзана Кадырова. Поскольку на руках руководителя Чечни, помимо прочей крови, которую он не отрицает, предположительно, есть кровь журналистов, то на этом славная история СЖР могла завершиться, так как уже через час после известия о приеме нового члена СЖР из данной организации посыпалось некоторое количество впечатлительных журналистов, которых данное соседство не устраивало. Автор этой колонки входил в то время в руководство СЖР и на следующее же утро, узнав об этом безумном решении, мы вместе с другими секретарями его отменили. Богданов так и не понял тогда, какую гадость и глупость он сделал. После этого наши пути с Богдановым разошлись. Сегодня эта организация, СЖР, имеет к процессам в журналистике весьма отдаленное отношение. Когда Богданова спросили о его отношении к аресту фотографа Синякова, он сказал, что считает его арест неправильным и даст поручение кому-нибудь из секретарей написать письмо в Прокуратуру.

Журналисты могут проводить акции солидарности, организуясь сами, без всякой формальной структуры. Есть гипотеза, что при нормально действующей корпорации журналистов эти акции были бы более эффективными, массовыми и влиятельными.

«Первый канал» провел замечательную акцию по сбору средств для жителей Дальнего Востока. Манана Асламазян, которая в бытность свою руководителем умерщвленного путинскими соколами «Интерньюса» сделала для журналистики России больше, чем богдановский СЖР за два десятилетия, написала в своем блоге, что эффекта было бы больше, если бы это была акция не только «Первого канала», а всего российского ТВ. С этим трудно не согласиться, но провести такую солидарную акцию можно, только имея некий организующий центр, к которому все участники испытывают доверие.

Ситуацию в журналистике и СМИ невозможно изменить с помощью государственной реформы. Так же, как невозможно создать сверху гражданское общество. Акция «Черные квадраты солидарности» позволила посчитать, сколько процентов в российских медиа настоящей журналистики и журналистской солидарности. Оказалось, что около одного процента. Это очень хороший результат, если его, этот результат, считать стартовым и пытаться его наращивать. Мускулы солидарности и доверия, они, как бицепсы, тренируются с помощью упражнений. Вот, например, один из подписантов в защиту Дениса Синякова, рабочий из Санкт-Петербурга Роман Григорьев предложил сделать черный квадрат символом журналистской солидарности и всем выйти на улицу с черными квадратами в руках. По-моему, неплохая идея. Благо, повод для выражения солидарности власть нам дает чуть ли не каждый день.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения-Диагноз восемнадцатый. Невыносимость пафоса
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23378
8 ОКТЯБРЯ 2013,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1381387747.jpg
ИТАР-ТАСС

На минувшей неделе реальная жизнь страны и ее отражение в медиа в очередной раз разминулись. Событием, угрожающим в наибольшей степени затронуть жизнь наибольшего числа россиян, была объявленная экспроприация накопительных пенсионных взносов граждан. Главными телесобытиями недели стали появление в России олимпийского огня и бой Кличко-Поветкин. Оба эти события стали символами сегодняшней России. Но со знаком, противоположным задуманному.
Задуман был запредельный пафос. Он маслянистыми каплями стекал с каждого слова Путина во время его напыщенного открытия церемонии прибытия олимпийского огня в Россию. Этим же пафосом был пропитан до краев выход Поветкина, который должен был, видимо, ассоциироваться с выходом Пересвета на бой с Челибеем. И дело не только в золотой надписи «Витязь России» на трусах, и не только в надутом Кобзоне, вышедшем исполнять гимн с таким видом, будто он сам идет на смертную битву с врагом рода человеческого. Все присутствующие возле ринга представители властной группировки надели на себя державные лица и не снимали их даже после окончания боя. Державник Михалков. Державник Сечин. Державник Дворкович. Державник Валуев. То есть это не спортсмен Поветкин вышел против спортсмена Кличко, а Держава русская, пращуры, честь русского оружия, память предков и доблесть партии «Единая Россия» вышли на бой против сил зла, которые почему-то должен был воплощать симпатичный и доброжелательный Владимир Кличко. Поэтому то, что происходило во время последующих 12 раундов и что при других обстоятельствах было бы воспринято как нудная демонстрация многократного преимущества в классе одного из спортсменов, на фоне пафосного антуража выглядело крайне смешно. Потому что, когда боксер, уступающий противнику в классе, пытается бодать его головой в диафрагму и прячется от кулаков соперника у него подмышкой, это нормально. Но когда это делает человек, у которого на трусах красуется золотая надпись «Русский витязь», это смешно.
Точно так же нет ничего страшного в том, что олимпийский факел погас при попытке его внести в Кремль и был зажжен от зажигалки сотрудника ФСО. Это если относиться к Олимпиаде как к игре, что и следует из ее названия. А вот если перегружать все пафосными рифмами, как это сделал Путин в своей речи, то олимпийский факел, прикуренный от зажигалки охранника ФСО, становится уже вполне комедийным атрибутом.

Ни этоса, ни логоса. Один пафос

Аристотель выделял три элемента риторики: логос, который обращается к разуму, этос, обращенный к совести и нравственным нормам, и пафос, имеющий целью эмоции и аффекты. В риторике федеральных СМИ логос и этос гостят редко, доминирует пафос.
Главной темой недели, наряду с прибытием олимпийского огня, стал юбилей событий 3-4 октября 1993 года. Я попытался поставить себя на место человека, который в силу возраста или иных причин плохо знает, что происходило в России 20 лет назад. Мне стало очевидно, что, посмотрев на прошлой неделе федеральные телеканалы и прочитав статьи на эту тему в наиболее тиражных российских газетах, человек не смог бы разобраться ни в сути событий, ни даже в элементарной фактологии.
Рекордсменом по объему пафосного вранья на минуту эфирного времени стал, как уже неоднократно было отмечено, фильм Владимира Чернышева «Белый дом, черный дым», вышедший, естественно, на НТВ. Благородный и благостный монах Баркашев, снайперы на крыше американского посольства, заговор ельцинистов, которые специально убрали милицию с улиц, чтобы заманить сторонников Верховного совета к «Останкино» и там расстрелять.
Фильм Чернышева надо показывать студентам в качестве эталона того, как нельзя делать документальное кино. Когда в качестве главного свидетеля, представляющего взгляд с президентской стороны, выступает Коржаков, люто ненавидящий Ельцина, это абсурд. Поэтому уже не вызывают изумления рассказы о том, как он, Коржаков, не только «сидел за пультом управления страной, но и вынужден был присматривать за Ельциным», который, как выяснилось, был «склонен к суициду», а также об устных приказах расстрелять Руцкого и Хасбулатова, которые Ельцин давал Коржакову, и которые он, Коржаков, видимо, из врожденной ненависти к насилию отказался исполнять.
Кроме изобилующих в фильме нарушений правил журналистского ремесла картина Чернышева еще и очень плохо сделана. Одни и те же кадры и фразы используются по нескольку раз, причем непонятно, то ли для того, чтобы зритель лучше запомнил, то ли таким образом происходит презентация отдельных частей фильма, то ли авторам просто не хватило материала под заданный хронометраж.
Хотя фильм Чернышева уверенно держит лидерство по лживости на минувшей неделе, другие программы федеральных СМИ лишь немногим уступают ему в этой номинации. Выражение «Врет как очевидец» постоянно крутилось у меня в голове, когда я смотрел свидетельства участников тех событий с обеих сторон и журналистов. Сторонники Верховного совета врали грубее и заполошнее, сторонники Ельцина тоньше и неочевиднее, но врали и передергивали практически все.
Очевидно, например, что СМИ не были сторонними наблюдателями этого противостояния, а были в подавляющем большинстве (если учитывать охват аудитории) на стороне президента. Поэтому результаты референдума, который вошел в историю под пропагандистским слоганом «Да-да-нет-да», лишь частично являются результатом свободного волеизъявления граждан, а в немалой степени стали результатом односторонней пропаганды, которая весной 1993 года лилась из каждого телевизора ничуть не меньше, чем сегодня пропутинская пропаганда.
Верность фактам изменяла на прошлой неделе и тем, кто обычно гордится профессиональной памятью. Сергей Пархоменко, который был одним из самых активных участников обсуждения этой темы, утверждал, что пресса приветствовала амнистию сторонников Верховного совета. Вынужден засвидетельствовать обратное, во всяком случае, в отношении наиболее тиражных газет. Для доказательства мне придется совершить «каминг аут» и признаться, что я голосовал за амнистию. Правда, с одной оговоркой: за амнистию в пакете с комиссией по расследованию событий 3-4 октября, включая все, что им предшествовало. Я, как и некоторые мои коллеги, не был уверен, что следствие и суд под контролем победителей будет справедливым. Особенно если это следствие проводят сотрудники Генпрокурора Степанкова, у которого в одном кармане лежало удостоверение, подписанное Ельциным, в другом — удостоверение, подписанное Хасбулатовым, и предъявлял он то, которое в данном случае считал более действенным. У меня были основания полагать, что в случае победы сидельцев Белого дома этот «двойственный Генпрокурор» с равным энтузиазмом стал бы допрашивать Ельцина, Черномырдина и Гайдара, как это планировалось делать с Хасбулатовым, Руцким и Макашевым.
Поэтому комиссия по расследованию была для меня главной ценностью, а амнистия ценностью вторичной, так сказать, сопутствующей. Однако прессу, одним из флагманов которой в то время были «Аргументы и факты», эти нюансы не интересовали. Голосуешь за амнистию — значит, враг! Именно в таком контексте были напечатаны в «АиФ» списки депутатов, проголосовавших за амнистию, среди которых был и автор этой колонки.
Амнистия состоялась, а комиссия по расследованию тихо умерла, поскольку парламентское расследование не такое веселое и живое дело, как завершение ваучерной приватизации и подготовка залоговых аукционов, чем в то время были заняты многие депутаты — сторонники Ельцина, и не такое бодрое занятие, как крики «Банду Ельцина под суд!», чем были увлечены тогда депутаты от КПРФ и ЛДПР. На мой взгляд, именно отсутствие нормального парламентского расследования, которое скрупулезно, факт за фактом, документ за документом, восстановило бы всю цепочку событий и при этом все это происходило бы публично, на глазах у всей страны — вот отсутствие такого расследования и привело к тому сумбуру и провалам исторической памяти, которые мы наблюдали на прошлой неделе. Этоса было крайне мало, логос практически отсутствовал, все заполонил затхлый, невыносимо удушливый пафос.

Журналисты, пиарщики и проповедники

На прошлой неделе Юрий Федутинов в своем блоге сообщил, что Сергей Доренко — лучший журналист страны. Федутинов писал не про Доренко, а про «Эхо», а про Доренко обронил так, походя, вот, мол, и лучший журналист страны Доренко… и т.д. Почему мне кажется эта фраза важной настолько, что я не могу ее пропустить, оставить без ответа в своей колонке? Во-первых, потому, что ее произнес генеральный директор «Эха Москвы», самой популярной и влиятельной радиостанции страны. А во-вторых, потому, что если Доренко — журналист (а его явно таковым считает и страна, и журналистское сообщество), то это, на мой взгляд, означает полное смещение границ профессии. И касается это смещение далеко не одного Доренко.
Журналистика — это композитная сфера деятельности, состоящая из четырех фракций. Первое слагаемое — профессия, то есть знание того предмета, о котором пишешь или снимаешь, будь то спорт или религия, арабский мир или российский парламент. Второе — ремесло, то есть владение навыками, приемами, техникой сбора информации, ее упаковки в статью или видеоматериал. Третье — искусство, требующее таланта литератора, если речь о статье, актера, если речь о телеведущем, режиссера, если снимаешь видеосюжет. И, наконец, четвертое, это ценностно-нормативная база, то есть то, что лежит в фундаменте журналистики как особой сферы деятельности и что отделяет ее, например, от сферы рекламы или сферы пиара.
Доренко можно высоко оценить по первым трем слагаемым журналистики, особенно по третьему, искусству, поскольку его несомненный актерский талант может быть востребован не только на радио. Он, с его фирменными голосовыми модуляциями, мог бы сделать карьеру в профессиональном спорте, потеснив звездного конферансье бокса Майкла Баффера, чей протяжный вопль марала в период брачного гона уже как-то приелся. Доренко, с его раскатистым р-р-рычанием, может орать не хуже. Но к журналистике и Баффер и Доренко не имеют никакого отношения, хотя они оба медийные персоны первого ряда. Доренко не является журналистом, поскольку вместо того чтобы давать объективную информацию, разделять факт и мнения и делать другие вещи, составляющие нормативную базу журналистики, постоянно манипулирует фактами, иногда жульничает в эфире, подменяя факт мнением, а иногда просто врет. То есть Доренко — это талантливый, высоко профессиональный ремесленник, сфера деятельности которого никакая не журналистика, а так называемый черный пиар.
С Доренко все было ясно всегда, еще с середины 90-х, но есть люди, которые дрейфуют за пределы журналистики постепенно, на наших глазах совершая такие медленные трансформации, что многие читатели и коллеги еще воспринимают такого человека как журналиста, хотя он уже таковым не является. Эту эволюцию на протяжении всех нулевых совершал талантливый публицист Леонид Радзиховский, все тексты которого несколько последних лет сводились к набору унылых штампов про исчерпанность российского протеста, а также про то, что власть плоха, но оппозиция много хуже. Проблема не в том, что у Радзиховского одни взгляды, у меня другие, а у редактора «ЕЖа» Саши Рыклина, например, третьи. Проблема в том, что Радзиховский перестал быть журналистом и стал проповедником. Как, например, еще один талантливый литератор, Лимонов. Разница между публицистом и проповедником в том, что публицист, опираясь на факты, пытается их осмыслить и выдает мнение о том, что эти факты связывает. Проповедник же имеет мнение независимо от фактов, есть они — хорошо, нет — обойдемся и без фактов. Проповедников в российских медиа множество, у них разный уровень пафоса и бездоказательности текстов. Эту тенденцию нарастания проповедничества можно увидеть, проследив линию от Раздиховского – через Лимонова – к Проханову. У этого последнего концентрация проповеднического пафоса вытесняет все остальные компоненты: и публицистику, и литературу.
В последнее время дрейф в сторону от публицистики к проповедничеству наблюдается у одной из самых талантливых журналисток современной России, у Юлии Латыниной. У нее всегда были проблемы с профессионализмом: то у осциллографа стрелку обнаружит, то из снежных барсов, прирожденных индивидуалистов, попытается прайд создать и одного из них назначить альфа-самцом. Все эти ошибки с лихвой искупались объемом производимых текстов и публицистическим талантом. Прощали ведь читатели Жюлю Верну массу географических и исторических неточностей, благодарные за прекрасную литературу и полет фантазии. Но последнее время в текстах Юлии Леонидовны появилась некоторая заданность, постепенно приобретающая черты проповедничества. Темы проповедей от Латыниной таковы: абсолютный вред всеобщего избирательного права и необходимость его отмены, ложность концепции глобального потепления, вредоносность правозащитного движения в России и в мире и некоторые другие. В минувшую неделю темами проповедей Латыниной в основном была борьба на уничтожение с «Гринпис».
Я имею в виду целую серию ее передач на «Эхе», текстов в «Новой газете» и «ЕЖе», в которых Латынина с нескрываемой радостью говорила о том, что гринписовцы наконец получили по зубам на платформе «Приразломная» от наших пограничников. Позиция Латыниной базируется на нескольких основаниях. Во-первых, неприкосновенность частной собственности, которую нарушают гринписовцы. «Если к вам в квартиру лезут …» и так далее. Во-вторых, убеждение в том, что «Гринпис» и вообще большинство «зеленых» — это жулики, спекулирующие на доверии «полезных идиотов».
По первой позиции Латынина опасным образом сближается с позицией официальной пропаганды во главе с Путиным, который своим феерическим «придурком» в адрес профессора Вышки, прогремевшим благодаря театральному шепоту на всю страну, фактически сравнялся с Лениным в его оценке интеллигенции. В своем проповедническом запале Латынина фактически уравнивает два «зла»: СК с его фантастическим обвинением мирных безоружных людей в пиратстве и самих этих активистов, которые, действуя на грани, а иногда и за гранью закона, но всегда мирно и без оружия, подвергают опасности свои жизни, чтобы привлечь общественное внимание к реальным проблемам экологии.
Мне и правда интересно, неужели кто-то всерьез может думать, что экологических проблем не существует или что их можно разрешить без серьезного давления на бизнес и власть, давления, которое не может ограничиваться тихими докладами в кабинетах с кондиционерами? Практически все программы «Гринпис» выросли из реальных экологических катастроф: из Чернобыля и Фукусимы, из гибели Арала и нефтяной катастрофы в Мексиканском заливе. Упрекать «Гринпис» в том, что его члены действуют провокативно, на грани закона, то же самое, что упрекать оппозицию в том, что она не ограничивается «конструктивной критикой» власти в президентских советах и общественных палатах, а выходит на улицы.
Мне более понятно, когда на стилистику проповедничества с высокой концентрацией пафоса переходит власть. Яркий пример такого перехода всю минувшую неделю демонстрировал Путин, в том числе на съезде «Единой России». Мне особенно понравилось, как он ответил на вопрос о грядущей конфискации накопительных пенсионных взносов граждан. Он объяснил, что речь идет о сохранности, надежности и эффективности использования средств. Разве кто-либо, кроме государства, может лучше распорядиться средствами граждан? Ведь не может же прийти кому-то в голову, что заботу о деньгах граждан можно доверить самим гражданам? Тем более, как объяснил министр труда Топилин, пенсионные деньги — это вообще не деньги граждан, а деньги работодателей. Когда я слушал весь этот пафосный бред, у меня возникли две ассоциации: первая, историческая, с бесконечными советскими займами, когда у граждан просто изымались две-три месячные зарплаты в году. Тоже для их же блага, для большей сохранности и эффективности использования. Вторая, литературная, в которой фигурировали Буратино, лиса Алиса, кот Базилио и пять золотых.
Почему-то, когда я слышу пафос в речах политика, проповедника или журналиста, мне хочется срочно проверить карманы и проветрить помещение.

Фотография ИТАР -ТАСС

Медиафрения-Диагноз девятнадцатый. Мир лжецов и его короли
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23432
15 ОКТЯБРЯ 2013,

ИТАР-ТАСС

В минувшую пятницу, 11 октября, Комиссия литовского радио и телевидения обратилась в Вильнюсский окружной административный суд с просьбой санкционировать решение о приостановке на 3 месяца трансляции российских передач. Накануне, 10 октября, холдинг BMA, осуществляющий трансляцию российских телепрограмм на страны Балтии, сообщил о том, что передача «Человек и закон» изымается из сетки вещания, а также принял отставку Иоланты Буткявичене – руководителя литовского отделения этого холдинга, которая заявила, что не может иметь отношение к трансляции российских передач, поскольку они не согласуются с ее гражданскими взглядами.

Причиной всех этих событий стала передача «Человек и закон» от 4 октября 2013 года, в которой был сюжет о штурме вильнюсской телебашни 13 января 1991 года.

В истории каждого народа есть события, которые играют роль точки сборки, позволяющей народу ощутить себя единым целым. Как правило, это события трагические. У евреев это Холокост, у армян – геноцид 1915 года, у чехов – пражская весна 1968 года, у поляков – Катынь. При всех различиях в масштабе жертв, для литовцев таким событием стало 13 января 1991 года, когда при штурме телебашни погибли 14 человек и получили ранения несколько сотен мирных граждан.

Основная идея авторов сюжета в передаче «Человек и закон» заключается в том, что советские войска, участвовавшие в штурме телебашни, непричастны к убийству, а сделали это сами литовцы – с целью опорочить советских воинов. «Свои стреляли в своих».

Ночью с 12 на 13 января 1991 года перед телебашней в Вильнюсе находилось несколько тысяч человек, которые «живыми баррикадами» встречали советские танки и бронетранспортеры, пытались их остановить голыми руками. У тех четверых, которые погибли под гусеницами, интервью взять уже невозможно, также как и у девятерых – погибших от огнестрела. Ничего уже не сможет рассказать об обстоятельствах своей гибели лейтенант КГБ Шацких, убитый при штурме. Но ведь есть множество пострадавших, раненых, но выживших. Их, по одним сведениям, более 600 (данные Генпрокуратуры СССР), по другим – свыше 800 (данные прокуратуры Литвы). Ни у одного участника тех событий со стороны защитников телебашни «журналисты» Первого канала не взяли интервью. Все выводы основывались исключительно на свидетельствах полковника Головатова, который командовал «Альфой» во время штурма и находится в общеевропейском розыске по запросу Литвы как раз в связи с описываемыми событиями.

Другим «свидетелем» стал Александр Невзоров, который сам не видел, что происходило в ту ночь в Вильнюсе, но зато сделал свой знаменитый репортаж «Наши», после чего его трудно считать журналистом, поскольку в этом фильме (его лучше классифицировать как игровое кино) речь идет о героических рижских и вильнюсских омоновцах, героических псковских десантниках и героических танкистах, которые с риском для жизни противостояли вооруженным до зубов кулаками националистам. В этом фильме бывший журналист Невзоров также опирается исключительно на свидетельства советских военных и не дает ни одного свидетельства со стороны пострадавших участников «живого щита», защитников телебашни. А ведь фильм снимался на следующий день после трагедии, и таких свидетелей было несколько тысяч.

Возвращаясь к передаче «Человек и закон», стоит отметить и текст, которым журналисты сопровождали видеоряд. Чего стоит, например, фраза: «Литовцы захватили все телевидение в республике», которой ведущий, видимо, пытался оправдать необходимость штурма телебашни. Действительно, как еще можно реагировать на такое безобразие, когда литовцы захватывают телевидение в Литве? Только танковый штурм! Кстати, в голову ведущему программы «Человек и закон» как-то не пришло, что направлять танки против безоружных людей – само по себе преступление, даже если танк вооружен холостыми снарядами. Гениальный замысел этого сугубо мирного, фактически гуманитарного штурма, которым руководил целый зам. министра обороны СССР, генерал-полковник Владислав Ачалов, состоял в том, что танки должны прорвать «живой щит из безоружных людей, а бойцы «Альфы» через этот коридор ворвутся в башню и захватят ее. Вот стоит «живая баррикада» из нескольких тысяч людей, многие из которых готовы пожертвовать жизнью, но не пропустить советских воинов к телебашне. На них идет 10 танков, чтобы их оттеснить и сделать коридор для «Альфы». Что происходит при соприкосновении танка с толпой, если танк пытается «сдвинуть» неуступчивую толпу? Можно ли представить себе реализацию такого сценария без жертв? Можно, но для этого надо быть Алексеем Пимановым, ведущим программы «Человек и закон».

Пиманов выполняет на Первом канале ту же роль, что и Дмитрий Киселев с Аркадием Мамонтовым на «России-1». Это журналистский ОМОН. Разница между Киселевым и Мамонтовым, с одной стороны, и Пимановым, с другой стороны, в том, что, если Киселев с Мамонтовым – это люди, нанятые властью для защиты ее, власти, интересов, то Пиманов – это и есть сама власть, ее органическая частичка, клеточка, если угодно молекула. Алексей Пиманов член Верхней палаты парламента России, член Совета Федерации от Тывы. Не спрашивайте, какое отношение москвич, закончивший журфак МГУ, имеет к далекой южно-сибирской национальной республике. Это бестактный вопрос, на который не принято отвечать в приличном обществе.

Еще один бестактный вопрос, каким образом Пиманов обходит закон, совмещая свое членство в высшем законодательном органе страны с бизнесом, а именно с руководством ТК «Останкино», одной из трех телепроизводящих компаний, лидирующих по продаже программ Первому каналу. Именно этот бизнес обеспечил Пиманову место в первой сотне самых богатых чиновников России за прошлый год, по версии журнала «Форбс», с годовым доходом 70 млн рублей.

Пиманов – живая иллюстрация природы российской власти, в которой собственность, власть и медиа слиплись в один громадный ком, стоящий на пути прогресса. Одной из базовых норм журналистики, вписанных во все кодексы и хартии, отечественные и зарубежные, является норма о «несовместимости профессионального статуса журналиста с занятием должностей в государственном управлении, законодательной или судебной власти». Понятно, что Пиманову плевать на общепринятые журналистские нормы. Это же не законы, он все-таки ведущий программы «Человек и закон», а не программы «Журналист». Но и на законы Пиманову плевать, например, на 6-ю статью закона о статусе члена СФ и депутата ГД, которая запрещает парламентарию участвовать в управлении деятельностью коммерческой организации, каковой является ТК «Останкино». Поскольку, в отличие от профессиональных норм на нормы закона открыто плевать опасно, Пиманов, избравшись членом СФ, меняет в ТК «Останкино» название своей должности с «гендиректора» на «творческого руководителя», то есть сохраняет за собой фактическое руководство прибыльным бизнесом и обходит закон. На примере Пиманова можно изучать анатомию и физиологию российской власти, взаимную конвертацию символической журналистской власти во власть политическую, и при этом не забыть и про одновременный рост финансовой капитализации.

Вот именно этого трехголового мутанта российской власти и защищает Алексей Пиманов в каждом выпуске своей передачи.

Провокаторы

Событие недели – убийство в Бирюлеве. Личность убийцы устанавливается, за информацию о нем МВД сулит 1 миллион рублей. В воскресенье в 23.40 в программе Владимира Соловьева полковник Александр Половинка, начальник УВД по Южному округу Москвы, не смог (или не захотел) поделиться своим знанием о предполагаемом убийце. Возможно, у него этого знания на тот момент не было. В любом случае, он поступил, несомненно, правильно. Это знание еще раньше появилось у Дмитрия Киселева и Аркадия Мамонтова. И они им, этим знанием, охотно поделились со зрителями программы «Вести недели». Дмитрий Киселев уверенно сказал, что убийца не гражданин России. Аркадий Мамонтов уточнил, что он, убийца, гражданин одной из стран СНГ. На снимке с камеры наблюдения подозреваемый выглядит как смуглый черноволосый мужчина. Возможно, Киселев и Мамонтов могут, в отличие от меня, по нечеткой фотографии отличить азербайджанца от аварца, а лезгина от ингуша. Но как они по фото могут определить гражданство и отличить, например, азербайджанца – гражданина России, каковых в России 600 тысяч по переписи 2010 года, от азербайджанца, который гражданином России не является? Это особый дар, которым обладают избранные.

Характерно, что этим волшебным внутренним зрением обладают не только ведущие государственного ТВ, но и простые жители Бирюлево, которые сразу все поняли и пошли громить овощебазу и ТЦ «Бирюза». Таким же внутренним зрением обладали члены «Союза русского народа», которые в 1911 году точно знали, что «мальчик Ющинский замучен преступной сектой иудеев, употребляющих для некоторых своих обрядов христианскую кровь» (из запроса, подписанного 39 депутатами Государственной думы во главе с Пуришкевичем). Менахем Бейлис провел в тюрьме 2 года и был оправдан благодаря тому, что в тогдашнем русском обществе, и прежде всего в русской интеллигенции и в русской журналистике, черносотенцы оказались в меньшинстве. Сегодняшнее соотношение сил, по моим наблюдениям, обратное. Во всяком случае, на федеральных телеканалах.

Убийство в Бирюлеве стало предметом обсуждения практически во всех итоговых программах на всех федеральных каналах. Общее впечатление, как от театральной имитации шума толпы, когда все актеры вразнобой повторяют одну фразу: «О чем говорить, когда говорить не о чем». Государственные телеканалы не могли организовать внятного обсуждения бирюлевской трагедии, поскольку в этом случае неизбежно вышли бы на четыре очевидных вывода:

1. В России нет полиции. То есть совсем нет как института, защищающего правопорядок, а не то, что она плохо работает. Ее нет совсем, и это знают все граждане страны. Знают, говорят об этом открыто между собой и пишут в интернете. И еще боятся людей в форме гораздо больше бандитов.

2. Проблема мигрантов и их преступности, конечно, есть, но, во-первых, она производна от проблемы отсутствия полиции, а во-вторых – «слиплась» до неразличимости основной частью граждан с проблемой Северного Кавказа, уроженцев которого подавляющая часть погромщиков и большая часть обывателей вряд ли отличает от «понаехавших» из СНГ. Думаю, что если бы «народному сходу» в Бирюлеве предъявили аварца Магомеда Толбоева, героя Советского Союза, летчика-испытателя, который как раз является владельцем той самой разгромленной овощной базы, то наиболее вероятной парой слов для скандирования были бы «чурка» и «вы-се-лять».

3. Власти абсолютно наплевать на Бирюлево, на мигрантов, на убитого парня и на порядок в Москве. Единственное, что ее волнует, это сохранение себя в качестве власти и объем распиливаемых денег. Вот за это спрос жестокий. Поэтому за «Богородица Путина прогони» – «двушечка», за мирное шествие на Болотную, возможно, «четверочка», а то и «пятерочка». А уж покусившимся на святое, на Газпром, экологам – тут уж как пойдет, это ведь 227 УК РФ, там и до «десяточки» и до «дюжинки», а если постараться, то и «пятнашечку» можно рассмотреть. Неслучайно, Соловьев в своем последнем «Воскресном вечере» с таким пафосом торжествующей ненависти заявил: «Россия 30 озверевших экологов взяла и поставила к ответу». На этом фоне весьма контрастно выглядит нежная квалификация бирюлевского погрома, где есть и поджоги, и уничтоженная собственность, и насилие, и пострадавшие, как всего-навсего хулиганство.

4. Этническая преступность, будучи, несомненно, существенной составляющей криминогенной ситуации в России в целом и в Москве в частности является вполне очевидно гипертрофированной в массовом сознании, поскольку легко маркируется, легко политизируется и является инструментом набора политического веса для многих политиков и журналистов. Вот уже много лет в московских парках регулярно убивают женщин и девушек. Среди найденных убийц были и славяне, и выходцы из стран СНГ. Убийца-рекордсмен, числящий за собой 62 трупа, Александр Пичушкин – никакой не мигрант, не «лицо кавказской» или какой-либо иной нерусской национальности. Список громких убийств, которые могли бы стать очень громкими и очень резонансными, если бы преступник имел более подходящую фамилию или гражданство, занял бы несколько томов. Националист, подобно лягушке, реагирующей только на движущиеся предметы, обладает избирательным зрением и все плохое приписывает «чужим», все хорошее оставляя для «наших».

Откровенная ложь и клевета Пиманова в отношении соседнего народа и государства, провокационные заявления Мамонтова и Киселева, разжигающие ксенофобию, ставят их в один довольно длинный ряд с такими «журналистами», как редактор газеты «Штурмовик» Юлиус Штрейхер или наш соотечественник Александр Иванович Дубровин – издатель и главный редактор газеты «Русское знамя», партийного органа «Союза Русского Народа», той самой газеты, в которой было сформулировано требование непременно найти в убийстве мальчика Ющинского ритуально-иудейский след. Судьба многих деятелей из этого длинного ряда заканчивалась довольно однообразно. Штрейхер был повешен по приговору Нюрнбергского трибунала, а Дубровин расстрелян в 1921 году по приговору ВЧК, причем, в отличие от многих других приговоров, вынесенных этой конторой, этот приговор был не лишен справедливости.

Очень не хотелось бы для сегодняшних российских известных телеведущих такой судьбы. И не только потому что их жалко, хотя и поэтому тоже. Главное все-таки в другом. Возмездие, настигшее Штрейхера и Дубровина, стало результатом той крови, которая в значительной степени пролилась вследствие их «журналистики». Очень хочется ее избежать, хотя весь мир лжецов, процветающих на федеральных телеканалах, и особенно короли этого мира очень старательно приближают страну к большой крови. Просьба к тем, кто еще с ними общается, пожалуйста, посоветуйте им, чтобы они не так старались.

Фотография ИТАР-ТАСС

Медиафрения-Диагноз двадцатый. Производство идолов
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23518
22 ОКТЯБРЯ 2013

ЕЖ

Минувшая медианеделя началась странным событием: гостем передачи «Познер» 14 октября был Гейдар Джемаль, председатель Исламского комитета России. Странным был, конечно, не сам факт появления данного персонажа на Первом канале в гостях у мэтра российского телевидения (мало ли кто кого и куда зовет), а то, как сам телевизионный ВВП объяснил свой выбор очередного собеседника. Оказывается, одной из причин стало то, что Джемаль — гений. Во всяком случае, так его охарактеризовал другой выдающийся мыслитель современности, Александр Дугин.

То, что Дугин — выдающийся мыслитель, сообщил, в свою очередь, зрителям Первого канала Гейдар Джемаль, который с тонкой иронической улыбкой дал понять, что не называет Дугина гением только из-за нежелания уж совсем точного попадания в схему симметричного взаимовосхваления кукушки и петуха. Тем не менее, для миллионов зрителей Первого канала была задана определенная планка: гений, не гений, но то, что мыслитель мирового уровня, это уж точно. Собственно, как и Александр Дугин. Познер эту планку утвердил и самим фактом выбора собеседника, а также ходом и тональностью беседы.

Механизм присвоения статуса через взаимопризнание — дело вполне нормальное. Пушкина первым назвал «бессмертным» Дельвиг, которого Пушкин, в свою очередь, называл гением. Важно, однако, чтобы статус либо опирался на какие-то объективные достижения, либо не ограничивался «парным признанием» по Жванецкому: «Ты меня уважаешь, я тебя уважаю — мы с тобой уважаемые люди!». В отличие от пушкинских времен сегодня назначение «в гении» или, по крайней мере, в «выдающиеся деятели» происходит в эфире рейтинговых передач, в чем, собственно, и состоит весьма специфическая «власть» журналистов: могут маркировать как «выдающегося» или нивелировать как всего лишь «известного», а могут и вообще заклеймить как «некоего» или даже «пресловутого».
Творческие биографии Джемаля и Дугина во многом схожи. Оба побывали в кружке Евгения Головина «Черный орден SS», затем в нацистском фронте «Память» Дмитрия Васильева (Дугин еще поучаствовал в НБП Лимонова), потом траектории двух «мыслителей» несколько разошлись по мелкому политическому вопросу: Дугин боготворит Путина, а Джемаль к нынешнему президенту России относится негативно. Поэтому их общественно-политическая активность в нулевые и последующие годы имеет весьма различные результаты: если следы присутствия Исламского комитета, который возглавляет Джемаль, найти невозможно, кроме как в его собственном блоге, то Дугин представлен в реале более чем обильно — и в качестве лидера движения «Евразия», и в качестве одного из идеологов партии «Единая Россия», и в качестве директора Центра консервативных исследований при социологическом факультете МГУ, и в качестве постоянного участника многочисленных ток-шоу на ТВ.

Общее у них одно: испепеляющая ненависть к свободе, к Западу, к либерализму, к Израилю, к США, склонность к мистическому варианту фашистской тоталитарной идеологии и ориентация на вооруженное насилие как главный двигатель современной истории. Джемаль, например, считает, что с карты мира должны исчезнуть такие страны, как Израиль и Армения, то есть армяне и евреи не вправе иметь свои государства. В эфире Первого канала Джемаль отказался от некоторых своих наиболее одиозных высказываний, сделанных ранее, но и того, что он там наговорил, достаточно, чтобы понять: в программе «Познер», которая многими воспринимается как ТВ для интеллектуалов, трибуну получил нормальный, вдумчивый и неплохо рефлексирующий людоед. Возможно, Владимир Познер надеялся показать миру лицо Джемаля, чтобы отвратить от него последователей и снизить его общественный вес. В этом случае Познер выбрал ложную цель, поскольку общественный и политический вес его собеседника близок к нулю. Кроме того, в этом случае надо было представить многочисленные документально подтвержденные мракобесные высказывания Джемаля, оправдывающие джихад, шахидов и прочие прелести исламского экстремизма. Вместо этого носитель вполне тоталитарных экстремистских человеконенавистнических взглядов получил респектабельную трибуну для их изложения, смог с помощью респектабельного либерала-телеведущего повысить свою общественную капитализацию, а страна получила еще одного идола, кумира общественного мнения. Поздравляю вас, Владимир Познер, сотворимши нам кумира! Полку дугиных, прохановых, шевченок, леонтьевых, не вылезающих из эфира, прибыло.

«Идолы площадей» и ТВ-площадки для идолов

Исследуя природу человеческих заблуждений, Фрэнсис Бэкон выделял четыре вида ложных идей-«идолов»: «идолы рода», имеющие истоки в несовершенстве человеческого ума; «идолы пещеры», возникающие из-за персональных ошибок каждого из нас, обитателя своей умственной «пещеры»; «идолы площади», проникающие в разум через слова, трактуемые по-разному; и «идолы театра», результат неверных учений. Самыми тягостными и опасными Бэкон считал «идолов площади», которые «приходят в разум со словами», поскольку, по мнению философа, слова определяются через слова, «слова рождают слова» и, в конечном итоге, «слова… насилуют разум».

Лучшими площадками для производства «идолов площади» владеет сегодня, несомненно, Владимир Соловьев. Причем основным производителем идолов является сам Владимир Рудольфович. Когда смотришь его «Поединок» или «Воскресный вечер», возникает желание, чтобы в перерыве какие-то фрагменты показывали в замедленном темпе, как это бывает, например, в боксерских поединках, чтобы зритель, не обладающий скоростью восприятия спортсмена, разглядел наиболее эффектные моменты боя. В случае с Соловьевым необходимо, чтобы разглядели на «замедленном повторе» «грязную игру» ведущего. Предметом «Поединка» 17 октября был проект восстановления памятника Дзержинскому на Лубянке. За восстановление — депутат Госдумы от «Единой России» Александр Хинштейн, против — политик Леонид Гозман. Я не знаю, чем был обеспечен в большей степени перевес зрительских симпатий на стороне «дзержинцев-восстановителей»: подыгрыванием ведущего, отрицательным обаянием Гозмана, которого наряду с Валерией Новодворской специально приглашают на роль статусного либерала для битья, чтобы показать непопулярность либерализма в России, или элементарной «подкруткой» результата телефонного голосования.

Пакет идей-обманок «восстановителей» хорошо известен: нельзя плевать в прошлое, нет черных и белых страниц в истории, короче, гордитесь всем, что было до вас и будет вам счастье. Попытки Гозмана уточнить, должны ли немцы гордиться Третьим рейхом, жестко пресекались коллективными усилиями оппонентов и ведущего ссылками на недопустимость аналогий и на Нюрнберг, который был у немцев и которого не было у нас.

Крайне необходим был бы «замедленный повтор» с подробным разбором «грязной игры» Хинштейна и Соловьева, которые постоянно переводили стрелки с обсуждаемой темы на персоналии оппонентов, на Гозмана, которому постоянно тыкали в нос членство в команде «Чубайса-прихватизатора-всея-Руси», и на Станкевича, которому Хинштейн «невзначай», как бы между прочим, вспомнил уголовное дело о взятке, которое было возбуждено против него в 1995 году и прекращено в 1999-м.

Действия Хинштейна в данных эпизодах ничем не отличались от удара по ногам нападающего, сделанного исподтишка «грязным» защитником, или от удара локтем в боксе. Роль ведущего-арбитра в данном случае несомненно заключалась в том, чтобы немедленно восстановить «кислотно-щелочной баланс» передачи, напомнив Хинштейну, что, во-первых, российская прокуратура извинилась перед Станкевичем за свою ошибку, а во-вторых, что сам Хинштейн был в 1999 году обвинен в подделке водительских прав, каковое обвинение, впрочем, также было впоследствии снято в отличие от устойчивой репутации «сливного бачка», намертво прилипшей к фамилии этого депутата-журналиста.

