*3003. Игры Нобеля
 

http://www.kommersant.ru/doc/2046244

22.10.2012, 00:00

Получившие Нобелевскую премию по экономике ученые Ллойд Шепли и Элвин Рот вовсе не являлись фаворитами. "Власть" разбиралась, за что получили премию американцы и как их идеи могут быть использованы на практике.

Вера Ситнина

Как выглядит идея на миллион, вернее, на $1,2 млн? Самый четкий ответ на этот вопрос ежегодно дает Нобелевская премия. Торжественная церемония состоится 10 декабря, но имена всех лауреатов стали известны на прошлой неделе. Премию по экономике в этом году разделили между собой два американских ученых Ллойд Шепли и Элвин Рот за теорию стабильного размещения и практику рыночного планирования. В пояснительной записке Нобелевского комитета говорится, что они попытались ответить на один из главных вопросов экономики: как распределить ресурсы между потребителями наиболее оптимальным способом? Труды Шепли и Рота также назвали выдающимся примером экономической инженерии.

Видных ученых, внесших примерно одинаковый вклад в науку, довольно много, и вопрос, почему выбрали одного, а не другого, всегда вызывает ожесточенные споры. И хотя в своем завещании Альфред Нобель особо указывал, что премию следует вручать тому, кто "в течение предыдущего года принес наибольшую пользу человечеству", гораздо чаще ее дают по совокупности заслуг, и следовательно, количество претендентов довольно велико.

Фаворитами Шепли и Рот не считались. Reuters и букмекерские конторы ставили на Роберта Шиллера, Стивена Росса и совместную работу Энтони Аткинсона и Энгуса Дитона. Впрочем, предсказания в этой области чаще не сбываются, чем оказываются верными. Так, на Нобелевскую премию по литературе прочили японца Харуки Мураками, а выиграл китаец Мо Янь. Премия мира досталась Евросоюзу, а должна была, по версии букмекерских контор,— американскому солдату Брэдли Мэннингу, похитившему для портала WikiLeaks 250 тыс. конфиденциальных документов Пентагона и Госдепа США, афганской правозащитнице Симе или украинской заключенной Юлии Тимошенко.

Хотя им предстоит разделить славу и деньги пополам, лауреаты этого года никогда не работали вместе. Более того, Шепли, которому сейчас 89 лет, совершил свои основные открытия в 1960-е, когда Рот еще ходил в школу. Ллойд Шепли использовал так называемую теорию игр для изучения и сравнения теоретических методов, подходящих для двух агентов. Но Рот нашел практическое применение идеям Шепли.

Теория игр — это используемый в экономике математический метод поиска оптимальных стратегий в процессах, в которых два или более участника ведут борьбу за реализацию своих интересов. Теория игр помогает выбрать наилучший путь, когда оптимальность твоего решения зависит от решений других людей. При этом и те, и другие принимают решение одновременно, то есть нужно выбирать свой путь с учетом возможных решений других людей.

За достижения в области теории игр раздали уже немало Нобелевских премий. Для людей, далеких от экономики, самый известный ученый в этой области — Джон Нэш, прототип героя Рассела Кроу из фильма "Игры разума". Также лауреатами стали Роберт Ауман, Райнхард Зельтен, Джон Харшаньи, Уильям Викри, Джеймс Миррлис, Томас Шеллинг, Джордж Акерлоф, Майкл Спенс, Джозеф Стиглиц, Леонид Гурвиц, Эрик Маскин, Роджер Майерсон. Однако все они были специалистами в области теории некооперативных игр, то есть в моделировании экономических процессов, когда каждый играет сам за себя. То есть когда агенты не могут объединяться в коалиции, обеспечивающие определенный выигрыш, который потом можно поделить между участниками. "Исследований по некооперативным играм гораздо больше, и эта часть теории игр является наиболее проработанной",— говорит эксперт Института экономической политики имени Гайдара Александр Кнобель.
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...528_1_t206.jpg
Ллойд Шепли изобрел игру, а Элвин Рот (на фото) рискнул в нее сыграть
Фото: AP

Новаторство Шепли заключается в том, что он смог показать, как один и тот же специфический метод может приносить выгоду для того или другого участника рынка. Он разработал "вектор Шепли" — принцип оптимальности распределения выигрыша между игроками, а также алгоритм Гейла—Шепли, который гарантирует принцип стабильного соответствия.

В 1962 году Дэвид Гейл и Ллойд Шепли опубликовали в журнале American Mathematical Monthly статью "Зачисление в колледж и стабильность брака", в котором впервые предложили научный метод построения альтернативных рынку процедур распределения редких неоднородных возможностей среди людей, толкающихся за ними в гипотетической очереди. Они построили модель, по которой можно найти оптимальную пару.

Суть алгоритма отложенного выбора или согласия можно пояснить на таком простом примере. Молодой человек составляет список предпочтений и предлагает встречаться наиболее привлекательной для него девушке. Та, получив все предложения, выбирает одного. Через некоторое время кавалеры, осознавшие свою ошибку, делают предложение второму номеру из своего списка. Все девушки повторно делают выбор, оставляя первого жениха или меняя на нового. И так до тех пор, пока не составятся все пары.

Гейл и Шепли доказали, что алгоритм универсален даже в ситуациях, когда предпочтения сторон очень разнообразны. А также, что решение будет стабильно, так как дальнейший поиск не имеет смысла.

Элвин Рот применил эту экономико-математическую модель на практике. Вначале он создал систему распределения учеников старших классов по школам в зависимости от их способностей. Видимо, этот вопрос особенно заботил его потому, что будущий профессор Гарварда сам в средней школе недоучился.

Затем он применил этот метод в медицине. В 2003 году Рот начал работать над системой, позволяющей тем, кто хочет, но не может быть донором для своих близких в силу несовместимости типов крови, обмениваться органами с другими такими же несовместимыми парами доноров. Рот применил свой метод по поиску доноров среди таких пар. Когда он внедрял свою систему в 2003 году, в США пересаживали всего 19 донорских почек в год. Уже в 2004 показатель вырос почти в два раза, а к 2011-му дорос до 443 трансплантаций, приводит данные Reuters.

За такие достижения, возмущаются критики, можно было бы дать Нобелевскую премию любому сотруднику Госплана. Ведь речь идет о построении систем распределения, альтернативных "невидимой руке рынка", воспетой основоположником политэкономии Адамом Смитом.
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...501_1_t206.jpg
Ллойд Шепли (на фото) изобрел игру, а Элвин Рот рискнул в нее сыграть
Фото: AP

Возможно, по сравнению с некоторыми лауреатами прошлых лет Шепли и Рот не выглядят звездами первой величины. Нобелевскую премию в свое время получил, например, отец евро Роберт Манделл, доказавший преимущества единой валюты для разных стран мира. Или основатель теории монетаризма Милтон Фридман. Есть, кстати, и премия его имени "За развитие свободы", ежегодно вручаемая Институтом Катона.

Есть еще мнение, что главный претендент на Нобелевскую премию Роберт Шиллер проиграл из-за того, что сделал себе имя на предсказании кризисных явлений. Организаторы сочли необходимым показать, что экономика — это не только борьба с локальными и глобальными финансовыми кризисами.

Впрочем, полагает Александр Кнобель, свою роль мог сыграть и возраст Шелпи. Ему 89 лет, и другого шанса вручить ему Нобелевскую премию может уже не представиться. Так, например, знаменитый советский ученый Лев Ландау получил Нобелевскую премию по физике в тот же год, когда попал в автокатастрофу. Организаторы побоялись, что иначе его заслуги перед наукой могут оказаться неотмеченными. Вручать ее посмертно запрещено правилами Нобелевского комитета. Поэтому, кстати, за алгоритм Гейла—Шепли премию получает только Шепли. Дэвид Гейл умер четыре года назад.

Элвин Рот в одиночку Нобелевскую премию бы не получил, убежден Кнобель. Но дело в том, что изыскания Шепли носят исключительно теоретический характер, а работы Рота можно отнести к применению идей Шепли в практической плоскости.

Впрочем, не исключено, что скоро нынешние лауреаты станут столь же знаменитыми, как их великие предшественники. "У открытий Шепли и Рота — огромный потенциал,— убежден завотделом экономической теории ИМЭМО РАН Сергей Афонцев.— Кооперативные игры могут применяться для взаимодействия между людьми, рассчитывающими на сотрудничество, например, на международных переговорах, в межгосударственных союзах или при выработке единых подходов в международной антикризисной политике. Если мы будем понимать, какие алгоритмы работают в решении глобальных задач, то это будет иметь огромное значение и для выработки общих решений, и для снижения уровня конфликтности в мировых экономических отношениях".
Самая ненобелевская

Строго говоря, премия по экономике не совсем Нобелевская. Ее официальное название — премия Банка Швеции в экономических науках памяти Альфреда Нобеля. Впервые она была вручена в 1969 году. Впрочем, единственное, что ее отличает от "настоящей",— источник финансирования. Деньги выплачиваются за счет средств шведского Центробанка, а не из наследия Нобеля.

У премии до сих пор есть противники. "К награде в области экономики все привыкли, и теперь ее вручают, как будто это Нобелевская премия. Однако это пиар-ход экономистов с целью повышения собственной репутации",— заявил в 2005 году информагентству AFP внучатый племянник Нобеля Питер Нобель. По его словам, "нет никаких подтверждений того, что Альфред Нобель хотел бы учредить подобный приз".

Всего премии памяти Альфреда Нобеля удостоены 69 экономистов (из них 45 американцев), в числе которых всего одна женщина Элинор Остром. Она получила награду за анализ экономического управления, особенно в части общественной собственности. Единственный советский ученый, удостоенный премии по экономике,— математик и экономист Леонид Канторович, который получил ее совместно с американцем голландского происхождения Тьяллингом Купмансом за теорию оптимального распределения ресурсов и вклад в потребительский анализ, монетарную политику и теорию, в том числе в изучение многокомпонентности стабилизационной политики. Впрочем, еще два лауреата, Василий Леонтьев и Леонид Гурвиц, имеют российское происхождение.

В среднем нобелевская слава настигает ученого-экономиста в 66 с половиной лет. Самым молодым был Кеннет Эрроу, ему был 51 год. А самым старым — Леонид Гурвиц, он получил премию в 90 лет. Он, кстати, самый возрастной лауреат всех Нобелевский премий, не только по экономике.
Премиальный некролог

При жизни славу ученому Альфреду Нобелю принесло изобретение динамита, а состояние — крупнейший производитель вооружения того времени концерн "Бофорс". Но однажды его собственное изобретение взорвало ему мозг. В 1888 году Альфред Нобель прочитал во французской газете собственный некролог под названием "Торговец смертью мертв", опубликованный по ошибке. Репортерская ошибка заставила его задуматься о том, каким его запомнит человечество. В итоге он придумал премию своего имени, которая впоследствии принесла ему большую славу, чем коммерческая деятельность, и — в отличие от динамита — не потеряла актуальности в связи с техническим прогрессом.

Вот что написано в его завещании: "Все мое движимое и недвижимое имущество должно быть обращено моими душеприказчиками в ликвидные ценности, а собранный таким образом капитал — помещен в надежный банк. Доходы от вложений должны принадлежать фонду, который будет ежегодно распределять их в виде премий тем, кто в течение предыдущего года принес наибольшую пользу человечеству... Указанные проценты необходимо разделить на пять равных частей, которые предназначаются: одна часть — тому, кто сделает наиболее важное открытие или изобретение в области физики; другая — тому, кто сделает наиболее важное открытие или усовершенствование в области химии; третья — тому, кто сделает наиболее важное открытие в области физиологии или медицины; четвертая — тому, кто создаст наиболее выдающееся литературное произведение идеалистического направления; пятая — тому, кто внес наиболее существенный вклад в сплочение наций, уничтожение рабства или снижение численности существующих армий и содействие проведению мирных конгрессов... Мое особое желание заключается в том, чтобы при присуждении премий не принималась во внимание национальность кандидатов..."

В июне этого года было принято решение сократить размер премии на 20% — с 10 млн до 8 млн шведских крон. Иначе, опасались организаторы, денег на то, чтобы вручать премию бесконечно, как завещал Нобель, не хватит.

Нобелевский прогноз 2015
 

http://echo.msk.ru/blog/ksonin/1634764-echo/
11:18 , 05 октября 2015

автор
экономист

Одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

В предыдущие год я пользовался этим – год от года список принципиально не меняется, но сейчас решил его серьёзно обновить. Действительно — смысл моего прогноза, в частности, в том, чтобы читатель мог, пойдя по ссылке, узнать, чем занимались и занимаются титаны нашей науки. Там каждая статья — интереснейшее чтение! Так что читайте прогнозы — довольно удачные! — предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн… А в этом году прогноз такой

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую «новую институциональную экономику» Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу — «рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером.» Вот и новые институционалисты так

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста — основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях «направленного технологического развития». До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься — и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба — Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно — Торстен — секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это — повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был «Нобелевский симпозиум» про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного — движимого техническим прогрессом — экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения «фронта» науки межстрановые регрессии, может, и «обоз», но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) И Пол, и Боб — не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты — в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, «проверка», пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений — дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист — один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты — не только естественные (которые были всегда) и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже «полевые эксперименты» — главную специализацию Листа — особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать — есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента — например, правильно подобранная «случайность». Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в «пилотных» школах, то будет трудно на основе «пилота» определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка «пилотных» школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам — относительно этой новой программы. (Это может быть сложно — понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря — это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа — бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов — огромное цитирование), в этом году назвала одним кандидатом — Листа, а другим (отдельным) — Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется — те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Роберт Таунсенд (МТИ) — за прикладной анализ проблем экономического развития. За последние двадцать лет развитие стали лучше понимать не только на макро (как Асемоглу и Робинсон), но и на микро уровне. Таунсенд — один из пионеров и самых глубоких исследователей того, как влияет, например, доступ к финансам в странах (лучше сказать, в деревнях) Юго-Восточной Азии на экономическое развитие. Более известные и популярные исследователи этой области — скорее, его ученики.

(5) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (ФРС), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба — Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов — впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин — были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? — и, узнав, что нет, сказал — «вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция», международный гроссмейстер и популярный автор «This Time is Different».

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он — заметный «голос» в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов «This paper takes Robert Solow seriously.» А учился я макроэкономике по учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит — в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам — особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается. Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами.

Нобелевский прогноз-2015: экономика
 

В понедельник, 12 октября, будет объявлено имя лауреата Нобелевской премии по экономике. «Полит.ру» публикует традиционный ежегодный прогноз, сделанный профессором Чикагского университета и НИУ Высшая школа экономики Константином Сониным (текст, помещенный в блоге ученого, мы публикуем с его разрешения). Одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

В предыдущие год я пользовался этим – год от года список принципиально не меняется, но сейчас решил его серьёзно обновить. Действительно - смысл моего прогноза, в частности, в том, чтобы читатель мог, пойдя по ссылке, узнать, чем занимались и занимаются титаны нашей науки. Там каждая статья - интереснейшее чтение! Так что читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн… А в этом году прогноз такой

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда) и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в этом году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Роберт Таунсенд (МТИ) - за прикладной анализ проблем экономического развития. За последние двадцать лет развитие стали лучше понимать не только на макро (как Асемоглу и Робинсон), но и на микро уровне. Таунсенд - один из пионеров и самых глубоких исследователей того, как влияет, например, доступ к финансам в странах (лучше сказать, в деревнях) Юго-Восточной Азии на экономическое развитие. Более известные и популярные исследователи этой области - скорее, его ученики.

(5) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (ФРС),Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously," создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" - далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир - вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть в с Бернанке в одной лодке.

Нобелевскую премию по экономике присудили за исследование проблем бедности и потребления в мире
 

«Нобель» за бедность
http://www.gazeta.ru/business/2015/10/12/7816493.shtml
Отдел «Бизнес и финансы» 12.10.2015, 16:20
http://img.gazeta.ru/files3/847/7816...x505-76234.jpg
Ill. N. Elmehed/Nobel Media
Энгус Дитон

Нобелевскую премию по экономике получил профессор Энгус Дитон «за его анализ потребления, бедности и благосостояния». Это уже второй год подряд, когда ни один из прогнозируемых агентством Thomson Reuters ученых не становится лауреатом премии. Члены научного сообщества отмечают, что все чаще «Нобеля» вручают за исследования социальных аспектов экономического развития.

Нобелевская премия по экономике была присуждена шотландскому экономисту Энгусу Дитону. Сумма денежного вознаграждения, которое получит Дитон, составляет 8 млн шведских крон ($953 тыс.) — это на пару десятков меньше, чем в прошлом году, из-за понижения курса шведской кроны по отношению к доллару США.

Как сообщила шведская Королевская академия наук в понедельник, решение о награждении Дитона было принято «за его анализ потребления, бедности и благосостояния».

Исследование Дитона рассматривает такие вопросы, как распределение потребительских расходов между различными товарами и способы измерения и анализа благосостояния и бедности. На пресс-конференции после объявления о присуждении премии Дитон заявил, что считает себя «кем-то, кто беспокоится о бедных в мире и кто интересуется тем, что такое хорошая жизнь для людей».

«Я хотел спать (в Принстоне было около 7.30 утра), но был очень обрадован сообщением о присуждении премии», — пошутил Дитон в разговоре с британским изданием Guardian. По его словам, «то, что мы сейчас наблюдаем, — это результат сотен лет неравномерного развития в мире богатых». «Те, кто были оставлены позади, тоже хотят лучшей жизни, что оказывает огромное давление на границы между бедными и богатыми, — продолжил Дитон. — В краткосрочной перспективе [понизить количество бедных в мире] поможет стабилизация политической обстановки в регионах военных конфликтов».

69-летний профессор Дитон, доктор экономических наук и международных отношений, преподавал в Кембриджском и Бристольском университетах, а в настоящее время работает в американском Принстонском университете.

Как говорится в его биографии, размещенной на официальном сайте университета, основные направления научной деятельности Дитона сконцентрированы вокруг вопросов благополучия и экономического развития, а также касаются уровня здоровья населения в сопоставлении с уровнем богатства и бедности исследуемых стран. Дитон является членом Британской академии, Американской академии искусств и наук. С апреля 2014 года он вошел в состав Американского философского общества, а с апреля текущего года стал членом Национальной академии наук США — ведущей научной организации США, учрежденной по приказу президента Авраама Линкольна.

То, что Дитон стал лауреатом по экономике, стало достаточно неожиданной новостью для научного сообщества. В списке наиболее вероятных победителей Дитон не значился.

Согласно традиционным ежегодным прогнозам компании Thomson Reuters, на первом месте в списке вероятных лауреатов «Нобеля» по экономике находился сэр Ричард Бланделл, занимающийся микроэконометрическим анализом того, как политические решения влияют на рынок труда и покупательский спрос и, в частности, как неблагоприятные экономические условия влияют на домохозяйства.

Двумя другими потенциальными кандидатами Thomson Reuters назвало Джона Листа и Чарльза Мански. Лист занимался исследованием того, действуют ли люди в повседневной жизни в соответствии с экономическими теориями. Мански исследовал, как люди делают выбор между двумя альтернативными вариантами, если последствия выбора известны лишь для одной опции.
Экономический «Нобель»

Нобелевская премия по экономике не входила в первоначальный список дисциплин, созданный Альфредом Нобелем, и присуждается с 1968 года.

Это уже второй год подряд, когда агентство Thomson Reuters не угадывает лауреатов по экономике.

В прошлом году, когда Нобелевскую премию получил французский экономист Жан Тироль за исследования в области рыночного регулирования, Thomson Reuters также не указало его фамилию в списке потенциальных победителей.

В последнее время предпочтение отдается экономистам, которые занимались социальными аспектами экономического развития, говорит директор Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Татьяна Малева.

«Не за горами конец существования модели всеобщего потребления и стимулирования потребительского спроса, поэтому пора подводить итоги, — считает она. — В новых экономических условиях модели потребления становятся не только важным объектом для анализа, но и для прогнозирования. Нужно понять, что будет происходить дальше, какие параметры нужно будет применять, если эта модель вдруг закончится».

Усовершенствователь микроскопа
 

http://echo.msk.ru/blog/ksonin/1639372-echo/
08:36 , 13 октября 2015

автор
экономист

Нобелевский комитет присудил премию 2015 года по экономической науке принстонскому профессору Ангусу Дитону. Его имя было в программе Нобелевского симпозиума по росту и развитию 2012 года, на котором Дитон меня впечатлил рассказом о точности оценки ВВП и ссылку на который я давал в своём прогнозе — все участники таких симпозиумов являются реальными кандидатами на премию, но я выбрал более ярких Асемоглу, Барро и Ромера для своего прогноза-2015, а комитет последовательно награждает не только ярких и интересных, но и тех, чей вклад полезен в прямом, повседневном смысле. Представьте, что была бы Нобелевская премия за все, связанное с кухней. И представьте, как все бы удивились — или «удивились»? — если бы премию дали человеку, внёсшему важный вклад в повышение эффективности газовой плиты. Все обсуждают новые блюда или современные подходы к организации ресторанных холдингов, а тут какие-то трубы, тумблеры, переключатели. Или вот, вспоминая «Незнайку» — кто там двигает технический прогресс? Знайка или Винтик со Шпунтиком. Так же и с Дитоном — если думать про экономическую науку как про что-то, что не только улучшает наше понимание мира и тянет за собой «прикладную науку», которая уже в свою очередь улучшает жизнь тогда да, понятно.