Однако Соловьев в своих программах выступает в роли «играющего арбитра», который в решающий момент вступает в бой на стороне одного из оппонентов. В данном «Поединке» симпатии Соловьева ожидаемо были на стороне Хинштейна и Феликса Эдмундовича, поэтому вне зависимости от того, будет идол ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-ФСБ взгроможден вновь над Москвой или нет, можно считать, что моральная реабилитация массового террора, взятия заложников, уничтожения невиновных людей по сословному признаку и бессудных расстрелов, реабилитация вот этого первого этапа, первых оборотов «красного колеса» состоялась публично. Это тот красный идол, честь реставрации которого с депутатами «Единой России» должен по праву разделить журналист Владимир Соловьев.

Боевые идолы быстрого реагирования

Поскольку Фрэнсис Бэкон говорил о ложных идеях, проникающих в разум в результате добросовестных заблуждений, в его классификацию «идолов» не попала большая часть наших медийных персонажей, для которых ложь — это профессия, образ жизни и источник существования. В итоговых передачах российского телевидения таких персонажей собирается обычно несколько.

Особенно высока их концентрация на канале «Россия 1» в программах «Вести недели» у Дмитрия Киселева и в «Воскресном вечере» у Владимира Соловьева. В этот раз на общем фоне профессиональных лжецов выделялись двое: глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко и глава думского комитета, через который проходило большинство наиболее мракобесных законов, Владимир Плигин. Эти два боевых идола были заряжены в орудие главного калибра, которым является «Воскресный вечер» Соловьева и выпущены в российское массовое сознание, чтобы оно, это сознание, стало более лояльным по отношению к некоторым вполне идиотским инициативам российской власти.

Мне немного неловко в этом сознаваться, но я наряду с отвращением испытываю большой интерес к этим людям, мне интересно, как они ведут себя в семье, на отдыхе, наедине с собой. Понимает ли, например, Онищенко, что его деятельность санитарного врача по политическому вызову наносит огромный вред и экономике, и внешней политике, и здоровью людей, поскольку, выполняя функции санитарного спецназа, он, естественно, не успевает выполнять свои главные функции? Понимает ли Плигин, что отменив в свое время выборы глав регионов, сделав невозможной регистрацию партий, отменив выборы по округам, а также отменив графу «против всех», он, Плигин, нарушил Конституцию и уничтожил политическую жизнь в России?

Надо сказать, что в передаче Соловьева, несмотря на весь пиетет, который Соловьев демонстрировал и по отношению к Онищенко, и по отношению к Плигину, я получил ответы на свои вопросы. Мне стало ясно, что каждый из этих двух боевых идолов по-разному решает проблему публичной презентации своей деятельности, чрезвычайная вредоносность которой настолько очевидна, что всякая попытка ее оправдать рассыпается от пары простых вопросов.

Онищенко выбрал себе роль отмороженного терминатора, аскетичного рыцаря-крестоносца от санитарии. На вопрос, почему все его действия по запрету ввоза продуктов совпадают с ухудшением отношений между страной-лишенцем и Россией, следует ответ, который не предусматривает минимального уважения к аудитории: «Это политика подстраивается под наши решения». Он даже не пытается придумать правдоподобное объяснение. Ему плевать на общественное мнение. Закрытие знаменитой овощной базы в Бирюлеве вызывает естественный вопрос: «Почему, если там все так ужасно и антисанитарно, ее не закрыли раньше, а надо было ждать убийства и погрома?» Ответ Онищенко ожидаемо издевательский: «А в прошлый раз, когда ее проверяли, было не так ужасно».

Естественно, главный вектор нацеливания боевого идола Онищенко — это США и их союзники. Американская база биологического оружия в Грузии. «Чума свиней — это диверсия против России со стороны США» (прямая цитата). «Сибирская язва, которую американцы применили против своего народа» (подразумевается биологическая агрессия США против России — видимо, на своих испытывали, чтобы по нам вернее ударить?).

Важный госчиновник по главному госканалу страны в прайм-тайм двадцать минут несет злобную чушь на уровне параноидального бреда. Польза от этой части «Воскресного вечера» с Соловьевым для меня лично очевидна: я отчетливо осознал, что боевой идол Онищенко входит в десятку главных угроз национальной безопасности страны.

Масштаб вреда, который проходит через комитет Владимира Плигина, возможно, даже больше того вреда, который причиняет стране Онищенко. Разница в том, что в случае Онищенко этот вред персонифицирован, а в случае Плигина источником вреда, его организатором является намного большее число людей, структур и организаций. Тем не менее, в «Воскресном вечере» отстаивать практику «сверхтекучести» и «сверхизменчивости» избирательного законодательства взялся именно Владимир Плигин, поскольку именно его комитет был «сверхпроводником» этой «сверхизменчивости».

Оппонентами Плигина в передаче были Митрохин и Миронов, они и задали вполне очевидные вопросы: почему правила игры на выборах меняются каждый год и почему для Москвы и Питера созданы особые правила, предусматривающие отмену партийных списков. Ответ Плигина заставил меня вспомнить «идолов площади» Бэкона: «Слова, которые насилуют разум». Плигин ответил: «Появился новый общественный запрос на персонализацию политики». Как, с помощью какого прибора Плигин и его коллеги уловили этот общественный запрос и почему этого запроса не было совсем, когда несколько лет назад тот же Плигин отменял одномандатные выборы, и зачем было два года болтать про развитие партийной системы, если теперь создатели могут засунуть эти свои партии себе в… ну, в общем, туда, куда журналисты федеральных телеканалов и депутаты Госдумы давно засунули свою совесть.

Все эти и еще множество других вопросов можно, конечно, задавать Плигину и его однопартийцам, но, внимательно наблюдая за его ответами, я вдруг обнаружил, что на месте благообразного лица господина Плигина, депутата Госдумы трех последних созывов, заслуженного юриста РФ, вдруг возникла наглая ухмыляющаяся харя Кости Сапрыкина по кличке Кирпич, который кривляясь шепелявит сквозь фиксы: «Кофелёк-кофелёк… какой... кофелёк? На, обыффи!» И добавляет уже хрипловатым голосом главного санитарного врача России, профессора Геннадия Григорьевича Онищенко: «Нету у вас методов против Кости Сапрыкина!» И я вместе со всеми зрителями и всеми гражданами страны отчетливо понимаю: и правда, нету. Пока нету.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения-Диагноз двадцать первый. Неприятные статьи
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23580
29 ОКТЯБРЯ 2013

В стране очередная неприятность: на Россию надвигается Год Культуры. До его наступления на головы соотечественников осталось чуть больше двух месяцев. «Когда я слышу слово «культура», я снимаю с предохранителя свой револьвер», — эти слова, обычно приписываемые Геббельсу или Герингу, в действительности одна из реплик молодого нациста Шлагетера, героя одноименной пьесы, посвященной Гитлеру. В отличие от Шлагетера, у российских властей и обслуживающего их персонала слово «культура» вызывает совершенно иные ассоциации и рефлексы, а именно: придание глазам сосредоточенно-мечтательного выражения, возведение этих глаз куда-то вверх и вдаль и раздельное, с акцентом на каждую букву произнесение слова «и-д-е-о-л-о-г-и-я». С обязательным прилагательным: «патриотическая идеология». Неслучайно, возглавить триумфальное пришествие Года Культуры в Россию поручено Валентине Матвиенко, которая 17 лет своей бурной продолжительной жизни занималась именно идеологией в райкомах и обкомах, сначала ВЛКСМ, затем КПСС, а затем именно при ней разрушался культурно-исторический центр Санкт-Петербурга, где по приказу Матвиенко вместо сносимых зданий 19-го века, находящихся под охраной ЮНЕСКО, возводились супермаркеты. Так что ей знакомы и культура, и идеология.

Тяжелое дыхание приближающегося Года Культуры ощущалось всю прошедшую неделю. В «Прямом эфире» у Бориса Корчевникова на канале «Россия-1» два дня был Никита Михалков, живое воплощение того «культурно-идеологического» гибрида, который под видом культуры будет насаждаться весь 2014 год. Двухсерийный фильм Корчевникова об усадьбе Михалкова и его гигантском имении в несколько тысяч гектаров я считаю большой творческой удачей молодого журналиста, поскольку ему удалось создать два ярких, социологически точных и художественно убедительных типажа современной России: «Барина, хозяина жизни» и «Холуя, мечтающего стать Барином». Роль первого лучше всех в стране вот уже много лет играет Михалков, роль второго можно считать актерским дебютом самого Корчевникова, чей восторг от жизненного успеха Михалкова принимал порой просто гротескные формы. «Поместье Михалкова — это «Ясная Поляна» современной России», — произнеся эти семь слов, Корчевников продемонстрировал бездну своего непонимания природы русской культуры и тех людей, которые возводили ее основы. Поскольку более полярных людей, чем Лев Толстой и Никита Михалков, найти сложно. И дело даже не в космической разнице талантов и несоизмеримости вкладов в русскую культуру. Эти люди полярны по взглядам и духу, ценностям и отношению к человеку. Михалков в фильме Корчевникова ратует за введение смертной казни, а в жизни избивает ногами оскорбившего его молодого нацбола, когда тот лежит, скрученный охраной. Толстой, сторонник непротивления злу насилием, пишет Александру III прошение о помиловании цареубийц в духе евангельского всепрощения. Михалков стремится к слиянию с властью — как государственной, так и церковной. Толстой приходит к фактическому отрицанию и той, и другой. Михалков ЗНАЕТ истину и готов самодовольно учить весь мир с высоты этого знания. Толстой ИЩЕТ истину, проходя через глубокий и трагический духовный кризис. «Барин» и «Интеллигент» — еще два типажа России.

Квинтэссенцией фильма становится фраза Михалкова: «Первое, что необходимо: для себя решить, какова идеология этой огромной страны». Говорить о необходимости государственной идеологии в последнее время стало хорошим тоном в кругу чиновников и привластных спикеров. Владимир Соловьев в интервью «Литературной газете» объясняет: «В России Суслова не хватает. Россия — страна, которая не может жить без идеологии. Идеология — это всегда государственная позиция… Это и воспитание, и просвещение, и направление… А разве бывает правда об истории?.. Миф надо создавать всегда один, сохраняющий самосознание народа». (Конец цитаты.)

В Конституции РФ есть несколько статей, которые вызывают у российской власти досаду и раздражение. Собственно, вся эта книжечка властям неприятна, но некоторые статьи особенно. Вот, например, статья за номером 13. Ничего хорошего от статьи с таким несчастливым номером ждать не приходится. Я одно время жил в доме, в котором 13-й квартиры не было. Квартира № 12 была, а следующей за ней сразу шла 14-я. 13-ю как несчастливую то ли стерли, то ли предусмотрительно «забыли». Примерно так же сегодняшняя российская власть и преданные ей журналисты хотят стереть 13-ю статью Конституции, в которой говорится о том, что «в РФ признается идеологическое многообразие» и что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». В условиях практической монополии государства на СМИ «несчастливая» статья и так плохо работает, а неумолимо, подобно статуе Командора, приближающийся Год Культуры, скорее всего, и вовсе сотрет ее в пыль. Очертания грядущей государственной патриотической идеологии неплохо просматриваются в контурах основных программ ведущих телеканалов, а также в таких изменениях медийного ландшафта, как назначение Михаила Леонтьева руководителем нового православно-патриотического ТВ — «Спас». «Самодержавный, православный, нефтегазовый патриотизм как основа возрождения Евразийской империи»… Коряво, конечно, но у них там свои уваровы и филофеи найдутся, сформулируют с любовью…

Обыкновенный фашизм. В четверг в эфире, в пятницу — в законе.

Когда я в четверг 24.10. 2013 смотрел «Поединок» Владимира Соловьева, в котором Жириновский и Шевченко мерялись программами предотвращения терактов, я подумал, что это просто такое телевизионное выпускание пара народного гнева по поводу волгоградской трагедии. Я ошибся. Каюсь. Ну, не хватило фантазии представить себе, что хоть какая-то часть того бреда, который нес в этой программе Жириновский, может быть на следующий день реализована в виде закона.

Впрочем, обо всем по порядку. Шевченко, несмотря на то, что был сильнее, брутальнее, эмоционально и логически убедительнее своего оппонента, заведомо проигрывал, поскольку стоял на позициях равенства всех перед законом, недопустимости ущемления граждан по национальному, религиозному или территориальному признаку. То есть стоял на нормальной позиции вменяемого человека, что, во-первых, довольно непривычно для Шевченко. А, во-вторых, такая позиция в передачах Соловьева всегда заведомо проигрышна. Какую позицию ему надо было занять, чтобы легко победить Жириновского, я скажу чуть позже.

Жириновский, на мой взгляд, превзошел себя, представив на редкость ясную программу борьбы с террором. Она в изложении вице-спикера Госдумы состоит из четырех пунктов:

- Ограничить рождаемость жителей республик Северного Кавказа двумя детьми.

- Окружить эти республики колючей проволокой и запретить транспортное сообщение между ними и остальной Россией.

- Ввести принцип коллективной ответственности за терроризм и возлагать эту ответственность на членов семей террористов. «Арестовать мать, отца, старейшин и посадить на 25 лет. Показать по телевизору. Терроризм сразу кончится». (Конец цитаты.)

- Запретить выезд жителей Северного Кавказа в страны арабского мира с целью обучения в исламских школах. (Мера, на мой взгляд, избыточная, ведь уже весь Северный Кавказ по инициативе Владимира Вольфовича опутан колючей проволокой, и никто никуда не ездит.)

Излагая эту программу, вице-спикер периодически впадал в управляемую истерику, сопровождаемую криком: «Ненавижу!! Я вас…их всех ненавижу!!» (из контекста явно следовало, что имелись в виду народы Северного Кавказа, Закавказья и Центральной Азии, возможно, еще какие-то народы, но полный список ненавидимых им народов вице-спикер не уточнял. – И.Я.)

Попытки Соловьева и оппонентов выяснить у Жириновского, во-первых, детали реализации этого замечательного плана, а, во-вторых, соотношение его пунктов примерно с половиной статей действующей Конституции РФ, которые этот замечательный план просто ликвидирует, успеха не возымели. Оно и понятно, поскольку эту самую Конституцию власть давно превратила в половую тряпку.

Жириновский выиграл, его позиция получила в два раза больше голосов, чем позиция оппонента. И теперь самое время сказать, какой должна быть позиция, с которой Шевченко или кто-то другой выиграл бы у Жириновского. Я эту позицию услышал ровно 14 лет назад, в октябре 1999 года, через месяц после начала второй чеченской войны. По мнению моей знакомой, милой молодой провинциальной учительницы, Чечню вместе со всеми жителями необходимо было сжечь напалмом, после чего ее территорию забетонировать, чтобы она навсегда стала непригодна для жизни. Признаюсь, я не смог тогда выяснить у нее подробности и механизм исполнения данного проекта, но, глядя в последний раз в ее чистые серые глаза, спокойно смотревшие сквозь толстые стекла очков, понял, что проект не просто продуман, но и найдет массового исполнителя.

Я с тех пор ни разу не видел эту милую девушку, но убежден, что ее план «окончательного решения кавказского вопроса» получил бы большую поддержку, чем проект Жириновского. Бытовая ксенофобия и бытовой вербальный экстремизм — вещи, конечно, омерзительные, но в 99% случаев не запредельно опасные, подобно тому, как в 99% случаев крики «Убью!» в бытовой ссоре не приводят к летальному исходу. По-настоящему опасным бытовой экстремизм становится тогда, когда он получает экстремистское же политическое представительство.

Европейским прототипом Жириновского является Ле Пен, с которого Владимир Вольфович в начале своей карьеры «делал жизнь» и лепил свой образ. Социологические исследования подтверждают, что бытовые ксенофобские настроения во Франции распространены примерно также широко, как и в России. Разница в том, что в своей публичной риторике Ле Пен ограничен законом, а Жириновский — нет. Ле Пену, например, пришлось заплатить 1,2 млн франков за высказанное мнение, что «газовые камеры были всего лишь эпизодом Второй Мировой войны».

Публичные призывы Жириновского окружить народы Кавказа колючей проволокой, запретить их женщинам рожать и ввести древний институт коллективной ответственности, который успешно реанимировали большевики в Гражданскую, в период «красного террора», и фашисты в Великую отечественную, несомненно, имели бы неплохие перспективы для рассмотрения в суде, если бы не одно обстоятельство.

На следующий день после соловьевского «Поединка», в котором Жириновский изложил свой замечательный план «усмирения Кавказа», некоторые пункты этого плана начали стремительно реализовываться Государственной Думой по инициативе президента. А именно, сразу в третьем чтении были приняты президентские поправки в закон «О противодействии терроризму», по которым возмещение вреда, включая и моральный вред, причиненный в результате теракта, осуществляется за счет родственников и близких лиц.

Журналисты государственных СМИ с энтузиазмом участвуют в демонтаже остатков демократии и правового государства в России. Они почему-то считают, что в архаичной стране, где действует государственная идеология (как в СССР, нацистском рейхе или современном Иране), применяется принцип коллективной ответственности (как, например, в Хеттском царстве 2-го тысячелетия до н.э.), им легче будет реализовать свой творческий потенциал, поскольку их успешные и более талантливые конкуренты — журналисты либеральных и демократических взглядов — будут принудительно удалены с рынка идей и, соответственно, с рынка журналистского труда. Боюсь, что соловьевы, мамонтовы, леонтьевы и прочие шевченки могут быть разочарованы результатами собственных усилий. Как это произошло с левыми публицистами начала прошлого века, которые, уничтожив своих конкурентов из буржуазных, либеральных, монархических и демократических газет и журналов, включили логику самоуничтожения и были вытеснены из журналистики, а многие и из жизни типажами вроде Демьяна Бедного, послужившего Михаилу Булгакову прототипом Ивана Бездомного.

Это в булгаковском романе Иван Бездомный, столкнувшийся с Воландом и его свитой, становится тихим и мирным. А в реальной жизни не дай Бог нынешним призывателям государственной идеологии столкнуться с теми мутантами, которых рождает противоестественный отбор государственного идеологического монополизма. Сожрут и костей не оставят. Так что защита 13-й статьи Конституции может стать первоочередным делом большинства вменяемых людей страны. Тем более что 13-е число, в отличие от 31-го, есть в каждом месяце.

Медиафрения- Диагноз двадцать второй. До мышей
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23642
6 НОЯБРЯ 2013,

ИТАР-ТАСС

На минувшей неделе «коллективная мудрость ведущих редакторов журнала Forbes» (это не сарказм, это они сами так свои решения называют — «коллективная мудрость») объявила Владимира Путина самым влиятельным человеком на планете Земля. Аргументы «коллективных мудрецов»: Путин обыграл Обаму в сирийские шахматы, вчистую выиграл у США в ситуации со Сноуденом и еще больше укрепил свою власть над Россией.

Все-таки хорошо, что путинских фанатов в России на несколько порядков меньше, чем фанатов «Спартака». Иначе, судя по тому религиозному экстазу, в который впали по этому, весьма, право слово, незначительному поводу журналисты федеральных телеканалов и кремлевские политологи, они могли бы совершить что-нибудь разрушительное. «Весь мир, все страны, все мировые лидеры идут в фарватере России и ее лидера», — это наиболее сдержанный комментарий, который в эти дни звучал из их уст.

Победы бывают разные. Бывают победители, которые совсем не рады своим «победам». Книга рекордов Гиннеса, например, каждый год называет самого толстого человека Земли. Это всегда печальное зрелище, такой «рекордсмен» заслуживает сострадания. Самый влиятельный — это хорошо или плохо? В чем суть современного феномена влияния вообще и влиятельности Путина в частности? «Укрепил свой контроль над Россией?» Тезис более чем спорный, учитывая бардак и коррупцию, которые, действительно, укрепляются. Путин, конечно, контролирует Госдуму и Совет Федерации в большей степени, чем Обама контролирует Конгресс и Сенат. А вот страну, процессы в ней… Но даже если и «укрепил», то что? По степени контроля за своей страной Путин явно уступает Ким Чен Ыну, Кастро, Каримову и еще десятку диктаторов, чья власть еще более абсолютна, чем у Путина. Если журналисты Forbes руководствуются критерием тотального контроля над своей страной, то самыми влиятельными людьми 20-го века были, несомненно, Гитлер и Сталин. Это то, к чему надо стремиться?

Что еще в активе у Путина? Сирия? Смертоубийство в этой стране продолжается, и российские инициативы его не остановили. Разоблачения Сноудена? А причем тут Путин? Или это его шпион? Тогда об этом есть явный смысл открыто объявить и в этом случае пожинать заслуженные лавры. В реальности имеем явную потерю управляемости в России, резкое падение влияния на постсоветском пространстве, где Прибалтика — это сплошная фантомная боль, белорусский батька сам кого хочешь «перевлияет», Украина, Молдова и Грузия с разной скоростью убегают в ЕС, а со странами Центральной Азии непонятно, где ставить запятую в пресловутой фразе «дружить нельзя вводить визы».

Было бы очень легко свалить все на сбой в системе координат «коллективной мудрости» редакторов Forbes. Мало ли премий и конкурсов учреждают журналисты и не только они! Проблема в общем кризисе института лидерства и морального авторитета в современном мире. Нобелевская премия мира периодически вручается людям, для который миролюбие так же характерно, как для людоеда человеколюбие. Между Андреем Дмитриевичем Сахаровым и Матерью Терезой премию Мира, например, получил Анвар Садат, который иногда появлялся на публике в галстуке, украшенном свастиками. Сразу после Нельсона Манделы премию Мира получил Ясир Арафат, один из самых кровавых террористов на Земле. В 1917 году Нобелевский комитет чудом избежал вручения премии Мира Владимиру Ленину, чью кандидатуру выставила Норвегия за выход России из войны. От этого позора нобелевский комитет «спасла» Гражданская война, начавшаяся практически сразу после ленинского «Декрета о мире».

Присуждение Путину звания самого влиятельного человека планеты, на мой взгляд, стало символом нескольких процессов, из которых конъюнктура в использовании всяческих премий и общий сбой ориентиров далеко не самые важные. С Путиным все более-менее ясно, но что, вручение премии Обаме было так уж намного меньшим вызовом здравому смыслу? Да, наверное, меньшим, но намного ли?

В 21-м веке обнажилась проблема измельчания политических лидеров во всем мире. Сравните масштаб Черчилля, Рузвельта, Ганди, де Голля, Тэтчер с нынешними, с любым из них. Сравните тексты, цитаты, глубину мысли. Есть ощущение, что это измельчание носит объективный, социально-антропологический характер, подобно тому, как в свое время физические кондиции и личные боевые качества утратили свою роль в становлении феодальной элиты. В формировании сегодняшнего политического лидера гипертрофированную роль играют политтехнологии и пиар, этакие надувные мышцы, на фоне которых настоящие смотрятся бледно. Наверное, это таким образом проявляется какой-то прогресс в политической сфере, но выглядит этот прогресс весьма неэстетично, как в романе Дюма неэстетично выглядел представитель прогрессивного сословия галантерейщик Бонасье по сравнению с отважным и обаятельным представителем реакционного дворянского сословия. А уж какими ничтожными выглядели первые млекопитающие по сравнению с величественными динозаврами! Правда, измельчание элит в России, если и является каким-то зигзагом прогресса, то уж слишком витиеватым, напоминающим не лестницу Ламарка, а, скорее, сошедшую с ума ленту Мёбиуса. Особенно наглядно это заметно при сравнении политиков 90-х и нулевых.

Кубарем по лестнице Ламарка

Неисповедимы дороги, по которым добро и истина приходят в мир. На прошлой неделе они появились в программе «Поединок» Владимира Соловьева. Соловьев в этом нисколько не виноват. Он честно пытался создать очередную гадость и ложь. Он старался. Он прилагал все усилия, весь свой талант манипулятора и фальсификатора, чтобы очередной раз создать миф о проклятых девяностых, благословенных нулевых и триумфальных десятых. Но материал, из которого Соловьев пытался слепить этот миф, оказал такое сопротивление, что в результате получилось нечто прямо противоположное. В качестве символа политической элиты 90-х была приглашена Ирина Хакамада. От имени нулевых и десятых на «Поединок» вышел Сергей Железняк. Темой передачи формально была проблема роли парламента в России, реально получилось сравнение российских политических элит в ельцинский и путинский периоды.

Поединка, конечно, никакого не было. Было избиение политического младенца Железняка опытным политиком Ириной Хакамадой. Младенец открывал рот, пищал и пытался укусить. Соловьев висел на Хакамаде, хватал ее за руки, пытаясь помешать ей добить оппонента и закончить бой за явным преимуществом. Все тщетно.

Сначала сравнили законодательную деятельность. Хакамада перечислила то, что было сделано в ее депутатское время: приняты Гражданский, Налоговый, Семейный, Арбитражный процессуальный кодексы, несколько Конституционных и свыше тысячи базовых законов РФ.

Ее оппоненту надо было достойно ответить. И тут Железняк не растерялся и выложил свой главный козырь: оказывается, по его инициативе был принят закон о запрете нецензурной лексики в СМИ. Ему, действительно, есть чем гордиться. Во-первых, масштаб проблемы! А, во-вторых, действенность! По этому закону как раз только что лишили регистрации информагентство «Росбалт». Правда, на лавры воеводы Топтыгина 1-го, прославившегося пожиранием чижика, Железняк претендовать, видимо, не сможет, поскольку «Росбалт», как и остальные СМИ, будут теперь просто игнорировать идиотские (а заодно, увы, и вполне нормальные) законы и станут работать без всякой регистрации, поскольку для работы в интернете она не особо и нужна, а именно в интернет перемещается сегодня вся независимая пресса.

Поскольку запрет мата в СМИ даже в картине мира Железняка, видимо, не очень перевешивал несколько Кодексов и Конституционных законов, принятых его предшественниками, «единоросс» напрягся и выдал то, что, наверное, должно было показать несоизмеримость вклада в создание правового фундамента России двух депутатских корпусов: ельцинского и путинского.

С видом гроссмейстера, ставящего противнику мат, Железняк заявил: «А тут Путин недавно подписал мой закон, по которому запрещается продавать сим-карты с рук!». Железняк наверняка думал, что все ахнут, узнав какой матерый законище они с Путиным подарили стране, и поэтому несколько удивился, услышав дружный хохот не только оппонентов, но и зала, и даже сдавленное хихиканье Соловьева.

Нет, Соловьев, надо отдать ему должное, честно пытался уравнять шансы, постоянно бил Хакамаду, что называется, «не по тезису, а по фейсу», вспоминая то Чубайса, то лозунг «Путина – в президенты, Кириенко – в Думу», с которым СПС шла на выборы в 1999 году. Ирина Муцуовна с самурайской выдержкой держала все удары и, стряхнув с себя очередной раз Соловьева, посылала в очередной нокдаун Железняка легоньким вопросом о том, сколько президентских инициатив отклонила Госдума с его участием, или про «не место для дискуссий», или про то, почему, имея парламентское большинство, нынешние парламентарии постоянно урезают свои полномочия в пользу президента.

Против воли Соловьева, «Поединок» получился очень хорошим. Он наглядно показал сравнительные характеристики политических элит ельцинской и путинской эпох. При всех очевидных недостатках и даже пороках ельцинской элиты, носителем которых была Ирина Хакамада, масштаб был просто несоизмерим. Путинский режим сформировал уникальный депутатский корпус. В девяностые были и депутаты-преступники, и депутаты-клоуны. Фамилии Глущенко и Марычева, Жириновского и Мавроди будут еще долго служить политологам в качестве примеров для таких парламентских типажей. Но все-таки в девяностые в депутатском корпусе преобладали личности — такие, как Хакамада и Явлинский, Гайдар и Травкин, Рыжков и Шейнис

Зачистка политического поля при Путине привела к тому, что в этой среде смогли выжить только простейшие политические организмы, в принципе неспособные к более-менее осмысленному поведению, а те, кто посложнее, вынуждены были мимикрировать под простейших. Яркий пример такого бессмысленного депутатского поведения на прошлой неделе продемонстрировал депутат-«единоросс» Евгений Федоров.

Закон о журналистском колхозе им. Е.А.Федорова

Проект закона, который внес Евгений Федоров совместно с депутатом Романовым, настолько абсурден, что представить его принятым и действующим невозможно. Но, поскольку несколько таких правовых абсурдов уже были на наших глазах приняты (к примеру, какой смысл возлагать материальную коллективную ответственность на семью и близких террориста-смертника, который уже на смерть идет и на деньги ему вообще плевать?), надо об этом говорить, поскольку, не дай Бог, под шумок примут. Суть идеи депутата Федорова, прославившегося тем, что он считает всю российскую власть агентами иностранного влияния, в том, чтобы все российские СМИ заставить вступить в некоторые саморегулируемые организации. А без этого СМИ не могут даже регистрироваться.

То есть захотели вы зарегистрировать СМИ, а вам ДО ЭТОГО надо вступить в журналистский колхоз, который будет вас контролировать. То есть до рождения ребенка его должны принять в пионеры. Минимальная численность этого колхоза на федеральном уровне — полторы тысячи СМИ, на региональном — не меньше трехсот. Каждая редакция должны внести в некий компенсационный фонд не менее 300 тысяч рублей, если это федеральное СМИ, и не менее 50 тысяч, если региональное.

Понятно, что основной мотив авторов этого законоида (текста, который имеет форму закона, но таковым явно не является), это зачистить журналистское поле до своего уровня. Но эти люди настолько не понимают, что такое СМИ, как выглядит, хотя бы примерно, медийное поле России, что их детище в принципе никак не может к этому полю быть приложено. Что такое десять тысяч долларов, например, для редакции общероссийского журнала «Знание — сила»? Или журнала «Техника — молодежи»? Это деньги, которых многие СМИ в глаза не видели. Триста СМИ, минимально необходимые для регионального колхоза, для многих регионов России это практически все живое, что издается и вещается, а в некоторых регионах и этой цифры не наберется. То есть если представить на минуту, что этот нелепый текст получит статус закона, то больше половины СМИ будут ликвидированы, точнее, лишатся статуса СМИ. Останутся в основном государственные, рекламные СМИ и гламурный глянец. Может, это именно тот медийный пейзаж, на фоне которого депутаты, подобные Федорову и тому же Железняку будут чувствовать себя комфортно? Цена их комфорта, правда, высоковата.

А главное, непонятно, зачем эта убийственная зачистка методом загона всех в колхоз нужна? Ведь имеющихся средств массового и индивидуального уничтожения СМИ вполне достаточно для полного искоренения журналистского инакомыслия в России. «Росбалт» ликвидировали за мат. В Газете.ру сменили главреда, и она стала клоном «Известий». Холдинг «Коммерсантъ» неплохими темпами движется в эту же сторону. «Ведомости» выставлены на продажу, и прихлопнуть их ничего не стоит. Немного труднее истребить инакомыслие в Интернете. Но это методами журналистского колхоза имени Федорова и не достигается. Будем надеяться, что это чисто пиаровская инициатива, чтобы не забывали, что есть такой депутат Федоров. Ладно, не забудем. Ну, и не простим, естественно.

Есть все-таки принципиальная разница между измельчанием политиков в России и в остальном мире. В России это процесс рукотворный, явно вызванный целенаправленной селекцией, в результате которой выведена совершенно особая порода людей: политики путинской эпохи. Как было сказано в древнем анекдоте, вот уж, действительно, до мышей...

Фото ИТАР-ТАСС/ Артем Коротаев

Медиафрения-Диагноз двадцать третий. Четыреста лет без права переписки
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23693
12 НОЯБРЯ 2013,

На прошлой неделе Россия продолжала удивлять мир. Олимпийский факел был отправлен на космическую околоземную орбиту, а депутат Елена Мизулина, выступая на конференции, посвященной 400-летию дома Романовых, потребовала запретить суррогатное материнство, поскольку оно, это материнство, такая же угроза человечеству, как ядерное оружие. Путешествие потухшего, точнее, на этот раз погашенного, факела в космос имеет такое же отношение к Олимпийским играм, как суррогатное материнство к ядерному оружию, а депутат Мизулина к праву. А вот 400-летие дома Романовых, пожалуй, способно объяснить, почему символами нашей страны регулярно становятся неисправные вещи: пушка, которая никогда не стреляла, колокол, который никогда не звонил, а вот теперь еще и факел, который постоянно гаснет.

От газеты для одного человека до телевидения для одного человека. 400 лет застоя

Новостные сообщения минувшей недели украсила картинка под названием «Владимир Путин воспитывает Владимира Жириновского». Это была реакция президента на безумное, истерическое, а попросту говоря, преступное выступление Жириновского в «Поединке» у Соловьева, где вице-спикер призвал опутать Северный Кавказ колючей проволокой, запретить местным женщинам рожать, а заодно признался в искренней ненависти к большей части народов бывшего СССР и некоторой части народов России.

Путин был деликатен («Вы опытный политик», «у меня к Вам большая просьба», «у Вас устойчивый электорат»), но в то же время тверд («нет необходимости обращаться к отдельной его части для того, чтобы укрепить его в ущерб интересам нашей страны»). Что на это ответил Жириновский, нам не показали. Поскольку сценарием ответная реплика не предусмотрена. Так же как сцена чудесной находки президентом древних амфор не предусматривала ретроспективного развития сюжета, а именно того, кто и как их туда подкладывал. Так же как сцена доставки двумя вертолетами в кабинет министра МВД подозреваемого Зейналова не предусматривала логичного развития сюжета в виде хроники тех преступлений, по которым подозреваемые почему-то не удостаиваются такой чести.

Ничего похожего на перечисленные выше сюжеты нет и не может быть в эфире британской BBC, японской NHK, американских Fox News или CNN. Вообще в любом из тысяч частных или общественных телеканалов мира. То есть показать, конечно, покажут. Но покажут ТАК, что все зрители поймут, кто здесь пытается втереть им очки, а кто просто смешон. Почему одни народы получают из СМИ пусть порой противоречивую, порой тенденциозную, но все же информацию, а другие, в том числе и наш народ, удостаиваются в основном тупой лжи и пропаганды? Именно это составляет большую часть информационного и общественно-политического контента трех телеканалов, охватывающих 99,9% населения России.

Первая российская газета, «Куранты», начала выпускаться четыре столетия назад и имела тираж один-два экземпляра. У нее был один читатель — русский царь. Если на то была царская воля, к прослушиванию газетных новостей допускалось несколько наиболее доверенных бояр. Столетие спустя петровские «Ведомости» имели тираж уже несколько десятков экземпляров и были предназначены для трансляции российской элите государевой точки зрения на текущие события.
Ежедневные римские газеты, возникшие более двух тысячелетий назад, во времена Юлия Цезаря, еще носили государственнический характер и по контенту были похожи на нашу «Российскую газету», поскольку много места на этих дощечках занимали сенатские акты и прочие государственные дела. Но уже венецианская gazzetta XVI века была сугубо частным делом, как и французская La Gazette, которая издавалась примерно в то же время, что и русские «Куранты», только была печатной, а не рукописной и выходила не в одном-двух экземплярах, а тиражом 1200 экземпляров, то есть для людей, а не для начальства.

Русский критик и историк литературы Александр Михайлович Скабичевский так определил фундаментальное различие российской и западной прессы: «В Европе печать развивалась естественным путем, как результат роста образования, удовлетворения естественных потребностей общества, а в России насаждалась сверху, властью». За полтораста лет, прошедших с момента написания этих слов, добавить, по большому счету, нечего.

Тупиковая ветвь эволюции

Двадцать лет назад казалось, что возможна какая-то эволюционная трансформация. Что новая свободная российская журналистика может вырасти на дереве, корнями которого являются дьяки Посольского приказа, готовившие «Куранты» для первых Романовых, а стволом этого дерева стали «подручные партии», как ласково называл журналистов незабвенный Никита Сергеевич Хрущев. Оказалось, не может. Не родятся от осины апельсины.

Оказалось, что по-своему правы были большевики, когда, создавая под свои большевистские нужды новую прессу и новую журналистику, не стали пытаться влить новое вино в старые мехи.
На этой неделе, 13 ноября, исполняется 95 лет со дня рождения Союза журналистов РФ. Тогда, в ноябре 1918 года, состоялся еще один очередной акт воспроизводства той модели прессы и ее отношения с обществом и властью, которая преобладала в России во все времена: и в эпоху Романовых, и в период СССР, и при путинском режиме. Почетными председателями первого журналистского съезда были избраны Ленин и Троцкий, а основной доклад делал Каменев (тот самый, который «и Зиновьев»). Тогда, 95 лет назад, люди не стеснялись называть вещи своими именами, поэтому Каменев прямо сказал: «Газета должна быть мощным орудием пропаганды; гораздо более она должна походить на прокламацию, чем на старый большой газетный лист с теоретическими рассуждениями, которые давались прежними нашими газетами».

Сегодняшние командиры медийного пространства, все эти добродеевы-эрнсты-кулистиковы-габреляновы, в отличие от Каменева так ясно свои мысли не выражают, но действуют строго в этом русле. А все разговоры мединских-михалковых о необходимости главенствующей идеологии, транслирующиеся по всем главным СМИ, закрепляют эту модель в общественном сознании.
Модель, в которой власть для прессы является и источником, и главным героем, и единственным адресатом, то есть та модель, которая господствует в России четыре сотни лет, уродует и прессу, и общество, и саму власть. Про то, как эта модель уродует общество, написано много. В том, как она уродует саму прессу, можно убедиться, включив телевизор. Но, пожалуй, главной жертвой по масштабу причиненного этой моделью уродства, является власть.

Есть такая профессия: гордиться Россией

На минувшей неделе были широко представлены в СМИ два события: презентация новой концепции единого учебника истории и 400-летие дома Романовых. Историей теперь надлежит безальтернативно и непрерывно гордиться, а 400 лет Романовской династии — это четыре золотых века нашей истории. Причем эта точка зрения сегодня является доминирующей не только среди привластных идеологов, но и среди оппозиции. Разница только в том, что левая оппозиция гордится советским периодом, а романовским периодом гордиться отказывается, а оппозиция либеральная делится на две части: ту, которая вслед за Чаадаевым про российскую историю слова доброго не скажет, и ту, которая советский период считает кошмарным недоразумением, а века дома Романовых — периодом российского триумфа. Особенно заметен на медийном поле такой яркий гордец за романовскую Россию, как философ Игорь Чубайс, который, полемизируя на сайте «Эха Москвы» с блогером Антоном Носиком, настолько возбудился, что скатился до банального хамства младшего школьного возраста, когда дети используют фамилию оппонента для его посрамления и доминирования в споре.

Носик в этом мини-диспуте выступил с классически чаадаевских позиций. Они настолько известны, что не нуждаются ни в описании, ни в комментариях. Позиция Чубайса-старшего сконцентрирована в его фразе «Высшее достижение Российской цивилизации — имперский период, геополитическая катастрофа началась с ее распада и погружения в совок». В доказательство приводятся достижения в геополитике и производстве, по которым этот самый «совок» вполне может конкурировать с Россией романовской.