Нобелевский комитет начинает научное описание премии (в этот раз оно написано энтузиастами и для неэкономиста сложновато — впрочем, есть нетехнический рассказ) с очень конкретной экономической задачи, которой занимался Дитон. Чтобы узнать, как повлияет какое-то изменение экономической политики — повышение или снижение налогов, увеличение или снижение пособий, изменения в трудовом законодательстве и т.п. — на жизнь людей, производство товаров, сбор налогов нужно, среди прочего, знать, как меняется, вследствие реформы, которую мы хотим провести, поведение каждого потребителя. Если мы индексируем пенсии не на 12%, а на 6%, что произойдёт — люди купят те же товары, что и раньше, только чуть меньше или изменят доли товаров в том, что потребляют? Потребление — это две трети всего экономического производства, так что чем точнее мы предсказываем реакцию, тем — с учётом того, что «чуть» умножить на 100 миллионов — огромная величина — эффективнее проводится экономическая политика.

В теории (в учебнике микро для школьников), все просто — у каждого человека есть кривая спроса на каждый товар, весь спрос — это сумма индивидуальных кривых, увеличение налога — сдвиг кривой, изменение благосостояния — сумма излишков потребителей, потери можно посчитать с помощью треугольника Харбергера. Проблема в том, что кривые спроса (и предложения) — это воображаемые, гипотетические кривые. А без них невозможно узнать, на сколько нужно повысить налог, чтобы оплатить запланированный расход или, наоборот, без них не узнать, приведёт ли снижение налогов к расширению производства. На практике огромная и сложная задача — оценить, в каждом конкретном случае, как выглядят эти кривые. На первый взгляд, нужно собирать больше данных, но это именно что наивный и поверхностный первый взгляд — сейчас в развитых странах (особенно в Северной Европе) об индивидах есть уже «все мыслимые» данные (налоги, потребление, работа, что угодно — конечно, для экономического анализа они «аномизируются), но это не особенно помогает с анализом того, что последует за изменением в законодательстве и экономической политике.

Стандартный подход (его используют не только все, кто об этом знает, но даже и те, кто не подозревает, что использует какой-то подход) состоит в том, чтобы проанализировать принятие решений одним индивидуумом и считать, что это конкретный индивид — „представительный“, то есть если считать, что в экономике только такие индивиды и есть, то можно анализировать последствия наших действий. В „научном описании“ Нобелевского комитета приведены формулы, которые использовались до Дитона и приведены ссылки на работы, которые показали, что такой подход стал неадекватен. ("Стал», а не «оказался» именно потому, что формулы, по которым что-то считалось в 1930-е, не перестают быть столь же правильными в 1970-е, однако они перестают быть «точными». Как картина в микроскопе — нельзя сказать, что 1,000,000-кратное увеличение «правильнее», чем 10— или 100-кратное, но оно значительно точнее.) Вывод, которые был сделан — нужно отказаться от предположений о рациональности представительного субъекта. Дитон продемонстрировал, используя данные за столетие потребления в Англии, что как раз от рациональности отказываться нет необходимости — гораздо важнее иметь хорошую процедуру выбора «представителя». Чем в более мощный микроскоп мы смотрим, чем больше деталей различаем, но если мы не умеем эти детали «аггрегировать» — в мощности микроскопа и объёма материала толку мало.

Дитон ещё много чего сделал в технике и практике работы с данными. Например, мало кто из широкой публики представляет себе, как много узнают правительства и фирмы из опросов и как трудно их проводить. (Опросов, имеется, в виду, которые отражают реальное поведение потребителей, а не их «отношение» к товарам.) Дитон был одним из тех, кто разработал технику анализа последовательных опросов (когда проводится исследование сходных групп людей с разницей в несколько лет), чтобы они давали так же много информации о поведении людей, как «панельные опросы» (когда проводится исследование одной и той же группы людей с разницей в несколько лет). Нобелевский комитет назвал Дитона одним из основателей современного микроанализа в экономика развития, но Дитон, среди прочего, критикует экспериментальный подход к микроанализу — основные проблемы (не понимая исходной зависимости, невозможно правильно интерпретировать данные) сохраняются и при полевых экспериментах, и при лабораторных.

В качестве представительной работы я бы выбрал вот эту книгу, написанную Дитоном для Мирового банка — фактически, методические указания/инженерный справочник по использованию опросов для определения последствий экономической политики. (Там есть вся книга целиком в свободном доступе.) Написано для развивающихся стран, но для развитых это всё было разработано всего лишь на 15-20 лет раньше, то есть это, фактически, первое обобщение опыта. (Понятно, что в развитых странах методики могут конкурировать «в реальном времени», а в рекомендации попадает только то, что оказалось удачным.)

Вопрос — используются ли разработки Дитона в России (который я уже получил от пары журналистов) примерно так же содержателен, как «используются ли в России двигатели внутреннего сгорания»? Если, внося предложение о снижении налогов или повышении пенсионного возраста, правительство вообще не проводило никакого анализа — что ж, такое возможно — то и модели Дитона оно не использовало. Тому, кто ходит пешком, двигатель внутреннего сгорания не нужен. Если использовало хоть какие-то, то это либо что-то старинное (телега), либо модель Дитона или аналогичные альтернативы.

Премия за безработицу
 

http://slon.ru/blogs/guriev/post/479489/

11.10.10 | 18:54

Нобелевская премия по экономике присуждена за метод моделирования уровня занятости
http://slon.ru/images2/blog_photo_9/...447565_200.jpg
Нобелевская премия по экономике присуждена Питеру Даймонду, Дейлу Мортенсену и Кристоферу Писсаридису за анализ проблемы безработицы и рынков с гетерогенными издержками поиска.

Эти работы вошли в учебники по макроэкономике. Аппарат, созданный сначала Даймондом, а потом доработанный Мортенсеном и Писсаридесом, является одним из основных методов моделирования безработицы. Эти работы сейчас используются во всех макроэкономических моделях, которые позволяют исследовать взаимодействие между другими макроэкономическими переменными, макроэкономической политикой и безработицей. А безработица – это показатель, который больше всего интересует простых людей.

Премия Даймондом заслужена давно. И некоторые люди даже перестали на него ставить, считая, что ему уже никогда не дадут премию. Даймонд заслужил премию не только за эту работу, но и за целый ряд других работ, включая модель с перекрывающимися поколениями и т.д. Поэтому у меня, конечно, по этому поводу никакого удивления нет. Другое дело, что есть еще очень много заслуженных людей.

Сегодня, во время кризиса проблема безработицы выходит на первый план. И, возможно, именно поэтому премию решили дать Даймонду. Присуждение премии – это достаточно сложный и закрытый процесс: экономисты голосуют по всему миру, голосуют члены шведской академии, поэтому выбор получается достаточно объективным.

Премия за «трение»
 

http://www.expert.ru/printissues/exp..._trenie?esr=17

Сергей Журавлев, автор «Эксперт Online», «Эксперт»

Нобелевской премии по экономике 2010 года удостоена модель, объясняющая, как усиление социальной защиты и рост классовой солидарности трудящихся ведут к увеличению числа безработных

Почему существует безработица, при том что на рынке труда, как правило, есть вакансии? А если их нет, то почему рынок труда далеко не всегда ведет себя так, как предписывает «крест» из кривых спроса и предложения, знакомый ныне любому старшекласснику? То есть зарплата не снижается до тех пор, пока удешевление труда не простимулирует создание дополнительных рабочих мест и это не приведет к «очистке» рынка, иными словами, к полной занятости?

Первым, кто по-настоящему задумался над этими вопросами, был Джон Мейнард Кейнс, сделавший краеугольным камнем своей теории кризисов отказ от так называемого постулата однородности. Согласно этому постулату, до Кейнса особому сомнению не подвергавшемуся, изменение масштаба цен, инфляция или дефляция, сама по себе не оказывает влияния на реальные параметры экономики (во всяком случае, по истечении некоторого непродолжительного периода адаптации), в том числе на уровень занятости.

Однако реальная ситуация Великой депрессии наводила на мысль, что этот постулат не вполне соответствует реальности. И для тех, кто ищет работу, номинальная величина заработной платы, резко упавшая из-за вызванной кризисом дефляции, все же имеет значение. Очевидно, что при прочих равных условиях более низкая номинальная зарплата, предлагаемая работодателем, как минимум приводит к увеличению продолжительности поиска работы. А на более защищенных рынках труда, какими уже в то время были рынки скандинавских стран, с регулируемым минимумом заработной платы и поддерживаемым профсоюзами солидарным уровнем оплаты труда равной квалификации на разных предприятиях, дефляция просто «убивала» рабочие места.

Вытекавшие отсюда практические рекомендации и дальнейшая судьба кейнсианских представлений о негибкости цен хорошо известны. Стремительное завоевание научных и политических умов, затем — громкое монетаристское осмеяние и, наконец, некий синтез в виде краткосрочно малоподвижных, «липких» цен и дисбалансов спроса и предложения, влияющих не на сами цены, а на ожидания, — все то, на чем сегодня пока что держатся концепции монетарного и фискального влияния на рынки.

Подход нынешних лауреатов к причинам возникновения безработицы не менее любопытен, но держится на несколько иной черте «несовершенства рынков» — различных помехах, «трениях», препятствующих соединению покупателей и продавцов. В итоге формируются такие цены, которые не «расчищают» рынки полностью.

Питер Даймонд, Дейл Мортенсен и Кристофер Писсаридес изучали несовершенства рынков с издержками поиска (слева направо)

С политической точки зрения любопытен вопрос: стимулирует ли это, подобно теории Кейнса, государственное вмешательство? Все это важно, конечно, прежде всего для рынка труда, ведь если из-за структурных проблем рынок не в состоянии устанавливать «правильные» цены, то это может означать застойную безработицу даже при безупречном использовании макроэкономичеких — фискальных и монетарных — рычагов.

Парадоксы несовершенных рынков
Нынешнюю премию получили экономист из Массачусетского технологического института Питер Даймонд, исследователь рынка труда из Северо-Западного университета США Дейл Мортенсен и представитель Лондонской школы экономики и политических наук Кристофер Писсаридес.

Все началось со статьи Даймонда 1971 года, в которой он рассмотрел общую модель рынков, где поиск контрагента стоит времени, а возможно, и денег. Оказалось, что включение даже небольших издержек поиска приводит к радикально иным результатам по сравнению с классическим конкурентным равновесием. Фактически цены равновесия в такой модели складываются так, как если бы монополист установил их на соответствующем рынке без издержек поиска.

Из этой работы вытекало два ключевых вывода. Во-первых, рынок с затратами времени на поиск характеризуется так называемыми внешними эффектами, которые обычно не принимаются во внимание его индивидуальными участниками. Оказалось, что если тот, кто ищет возможность продать свой товар или услугу, будет более тщательно подходить к поиску и увеличит его длительность, то другим соискателям рабочих мест находить работу в целом станет сложнее. В то же время нанимающей фирме станет легче заполнять вакансии. Во многих работах 1980−х годов, развивавших эту тему, Мортенсен и Писсаридес показали, что нерегулируемый рынок с издержками поиска не приводит к эффективному результату. Использование ресурсов может оказаться в итоге как на слишком низком уровне, так и — при некоторых обстоятельствах — на неоправданно высоком.

Последний вывод опровергал вывод классической модели конкуренции, согласно которой рыночный результат в отсутствие регулирования как однозначен, так и эффективен. В мире с издержками поиска может иногда быть несколько возможных рыночных результатов, и только один из них будет наилучшим. Это, в свою очередь, подразумевает, что у правительств иногда есть основания вмешиваться в рыночные процессы, чтобы помочь рынку сдвинуться к «правильному» равновесию.

И хотя в целом было бы натяжкой сказать, что эти, в общем-то, математически доказанные при определенных предположениях результаты давали прямое руководство к действию, они все же расширяли представления творцов экономической политики об устройстве мира. В частности, этот подход оказался близок к описанию функционирования рынка труда, где сила «трения», время на поиск работы, явно и прямо зависит от напряженности рынка, от числа безработных, приходящихся на предлагаемое работодателями количество вакансий.

Вредные пособия
Итогом усилий Дейла Мортенсена и Кристофера Писсаридеса стала модель, известная по их инициалам как модель DMP. Сегодня эта модель — основное рабочее средство для анализа безработицы, формирования заработной платы и вакансий.

В основе модели лежит описание процессов поиска работы и создания рабочих мест в зависимости от напряженности рынка труда. Соединение этих двух потоков дает так называемую кривую Бевериджа, эмпирически наблюдавшуюся британским экономистом Уильямом Бевериджем (1879–1963; на графике мы попытались воспроизвести ее для современного рынка труда в России). Модель DMP также описывает деятельность безработного по поиску работы (ее интенсивность зависит, в частности, от разницы между заработной платой и пособием по безработице) и поведение фирм с точки зрения создания и заполнения вакансий. Оказывается, это поведение зависит от заработной платы (точнее, от доли издержек на заработную плату в конечной цене продукции), реальной процентной ставки и скорости, с которой под действием технического прогресса и иных структурных изменений происходит выбытие рабочих мест.

Итак, модель DMP может быть использована для оценки взаимосвязи уровня безработицы, количества вакансий и реальной заработной платы. На практике, как мы попытались показать на втором графике, также построенном на реальной статистике современного российского рынка труда, такие связи оказываются все же довольно размытыми. Тем не менее можно попытаться оценить влияние на уровень безработицы таких параметров, как уровень страхования безработицы (то есть соотношение пособия и зарплаты), общая эффективность работы рынка труда (снижение «трения» и издержек на поиск работы и заполнение вакансий, например роль в этом деле интернета), а также реального процента.

Например, повышение реальной процентной ставки будет уменьшать заработную плату, что интуитивно вполне понятно, поскольку речь в данном случае идет о вполне традиционном распределении добавленной стоимости на предельный продукт труда и капитала. И, стало быть, чем эффективнее инвестиции в стране, то есть чем более высокий реальный процент «выдерживают» реализуемые здесь проекты, тем ниже будет реальная зарплата — что в модели с «трением», что без «трения». Из модели DMP также вытекает, что улучшение страхования безработицы, вообще говоря, уменьшит как число вакансий, так и реальную зарплату. К этому же результату ведет и усиление «рыночной власти» труда, то есть повышение способности работников через профсоюзы и правительство оказывать влияние на работодателей.

Модель позволяет также объективно взглянуть на эффекты страхования безработицы, для теоретических и эмпирических исследований которых она широко применяется. Теория указывает, что большая «гуманность» по отношению к безработным приводит к более высокой безработице и к длительному поиску работы. Этот вывод получил прочную эмпирическую поддержку.

Конечно, как и всякая теория, награжденная работа не является прямым руководством к действию. Вот как прокомментировал практическую ценность отмеченных премией моделей заместитель директора Центра трудовых исследований ГУ—ВШЭ Ростислав Капелюшников: «Модели лауреатов — абстрактные и потому, в принципе, приложимы к любому рынку труда. Прямых связей с безработицей, порожденной нынешним кризисом, я у этих моделей не вижу, но всегда найдутся искусники, которые их обнаружат. Общая идея, за которую дана премия, — положительные издержки поиска и их влияние на функционирование рынка труда. При их введении многие стандартные результаты модели совершенной конкуренции исчезают, и в этом вся “фишка”».

В заключение перечислим аспекты, которые не охватывает модель Мортенсена и Писсаридеса. Она не объясняет «структурную безработицу» в традиционном значении и не проводит различий между циклической и структурной безработицей. Модель не анализирует влияние денежной и финансовой политики, хотя, в общем-то, не очевидно, что эти рычаги могут решить проблему занятости и безработицы, которая определяется воздействием реальных, а не номинальных (зависящих от денежной политики) условий.

За связь в макроэкономике
 

http://www.gazeta.ru/financial/2011/10/10/3795886.shtml

— 10.10.11 16:36 —

ТЕКСТ: Екатерина Геращенко
http://img.gazeta.ru/files3/394/3796...302-47061.jpeg
ФОТО: Reuters

Нобелевскую премию по экономике получили Томас Сарджент и Кристофер Симс из Нью-йоркского и Принстонского университетов. В 1977 году ученые описали методы безусловного – неструктурного – макроэкономического прогнозирования, которые сейчас используются для оценки последствий решений правительств для экономики и отдельных предприятий.

Премию памяти Альфреда Нобеля по экономике в 2011 году получили американские ученые Томас Сарджент и Кристофер Симс.

«За исследование причинно-следственных связей в макроэкономике», – говорится в заключении Нобелевского комитета.

Симс получил премию за создание метода оценки влияния политических решений на макроэкономику. Он доказал, что повышение ставки ЦБ приводит к большему замедлению роста экономики, чем снижению инфляции.

Сарджент проанализировал необратимые эффекты государственной экономической политики для отдельных домохозяйств и компаний.

Сарджент – профессор Нью-Йоркского университета. Он родился в 1934 году в Пасадене (Калифорния). Получил степень бакалавра в 1964 году в Университете Беркли, а 1968 году стал доктором философии в Гарварде. Молодой ученый отслужил в армии и в 1970 году начал преподавать в Пенсильванском университете, откуда в 1971 году перешел в университет Миннесоты (там в 1975 году стал профессором экономики). С 1987 года Сарджент был старшим научным сотрудником Гуверовского института Стэнфорда.

Сфера интересов Сарджента – макроэкономика, теория рациональных ожиданий. Он занимается проверкой экономических теорий на практике, поэтому работы Сарджента нередко сближаются с эконометрикой. В университетской среде работы Сарджента считаются сложными для понимания, их редко изучают студенты.

Кристофер Альберт Симс – профессор экономики и банковского дела в Принстонском университете. Симс изучает эконометрическую и макроэкономическую теорию, автор более 60 публикаций.

Ученую степень по экономике Симс получил в Гарварде в 1968 году. До прихода на работу в Принстон преподавал в Гарварде, университете Миннесоты и Йеле. В 2011 году Симс избран президентом Американской экономической ассоциации – этот пост он будет занимать по 2012 год включительно.

Cарджент и Симс выступали соавторами работы «Моделирование экономических циклов без претензий на априорные экономические теории». Ученые опубликовали ее в 1977 году. Это было попыткой изменить подход к прогнозированию в экономике, вспоминает профессор Пенсильванского университета Фрэнсис Дибольд в работе «Прошлое, настоящее и будущее макроэкономического прогнозирования».

Неструктурные методы макроэкономического прогнозирования, о которых писали Сарджент и Симс, практически не опираются на экономическую теорию. Структурные модели, наоборот, рассматривают экономические данные сквозь призму той или иной экономической теории.

«К концу семидесятых годов стало ясно, что кейнсианское структурное макроэкономическое прогнозирование, по крайней мере в его традиционной форме, теряет позиции... Другие исследователи, более радикально сменившие направление, изучали альтернативные – неструктурные – методы прогнозирования. Многие задачи прогнозирования касаются выработки скорее безусловных, чем условных прогнозов (то есть достаточно часто интерес представляет траектория движения экономики в отсутствие изменений в экономической политике), а безусловный прогноз не нуждается в структурной модели.

Эта идея наряду со зреющим несогласием с кейнсианской макроэкономической теорией и отсутствием хорошо проработанной альтернативы и привела к появлению значительного интереса к неструктурному экономическому прогнозированию в семидесятые годы. Название значительной статьи Сарджента и Симса «Моделирование экономических циклов без претензий...» весьма емко описывает дух того времени», – писал Дибольд.

Сарджент и Симс разработали методы, позволяющие рассчитать связь между экономической политикой и такими макроэкономическими параметрами, как ВВП, инфляция, безработица, инвестиции.

Сейчас работы Сарджента и Симса используются для прогнозирования последствий макроэкономической политики, объясняет профессор Российской экономической школы Сергей Измалков: каждая переменная влияет на модель в целом.

«Они научились просчитывать варианты и рассказали, как это делать», – поясняет Измалков. Текущие модели оценки основаны на методах, в разработку которых Сарджент внес значительный вклад. Методы анализа данных Симса используются повсюду, когда нужен содержательный анализ последствий политики», – подтверждает его коллега из РЭШ Константин Сонин.

В период финансового кризиса 2008 года и в ситуации текущей нестабильности разработки лауреатов не использовались напрямую, «ограниченно – возможно», не исключает директор Центра структурных исследований Института Гайдара Алексей Ведев.

«Финансовый рынок развивается очень быстро – не все существующие факторы можно вписать в модель Сарджента и Симса», – пояснил он.