Есть нечто общее, некий зловредный код, воспроизводящий чудовищное уродство и моральную неполноценность российской власти, и в первую очередь тех, кто ее воплощает в своем физическом теле, в своей персоне. Будь то Путин, Сталин или последний Романов. Про Путина и Сталина написано и показано довольно много, и большинство вменяемых людей в оценке этих сограждан не расходятся, а вот последний Романов в массовом сознании предстает в качестве пусть слабого, пусть недалекого, пусть подкаблучника, но все-таки очень приличного и порядочного человека, жертвой обстоятельств оказавшегося не вполне на своем месте. И вообще невинно убиенный мученик, канонизированный РПЦ…

Тем, кто так думает, рекомендую «Дневники Николая Второго» за 1882-1918 годы. Вот, например, 1905 год. Уже было «кровавое воскресенье», зреет революция, японцы уже разбили нас при Мукдене, но до трагедии Цусимы еще несколько дней. 8 мая, воскресенье. Император пишет: «День простоял холодный и серый. В 11 часов поехали к обедне и завтракали со всеми. Принял морской доклад. Гулял. Убил кошку. После чая принял князя Хилкова». Чуть раньше, вскоре после разгрома при Мукдене. 17 марта, четверг. «Завтракали одни с детьми. Гулял, убил двух ворон. Погода была серая и сырая». Дневники Николая Александровича, воспоминания тех, кто был с ним рядом, свидетельствуют, что повседневное, монотонное и бесцельное убийство тысяч кошек, собак и ворон было таким же атрибутом его жизни, как семейные завтраки и прогулки. Он ведь император, самодержец. Ему никто не может сказать, что безвинных зверушек и птичек убивать ради бездельного развлечения нехорошо. И дело, конечно, не только в повседневном рутинном живодерстве. От «Дневников» остается впечатление, что их царственный автор совсем не понимал, что именно в данный момент происходит во вверенной его попечению стране, а в душах людей, его окружавших, понимал примерно столько же, сколько в душах кошек, собак и ворон, которых он столь методично расстреливал. Впрочем, те страницы «Дневников», которые написаны после отречения, вызывают уважение к хладнокровию и достоинству, с которыми последний Романов принимал свою участь. Но это уважение к человеку, а не к правителю.

Кому-то может показаться кощунственным сравнение Николая Романова, чьими жертвами стали тысячи зверей и птиц, со Сталиным, уморившим миллионы людей. Я и не равняю их по масштабам душегубства. И не ставлю в ряд степень морального уродства. Сталин вне конкуренции. Общее у всех без исключения русских властителях в чудовищной оторванности от людей, в бескрайнем одиночестве, в бездне, отделяющей властителя от миллионов подданных. Один из важнейших факторов, создающих эту оторванность, постоянно воспроизводящих эту бездну — российская модель прессы, существующей для власти и на основе власти. Это становится очевидным при сравнении с действием другой медийной модели.

Любимым сюжетом российских СМИ в последние недели стали новые разоблачения Сноудена, все больше изобличающие аморальную политику США. Выглядит эта политика и вправду как-то не очень. Всех-то они подслушивают, за всеми-то подсматривают, ну, чистый Оруэлл с Хаксли и Кёстлером, как верно заметил Андраник Мигранян в последних «Вестях недели» у Дмитрия Киселева. Все так. Выглядят американцы так себе. Как и во время вьетнамской войны. Как и во время Уотергейта. Только забывают сказать Дмитрий Киселев с Андраником Миграняном, что американская модель прессы в отличие от российской постоянно лечит эти болезни власти, то публикуя «бумаги Пентагона» и, тем самым, прекращая вьетнамскую войну, то добиваясь импичмента осрамившегося президента. Так и сейчас главным публикатором компромата Сноудена стали британская «Гардиан» и американская «Вашингтон пост». У меня как-то не возникает сомнений, что, несмотря на все наше теле-злорадство, американская власть, а главное, американское общество выйдет из этого кризиса, сумев очиститься от очередной скверны. Скорее всего, до нового кризиса…

Всякая власть болеет склонностью к авторитаризму, замыканию на себе самой, коррупции. Независимая от власти пресса способна эти болезни вылечить. Пресса, построенная по российской модели, делает эти болезни неизлечимыми, хроническими и, в конечном счете, оставляет стране только один, хирургически-революционный, выход. Модель эта в основе своей оставалась неизменной все 400 лет от Михаила Федоровича до Владимира Владимировича, как и холуйская психология операторов этой модели, от дьяков Посольского приказа до нынешних топ-менеджеров российских СМИ. И пока эту модель не изменим, власть не вылечим. На вечный вопрос об очередности изменений мой ответ: начинать надо с себя, в данном случае первый шаг к переменам возможен только в гражданском обществе, частью которого является пресса. По крайней мере, медийные революции обходятся обществу намного дешевле, чем революции политические.

Медиафрения-Диагноз двадцать четвертый. Переворот
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23754
19 НОЯБРЯ 2013,

ЕЖ

На прошлой неделе было объявлено о том, что телевизионная премия «ТЭФИ» прекратила свое земное существование. Покойница скончалась в возрасте 19 лет, что свидетельствует о неблагоприятном национальном климате для выживания подобных организмов. Поскольку, например, ее американский аналог, телевизионная премия «Эмми», прекрасно себя чувствует в свои 64 года, а кинематографический «Оскар» и в свои 85 лет не спешит на пенсию, равно как и 66-летняя театральная «Тони» или 55-летняя музыкальная «Грэмми».

Говоря языком некрологов, смерть «ТЭФИ» явилась результатом тяжелой и продолжительной болезни. Летальный исход был неизбежен и закономерен, поэтому меня удивило то изумление и непонимание причин происходящего, которые продемонстрировали на «Эхе Москвы» в передаче «Человек из телевизора» такие профи в области телекритики, как Ирина Петровская и Ксения Ларина и их гость Владимир Познер. Ларина сказала, что испытала по этому поводу культурный шок. Петровская усугубила, что это был удар пыльным мешком из-за угла. То есть для них это было неожиданно и непонятно. Отвечая на вопрос ведущей, зачем руководители телеканалов уничтожают «ТЭФИ», Познер сказал, что он «не понимает смысла». И добавил: «Я просто не понимаю, для чего это надо было делать». Надеюсь, что это «непонимание» Познера, Петровской и Лариной было такой фигурой речи для выражения возмущения и протеста. Так учитель говорит нерадивому ученику: «У меня в голове не укладывается, как можно не знать таких простых вещей и приходить на занятие неподготовленным». Вряд ли Познер и две умные телекритикессы могут не понимать, что убийство «ТЭФИ» было перерезанием еще одной пуповины, связывающей нас с «лихими девяностыми», еще одним ритуальным прощанием с той структурой общества, в которой у журналистики было какое-то относительно автономное пространство, и сама эта сфера деятельности, журналистика, играла в обществе не самую последнюю роль.

Журналист, знай свое место!

В конце 80-х – первой половине 90-х, когда старая табель о рангах рассыпалась, а новая еще только формировалась, журналисты в этой формирующейся табели заняли довольно высокие места, причем, между общественным статусом и качеством журналистского труда была, пусть и не совсем прямая, но все-таки связь. Известные журналисты стали избираться депутатами, а отношения в треугольнике власть-бизнес-пресса были, если не вполне равноправными, то уж, во всяком случае, без прямого и безоговорочного доминирования одной стороны.

Во второй половине 90-х начал закладываться фундамент той модели, формулу которой четко изложил зам. министра связи Волин, выступая недавно перед преподавателями журфака МГУ: «Будете писать так, как скажет дядя, который платит деньги». Конец цитаты. Он еще велел забыть о какой-то там миссии журналистики и прочих глупостях. А поскольку дядя-бизнесмен, который платит деньги, сам находится под властью другого дяди-чиновника, который у него может отнять деньги, бизнес и свободу, то выстраивается вертикальная пищевая цепь, в которой журналисты занимают самый нижний этаж.

Чтобы добиться полного господства над сферой журналистики, важно не только подчинить ее экономически, но и обеспечить символическую власть, лишить автономии, в том числе и в выстраивании внутренней иерархии. У Войновича в повести «Шапка» писателей строят по «шапочному» ранжиру: выдающимся положен пыжик, известным – ондатра, видным – сурок, простым членам СП – кролик, а тем, которые вне ранжира – «кот домашний средней пушистости». Причем, ранжир этот, что принципиально важно, выстраивают не сами писатели, а «люди из органов». Судья Дзержинского суда Е.А. Савельева вошла в историю после суда над Бродским, когда она спросила будущего Нобелевского лауреата: «А кто это принял, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?» В ее картине мира это должны делать соответствующие «инстанции».

Суть того переворота в сфере телевидения, который произошел на минувшей неделе, в том, что бизнес больше не будет доверять журналистам самим решать, кто из них лучший, кто выдающийся, кто всего лишь видный, а кому и кролика не положено. Он, бизнес, будет это делать самостоятельно. Инициатором этого переворота или путча, как это событие назвала Ксения Ларина, стал человек, которого смело можно назвать демиургом российской конструкции телеиндустрии. Человека зовут Михаил Лесин. Именно он был основателем компании «Видео Интернешнл», которая монопольно распределяла рекламные бюджеты российского телевидения. Именно он был инициатором создания Russia Today, основного рупора внешней путинской пропаганды. Именно он пришел в тюремную камеру к Гусинскому и заставил его отдать НТВ в обмен на свободу. Четыре года назад, в ноябре 2009 года, Лесина уволили за то, что он, будучи советником президента, чрезмерно активно лоббировал интересы частного бизнеса. Однако такими кадрами не бросаются. Сегодня Лесин вернулся. Он генеральный директор и президент «Газпром-Медиа», что с учетом его личной капитализации делает его фигурой номер один в российской медиаиндустрии.

Лесин умеет решать задачи. В плане бизнеса он эти задачи себе ставит сам. В плане пропаганды для путинского телевидения актуальна задача смены элит. Создание правильной иерархии, нового звездного небосклона, на котором уже не будет ни телезвезд «гусинского» НТВ, ни новых случайных звезд с какого-нибудь «Дождя» или с регионального телеканала. «Чужие здесь не ходят», — этот родовой крик нового «Комитета индустриальных телевизионных премий», скорее всего, станет основным девизом новой телевизионной премии.

Как Родину любить? Выбор правильного способа.

Истерия казенного патриотизма, импульс которой дал путинский указ о флаге и гимне, просто обязана была достичь своей кульминации на «Поединке» Соловьева. Она и достигла.

Ток-шоу Соловьева имеет структуру мифа. Самое забавное, что миф всегда один и тот же. О битве Добра и Зла. «Добро» у Соловьева — это всегда консервативный, силовой, националистический, этатистский патриотизм. Умберто Эко подробно анализировал это явление в эссе «Вечный фашизм» под названием «ур-фашизм». «Зло» по Соловьеву — это, конечно, либерализм, проклятые девяностые, нынешняя оппозиция, США и вообще Запад. «Добро» за Путина и всегда побеждает, даже если несет абсолютную чушь. «Зло» против Путина и всегда проигрывает, всегда неправо, даже если утверждает, что Волга впадает в Каспийское море. Актеры, исполняющие роль «Добра» — это Проханов, Жириновский, Веллер, Железняк и прочие «единороссы». На роль «Зла» немного разрешенных актеров, поэтому они часто выступают. Это Сванидзе, Новодворская и Гозман.

В этот раз от сил «Зла» выступал Николай Сванидзе, в роли обобщенного Жириновского-Проханова выступила Вероника Крашенинникова, член ОП РФ и новая звезда отечественной пропаганды. О том, насколько результаты «Поединка» зависят от содержания дискуссии и убедительности аргументов, можно судить по тому, что Крашенинникова еще не успела сказать ни одного слова, а за нее уже было подано в три раза больше голосов, чем за оппонента. Суть спора стара, как мир. Сванидзе отстаивал тезис о том, что любовь к Родине не стоит путать с любовью к власти. А все выступления Крашенинниковой все время сводились к разоблачению внешних и внутренних врагов, и это позволило сделать вывод, что патриотизм в ее исполнении — это ненависть к Америке и к тем, кто внутри страны является, по ее мнению, агентом интересов США.

Одно время мне стало казаться, что у путинской пропаганды и в целом в охранительском стане кадровый кризис. Жириновский, Проханов, Кургинян, Яровая… Кто еще может ярко и заполошно выступить в защиту родного самодержавия? Исаев и тот слился, Железняк даже врать убедительно не умеет, сбивается все время. Веллер, конечно, вполне может заменить Жириновского во всем, что касается насилия над геями и инородцами, да и по либералам может вмазать не хуже Проханова, но по многим другим вопросам бывает непредсказуем. Но, посмотрев на выступление Крашенинниковой, я понял, что напрасно беспокоился за кадры путинских пропагандистов. Жириновского и Кургиняна можно отправлять на пенсию. По уровню профессиональной демагогии Крашенинникова всем им даст фору. Эта девушка лжет, как дышит. Причем, фактически в каждой фразе.

А.Д. Сахарова, оказывается, нельзя считать патриотом, поскольку он «планировал разделить страну на 5 частей». Эти жуткие замыслы, по сведениям Крашенинниковой, Нобелевский лауреат изложил в своем проекте Конституции. Вранье и по сути, и по форме. Сахаров предлагал преобразовать СССР в «добровольное объединение суверенных республик Европы и Азии», коих должно быть по мысли академика, по меньшей мере, пятнадцать, а никак не пять. В России предполагалось создать четыре экономических района. То есть никакого раздела на «пять частей». Вранье в каждом слове.

В Эстонии, о, ужас, «на площади стоит фашистский крест». Конец цитаты. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что речь идет о тевтонском кресте, который имеет примерно такое же сходство со свастикой, как и крест православный, или мальтийский, или символ скорой медицинской помощи.

Ловить за руку Крашенинникову бесполезно примерно так же, как пытаться поймать Жириновского. Попытки команды Сванидзе перевести дискуссию в рациональное русло разбивались о глухую стену софистики. Юргенс, секундант Сванидзе, пытается строить силлогизмы. Бунин и Рахманинов ненавидели гимн и герб СССР. Они что же, не патриоты? Это Юргенс так пытается доказать Крашенинниковой, что можно любить страну и не любить власть. Смешной человек этот Юргенс! Доказать?! Крашенинниковой?! Да приведите в студию всех аристотелей с платонами и всех спиноз с кантами, и пусть они сутками напролет пытаются что угодно доказывать Крашенинниковой. Она все равно, как Зоя Космодемьянская, будет стоять на своем. Потому что Америка все равно — параша, а победа, как ни крутись, будет наша! Вот и в ответ на жалкие попытки Юргенса поймать ее с помощью Бунина и Рахманинова, Крашенинникова справедливо указывает, что член ЦК КПСС А.Н. Яковлев стал соучастником развала страны потому, что учился в Колумбийском университете. Юргенс и Сванидзе были настолько ошарашены столь асимметричным ответом, что не нашли, что сказать. В отличие от Соловьева, который все-таки заметил, что А.Н. Яковлев — участник войны и доказал свой патриотизм, пролив за Родину кровь и получив немало боевых орденов и медалей, причем, в 1941-1942 годах, когда эти награды еще не раздавали за холуйство и выслугу, как сейчас. Впрочем, и Соловьеву не удалось смутить бойкую даму, которая многозначительно отпарировала, мол, люди меняются. И всем стало ясно, что боевой морпех, бывший комвзвода, тяжело раненный в 1942 году на Волховском фронте, Александр Николаевич Яковлев банально продался пиндосам за госдеповские печеньки.

Очень хочется каких-то простых решений и действий. Конечно, люстрация. Касающаяся не только продажных судей и политиков-«единороссов», но и журналистов — таких, как Соловьев, Мамонтов и прочие вроде Дмитрия Киселева. Это в будущем. Но они должны про это будущее знать сейчас. Второе — это какое-то объединение журналистов, способных защитить «ТЭФИ» и организовать подведение итогов этого, 2013 года, будь он неладен! Да, не будет большого зала и трансляции по федеральным каналам. Есть «Дождь», возможно, РБК, еще десяток-другой региональных телеканалов, где есть журналистика и журналисты. Пусть будет в России две телевизионные премии. «ТЭФИ», как и раньше — за тележурналистику. Другая, индустриальная, имени М.Ю. Лесина — за пропаганду и успехи в рейтингах. Так будет честнее и правильнее.

Фотография ЕЖ

Медиафрения-Диагноз двадцать пятый. Путинизм как телерелигия
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23812
26 НОЯБРЯ 2013,

ИТАР-ТАСС
Основой культа Сталина был страх перед репрессиями. Основой культа Путина является телевидение, создающее специфическую религию — путинизм. Коммунистическая идеология была квазирелигией. Отбросить приставку «квази» и стать полноценной религией мешало научное происхождение, поскольку марксизм был, несомненно, одним из главных направлений мировой общественной мысли XIX и XX веков, и, даже высушенный, догматизированный и схоластический, сохранял остаточные рудиментарные признаки наукообразия. Путинизм является религией в чистом, дистиллированном виде, поскольку никакой научной основы не имеет, и иметь не собирается. «Верьте, ибо абсурдно». Трансформация путинского мифа в телерелигию произошла в конце нулевых - начале десятых, когда сформировался корпус профессиональных служителей культа в лице ведущих главных телеканалов и приглашаемых ими «экспертов», а также юродивых и кликуш, выполняющих роль передового отряда нового мракобесия, штурмующего общественное сознание.

В отличие от мировых религий, каждая из которых была значительным шагом в духовном развитии человечества, путинизм религия локальная, решающая вполне конкретную задачу — дать обоснование тому, чему нельзя дать рациональное обоснование, а именно: почему группа несказанно обогатившихся, публично изолгавшихся и проворовавшихся людей должна еще неопределенно долгое время оставаться у власти.

Одним из примеров такой локальной религии, возникшей для решения конкретной задачи, является бурханизм, зародившийся на Алтае в начале ХХ века и связанный с борьбой алтайцев за создание самостоятельного алтайского государства. У этой религии много общего с путинизмом. Путинизм основан на неприятии стран и народов, более богатых и развитых, чем Россия. Бурханизм основан на неприятии русских. Вот некоторые заповеди первого проповедника бурханизма, алтайского пастуха Чета Челпанова: «Дружбы с русскими не водите, и не называйте их «орус», а зовите их «тонконогие»… «Будем смотреть на русских как на своих врагов, скоро придет им конец, земля не стерпит их, расступится, и они все провалятся под землю». И так далее в том же духе. Замените русских на американцев и англичан, сделайте минимальную поправку на языковую стилистику XXI века и получите схему, по которой строятся все передачи Соловьева-Пушкова-Мамонтова-Дмитрия Киселева. Кроме главного врага, внешнего, до которого невозможно дотянуться, нужен более близкий враг, с которым можно расправиться немедленно. В телерелигии путинизма это оппозиция, геи и мигранты. В бурханизме, за неимением вышеперечисленных персонажей, главный внутренний враг это… кошки. «Убейте всех кошек и никогда впредь не пускайте их в свои юрты» — такова первая заповедь бурханизма. Мне трудно оценить, насколько кошки в начале ХХ века угрожали безопасности алтайцев, но рискну предположить, что этот «внутренний враг» по уровню опасности был вполне сопоставим с геями, мигрантами и российской оппозицией XXI века.

Бурханизм сегодня никому не мешает, поскольку это этнографическая экзотика, вроде кельтского орнамента и шаманского бубна. Путинизм — это государственная религия, тормозящая развитие громадной страны и делающая жизнь в ней все менее пригодной для людей. Посмотрим, как эта телерелигия действовала на минувшей неделе.

Милый бухгалтер и памятник экономисту. Персональные дела Кудрина и Гайдара

Алексей Кудрин сказал, что думский комитет по бюджету два года ничего не делает. Андрей Макаров, председатель этого комитета, вызвал его на «Поединок» к Владимиру Соловьеву. Кудрин отказался, сославшись на занятость в связи с подготовкой и проведением Гражданского форума. Соловьев возмущен: «Разве можно так неуважительно относиться к народу?». То есть те, кто брезгует участвовать в его шоу, не уважают народ. Формула «Государство — это я» в истории встречалась. Формула «Народ — это я и моя передача» — это открытие Соловьева. Впрочем, неявка Кудрина не помешала Соловьеву провести разбор персонального дела бывшего министра финансов. Проводить «Поединок» с одним участником Соловьев все-таки не стал, поэтому запланированный расстрел Кудрина состоялся в формате «Воскресного вечера с Владимиром Соловьевым», в котором ведущий ограничил свою роль поддакиванием Макарову. Макаров же отсутствие оппонента использовал на все 100%. Подводя итог своему монологу, он сказал, что за два года бюджетный комитет под его руководством исправил то, что Кудрин натворил за первые пять лет своей вредоносной деятельности, а за оставшиеся три года он, Макаров, собирается исправить то, что Кудрин наделал за оставшиеся пять лет. Таким образом, подсчитал Макаров, он собирается доказать, что он и его комитет в два раза эффективнее Кудрина. Я перепроверил, к арифметике председателя бюджетного комитета претензий нет, пять действительно ровно в два раза меньше десяти. Мне понравился метод сравнения эффективности, изобретенный Макаровым, и я его начал применять к другим людям и организациям.

Вот, например, храм Артемиды Эфесской, который считают одним из семи чудес света, строился тремя поколениями архитекторов и строителей в течение более сотни лет. Не будем мелочиться, округлим до 100. Так вот, то, что три поколения строили 100 лет, один Герострат разрушил за одну ночь. Опять-таки не будем мелочиться, будем считать, что Герострат трудился целые сутки. И все равно получается, что Герострат эффективнее всей этой толпы архитекторов и строителей в 36 500 раз! Вот где эффективность, г-н Макаров!

Жаль, что в программе Соловьева неудобные вопросы задают только тем, кто предназначен на заклание, как это было уготовано Кудрину. Иначе можно было бы спросить у единоросса Макарова, а при каком это президенте и премьере 10 лет творил свой либеральный беспредел безобразник Кудрин? И где был все эти годы принципиальнейший депутат Андрей Макаров, депутатскому стажу которого через пару недель стукнет аж 20 лет?

Доказательством того, что Кудрин был прав, отказавшись участвовать в намеченном избиении, уготованном ему на соловьевском «Поединке», стало персональное дело покойного Гайдара и его единомышленников, которое было организовано взамен несостоявшейся дуэли Кудрин-Макаров. Соловьеву все равно, в каком именно обличье будет посрамлено ЗЛО, то есть в его понимании и в доктрине религии путинизма это либерализм, демократия, уважение прав и свобод человека. Не пришел Кудрин, будем бить мертвого Гайдара и его живого апостола Гозмана вместе с пришедшими ему секундировать профессором Ясиным, бывшим министром печати Грызуновым и журналистом Свинаренко.

Главным экзекутором был, естественно, сам Соловьев. Ведущий «Поединка» демонстрировал такую ненависть к Гайдару, что на его фоне толерантными казались даже те, кто выступал оппонентами Гозмана, а именно Александр Проханов и его секунданты, среди которых особенно заметен был генерал-полковник Леонид Ивашов, известный еще как председатель Союза русского народа. Больше всего мне понравился последний вопрос, который Соловьев задал Проханову: «Как вы думаете, почему народ так ненавидит Гайдара?». Это примерно как если бы рефери на ринге за минуту до окончания боя нанес нокаутирующий удар сзади одному из соперников и немедленно объявил бы его противника победителем.

Если собрать все месяцы и дни, которые Гайдар занимал различные должности в исполнительной власти, то наберется чуть больше года. 20 января 1994 года был последним днем, когда он находился в правительстве. То есть через 2 месяца будет 20 лет, как Гайдар не мог принимать никаких управленческих решений. Кроме того, уже почти четыре года Егор Тимурович не может принимать вообще никаких решений по вполне извиняющим его обстоятельствам. И все эти 20 лет и все эти четыре года во всех проблемах российской экономики, российской культуры, российского образования, российской армии, российской демографии, во всех войнах, которые вела Россия за последние 20 лет, и вообще всего на свете российского обвиняют человека, который 20 лет назад в течение года временно исполнял обязанности. Проханов, например, обвинил Гайдара в том, что он «уполовинил население России». Вообще Проханов на этот раз выступал вполсилы, поскольку всю работу за него сделал Соловьев.

Ивашов назвал Гайдара ничтожеством и прочел свой стишок, в котором весь смысл был в плохо завуалированной антисемитской концовке, высмеивающей нерусские фамилии реформаторов. Мол, у них не имена, а «клички одни: гайдары, чубайсы, шахраи, бурбулисы». Немного удивил второй секундант Проханова, Андрей Фурсов, который сказал, что Гайдар уничтожил цивилизацию модерна в России (часовню XIV века, видимо, тоже он), а также назвал сторонников Гайдара «либерастией». На что Гозман обиделся: «Почему сразу не матом?» Это был, наверное, единственный полезный эпизод во всей передаче, поскольку наглядно показал, в какой точке своей научной и культурной траектории находится Фурсов, который 20 лет назад был одним из наиболее ярких востоковедов и социологов-публицистов. Эта деградация некогда блестящего ученого и публициста напомнила тот печальный путь, который проделал философ Александр Зиновьев, оказавший, кстати, на Фурсова заметное влияние в свое время…

Гозман начал свое участие в «Поединке» попыткой объяснить, зачем он сюда пришел, зная, что его обязательно признают проигравшим. Сказал, что пришел защитить честь умершего друга. В итоге своим приходом он дал возможность шайке телегопников всласть потоптаться на могиле покойного. С учетом вполне определенной репутации Соловьева появление в его передаче уже довольно давно является соучастием. «Некрасиво подозревать, когда вполне уверен». В отношении Соловьева давно нет никаких подозрений.

Чудо прозрения Януковича

Одним из центральных событий недели был отказ Януковича от подписания соглашения с Евросоюзом и реакция на это украинского общества. Различные СМИ освещали эти события настолько по-разному, что казалось, речь идет о разных странах, и уж точно о разных событиях. Традиционно на порядок различались цифры численности участников Евромайдана: на «Дожде» говорилось о 100 тысячах, в «Воскресном времени» с Ирадой Зейналовой и в «Вестях недели» с Дмитрием Киселевым уклончиво упомянуты «несколько тысяч». В русском языке «несколько тысяч» это все-таки в пределах десяти тысяч, а никак не сто и даже не тридцать тысяч, о которых сообщают украинские правоохранители. Но вранье федеральных каналов этим не ограничивается. И Зейналова, и Дмитрий Киселев живописуют ужасы евроинтеграции. Зейналова, передачи которой обычно больше похожи на журналистские, на этот раз перещеголяла Дмитрия Киселева. Но, будучи девушкой умной, сделала это как бы не от своего имени, дистанцировалась от той пропагандистской мути, которая переполняла ее передачу. Вот у нее в программе премьер Украины Азаров говорит о неожиданно кошмарных условиях, которые «вдруг» выставил Евросоюз. Зейналова фактически не задает вопросов, работает «подставкой под микрофон». Вот сюжет об ужасах в тех странах, которые только что подверглись кошмару евроинтеграции. Главная тема — «пиратство на Дунае». В материале «Воскресного времени» показана река, ржавая баржа и слышен закадровый голос, который рассказывает, что сербы и румыны доведены евроинтеграцией до состояния сомалийских пиратов и вынуждены нападать на суда богатых украинцев и грабить их, чтобы не умереть с голоду в этой проклятой Европе.

Сюжет несколько портила необычная скудость видеоряда, отсутствие хоть какой-то видеозаписи хотя бы с телефона о самом нападении, хотя бы об одном-единственном. Страшные истории о сербских и румынских пиратах попадали в прессу еще в нулевых годах. Проблема в том, что ни одно из этих нападений не получило доказательств при полицейском расследовании. При том, что это река, а не океан и страны все-таки европейские, а не африканские, хоть какие-то следы таинственные «пираты» должны были оставить. Эта неуловимость речных разбойников дала основание журналистам, которые пытались расследовать «пиратские истории Дуная», предположить, что большинство этих случаев относятся к страховому мошенничеству. То есть моряки продают топливо и оборудование с судна, вернувшись в свою страну, заявляют, что на них напали и ограбили пираты, и получают страховку. Технологию этого мнимого «пиратства», а на самом деле «делового партнерства» замечательно показал Кустурица в фильме «Черная кошка, белый кот». Фильм 1998 года, сюжет явно писался с натуры. Вряд ли «Воскресное время» и Ирада Зейналова могли не знать о сомнительности «дунайского пиратства», но уж очень надо было подкрепить чем-то весомым утверждение, что евроинтеграция это ужас-ужас.

Дмитрию Киселеву проще, он в отличие от Зейналовой служит в телерелигии путинизма пророком, поэтому вещает просто и без всяких доказательств: «США тянут Украину в пропасть». И добавляет: «В Москве переживали, но не отговаривали». Так, минуточку. То есть, получается, не было никакого подвига Путина, который голыми руками удержал Украину, устремившуюся в пропасть? Янукович что, самостоятельно прозрел? Некоторую ясность в этот вопрос вносят «Ведомости»: «Янукович в разговоре с президентом Литвы Грибаускайте сообщил, что Киев не может подписать договор с Евросоюзом из-за экономического давления и шантажа России». Конец цитаты. Так что чудо прозрения Януковича все-таки сотворил Путин. И нечего тут осквернять. Он у нас всемогущий, или где?

Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Никольский

Медиафрения-Диагноз двадцать шестой. Евромайдан и журналистика. Почему Россия не Украина
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23875
3 ДЕКАБРЯ 2013,

Сейчас никто не знает, чем закончится Евромайдан. Но ясно, что второй раз за неполные десять лет народ на Украине становится решающим субъектом политики. В России попытка граждан войти на политическое поле, предпринятая впервые за 15 лет, потерпела неудачу. Все давно поняли, что Украина не Россия. Важно понять, почему. Я в курсе насчет имперского зуда у нас и отсутствия этой болячки у них, а также насчет прочих социо-политэкономических различий. Но есть еще один, не менее важный фактор, который проявился в эти дни в полной мере. Украинское медиапространство не удалось зачистить до той стерильности, которой сейчас сверкают российские СМИ. Украинские телеканалы показывают то, что происходит на самом деле, то есть факты и разные мнения об этих фактах. Российское ТВ дает минимум фактов, а в основном транслирует дистиллированную ложь. В украинских СМИ преобладает журналистика. В российских – пропаганда. Возможно, во мне говорит профессиональная деформация, но я убежден, что это фундаментальное и базовое отличие России от Украины. Отличие, которое во многом детерминирует все остальные.

Паника

Федеральные телелжецы растерялись. Они не понимают, как надо освещать Евромайдан. Некоторые их коллеги из печатных СМИ предпочли сделать вид, что это событие из ряда не самых значимых. «Коммерсантъ», например, в понедельник 2 декабря и в пятницу 29 ноября задвинул украинские события соответственно на 8 и 7 полосы. «Коммерсантъ» продолжает свой дрейф в сторону то ли «Известий», то ли уже «Комсомолки». А жрецы государственной телерелигии, тем временем, затянули привычное: Евромайдан проплачен Европой и США. Эрнест Мацкявичус в «Вестях», видимо от растерянности произвел совершенно тупой фальшак. Взял ножницы, отрезал кусок из интервью, которое дает украинскому телеканалу человек, разоблачающий оплаченное сборище сторонников Януковича, и приклеил этот кусок к сюжету про Евромайдан. Естественно, в сети тут же нашли источник, и фальшак был выставлен на всеобщее осмеяние. Жаль только, что смеялось над фальсификаторами на пару – тройку порядков меньше народу, чем смотрело и верило этим фальсификациям.

В воскресенье, когда стало ясно, что Евромайдан-2013 по своим масштабам не уступает Майдану-2004, российское ТВ пальнуло из своих главных орудий. Первым на федеральном экране появился Дмитрий Киселев и сходу понес такое, что для описания этого надо воскрешать Н.В.Гоголя. Судите сами. «Швеция, Польша и Литва – эта троица делает все, чтобы досадить России». Конец цитаты. Неужели вам, уважаемые читатели, надо объяснять, почему «эта троица» так ненавидит нашу страну? Дмитрий Киселев разжевал все так, что последнему бомжу стали ясны причины этой патологической ненависти. Во-первых, это, конечно, реванш за Полтаву 1709 года.

Хорошо, когда под рукой единый учебник истории. Любые современные события можно легко объяснить, обращаясь к далекому прошлому, в котором кто только с кем не воевал. Немцы, французы, турки, англичане, монголы, чехи, на любой народ любой страны есть исторический «компромат», с помощью которого можно «объяснить», почему эти люди желают нам погибели. Тут же выяснилось, что министра иностранных дел Швеции зовут Карл Бильт, то есть он тёзка Карла 12-го. Это же улика! Тут уж любому ясно, прямой мотив для реванша за Полтаву. И к тому же этот самый Бильт заядлый цэрэушник. Откуда это знает Дмитрий Киселев, непонятно. Но сказал уверенно, сразу видно, знает наверняка.

Во-вторых, выяснилось, что Швеция это вообще ужасная страна. Там та-а-акие детские передачи! Они все про мочу, какашки и секс. Поэтому в Швеции поголовный детский секс и сплошные детские аборты. Я все время с ужасом ждал, что в этом месте из-за занавески появится Ирина Бергсет, и начнет рассказывать, как ее малолетнего сына похотливые скандинавы всем полуостровом наряжали в костюм Путина и насиловали. Пронесло, не появилась. Видимо, была занята в другой передаче.

И вот, наконец, уличив Швецию в растленных передачах, детских абортах и в том, что тамошнего министра-цэрэушника зовут Карл, как и побитого под Полтавой короля, Киселев плавно, но твердо сводит все к обоснованию того, почему Швеция облыжно обвинила Россию в давлении на Украину. Я не берусь все это комментировать. Зову на помощь Н.В.Гоголя.

- Говорят, - начал Иван Иванович, - что три короля объявили войну царю нашему.

- Что ж это за война? И отчего она?

- Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю, короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.

С момента написания этих строк прошло 182 года. А геополитические схемы в голове кремлевского телепроповедника все еще являются калькой со схем в голове миргородского помещика.

Если кому-то кажется, что Дмитрия Киселева и Владимира Соловьева непропорционально много в моих обзорах, то это от того, что непропорционально велик их вклад в дело промывки мозгов российского населения. И если мы не хотим жить «под собою не чуя страны», не понимая, какой отравой напичканы мозги наших сограждан, с которыми мы сталкиваемся ежедневно в транспорте, в магазинах, а периодически и на избирательных участках, нам имеет смысл иногда брать пробу этой телеотравы и подвергать ее анализу.

В воскресенье Владимир Соловьев, взяв как обычно эстафету у Дмитрия Киселева, тут же пригласил его к себе в передачу «Воскресный вечер» для того, чтобы теперь уже вместе объяснять россиянам, как их ненавидит Запад и обманутые этим Западом украинцы. На протяжении всей передачи Соловьев пытался выдавить из киевского корреспондента Евгения Рожкова хоть какие-то свидетельства «руки Запада» в киевских событиях. Единственное, что мог предъявить корреспондент «России-1» это польских и литовских политиков, выступавших с трибуны Евромайдана. Но на американских и европейских организаторов силовых провокаций (а именно их хотел найти Соловьев) ни бывший глава польского правительства Ярослав Качинский, ни вице-президент Европарламента Яцек Протасевич, ни бывший президент Европарламента Ежи Бузек явно не тянули. Им всем не хватало физических кондиций и соответствующей экипировки.

Еще одна важная задача, которую решало в эти выходные практически все российское телевидение, это нахождение следов западного финансирования Евромайдана. Ну, ведь не могут же люди выходить на Майдан бесплатно! Так, с ироничной и в то же время мудрой улыбкой говорили все ведущие телеканалов. Мы хорошо помним эти улыбки и рассказы про госдеповские болотные печеньки у нас в России. Соловьев с Дмитрием Киселевым проблему доказательства решили очень просто. Соловьев спросил Киселева: что насчет эмиссаров? Чувствуется ли рука и финансирование Запада? Конечно, чувствуется, ответил находящийся рядом с ним в московской студии Дмитрий Киселев. И это прозвучало убедительнее любых платежек и съемок скрытой камерой пачек иностранной валюты. Ведь что такое расстояние в 860 км., разделяющее Москву и Киев, для настоящего чувства? А в то, что Дмитрий Киселев может на таком расстоянии почувствовать вражеского эмиссара, а тем более запах вражеских денег, да и вообще любых денег, я лично верю безоговорочно.

Мыльные пузыри вместо элиты

Евромайдан обнаружил не только различия, но и сходства Украины и России. И прежде всего в нестерпимом убожестве лидеров, что во власти, что в оппозиции. Оппозиция взяла Киев. Учитывая, что «прохфессор» тут же по-подлому слил «Беркут», заявив, что эта мерзкая птица сама, по природной кровожадности клевала протестующих граждан, а он, «прохфессор», никаких команд «Беркуту» не давал, можно предположить, что защищать этого президента силовым путем пойдут немногие. Если бы во главе украинской оппозиции был человек масштаба Гавела или даже хотя бы Ельцина, то ситуация уже в эти выходные могла бы измениться, причем практически бескровно, поскольку, когда с одной стороны есть интеллектуальный и моральный лидер или хотя бы сильный и имеющий четкий план действий человек, а с другой стороны, пардон, Янукович, то события разворачиваются по сценарию первой стороны.

Главная, а, возможно, единственная проблема Евромайдана в том, что вся мощная протестная энергетика, многократно усиленная честным медийным освещением, упирается в трех крайне невнятных людей, каждый из которых и все вместе явно недотягивают на роль лидера, способного управлять крайне сложными событиями и процессами на Украине. Увы, не нам, россиянам, критиковать украинцев за качество оппозиционного лидерства и элиты в целом, поскольку у нас с этим дела обстоят, пожалуй, еще хуже.

Портрет того, что именно у нас в России находится на том месте, где должна быть элита, дал набирающий обороты опрос, организованный интернет-изданием Colta.ru, целью которого было создать рейтинг самых влиятельных интеллектуалов России. До подведения итогов еще далеко, поэтому цифры, которые я привожу, имеют значение тенденций. Но поскольку весь опрос является некой довольно сильной условностью, о его результатах можно говорить и до завершения. Сначала цифры на конец воскресенья:

1. Алексей Навальный – 4091 голос
2. Егор Просвирнин – 3499 голосов
3. Виктор Пелевин – 2293 голоса
4. Дмитрий Быков – 1973 голоса
5. Борис Акунин – 1917 голосов
6. Владимир Познер – 1825 голосов
7. Леонид Парфенов – 1733 голоса
8. Константин Крылов – 1453 голоса
9. Михаил Ходорковский – 1415 голосов
10. Толоконникова и Алехина – 1320 голосов

И далее, чуть более или около тысячи набрали: Кашин, Лимонов, Кураев, Патриарх Кирилл, Латынина, Галковский, Гордон, Ройзман, Сорокин, Волобуев. Это вторая десятка.

Понятно, что это аудитория Colta.ru. Была бы «Комсомолка» или «Россия-1» результаты были бы иными. Понятно, что у как минимум троих персонажей из приведенного списка их высокий рейтинг это результат «дружеской» или «болельщицкой» накрутки. И тем не менее, несколько довольно грустных выводов.

Вывод первый. В России фактически нулевой авторитет науки. Единственный академический ученый, удостоенный третьестепенного места в рейтинге (589 голосов), Вячеслав Всеволодович Иванов, действительно по-настоящему крупный и универсальный мыслитель. Он уступает по интеллектуальному влиянию не только вышеперечисленной двадцатке, но и, например, Ксении Собчак (633 голоса). Других академических ученых, кроме разве что Алферова, также набравшего немного голосов, я в списке не обнаружил. Два крупнейших и довольно публичных социолога из Левада-центра, Лев Гудков и Борис Дубин, набрали, соответственно, 55 и 86 голосов, Георгий Сатаров – 20 голосов. Два живущих в России признанных мировым экспертным сообществом гения, Перельман и Каспаров, набрали, соответственно, 114 и 111 голосов, писатель Войнович – 26 голосов. Это немногим больше, чем у Милонова – 14 голосов, и намного меньше, чем у Мизулиной – 466 голосов, или, например, у Марии Бароновой – 186 голосов.

Вывод второй. Если федеральные телеканалы превратились в молитвенные дома новой телерелигии путинизма, то альтернативные СМИ и структуры гражданского общества превратились в секты или, в лучшем случае, закрытые клубы, члены которых готовы слушать и воспринимать только своих. Причем, воспринимать исключительно некритично, что характерно для сект и закрытых клубов. Иначе трудно объяснить, почему самым влиятельным интеллектуалом в стране с большим отрывом становится человек, который избегает публичных ответов на большинство наиболее актуальных вопросов, стоящих перед страной, а если и отвечает, то так странно, путанно и противоречиво, что становится неловко многим из тех, кто его только что поддерживал. Речь, конечно, об Алексее Навальном, который отличился оглушительным молчанием по Евромайдану. Для публичного политика, претендующего на роль лидера оппозиции и лидера общественного мнения, это вещь невозможная, как и его позиция, например, по «Русскому маршу». Напомню, если кто забыл. «Русский марш» поддерживаю и призываю всех на него идти, но сам на него не пойду, поскольку меня там могут сфотографировать на фоне зигующих школьников. Это не цитата, но точная передача смысла позиции. Если вот это самый влиятельный интеллектуал в стране, то в чем содержание и вектор его влияния и кто тогда такие мы?

Вывод третий. То, что делает Colta.ru – это вещь очень вредная, поскольку она создают очередной фантом, надувает очередные мыльные пузыри, наподобие того, что делали федеральные телеканалы, когда устраивали соревнования по скоростной накрутке счетчиков в проектах: «Имя России» или «Символ России», в которых приходилось врать и изворачиваться, чтобы на первое место не вышли Сталин и мечеть Ахмада Кадырова.

Как и многое другое из того, что пытаются российские СМИ стащить из западного опыта, они тащат оболочку и не берут главное – механизм, инфраструктуру. Это немного напоминает карго-культ у народов Полинезии. Большинство таких проектов по определению интеллектуальных лидеров на Западе проводятся методом экспертных опросов, в которых участвует не публика, а, например, редакторы и журналисты научно-популярных или общественно-политических изданий. Результаты получаются иными. Лидерами интеллектуального влияния в этом случае становятся, например, Ноам Хомски, Умберто Эко, Вацлав Гавел, Пауль Кругман, Йорган Хабермас или Салман Рушди. Сравните с нашим списком и почувствуйте разницу.

И, наконец, вывод четвертый. Мне вполне понятно, почему на федеральных телеканалах в качестве экспертов постоянно фигурируют фрики вроде Милонова, Маркова или Мизулиной. Дебилизация населения – это их задача. Но я не очень понимаю, почему в обойме экспертов и авторов СМИ, которые рассчитывают на думающую аудиторию, постоянно присутствует либо та же, либо иная по составу, но такая же по качеству затертая колода людей, которым по сути нечего сказать этой самой думающей аудитории.

Михаил Эпштейн, завершая свою замечательную критическую статью об опросе Colta.ru, которую он опубликовал на «Снобе», сделал вывод о слабой корреляции между интеллектом и влиянием в нашей стране. От себя добавлю, что повышение величины этой корреляции – это и есть одна из самых важных функций журнализма.

Фото ИТАР-ТАСС/ Артем Коротаев

Медиафрения-Диагноз двадцать седьмой. «Оскар» за ложь
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23933
10 ДЕКАБРЯ 2013,

ИТАР-ТАСС

История лучший драматург. Вы только посмотрите, как все логично сложилось, прямо по Аристотелю, по канонам древнегреческой трагедии.

Акт первый: медиамагнаты во главе с Лесиным ликвидируют телевизионную премию ТЭФИ, а заодно и телеакадемию. Это по Аристотелю тезис, или завязка драмы.

Акт второй (аристотелевский антитезис, или перипетия по-театральному): по случаю Евромайдана у всех федеральных телеканалов приключился такой припадок лживости, что любая награда любой передаче, выпускаемой этими каналами, будь то музыкальная или даже детская программа, все равно выглядела бы насмешкой над профессией. Это все равно что вручить Пироговскую премию высокопрофессиональному стоматологу из Освенцима.

Акт третий: украинские журналисты на Евромайдане вручают корреспонденту телеканала «Россия-24» статуэтку со словами: «Это ''Оскар'' телеканалу ''Россия 1'', передайте Киселеву за ложь и ахинею о Евромайдане». Занавес. В терминах аристотелевской эстетики — развязка или катастрофа. В реальности это была наиболее точная, объективная и справедливая церемония подведения итогов телевизионного года. Возможно, самая честная оценка российского телевидения за два десятка лет его существования.

Мышка на ковре

Где ты была сегодня, киска?

У королевы у английской.

Что ты видала при дворе?

Видала мышку на ковре!

Эти слова детской английской песенки, переведенной Маршаком, звучат у меня в голове каждый раз, когда я смотрю сюжеты российского ТВ, посвященные событиям, которые, по мнению местных телепроповедников, надо подать в негативном свете. Миллионы россиян, которым повезло видеть мир глазами Дмитрия Киселева и его коллег с других федеральных телеканалов, узнали о главном для нашей страны событии недели, о Евромайдане, намного меньше, чем киска из песенки узнала о дворе английской королевы. Они узнали, что евромайданцы испортили зачем-то новогоднюю елку, что у них «пустые глаза», что их там плохо и невкусно кормят, что приехавший на Украину немецкий министр Вестервелле гомосексуалист и поэтому наверняка «возбудился, обжатый могучими телами братьев Кличко» (момент «обжатия» Киселев не показал, видимо, опасался Милонова и Мизулиной). Число митингующих — около 40 тысяч. Неважно, что даже полиция называет свыше 100 тысяч, а лидеры оппозиции оценивают от миллиона до 500 тысяч.

Но главное, что заметил Киселев и все остальные комментаторы, это снос статуи Ленина. Когда Киселев сообщал об этом событии, его голос предательски дрожал, было видно, что он очень переживает за Владимира Ильича. В то же минувшее воскресенье на том же канале через три часа после Киселева эту же тему уроненного Ильича обсуждал Владимир Соловьев в своем «Воскресном вечере». Соловьев пошел дальше и глубже. Он сказал, что снос памятника Ленину — это первый этап. А закончат они пересмотром итогов войны. Я, правда, не понял, о какой войне идет речь. Если о Второй мировой, то, насколько мне известно, Ленин в ней не участвовал по уважительной причине. Если о Первой мировой или о Гражданской, то мне было бы интересно послушать Соловьева, как именно будут пересмотрены итоги, но этого, к сожалению, Владимир Рудольфович не уточнил. Но дальше всех в своем анализе зашел пресс-секретарь премьера Азарова Виталий Лукьянов, который сравнил снос Ильича с разрушением статуи Будды афганскими талибами. Мне приходилось слышать, что коммунизм — это религия, но я всегда воспринимал это как метафору. Поскольку если понимать это буквально, то, например, по российскому закону, КПРФ должна регистрироваться как религиозная организация и не может принимать участие в выборах.

Вот так выглядела «мышка на ковре», которую углядели федеральные телеканалы, а с ними и миллионы российских граждан. Те же сотни тысяч, которые смотрели трансляцию на «Дожде», читали «Новую» и интернет-ресурсы, увидели то, что НЕ показали пропагандистские госканалы.

Во-первых, насчет «пустых глаз» и того, что у «митингующих отсутствует ясная цель», по выражению корреспондента «России 1» Евгения Попова. Так вот, миллионный митинг открыл директор Института философии имени Григория Сковороды академик Мирослав Попович. Это один из интеллектуальных лидеров оппозиции, который зачитал ясные требования Евромайдана к власти: отставка правительства, подписание в кратчайшие сроки соглашения об ассоциации с Евросоюзом и прекращение преследования оппозиционеров. Когда я слушал академика Поповича, который на правах морального и интеллектуального авторитета открыл митинг и пригласил на трибуну лидеров политических и общественных, то вспомнил наш российский рейтинг интеллектуального влияния, о котором писал в предыдущей «Медиафрении» и в котором первые два десятка строчек занимают политические активисты, блогеры и публицисты.

Все зарубежные рейтинги интеллектуального влияния на 90% состоят из ученых. В российском они еле-еле вползают в третий-четвертый десяток. Академик Вячеслав Иванов у нас менее влиятельный интеллектуал, чем Ксения Собчак, а блестящего историка академика Юрия Пивоварова, несмотря на его великолепные выступления и публичные лекции в интернете, воспринимают в качестве влиятельного интеллектуала неизмеримо меньше, чем, например, Машу Баронову, не говоря уже об Олеге Кашине. В том, что интеллект и влияние в России вещи практически не связанные, виноваты в первую очередь наши СМИ.

«Журналист должен делать все возможное, чтобы оставаться частью аудитории, быть РАБОЧИМ СЦЕНЫ, А НЕ ЗВЕЗДОЙ, информировать о событиях, а не создавать их». Это положение из «Этических норм» газеты «Вашингтон пост» не имеет аналогов ни в одном кодексе профессиональных норм российских журналистов. Какие еще «рабочие сцены»? Звезды мы! Сказано же у классика: «и звезда с звездою говорит». Вот и берут интервью друг у друга, и приглашают друг друга к себе в программы в качестве экспертов: Ксения Собчак — Ивана Урганта и Маргариту Симоньян, Владимир Соловьев — Дмитрия Киселева, Мамонтов — Караулова. Если же приглашают человека из науки, то, как правило, тоже специального, из своей тусовки, кого в мире науки либо совсем не знают, либо воспринимают как некое недоразумение. Как, например, Сергея Маркова в мире политологов или Александра Дугина в социологии. Сравнительно недавно российское телевидение стало усиленно выращивать еще одну медиатизированную экспертную «звезду» — Веронику Крашенинникову, которая объявляет себя историком-исследователем и политологом, а кроме того, является членом Общественной палаты РФ. В последнее время она стала любимым участником шоу «Поединок» Владимира Соловьева, который ее постоянно приглашает отстаивать «традиционные российские ценности» против экспансии Запада и прежде всего США и либеральной заразы. На минувшей неделе Крашенинникова сошлась в «Поединке» с Ириной Хакамадой. Предмет дискуссии, естественно, Евромайдан, который, с точки зрения Крашенинниковой, всецело продукт западных технологий, а с точки зрения Хакамады, борьба свободных людей за право жить так, как они хотят.

Игра с шулерами как соучастие

Вопрос, ходить или не ходить приличным людям на федеральные каналы вообще и к Соловьеву в частности, на мой взгляд, может иметь более определенный ответ, чем вопрос об участии в работе всяческих советов-палат. Небрезгливый правозащитник может оправдать свое присутствие в совете при людоеде возможностью помогать людям и в целом уменьшать объем выливаемого на страну зла. Публичная игра с телешулерами делает вас соучастниками. Судите сами.

Крашенинникова говорит быстро и в единицу времени произносит столько вранья, что даже если по каждому факту пытаться возражать, то просто не успеешь. Вот, например, доказывая ужасы евроинтеграции, «историк-исследователь» приводит в пример Литву, у которой, по заявлению «исследователя», за последние годы ВВП падал на 17-18% каждый год. То, что «исследователь» попросту соврала, было ясно сразу, но как это вранье парировать, если она врет как дышит, а вам надо секунд 30, чтобы залезть в статистику и убедиться, что ВВП Литвы в 2012 году не падал, а, наоборот, вырос на 2,6%, а в 2013 году Литва была одним из европейских лидеров по темпам роста ВВП.

Не успела Хакамада отойти от кошмара умученной от евроинтеграторов Прибалтики, как «исследователь» тут же подкидывает новый ужастик. Оказывается, на Украине есть националисты! Но и это еще не все. Оказывается, украинских националистов создали американцы! «У Вашингтона было 20 лет, чтобы создать эти силы (националистов)» Конец цитаты. И что в этом случае прикажете делать оппоненту? Скороговоркой выпалить, что основы украинского национализма заложены Франциском Духинским, который к США никаким боком, и было это как минимум 150 лет назад, а современные украинские националисты называют себя бандеровцами и в этом виде данное малосимпатичное движение существует уже лет 75 и также к США никакого отношения не имело и не имеет?

Не успеете вы это все сказать, поскольку, пока вы воздух наберете, вам тут же выкатят аргумент сногсшибательной силы. Оказывается, вся эта затея с евроинтеграцией Украины придумана для того, чтобы американцы посылали украинцев воевать с Китаем. Когда «исследователь» Крашенинникова заявила это, глядя прямо в глаза Хакамады, телезрители смогли наблюдать удивительную трансформацию в духе академика Лысенко. Миндалевидные глаза Ирины Муцуовны, доставшиеся ей по наследству от отца, японского коммуниста, приобрели абсолютно круглую форму и увеличились в размере как минимум в два раза.

Пока глаза Хакамады пытались восстановить привычную форму, секундант «исследователя» Крашенинниковой, политолог Михеев, обвинил Хакамаду в том, что люди на востоке Украины, находясь в большинстве, не имеют своего политического представительства. Попытки Хакамады уточнить, кого тогда представляет президент Янукович и «Партия регионов», были парированы следующей претензией политолога: а почему Евромайдан показывают, а митинги сторонников Таможенного союза нет? Видимо, потрясение Хакамады от предстоящей войны Украины с Китаем было настолько велико, что она не сообразила выдвинуть наиболее очевидную версию ответа. Евромайдан показывают, потому что он есть и в нем участвуют сотни тысяч украинцев, а митинги сторонников Таможенного союза не показывают, поскольку либо их нет, либо на них приходит мало народу.

Но тут в бой вступила главная интеллектуальная сила, приглашенная «исследователем» Крашенинниковой. Это был друг Путина Хирург, в девичестве Залдостанов, тоже, как и Путин, президент, но не России, а международного клуба байкеров «Ночные волки». Хирург сначала продолжил и углубил то, что начал политолог Михеев, а именно, потребовал от Хакамады ответа, почему она не показывает митинги сторонников Таможенного союза. Попытки Хакамады перевести стрелки на Соловьева, ссылаясь на то, что из всех присутствующих именно он может что-то показывать или не показывать, были рассмотрены как уход от ответственности и не засчитаны. И тут Хирург достал и предъявил всем свою интеллектуальную мощь. Сначала он сказал, что попытка Украины изменить России с Европой — это все равно что предательство по отношению к матери. То есть в сознании Хирурга Россия — это мать Украины. Про Киевскую Русь и Киев — «мать городов русских» друг Путина, конечно, не слышал.

Впрочем, Путин на минувшей неделе тоже сверкнул, заявив, что Малевич посвятил свой «Черный квадрат» Ленину. Ошарашенная этим историческим открытием общественность несколько дней пыталась понять, как Малевич мог посвятить картину, написанную в 1915 году, малоизвестному тогда маргинальному политику, к тому времени уже 7 лет скрывавшемуся в эмиграции. Муки искусствоведов прекратил публицист Максим Кононенко, объяснивший в «Известиях», что, оказывается, Малевича в 1930 году вызывали на допрос в ОГПУ и там он вполне мог сознаться в том, что посвятил свой супрематический шедевр вождю мирового пролетариата. Считает ли Кононенко, что Путин лично участвовал в допросе Малевича или, будучи начальником ФСБ, знакомился с личными делами всех подозрительных интеллигентов, этого колумнист «Известий» не уточняет.

Вернемся к «Поединку», победную точку в котором фактически поставил все тот же Хирург, который от упреков в адрес предательницы Украины, изменяющей с Европой своей матушке-России, перешел непосредственно к личности Хакамады. Он задал ей прямой вопрос: как бы она отнеслась к тому, что некий мужчина женился бы на ней не по любви. Хакамада попыталась отмазаться, заявив, что не является экспертом в вопросах секса. Хирург настаивал на точном ответе на поставленный вопрос. В конце концов у меня, и не только у меня, сложилось впечатление, что участники «Поединка» понемногу потеряли предмет дискуссии, а если быть более точным, то одна из сторон никогда этого предмета не имела, поскольку не имела сколько-нибудь систематизированных знаний по обсуждаемому вопросу.

Для меня вопрос об участии в дискуссии, в которой с одной стороны выступает Ирина Хакамада, а с другой Вероника Крашенинникова и Хирург, имеет вполне однозначный ответ. Участие в подобной «дискуссии» означает соучастие в духовном развращении и оболванивании сограждан. Пусть Соловьев устраивает свои «Поединки» между Милоновым и Прохановым, Жириновским и Мизулиной. Это будет другой, вполне органичный и законченный в своей органике жанр.

Фотографии ИТАР-ТАСС

Медиафрения-Диагноз двадцать восьмой. Конвейерное производство ценностей
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24001
17 ДЕКАБРЯ 2013,

Российское информационное пространство на минувшей неделе было в значительной степени сконцентрировано вокруг двух событий с повышенной медийной гравитацией: продолжение Евромайдана и послание президента.

Но прежде чем перейти к описанию того, как эти события отражались в СМИ, я должен признаться в одном грехе. Дело в том, что я дал себе зарок в ближайших колонках (по крайней мере, трех) не употреблять слова «Дмитрий Киселев» и «Владимир Соловьев», поскольку эти персонажи были основными героями последних «Медиафрений», а становиться персональным биографом этих достойных граждан в мои планы совершенно не входило. Однако пока выполнить данное себе обещание могу, увы, лишь наполовину. О Соловьеве не будет ни слова. А вот Дмитрий Киселев, видимо, под воздействием назначения главой холдинга «Россия — сегодня» наговорил много такого, мимо чего пройти совершенно невозможно. Впрочем, обо всем по порядку.

Профессиональная любовь к Родине. Дорого.

Главный измеритель аудитории СМИ в России, TNS, сообщил, что послание президента в Москве смотрели 37% граждан старше 18 лет. У меня есть основания не слишком доверять TNS, но то, что именно это послание Путина смотрело больше народу, чем, например, послания Медведева, в это поверить можно.

Наиболее цитируемыми фрагментами путинского послания стали те, которые касались морали: про «аморальный интернационал» и, конечно, про то, что «во многих странах пересматривают нормы морали», «от общества требуют обязательного признания равноценности добра и зла».

Последнее утверждение было высказано в форме аксиомы. Путин не сказал, кто именно пересматривает и кто конкретно требует. Не были указаны и конкретные страны, в которых творятся упомянутые ужасы. Но почему-то всем, кто слушал послание, в том числе и журналистам, было ясно, что речь не идет о Северной Корее, Зимбабве или Сомали. Туркмения и Белоруссия тоже вне подозрений, там с моралью, а также с добром и злом все в порядке. Из всех предыдущих выступлений Путина и из контекста данного послания было ясно, что территории, где неведомые силы отменяют мораль и требуют от общества признания равноценности добра и зла — это, в первую очередь, США, а во вторую — страны Европы.

Путин уже не первый раз поднимается до высот Нагорной проповеди. В прошлые разы его подводила конкретика, как в тот раз, когда он в качестве примера аморальности Запада сообщил о зарегистрированной партии педофилов, которая уже заседает в европарламенте. Эту чушь услышали миллионы, а с небольшими заметками, в которых объяснялось, что никакой такой партии нет, а были три голландских левака, которые предлагали наряду со многими левацкими идеями снижение возраста совершеннолетия, вот с этими заметками могли познакомиться несколько тысяч особо любознательных граждан. Так уж устроено наше медиапространство, что ложь транслируется на миллионы, а правда в лучшем случае на тысячи.

Поскольку Путин в этот раз говорил об отмене морали и стирании различий между добром и злом абстрактно, без примеров, то функции толкования и развития путинских идей, насыщения их конкретикой взяли на себя путинские проповедники, и первый среди них Дмитрий Киселев. В «Вестях недели» 15 декабря он на нескольких примерах из событий текущей недели проиллюстрировал, как именно выглядит отмена морали и к чему приводит равнозначность добра и зла. Самое аморальное событие недели от Киселева — это поведение Барака Обамы на похоронах Нельсона Манделы. Во-первых, президент США опоздал из-за пробок, что, естественно, не могло не возмутить Дмитрия Киселева, поскольку его кумир и работодатель, Владимир Путин, как известно, не опаздывает никогда, а если и опоздает самую малость (часа на два-три), то не из-за ерунды типа пробок, а по уважительной причине. Например, ради срочной надобности пообщаться с приятелем Хирургом, лидером «Ночных волков», конечно, можно заставить ждать пару часов президента Украины.

Но еще больше ранило душу Евгения Киселева то, что в ожидании панихиды Обама не сидел с каменным лицом, а общался и фотографировался на смартфон с премьерами Дании и Великобритании. Мало того, этот самый Барак при живой, сидящей рядом жене улыбался блондинистой датской премьерше, что в глазах Киселева явно выглядело как акт прелюбодеяния, совершенного к тому же публично. Подводя итог этого позорного для Барака Обамы сюжета, Киселев строго отчитал американского президента за недостаток почтения к памяти Нельсона Манделы, поскольку именно ему, Манделе, борцу за права чернокожих, Обама обязан своим президентством.

Меня сначала немного смутило то, что Мандела боролся за отмену апартеида в ЮАР, а Обама избран президентом совсем другой страны, но Киселев в конце своей отповеди Обаме привел два таких аргумента, после которых всякие сомнения отпали. Во-первых, скорбно сказал Киселев, стоя на фоне фотографии улыбающегося Обамы, чего можно ждать от страны, в которой само понятие греха упраздняется. Когда, каким документом Обама упразднил понятие греха, Киселев не уточнил, но, видимо, имел на руках этот документ за подписью Обамы, иначе вряд ли стал выдвигать такие тяжелые обвинения.

И уже после разбора персонального дела Обамы Киселев привел пример правильного поведения. Таким эталоном для Обамы, по мнению Киселева, должен был стать местный сурдопереводчик, который от потрясения, вызванного утратой национального лидера, забыл язык жестов и стал показывать нечто настолько несуразное, что ни один глухой в мире ничего не понял. Потом, правда, выяснилось, что этот сурдопереводчик болен шизофренией, и вообще непонятно, откуда он взялся на этой церемонии, но это никоим образом не обесценило совет Киселева, который призвал Обаму взять себе в пример этого чувствительного человека. Киселев мог бы, конечно, поставить в пример президента и премьера нашей страны, которые вообще не поехали на похороны Манделы, а послали туда Матвиенко, но этот пример был бы настолько недосягаем для Обамы, что полностью утратил бы воспитательное значение.

На прошлой неделе состоялось вступление Киселева в должность руководителя крупнейшего пропагандистского холдинга страны «Россия — сегодня», и по этому случаю он провозгласил свое credo, которое оказалось настолько экзотическим, что его никак нельзя обойти молчанием. Выступая перед сотрудниками РИА «Новости», некоторым из которых теперь предстоит работать под руководством Киселева, он сообщил, что:

1. Времена «дистиллированной» журналистики прошли (поскольку антоним слова «дистиллированная» — слово «грязная», некоторые сотрудники напряглись);

2. Объективность в журналистике — это миф;

3. Россия не нуждается в объективности, она нуждается в любви;

4. Наша журналистика, постсоветская, отличается (от западной) тем, что она не воспроизводит ценности, она их производит.

Вот эти два последних тезиса были, очевидно, для Киселева ядром его credo, той формулой, которой он очень дорожит и считает своим ноу-хау, поскольку несколько раз повторял эту мысль в разных сочетаниях.

То есть любовь, а не объективность и журналистика как производство ценностей. Это, действительно, очень точное и честное резюме, которое все ставит на свои места и уже по формальным, а не оценочным признакам выносит Киселева за пределы той сферы, которая называется журналистикой. Этический кодекс газеты «Гардиан» начинается со слов: «Главная задача газеты — торговля новостями». В разных словах, но одинаково по смыслу это же целеполагание ставят перед собой все ведущие СМИ мира, которые в совокупности образуют особую сферу, если угодно — отдельную форму общественного сознания, журналистику. В ее основе лежит производство новостей, поиск фактов, а главной ценностью является как раз объективность информации и достоверность фактов.

Производство и торговля ценностями и любовью — это совершенно иная сфера деятельности. Есть ценности науки и культуры, но вряд ли Киселев планирует превратить «Россию — сегодня» в фабрику по производству научных и культурных ценностей. Речь явно идет о ценностях как наиболее общих представлениях о благе для страны, своей семьи, человечества в целом и для себя самого. Это ценности морали, производством и воспроизводством которых занимается, прежде всего, религия, а шлифовкой, «допиливанием» и эстетической обработкой — литература.

В христианстве источником и главным «производителем» ценностей Блага и воплощением Истины является вполне конкретная личность Иисуса Христа, так что претензии на роль производителя ценностей с христианством не очень совместимы. Впрочем, та религия, которую исповедует и канонами которой руководствуется Киселев, к христианству никакого отношения не имеет. Это телерелигия называется путинизм, и в ней система ценностей вообще не предусмотрена, поскольку единственной ценностью является близость к Путину: чем ближе, тем лучше.

Киселев явно претендует на роль главного проповедника путинизма, религии, декларируемая суть которой — это любовь к России, а реальное содержание составляет ненависть не только ко всему, что не является Россией, но и ко всему свободному, мыслящему и независимому, что осталось внутри России.

Евромайдан: «восстание декабристов», «территория воли» или «смрадный табор»?

Выступая на «Свободе», Матвей Ганапольский заявил, что половину Евромайдана собрал Дмитрий Киселев. Преувеличил, конечно, но вклад российского ТВ в мобилизацию украинского протеста нельзя недооценивать. В последних «Вестях недели» Киселев поднатужился и выдал новую концентрированную порцию ненависти к Украине, назвав происходящее там «смрадным табором на Майдане». По своей этимологии и модальности прилагательное «смрадный» является самым сильным в ряду слов, обозначающих неприятный запах, и означает запах разложения. По своей стилистике это слово выпадает из стиля публицистики и является, скорее, церковнославянизмом, то есть Киселев фактически использует в отношении Украины язык религиозной войны. Думаю, что одним этим словом Киселев значительно уменьшил число сторонников Таможенного союза и увеличил число сторонников Евроинтеграции.

В отличие от религии ненависти, которую транслирует Киселев, РЕН-ТВ, «Дождь» и ряд интернет-изданий занимаются журналистикой, и у них неплохо получается торговать новостями и объективной информацией. «Неделя с Марианной Максимовской» дала довольно объемную картинку украинских событий, показав не только Евромайдан, но и митинг сторонников Януковича, а также хорошее интервью с сыном премьера Азарова, Алексеем Азаровым, который будучи, естественно, противником Евроинтеграции, довольно связно изложил аргументы против европейского вектора. В хорошей журналистской работе Марианны Максимовской и киевского корреспондента РЕН-ТВ Вячеслава Николаева мне не хватило для полного счастья двух вещей. Во-первых, какого-то экспертного осмысления, поскольку программа Максимовской не новостная, а аналитическая. Возможно, если были бы эксперты, они бы поспособствовали по-другому назвать этот сюжет, поскольку название «Восстание декабристов» (а именно на фоне этой надписи в студии Максимовская говорила о событиях на Украине) вызывает некоторое отторжение слишком прямыми и не вполне уместными историческими аналогиями.

Гораздо более удачная историческая параллель была проведена в очерке Аркадия Бабченко, опубликованном на Снобе под названием «Территория воли», где автор сравнивает Евромайдан с Запорожской сечью, с ее самоуправлением, самоорганизацией, вольным настроем свободных людей и строго дозированным делегированием отдельных полномочий лидерам, которым приходится за каждым своим действием от имени Майдана испрашивать у Майдана соответствующий мандат.

К сожалению, ни одно из тех российских СМИ, которые мне удалось посмотреть при подготовке этой колонки, не дало картины из политического лагеря Януковича. На поверхности были пируэты премьера Азарова, который, выступая 14 декабря на митинге сторонников Януковича, публично врал, что в обмен на отмену виз Европа требует от Украины легализовать однополые браки, а он, Азаров, и вместе с ним Украина к этому не готовы. Естественно, ничего подобного Европа ни от кого не требует. На следующий день тот же Азаров в интервью телеканалу «Интер» заявил прямо противоположное: «Для нас двери, как нам говорят, Европейского союза открыты, и для нас открыты двери Таможенного союза. Это очень хорошо, что у нас есть возможность выбора, и мы выбираем, и мы уже на этом определились — путь европейской интеграции». Какие пружины заставляют с такой скоростью менять позицию на 180 градусов, можно только догадываться.

Успех «Дождя» на прошлой неделе — интервью с братьями Кличко в программе «Собчак — живьем». Виталий Кличко, по прогнозам социологов, имеет пока самые высокие шансы на предстоящих выборах президента. При этом российская публика его неплохо знает как боксера и имеет о нем весьма смутные представления как о политике. Даже о Тягнибоке в России более адекватное представление. Программа «Собчак — живьем» смогла этот туман несколько рассеять.

Прежде всего, стало ясно, что стиль Виталия Кличко как боксера и его стиль как политика довольно похожи. По сути, это один стиль, экономичный, но без блеска и излишеств, эффективный, но не эффектный. Характеризуя свой стиль в боксе, Виталий Кличко с гордостью говорил о себе: «Я — корявый», что значит крайне неудобный соперник, под которого трудно подстроиться. Как и в боксе, в политическом интервью Виталий Кличко держит дистанцию, не спешит и не делает ошибок, обходится без импровизаций. Вопрос: «Как вы относитесь к националистам?» Ответ сдержанный и вместе с тем точный и определенный: «Это не мои герои».

Попытки Ксении Собчак в характерном для нее стиле бультерьера вырвать у собеседника то исподнее, которое он не хочет отдать, наталкиваются на мощные ответы-джебы, не позволяющие Собчак получить хоть какую-то зацепку, хоть немного информации сверх той, которую Кличко отмерил для этого интервью.

« Разрушение памятнику Ленину — это вандализм?» (попытка Собчак увидеть трещину между Кличко и сторонниками Тягнибока).

«Я никакого отношения к памятнику не имею, поклонником Ленина не являюсь, войну с памятниками не поддерживаю, ответ на исторические вопросы должно дать время и историки».

«Что вас связывает с Дмитрием Фирташем? Нет ли парадокса в том, что этот Ваш партнер является одновременно деловым партнером Газпрома?»

«Нас связывают чисто деловые отношения, даже, точнее, не нас, а моих менеджеров по боксерскому бизнесу и его менеджеров». (Кличко блокирует все попытки привязать его к какой-либо ФПГ Украины или России).

«Как вы относитесь к Ринату Ахметову?»

«Нейтрально. Политик и кандидат в президенты должен быть нейтрален». Виталий Кличко жестко блокирует все попытки Ксении Собчак вывести его на короткую дистанцию «задушевного разговора» с выяснением подноготной.

«Депутаты партии Яценюка внесли поправку, которая делает невозможным ваше участие в президентских выборах. Как вы оцениваете этот удар в спину от своих товарищей по Майдану?» (Речь о поправке в избирательное законодательство, запрещающей гражданину, платящему налоги в другой стране, участвовать в выборах президента Украины.)

«Это не их инициатива. Их подставили из АП президента. И я могу участвовать в выборах, поскольку с момента вступления закона в силу все налоги буду платить в Украине, а закон обратной силы не имеет».

Кличко не дает ни малейшей возможности вбить клин между собой и другими членами коалиции, сохраняет олимпийское спокойствие. За все часовое интервью ни разу не поменял расслабленную позу тигра, готового к прыжку. Ни разу не позволил себе эмоционального ответа, ввязывания в спор с интервьюером. Ясно, что пороху в политике не изобретет, но и глупостей не наделает. Нормальный европейский политик, не хватающий звезд с неба. А кто их сейчас хватает?

«Дождь» и Ксения Собчак сделали ту работу, которую не сделал ни один из тройки ведущих федеральных каналов, приоткрыли хотя бы для своей небольшой аудитории политическое лицо одного из главных политических тяжеловесов Украины, страны, которая для нас сегодня является самой важной не только во внешней, но и во внутренней политике.

Премудрый пескарь

Дмитрий Киселев занимается пропагандой и торгует ценностями и любовью к России. Марианна Максимовская и Ксения Собчак, каждая в меру своих талантов, производят информацию о самом злободневном на текущий момент и ее продают. Многие на ТВ занимаются развлечениями, относятся, скорее, к шоу-бизнесу, чем к журналистике.

Какое место в этом ряду сегодня занимает мэтр российского телевидения номер один, наше телевизионное ВВП, Владимир Владимирович Познер?

Авторская еженедельная программа «Познер» за этот уходящий год в большинстве своих выпусков старательно уходила от острых тем, избегала прикасаться к политическому или социальному проводу высокого напряжения. За год прикоснулись 2 — 3 раза, не больше. Большую журналистскую работу Познер выполнил, несомненно, в передаче с Яровой. Показал свою героиню во весь рост и, что называется, закрыл тему. Полагаю, после этой передачи потребность что-то спрашивать у депутата Яровой у нормальных журналистов отпала. В этой передаче был Мастер. Практически во всех остальных, особенно в последних, Познер выступает в роли «стенки» в своем любимом теннисе, позволяя своему собеседнику просто пиариться на фоне мэтра журналистики да еще на Первом канале страны. Министры Игорь Слюняев и Алексей Улюкаев, председатель Счетной палаты Татьяна Голикова, главы регионов Андрей Воробьев и Рамазан Абдулатипов: все эти начальники получили свою порцию познеровского отраженного света и немножко повысили свою капитализацию за его счет, а зрители не получили главного товара, который они должны были получить. А именно: нового, неожиданного знания об этих людях, лучшего понимания того, насколько этим начальникам можно доверять. Познер их не раскусил. Это бывает. Не каждого раскусишь. Но, в отличие от Ксении Собчак, у которой тоже не очень получилось раскусить Кличко, Владимир Владимирович и не пытался.

Все все понимают. Сохранение себя на одном из федеральных каналов требует искусства компромисса. Вопрос в том, в каком месте на шкале журналистики находится эта точка. И может ли человек, выбравший для себя именно эту точку компромисса, называться журналистом, или этому подходит другое название. Лет десять назад я был уверен, что сохранение Познера в большом телевизионном эфире стоит тех компромиссов, на которые он тогда вынужден был идти. Сегодня я в этом уже не уверен.

Фотографии ИТАР-ТАСС

Медиафрения-Диагноз двадцать девятый. Подданные и граждане
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24060
24 ДЕКАБРЯ 2013,

ИТАР-ТАСС

Два завершающих медиасобытия уходящего года — пресс-конференции Путина и Ходорковского — создали настолько яркий и анатомически рельефный портрет страны, что к этому вряд ли что-либо могли бы добавить самые глубокие социологические исследования. По меткому замечанию в «Фейсбуке» Ольги Романовой, различия между участниками этих двух мероприятий, причем как между двумя отвечающими на вопросы, так и между теми, кто эти вопросы задавал, столь велики, что возникают сомнения в принадлежности их к одному биологическому виду. Вид все-таки, скорее всего, один, но глубинные различия в политической культуре настолько наглядны, что прямо просятся в учебник по политологии.

Уходящий год углубил пропасть между двумя типами культур, сосуществующих в России, между культурой подданнической и культурой гражданской, а также изменил пропорции между ними, усилил позиции подданных и сократил позиции и долю граждан. Подданническая культура — это культура подчинения, когда у власти можно просить, можно даже требовать, но участие самих подданных в политике табуировано, нарушители табу характеризуются как «рвущиеся к власти», то есть самозванцы. В 2011-2012 годах разделение на граждан и подданных локализовалось на Болотной и Поклонной, но не было столь четким, как сегодня. Поклонная четко отфильтровала исключительно подданных, граждан там быть не могло, а вот на Болотную представители подданнической культуры приходили, хотя и были там в явном меньшинстве. И дело не в присутствии левых и националистов. Разделение на граждан и подданных гораздо глубже, первичнее и фундаментальнее, а главное, проходит по другим основаниям. Крайне левый Сергей Удальцов и явный националист Даниил Константинов ничуть не меньшие граждане, чем либералы Альбац или Шендерович, а либералы Барщевский и Федотов не в меньшей степени представляют подданническую культуру, чем имперцы Михалков или Шевченко.

Мутации 2013 года

Те изменения, которые с нами произошли за год, наглядно видны при сравнении двух больших пресс-конференций Путина: 2012 и 2013 годов. На прошлогодней конференции, несмотря на большое и даже доминирующее присутствие журналистов государственных и муниципальных СМИ, тон все-таки задавали те, кто ставил жесткие и прямые вопросы, а не играл в игру «попроси доброго царя». Про закон Димы Яковлева в прошлом году первым спросил журналист сверхлояльной «АиФ», и дальше этот вопрос, как эстафетную палочку, передавали друг другу журналисты «Сноба», «Дождя», «Новой газеты» и других СМИ, заставляя Путина почувствовать реальное дыхание гражданского общества.

В этом году количество перешло в качество: на фоне многочисленных вопросов-просьб, вопросов-приглашений-в-гости, вопросов-признаний-в-любви и просто вопросов-напоминаний-о-себе, журналисты, поднимавшие реальные проблемы страны, выглядели совершенно неуместно, и это создавало для Путина комфортные условия отвечать совершенно издевательским образом.

Например, на убийственный вопрос журналистки Екатерины Винокуровой из Znak.com о необходимости реформирования судебной системы, в которой выносится 99,9% обвинительных приговоров, Путин ответил, что суд у нас независимый, а наличие несправедливых приговоров (Винокурова привела пример чудовищного дела Даниила Константинова, которого судят за убийство, во время совершения которого он с кучей свидетелей отмечал юбилей матери), Путин объяснил тем, что судьи — это люди, а люди бывают разные. При этом президент не пояснил, почему такие разные люди-судьи все как один выносят только обвинительные приговоры. Не экономнее ли было бы в таком случае передать функции суда следователям, а еще лучше вообще оперативникам?

Пример журналистки Винокуровой позволил дать определенный ответ на вопрос о смысле участия журналистов в таком мероприятии. Смысл, несомненно, есть в том случае, если журналист выступает в амплуа ходока, из тех, что художник Владимир Серов запечатлел в гостях у Ленина. Если же журналист ведет себя на подобной встрече не как ходок, а как журналист, то его участие становится бессмысленным, а вопрос — безответным. Та же Екатерина Винокурова из Znak.com спросила Путина, как бы он, будучи мужчиной, поступил, если бы на его глазах омоновец избивал девушку. Наивная уральская журналистка думала, что она ставит перед Путиным трудную моральную дилемму, заставляя сделать выбор между верностью корпорации и мужской честью. Бедняжка не понимала, что для «новых дворян» (самоназвание корпорации чекистов-олигархов, взявших власть в стране) понятие морали вообще не существует, поэтому Путин разрушил все эти моральные построения журналистки простым заявлением: «Я не верю, что омоновец бьет девушку». И далее убедительно обосновал свое утверждение: «Они здоровые ребята, и им бить девушку нет необходимости».

Из этой аксиомы неопровержимо следовал вывод, что, поскольку на Болотной кроме омоновцев были протестующие хипстеры, в основном довольно хлипкого вида, а омоновцы ввиду своей физической мощи девушек бить не могут, то все избитые на Болотной (да и в других местах) девушки — дело рук доходяг-оппозиционеров. Мощь путинской мысли так восхитила Дмитрия Киселева, что он посвятил ей значительную часть своих воскресных «Вестей недели». Особенно Киселеву понравился анекдот про трех негров-американцев, которые, случайно выйдя за сигаретами на станции Бологое и встретившись у ларька, решили, что в России живут одни негры. По мнению Киселева, в этом эпизоде Путин приоткрыл дверь в лабораторию его, путинской, мысли и позволил нам увидеть весь ее размах и величие. Впрочем, вернемся к пресс-конференции, туда, где путинская мысль рождалась непосредственно на глазах потрясенных этим таинством 1100 журналистов и нескольких миллионов телезрителей.