Но это не снижает ценность достижения, уверен Ведев. «Задержка с награждением в 10–15 лет – это вполне нормально. Сарджент и Симс создали методологические основы для построения моделей, которые можно развивать. Основы – это не готовый продукт и не модель», – подчеркивает экономист.

Нобелевская премия по экономике 2011 – мой прогноз
 

http://slon.ru/economics/nobelevskay...a-685197.xhtml
http://slon.ru/images3/6/600000/232/685197.jpg
Нобелевскую премию по экономике 2011 года объявят в понедельник 10 октября. Мой ежегодный прогноз – продолжение прогнозов последних лет (2007a и 2007b, 2008, 2009 – угаданы, в итоге, почти все лауреаты) и, соответственно, часть его просто повторяется. Те, кто были претендентами в прошлом году и (а) не получили премию, и (б) остались живы, остаются претендентами в этом году. Из моего прошлогоднего прогноза выбывают Даймонд и Мортенсен – как получившие премию. Как всегда, прогноз не совпадает со списком тех, кому, я считаю, должны дать премию (Алезина, Шлейфер, Перссон – среди тех, кого я считаю достойными, но пока не ожидаю их награждения.) «Общий прогноз»: награда будет иметь какое-то отношение к кризису.

Нобелевский комитет малопредсказуем, если не считать трёх основных свойств премии, которые выполняются на моей памяти всегда. Во-первых, премия присуждается выдающимся экономистам, оказавшим огромное влияние на развитие экономической мысли. Нобелевских лауреатов, без того чтобы их работы стали источником вдохновения для тысяч экономистов по всему миру, не бывает. Во-вторых, комитет не использует никаких «механических» правил: может дать две премии в одной области в течение трёх лет (в 2005-м и 2007-м мы с профессором Бремзеном точно предсказали эту премию в статье «Шантаж, блеф и чумазые девушки», когда писали про лауреатов-2005).), может вспомнить экономиста, чьи работы, оказав влияние десятки лет назад, вышли из моды. В третьих – Нобелевский комитет всё же пытается как-то учесть текущий общественный интерес. Мои первые две кандидатуры выведены из этого соображения.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17...11/shiller.jpg
(1) Роберт Шиллер. Против кандидатуры Шиллера говорит то, что премии по финансам, «за основание современной финансовой науки», давно ждут Юджин Фама и Кеннет Френч. Немножко парадоксально, что их имена ассоциируются с «гипотезой об эффективном рынке» (куда более тонкой вещи, чем может показаться читателям – и даже, порой, писателям – газет) – это при том, что первая известная работа Фамы, если я не ошибаюсь – работа о «толстых хвостах». (Если бы персонажи Нассима Талеба слушали то, что им рассказывали в курсах финансов, они бы, конечно, не стали персонажами.) Шиллер так же, как и лауреат-2008 Кругман и специалист по корпоративному управлению Раджан, видел кризис издалека. И не боялся, и не стеснялся о нём трезвонить. Тридцать лет назад академические статьи Шиллера ломали победившую казалось бы гипотезу об эффективности рынков. Созданный Шиллером индекс рынков недвижимости стал практическим инструментом – немалое достижение для чистого учёного. Однако, повторяю, Irrational Exuberance 2000-го года и предупреждения о последнем кризисе – вот что выделяет Шиллера среди современных специалистов по финансам, которые давно ждут премии.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17.../feldstein.jpg
(2) Мартин Фельдстайн – выдающийся макроэкономист, отец-основатель NBER, образца для центров экономической политики, дающих советы правительствам своих стран. Именно на его работах основана половина всего прикладного анализа последствий налогообложения, разного рода правительственных программ и т.п. Из-за того, что его работы настолько прикладные, трудно сформулировать в одно предложение, за что он получит премию. А вот то, чем он сейчас привлекает внимание общественности, увидеть просто. Именно Фельдстайн был одним из основных интеллектуальных противников создания еврозоны, предвидя ситуацию, в которой в ней возникнет напряжение, от которого сейчас трясёт весь мир.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17...11/helpman.jpg
http://slon.ru/images2/blog_photo_17/08_09_11/dixit.jpg
(3) Элханан Хелпман (Гарвард), Авинаш Диксит (Принстон) – за достижения в области экономики международной торговли. Это не только мой прогноз, но и мой личный выбор. Хелпман и, в меньшей степени, Диксит просто обязаны были получить премию 2008 года вместе с Кругманом – они его соавторы по большинству работ, за которую выдана премия. Так что если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть, что премия Кругмана в 2008-м – не только за теоретические достижения, но и за пропаганду, и популяризацию экономической науки, и правильные предупреждения о (только что в тот момент лопнувшем) пузыре на рынке недвижимости, и если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть опасность протекционизма, и, наконец, если захочет поддержать репутацию непредсказуемости – то Хелпман и Диксит имеют шанс. И я болею за них.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17..._11/kruger.jpg
http://slon.ru/images2/blog_photo_17...11/tullock.jpg
(4) Thomson Reuters делает прогноз на основе индексов цитирования, но у них правило – не называть одних и тех же кандидатов два года подряд. Одна из их рекомендаций в этом году просто зашкаливает своей убогой стандартностью – Энн Крюгер и Гордон Таллок – за теорию борьбы за ренту и основания политэкономии мировой торговли. Я их ставил «запасными» несколько лет подряд – если вдруг у Нобелевского комитета не будет единства и не хватит фантазии, этот вариант всегда под рукой. Я подозреваю, что текст с описанием их заслуг написан уже много лет назад: по слухам, такие тексты пишутся «про запас» и, бывает, сразу несколькими экономистами, не знающими, что пишут другие.
http://slon.ru/images2/blog_photo_17..._11/hansen.jpg
http://slon.ru/images2/blog_photo_17/08_09_11/sims.jpg
(5) В пользу эконометристов говорит, в частности, то, что по этой мегадисциплине давно не присуждалось премий. Специалисты говорят, что реальные кандидаты: Ларс Питер Хансен (Чикаго) и Кристофер Симс (Принстон) – за ОММ и динамическую эконометрику вообще. Если лауреаты будут из этой компании, не обращайтесь ко мне с вопросами.
1306+98=1404

Предыдущие лауреаты
 

http://www.gazeta.ru/financial/2011/...incut&number=1
Премия по экономике единственная, которая формально не является официальной: в своем завещании от 1895 года Альфред Нобель ничего про награждение экономистов не написал.

Премию в 1968 году учредил Шведский государственный банк, праздновавший свое 300-летие. С тех пор банк ежегодно отчисляет лауреату сумму, равную одной Нобелевской премии, — 10 млн шведских крон. Первыми экономистами-победителями в 1969 году стали норвежец Рагнар Фриш и голландец Ян Тинберген — за «создание и применение динамических моделей к анализу экономических процессов». В 2008 году премию получил профессор Принстона, колумнист The New York Times Пол Кругман за вклад в экономическую науку с формулировкой «За исследования в области международной торговли и экономической географии». 2009 году году впервые обладательницей премии по экономике стала женщина — американка Элинор Остром за «анализ экономического управления, в частности, в области общественной собственности». Тогда же «за анализ экономического управления, в частности, границ компаний» был награжден Оливер Е. Уильямсон.

Всего за 51 год обладателями премии стали 64 ученых, 46 из которых американцы.

Единственным российским ученым, получившим Нобелевскую премию по экономике, стал Леонид Кантарович. В 1975 году он был удостоен этой награды вместе с американцем Тьяллингом Купмансом за обоснование теории оптимального использования сырьевых ресурсов.

Нобелевская премия по экономике — 2013
 

http://postnauka.ru/talks/18512
http://cdn.postnauka.netdna-cdn.com/...0/Nobel-ec.jpg
Спецпроект ПостНауки, посвященный Нобелевской неделе и её результатам
14.10.2013

ПостНаука / Роман Мельников

Мы продолжаем наш ежегодный обзор результатов старейшей и наиболее важной международной награды за выдающиеся научные исследования — Нобелевской премии. По традиции обладателей премии объявляет Нобелевский комитет Королевской шведской академии наук в Стокгольме.

Я бы назвал сегодняшнее решение комитета не награждением экономистов, а награждением за исследование финансового рынка. Анализ цен на активы — это поведение цен на финансовых рынках. То, что объединяет разные виды активов, — это процесс ценообразования на них.

Юджин Фама — человек, который рассматривался в качестве кандидата на Нобелевскую премию уже очень давно. Его работы 70-х годов, которые посвящены влиянию ожиданий на динамику цен, на поведение ценовых переменных, стали классикой, которая вошла во все учебники по экономике. Юджин Фама главным образом — автор гипотезы эффективного рынка, главный аргумент которой заключается в том, что вся имеющаяся информация уже заложена в ценах рынка, потому что участники рынка ведут себя рационально и максимально используют имеющуюся информацию и ожидания.

Питер Хансен — эконометрист. Он разрабатывал обобщенный метод для ситуаций, которые сейчас активно используется для макроэкономических исследований в области финансов. Но он ортогонален обоим направлениям, которые выдвигали Фама и Шиллер. Он внес существенный вклад в современное понимание эмпирических методов анализа финансовых рынков. Каким-то образом это исследование, конечно, связано с вкладом первых двух экономистов, но не так чтобы сильно.

Я не могу сказать, что они вместе разработали какую-то целостную концепцию или доказали какой-то эффект. Шиллер претендовал в свое время на то, что он объяснил волатильность. Ему приписывают предсказание кризиса. Однако не нужно было быть семь пядей во лбу, чтобы в сентябре 2007 года сказать, что на американском рынке возник перегрев, и что это чревато взрывом финансовых пузырей. Этот факт предсказывали многие из известных мне экономистов.

Безусловно, Шиллер – известный экономист. Его спор с гипотезой эффективного рынка внес вклад в дальнейшее развитие экономики. Но если говорить о Нобелевской премии как о премии за судьбоносные достижения, которые двинули вперед науку и позволили по-новому взглянуть на мир экономических явлений, то фундаментальной теории за их разработками я не усматриваю.

Понятно, почему тема анализа цен на активы сегодня популярна. Финансовый кризис никто не отменял. И в США, и в Европе эта тематика на слуху. Вполне естественно, что понимание такого рода вещей имеет не только академическое значение.

Премия Шведского государственного банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля — 2015
 

http://postnauka.ru/faq/54107
http://cdn.postnauka.netdna-cdn.com/...el_economy.jpg
Экономист о гипотезе перманентного дохода, «почти идеальной системе спроса» и других исследованиях нобелевского лауреата Энгуса Дитона
12.10.2015

Нобелевскую премию по экономике 2015 года получил Энгус Дитон. Как объявил Нобелевский комитет, награда вручены «за его анализ потребления, бедности и благосостояния»». Мы попросили прокомментировать это событие профессора Высшей школы экономики Алексея Белянина.