Глубокой философской притчей, которая произвела такое впечатление на Киселева, Путин отбил вопрос журналиста, пытавшегося выяснить его, Путина, отношение к докладу гражданской комиссии по расследованию «болотного дела», которую Владимир Рыжков передал президенту из рук в руки и в которой приводятся доказательства того, что беспорядков не было, а были провокации и немотивированное насилие со стороны силовиков. Путин, как я уже сказал, в ответ привел анекдот про трех негров и объяснил, что мнение господина Рыжкова является столь же ошибочным и не заслуживающим внимания, как и мнение негра из анекдота о преобладании чернокожего населения в нашей стране. А поскольку у журналистов сразу после заданного вопроса заботливо забирали микрофон, то вместо справедливой реплики вдогонку, что вопрос был не о мнении Рыжкова, а о выводах авторитетной комиссии, основанных на документах, микрофон передали следующему журналисту, который им воспользовался по назначению, пригласив Путина в гости и попросив захватить немного денег.

После этой пресс-конференции я окончательно убедился, что для журналистов существует единственно возможное поведение: не ходить на такие мероприятия и отдать их полностью под место сбора «путинских ходоков». Итоговая пресс-конференция наглядно продемонстрировала тот результат, к которому привела тотальная зачистка в течение всего 2013 года. Напомню основные вехи этого процесса.

Закрыты OpenSpace.ru и «Русская жизнь». Весь год трясло «Большой город», была уволена вся редакция.

На 180 градусов сменила вектор Газета.ru, превратившись из независимого издания в откровенно лоялистское, в стиле прокремлевского интернет-ресурса «Взгляд».

Аналогичные изменения произошли за этот год с холдингом «Коммерсантъ», который возглавил Владимир Желонкин, работавший ранее в аппарате представителя президента в Центральном федеральном округе. Радио «Коммерсантъ FM» возглавила Мария Комарова, раннее служившая заместителем саратовского мэра по идеологии. «Коммерсанта» как независимого СМИ больше нет.

Разрушение инфраструктуры рынка СМИ — резкое сокращение киосков прессы, фактическая смерть института подписки, чудовищные диспропорции на рынке рекламы — сделало практически невозможным выживание независимых СМИ. Отчаянный эксперимент телеканала «Дождь» и журнала The New Times, которые сделали платным свой контент, имеет непредсказуемый результат. Пока собрать деньги у россиян за информацию, которая не имеет полезно-прикладного характера, не удавалось никому.

Удивительный пример подданнической культуры продемонстрировал недавно руководитель медиахолдинга «Эксперт» Валерий Фадеев, который обратился с открытым письмом к Путину. В письме Фадеев жалуется на бедственное положение своего холдинга и грозит Путину тем, что результатом этих бедствий может быть «потеря нескольких ведущих журналов». Числительное «несколько» в трактовке Фадеева имеет, видимо, несколько иное значение, чем в обычном русском языке, так как речь идет всего о двух журналах, «Эксперте» и «Русском репортере», которые ни по каким объективным параметрам, ни по аудитории, ни по тиражу, к «ведущим» журналам не относятся. В качестве причины своих бедствий Фадеев называет плохую конъюнктуру рекламного рынка и закрытие телеканала «Эксперт-ТВ». Но главной причиной своих неприятностей Фадеев считает полученный от ВЭБа кредит в 100 миллионов рублей, который, по мнению главы медиахолдинга, только ухудшили положение «Эксперта».

Валерий Александрович Фадеев — человек удивительно разносторонний и многогранный. Он член Общественной палаты РФ, член Высшего совета партии «Единая Россия», президент Медиасоюза. Поэтому к аргументам такого человека нельзя не прислушаться, и я бы на месте Путина с ними согласился сразу, не раздумывая. Судите сами. Возьмем, к примеру, журнал «Русский репортер», который печатается в Финляндии и ввозится в Россию тиражом 89 тысяч экземпляров. А в выходных данных ставит тираж 169 тысяч, обманывая рекламодателя почти в два раза. Естественно, откуда же взяться хорошей конъюнктуре рекламного рынка, когда президент Медиасоюза и член всяческих палат и высших советов врет как сивый мерин, разрушая основу любого рынка, которой, как известно любому эксперту, является доверие.

Насчет телеканала тоже убедительно. Ну, запустил человек на чужие деньги телеканал, который оказался никому не интересен и поэтому закрылся. Казалось бы, при чем здесь президент? А вот и не угадали, с позиций подданнической культуры еще как при чем! Это ведь не абы какой холдинг, а тот самый, который в поте лица отстаивает консервативные ценности на самом трудном участке идеологического фронта — на фронте борьбы за умы образованной публики. Поэтому и кредит в 100 миллионов выглядит издевательством, ибо, во-первых, неприлично мало, а во-вторых, какой может быть кредит верному слуге? Только жалование в твердой валюте, как тому же Russia Tuday.

Венцом тотальной зачистки российского медиаполя и утверждения окончательного господства подданнической культуры в российской журналистике стали два события: поглощение холдингом «Газпром-Медиа» холдинга «ПрофМедиа», и тем самым превращение «Газпром-Медиа» в доминирующий субъект на российском медиарынке, а также ликвидация РИА Новости и создание на его базе пропагандистского холдинга «Россия сегодня». Вставшие во главе этих мега-структур Михаил Лесин и Дмитрий Киселев имеют настолько устойчивую и определенную репутацию, что вектор движения российских СМИ на ближайший период при их решающем влиянии вполне ясен.

Феномен Познера

Возможно, в Россию когда-нибудь вернется журналистика. И тогда журналистам понадобится учебник. И в этом учебнике будет небольшой параграф под названием «Феномен Познера» — о том, как исчезает журналист, который пытается сохранить себя в эфире во что бы то ни стало.

В физике процесс превращения твердого тела в газ называется сублимацией или возгонкой. На примере Познера можно изучать процесс сублимации журналиста. В субботу 21 декабря во время встречи с читателями книги «Познер. Большой портрет» Владимир Владимирович, отвечая на вопрос о помиловании Ходорковского, сказал несколько фраз, которые поставили его вне журналистского цеха. И дело, конечно, не в том, что Познер не считает Ходорковского героем, в отличие, например, от Манделы, которого он героем считает. Это мнение Познера, которое, как и любое мнение, неподсудно, в том числе и судом профессиональной этики.

Познер утверждал, что «Ходорковский не боролся за что-либо, кроме денег», что Путин ликвидировал олигархов, то есть теперь деньги и власть разделены, что «написав (прошение о помиловании), Ходорковский признал, что он виновен, — это признание вины», что «он еврей, а в народе это не самое лучшее, что может быть».

Познер лжет и не может не знать, что лжет. Он несколько лет ездил на деньги ЮКОСа в рамках программ «Интерньюса» по обучению региональных тележурналистов и настолько плотно и доверительно общался с главой «Интерньюса» Мананой Асламазян, что не мог не знать, на чьи деньги происходит все это пиршество телевизионного разума.

Познер может, конечно, не читать десятки заявлений самых авторитетных юристов, в которых говорится, что помилование не означает признания вины. Но в журналистике выпадение из информационного потока означает выпадение из профессии.

Ну и, наконец, заявление: «Его (Ходорковского) дальнейшая судьба меня совершенно не интересует». При этом: «Я с удовольствием приглашу его в программу, это да, это интересно всем». Журналист, которому не интересно то, что он делает, не любопытно то, что интересует его аудиторию, не может и не должен оставаться в профессии.

Владимир Познер внешне отличается от Дмитрия Киселева, от Аркадия Мамонтова и от Екатерины Андреевой. Но эти отличия носят скорее эстетический и исключительно внешний характер, а глубинно, сущностно все они относятся к одному типу подданнической политической культуры и одному типу подданнической журналистики. В недавнем интервью Познер сказал, что «раньше служил неправому делу», добавив, что дал себе зарок больше никогда не работать на государство. Возможно, он это говорил искренне, но это значит, что он вместе с аудиторией обманывал и себя.

Не знаю, в какой степени лгут сами себе наши главные телелжецы Дмитрий Киселев, Аркадий Мамонтов, Дмитрий Караулов, Алексей Пушков и тот же Владимир Познер. У английского историка Робина Джорджа Коллингвуда есть понятие «коррупция сознания», которое используется им для описания ментального приема лжецов и мерзавцев, желающих сохранить самоуважение и спокойную совесть. Они блокируют ту часть своей картины мира, которая содержит противоречие между их реальным поведением и их же представлением о должном, и тем самым отключают такие механизмы, как совесть и стыд.

Главная проблема российской журналистики, которая проявилась особенно наглядно в этом году, это полная неспособность защищаться от тех разрушительных процессов, которые инициирует власть. Инструментом такой защиты должны были бы стать журналистские организации, которых у нас две, Союз журналистов России и Медиасоюз. Одну из них возглавляет человек, который пытался принять в члены СЖР Рамзана Кадырова, а когда это его решение отменил секретариат, никак не мог взять в толк, почему это прием человека, которого подозревают в причастности к убийствам журналистов, повлечет разрушение Союза. Другую организацию возглавляет крупный общественный деятель, входящий в руководство правящей партии (что само по себе несовместимо с журналистикой), управляющий изданиями, недобросовестно конкурирующими на рынке. До тех пор пока в России не будет журналистской организации, строящей свою работу на основе гражданской, а не подданнической культуры, журналисты будут беззащитны перед давлением власти. Пока предпосылок для создания такой организации нет, поскольку для подавляющего большинства журналистов ее необходимость неочевидна. Это, возможно, главный и не слишком утешительный итог уходящего года.

Фото ИТАР-ТАСС/ Михаил Метцель

Итоги года. Медиафрения-Диагноз тридцатый. Голографическая страна
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24138
9 ЯНВАРЯ 2014,

Коллаж ЕЖ

Минувший 2013-й в свой последний день предъявил наглядную иллюстрацию того, во что превратилась страна. Два разных обращения президента, одно к Дальнему Востоку, другое к остальной стране. Понятно, что теракты. Понятно, что на Дальний Восток ушла старая заготовка. Понятно, что пришлось переделывать. Это все понятно. Важно другое. Этот сбой, когда упала декорация, обнажил реальное устройство страны и ее базовой треугольной конструкции: власть – телевидение – население. Это конструкция голограммы, в которую превратилась Россия.

В советском фильме «Кин-дза-дза», который с годами из художественного уже почти превратился в документальный, герои в своих мытарствах по безжизненной поверхности планеты Плюк периодически встречают голограмму местного диктатора, господина Пеже. Люди на Плюке лишены сострадания, доверия, любви, то есть всего того, что позволяет функционировать реальному обществу. Для обеспечения порядка власть использует три средства: насилие эйцелотов, местной полиции, постоянная эскалация запретов и ограничений (вчера ты мог петь только в клетке, а сегодня уже и в клетке и на коленях) и повсеместно возникающие голограммы господина Пеже, которому благодарный народ наперебой признается в любви.

Голограмма это точная трехмерная копия человека, лишенная его внутреннего мира. С ней невозможно разговаривать и договариваться. Голограммы не могут помогать друг другу и сострадать. Не могут учиться и развиваться.

Последние 12-13 лет телевидение целенаправленно вычищало с экранов и из страны все, что отличает человека от голограммы. В 2013 году эта работа в значительной степени успешно завершилась. Усилиями власти и федерального ТВ достигнуто доминирование в России трех «культур»: «культуры» цинизма, «культуры» ненависти и «культуры» абсурда. Параллельно в форме катакомбного выживания пытается развиваться и находить точки роста культура доверия и солидарности. Это культура «сбитых летчиков», вытесненных из большого медиапространства, большой экономики и большой политики.

Зубы дракона или голограмма ненависти

«Культура» ненависти к Западу, к свободе, к либерализму формировалась федеральными телеканалами более 10 лет. Волгоградские теракты стали своеобразным актом приемки данного проекта. Поскольку никто не взял на себя ответственность за эти преступления, в СМИ и социальных сетях появилась масса версий. Наиболее распространенная – это заказ США и Запада в целом. Подробное, развернутое изложение этой версии дал Анатолий Вассерман в журнале Михаила Леонтьева «Однако». Впрочем, слово «версия» здесь неуместно. Вассерман говорит о том, что янки заказали теракты в Волгограде, не как о гипотезе, а как о факте, оспаривать который не придет в голову ни одному разумному человеку. Доказательства не приводятся, да они и не нужны. Действительно, а кто же еще, кроме них? Так, в начале прошлого века для 39 депутатов Государственной думы во главе с Владимиром Пуришкевичем самоочевидным и не требующим доказательств фактом был еврейский след в «деле Бейлиса». Кто же еще кроме евреев мог убить русского мальчика?

Та же версия и тоже в качестве единственно возможной излагается в «Известиях» Игорем Карауловым, поэтом и переводчиком, который объясняет теракты местью американцев за то, что им Путин трижды за последнее время утер нос: со Сноуденом, с Сирией и с Украиной. Представление о мире как о коммунальной кухне, в которой одна соседка плюет другой в суп, мстя за занятую чужую конфорку, находит живой отклик в людях, чье сознание квартирный вопрос портил 74 года, а многих этот вопрос, переросший в коммунальный в широком смысле слова, продолжает портить и сегодня.

За десять лет непрерывного вбивания в головы телезрителей «зубов дракона» в виде десятиминуток ненависти Михаила Леонтьева, часовых истерик Мамонтова и кривляний Дмитрия Киселева, галереи бесноватых уродов на федеральных телеканалах, типа гражданки, у которой вся Норвегия насиловала ребенка, наряженного в костюм Путина, за эти десять лет сформировалась «культура» слепой ненависти к Западу и к свободе. В 2013 году эта «культура» стала доминировать не только на телеэкране. В социальных сетях любой текст об американском происхождении терактов собирает множество лайков. Иная точка зрения сегодня носит уже маргинальный характер.

«Культура» цинизма. Формула года: «а чо такого?»

Квинтэссенцией настроений протеста и требования перемен 2011-2012 годов стала формула из клипа азербайджанского журналиста (которому, кстати, сейчас грозит немалый срок): «Ты кто такой? Давай, до свидания!» Это был наиболее адекватный ответ в истинно народной карнавальной форме на унылую ложь и фактическое самозванство режимов на большей части постсоветского пространства, в первую очередь путинского режима.

Формула-2013 – это ответ на любое обвинение, упрек или возмущение беззаконием: «А чо такого?» (вариант: «Ну и чо?») Украл миллиард, списал диссертацию? – Ну и чо? После принятого тобой закона уже умерли десятки детей? – А чо такого? Наврал или сказал гадость в эфире? – А чо, нельзя, что ли?

Мерзавцы и лжецы были всегда и в политике, и в бизнесе, и в СМИ. Но только в определенные периоды они становятся культовыми фигурами, а культовые фигуры непременно должны лгать или вести себя как мерзавцы. Нам повезло, 2013 год был именно таким.

Когда культовый персонаж российского ТВ и любимец молодежи Иван Ургант в своей кулинарной передаче весело пошутил насчет овощей, которых он порубал, как красный комиссар жителей украинской деревни, первая реакция общественности была именно такой: «Ну и чо?» Верховный мэтр российского ТВ, наше медийное ВВП крайне мягко и бережно отозвалось о вполне людоедской шутке молодого телекумира. Мол, шутка, конечно, не очень, но и Ваню понять можно: попробуй, пошути в режиме нон-стоп каждый день. Исшутился Ванюша, устал, бедненький. То есть в конечном счете: «а чо такого?» И только после того как скандал на Украине по поводу «овощной шутки» стал приобретать нешуточный характер и запахло прекращением вещания Первого канала на территорию этой страны, телеведущий счел необходимым извиниться. Но, опять-таки, это извинение было сделано в таком ёрническом тоне, что лучше бы он не извинялся.

Примеров гораздо более отвратительных на федеральных телеканалах в 2013 году было множество. Я привел пример с Ургантом, поскольку это человек, которому вроде бы не обязательно быть мерзавцем в эфире. Он же не делает новости или общественно-политические шоу или тем более аналитику. Цинизм образует доминирующую «культуру», когда он становится повседневным и органичным и не связан с выполнением служебных обязанностей.

Культура цинизма засеивалась, культивировалась и прорастала в течение последних как минимум десяти лет. То есть ее элементы и отдельные носители были всегда, но целенаправленное и открытое культивирование цинизма это, конечно, последние 12-13 лет. В начале нулевых я принимал участие в журналистском фестивале в Новосибирске, на который собралось около тысячи журналистов со всей Сибири. После моего мастер-класса была сессия Виктора Хрекова — восходящей (в то время) звезды нового, «послекиселевского» НТВ. Вот как выглядит, с его точки зрения, профессия журналиста.

Если вас послали снимать репортаж о съезде оппозиционной партии, не тратьте время на съемки выступлений, дискуссии и обсуждение докладов. Не надо брать интервью у делегатов и спрашивать их о программе и перспективах партии. Это все никому не интересная ерунда. Вы лучше (объясняла восходящая звезда) поймайте момент, когда делегаты съезда пойдут получать деньги за билеты и командировочные, да возьмите их руки с купюрами крупным планом. А вашим триумфом будет, если поймаете в кадр момент, когда они эти деньги пересчитывают. Ну, а поскольку вам все равно придется для отвода глаз снимать зал и президиум, то имейте в виду, что лучший ракурс — это съемка ног, которые выглядывают из-под стола президиума. Далее звездный журналист НТВ объяснил притихшим сибирским коллегам, что за своими лицами политики следят, а вот ноги под столом могут дать материал: у женщин бывают колготки перекрученные, а мужчины, когда садятся в президиум, брюки поддергивают, а носки могут, если вам повезет, оказаться чуть спущенными, в такую, знаете, смешную гармошку. Вот эти моменты и ловите крупным планом, это самое интересное и важное в политике.

Сегодня, после мамонтовских «анатомий протеста» и «шпионских камней», после водопадов лжи, ежедневно выливаемых на страну соловьевыми, шевченками, дмитриями киселевыми и прочими пушковыми, после всей этой вакханалии, откровения от восходящей звезды НТВ начала нулевых кажутся лепетом невинного младенца. Все так. Но выращивание культуры дело небыстрое, и то господство «культуры» цинизма, которая восторжествовала в 2013 году, было обеспечено не менее чем десятилетним культивированием.

«Культура» абсурда и «культура» сбитых летчиков.

Голограмма дает трехмерное изображение объекта. Путинская телевизионная голограмма России также имеет три измерения: ненависть, цинизм и абсурд. Чтобы добиться чистоты абсурда, из СМИ вот уже более 10 лет старательно вычищают любое присутствие профессионализма, вкуса и разума. Усердно заселяют эфир шутками ниже пояса от переодетых в женщин пузатых мужиков из свиты Петросяна, «целителями» типа Геннадия Малахова, рецепты которого бодро ведут в могилу, «пророками» типа Павла Глобы, при появлении которого на экране невольно хочется проверить карманы.

2013 год выявил в этом паноптикуме главную культовую фигуру. Это, несомненно, Светлана Курицына, творческий псевдоним «Света из Иванова», которая в минувшем году окончательно утвердилась в федеральном эфире со своей авторской программой на НТВ «Луч света».

В цивилизованных странах телевидение дает трибуну целому гуманистическому направлению, которое можно назвать «сострадание через равенство», когда люди физически ущербные выступают перед публикой, ведут передачи, преодолевая свой недуг. Парень, страдающий церебральным параличом, становится успешным комиком. Человек, лишенный природой рук и ног, демонстрирует фантастическую волю, плавая в бассейне, пользуясь компьютером и в целом ведя нормальный полноценный образ жизни. Эти передачи несут в себе громадный позитивный заряд, мобилизуя каждого на развитие и формируя уважение к окружающим, невзирая на их отклонения от того, что нам может представляться нормой.

Ситуация со Светланой Курицыной имеет диаметрально противоположный вектор. Эта 21-летняя девушка, проживавшая до середины 2012 года в г. Приволжске Ивановской области была неплохо адаптирована к условиям своего существования. Выдернутая из своей среды, поставленная в роль ведущей федерального телеканала, она сразу приобрела черты социального инвалида. При этом основная идея передачи не в том, как «Света из Иванова», попав в новые условия, преодолевает свою социальную инвалидность. Наоборот, вся передача строится именно на подчеркивании и культивировании этой ущербности. Светлана Курицына очень плохо говорит по-русски, что, собственно, и стало основой ее славы. Кроме того, эта взрослая девушка обладает крайне неразвитым мышлением. Она не прикидывается дурочкой, а правда мало знает и не привыкла думать. НТВ эти черты в ней не преодолевает, а, наоборот, консервирует, как компрачикосы в романе Гюго эксплуатировали уродство детей, делая из них шутов и попрошаек.

Словарь Эллочки Щукиной составлял 30 слов. Светлана Курицына, судя по эфиру, использует вдвое меньший словарный запас. Ее фразы в основном односложны и состоят из одного слова: «блин!», «пипец!» и «ой!». Иногда из двух слов: «клевый мужик» и «я офигела». Единственная сложная вербальная конструкция, которую ведущая «Луча света» использовала на протяжении всего прошлого года, звучала так: «У меня грудь четвертый номер. Я могу пробиться в шоу-бизнес?»

Время на федеральных телеканалах ограничено и стоит безумных денег. Поэтому, чтобы расчистить эфир для «Светы из Иванова», Геннадия Малахова и прочих петросянов, необходимо не допустить туда людей, на фоне которых вышеперечисленные персонажи станут выглядеть теми, кем они являются на самом деле. Присутствие в одном месте с голограммой живого человека может разрушить голографическую иллюзию.

Нулевые создали довольно большую группу журналистов, политиков и бизнесменов, которые фактически получили запрет на профессию в связи со своими взглядами и приверженностью к профессионально-этическим нормам. В журналистике эту колонну изгнанных из медийного рая возглавили звезды старого НТВ во главе с Евгением Киселевым. К ним довольно быстро примкнули «известинцы» во главе с Голембиовским и масса других журналистов, чьи имена чуть менее известны. В десятые процесс углубленной зачистки, названный Дзятко «гребанной цепью», выкинул из «Коммерсанта», «Большого города», «Газеты.ру» и других СМИ новую партию отверженных. И сегодня, если считать не только Москву и Питер, но и регионы, число журналистов, так или иначе прошедших через путинскую «люстрацию», достигло уже нескольких тысяч.

Валерий Панюшкин, используя термин «сбитый летчик», введенный Александром Кабаковым, описал самочувствие этой социальной группы в статье на «Снобе.ру», которая так и называется: «Сбитый летчик».

У «сбитых летчиков» есть несколько путей: уехать из страны и продолжать быть журналистом (Евгений Киселев, Савик Шустер, Олег Кашин), найти работу журналистом меньшего уровня в России (большая часть «энтевешников» и «известинцев»), сменить профессию (подавляющее большинство «сбитых летчиков»).

Журналистика в России сокращается из года в год, как шагреневая кожа. Признаков этого сокращения множество, и их можно пощупать руками. Вытеснение журналистского контента – пропагандистским и чисто развлекательным может увидеть любой, кто еще не перестал смотреть телевизор. Фактическую смерть института подписки и сокращение киосков печати может засвидетельствовать любой житель России. Из года в год сокращается доля студентов – журналистов в общем числе студентов факультетов журналистики. Все большую, а в 2013 году уже доминирующую долю на журфаках составляют будущие специалисты по связям с общественностью, а не журналисты. В среднем, на журфаках количество тех, кто избрал своей специальностью журналистику, сегодня составляет в лучшем случае треть студентов. Остальные – будущие пиарщики, то есть те, кто будет занят производством голограмм. Таков запрос рынка, который, в свою очередь, определяется властью.

Завершу итоги медийного года двумя противоречивыми соображениями по поводу довольно большой группы «сбитых летчиков», к которой автор, безусловно, относит и себя. Панюшкин, несомненно, прав, что никто из этой группы не вернется в небо. Это касается и звездных политиков эпохи 90-х и капитанов большого бизнеса, которые сегодня тоже являются «сбитыми летчиками». Это совсем не значит, что нам всем надо валить из журналистики, из политики и из бизнеса. Наша роль сегодня стала гораздо важнее, чем тогда, когда мы были «в небе», то есть лично занимались «большой журналистикой», «большой политикой», «большим бизнесом». Наше место теперь на земле, место инструкторов, тренеров, техников, короче, место в инфраструктуре «большого неба». Или еще точнее и благороднее, место и роль гумуса, без которого ничего на земле не вырастает.

И последнее о «сбитых летчиках» и ушедшем 2013-м. Голограммы могут заслонить страну и даже в какой-то степени подменить ее. Мы не можем конкурировать с производителями голограмм в ресурсах и производительности. Наше конкурентное преимущество в способности к развитию и к солидарности. Дюркгейм выделяет два типа солидарности: «механический», когда в команде гимнастов каждый бьется в одиночку, но все болеют друг за друга и за командную победу, и «органический», когда футболисты играют в пас и создают ИГРУ как единое произведение футбольного искусства. «Сбитые летчики» в ушедшем году не раз демонстрировали «механическую» солидарность. Когда дорастем до солидарности «органического» типа, что бывает при объединении в союзы или при создании больших медийных проектов, тогда голограмма исчезнет. Если это произойдет в этом году, итоги 2014 года будут совсем другими.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения-Диагноз тридцать первый. Зубатовщина
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24157
14 ЯНВАРЯ 2014

ИТАР-ТАСС

На минувшей неделе главное медийное событие произошло в Екатеринбурге, где состоялся суд над руководителем интернет-СМИ Znak.com Аксаной Пановой. Суд приговорил ее к двум годам лишения свободы условно, выплате 300 тысяч рублей и запретил заниматься журналистской деятельностью в течение двух лет. Из шести уголовных дел, возбужденных против Пановой, по пяти она была оправдана, а то, по которому она была осуждена, переквалифицировано из «вымогательства» в «принуждение к заключению договора». Журналистку обвинили в том, что 7 лет назад она, угрожая публикацией компромата, вымогала миллион рублей.

Главными доказательствами стали показания бизнесмена Кремко, который через 7 лет молчания «вспомнил» о «преступлении» Пановой, правда, в качестве места «преступления» указал дом Пановой, по адресу которого в то время был котлован. О безупречной репутации Кремко свидетельствует и тот факт, что свидетель был сам судим как раз за ложный донос.

В качестве другого неопровержимого доказательства вины Пановой обвинение предъявило типовой договор на информационное обслуживание, в котором есть уличающий Панову раздел «блокировка негатива».

Приговор Аксане Пановой — это диагноз, который власть поставила себе, а реакция на этот приговор видных представителей российской общественности стала приговором этой самой общественности.

Солидарность и чувства

Писатель Леонид Радзиховский, отвечая на вопрос, не связан ли «мягкий» приговор Пановой с Олимпиадой в Сочи, уверенно объяснил: «Не думаю, что если неизвестную никому в мире Аксану Панову посадили бы в тюрьму, президент Болгарии или великий князь Лихтинштейна отказались бы ехать на Олимпиаду». Ничего не могу сказать о реакции президента Болгарии, а тем более великого князя Лихтинштейна, но вот представитель ОБСЕ по свободе СМИ Дуня Мияшевич, оказывается, не только знает Панову, но и весьма озабочена ее судьбой, а приговор, запретивший Пановой заниматься журналистской деятельностью, представителя ОБСЕ по ее словам «просто ужаснул».

В отношении Радзиховского уместна немного перефразированная реплика героя бессмертного булгаковского романа: «Сегодня ты никому в мире неизвестное лицо, а завтра, глядишь, очень даже известное. А бывает и наоборот, Леонид Александрович. И еще как бывает». В том смысле, что еще вчера ты уважаемый журналист и даже, оказывается, писатель, а сегодня уже бог знает что такое, что и определить-то в условиях запрета на использование четырех заветных слов нет никакой возможности.

Но гораздо важнее реакция председателя Союза журналистов России Всеволода Богданова, который в интервью «Эху Москвы» заявил, что он не удивлен, что Пановой запретили работать по профессии. Добавил так же, что он не чувствует по отношению к ней журналистской солидарности и убежден, что Панова занималась незаконной деятельностью.

Давайте разберемся, кто такая Аксана Панова, почему Всеволод Богданов действительно не может испытывать к ней чувства журналистской солидарности и почему вся эта история приобрела далеко не местное, екатеринбургское значение, а стала рентгеновским снимком всего российского журналистского цеха со всеми его болезнями и болями.

По данным «Медиалогии» за ноябрь прошлого года (последний на сегодня посчитанный месяц), возглавляемое Пановой информагентство Znak.com занимает 13-е место в общероссийском рейтинге цитирования среди всех интернет-ресурсов страны. По другим месяцам результаты близкие, месяцем лучше, месяцем чуть хуже. По уровню цитирования Znak.com опережает такие общероссийские СМИ, как Slon.ru, Polit.ru, Grani.ru, Ridus.ru, Inosmi.ru, Inopressa.ru и другие.

Для москвоцентричного медиаполя России это явление уникальное. Ни одно региональное СМИ не показывает даже близко похожих результатов потому, что не умеет делать ничего похожего. Бандитский рейд в поселок Сагра и отпор граждан бандитам благодаря публикациям в СМИ Пановой получил всероссийскую известность, а бандиты получили заслуженные сроки. Противостояние фонда «Город без нарокотиков» и областного начальства благодаря Пановой стало публичным, а фигура Ройзмана приобрела федеральный масштаб, что позволило ему выиграть выборы мэра Екатеринбурга. Кроме того, материалы Znak.com это, как правило, просто хорошая качественная журналистика. Есть серьезные основания полагать, что практически в каждом российском регионе есть свои ройзманы, и уж точно в большинстве субъектов РФ случаются местные сагры. Но далеко не везде есть свои аксаны пановы, и поэтому местное начальство в лучшем случае оставляет население своих сагр разбираться со своими бандитами (в худшем становится на сторону бандитов), а местных ройзманов по-тихому закатывает в асфальт.

Политолог Евгений Минченко, в связи с успехом избирательной кампании Ройзмана, назвал Аксану Панову грамотным пиарщиком. Если смотреть на ситуацию с горних высот норм профессиональной этики, то работа журналиста в избирательном штабе вещь неприемлемая и профессионально недопустимая. Впервые в массовом масштабе такие безобразия случились в 1996 году, когда руководитель НТВ Игорь Малашенко вошел в избирательный штаб Ельцина, а силами ведущих журналистов «Коммерсанта» издавалась 10-миллионным тиражом антизюгановская газета «Не дай Бог!».

Сегодня многие столичные журналисты из вполне приличных изданий кривят губы, мол, с этой Пановой все не так просто, вот заключала же она договоры на информационное обслуживание. И как это совмещается с независимой журналистикой? А еще там в этих договорах есть раздел, который так и называется: «Блок на негатив». Вот ведь ужас-то!

В Кодексе профессиональной этики российского журналиста говорится, что «журналист … не должен принимать ни прямо, ни косвенно никаких вознаграждений или гонораров от третьих лиц за публикации материалов и мнений любого характера», а «получение при любых обстоятельствах платы за распространение ложной или сокрытие истинной информации» журналистский кодекс вообще «рассматривает как тяжкие профессиональные преступления». Так что преступница получается Панова — с точки зрения норм профессии.

Но прежде чем произносить сакраментальное «вон из профессии!», давайте посмотрим на то, что в этой профессии происходит, откуда, собственно, «вон». Вот, например, в стране около 4 тысяч районных (городских) газет, которые по факту являются придатками местных администраций, и договоры на информационное обслуживание для них также естественны и так же необходимы, как жабры для рыбы. Содержание этих изделий из бумаги таково, что большую часть из них трудно считать средствами массовой информации, а людей, там работающих — журналистами. Исключения, конечно, есть, и их немало, но большинство государственных и муниципальных СМИ и большинство людей, работающих в этих СМИ, заняты делом, к журналистике отношения не имеющим. Вот к этим людям у руководства СЖР есть глубокое и, надо сказать, взаимное чувство «журналистской солидарности».

Чтобы выпускать любое СМИ, нужны деньги. Я не знаю, какими силами производится Znak.com, но, судя по контенту, там должно работать не менее 30 человек. Откуда Аксана Панова должна была брать деньги? Рынок рекламы такие СМИ вообще не видит, а даже если какой рекламодатель и разглядит, ему тут же объяснят, что для сохранения его бизнеса ему лучше нести свои деньги в другое место. Платить за контент в интернете российский читатель, тем более региональный, не привык и в обозримом будущем не будет.

Сама Панова утверждает, что «договорной контент» составляет не более 10-15 процентов, и коллектив всеми силами дает понять, подмигивает читателю, чтобы он различал, какая именно публикация является журналистской, а какая «договорной».

Журналистика — это творческое ремесло, а СМИ — это производство. Заниматься в России производством и не нарушать нормы закона и профессии невозможно. Хорошо помню лицемерие политиков и журналистов, в том числе и вполне демократических взглядов, которые после убийства НТВ утверждали, что тут конфликт свободы СМИ и священного права частной собственности. После «первого дела ЮКОСа» многие с виду вполне человекообразные существа твердили, что Ходорковский-то закон обходил, налоги минимизировал и еще что-то про дым без огня.

Я знаю нескольких отечественных журналистов, которые руководствуются в своем творчестве исключительно нормами профессии и собственной совестью. Подрабинек, Бабченко, Надеин, Пионтковский, Панюшкин, еще с десяток-другой могу, наверное, назвать. Поскольку знаю далеко не всех, предположу, что сотни две на страну наберется. Те, кого назвал, это безлошадные фрилансеры, перекати-поле, да к тому же еще и публицисты, то есть люди, которым для производства продукта нужны только мозги и ноутбук. Для новостников и журналистов-расследователей уже необходимы какие-то дополнительные средства и инфраструктура, а значит, почти неизбежны поиски точки компромисса между журналистом, редакцией и источником денег.

Весь вопрос в том, насколько далеко за флажки профессиональных норм готовы зайти журналист и редакция и ради какого контента это делается. В случае Аксаны Пановой и ее СМИ есть ощущение, что некоторый очевидный периодический заход за флажки позволяет им производить уникальный журналистский контент, имеющий не только региональную, но и федеральную ценность. На фоне тысяч СМИ и десятков тысяч журналистов, к которым никакие нормы профессии приложить невозможно за неимением точки приложения, компромисс Пановой выглядит ценой не только приемлемой, но и гарантирующей ей и ее СМИ весьма достойное место в журналистском поле.

Зубатовские союзы

Вот не будет в этой колонке никаких возгласов про «прокурорский сапог на прекрасном лице свободной прессы», никаких «доколе!», вообще никаких упреков в адрес власти. Ну да, сапог на лице имеется, ну да, запрет заниматься журналистской деятельностью выглядит несколько шизофренически, поскольку непонятно, как этот запрет писать и разговаривать (а именно в этом суть журналистской работы) совместим с Конституцией РФ. Непонятно и то, кто и как этот запрет будет контролировать. Но все это неважно, поскольку количество странных и чудовищных законов и судебных решений только за последний год мы видели столько, что ужасаться и удивляться еще одному как-то неприлично.

Когда говорят об источниках несвободы СМИ в России, кто-то указывает на власть, кто-то винит диспропорции рынка прессы. И тот и другой факторы несвободы присутствуют, но, полагаю, главная причина в другом, а именно — в состоянии журналистского сообщества, а точнее в его полном отсутствии в России.

Люди власти в России сами по себе мало чем отличаются от своих коллег в США или Европе. Вспомним поведенческие рефлексы Никсона хоть в ситуации с разоблачительными материалами о вьетнамской войне (знаменитые «бумаги Пентагона»), хоть во время «скандала Уотергейта». Как и наши властители, американский президент пытался любой ценой заткнуть рот прессе. И получил укорот сразу со всех сторон, и прежде всего — со стороны прессы, американских журналистов, готовых отстаивать свою свободу с Первой поправкой наперевес.

В России пространство свободы прессы сжимается, как шагреневая кожа, год от года вот уже 15 лет подряд. Статья 29-я Российской Конституции с точки зрения гарантий свободы ничуть не слабее Первой поправки, но, в отличие от американского закона, наш не действует, поскольку его некому взять в руки и с его помощью что-то менять.

Солидарность, как и любой другой продукт, требует определенной технологии производства. В России этой технологии не было никогда, однако, всегда были машины и технологии разрушения солидарности.

Я пишу эту колонку в день Российской печати — праздник, учрежденный в память об издании первой российской печатной газеты, основанной Петром Первым. Заложенная Петром модель прессы, в корне отличная от модели европейской и американской, доминирует в России и сегодня. Именно на воспроизводство этой модели работает главная псевдокорпоративная журналистская организация нашей страны — Союз журналистов России.

Практика создания подконтрольных власти псевдообщественных организаций сложилась в России в начале ХХ века — как только всерьез о себе стало заявлять гражданское общество. Это явление получило название «зубатовщина», по имени Сергея Васильевича Зубатова, полицейского чина, которому принадлежали идея и реализация идеи создания лояльных начальству рабочих организаций. С помощью «зубатовщины» власть тогда смогла разрушить рабочее движение. Правда, результаты вышли прямо противоположными замыслу, поскольку из-под обломков разрушенного рабочего движения выползли маргиналы во главе с Лениным и Троцким, взявшие курс на кровавый захват власти и еще более кровавый передел страны.

Это, конечно, уже история не про журналистику, хотя Троцкий и Ленин были, прежде всего, публицистами и членами первого Союза журналистов России, созданного, в том числе и по их инициативе, в ноябре 1918 года. Тот первый СЖР был ликвидирован в конце 20-х годов, когда с его помощью на пепелище российской печати была возведена пирамида советской печати и журналист получил главное призвание — быть подручным партии.

Второй раз Союз журналистов был создан уже в конце 50-х, когда руководство КПСС и госбезопасности создали в ходе «холодной войны» Международную организацию журналистов (МОЖ) и понадобилась структура внутри СССР для представительства и управления этим инструментом «холодной войны». С управлением и контролем над журналистами внутри страны успешно без всяких помощников справлялись партийные органы, а вот в качестве агента внешнего влияния КПСС и КГБ выходить было не с руки. Для этой цели и была создана зубатовская журналистская организация нового типа — Союз журналистов СССР.

Как это часто бывает, структура, созданная под вполне определенные цели, в качестве побочных эффектов оказалась способна выполнять и иные функции, как правило, это удовлетворение растущих потребностей аппарата структуры. В данном случае СЖ СССР, как и другие творческие союзы, обзавелся немалой собственностью, от которой Союзу журналистов России по наследству достались довольно жирные куски в виде, прежде всего, двух зданий в центре Москвы: на Зубовском и на Никитском. Именно эти здания, каждое из которых имеет площадь несколько тысяч квадратных метров, а вовсе не интересы журналистов, не качество журналистики являются главной целью и основой экономического процветания руководства нынешнего СЖР.

Организационный фундамент нынешнего СЖР составляют региональные союзы, подавляющее большинство членов которых — журналисты муниципальных и государственных СМИ — хотят только одного — расположения своего начальства. Именно это расположение местного чиновника, а не доверие аудитории является залогом выживания большинства местных газет и других СМИ.

Основной продукт, который вырабатывают зарубежные союзы журналистов, которые на самом деле являются обычными профсоюзами работников СМИ, это солидарность и навыки совместных действий. Основной продукт, который выделяет СЖР, это лояльность к власти. Отдельные члены СЖР и даже отдельные секретари могут фрондировать, критиковать власть, говорить о праве СМИ, как Михаил Федотов, или писать резолюцию о том, что дело против Аксаны Пановой является заказным, как это сделал секретарь СЖР Леонид Никитинский. А потом Всеволоду Богданову позвонит Александр Левин, председатель Свердловского областного СЖ, бывший до этого руководителем администрации главы области, и объяснит председателю СЖР, что губернатору это заявление очень не нравится. А то, что не нравится губернатору, очень плохо отражается на его, Левина, здоровье. А то, что отражается на здоровье Левина, а значит, и на здоровье Свердловского СЖ, в перспективе, на очередных выборах может плохо сказаться на здоровье самого Богданова. Последняя фраза вряд ли была произнесена в этом разговоре, но Богданов человек бывалый и прекрасно понимает, что его выборщиками являются региональные делегаты, чьими голосами управляют местные председатели — такие как Левин, а не какой-то там Никитинский. Поэтому Богданов и заявил Левину, что резолюция, которая висит на сайте СЖР и в которой говорится о заказном характере суда над Пановой — это бумага, которую повесили какие-то хакеры, взломав сайт СЖР, и что никакой такой резолюции он, Богданов, не согласовывал, а по «делу Пановой» он, Богданов, наоборот, все разделяет и никакой солидарности с ней не чувствует.

Что, кстати, истинная правда, поскольку Панова — журналист, а Богданов — чиновник, промышляющий бизнесом, основанным на эксплуатации недвижимости СЖР. Какая уж тут между ними может быть солидарность, тем более журналистская.

Два с лишним постсоветских десятилетия показали, что на базе советских учреждений построить что-либо живое и полезное практически невозможно. Пример Союза журналистов России тому подтверждение. И реформировать такие структуры невозможно. В этом я убедился, увы, на собственном опыте. Но главная проблема в том, что СЖР не стоит на месте. Он деградирует и мутирует вместе с деградацией и мутациями власти. Пять – шесть лет назад эта организация была более-менее безвредной. Сегодня она становится прямо враждебной журналистам и журналистике. Еще в начале нулевых трудно было представить себе, что председатель СЖР Всеволод Богданов предпримет попытку принять в члены союза Рамзана Кадырова, человека, не просто весьма далекого от журналистики, но и, по мнению многих, причастного к убийствам журналистов.

Вряд ли еще десять лет назад Богданов рискнул бы публично заявить то, что он сказал в отношении журналистки Аксаны Пановой. Сегодня такая позиция востребована, а в условиях полного разрушения института репутации, такое холуйство по отношению к власти и соответственно предательство интересов журналистики не влечет никаких социальных санкций.

В последние дни власть четко расставила ориентиры, что в журналистике с ее точки зрения хорошо, а что такое плохо. Владимир Соловьев получил орден. Дмитрий Киселев и Маргарита Симоньян — новые перспективные назначения. Михаил Леонтьев обосновался в руководстве "Роснефти". Аксана Панова получила два года условно, штраф и запрет на занятие журналистикой.

Со дня рождения российской прессы прошло 311 лет.

С праздником вас, дорогие коллеги!

Фото ИТАР-ТАСС/ Антон Буценко

Медиафрения-Диагноз тридцать второй. «Время» — назад!
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24213
21 ЯНВАРЯ 2014,

ИТАР-ТАСС

К концу прошлой недели завершилась пауза, в течение которой страна отдыхала от массированного облучения телепропагандой. В выходные все основные излучатели вернулись в строй и приступили к рутинному промыванию мозгов населения.

Два главных телеорудия: «Россия 1» и Первый канал сразу продемонстрировали, как в этом году будут между ними распределены роли. «Россия 1» — это газета «Правда» 30-50-х годов прошлого века, то есть орудие главного пропагандистского калибра. В те годы «Правду» возглавляли такие ортодоксальные кромешники, как Мехлис, Поспелов и Суслов, каждый из которых имеет свои аналоги в сегодняшних СМИ. Первый канал воспроизводит что-то отдаленно напоминающее модель «Известий» времен Аджубея: линии партии безукоризненно верны, но без оголтелости, без демьянов бедных, кукрыниксов и георгиев жуковых.

Это разделение функций связано с двойственностью основного контента государственных СМИ, которые в последние годы сформулировали и непрерывно транслируют на общество догматы особой телевизионной религии — путинизма. В ее основе лежит миф о разделении мира на сакральную и профанную части. За сакральную часть, суть которой в безоглядной и всепоглощающей любви к Путину, отвечает в основном Первый канал. На профанной части мифа, то есть на ненависти к врагам Путина, внешним и внутренним, специализируется главным образом «Россия 1».

Слепое пятно

Есть много способов отделить журналистику от того, что ею не является. Один из самых простых — это проверка сформированной журналистом повестки дня на адекватность событиям и их масштабу. Если в стране или в мире происходит что-то значительное, а ты об этом не говоришь, ты не журналист. В июле 1962 года советские СМИ не проронили ни слова, ни строчки не написали о расстреле новочеркасских рабочих и их массовых протестах против повышения цен на еду. Зато обстоятельно врали об успехах выполнения семилетнего плана, забывая, впрочем, объяснить гражданам, что мутация шестой пятилетки в семилетку произошла из-за полного провала пятилетнего плана, который в итоге смогли «выполнить» лишь за 9 лет.

Сегодня программа «Время» воспроизводит советские стандарты. Самым важным на прошлой неделе было, несомненно, то, что происходило на Украине: сначала ее «белоруссизация» с помощью пакета запретительных законов, принятых в режиме, который и по меркам любой общественной организации был бы слишком «неформальным», а затем масштабные боевые столкновения в Киеве, которые, по мнению экспертов, означают либо двоевластие, либо начало конца власти Януковича.

В «Воскресном времени» от 19.01. Ирада Зейналова, подводя итоги недели, обо всем этом не сказала ни слова. Это не Мьянма и не Гватемала. Это решается судьба самого крупного после России постсоветского государства, братского народа, руководителю которого мы, точнее, наш руководитель, только что дал на карман 15 млрд долларов США. И ни гу-гу.

Зато больше половины часового эфира в «Воскресном времени» занял Путин. Было такое ощущение, что у него день рождения. Сначала был очень длинный сюжет из Сочи, где Путин встретился с журналистами в преддверии Олимпиады. На этой встрече очередной раз проявились различия между нашими и иностранными журналистами. Наши спрашивали Путина о важном, иностранцы о пустяках. Вот Сергей Брилев, например, спросил о самом главном: на каких соревнованиях ВВП хотел бы побывать лично. ВВП резонно ответило, что на тех, которые придутся на свободное от работы время. Я сначала испугался, что поскольку ВВП работает в режиме 7/24, то Олимпиада лишится главного зрителя, но Путин успокоил и меня и Брилева, что постарается посмотреть хоккей, фигурное катание, биатлон и горные лыжи.

Ирада Зейналова была очень обеспокоена погодой и спросила Путина, будет ли он что-нибудь с ней делать. То есть с погодой, а не с Ирадой Зейналовой. Путин сказал, что не будет, и мне показалось, что этим немного расстроил ведущую Первого канала, поскольку она явно очень надеялась на демонстрацию в прямом эфире чудесного разведения туч и рассеивания тумана путинскими дланями.

Зарубежные журналисты, как всегда, спрашивали о ерунде. Американец, сославшись на публичные заявления члена МОК, швейцарца Жана-Пьера Каспера, спросил Путина, правда ли то, что треть денег, выделенных на олимпийское строительство, уже украдена. Путин ответил, что, во-первых, швейцарец этого не говорил, во-вторых, что это неправда, а в-третьих, что если у кого-то из журналистов есть конкретные документы, свидетельствующие о фактах воровства, то он, Путин, будет рад их получить и будет благодарен. К сожалению, ни у кого из журналистов в этот момент не оказалось с собой доклада Немцова – Мартынюка «Зимняя олимпиада в субтропиках», где некоторые цифры и факты приводятся. Так что они остались без путинской благодарности.

Корреспондент BBC задал вполне от него ожидаемый вопрос о геях и их безопасности на Олимпиаде. Путин ответил развернуто. Во-первых, он объяснил британцу, что во многих странах мира геев считают уголовниками, а в семи странах вообще казнят. Среди стран, где, по сведениям Путина, гомосексуализм считается уголовным преступлением, оказывается, есть США, по крайней мере, дикий штат Техас и еще несколько таких же жутких мест, где геев постоянно преследуют и непрерывно судят. Я не знаю, кто составлял эту справку Путину. Судя по всему, какой-то правдист-международник времен холодной войны, типа Валентина Зорина или Георгия Жукова. В законодательстве отдельных американских штатов полно архаичных статей, которые никогда не применяются. Закон о содомии штата Техас и некоторых других штатов из этого ряда. Попытка его применить в 1998 году привела к знаменитому процессу «Лоуренс против Техаса», результатом которого стала отмена в 2006 году Верховным судом США всех антигейских законов во всех штатах. Так что Путин опять соврал на весь мир.

Однако британцу из BBC этого показалось мало, и он продолжал приставать к Путину с глупостями, пытаясь наконец добиться того, чтобы Путин на весь мир объявил, кто же он такой. Путин резонно спросил в ответ надоедливого британца: «А вы какой ответ хотели бы услышать?» Тот продемонстрировал английский юмор: «Что вы настоящий либерал!» Путин решил поддержать шутку и ответил с улыбкой: «Правильно! Так и есть!» Все присутствующие засмеялись. Особенно весело смеялись российские журналисты.

Вторым сюжетом «Воскресного времени» было совещание Путина с историками по поводу завершения работы над единым учебником истории. Путин объяснил историкам, что им надо избавиться от идеологического мусора в учебниках истории. Вообще, когда глава государства что-либо объясняет историкам в сфере истории, физикам в сфере физики и биологам по части биологии, в этот момент сразу понимаешь, что время уверенно повернуло вспять. Причем произошло это буквально в последние два-три года.

За день до этого эфира с историками у Путина я принимал экзамен у будущих журналистов, и одна студентка, которой достался билет о языковых нормах в СМИ, начала свой ответ со слов «Как отметил в своем выступлении президент России Владимир Владимирович Путин…» У меня возникло ощущение провала во времени лет на 35-40, когда с цитирования тогдашнего вождя начиналось любое выступление и любая диссертация на любую тему. Еще год назад я этого от студентов не слышал. Так что проповеди телепроповедников вполне эффективны.

Возвращаясь к сюжету в «Воскресном времени», надо отметить, что академик Чубарьян, которого Путин назначил главным по российской истории, и его коллеги очень внятно объяснили смысл единого учебника. Оказывается, смысл учебника совсем не в том, чтобы школьники получили реальные представления о прошлом нашей страны, а в том, чтобы создать обтекаемый текст, который всех устроит и примирит, а заодно и воспитает. Вот, например, слова «татаро-монгольское иго» обижают и татар и русских, а если назвать этот период иначе, например, «300 лет взаимной русско-татарской зависимости», а еще лучше «300 лет русско-татарской дружбы», то и педагогический эффект такой истории будет совсем другим.

Сталинистов и антисталинистов должна, по мысли «историков», примирить замена термина «сталинский террор» на «советский вариант модернизации». Думаю, моему покойному деду, гнившему 17 лет в сталинских лагерях, этот лингвистический фокус пришелся бы по вкусу.

«Раздавить гадину!»

Тонкую шутку Путина, заявившего британскому журналисту, мол, да, я либерал, по достоинству смогли оценить только те, кто регулярно смотрит российские телеканалы и читает массовые российские газеты. Именно поэтому над этой шуткой так заразительно смеялись российские журналисты.

Слова «либерализм», «либерал», «неолиберал» уже в прошлом году в официальных СМИ употреблялись исключительно в качестве бранных, а в 2014-м окончательно перешли в разряд ненормативной лексики. Весь прошлый год либерализм из российской жизни каленым железом выжигал Дмитрий Киселев. И что вы думаете? Стоило ему уйти на новогодние каникулы, как эта гидра снова подняла свои головы. Более того, они еще и глумятся над самым сокровенным. Вот, например, питерский политолог Гельман, выступая на Гайдаровском форуме, предложил Путину жениться на Ксении Собчак и сделать ее своей преемницей.

Киселев явно воспринял эту идею как серьезную угрозу национальной безопасности и уделил отражению этой угрозы довольно большой кусок своих «Вестей недели». Он не только детально и со смаком на всю страну транслировал рассказ Собчак о том, как ее обыскивала на границе негритянка. Собчак поделилась этим событием с друзьями в своем блоге. Киселев сделал эту запись достоянием 99% населения России. Но этого мало. Дмитрий Киселев дал волю своему воображению, и в этом воображении, характер которого достоин серьезного психоаналитического исследования, эпизод с обыском Собчак приобрел совершенно порнографический характер. А чтобы усилить впечатление от сюжета, ведущий предъявил своим зрителям фото Собчак в белье, взятые, скорее всего, из того же блога.

Несомненно, этим сюжетом главный пропагандист России успешно достиг двух целей. Во-первых, он расстроил коварный замысел либералов, вознамерившихся женить Путина на Собчак и, тем самым, гарантированно погубить Россию. Во-вторых, нанес непоправимый удар по либералам путем нехитрой двухходовки: сначала отождествив либерализм и Собчак, а затем наглядно доказав, что Ксения Анатольевна … далее в сюжете Киселева явно проступает одно из четырех заветных слов, запрещенных Роскомнадзором. На выходе этого силлогизма данное заветное слово, по правилам аристотелевской логики, накрепко прилипает ко всем либералам.

Правда, как у всякого большого мастера, у Киселева случился побочный эффект. Разоблачая Собчак, ведущий ненароком запустил зрителя в сумрачный лабиринт своего эротического воображения, и бедному зрителю открылись довольно мерзкие картины, которые вполне определенно характеризовали именно Киселева, а не Собчак. Но тут уж, видимо, надо было жертвовать. Дело-то о судьбе Родины.

Впрочем, гадину либерализма давили на прошлой неделе всем телевизионно-газетным миром. Преуспели все, больше других «Комсомолка», «Известия» и «МК». В «Комсомолке» выступил националист Егор Холмогоров, которого очень вдохновило выступление бывшего премьера Евгения Примакова на тусовке в Центре международной торговли, которую в прессе называют «грандиозным слетом российской элиты». Холмогорову очень понравилось, что Примаков объявил войну неолиберализму во власти.

Выступление Примакова вызвало оглушительный восторг ведущих российских СМИ. Например, Михаил Ростовцев завершает свою колонку в «МК», посвященную выступлению Примакова, прямо-таки возгласом, преисполненным надежды: «Слава богу, что у нас есть Евгений Примаков!». Когда читаешь комментарии журналистов к этому выступлению, складывается ощущение, что наконец появился Воин Света, в одиночку бросивший вызов всем силам тьмы, захватившим страну.

Суть выступления Примакова сводится к трем тезисам, банальность которых несколько разочаровывает. Во-первых, причины наших проблем в экономике носят не внешний, а внутренний характер и имеют источником неолиберальную политику правительства. Во-вторых, Примаков разделяет либерализм в области прав человека, к которому у него, у Примакова, нет претензий, и неолиберализм, суть которого в требовании уменьшить роль государства в экономике, что он, Примаков, считает порочным. В-третьих, неолиберализм, по мнению Евгения Максимовича, обрушиваясь на государственные монополии, поощряет монополии частные, которые он, этот самый неолиберализм, отдает в руки своих друзей.

Тут, конечно, возникает ряд вопросов, которые следовало бы адресовать не столько Примакову, сколько восторженному хору его сторонников. Оставляю в стороне вопрос о возможности быть либералом в области прав человека и при этом выступать за огосударствление экономики. Этот немыслимый кентавр может существовать только в воображении. И то недолго. Важнее другое. Как все они, все эти холмогоровы, ростовцевы, соловьевы, киселевы, яровые и прочие пушковы и костины, как они умудряются объявлять священную войну правительству Медведева и одновременно не просто поддерживать Путина, но и создавать его религиозный культ? Тезис про плохих бояр и хорошего царя проходит только при хотя бы минимальной автономии бояр.

В случае с Медведевым и его правительством нет не только никакой автономии, но и импульсов для ее получения. Медведев — это не мальчик для битья. Он давно уже мальчик-мазохист на самообслуживании. Каждое его публичное выступление, попадающее в прессу, вызывает гомерический хохот. Например, последний шедевр про то, что наши проблемы — это не результат ошибок прошлого, а следствие успешной политики последних 10-12 лет, в результате которой страна поднялась на новую ступень. Ни к либерализму, ни к управлению государством этот комедийный персонаж не имеет и никогда не имел никакого отношения.

Объявившие священную войну либерализму старательно обходят вопрос о том, почему Путин, носитель вполне авторитарных, архаичных, в чем-то даже тоталитарных взглядов, тем не менее на протяжении всех 15 лет своего правления держит на ключевых экономических постах тех, кого его чекистская свора ненавидит, а идеологическая обслуга травит на всех каналах как неолибералов. Почему не поставит на хозяйство Примакова, Рогозина или того же Глазьева?

Ответ прост, но невыносим для сторонников уникального православно-имперского пути России. Можно практически безнаказанно нести ахинею в СМИ. Можно временно безнаказанно выдумывать и вбивать в головы молодежи «патриотический» вариант истории. Последствия будут, но не скоро. Последствия нарушений законов экономики наступают так же стремительно, как и нарушения законов таблицы умножения и законов сопромата, если инженер во имя «патриотизма» пытается ими пренебрегать. Есть базовая современная цивилизация, которая балансирует между правым и левым либерализмом. Все остальные цивилизации, вроде исламской, китайской или русской, носят сателлитный характер и действуют по тем правилам, которые установлены либеральной цивилизацией. И выиграть можно, только играя по этим правилам, даже если на словах их и не признаешь. Путин это неплохо понимает. А идеологической обслуге понимать не обязательно. Иначе как она будет дурить головы населению?

Фотография ТАР-ТАСС

Телевидение, которое мы потеряли
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=10963
14 АПРЕЛЯ 2011 г.

РИА Новости

10 лет назад, в ночь на 14 апреля 2001 года, произошла силовая смена руководства НТВ. Успешно завершилась многомесячная операция по захвату главного негосударственного телеканала страны. В России выключили свет и звук. После этого со страной, ее территорией и населением можно было делать все остальное, что было сделано за последующие десять лет.

ЮКОС и Ходорковский. Чечня и Грузия. Отмена выборов и ликвидация федерализма. Дума как не место для дискуссий и суд как не место для правосудия. Всему этому страна уже не могла сопротивляться.

Это к вопросу о первопричине, о том, какая статья Конституции является первой. Получается, что 29-я. Они, конечно, все взаимозависимы, но, если выключить эту, остальные отмирают практически сразу, без сопротивления.

И наоборот, когда Горбачев приоткрыл гласность, через эту форточку сначала мигом выдуло советскую власть вместе с самим Михаилом Сергеевичем, КПСС и Советским Союзом, а потом на их месте стали было зарождаться ростки демократии.

Не случайно Путин, встав на хозяйство и начав реализацию плана «ликвидации последствий крупнейшей геополитической катастрофы», в качестве первого развернутого политического программного документа подписал незабвенную Доктрину информационной безопасности, в которой уже можно было увидеть не только могилу НТВ, но и все остальные очертания путинской России.

Главный тренд этого десятилетнего периода, начатого ликвидацией НТВ, – последовательный и успешный курс на понижение страны. Понижение по всем направлениям общественной жизни. Говорящие головы на ТВ и молчаливые туловища в Думе.

Убийство НТВ, происходившее публично, фактически в прямом эфире, сначала превратило журналистику в испуганную профессию, а затем и вовсе ликвидировало ее как сферу общественного сознания. Именно ликвидация журналистики как крайне важного фермента общественного сознания привела к той деградации общества, благодаря которой Сталин стал именем России, а кургиняны и прохановы в любой дискуссии выигрывают у своих оппонентов с сухим счетом. Это стало возможным благодаря целенаправленному и чудовищному понижению уровня общественной дискуссии, планку которой задало ТВ. Если в шоу, организованное по канонам Владимира Соловьева, против Гарри Каспарова выпустить Рыжего Тарзана, который в дебюте начнет лупить гроссмейстера доской, то жвачно-попкорновый рейтинг будет обеспечен так же, как и необходимый власти лиговский уровень дискуссии.

Дистанция в 10 лет позволяет увидеть тот уровень понижения, который вслед за ТВ испытала страна. Россия стала сама себе по пояс. Юмор Петросяна вместо сатиры Шендеровича. Мертвые слова Андреевой в новостях вместо точных и живых слов Сорокиной.

Нет и не может быть вопросов и претензий к Путину. В его картине мира свобода слова – это выдумка и лицемерная игра Запада против России, а журналисты – солдаты информационных войн. Свои или чужие. Таким его сформировал КГБ. И он в этом своем видении мира последователен и даже иногда искренен.

Были, но быстро исчезли вопросы к тем журналистам, которые мгновенно на 180 градусов сменили вектор своих публикаций, а заодно и весь набор ценностей. Понятно, «он знал, что вертится Земля, но у него была семья…»

Остался вопрос о степени рьяности служения режиму и связанный с ним вопрос об ответственности. Юридической. Гражданской. Корпоративной. Моральной. Исторической.

Возможно, путинский режим рано или поздно будет осужден. Бархатная мягкая смена режима крайне маловероятна, в том числе и потому, что, выключив в стране свет и звук, верхи сами первыми ослепли и оглохли, а включив механизм понижения, сами стали первыми его жертвами. Они ведь действительно не понимают, что творят, затыкая все щели для выпускания пара, обрывая все обратные связи, пытаясь запретить людям ловить рыбу и пользоваться скайпом и электронной почтой.

Поэтому депутинизация России, которая сегодня гораздо актуальнее декоративной десталинизации, и уж, конечно, должна ей предшествовать, весьма вероятна в обозримой перспективе. Очень хотелось бы, чтобы она произошла в максимально мягких формах, но тот или иной вариант суда и тот или иной вариант люстрации как способа очищения и ротации элит (хотелось бы, чтобы только гражданской и корпоративной) весьма вероятен как следствие преступлений режима и его нереформируемости. Любой политический суд – что Нюрнберг, что Гаага – всегда неизбежно односторонен и несправедлив, поскольку в нем крайне слаба состязательность. А уж любая люстрация обречена на массовую несправедливость применительно к судьбам конкретных людей. Поэтому очень хочется предупредить бывших коллег, которые когда-то были журналистами, в том числе тех, кто сегодня отплясывает на руинах НТВ.

На Нюрнбергской скамье из 23 подсудимых, вошедших в первый список, было два журналиста. Причем судьбы этих журналистов после Нюрнберга сложились по-разному. Юлиус Штрейхер, главный редактор газеты «Штурмовик», напоминающий по страстному накалу своего человеконенавистничества и оголтелой клеветы на врагов режима одновременно и Шевченко с Карауловым, и Проханова с Мамонтовым, был по приговору международного трибунала казнен и умер с именем Гитлера на устах. Второй журналист, Ганс Фриче, руководитель отдела печати и радиовещания в министерстве Геббельса, был по типажу, функциям и психологическому складу ближе к Добродееву, Эрнсту и Кулистикову. Он публично раскаялся, и был оправдан трибуналом, вопреки протестам СССР, правда, впоследствии получил свои девять лет в процессе денацификации и умер своей смертью.

Так вот, вспоминая сегодня убийство НТВ и другие преступления путинского режима, соучастниками которых становились бывшие журналисты, хочется им посоветовать не так рьяно выполнять свои обязанности. Спустите рукава, ребята. В вашей школе недальновидно быть лучшими учениками.

Фотография РИА Новости

Общественное ТВ. В России
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=11524
1 ДЕКАБРЯ 2011 г.

http://rusotv.org/

В России наконец появляется общественное телевидение. Первый в стране общественный телеканал начинает вещание 1 декабря в 20.00. Его можно смотреть в Интернете на сайте http://сотв.рф. Это восьмая (из известных мне) попытка запустить в России подобный проект. Предыдущие семь были в разной степени жестко заблокированы начальством.

Власть в России, особенно начиная со второй половины 90-х, имела в значительной мере телевизионное происхождение. Именно поэтому вышедший из телевизора Путин никогда не пропустит ничего похожего на британскую BBC, американскую PBS, японскую NHK или на любую другую из нескольких десятков общественных телекомпаний, существующих в мире. Не пропустит, поскольку понимает: независимое телевидение — это кощеева смерть нынешнего режима. Не случайно первым документом, подписанным Путиным после прихода к власти, стала Доктрина информационной безопасности, а первым реальным шагом к созданию действующего режима было убийство НТВ.

Путин может допустить создание «общественного» ТВ только в качестве муляжа, наподобие Общественной палаты, имитирующей гражданское общество. В лучшем случае именно такая судьба ждет инициативу Михаила Федотова, одобренную Дмитрием Медведевым. То есть, скорее всего, данная инициатива завершится так же, как и все остальные медведевские ладушки, но при невероятно удачном стечении обстоятельств могут на какой-нибудь госканал нахлобучить попечительский совет во главе с Алиной Кабаевой или даже Владимиром Познером (разницы уже почти не видно). Контент и суть пропагандистского дебилизатора от этого не поменяются.

Поскольку выход в эфир для общественного ТВ закрыт, этот институт в нашей стране создается в Интернете — единственном свободном пространстве на всей нашей необъятной территории.

Поскольку Госдума не хочет принимать, а президент не хочет подписывать закон об общественном ТВ, граждане создают общественное ТВ сами. Составлена Хартия, которую уже подписали правозащитники Юрий Вдовин и Лев Пономарев, политологи Лилия Шевцова и Георгий Сатаров, политики Гарри Каспаров, Сергей Митрохин, Борис Немцов, Сергей Удальцов, Михаил Касьянов, Дмитрий Гудков, Илья Яшин, Алексей Кондауров, Александр Осовцов, Роман Доброхотов, Анатолий Баранов, писатели Валерий Панюшкин, Юлия Латынина, Виктор Шендерович, общественные активисты Евгения Чирикова, Марина Литвинович, Денис Билунов, Михаил Шнейдер, Виктор Корб, журналисты Владимир Кара-Мурза, Нателла Болтянская, Александр Рыклин, Илья Барабанов, Александр Гольц, блогеры Антон Носик, Олег Козырев, деятели культуры Наталья Фатеева, Михаил Аркадьев, Алексей Девотченко и многие другие.

Мы обращаемся к гражданам России с призывом подписать Хартию общественного телевидения и стать тем самым его совладельцами, соуправителями. Когда число подписей достигнет нескольких тысяч, будет избран Наблюдательный совет, который назначит руководство канала.

В России нет нормального суда, нормальной полиции, нормальных выборов и парламента. Все это невозможно создать снизу, силами гражданского общества, без социальных катаклизмов. А вот нормальное ТВ в Интернете создать можно. По крайней мере, надо обязательно попытаться.

Это может стать импульсом для реальных перемен.

Подписать Хартию можно на сайте Сетевого общественного телевидения http://rusotv.org/.

Автор — руководитель проекта Сетевого общественного телевидения (СОТВ.РФ)

Принтскрин с сайта http://сотв.рф.

Чемодан без ручки
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=12992
3 ИЮНЯ 2013 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/1...1370203826.jpg
ИТАР-ТАСС
Появившееся в России «Общественное телевидение» вызывает у меня чувство неловкости и уныние. Это не самые худшие человеческие чувства. Вот НТВ, например, или Первый канал, или, скажем, «Россия» способны вызвать гораздо более сильные и яркие ощущения: гнев, возмущение, презрение. Здесь реакция, как при столкновении с гопниками: никакой неловкости, все вполне ловко и определенно. А вот ОТР вызывает именно неловкость. Это как ехать в общественном транспорте с сильно пьяной женщиной, у которой беспорядок в одежде. Едешь, глаза отводишь, смотришь прямо перед собой. Скорее бы выйти или в другой вагон перейти, что ли.

В случае с «Общественным телевидением» неловкость вызывает все. И в первую очередь откровенный, нескрываемый обман, когда стопроцентный, до мозга костей государственный телеканал выдают за общественное ТВ. И при этом по-детски врут, что «тамошнее» общественное ТВ, как и наша пластилиновая копия, зависит от начальства, а лицензионный сбор с телевизора, на который живет ВВС, и подачки, которые выпрашивает у чиновников руководство нашего ОТР — это одно и то же.

Не меньшая неловкость от того, что это медийное недоразумение никому не нужно. То есть совсем никому. У канала просто нет интересантов — ни во власти, ни среди граждан. Прекрасно понимая, что телеканал, который он зачем-то согласился возглавить, никто смотреть не будет, Анатолий Лысенко из интервью в интервью повторяет одну фразу: «Нигде в мире общественное ТВ не имеет аудитории выше 2-3 %». Делает паузу и добавляет с непонятным пафосом: «Задумайтесь над этим. НИГДЕ!» Слушайте, человек 54 года работает на телевидении, президент Международной (!) академии телевидения и радио, профессор факультета медиакоммуникаций в Вышке. Вот уже скоро год как он назначен начальником ТВ, которое называется «общественное». И несет такую ахинею! Ау! Журналисты ОТР! Дайте уже своему начальнику книжку какую-нибудь почитать, их много на эту тему написано. Или за 10 минут составьте ему таблицу рейтингов общественных телеканалов в разных странах по информации из интернета. В большинстве стран, где созданы общественные телеканалы, а их сегодня около 50, общественное ТВ либо лидирует по объему аудитории, либо находится в плотной конкуренции, разделяя лидерство с ведущими частными коммерческими каналами. ВВС-1 смотрит примерно треть британцев, также как и самый массовый развлекательный канал ITV, а ВВС-2 (британское ТВ для «умных») имеет рейтинг 10%, как и аналогичный 4-й коммерческий канал (недельная аудитория ВВС в Британии превышает 60 млн человек). В Японии 81% жителей страны основную информацию получают по каналам общественного NHK. В ЮАР местный общественный канал SABC ежедневно смотрит 14 млн взрослых жителей страны — это самая большая телеаудитория в Африке, его главный коммерческий конкурент имеет аудиторию в три раза меньшую. В Германии, Австрии, Швеции, во всех европейских странах общественные ТВ по рейтингу либо на первом месте, либо на втором. Потому что во всем цивилизованном мире общественное ТВ — это краеугольный камень, одна из основ общественного устройства, а у нас это странный аппендикс, чемодан без ручки, который непонятно зачем занимает место и с которым никто не знает, что теперь делать.

В последние месяцы Анатолия Григорьевича Лысенко неловко слушать, а выступать ему приходится довольно часто, причем говорит он вещи довольно странные. Например, постоянно повторяет, что он вообще-то противник создания общественного ТВ в России, по крайней мере, сегодня: «Не знаю, кто подал предложение создать такой телеканал президенту, но я изначально был против, так как сначала нужно построить в России гражданское общество». Можно дискутировать и на тему своевременности появления общественного ТВ в сегодняшней России, и на тему обязательной строгой очередности появления развитого гражданского общества (поскольку какие-никакие ростки этого общества у нас еще пока не до конца вытоптал тот самый президент, который утвердил Анатолия Григорьевича на должность) и общественного ТВ. Но если ты убежденный противник какого-то дела, считаешь его неправильным или несвоевременным, то зачем соглашаешься его возглавлять?

Тот факт, что ОТР совершенно не нужно власти, доказывается непреложными цифрами. Бюджет государственных дотаций ОТР составил 1,5 млрд рублей. И главный сюжет большинства интервью А.Г. Лысенко — это рассказ о том, как они с Табаковым, председателем Общественного совета ОТР, как Шарик с Матроскиным, ходят по кабинетам и выпрашивают деньги на канал. Любовь власти в России есть субстанция сугубо количественная. И измеряется она в рублях или в иной валюте. Сравним размеры любви и, соответственно, значимости для власти различных СМИ.

Итак, любовь к ОТР равна полутора миллиардам рублей. Russia Today обходится бюджету в 11 млрд. рублей в год, то есть власть любит этот канал в 7.3 раза сильнее. Канал «Россия» получает от государства 19.1 млрд. рублей, да еще на рекламе зарабатывает 19.6 млрд. РИА «Новости» власть платит 2.9 млрд., «Российской газете» — 3.95 млрд., «Голосу России» — 4.4 млрд. рублей.

Власть в России хорошо понимает, зачем нужен ОМОН, и поэтому хорошо платит омоновцам. Но не понимает, зачем нужны учителя и врачи, и поэтому им практически не платит. СМИ для Путина — пропаганда, информационная война. И ничего больше. Поэтому Russia Today и «Голос России» получают немыслимые деньги на внешнюю пропаганду, а все остальные государственные СМИ на оболванивание населения внутри страны. Для сравнения, один из самых влиятельных и эффективных в мире телеканалов «Аль-Джазира» получает от правительства Катара, в переводе на рубли, всего 4 млрд. А финансирование ВВС, вещающей по всему миру на 28 языках, в переводе на российские деньги, составляет 11 млрд. рублей — это столько же, сколько получает Russia Today. Общественное телевидение не укладывается в картину мира Путина, в которой есть журналисты «наши» и «не наши», а СМИ либо патриотические, что в конечном счете означает государственные, либо «иностранные агенты». «Не-наши» СМИ подлежат уничтожению, как старое НТВ, а «нашим» надо платить, как всем перечисленным выше. А ОТР — это вообще непонятно что, «и не друг и не враг, а так». Поэтому ОТР ждет судьба черепашки, которую купили мальчику Диме на день рождения, а теперь не знают, что с ней делать, чем кормить, и она, бедная, обречена медленно умирать под батареей.

«Общественность» на ОТР представлена в основном доверенными лицами Путина, среди которых самый известный и приличный Олег Табаков, накрепко привязанный к Кремлю интересами своего театра. А остальная общественность выглядит вполне мракобесно, если не сказать устрашающе. Впечатляет присутствие в Общественном совете ОТР военного обозревателя «КП» Виктора Баранца, прославившегося недавно тем, что он публично спросил Венедиктова, не давит ли ему кипа на мозг и почему он, Венедиктов, не объявляет себя еврейским редактором. На этом фоне присутствие А.А. Проханова уже смотрится вполне органично, как и членство в совете Юрия Симонова (Вяземского), известного своим высказыванием об атеистах как о больных животных, которых надо лечить.

Ну, а чтобы окончательно залакировать общественный характер нового телеканала, придать ему блеск и сделать его совсем общественным-общественным, был создан Наблюдательный совет ОТР, который возглавил Михаил Островский. Этот господин все нулевые проработал в Управлении внутренней политики Администрации президента, а вы знаете, это тот огнемет, которым Сурков выжигал все живое в российском обществе. В последнее время Островский трудится заместителем секретаря Общественной палаты РФ. Короче, большой общественник. Как и его коллега по Наблюдательному совету ОТР Александр Перков, пресс-секретарь РАО РЖД. А что, железные дороги, они ведь тоже часть общества. Тут ведь главное — независимость. А кто может быть независимее пресс-секретаря г-на Якунина?

Впрочем, это все формальные вещи, зрителю важен ведь контент, программная политика, качество телевидения. Судя по первой неделе вещания и по многочисленным выступлениям Анатолия Лысенко, в основе программной политики ОТР лежат три основные идеи: 1. хорошие новости; 2. ТВ малых дел и маленьких общественных организаций; 3. ТВ регионов, а не Москвы и не Питера. Да, и чтобы никакой оппозиции. Это постоянно подчеркивается.

Что касается «телевидения хороших новостей». Мне это сразу напомнило эпизод из истории мировой журналистики, который я часто рассказываю своим студентам. Дело было зимой 1936 года в Мюнхене. Директор имперской радиовещательной компании Хадамовский по распоряжению рейхминистра Геббельса довел до сведения директоров и сотрудников зимнюю программу немецкого радио. Главной целью этой программы было внедрение в общественное сознание радости и единения общества. Программа прямо так и называлась: «Программа радости и единения». Например, во время перерывов на фабриках и заводах шла передача «Веселые минуты на работе и дома». Были еще разделы «Крестьянство и страна», «Час молодежи», «Утренняя церковная служба», много репортажей о предприятиях и из регионов, впрочем, у них это называлось «земли»… Но, главное, новости были все, как на подбор — очень хорошие. Весь 1936 год и 1937, и потом вплоть до 1945-го, когда они почему-то испортились. Некоторые считают, что испортились, в том числе, потому что раньше были уж очень хорошими.

Если в качестве идеи программной политики берется идея «хороших новостей» — значит, в данном СМИ не будет журналистики. Потому что новости для журналиста не могут быть хорошими или плохими, так же как для врача не может быть хороших и плохих больных. Есть новость и есть не-новость. Новость надо давать в эфир и ставить в полосу, а с тем, что новостью не является, этого делать не надо. В этом смысле многократно заявленный Лысенко пример, что для ОТР новостью является «открытие булочной в Туле», очень хорош именно потому, что для федерального канала «булочная в Туле» новостью не является. Впрочем, строить новостное вещание на «булочных в Туле» в принципе невозможно. Поэтому новости ОТР в реальности не были «хорошими новостями» (если я, конечно, правильно понимаю семантику этих слов).

На Дальнем Востоке горит лес, и МЧС готовится к наводнению.

В Брянске град побил весь урожай.

Еще в каком-то регионе (отвлекся на звонок и не расслышал) урожай съела саранча.

На мэра Смоленска завели уголовное дело.

В Белгородской области из-за дождей погибли посевы.

В Адыгее закрыт туристический маршрут.

На Ставрополье депутаты покупают внедорожники с кожаными рулями (это почти Навальный).

Это новости одного дня, 28 мая. Я, видимо, и правда не понимаю, что такое «хорошие новости». Но, скорее всего, логика профессии выправляет изъяны программной политики. Про «булочную в Туле» новости тоже были, но смотрелись невероятно скучно и натужно. Впрочем, не намного скучнее, чем новости в целом. Тот десяток программ, которые я успел посмотреть для того, чтобы понять, кто к нам пришел на медийное поле, можно охарактеризовать двумя словами: неинтересно и невкусно. И причина не только в том, что канал беднее своих пропагандистских и коммерческих братьев. Есть ощущение, что и сами журналисты не очень понимают, зачем они на этом канале оказались. В чем миссия канала? Его смысл? «Дождь» явно не богаче ОТР. Но там все это есть, а значит, есть драйв, кураж, чувство команды и ощущение будущего. То, что было у программы «Взгляд», которой Анатолий Григорьевич Лысенко руководил с 1987 года, в самые «звездные» для этой программы годы. Перефразируя Льва Рубинштейна, хочется обратиться к Анатолию Григорьевичу: «Может не стоит позориться и портить себе некролог?»

Медиафрения-Диагноз тридцать третий. Медиафрения. Слесари человеческих душ
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24270
28 ЯНВАРЯ 2014,
ИТАР-ТАСС

Вчера и сегодня главные события происходят по-прежнему на Украине. Кремль хорошо понимает, что эти события способны стронуть с мертвой точки ситуацию в России. Поэтому Евромайдану объявлена информационная война, на российском телевидении открыты 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Антиукраинские фронты. Главные силы сконцентрированы, естественно, на 2-м, где ударную группировку возглавляют телемаршал Дмитрий Киселев и телегенералы Владимир Соловьев с Аркадием Мамонтовым.

Среди моих знакомых популярен миф о том, что все эти орудия телепропаганды бьют мимо цели. Это, конечно, не так. Эффект виден наглядно. Месяц назад, по данным Левада-Центра, число россиян, осуждающих участников Евромайдана, в три раза превышало число тех, кто выступает в их поддержку. Причиной украинских событий большинство россиян, по данным социологов, называют Запад, прежде всего США, отношение к которым как «плохое» оценивают сегодня уже 37% опрошенных (в 2011 году таких было 27%). Число тех, кто плохо относится к ЕС, за два года выросло вдвое.

Для ведения информационной войны недостаточно иметь нескольких маршалов и генералов. Необходимо качественное изменение журналистской среды, массовая трансформация журналиста в солдата информационной войны. Аналогичная процедура была проделана в период с 1918 по 1928 годы, когда взамен ликвидированной буржуазной прессы была создана пирамида советской печати, основой которой была рабкоровская и селькоровская журналистика с идеей пера, приравненного к штыку.