Эта премия в известном смысле неожиданна — мало кто называл Дитона в качестве возможного лауреата именно этого года. Вместе с тем в «расширенном списке» кандидатов Дитон значится уже очень давно — ведь он один из самых известных специалистов по теории и эмпирическим исследованиям потребительского поведения. Его книга «Экономика и потребительское поведение», написанная еще в 1970-х в соавторстве с Джоном Мюльбауэром из Оксфорда — до и в наши дни остается классической и по-своему исчерпывающей. Мюльбауэр — многолетний соавтор Дитона — тоже очень хороший экономист, но надо признать, что нынешний Нобелевский лауреат все-таки более разносторонен, и оказал большее влияние как на направления экономических исследований, так и на их использование для нужд экономической политики — от теории налогообложения до экономического роста. Теорию потребительского поведения, конечно, придумал не Дитон, однако он одним из первых совместил ее с реальными данными, и начал подвергать собственно научным тестам. До какой степени справедливы базовые подходы неоклассической экономики к анализу человеческого поведения? Достаточны ли для проверки теорий потребления, сбережения, анализа благосостояния агрегированные данные, или же надо пойти глубже, и учесть неоднородность индивидуального поведения? И какие данные нужны для действительной проверки этих теорий? Дитон, конечно, не нашел ответ на все эти вопросы — но он сделал, возможно, нечто большее — он убедительным образом поставил их.

Нобелевский комитет выделяет три направления, за которые ему дали премию. Первая — это что называется «почти идеальная система спроса», которая была им разработана вместе с Мюльбауром (An Almost Ideal Demand System, Angus Deaton; John Muellbauer, The American Economic Review, Vol. 70, No. 3. (Jun., 1980), pp. 312-326). Эта модель напрямую основана на экономической теории потребительского поведения, оценивая расходы потребителя (функцию издержек) в зависимости от цен товаров, входящих в его потребительский набор, и служащую первым приближением для любой функции издержек. Эта модель используется как при исследовании собственно потребления, так и при анализе конкуренции между фирмами на однородном рынке — например, для косвенной оценки рыночной власти в зависимости от того, как реагируют рыночные продажи на ценовую политику каждой из компаний в отрасли.

Второе направление — это гипотеза перманентного дохода, выведенная другими нобелевскими лауреатами — 1976 года Милтон Фридменом и 1985 года — Франко Модильяни. Эта стандартная теория говорит, что рациональные люди должны сглаживать потребление во времени, занимая под будущие доходы, и отдавая долги, когда эти доходы вырастут. К примеру, если студент ожидает, что по окончании учебы его доходы сильно вырастут, для него будет рационально уже сейчас взять кредит под свои будущие доходы, и увеличить свое потребление — например, купить дом или машину уже сегодня, а отдавать долги потом, когда он действительно получит высокодоходную работу. Дитон взялся всерьез проверить одно из ключевых следствий этой теории — если она верна, то колебания потребления должны быть больше, чем колебания доходов — и убедительно показал, что это утверждение не подтверждается эмпирически (Deaton, A. (1991), “Savings and Liquidity Constraints”, Econometrica 59(5), 1221-1248; Deaton, A. (1987), “Life-Cycle Models of Consumption: Is the Evidence Consistent with the Theory?” in Bewley, T. (ed.): Advances in Econometrics, Vol II, Amsterdam: North-Holland). Этот вывод иногда называют «парадоксом Дитона», но парадокс тут, конечно, только с точки зрения закоренелых неоклассиков. Содержательный же вопрос заключается в причинах того, что стандартная теория не работает. Возможно, люди не такие рациональные, как эта теория пытается представить. Возможно, эта теория справедлива, но не для всех, а только для некоторых людей — но тогда ее эмпирические проверки надо вести на качественно ином уровне — на индивидуальных микроданных, а не на агрегированной статистике сбережений и потребления. Наконец, свою роль могут играть ограничения на движения капитала: если даже в самых богатых странах люди не всегда могут взять кредит на покупку вожделенного спорткара или джипа, то что уж говорить о развивающихся странах? Все эти вопросы напрямую выводят на микрооснования экономического поведения, которые исследуются и тестируются на индивидуальных данных, всю важность которых исследователи осознали во многом под влиянием работ Дитона.

И наконец, третье — это его многогранные исследования о потребительском поведении, доходах и благосостоянии в развивающихся странах. Эти исследования касаются таких вопросов, как качество питания и здоровье, влияние экономического роста на неравенство и оценки уровня бедности (которая, как оказалось, не снижается с экономическим ростом — Deaton, A. (2010), “Price Indexes, Inequality, and the Measurement of World Poverty”, American Economic Review, 100(1), 5-34), налоговое поведение, или гендерной дискриминации, которая была оценена с помощью такой интересной меры, как изменения типов потребления в зависимости от того, рождается ли в семье мальчик или девочка (Дитон показал, что в этом отношении значимых различий, а стало быть, и гендерной дискриминации нет — Deaton, A. (1989), “Looking for Boy-Girl Discrimination in Household Expenditure Data”, World Bank Economic Review 3(1), 1-15). Эти его работы также основываются прежде всего на исследовании микроданных, описывающих поведение отдельного, «маленького» человека. Ну а сама Нобелевская премия 2015 дана большому человеку , который приучил мир серьезно смотреть на то, как живут обычные люди и из чего складывается их благосостояние.

PhD in Economics, доцент Международного института экономики и финансов ВШЭ, заведующий лабораторией экспериментальной и поведенческой экономики ВШЭ, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН

Нобелевский прогноз 2016
 

Прогнозируя лауретов Нобелевской премии по экономике, в который раз начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

Лет семь подряд я этим пользовался – год от года список принципиально не меняется, но в прошлом (2015) году решил его серьёзно обновить. И не угадал - лауреат 2015 не был (напрямую, во всяком случае) упомянут в моём прогнозе. Однако это не значит, что что-то нужно менять. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн - как я уже говорил, окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. Пожалуй, в этот же список переходит Роберт Таунсенд, который был у меня в прошлом году. А в 2016 прогноз такой:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) Курс про экономический рост, который читал Ицхак Зилка, был одним из самых запоминающихся на втором курсе магистратуры в РЭШ и серьёзно повлиял на мои собственные научные интересы. И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в прошлом году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (ФРС), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously," создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" - далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир - вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке.

PS. Долгие годы Андрей Бремзен, профессор, а потом и проректор РЭШ, проводил конкурс на Нобелевских лауреатов. Очень просто - делаешь сколько хочешь ставок по 25 рублей за имя возможного лауреата; все деньги делятся между победителями пропорционально их ставкам. Андрей только что стал зам.директора-научным руководителем школы 57 и что-то я не слышала анонса о конкурсе этого года. Зато в этом году Факультет экономических наук Вышки конкурс проводит аналогичный конкурс - читайте правила, делайте ставки, получайте призы!

Нобелевскую премию по экономике 2015 года получил Энгус Дитон
 

http://nobeliat.ru/new.php?id=118
http://nobeliat.ru/img/news/118b.jpg
Энгус Дитон

Премия Банка Швеции имени Альфреда Нобеля по экономике в 2015 г. присуждена экономисту из Принстонского университета 69-летнему Энгусу Дитону. Как говорится в пресс-релизе шведского Нобелевского комитета и Центробанка Швеции, он награжден за вклад в анализ взаимосвязи потребления, бедности и благосостояния населения. Как считает Нобелевский комитет, Дитон внес особый вклад в изучение индивидуальных решений потребителей и понимание индивидуального потребления. "Увязав необобщенный выбор индивидуума с агрегированным результатом этого выбора, исследования Дитона изменили области микро- и макроэкономики, а также экономики развития" - сказано в релизе.

Три ключевые проблемы, которые исследовал экономист: как потребители распределяют затраты между различными товарами; сколько общество в целом тратит, а сколько сберегает; как оптимально измерять и анализировать уровень бедности и благосостояния.

В сентябре 2010 г. Дитон и еще один лауреат Нобелевской премии - израильский психолог Даниэль Канеман опубликовали исследование, из которого сделали вывод, что деньги приносят счастье, если зарплата не превышает $75 000 в год ($6250 в месяц). Этот вывод основывается на изучении результатов опроса 450 000 американцев, проведенного в 2008–2009 гг. исследовательской компанией Gallup. Выяснилось, что люди с заработком ниже $75 000 в год радуются каждому повышению зарплаты и это делает их счастливее. Для тех, кто зарабатывает больше, деньги перестают быть источником повседневного счастья. Для разработки экономической политики, которая сокращала бы бедность и повышала благосостояние, в первую очередь нужно понимать принципы потребления на индивидуальном уровне.

В прошлом году Нобелевскую премию по экономике получил француз Жан Тироль. Награду он получил "за анализ власти рынка и ее регуляции". Наиболее известная работа Тироля - это теория коллективной репутации. Тироль сформулировал в виде математических моделей такие понятия, как "качество", "репутация" и "честное поведение".

Нобель за классику
 

Нобелевская премия за теорию контрактов , важный раздел экономической теории, ставший неотъемлемой частью "микро" в конце 70-х, присуждённая Оливеру Харту из Гарварда и Бенгту Хольмстрому из МТИ - это прекрасно и правильно, но не оригинально. Премии Оливера Уильямсона (права собственности и структура фирмы), Роджера Майерсона (принципал-агентские отношения) и Эрика Маскина (основания неполноты контрактов) уже покрывали многое из этой темы. Я, как и многие, на это - присуждение Нобелевской премии "за контракты" - много лет надеялся, но в это не верил.

Интересно, сколько друзей и знакомых в Москве занимались чем-то, связанным именно с этой теорией. Андрей Бремзен, только что ставший замдиректора - научным руководителем 57-ой школы, в течение многих лет был популярным лектором в РЭШ с курсом по контрактам (если я правильно помню, его первым разработал Сергей Гуриев). Кстати, Хольмстром был его научным руководителем в МТИ. Мария Юдкевич, проректор ВШЭ, давным-давно выпустила задачник по контрактам с очень смешными текстами, да и в их фундаментальном учебнике институциональной экономики контрактам уделено большое внимание. (Теория контрактов выросла из двух разных литератур, но, конечно, одна из них - институциональный подход Рональда Коуза. См.) Из научных исследований в Москве на эту тему я помню несколько работ Гуриева (cм. в "чистой экономической теории"), да и наша с Егором "диктаторы и визири" использует теоретико-контрактную модель.