Сегодня в России людей, занимающихся тем, что с точки зрения закона о СМИ является журналистикой, насчитывается свыше 250 тысяч. Более 150 факультетов журналистики ежегодно пополняют эту армию. В головах у этих людей разное. Есть левые и правые, сторонники либеральных и националистических ценностей. И отношение к профессии тоже разное. Сакральный миф о «четвертой власти» и профанный о «второй древнейшей» в чистом виде уже не очень популярны, но в целом как-то очерчивают поле журналистских рефлексий.

Но главное препятствие на пути создания журналиста-солдата современных информационных войн — это традиционный российский комплекс журналистики как недолитературы. Лучшими журналистами в России всегда были писатели: Пушкин, Чехов, Короленко, Симонов. Союз журналистов воссоздавался в 50-х как творческий союз, как младший брат Союза писателей. В отношении писателей Сталин пустил в оборот понравившуюся ему фразу Олеши — «инженеры человеческих душ», — имея в виду формирующее воздействие литературы на умы.

Главная задача создателей информационных армий — выбить всю эту творческую дурь из журналистских голов. Душам современных россиян не нужны инженеры. Им нужны слесари. Над душами и умами россиян необходимо производить простейшие механические операции, а не создавать в них зачем-то сложные инженерные конструкции. Проще надо. Экономика трубы не требует излишней сложности. Именно на этом направлении, на низведении журналиста с уровня «инженера» до уровня «слесаря», причем слесаря максимум третьего разряда, и сконцентрирована сейчас вся государственная политика в области СМИ и журналистского образования. И кадры на эту политику подобраны соответствующие.


Манифест Волина: цель журналиста – купить хорошую машину, хорошую одежду и съездить в хорошую страну.

На минувшей неделе Наталья Ростова опубликовала на Slon.ru интервью с заместителем министра связи и массовых коммуникаций Алексеем Волиным, который приобрел в прошлом году всероссийскую известность своим требованием к преподавателям журфака МГУ, чтобы они учили будущих журналистов «делать то, что скажет дядя». В этом интервью данный тезис был развернут в целостную доктрину, в манифест, который, судя по многократности и публичности его изложения чиновником федерального уровня, является элементом государственной политики. Вот его основные черты.

Нам плевать на тех, кто думает иначе и нам не бывает стыдно. Отвечая на вопрос Ростовой о назначении главным пропагандистом страны человека, призывавшего сжигать сердца в печи (Ростова имела в виду известное высказывание Дмитрия Киселева), Волин высказался вполне определенно: «Нам совершенно не стыдно за ту позицию и за те принципы, которые мы отстаиваем. Если кто-то за рубежом пытается смотреть на мир через жопу, то это его личная точка зрения... В мире есть много людей, придерживающихся традиционных, консервативных ценностей. Это наша целевая аудитория. Тех, кто свихнулся на политической корректности и на голубизне, розовизне или чем-то еще, уже не переделать. Больные люди! Бог им судья. Мы со здоровыми общаемся».

Концепция «экономического журналиста». В ответ на реплику журналистки о том, как студентам журфака жить с тем, что нет никаких идеалов, Волин дал вполне исчерпывающий и оптимистичный ответ: «Отлично будут жить! У них семьи, пусть о них думают. Они купят хорошие машины, хорошие костюмы, съездят в приличные страны».

У журналиста, как и у слесаря, нет и не может быть никакой миссии и никаких принципов. Собственно, этот тезис Волиным высказывался неоднократно в разных формах и в разных аудиториях, но вот теперь замминистра его отточил до блеска афоризма.

Идеи упрощенного мира, не отягощенного принципами, нормами и ценностями, кроме ценностей «хороших машин и хороших костюмов», довольно часто звучат на обывательском уровне, но коль скоро они, эти идеи, сегодня публично высказываются в качестве основы государственной политики в такой чувствительной сфере, как журналистика, то есть смысл их хотя бы обсудить.

Адам Смит, создавший в конце XVIII века абстракцию «экономического человека» как некоего воображаемого существа, всегда и во всем поступающего исходя из своих корыстных интересов, относился к этому именно как к научной абстракции, наподобие «абсолютно черного тела» или «абсолютно твердого стержня» в физике. В реальном человеческом обществе такие абстракции не живут.

Ошибочность «манифеста Волина» носит двухуровневый характер. Первая ошибка касается того, что у слесаря (пекаря, авиадиспетчера, строителя) нет профессиональных принципов, и все они должны делать то, что скажет «дядя». Это неправда. Слесарь (пекарь, авиадиспетчер, строитель), нарушающий профессиональные нормы и стандарты по приказу «дяди», который хочет, например, получить сверхприбыль за счет этого нарушения, вот этот слесарь (пекарь, авиадиспетчер, строитель) становится соучастником преступления.

Вторая ошибка — это нивелирование творческого начала в журналистике, сведение функции журналиста к функциям «оператора машинного доения информации».

Повторюсь, само по себе существование таких взглядов на устройство мира и на профессию ничего ужасного не представляет. Мало ли у кого каких завихрений в мозгах. Беда в том, что человек с такими взглядами руководит журналистикой и делает эти взгляды руководящими, по сути растлевая молодых журналистов и уничтожая профессиональную среду.

2-й Антиукраинский фронт: анатомия лжи

Суть пропагандистской операции, которая в минувшие выходные производилась в головах россиян, проста и сводилась к наложению друг на друга четырех слоев лжи.

Ложь первая: Евромайдан — это почти исключительно националисты. Собственно, в информационных программах, как правило, вместо слов «митингующие» или «протестующие» использовались слова «националисты», «ультрас», «экстремисты».

Владимир Соловьев в своем «Воскресном вечере» прилагал немалые усилия, пытаясь вытрясти из киевского корреспондента Евгения Попова какие-то факты, подтверждающие доминирование националистов на Евромайдане. И такие факты были предъявлены. Во-первых, это портрет Бандеры на некоторых из зданий, которые были захвачены митингующими. Во-вторых, это сведения о еврейских священнослужителях, которые были избиты какими-то людьми в масках.

При этом сей, прямо скажем, весьма резонансный сюжет ограничился устным трехсекундным сообщением Евгения Попова. Ни кадров интервью с «избитыми» раввинами, или хотя бы интервью со свидетелями этого преступления, ни картинки с места происшествия. Вообще никакого видеоряда под это сенсационное заявление. То есть это был не телевизионный сюжет, а простая передача слуха, уместная для сельских посиделок и странная в исполнении федерального телеканала.

Присутствие националистов и их активная роль в протесте очевидна, вопрос в масштабах этого явления, в его характере и удельном весе в общей массе протеста.

Ложь вторая: полное отождествление сегодняшних украинских националистов и военных преступников 70-летней давности. Причем телевизионный сюжет в передачах «России 1» выстраивался таким образом, что у зрителя создавалось впечатление, что именно нынешние украинские националисты из «Свободы» и «Правого сектора» несут ответственность за преступления гитлеровцев. Встык, без малейшего перехода, в едином сюжете с Евромайданом следуют кадры, повествующие о трагедии Хатыни и подробное описание жизнедеятельности одного из хатынских палачей, бывшего лейтенанта Красной Армии Григория Васюры, которому долгое время удавалось скрывать свои преступления и казненного лишь в 1986 году.

Видимо, именно такие сюжеты дают возможность тому же Соловьеву говорить, что «на Майдане орудуют недобитые бандеровцы, — их надо добить!» Конец цитаты. Меня сложно заподозрить не то что в симпатиях, но даже в нейтральном отношении к националистам. Однако, когда российские пропагандисты, не имея на руках фактов преступлений на национальной почве со стороны украинских националистов, протестующих сегодня на Майдане, возлагают на них ответственность за преступления всех украинских националистов, начиная с Богдана Хмельницкого, это выглядит еще нелепее, чем попытки возложить личную ответственность на Путина за преступления всех лубянских палачей, включая соратников Дзержинского – Ежова – Ягоды – Берии.

Использование истории как оружейного склада, из которого время от времени подтаскивают снаряды для информационных залпов, стало рутиной. К слову сказать, очередное назначение заведующим Кафедрой отечественной истории ХХ века исторического факальтета МГУ Сергея Девятова, который будет совмещать эту работу с должностью главы пресс-службы ФСО, — вот это назначение сенсацией уже не стало.

История как пиар, как фон использовалась в сюжете «Вестей недели», посвященном 70-летию освобождения Ленинграда от блокады. Главным героем этого сюжета был, естественно, Путин. Воспоминания и личные переживания человека, родившегося через 8 лет после данного события, несомненно, являются самым информативным источником. Впрочем, и все остальные сюжеты федеральных каналов, кроме, пожалуй, украинских, были связаны с Путиным. Путин играет физикам на рояле и растолковывает им вектор развития науки и техники. Путин и правозащитники. Перефразируя императора Павла I, российское телевидение могло бы сделать своим девизом слова «В России событием является лишь то, в чем участвует Путин, и только пока он в этом участвует».

Вернемся к анатомии лжи на 2-м Антиукраинском фронте.

Ложь третья: «Беркут» никого не убивал, ни в кого не стрелял, и вообще у них из оружия только ручные палки и чувство долга. Вершиной журналистского расследования стал сюжет на «России 1», в котором корреспондент задает беркутовцам вопрос об их вооружении, а те в ответ показывают резиновую палку и говорят: вот, палка. Ручная. «И все?» — спрашивает корреспондент. «И все!» — отвечают честные беркутовцы. А те несколько убитых майдановцев, так это они сами друг друга, чтобы на «Беркут» свалить.

Ложь четвертая: западные инструкторы и западные деньги. В «Воскресном вечере» у Владимира Соловьева в этот раз для обсуждения украинских событий собралась дивная компания. Из людей, кто как-то мог представить точку зрения Майдана, не было, естественно, никого. Пару раз что-то во имя объективности пытался вставить в общий антимайданный хор Николай Усков, но его мгновенно затыкали. Ну, что может гламурный Усков против возбужденного Максима Шевченко. А Шевченко в этом хоре был не самым голосистым.

Депутат от Партии регионов Вадим Колесниченко проинформировал, что ЕС и США влили в украинский протест 10 млрд долларов. И еще, что тех, кто сейчас противостоит «Беркуту» на Грушевского, натаскивают иностранные специалисты. Депутата можно было понять, поскольку в некоторых регионах протестующие уже объявили его партию вне закона и про то, какой сценарий реализуется в случае победы Майдана, лучше не думать. Вернее, лучше думать про то, что все ограничится люстрацией.

Про деньги и иностранных инструкторов говорили многие и много. К сожалению, российское телевидение, несмотря на громадное внимание к теме Майдана и абсолютной открытости этого явления, ни разу не смогло предъявить публике ничего похожего на доказательство западных инструкторов, натаскивающих украинских боевиков. Директор российско-украинского информационного центра Олег Бондаренко сообщил, что Запад ежедневно платит за Майдан 50 тысяч евро, а главное, что 400 украинских боевиков-националистов воевали в Сирии, а теперь их в Сирии не обнаруживают. Поэтому он, Бондаренко, голову на отсечение дает, что эти 400 боевиков сейчас на Грушевского. На эту информацию отреагировал Максим Шевченко, который, как мне показалось, немного завистливо протянул: «Да? А я не знал, что они в Сирии воевали». Видимо, ему было досадно, что эта блестящая идея пришла в голову не ему. Кроме того, цифра 400 его как-то не впечатлила. Сорок тысяч было бы правдоподобнее.

Больше других удивил, и в то же время обнадежил, Игорь Юргенс, который выразил уверенность, что кризис на Украине существует до тех пор, пока за его разрешение не взялся Путин. Владимир Владимирович, объяснил Юргенс, что-нибудь обязательно придумает. Что-нибудь сирийское. Например, позвонит Обаме или Меркель. Из этих слов стало ясно, что Майдан, по мнению Юргенса, организовали либо Обама, либо Меркель, либо они вместе. И поскольку они у Путина в подчинении, то вопрос урегулирования украинского кризиса — это вопрос времени, которое Путин должен выкроить в своем графике, чтобы позвонить лидерам Запада.

Вообще все, что происходит сегодня на российском телевидении, по большей части относится не к журналистике, которая все-таки опирается на факты, и даже журналистика мнений тоже стремится опираться на факты. Сюжеты российского телевидения принадлежат либо сфере религии, поскольку опираются на веру, либо сфере художественной литературы, поскольку опираются на вымысел и фантазии. Именно к смеси последних двух сфер принадлежит довольно большой кусок «Воскресного вечера», который Владимир Соловьев провел в диалоге с Александром Прохановым.

Пересказывать то, что говорил Александр Андреевич, а тем более комментировать это я, конечно, не буду. Он оперировал такими абстракциями, как Великая украинская цивилизация (это про Донецк, Днепропетровск и Харьков), Дикая орда варваров (это про западную Украину), раскаленный Плазменный шар с Холодным ядром (это про Майдан, а Холодное ядро — это политтехнологи Запада). Вынужден признаться в чудовищном дефекте своего эстетического восприятия. Я плохо понимаю абстракционизм. Даже наше все, «Черный квадрат». Понимаю, что это моя неизлечимая беда. Поэтому никогда не писал об изобразительном искусстве, а в разговорах всегда лишь уважительно слушал. Но использование подобных абстракций и мистики в политической публицистике, да еще на самом массовом телеканале, иначе как шаманством и шарлатанством назвать трудно.

Во всем этом фронтовом антиукраинском информационном чаду можно увидеть, пожалуй, только один проблеск надежды. Если последствия «инженерного изменения душ» в СССР хоть и частично, но все-таки удалось преодолеть за сравнительно короткий период, то от последствий нынешней «слесарной обточки» душ и умов россияне смогут избавиться еще быстрее.

Фото ИТАР-ТАСС/ Дмитрий Рогулин

Медиафрения. Диагноз-тридцать четвертый. Живое и мертвое
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24335
4 ФЕВРАЛЯ 2014,

ИТАР-ТАСС

Главными темами минувшей недели были Украина, «Дождь» и предвкушение Олимпиады. Все три темы очень живые, поскольку речь идет об очень интересных объектах: и Украину, и «Дождь», и Олимпиаду, при всей несопоставимости этих явлений, объединяет наличие внутреннего драматизма, источника саморазвития — они являются открытыми системами с высокой степенью неопределенности результата. Все это и есть жизнь, которая делает эти три темы крайне привлекательными для журналистского освещения.

Тем чудовищнее выглядит стремление федеральных телеканалов омертвить их, лишить внутренней динамики, закидать пропагандистской дохлятиной.

Люди «Дождя» и люди камней

О ситуации с «Дождем» написано и наговорено много, в том числе и автором этих строк в колонке под названием «Туман вокруг «Дождя». Но поскольку тема не только не закрыта, но и обрастает новыми гранями, в ее обсуждение включаются все новые персонажи, а сам предмет обсуждения становится одним из главных инфоповодов недели, мне придется вернуться к этой теме в данном обзоре.

Краткое содержание предыдущей серии. Ситуация с опросом на «Дожде» имеет 5 аспектов: социологический, исторический, журналистский, этический и политический. С социологической стороной все ясно. Конструкция вопроса: «Надо ли было сдать Ленинград, чтобы спасти сотни тысяч жизней?», очевидно кривая, поскольку кривым является любой «матрешечный» вопрос, то есть включающий в себя два или более вопросов. В данном случае, вопрос о достаточности сдачи Ленинграда для спасения жизней. Один из вариантов более корректного вопроса мог звучать так: «Надо ли было провести тотальную эвакуацию жителей и после этого сдать Ленинград, чтобы избежать сотен тысяч голодных смертей?» Но кривизна в вопросе «Дождя» не больше, чем в подавляющем большинстве опросов в СМИ и во многих профессиональных опросах общественного мнения.

Исторический и журналистский аспекты этой ситуации предельно ясны. Суть работы историка – пытаться реконструировать и понять мысли и поступки людей прошлого. Одна из функций журналистики – ставить острые проблемы. И с точки зрения историка, и с точки зрения журналиста вопрос о цене победы и о возможности иных вариантов развития событий вполне закономерен. Если, конечно, историю и журналистику не рассматривать как разделы пропаганды.

В предыдущем тексте о «Дожде» я сознательно опустил этический и политический аспекты события, поскольку мне было немного странно и стыдно доказывать, что дважды два – четыре и что никакого оскорбления ничьих чувств в вопросе «Дождя» нет, а политика, наоборот, присутствует. Однако всю прошлую неделю все федеральные каналы и все остальные СМИ державно-государственнической ориентации обсуждали эту тему в такой истерической тональности, что если не знать в чем дело, можно решить, что журналисты «Дождя» в тот злосчастный день лично пробрались на Пискаревское кладбище и осквернили там все могилы. Причем психической атаке подверглись не только, и даже не столько журналисты «Дождя», сколько их защитники.

Дмитрий Киселев в «Вестях недели», например, сообщил, что писатель Виктор Шендерович предложил сдать Гитлеру 300 тысяч ленинградских евреев. Попытки Шендеровича объясниться в блоге на «Эхе» и в «ЕЖе», что он ничего такого Гитлеру не предлагал, выглядели неубедительно хотя бы потому, что совокупная аудитория этих двух достойных интернет-ресурсов соотносится с аудиторией России-1 примерно, как мышь со слоном.

Особенно ярким и обличительным было выступление журналиста «Коммерсанта» Андрея Норкина: «На мой взгляд, телеканал «Дождь» сделал нечто настолько мерзкое и отвратительное, что сравнить это можно только с преступлением». Потом, в конце довольно длинной колонки, Норкин обратился к журналистам «Дождя» с призывом, который прозвучал как приговор: «Если вы журналисты, мне кажется, вам стоит написать заявление об уходе и взять паузу. Для размышления. Потому что у каждого журналиста должно быть одно обостренное чувство. Оно сейчас встречается не так часто, как хотелось бы потому, что очень неудобное. Это совесть. Та самая, которая по ночам спать не дает». Конец цитаты.

А в середине Норкин много говорил о патриотизме, о Родине, которую надо защищать, о духовных путинских скрепах, над которыми нельзя смеяться. Кроме того, он призвал коллег-журналистов к скромности, упрекнул Константина Эггерта в злоупотреблении пафосом и привел в пример Познера с его менторским назиданием по отношению к уничтожаемым журналистам «Дождя», которых Познер призвал быть менее надменными и иметь меньше чувства превосходства по отношению к другим.

Я так и не понял, почему Норкину можно предаваться патриотическому пафосу в своей колонке, а Эггерту запрещается допускать в своих колонках пафос либеральный, а также в чем конкретно проявляется надменность журналистов «Дождя», которые последнее время все больше извиняются и кланяются. Не понял, ну да ладно, это не так важно. Важнее, что, внимательно прочитав Норкина, посмотрев Дмитрия Киселева и Соловьева, ознакомившись с массой оскорбленных текстов в «Комсомолке», «Известиях» и тому подобных изданиях, я так и не нашел там внятного описания самого состава преступления, которое вменяется «Дождю». Где именно проходит та самая «великая красная черта», которую, по мнению президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова, так бесповоротно переступил «Дождь»?

Очевидно, что мы имеем дело с психологией истерического самонакручивания, которая описана в анекдоте: «Муж жене: «Ты моя рыбка!» «Жена: «Ах, я рыбка, то есть акула, то есть зубастая и кусачая! Значит, я, по-твоему, собака! Мама, он меня сукой обозвал!» Примерно по такой же схеме организуется контролируемая истерика у приблатненных шестерок, которые способны «докопаться» до любого слова или поступка человека для того, чтобы «предъявить» ему и получить материальную или статусную выгоду. И вот уже вопрос о цене победы методом контролируемой истерики превращается в предложение сдать Гитлеру 300 тысяч ленинградских евреев, а затем и в идею отдать Гитлеру всю страну без боя. Ловить за руку телемошенников некому, поскольку студии федеральных телеканалов не место для дискуссий и оппонентов туда не приглашают.

Отдельный вопрос о журналистской солидарности, планку которой задал председатель СЖР Всеволод Богданов. Отвечая на вопрос о своем отношении к ситуации вокруг «Дождя», он заявил, что его «оскорбляют такие вещи», что журналисты «оскорбили ленинградцев». И объяснил, что «нельзя переступать через святое», а также, что журналистам «Дождя» надо найти способ, чтобы их простили.

Альтернативный вариант журналистской солидарности в эти дни был продемонстрирован 9-м каналом израильского телевидения, который именно в знак солидарности с «Дождем» провел среди жителей Израиля опрос: «Виноваты ли сами евреи в Холокосте?» И, кстати, тот факт, что среди зрителей израильского телеканала оказалось 9% ответивших положительно на этот действительно провокативный вопрос, не вызвало в израильском обществе и у израильских властей стремления немедленно закрыть телеканал.

Все эти слова и поступки важны для формирования института репутации, даже если он сейчас в России сломался. Когда-то же починим. Тогда надо будет вспомнить не только то, что говорили Дмитрий Киселев с Владимиром Соловьевым, это уж никаким топором не вырубишь, но и то, что писали и говорили Норкин с Богдановым. Это важно, потому что на моих глазах забылось предательство Леонида Парфенова, которого в 2011-2012 годах вдруг стали воспринимать как икону свободы слова. Пример потери памяти продемонстрировала на прошлой неделе Ксения Ларина, заявив в передаче «Человек из телевизора» от 1.02. 2014, что сюжет с «Дождем» и сюжет с НТВ 2001 года объединяет отсутствие журналистской солидарности. Мол, люди тогда, в 2001-м, на какие-то митинги выходили, но сами по себе, а журналисты и СЖР никакой солидарности не проявляли.

Я в тот период работал в СЖР и был заявителем, организатором и ведущим обоих митингов. Именно СЖР был инициатором всех специальных выпусков «Общей газеты», которая была символом цеховой солидарности и в ситуации с Андреем Бабицким, и в память Анны Политковской. В знак солидарности с НТВ спецвыпуск «Общей газеты» тоже был. Да, этого было недостаточно. Да, мало. Но это была внятная и однозначная позиция, в отличие от позиции сегодняшнего руководства СЖР.

Политический аспект истории с «Дождем» полностью обнажился в передаче «Воскресный вечер» с Владимиром Соловьевым от 2.02.2014. Я обращаю внимание на дату потому, что на прошлой неделе Соловьев провел три «Воскресных вечера». Один, как положено, в воскресенье, а два других в будние дни. Дело в том, что на период Олимпиады Соловьев временно переходит на светлую сторону бытия, то есть будет освещать Олимпиаду, оставив нас наедине с «Дождем», Майданом и прочими мерзостями. И вот, чтобы мы не подхватили какую-нибудь оранжевую или дождевую инфекцию, население и было подвергнуто тройной усиленной вакцинации на прошлой неделе.

Так вот в воскресном «Воскресном вечере» Владимир Соловьев объяснил, что такое этот пресловутый «Дождь» и почему его необходимо прекратить. Оказывается, при предыдущем президенте этот ядовитый «Дождь» навязали операторам, буквально «пальцем заталкивали», по образному выражению Соловьева. Соловьева поддержал главный редактор «Комсомольской правды» Сунгоркин, который подтвердил, что видел, как это происходило, как вот этот идеологически заточенный либеральный канал заталкивали в кабельные сети, а вот теперь, когда появилась возможность, операторы с облегчением от этой напасти избавляются.

Лютая ненависть к либерализму и к свободе это сейчас, пожалуй, главный тренд и главное отличие: «свой – чужой» в журналистике и политике. То, что либерал – это враг, которого надо уничтожать, не нуждается в доказательстве. Вот, например, Соловьев утверждает, что «либералы ненавидят все здоровое в обществе». Адвокат Генри Резник, который вместе с Ириной Хакамадой вдвоем против семерых мракобесов пытались что-то сказать даже не в защиту «Дождя», а просто что-то вменяемое, так вот, Генри Резник попытался разобраться в том, что такое либерализм, но был прерван на полуслове репликой Соловьева: «Не употребляйте слова из «Википедии»!»

Последнее время на державных телеканалах появилась новая мода на прямые личные оскорбления лиц либеральной политической ориентации. Причем, в основном женщин. Что понятно, поскольку от мужчин можно и на ответ нарваться. Дмитрий Киселев второй эфир подряд упражняется в мерзостях в адрес Ксении Собчак. На этот раз он мило шутил о числе абортов телеведущей и о ее, якобы, пристрастии к тяжелым наркотикам. Надеюсь, Максим Виторган знает, что именно надо сделать при встрече с Киселевым, поэтому обойдусь без советов. Александр Проханов в эфире у Владимира Соловьева предложил Ирине Хакамаде в качестве утешения дозу кокаина. Я понимаю, почему он не попытался оскорбить стоящего рядом Генри Резника, который также представлял в студии либеральные ценности. Генри Маркович мужчина крупный, да к тому же бывший спортсмен, поэтому Проханов вовремя сообразил, что хамство надо направлять в более безопасное русло.

У меня давно нет вопросов к Соловьеву и прочим державно-патриотическим ликам российского ТВ и все больше претензий к тем либеральным мальчикам и девочкам для битья, которые, приходя на эти державно-патриотические эфиры, создают им, этим эфирам, иллюзию объективности.

Есть еще одно, сугубо человеческое, почти физиологическое наблюдение над процессом превращения человека в державника и профессионального патриота. В свое время Виктор Шендерович очень точно поймал этот момент мутации у Олега Добродеева, который вдруг стал многозначительным и пафосным, когда принял внутреннее решение предать старое НТВ. Читая текст Норкина, я увидел, как буквально на клеточном уровне эта мутация превращает человека в каменного истукана или в бронзовое изваяние. Всегда, когда журналист вдруг становится государственником и начинает публично и с пафосом говорить о своей любви к Родине и о государственных интересах, это означает, что журналистом он быть перестает и его единственной целью, строго по заместителю министра Волину, становится покупка хороших машин, хорошей одежды и поездки в приличные страны.

Журналистский спецназ

На прошлой неделе произошло еще одно событие, знаменующее некоторые качественные изменения в журналистской среде. 31 января в программе «Чрезвычайное происшествие» на канале НТВ был показан сюжет захвата и погрома офиса Общества защиты прав потребителей. Этот офис использовался как место сбора вещей для участников киевского Майдана, что было объявлено накануне членами Комитета солидарности с Майданом. Погромщики, часть которых были в масках, изображали из себя казаков и с характерной блатной распальцовкой махали руками у лиц сотрудников захваченного офиса, швыряли мебель, надевали сотрудникам на головы полиэтиленовые пакеты, рылись в офисных документах и открыто угрожали расправой.

Все это снимали журналисты НТВ, прибывшие вместе с погромщиками. Учитывая тот факт, что именно журналисты НТВ накануне на конференции Комитета солидарности с Майданом настойчиво выясняли статус офиса, который должен служить местом сбора вещей для участников Майдана, можно с уверенностью предположить, что журналисты не просто освещали погром, а как минимум участвовали в его организации.

Статья УК РФ 213 часть вторая («хулиганство по мотивам ненависти, совершенное по предварительному сговору») до вступления законного приговора в силу должна как-то проявляться, если не рядом с логотипом НТВ, то уж рядом с логотипом «Чрезвычайного происшествия» обязательно. Поскольку дизайнеры НТВ вряд ли получат задание на разработку данного макета, полагаю, что это должны сделать представители гражданского общества и правозащитники, и всегда, когда журналисты НТВ появляются на их мероприятиях, их, этих журналистов НТВ, необходимо снабжать бейджиками: «Статья УК РФ 213, ч.2». Это может стать одним из факторов формирования адекватного самосознания и усвоения профессиональных норм у представителей 4-го Антиукраинского информационного фронта. Да и у представителей остальных трех антиукраинских фронтов тоже.

Если персональное дело «Дождя» на федеральных каналах обсуждалось с какими-то имитационными признаками иной точки зрения, то уж в вопросе о Майдане, как в главном вопросе кремлевской повестки дня, никакого плюрализма и отступления от генеральной линии ни один телеканал себе не позволил. От Украины — только депутаты Партии регионов, или коммунисты, или политологи той же ориентации; от России — дискуссия в максимальном диапазоне от Сергея Маркова до Вячеслава Никонова. И даже когда на сто процентов провластный и пророссийский политолог Михаил Погребинский, понимая, что Соловьев с Марковым в Москве останутся, а ему, Погребинскому, на Украину ехать, попытался робко заметить, что украинцев с националистическими взглядами никуда отселить невозможно и с этим надо как-то научиться жить в одной стране, Соловьев ему строго напомнил про Нюрнберг. А когда упрямый политолог Погребинский попытался сказать, что в приговорах Нюрнбергского трибунала ничего не сказано про украинских националистов, Соловьев тут же очень вовремя включил технологию управляемой истерики по методу «мамаонменясукойназвал». В данном случае технология аналогичная: «майдановец, значит бандеровец, значит эсесовец, а значит Нюрнберг». И точка. То, что каждое «значит» в этом уравнении ровно ничего не значит, значения не имеет никакого.

В религии путинизма главное не логика, а вера. Сказал же Путин, что причиной трагедии в 263 школе, где школьник взял заложников и убил двух человек, стало отсутствие у подростков художественного вкуса и плохой репертуар московских театров. Значит, чтобы такого кошмара больше не было, надо закрыть всякие альтернативные «Дожди», МХАТы и во главе всех СМИ и всех театров поставить проверенные кадры. Желательно из своего родного ведомства. А главное — верить, верить и еще раз верить, а не размышлять и не задавать вопросы всякие провокационные.

Фотография ИТАР-ТАСС

Медиафрения. Диагноз-тридцать пятый. Воспаление чувств
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24400
11 ФЕВРАЛЯ 2014,
ИТАР-ТАСС

Сочинская Олимпиада катком добра проходит по стране, причиняя множеству людей всяческие блага. К числу благ косвенных, причиненных без прямого умысла, можно отнести трехнедельное отсутствие в федеральном эфире двух авторских программ Владимира Соловьева. Какие-то 50 млрд долларов за избавление страны (пусть временное) от сверхтяжелого наркотика, полагаю, вполне приемлемая цена. Еще бы и Дмитрия Киселева туда же… Впрочем, не будем наглеть и предаваться пустым мечтаниям.

Вау-у!!

Плакат с этим междометием, обозначающим крайнюю степень космополитического восторга, висел на заднике студии «Вестей недели» все время, пока Дмитрий Киселев выражал с помощью различных звуков и жестов свой патриотический восторг от открытия Олимпиады, и особенно восторг от тех чудес, которые явил миру Владимир Путин.

Прежде чем перейти к рассказу о чудесах собственно олимпийских, Киселев показал большой сюжет о «Чуде леопарда», в котором кадры разъяренного мощного зверя, свирепо бросающегося на ограду, сменяются умилительным кадром с тем же зверем, кротко мурлыкающим на коленях у Путина. «Чудо леопарда» занимает достойное место среди чудес телерелигии путинизма, наряду с «Чудом амфор», «Чудом стерхов», «Чудом возвращения авторучки в Пикалево», «Чудом тигрицы» и пр.

Мы продолжаем следить за развитием этой религии, поскольку здесь возможны варианты: либо движение в сторону прижизненной канонизации Русской православной церковью, и в этом случае путинизм станет этапом развития православия, либо две религии будут двигаться параллельно, и в этом случае в стране будет насаждаться двоеверие. Пока этот вопрос не решен, Дмитрий Киселев показал сюжет о том, как патриарх Кирилл отслужил молебен за успех российских спортсменов на языческих игрищах, чем окончательно развеял миф о косности и консерватизме РПЦ.

К воскресному вечеру, когда выходили главные итоговые еженедельные программы российского телевидения, на Олимпиаде завершились два самых ярких на тот момент события: открытие игр и победа российских спортсменов в групповом зачете фигурного катания. И то и другое вполне заслужили 10 баллов по вау-шкале. Здесь у меня с Киселевым особых разногласий нет, разве что стилистические. Но именно стиль наших комментаторов постоянно мешал нормально воспринимать события Игр, как мешает в кинотеатре группа подростков, гогочущих над любой лирической или трагической сценой.

Я не говорю о ляпах, когда комментатор путает страны или перевирает фамилии спортсменов. Это досадно, но терпимо. Хуже, когда в комментаторе прорывается мурло дебила, считающего, что болеть за наших обязательно означает необходимость плюнуть в соперника. Например, комментатор Первого канала в момент награждения фигуристов заявил, что канадцы и американцы «с завистью смотрят на наших спортсменов». Надо обладать очень специальным зрением, чтобы, глядя на светящиеся счастьем лица канадцев и американцев, увидеть в них зависть. Они проявляли намного больше эмоций по поводу своих серебра и бронзы, чем наши по поводу своего золота. Психологический тип человека, для которого счастье неполно, если сосед не умер от зависти, хорошо известен и весьма распространен. Среди политических и спортивных комментаторов этот тип культивируется и поэтому встречается чаще, чем в других слоях общества.

Открытие Игр было высокопрофессиональным и высокохудожественным зрелищем, которое мне, например, не смогли испортить всякие посторонние мысли о том, что мы видим театрализованную версию краткого курса единого учебника российской истории. И даже то, что отправной точкой русской истории стала высадка аргонавта — Машкова — на берег Колхиды, меня лично ничуть не смутило. И пусть недруги язвят в своих фейсбуках, что Медея якобы не была русской. Художник имеет право на свой взгляд на историю. Короче, Эрнст в очередной раз доказал, что на федеральных государственных телеканалах ему нет равных как продюсеру и как творцу зрелищ.

Время расставит все акценты. Возможно, когда-нибудь творение Эрнста войдет в список лучших мировых зрелищ. Как 58 лет назад, в 1956 году, голливудское жюри назвало фильм Лени Рифеншталь «Олимпия», посвященный Берлинской олимпиаде, одним из десяти лучших фильмов всех времен. Фильмом «Олимпия» восхищались Сальвадор Дали и Ингмар Бергман. Золотую олимпийскую медаль за этот фильм Лени Рифеншталь получила уже в 2001 году в возрасте 99 лет из рук тогдашнего президента МОК Антонио Самаранча. Правда, перед этим автору «Олимпии» пришлось посидеть на скамье подсудимых и в течение долгих лет подвергаться негласному запрету на профессию за сотрудничество с нацистами. Когда искусство служит политике, это часто плохо кончается для искусства.

Обострение чести и гипертрофия достоинства

Не успели отгреметь раскаты патриотического грома над телеканалом «Дождь», как обнаженные чувства профессиональных патриотов подверглись новому испытанию: телеканал CNN опубликовал список десяти самых уродливых памятников планеты. Такие списки CNN публикует ежегодно, но в этот раз американские журналисты утратили инстинкт самосохранения, поскольку включили в свой список памятник «Мужество» из мемориала, увековечившего подвиг защитников Брестской крепости. В тот же день последовал залп из всех орудий: дипломатических, парламентских, партийных, культурно-государственных и, естественно, телевизионных.

Константин Долгов, уполномоченный МИД по правам человека: «Характеристика, данная CNN памятнику защитников Брестской крепости, цинична и возмутительна. Американским журналистам хорошо бы воспроизвести в памяти решения Нюрнбергского трибунала».

Франц Клинцевич, выступая от имени партии «Единая Россия», отметил, что «сегодня все, кому не лень, любыми правдами и неправдами пытаются занизить величие победы советского народа над немецко-фашистскими захватчиками».

Наиболее развернуто выступил сенатор Игорь Морозов, который счел, что отключение вещания CNN в РФ от кабельных каналов необходимо как показательная мера. По мнению сенатора, надо, чтобы «CNN и другие СМИ знали меру и ограничение своей публичности, понимали, какие оценки они могут публично давать, а какие — категорически нет». Далее Морозов стал говорить от всего российского народа: «Характеристика, данная CNN монументу «Мужество», политически некорректна и оскорбительна для всего российского народа…Брестская крепость для нас — основа нашего понимания патриотизма, героизма, любви к Родине, и монумент выглядит так, как мы себе представляем эти ценности».

Культурологический анализ очередного преступления американцев дал спецпредставитель президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой: «С моей точки зрения, это просто аморально. Этот памятник давно не рассматривается как эстетический феномен. Любой памятник, посвященный войне, находится за пределами эстетических категорий».

Ну а добивающий осиновый кол в хребет святотатцев вогнал, как и положено по статусу, Дмитрий Киселев, который посвятил довольно большой фрагмент «Вестей недели» описанию подвига защитников Бреста, что, видимо, должно было послужить неопровержимым доказательством бессовестности и низости американских журналистов.

У колдунов вуду распространена магия куклы. Колдун берет куклу, которая обозначает человека и начинает ее протыкать иглами, убежденный, что в результате этих действий человек, которого кукла обозначает, обязательно умрет в страшных мучениях. Так проявляется древний архаичный взгляд на мир как на нерасчлененное целое, в котором все элементы равным образом соединены друг с другом. Архаизация сознания благодаря российскому телевидению идет настолько стремительно, что люди несут процитированную выше чушь и, возможно, уже и сами не понимают, насколько нелепо относить критику и даже насмешки над скульптурой, в любом случае являющейся объектом искусства, и человеком или событием, которые данная скульптура отражает.

Автор скульптуры «Мужество» Александр Кибальников, один из самых титулованных советских скульпторов, дважды удостаивался Сталинской премии, один раз Ленинской. Наиболее известная из его работ, памятник Маяковскому, украшает Триумфальную площадь в Москве. Насколько искусствоведческий анализ этого памятника задевает чувства поклонников Маяковского?

Памятник ведь от слова «память», значит ли это, что все памятники должны быть выведены «за пределы эстетических категорий», как того требует спецпредставитель Швыдкой? И что в этом случае останется от скульптуры как части изобразительного искусства? Анималистическая скульптура? Любители животных тоже могут возмутиться.

А почему только на скульптуры распространяется ореол святости? Почему не воспринимается как кощунство критический анализ фильмов о войне, стихов, романов? То есть для того, чтобы беспрепятственно делать бездарную халтуру, надо делать ее на священную тему и при всякой попытке критики орать о покушении на святыни.

Забавно выглядела позиция ведомства, надзирающего за СМИ в России. Сначала представитель Роскомнадзора Вадим Ампелонский попросил прислать запрос о безобразиях CNN, пообещав немедленно выяснить, нарушил ли телеканал российское законодательство настолько, чтобы приступить к его отключению, а на следующий день уже более спокойным тоном заявил, что отключать американцев не за что, поскольку данный рейтинг не транслировался на Россию, а всего лишь был размещен на сайте телекомпании.

И это вместо того, чтобы объяснить гражданам с воспаленной честью и непомерно раздутым достоинством, что термин «оскорбление памятника», равно как и «оскорбление чувств», в принципе не может иметь правового применения. Памятник невозможно ни посадить, ни оскорбить, поскольку, как было справедливо сказано в замечательном советском фильме, «он же памятник!». Оскорбить можно человека, если унизить его честь и достоинство, что довольно четко фиксируется лингвистическим анализом. С чувствами сложнее, поскольку это часть внутреннего мира человека, отражение его субъективного отношения к материальному миру или различного рода абстракциям. Предъявить чувства в качестве вещдока в суде невозможно. Чувства некоторых верующих оскорбляет сам факт наличия атеистов, или, скажем, преподавание теории эволюции. Чувства некоторых атеистов оскорбляют уроки православия и все большее срастание РПЦ с государством. Сталинистов оскорбляет, когда говорят о ГУЛАГе, антисталинистов трясет от термина «эффективный менеджер».

На прошлой неделе компания «Медиалогия» подсчитала итоговые индексы цитирования за 2013 год среди разных категорий СМИ. Среди российских телекомпаний на третьем месте оказался телеканал «Дождь». Первые два места у «России-24» и Первого канала. «Дождь» опережает по индексу цитирования «Россию 1», НТВ, ТВЦ, «5-й канал» и другие федеральные телеканалы, иные из которых имеют бюджеты на два порядка больше, чем у «Дождя». Предупреждая некоторые гипотезы, подчеркну, что речь идет о 2013 годе, то есть скандал с опросом и отключениями на рейтинге цитирования сказаться не мог. «Дождь» просто намного лучше других телевизионщиков умеет производить контент. Это к вопросу о снисходительных репликах Познера о непрофессионализме, презрительных сентенциях Волина о незначимости этого канала и лживых заявлениях Припачкина о невыгодности для операторов включать этот канал в кабельные сети.

Можно согласиться с Ирэной Лесневской, которая в программе Тихона Дзядко так определила сегодняшнюю картину телевизионного мира России: «С одной стороны – «ОНИ» (Первый, НТВ, «Россия 1», «5-й» и пр.), а с другой стороны — «Дождь». Середины нет». Конец цитаты.

Именно этим асимметричным противостоянием объясняется упорное стремление телегигантов выключить «Дождь». Очередной обостренно-патриотический сюжет Дмитрия Киселева начался с выкрика ведущего «Эпитафия телеканала ''Дождь''», хотя в сюжете разбиралось персональное дело журналистки Ксении Лариной, которая работает на «Эхе Москвы», а к «Дождю» имеет то же отношение, что и сотни других людей, в том числе из партии власти, которые всегда с удовольствием приходят на этот телеканал, если их туда приглашают.

Киселев, Бернанке, Ахматова и Катков против Лариной и Льва Толстого

Поводом для персонального дела журналистки стал ее блог, в котором Ксения Ларина сказала, что она не патриотка, а патриотизм считает вредной и устаревшей идеологией. Я сравнил текст Лариной с текстами Льва Николаевича Толстого, который высказывал несколько ранее точно такие же идеи. Ларина написала короче. Толстой намного более развернуто и обстоятельно. Если взять перечень основных идей, которые сводятся к негативному восприятию патриотизма, то у Лариной и Толстого они практически совпадают. Есть отличия в аргументации, но мы все-таки должны делать скидку на исторический контекст, в котором творили эти два автора. И потом, Ларина — женщина, а Толстой, наоборот, боевой офицер, так что их жизненный опыт существенно различается.

Но Дмитрий Киселев не стал сравнивать Ларину с Толстым, видимо, посчитав, что Лев Николаевич может проиграть. Он двинул против Лариной сначала видного американского экономиста Бернанке, хотя бывший председатель ФРС США ничего толком ни «за», ни «против» патриотизма не сказал. Но Киселев не растерялся и решил добить врага, то есть Ксению Ларину, на его территории, бросив на моральное подавление непатриотичной журналистки целую Ахматову — он привел в пример ее патриотическую цитату образца 1917 года. А чтобы окончательно стереть Ларину с лица земли, главный пропагандист современной России призвал на помощь человека, которого он, видимо, считает своим прямым духовным предтечей, а именно Михаила Каткова с его презрительной репликой о российской интеллигенции, которая и есть «наше варварство».

У меня после этой передачи возникли серьезные опасения, что у Ксении Лариной может развиться мания величия, поскольку в бой против ее маленького бложика, прямо скажем, не совершившего революцию в мире идей, а всего лишь сообщившего этому миру личное мнение автора, главный государственный телеканал страны бросил такие силы, как Бернанке, Ахматова и Катков.

Тема патриотизма и его отрицания требует не приколачивания к позорному столбу оппонентов, а серьезного, обстоятельного разговора, исключающего появление пены на губах. Всяческие киселевы и прочие мамонтовы в таких разговорах не могут участвовать по определению. Я бы, например, с интересом послушал дискуссию на эту тему с участием историка Юрия Пивоварова, социолога Льва Гудкова, этнолога Эмиля Паина. О роли патриотизма в творчестве, например, Питирима Сорокина и Альберта Эйнштейна. О том, как меняется патриотическая идентичность советского человека с исчезновением СССР. О корреляции между разными видами патриотизма и разными видами ксенофобии. Увы, на федеральных телеканалах нет площадок для таких разговоров. Возможно, именно поэтому 66% граждан поддерживают лозунг «Россия для русских», а 71% считают правильным призыв «Хватит кормить Кавказ!». Где для таких патриотов проходит граница России? Куда такие патриоты, выращенные соловьевыми и киселевыми, собираются девать 21% нерусских россиян? Впрочем, такими вопросами федеральные каналы, в отличие от Ксении Лариной и примкнувшего к ней Льва Николаевича Толстого, не задаются.

Еще два сюжета Дмитрия Киселева вызвали опасения уже по поводу психического здоровья самого ведущего. Дело в том, что Дмитрия Киселева, вопреки многочисленным рекомендациям и предостережением, принял президент Израиля Шимон Перес, чем доказал, что он смелый человек и неслучайно в самые сложные для Израиля годы руководил министерством обороны. В сюжете, который показал 9-й канал израильского телевидения, Киселев пытается объяснить Пересу, что у него в стране, то есть в Израиле, геев дискриминируют, а именно запрещают быть донорами. Перес, у которого мать была учительницей русского и дома русский язык был языком общения наряду с ивритом и идишем, некоторое время ошарашенно молчал, пытаясь понять, на каком языке говорит его собеседник, а главное — о чем он говорит. Потом сказал, что ничего похожего в Израиле нет, а есть только запрет быть донорами для больных СПИДом.

В сюжете, который Киселев показал в своей программе, эфира с Пересом не было, зато вновь прозвучало утверждение, что в Израиле геев дискриминируют как доноров, а в США геев судят и сжигают их сердца. Поскольку и то, и другое, и третье утверждение являются бредом сивой кобылы, причем неоднократно публично и документально опровергнутым, то в отношении главного пропагандиста России напрашивается диагноз «патология суждения»; это состояние мировая психиатрия детально описала еще в XIX веке. Наш больной, несомненно, страдает обсессией, то есть набором навязчивых идей. Для выздоровления необходимо, прежде всего, изъять больного из той среды, которая провоцирует развитие патологии. То есть во имя человеколюбия следует произвести немедленное изъятие Дмитрия Константиновича Киселева из сферы журналистики, а уж к телевидению данного пациента нельзя подпускать на пушечный выстрел.

Фото ИТАР-ТАСС / Никольский Алексей

Медиафрения. Диагноз-тридцать шестой. Неизбежность бойкота
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24465
18 ФЕВРАЛЯ 2014,

Коллаж ЕЖ
Мысль де Голля, что Сталин не умер, а растворился в будущем, довольно точно отражает процесс воспроизводства зла и определенных типажей через поколения. Типажей не только политических, но и, например, журналистских. Причем, добрые таланты, увы, неповторимы и невоспроизводимы, а вот этот проклятый закон воспроизводства типажей касается исключительно самых мерзких представителей цеха, как будто черные хлопья их сожженных в аду душ, пронесшись через время, оседают на душах наших современников и побуждают их совершать все новые мерзости.

Минувшая неделя заставила вспомнить героя прошлого и позапрошлого века Виктора Петровича Буренина, журналиста, чье имя при жизни стало нарицательным. Его современник журналист Влас Дорошевич посвятил Буренину фельетон «Старый палач», в котором описал удивительную страсть Буренина к измазыванию грязью самых светлых и талантливых своих современников, прибегая при этом к самым подлым приемам. Список тех, кого Буренин регулярно и с видимым наслаждением обливал нечистотами, впечатляет: Чехов, Короленко, Леонид Андреев, Бунин, Блок, Брюсов, Бальмонт. Изощренное глумление Буренина над умиравшим Надсоном, по мнению современников, свело поэта в могилу.

Сегодня у Виктора Петровича Буренина в российской журналистике так много преемников, что впору проводить среди них конкурс и учреждать премию его имени в виде статуэтки, изображающей Буренина, кусающего собаку, поскольку именно в этом образе увековечил своего коллегу сатирик Дмитрий Минаев:

По Невскому бежит собака,

За ней Буренин, тих и мил…

Городовой, смотри, однако,

Чтоб он ее не укусил!

Сразу хочу предложить не включать Дмитрия Киселева в список номинантов. Во-первых, потому что конкурс с его участием станет излишне предсказуемым. Во-вторых, главный пропагандист страны достоин быть лауреатом более высокой премии, например, имени Иосифа Геббельса. А в-третьих, потому что с учетом откровенно ксенофобских материалов в последних «Вестях недели», деятельность Д. Киселева должна быть объектом внимания не медиакритики, а правоохранительных и судебных органов.

На минувшей неделе заявки на премию имени В.П. Буренина поступили от нескольких кандидатов.

Кандидаты на премию В.П. Буренина

Наиболее весомые заявки были от двух федеральных телеканалов, выпустивших, пожалуй, два наиболее подлых материала за последние несколько месяцев.

11 февраля в программе «Вести» на главном государственном телеканале страны основным сюжетом стал порномонтаж с «участием» Виктора Шендеровича, снятого скрытой камерой, после чего его изображение стало жертвой извращенной фантазии режиссера и монтажера и не менее извращенных комментариев «нашистской» блогерши Кристины Потупчик.

Эта гадость, которую ВГТРК за деньги налогоплательщиков транслировала на всю страну, стала кульминацией истерического ответа на коротенькую заметку Шендеровича на «ЕЖе», перепечатанную впоследствии на сайте «Эха Москвы». Заметка, в которой Шендерович говорит довольно банальные и очевидные (уж извините, Виктор Анатольевич) вещи, а именно, что сочинская Олимпиада и успех российских спортсменов работает на рейтинг Путина так же, как успех немецких спортсменов работал на рейтинг Гитлера на берлинской Олимпиаде 1936 года. Лидер думских «единороссов» Васильев немедленно назвал Шендеровича фашистом, ну а дальше по трубам и каналам понеслось такое содержимое, что описать его в своей колонке я не берусь – как в силу недостаточности ее, то есть моей колонки, объема, так и по гигиеническим соображениям. Повторюсь лишь, что Виктор Шендерович в этой заметке выступил в роли капитана Очевидность, поскольку, действительно, в истории есть лишь две Олимпиады, которые можно назвать «именными», то есть теми, которые связываются с именами глав государств – хозяев Игр. И это Берлинская 1936г. и Сочинская 2014 года. Гитлера в 1936 журнал «Тайм» назвал человеком года. Путин удостоился этого звания накануне Олимпиады. Никто почему-то не возмущается и не удивляется тому, что в сюжетах российских телеканалов, посвященных открытию Игр и самим соревнованиям, Путину уделяется времени больше, чем любому из спортсменов. Никто не клеймит позором журнал «Эксперт», в котором на первой полосе обложки номера, посвященного Играм, красуется надпись: «Победа Путина!»

Что же касается смонтированной порнофальшивки, которая в представлении руководителей ВГТРК, видимо, должна была стать местью Шендеровичу, причинив ему и его близким нравственные страдания, то мне видится, что результат этого шедевра может быть несколько иным. Я не знаю, что еще должны сделать современные буренины, чтобы люди, хоть немного заботящиеся о своей репутации, поняли, что нахождение на любом из федеральных пропагандистских каналов – Россия-1, Россия-24, НТВ, Первый, ТВЦ – просто несовместимо с этой самой репутацией. Вне зависимости от того, в каком качестве вы там находитесь – в качестве журналиста, эксперта или гостя.

Нет, господа, я никого ни к чему не призываю, у меня чисто исследовательский интерес. Мне интересно, что именно должно стать тем рубежом, после которого Николай Сванидзе, Ирина Хакамада, Сергей Митрохин, Леонид Гозман, Юрий Пивоваров, Евгений Ясин и другие, очень разные по взглядам, биографиям, роду занятий люди, объединенные, тем не менее, заботой о своей репутации, поняли, что в эфире этих каналов, под этими логотипами появляться нельзя? Вам надо, чтобы в следующий раз показали пленочку, снятую скрытой камерой со дна унитаза какого-нибудь оппозиционера, с целью явить его подлинное грязное нутро? Вы не хотели бы примерить на себя «журналистские» методы заплечных дел мастеров от телевидения, стать объектом такого «журналистского расследования»?

Идея бойкота витает в воздухе последние несколько лет, но сегодня она уже начинает приобретать очертания аксиомы. Вот уже лояльнейший из лояльных, тишайший из тишайших, компромисснейший из компромиссных Николай Усков пишет на «Снобе» о том, что он вынужден был уйти с ток-шоу «Право голоса» на канале ТВЦ, поскольку он больше не может участвовать в пропагандистском спектакле, в котором ведущий Роман Бабаян своими передергиваниями и хамством пытался повернуть общественное мнение в сторону вмешательства России в украинские дела и чуть ли не к аннексии Крыма. А поскольку Усков, будучи не только снобом, эстетом и метросексуалом, но и профессиональным историком-медиевистом, стремится помимо «красы ногтей» быть еще и приличным человеком, то участие в данном шоу он счел для себя невозможным.

Импульс к размежеванию и прекращению ставшей бессмысленной полемики между людьми, которые не просто говорят на разных языках, но и используют иные, несовместимые формы мысли, поступил в эти дни из противоположного лагеря, а именно от публициста «Известий» Максима Соколова. Оттолкнувшись от последних медиаскандалов («Дождь», Шендерович), Соколов, естественно, оценивает их со знаком, противоположным тому, который дается в данной колонке. Для него «Дождь» и Шендерович – это территория абсолютного зла, а Яровая с Васильевым – это воины Света, выступающие на стороне добра. Но вывод, касающийся необходимости размежевания и бессмысленности дискуссии, колумнист «Известий» делает тот же, что и автор этих строк. Максим Соколов констатирует: «В общественном мнении произошла демаркация… Люди более не могут жить вместе, прочее, увы, формальности… Надо признать, что более они (противоположные стороны – И.Я.) не могут собираться ни в еде, ни в питье, ни в молитве… У вас своя свадьба, у нас своя свадьба». И далее колумнист «Известий» предлагает людям из другого лагеря «улаживать свои внутренние дела», а своих сторонников приглашает заняться улаживанием своих внутренних дел. И это тот случай, когда, находясь с Максимом Соколовым на диаметрально противоположных ценностных и идейных позициях, я с ним в этом предложении согласен.

Другим кандидатом на премию имени В.П. Буренина стал на минувшей неделе канал НТВ, показавший 15 февраля в программе «Новые русские сенсации» волшебный сюжет с говорящим названием: «Чикатило на Майдане». Собственно, процитировав название данной «сенсации», этим можно было бы и ограничиться, поскольку все уже ясно и с программой, и с ее авторами, и с целями господина Кулистикова, который разместил это изделие на своем канале. Олимпиада оттеснила Майдан с позиции главной новости дня. Но, тем не менее, температуру в котлах ненависти и напряжение на главных антиукраинских фронтах поддерживать надо. Даже в условиях, когда ничего сверхужасного на Майдане вроде бы не происходит. Но если нет ужаса в реальной жизни, значит, его надо создать силой своей творческой фантазии. И команда Кулистикова, будто соревнуясь с мастерами Голливуда, вызывает к жизни нашего российского Фредди Крюгера – Андрея Романовича Чикатило. А поскольку самый жуткий российский маньяк вот уже 20 лет как пребывает в аду, сообразительные энтевешники решили отметить юбилей его казни, сняв сюжет о его сыне, Юрии Чикатило. А чтобы два раза не вставать, придумали историю про то, как сын маньяка, который сам, будучи рецидивистом, не очень далеко ушедшим от папеньки, но, конечно, лишенным отцовской выдумки и размаха, оказывается – ужас (!) – сторонником антироссийского выбора Украины, и, чтобы отомстить москалям за казнь отца, отправляется на Майдан.

Съемочная группа НТВ заботливо сажает младшего Чикатило в поезд в направлении Киева, а перед этим снимает, как сын маньяка «скрывается», «меняет машины и внешность», «передвигается украдкой» – и все это под бдительным присмотром нескольких камер НТВ, которые неотступно сопровождают его в поезде, в Киеве и непосредственно на Майдане. Повернувшись лицом к телеоператору, Юрий Чикатило кричит: «Слава Украине!», на камеру демонстрирует свое единение с обитателями Майдана, которые, естественно, не представляя себе, кто перед ними, будучи нормальными людьми, пожимают рецидивисту-провокатору руку, отвечают на его вопросы, угощают его куревом.

Возможно, какая-то часть аудитории НТВ после просмотра этого шедевра укрепится в своей ненависти к Майдану и будет готова поддержать российское силовое вмешательство в украинские события. Не думаю, что данный сюжет значительно увеличил эту категорию граждан в России и тем более на Украине. Для непредвзятого зрителя было очевидно, что в данном сюжете рецидивист Юрий Андреевич Чикатило, который, естественно, никоим образом не отвечает за преступления своего отца, а лишь за свои собственные, был фактически внештатным сотрудником НТВ, участвующим в игровом фильме под названием «Чикатило на Майдане». С чем, собственно, можно поздравить В.М. Кулистикова и весь творческий коллектив НТВ.

Я не могу выбрать, кто более достоин премии имени В.П. Буренина – Олег Борисович Добродеев, смонтировавший порнуху, пропущенную через Потупчик, для втаптывания в грязь своего бывшего коллеги, или Владимир Михайлович Кулистиков, снявший игровой фильм с участием сына маньяка и фактически включивший рецидивиста в съемочную группу НТВ для дискредитации Майдана. Я бы наградил обоих, ибо достойны.

Эпидемия дальтонизма

А теперь попробуем оставить в покое отечественных последователей Геббельса и Буренина, то есть территорию лжи и пропаганды и, последовав разумному совету Максима Соколова, попытаемся «уладить дела» в своем журналистском доме, то есть там, где занимаются информацией, а не пропагандой и высказывают свои мнения, а не транслируют мнения «дяди».

И здесь нам понадобится иной инструментарий, более тонкий, тут не работает черно-белый анализ, а требуется использовать всю цветовую гамму, различать оттенки цветов. Вот этого умения – различать цвета, их оттенки – на прошлой неделе как-то враз и одновременно лишились несколько талантливых публицистов.

Олег Кашин опубликовал в «Свободной прессе» эссе под названием «Банановый вопрос». Он риторически вопрошает: «Чем отличается человек, который делает вид, что он смертельно оскорблен фотографией с бананом, от человека, который делает вид, что он смертельно оскорблен опросом «Дождя»?» Правильный ответ по Кашину: ничем не отличается. И далее приговор: «Лицемер с блокадой и лицемер с бананом, это просто два лицемера, два мерзавца, которые то ли по привычке, то ли по работе, торгуют своими эмоциями, имитируют чувства, которые имитировать нельзя». Кашин объясняет: «Шутка про банан по самым умеренным стандартам русской блогосферы – обычная шутка». Конец цитаты.

Кашин прав, это обычная шутка. Такая же обычная, как свастика, нарисованная на стенах домов в российских городах. Такая же привычная, как нескончаемые антисемитские выпады в российской блогосфере. Что касается опроса «Дождя», то сотни экспертов с микроскопом изучали этот злополучный вопрос, и никому не удалось найти там не то что оскорбления памяти жертв блокады или оправдания фашизма, но и намека на что-либо подобное. В случае с «обычной шуткой» про банан – как, кстати, и со свастикой, которая тоже вроде как обычный крестик с черточками – если не работает обычная социальная интуиция, которая позволяет отличать допустимое от недопустимого, можно прибегнуть к простейшему семиотическому анализу, используя, уж простите за занудство, знаменитый треугольник Фреге: знак – вещь (денотат) – смысл (десигнат). Продолговатый желтый изогнутый овал – знак, тропический фрукт – вещь (денотат), а смысл банана, протянутого чернокожему человеку, любым человеком в мире читается однозначно: «Ты, черная обезьяна, хочешь банан?» Такой вот, извиняюсь за выражение, незамысловатый десигнат. И как бы ни включали дурака думские «единороссы», расизм Родниной был очевиден всему миру. Так же как зигование и использование стилизованной свастики имеет один смысл, фашистский, несмотря на все дуркование русских националистов про жест «от сердца к солнцу», «римских легионеров» и прочие «знаки вечного движения».

В завершение своей «банановой» колонки Кашин задает еще один риторический вопрос: «Представьте, что критики Родниной добьются своего. Ее ложь про хакеров будет разоблачена, и Роднину как оголтелого расиста лишат американской визы. Станет ли Россия от этого свободнее? Станет ли хоть что-нибудь лучше?» И предсказуемо отвечает: «Думаю, не станет».

Можно, конечно, спросить Олега Кашина, станет ли Россия свободнее от разоблачения очередного кремлежулика или от вытаскивания на свет божий еще одного диссертационного вора? Станет ли хоть что-нибудь лучше от статей самого Кашина? Я пытаюсь найти какие-то самые нейтральные слова для определения того набора полемических средств, которые использует Кашин, но ничего, кроме слов «демагогия» и «софистика», найти не могу.

Логические ошибки, уловки, самая распространенная из которых – подмена тезиса или «уловка чучело», содержатся в каждом втором публицистическом материале, в том числе и наиболее популярных авторов. Юлия Латынина, критикуя Виктора Шендеровича за тот самый «олимпийский» текст, который сделал его персоной февраля, совершает классическую подмену: сначала вместо сравнения Сочинской и Берлинской олимпиад, которое было у Шендеровича, подставляет сравнение путинского и гитлеровского режимов, а потом это, ею же самой подставленное сравнение, критикует.

Я выбрал для разбора дел в нашем журналистском доме текст Олега Кашина потому что он, этот журналист, представляется явлением достаточно типическим. Это один из ярких представителей того первого «несоветского» поколения российских журналистов, которые в 1991 году учились еще в младших классах, политическая социализация которых пришлась уже на постсоветские годы, а журналистская деятельность началась в нулевые. Мы, совки, ждали этого непоротого, не знавшего главлитовской цензуры поколения журналистов. И вот они пришли. С языковой стилистикой и методами полемики, принятой в социальных сетях. С постмодернистскими представлениями о текучести и принципиальной относительности любых норм и готовностью за год трижды поменять позицию по любому вопросу.

С причудливыми представлениями о недавней истории. В той же колонке Кашин пишет, что «Гагарина и Высоцкого, если бы они не умерли, гораздо проще представить единороссовскими депутатами, попечителями сомнительных фондов и друзьями сомнительных бизнесменов, нежели русскими Махатмами Ганди и Вацлавами Гавелами». В его, Кашина, голове вся советская элита – это один сплошной Кобзон. А как же Юрский, Ахеджакова, Фадеева, Любимов, Мирзоев и тысячи других, которые ни в ЕДРЕ, ни в фондах, ни с сомнительными бизнесменами? Как же Сахаров, в конце концов?

Я не ворчу и не брюзжу. Я пытаюсь понять, что произошло с профессией, в которой мастерство и техника ремесла не передались следующему поколению. Возьмите любой текст Владимира Надеина, Юрия Роста или Василия Пескова. Попробуйте найти щелочку, в которую может поместиться малейшая нестыковка, не говоря уже о логической ошибке. Плотность и связность любого их текста такая, что гвоздь не забьешь и топором не разрубишь! Конфликт поколений – это нормально. Разрыв в преемственности ремесла – это плохо. Я не вижу в журналистах кашинского поколения новых владимиров надеиных, юриев ростов и василиев песковых. Впрочем, возможно, это дефекты моего зрения. Хорошо, если так.

Коллаж ЕЖ

Медиафрения. Диагноз-тридцать седьмой. Срам
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24524
25 ФЕВРАЛЯ 2014,

ИТАР-ТАСС

Сегодня слово «Майдан» вошло во все языки мира. Как несколько раньше во все языки мира вошли русские слова «погром», «спутник», «перестройка». Языковые интервенции невозможно организовать, их нельзя оплатить, они происходят естественно, как реакция человечества на вклад того или иного народа в мировую цивилизацию. Киевский Майдан как уникальное изобретение украинского народа, как ноу-хау не только в политической борьбе, но и способ организации социального и духовного пространства, несомненно, войдет во все учебники и хрестоматии по политологии, а в качестве социологического феномена еще ждет своих исследователей.

В эти же дни в соседней стране, в России, на наших глазах получает дальнейшее развитие другой феномен, который также ждет своего вдумчивого и очень терпеливого исследователя. Это феномен российского телевидения и в целом современной российской журналистики.

Телевидение на крови

Сегодня, когда стало известно, что Майдан победил, что Янукович бежал, переодевшись в мужское платье, а суровые харьковские градоначальник и губернатор, которых всю неделю показывали как спасителей Украины от фашистской чумы, прыснули через российскую границу, — так вот, сегодня полезно вспомнить о том, что и как всю эту неделю показывали российские телеканалы, а также, кто и что говорил и предсказывал в эти дни.

Первым объектом телевизионного насилия стал календарь. У Сони, Очумелого Зайца и Шляпы из сказки Льюиса Кэрролла часы всегда показывали пять, а значит, всегда было время пить чай. На канале «Россия 1» почти всю прошлую неделю было воскресенье, а значит, почти всю неделю был «Воскресный вечер» с Владимиром Соловьевым. Впрочем, нет. Как раз именно что в воскресенье «Воскресного вечера» и не было. И на это были веские причины, о которых чуть позже.

Поскольку все эти «Воскресные вечера» с Соловьевым очень мало различались и по составу участников, и по идеям, я не буду их анализировать отдельно, а для начала выделю главную мысль всего этого нон-стопа. Она, эта мысль, а точнее, призыв, а еще точнее, вопль: ну, раздавите уже кто-нибудь эту майданскую гадину! Многие эксперты Соловьева, старательно подогреваемые ведущим, впадали в истерику. Писатель и политолог Олесь Бузина, который, видимо, всю минувшую неделю провел в эфире российского ТВ, что не могло не сказаться на его здоровье, заявил, что Майдан — это удар, который США и Евросоюз наносят по России, а Украина здесь просто под руку подвернулась. После чего писатель сказал, что мир стоит на пороге 3-й мировой войны и поэтому России необходимо срочно вводить в Украину войска. Видимо, по мысли Бузины, это и должно стать началом 3-й мировой, которую он, Бузина, считает невежливым долго держать на пороге.

После чего в бой вступил Жириновский, который сказал, что Украина — это искусственное государство, главная цель Запада — это война Украины и России, и поэтому «мы сожжем всю Украину». Конец цитаты. Мне приходилось слышать от знакомых политологов, что ЛДПР — это искусственная партия, выращенная в пробирке КГБ. Но эти политологи не были настолько решительны и не предлагали «сжечь всю ЛДПР» по главе с ее лидером.

Такая решительность, очевидно, является атрибутом особой профессии, представители которой последнее время сконцентрировались на российском телевидении. Это вербальные силовики. Вербальный силовик — это человек, как правило, субтильный или, наоборот, страдающий нездоровой полнотой, гуманитарий по профессии, часто носит очки. Требует введения смертной казни для большинства своих оппонентов, а также самых решительных, как правило, военных действий по отношению к странам, которые вербальному силовику не нравятся. Сам вербальный силовик, как правило, является невоеннообязанным. Типичный вербальный силовик — это Сергей Кургинян. Впрочем, представитель этой профессии может быть и женщиной. Пример — Ирина Яровая.

В «Воскресном вечере» у Соловьева был любопытный момент, когда среди стаи вербальных силовиков, готовых немедленно, с языками наперевес, броситься на врага, оказался один настоящий силовик, а именно генерал Анатолий Куликов, бывший министр МВД, который не понаслышке знает, что такое реальная война, а особенно война внутри страны с участием гражданского населения. Он единственный среди соловьевских экспертов сказал нечто членораздельное о возможном поведении Януковича в условиях кризиса на Украине. Подчеркну, не правильное, а именно членораздельное, то есть то, что можно как-то обсуждать. Он предложил ввести режим чрезвычайного положения и одновременно этим же документом объявить о создании коалиционного правительства и назначить досрочные выборы президента и парламента. Что тут началось! Казалось, что бедного генерала сейчас просто загрызут возмущенные вербальные силовики. «Как можно?!». «Какие коалиции с фашистами?!». «Какие выборы с участием бандеровцев?!». «Только уничтожение без пощады и промедления!».

Украинскими кумирами «России 1» всю минувшую неделю были мэр Харькова Геннадий Кернес и глава харьковской области Михаил Добкин. Усилиями Соловьева и других телескульпторов из них старательно лепили в эфире украинских Минина и Пожарского, готовых встать во главе Украинского фронта и завершить дело Красной Армии по разгрому фашистов и бандеровцев. Обращаясь к этим людям, которых на Украине называют Допа и Гепа, Соловьев каждый раз непременно надевал трагическое лицо и спрашивал, пойдет ли Харьковский фронт до конца в битве с бандеровцами? В ответ следовало суровое: «Мы не должны позволить фашистам хозяйничать на нашей земле».

После известных событий 22-23 февраля обсуждать что-либо украинское в формате «Воскресного вечера», то есть с тем же ведущим и теми же участниками (других-то ведь нет!), было совершенно невозможно. Поэтому «Россия 1» поступила последовательно, а именно: проведя «Воскресные вечера» в несколько будних дней, отменила «Воскресный вечер» в воскресенье. Бремя защиты страны, да и не только страны, но и всей Русской цивилизации, от бандеровской угрозы в минувшие выходные вынес на себе Дмитрий Киселев. Нет, конечно, были и пушковский «Постскриптум», и «Время», и энтэвэшное «Сегодня», но это все, разумеется, не то. Пушков, он все-таки больше для тех, кто хоть немного погружен в проблему. «Время» и «Сегодня» не так забористы и выразительны. А Киселев так вколачивает акценты, что щепки летят.

И для лучшего усвоения актуального лозунга вывешивает плакаты на заднике студии. Что происходит на Украине? Плакат: «Конец государственности?». И уже устно и с надеждой: «Убивать будут еще прицельнее, безбрежнее и с восторгом». И далее: «Украина за порогом гражданской войны». «Кто виноват?» Странный вопрос! Естественно, Запад! А то, что число убитых среди протестующих на порядок больше, чем погибших милиционеров, объясняется просто. Чтобы зрителям «России 1» было понятно, для них заботливый Киселев вывешивает плакат «Снайперы как допинг». То есть это майданутые вожди послали снайперов, чтобы они стреляли в своих же майданутых. Это прием такой хитрый, чтобы в тонусе держать протестующих.

«Киселевщина» как отдельный вид коммуникации, несмотря на всю свою абсурдность и омерзительность, достаточно эффективна. По недавнему опросуSuperJob(выборка 1600 представителей экономически активного населения из числа тех, кто знает о ситуации на Украине), на вопрос «Кто больше виновен в насилии на Украине?» ответы распределились так:

32% — радикалы с Майдана

28% — власти

40% — и те и другие в равной степени.

Это уже после десятков трупов. А вот данные ФОМа до того, как пролилась большая кровь. На вопрос «Кого вы поддерживаете в конфликте на Украине?» ответили так:

28% — Януковича

6% — оппозиции

36% — не отдают предпочтения никому

30% — затруднились ответить.

Сейчас единственная надежда вербальных силовиков России — это Крым. Большая часть передачи Киселева была про ополчение, которое собирают в Крыму. Об этом Киселев говорил с надеждой. И о том, что 60 лет назад волюнтарист Хрущев спьяну передал Крым Украине, а потом, сначала во времена брежневского застоя, потом в суете перестройки, «о полуострове забыли». Об этом Киселев говорил с явной досадой и прямым текстом фактически заявлял, что Крым вообще-то Украине достался незаконно и сейчас самое время об этом вспомнить.

В момент, когда я пишу эту колонку, депутаты Верховной рады Украины рассматривают вопрос о приостановке трансляции российских телеканалов на Украину. Я всегда с отвращением относился к административным мерам по отношению к СМИ и журналистам. Но в данном случае такое хирургическое вмешательство поддержал бы, поскольку речь идет не о журналистике, а об экстремистской в самом худшем смысле этого слова пропаганде. Пропаганде, призывающей гражданскую войну на землю соседнего государства. Пропаганде, создающей образ врага, фашиста и террориста из людей, среди которых фашистов и террористов нет ни одного, а националисты, да, встречаются, но намного реже, чем среди работников российских телеканалов. (Последний тезис я постараюсь доказать в третьей части колонки, где речь пойдет об освещении Олимпийских игр.)

На совести (или что там у них на этом месте выросло) Киселева, Соловьева, Пушкова и прочих мамонтовых кровь погибших на Майдане. Мужество, стойкость и чисто украинская упертость протестующих избавили Украину от неизмеримо большей крови, к которой призывали российские телеканалы. Но помимо вербальных силовиков в среде российских журналистов был довольно большой слой тех, кто считал и продолжает считать Майдан и его обитателей просто недалекими людьми, напрасно тратящими свое время, а иногда и свои жизни.

Журналистика гламурных пИнгвинов

В день, когда в Киеве произошли самые трагические события, 20 февраля, на «Снобе» была опубликована колонка Максима Саморукова под названием «Почему украинцы гибнут не за свободу, а зря». Автор задается вопросом: чем Украина 18 февраля 2014 года так принципиально отличается от Украины 18 февраля 2013 года? Что такое важное случилось в стране, что там возникла столь острая необходимость в массовом самоубийстве? Автор готов согласиться, что на Украине есть некоторые проблемы: «Конечно, многие журналисты остались без работы, у кого-то отняли бизнес, и в целом атмосфера в стране стала более затхлой. Но до кровавой диктатуры там все равно было как до Меркурия». То есть, конечно, «ужас», но ведь не «ужас-ужас-ужас»!

И далее вся колонка посвящена призыву «Подождать на коленях» (формулировка автора). Автор приводит исторические примеры, доказывающие, по его мнению, бессмысленность активного протеста: «Зачем польская «Солидарность» в 1981 году гробила людей в борьбе с генералом Ярузельским, когда через несколько лет Москва сама отменила советскую власть во всей Восточной Европе? Отменила для всех одинаково, без учета прошлых успехов в антисоветской деятельности».

Я сначала подумал, что автор стебается, и стал искать табличку «сарказм», но не нашел, зато увидел под статьей голосование, в котором приняли участие почти 10 тысяч человек. Вопрос «Как сейчас лучше поступить украинским протестующим?» получил следующее распределение ответов:

70,36% — разойтись, чтобы остановить насилие

29,64% — остаться до последнего, свобода важнее.

Я все понимаю: и то, что это аудитория «Сноба», и что конструкция вопроса кривая и формирующая, поскольку не факт, что «разойдясь» «остановишь насилие». Но, все равно, результаты показались чем-то похожим на диагноз. И российской журналистике, и российскому обществу.

Мераб Мамардашвили, в философии которого свобода была одной из центральных категорий, отделял раба от свободного человека очень просто. Раб не готов пожертвовать жизнью ради свободы, и поэтому всегда остается рабом, и умирает рабом, а свободный человек готов это сделать в любую секунду и поэтому живет свободным, и, кстати, в среднем намного дольше раба и, уж точно, неизмеримо счастливее.

Удивительно, что ни автору «Сноба», ни 70% его читателей, выбравших «ожидание на коленях», не пришло в головы, что польская «Солидарность», которая в 1981 «гробила людей в борьбе с Ярузельским», стала одним из факторов «отмены советской власти во всей Восточной Европе», и уж, во всяком случае, приблизила дату отмены.

Применяя конструкцию риторического вопрошания автора «Сноба» можно спросить: а что ужасного произойдет, если вам плюнут в физиономию? Или публично дадут пощечину? Или даже изнасилуют жену? Так ли уж ваша физиономия до плевка или пощечины отличается от вашей физиономии после этих действий? И насколько ваша супруга до надругательства будет отличаться от себя самой после этого события? Рационально ли в первом, втором и даже в третьем случае вступать в столкновение с обидчиками, рискуя потерять здоровье, а возможно, и жизнь? Ответ сторонников «ожидания на коленях» известен. Часть украинцев уже ответила. Причем невербально. Реальный, а не только вербальный ответ российского общества, возможно, будет дан в ближайшие годы.

Олимпиада, пропущенная через Жириновского

Из всех моих знакомых болельщиков максимальное наслаждение от спортивного действа Сочинской олимпиады получили те, кто смотрел игры по зарубежным каналам. То есть те, кто наслаждался спортом, не пропущенным через российских спортивных комментаторов. А ведь у нас еще были специальные передачи, посвященные «анализу» Игр, их закулисных нюансов и прочих препарированных подробностей. Одна из таких передач «Прямой эфир» с Борисом Корчевниковым от 21 февраля.

Первая часть передачи прошла под девизом «Красная боевая машина». Именно так назвал ведущий двух юных российских фигуристок, завоевавших по золотой медали на этой Олимпиаде. И эта метафора Корчевникову так понравилась, что он постоянно употреблял это словосочетание, говоря о девушках. Хотя, на мой взгляд, ни 15-летняя Юлия Липницкая, ни 17-летняя Аделина Сотникова ничем не напоминали машину, а тем более красную, и уж тем более боевую. Хотя о вкусах и ассоциациях, конечно, не спорят.

Поскольку в передаче участвовал в качестве спортивного эксперта Жириновский и еще один депутат от ЛДПР по фамилии Деньгин, то обсуждение спорта быстро приобрело остро-патриотическую направленность и в воздухе запахло чем-то вроде патриотического угара. Нам ведь главное, чтобы враги нашим победам завидовали, чтобы локти кусали и со злости лопались. А без этого какая же победа? И эту радость нам доставили какие-то люди, которые на каком-то сайте стали обсуждать правомерность оценок, поставленных нашим фигуристкам.

Это был подарок участникам передачи. Голодным бросили кость! «Когда русская девочка побеждает, это всегда кому-то не нравится!». Это, кажется, Жириновский. А может, и кто-то другой в диапазоне от Деньгина до Корчевникова. Ключевое слово «русская». «Мы» и «они». Все наши спортивные и околоспортивные комментаторы говорили об Играх не как о спортивных соревнованиях, а исключительно как о борьбе России со всем остальным миром. Каждая спортивная победа наших называлась исторической, говорилось, точнее, кричалось, а еще точнее, визжалось, что «этот день войдет в историю». Причем визг про историческую победу сопровождал только победы наших, а все остальные были победами так себе, совершенно неисторическими. Помните, я обещал вам доказать тезис, что на Майдане меньше процент националистов, чем среди российских тележурналистов? Извольте. Про Майдан, где рядом стояли и еврей в кипе, и грузин, и армянин, а многие нормально владели только русским языком, уже хорошо всем известно. Теперь про журналистов. Кто у нас главные герои Игр? Правильно: две действительно замечательные фигуристки, про которых постоянно говорят, что они русские. Они принесли команде две золотые медали, одна индивидуально, вторая вместе с командой.

Есть человек, который принес России 4 медали, из которых 3 золотые. Он, правда, еще только учится говорить по-русски. Это корейский гастарбайтер Виктор Ан. Если бы не он, Россия не выиграла бы общекомандный медальный зачет, а Путин не стал бы триумфатором, присвоившим себе символически все олимпийские медали. Золотую медаль России принес американец Вик Уайльд, две золотые медали украинка Волосожар и другие не вполне российские спортсмены. Об их победах сообщается, но, как правило, без надрыва и визга.

Олимпийские игры давно перестали быть тем, чем их хотели видеть основатели, то есть спортом здоровых людей, любителей. Теперь это зрелище, бизнес и политика. Сочинские игры войдут в историю, но не только рекордами. Они войдут в историю тем фоном, на котором происходило драматическое рождение новой украинской государственности и позорное судилище над узниками Болотной. И еще тем, что были пропущены через Путина, и прочих жириновских, корчевниковых и киселевых. И от этого у них появился какой-то привкус. Чем-то от них отдает таким не очень приятным. Впрочем, о вкусах не спорят.

Фотография ИТАР-ТАСС