Если кого интересует вопрос: "Если контракты, то почему не Агийон и Болтон?", ответ - потому что комитет очень внимательно следит за тем, что за чем следует. Работы Агийона, Болтона, Деватрипонта были опубликованы на пике популярности теории контрактов, но Харт и Хольмстром стояли у истоков. Если кому жалко, что Джон Мур не получил премию вместе с Хартом и Хольмстромом - ну что ж, мне тоже жаль.

Если кому-то хочется узнать самые начала теории контрактов, нет ничего лучше книги Жана Тироля "Теория отраслевых рынков" - она старая, но прекрасно написана. Или его же статья-обзор про корпоративное управление - даст представление о том, как понимают устройство фирмы современные экономисты. Наша давняя статья с Сергеем Измалковым и Марией Юдкевич "Теория экономических механизмов" в "Вопросах экономики" - тоже прекрасное вводное чтение. Мы пишем про Нобелевскую премию 2007 года (Гурвиц, Майерсон, Маскин) - за работы, которые сильно, но не совсем, пересекаются с тематикой Нобеля-2016.

Дополнительные материалы:

Научно-популярное описание достижений лауреатов на сайте Нобелевского комитета

Научное описание этих же достижений

Конспект лекция Андрея Бремзена и Сергея Гуриева в РЭШ

Теория фирмы, изложенная Хартом для научного журнала по юриспруденции в 1989 году, без формул

Нобель для конъюнктурщиков
 

http://nkrichevsky.livejournal.com/4...170948#t170948
Персональный блог Никиты Кричевского

October 10th, 2016, 08:57 pm

Изначально по экономике Нобелевская премия не присуждалась. Положение изменилось лишь в 1968 году, и премию стали присуждать начиная с 1969 года, когда успехи экономики как науки не точной, но социальной были уже весьма велики. Значительная часть из тех, кто получил премию в первые годы ее присуждения, действительно были классиками современной экономики. Это Кеннет Эрроу, Фридрих фон Хайек, позже Милтон Фридман, Джеймс Бьюкенен и Дуглас Норт.

В дальнейшем, в середине 1990-х, круг тех, кому можно было бы на полном основании присудить «Нобеля» по экономике, исчерпался. И примию стали присуждать тем, кто был на слуху, чьи выступления и научные публикации имели наибольший успех и чьи воззрения совпадали с воззрениями большинства членов конкурсного жюри.

В настоящее время алгоритм присуждения Нобелевской премии чрезвычайно прост. На первом этапе опрашивается сотни респондентов – большое жюри, которые обозначают достойных, на их взгляд, претендентов. После путем отсечения крайних точек – тех, кто по степени упоминаемости в научных кругах и СМИ обладает незначительными показателями – круг претендентов сужается. И, наконец, через просеивание оставшихся претендентов остаются несколько персонажей, среди которых и разыгрывается премия.

Это косная, вредная политизированная система, отбирающая тех, кто известен по сиюминутным конъюнктурным соображениям. Это же определение справедливо и для премии мира, и для премии по литературе. Никчемная система, которая никогда не пропустит тех, чьи воззрения действительно имеют право на внимание экономического сообщества и оказываются востребованными спустя десятилетия после того, как вышли те или иные работы. И тому есть немало подтверждений.

При этом львиная доля публикаций, рассматриваемая комитетом, выпускается на английском языке – международном для общения не только экономистов, но и ученых всех профилей. Кроме того, это должны быть исследователи, работающие в университетах или научных центрах.

Иными словами, достойные, вне всякого сомнения, российские ученые и ученые из других стран практически всегда рассматриваются как представители третьего мира, что закрывает перед ними дорогу к Нобелевской премии.

Сегодня премия вручается из соображений, невероятно далеких от проблем реальной экономической науки. Например, лауреаты 1997 года Майрон Шоулз и Роберт К. Мёртон, которые разработали алгоритм минимизации рисков при совершении фондовых операций, по совпадению входили в совет директоров фонда LTCM. В 1998 году этот фонд обанкротился. Есть пример Роберта Лукаса, лауреата 1995 года, практически все модели и предсказания которого оказались липовыми и впоследствии были многократно опровергнуты как другими учеными, так и самой действительностью. Таких примеров множество.

Экономисты, ученые, которые ориентированы на развитие не гипотетических умопостроений, но на разработку рецептов интенсификации развития собственных стран, никого вообще не интересуют. Особенно в условиях, когда все более очевидно противостояние между так называемым золотым миллиардом и отбросами – странами, не входящими в экономическую и научную элиту.

Так замалчиваются и игнорируются действительно прорывные открытия в науке.

С большим удивлением мы обнаруживаем, что в тот или иной год Нобелевскую премию получают не американцы, а представители каких-то других стран. Например, в этом году премию получил этнический финн, который уже много лет работает в США и печатается и выступает большей частью в США. Значимость того или иного экономиста определяется во многом по индексу цитируемости.

Эта система интегрирована и в России. Это, безусловно, важно для становления молодых ученых, но зрелые исследователи предпочитают излагать свои мысли не в сжатом статейном виде, а в монографиях, широко, масштабно и разносторонне освещая ту или иную проблему.

В отношении нобелевских лауреатов 2016 года можно сказать, что они работают в направлении так называемой новой институциональной экономической теории, которая, как известно, подразделяется на три составные части. Это теория прав собственности, теория транзакционных издержек и теория контрактов – теория договоров между различными экономическими агентами, которая изучает различные действия экономических субъектов в тех или иных обстоятельствах. Теория эта во многом схоластическая, оторванная от действительности, поскольку экономические институты если и оказывают влияние на экономический рост, то влияние их весьма опосредованно.

Что же касается институтов политических, то здесь, по признанию и теоретиков, и практиков, нет ни прямой, ни косвенной связи между улучшением качества институтов и экономическим ростом. Безусловно, институты имеют значение, и сказанное не означает, что от них нужно отказываться, но они идут в ногу с развитием экономики и общества. И, пытаясь внедрить даже самый совершенный порядок экономических, правовых и социальных институтов при недостаточно зрелом развитии экономических отношений, мы рискуем получить мертворожденные институты и отдельно от них работающую экономику.

Нечто подобное происходило в России в начале 2000-х, когда вроде бы институты создавались и развивались, а экономические отношения оставались на уровне, не так далеко ушедшем от социализма.

Самое главное, что институциональная экономическая теория предпочитает подход к развитию экономики, основанный на универсальных умозаключениях в системах координат, применимых абсолютно ко всем экономикам без исключения.

Иными словами, не учитывается ни национальные особенности, ни менталитет нации, ни особенности поведенческих моделей, ни уровень жизни, ни их внутренние противоречия. Не учитывается и склонность к коллективизму или индивидуализму, уровень развития финансовой системы, ориентация промышленности на сырьевую или технологическую сферу. Также не принципиален уровень развития социальных благ – образования, медицины или социального обеспечения.

Все это, говоря короче, нормативные построения на каблучок от земли. Безусловно, они важны для развития экономической теории, но сказать, что они имеют большое влияние на современную экономику, нельзя. Игра ума экономистов, которые одновременно примеряют тоги философов, антропологов, социальных психологов и т.д. на скелет умозрительных конструкций, представляя все это очередными достижениями в развитии экономической науки.

В то же время Нобелевскому комитету нужно дать четко отточенную формулировку, за что присуждается премия. И здесь ему нужно отдать должное. Они действительно представляют публике весьма здравые и крепкие формулировки, которые, впрочем, отдают некой абстракцией.

Нам говорят о нынешних лауреатах, что их наработки в теории контрактов использовались в законах о банкротстве, но при этом не говорят, где конкретно. Эти законы в разных странах разные, т.к. дьявол всегда прячется в деталях. Естественно, никто об этом ничего не скажет.

Итак, резюме.

Механизм присуждения Нобелевской премии по экономике себя уже давно дискредитировал.

Российские современные экономисты эту премию не получат никогда, если работают в России и для России.

Экономическая наука на протяжении 10 лет находится в состоянии полной оторванности от экономической практики и ждать прорывных открытий от современных экономистов-теоретиков не стоит. Если бы это должно было случиться, то уже случилось бы.

Но сегодня, когда мы смотрим на глобальную экономику и видим сумасшедший госдолг США; видим, как деньги в обход любых экономических законов печатаются и вбрасываются в экономики чуть ли не с вертолета; видим колоссальный разрыв между богатыми и бедными не только в развивающихся странах, но и в странах первого мира; видим, как никто из тех, кто правит балом экономической науки не предсказал и не обосновал выхода Великобритании из ЕС; видим, как, несмотря на все теоретические предсказания и модели, практика не дает ожидаемого результата, мы понимаем, что экономическая теория буксует.

А применительно к России она буксует потому, что Россия – это отдельная многонациональная вселенная, где на севере – вечная мерзлота, а на юге – жаркое солнце. Все вместе это скрепляет русский мир, монокультурный код, который для любого здравого экономиста должен стать отправной точкой в размышлениях и исследованиях.

Танцевать здесь нужно от этоса русского общества, как было необходимо поступить в случае с Великобританией, чтобы предсказать Brexit, а потом уже применять достижения новейшей экономической теории.

Пока же происходит ровно наоборот. Экономисты пляшут для тех, кто дает им гранты, помогает создавать фонды и финансирует их исследования, навязывая свои правила игры.

Нейроэкономика, безработица, корпоративные финансы: Нобелевский прогноз от Clarivate Analytics
 

Хотя свою последнюю статью в научный журнал я отправил то ли 92-ом, то ли в 91-ом, советском ещё году, и с тех пор лишь " как любитель играю во МХАТе", всё же раз в год, с приходом нобелевской недели, пробуждается любопытство поинтересоваться, что же нового теперь там, на что была израсходована юность.

Clarivate Analytics (до недавнего времени - под лейблом Thomson Reuters) на протяжении 15 лет составляет прогнозы по всем 4 премируемым секторам науки, основываясь на индексе цитируемости. Крайний прогноз выдан на-гора 20 сентября, при этом предсказания в отношении ранее названных, но пока не "израсходованных" номинантов остаются в силе. Кстати сказать, никто из предсказанных после 2012г. экономистов премию до сих пор не получил, а, к примеру, получившие её в прошлом году были спрогнозированы за 10 лет до этого.

Призёры по экономикс будут названы 9 октября. Так что у желающих есть ещё время поставить пару-тройку сотен на своего фаворита в какой-нибудь букмекерской конторе (для увлечённых текущим хайпом сразу скажу, что Сатоши Накомото в прогнозе CA пока нет, что, конечно, не мешает сделать ставку и на него).

( Collapse )

Прогноз За что (сфера научных интересов) Премия получена
2017 (1) Колин Ф. Камерер (Центр нейроисследований, Пасадена, CA, США), Джордж Ф. Лёвенштайн (Ун-т Карнеги-Меллона, Питтсбург, Пенс., США) За новаторские исследования в области поведенческой экономики и в нейроэкономике.
(2) Роберт Э. Холл (Стэнфордский ун-т, CA, США) За анализ производительности труда и исследования рецессий и безработицы
(3) Майкл К. Йенсен (Гарвардский ун-т, Кембридж, Масс., США), Стюарт К. Майерс (MTI, Кембридж, Масс., США), Рагхурам Г. Раджан (Чикагский университет, Илл., США) За вклад в освещение сложных решений в корпоративных финансах
2016 (1) Оливье Дж. Бланшар (МТИ, Кембридж, Массачусетс, США) За вклад в макроэкономику, в том числе детерминанты экономических колебаний и занятости
(2) Эдвард П. Lazear (Стэнфорд, Калифорния, США) За его развитие самобытной области кадровой экономики
(3) Марк Дж. Melitz (Гарвардский ун-т, Кембридж, Массачусетс, США) За пионерные описания гетерогенности фирмы и международной торговли
2015 (1) Сэр Ричард Бланделл (Лондон, Великобритания) За микроэконометрические исследования рынков труда и потребительского поведения
(2) Джон А. Лист (Чикагский ун-т, Иллинойс, США) За продвижение полевых экспериментов в экономике
(3) Чарльз Ф. Манский (Сев.-Зап. ун-т, Иллинойс, США) За описание частичной идентификации и экономический анализ социальных взаимодействий
2014 (1) Филипп Д. Агион, Питер У. Хьюит За развитие шумпетрианской теории (эндогенного) роста
(2) †Уильям Дж. Баумоль, Израиль М. Кирцнер За вклад в изучение предпринимательства
(3) Марк С. Грановеттер За пионерные исследования в экономической социологии
2013 (1) Джошуа Д. Энгрист, Дэвид Э. Кард, Алан Б. Крюгер За развитие эмпирической микроэкономики
(2) Дэвид Ф. Хендри, М. Хэшем Персаран, Питер К. Б. Филлипс За работы, связанные с экономическими временными рядами, в том числе моделирование, тестирование и прогнозирование
(3) Сэм Пельцман, Ричард А. Познер За расширение экономических теорий регулирования
2012 (1) Энтони Б. Аткинсон, Энгус С. Дитон Эмпирические исследования потребления, сбережений, неравенства и бедности (индекс Аткинсона и др.) 2015 – Э. Дитон
(2) Стивен А. Росс Финансы (теория арбитражных цен)
(3) Роберт Дж. Шиллер Динамика и волатильность цен активов («рациональные пузыри» и др.) 2013 – Р. Шиллер
2011 (1) Дуглас В. Даймонд Анализ финансового посредничества и мониторинга
(2) Энн О. Крюгер, Гордон Таллок Описание рентно-ориентированного поведения и его последствия
(3) Джефри А. Хаусман, †Хальберт Л. Уайт Эконометрика (тест спецификации Хаусмана, тест стандартный ошибки Уайта и пр.)
2010 (1) Альберто Алесина Взаимосвязи между политикой и макроэкономикой, и в исследования политико-экономического цикла
(2) Нобухиро Киотаки, Джон Х. Мур Модель кредитного цикла (небольшие шоки могут привести к рецессии в результате снижения стоимости залогового обеспечения)
(3) Кевин М. Мерфи Методы эмпирических исследований в социальной экономике (неравенства заработной платы и спроса на рабочую силу, безработица, наркомания, и экономической отдачи от инвестиций в медицинские исследования)
2009 (1) Эрнст Фер, Мэтью Рабин Справедливое распределение
(2) Уильям Д. Нордхауз, Мартин Л. Вайцман Экономика природопользования
(3) Джон Б. Тейлор, Хорди Гали, Mарк Л. Гертлер Денежно-кредитная политика (правило «Тейлора» и др.)
2008 (1) Ларс П. Хансен, Томас Сарджент, Кристофер А. Симс Моделирование экономической динамики 2011 - Т. Сарджент, К. Симс, 2013 – Л. П. Хансен
(2) Мартин С. Фельдстайн Экономика общественного сектора
(3) †Армен А. Аличан, Гарольд Демсец Имущественные права
2007 (1) Элханан Хелпман, Джин М. Гроссман Международная торговля
(2) Жан Тироль Организация промышленности, теория цен активов 2014 - Ж.Тироль
(3) Роберт Б. Уилсон, Пол Р. Милгром Аукционы
2006 (1) Пол Кругман, Джагиш Н. Бхавати, Авинаш К. Диксит Международная торговля 2008 – П. Кругман
(2) Дэйл Б.Йоргенсон Эконометрика, производственные функции
(3) Оливер Д. Харт, Бенгт Р. Холмстрем, Оливер И. Уильямсон Корпоративное управление 2009 – О. Уильямсон, 2016 - Оливер Д. Харт, Бенгт Р. Холмстрем
2002-05 (1) Роберт Ф. Энгл, Клайв Гренджер Временные ряды, ARCH и коинтеграция 2003 (предсказано и получено) Р.Ф. Энгл, К. Гренджер
(2) Дэнеэл Канеман Психология, приятие решений в условиях неопределенности 2002 (предсказано и получено) Д. Канеман
(3) Роберт Дж. Барро Экономический рост, фискальное стимулирование («рикардианская эквивалентность»)
(4) Юджин Ф. Фама, Кеннет Р. Френч Гипотеза эффективности рынков 2013 – Ю. Фама
(5) Пол Майкл Ромер Модель эндогенного роста
(6) Ричард Х. Талер Поведенческая экономика

Составители прогноза мотивировали свой выбор следующими соображениями:

1. Колин Ф. Камерер и Джордж Ф. Лёвенштейн выбраны за свои исследования на пересечении нейронауки, психологии и экономики. Их работа сосредотачивается на поведенческих аспектах экономики - изучение, например, почему люди берут на себя рискованные инвестиционные азартные игры, почему рынки склонны к ценовым «пузырям» и тому подобное.

2. Роберт Э. Холл изучил множество тем в микроэкономике, особенно на рынке труда во время спадов. Его недавняя работа, например, показала, что во время экономического спада в современной экономике безработица не увеличивается из-за внезапных увольнений. Скорее, она растет, потому что ищущие работу тратаят гораздо больше времени, чтобы найти новые рабочие места. Кроме того, известен обоснованиями системы пропорционального налогообложения (плоской шкалы, в пику прогрессивной) и разработкой теории потребления, согласно которой покупатель тратит деньги не с оглядкой на свой сиюминутный доход, а в зависимости от ожидания будущего дохода.

3. Майкл К. Дженсен, Стюарт К. Майерс, Рагхурам Г. Раджан объединены, как исследователи совокупности факторов, которые влияют на принятие решений частными лицами и организациями, особенно в том, что касается корпоративных финансов. В этой троице тамилец Раждан - крайне известный экономист, интересы которого далеко выходят за рамки собственно корп. финансов. Он четыре года (2003-07) работал главным экономистом Международного валютного фонда, а позже возглавлял Центробанк Индии (2013-16), за два года снизив инфляцию с 10 до 3,78%. На русском языке выходили его книги "Спасение капитализма от капиталистов" (2004, в соавторстве с Л.Зингалесом) и "Линии разлома: скрытые трещины, всё ещё угрожающие мировой экономике" (2011).

Остальные двое стали мировыми экспертами в управлении финансами и занимаются консалтингом. Самая известная работа Дженсена — научная статья о теории фирмы и поведении менеджеров, а Майерс изучает финансовые аспекты государственного регулирования бизнеса.

Нобелевский прогноз 2017
 

Прогнозируя, в очередной раз, лауретов Нобелевской премии по экономике, которая будет объявлена на следующей неделе, начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме одного, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер, Мартин Фельдстайн, Роберт Таунсенд - как я уже говорил, окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. В 2017 году мой прогноз такой:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) Курс про экономический рост, который читал Ицхак Зилка, был одним из самых запоминающихся на втором курсе магистратуры в РЭШ и серьёзно повлиял на мои собственные научные интересы. И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же. Тут некоторая сложность в том, что часть этих премий уже получена - и Лукасом, и, отчасти, Сарджентом.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать). Где-то, конечно, подкрадываются и "полевые эксперименты в экономике развития" - Эстер Дуфло, Абиджит Банерджи (а то и, действительно, Таунсенд).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в прошлом году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной? (В 2016 году Thomson Reuters cделала такой прогноз, что хочется, не веря, протереть глаза - и разговора это не стоит. И, кажется, после этого бросило.)

(4) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously," создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" - далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир - вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке. "Конспиратологи" сразу заговорят о том, что Нобелевский комитет пытается, таким образом, поддержать Джанет Йеллен и её политику - ну что ж, за премию Бланшару с Фишером можно и не такую ерунду выслушать.

Маэстро поведенческих финансов
 

Ричард Талер из Чикагского университета, ставший сегодня лауреатом Нобелевской премии по экономике, конечно, выдающийся экономист. Его экспериментальные работы создали фундамент "поведенческих финансов", на основе его рекомендаций работают многомиллардные механизмы - например, процедуры выбора и формирования пенсионных вкладов. Однако я писал о его работах совсем редко, даже если речь шла о той науке, которую он, вместе с Дэниелем Каннеманом, Амосом Тверским и Робертом Шиллером он, фактически, создал. Дело в том, что Талер, в отличие от большинства нобелевских лауреатов, очень активен в медиа-пространстве. Он - популярный лектор, автор нескольких бестселлеров для широкой публики, частый гость телевизионных программ, когда речь идёт о финансах, снялся в нашумевшем фильме "Игра на понижение"... Вообще у американского студента при слове "экономист" имя Талера должно всплывать чуть ли на чаще всех остальных. Что о нём писать? В "Уроках экономики" я писал про статьи Малмендиер и ДеллаВиньи - о том, как нерационально пользуются абонементами посетители тренажерных залов, но, конечно, это были просто дополнительные варианты экспериментальных проверок идей Талера.

Вторая причина, по которой трудно - и сегодня! - писать про научные достижения Талера по-русски, состоит в том, что его эксперименты и выработанные на их основе рекомендации - часто противоречат "стандартному подходу", предположения из учебниками микро и макроэкономики первого курса. Сложность в том, что читающая публика не знает стандартного подхода даже в минимальном школьном объёме и, соответственно, одинаково смотрит на стандартные модели и на важнейшие уточнения стандартной модели, предложенные Талером, взглядом Наташи Ростовой, впервые в жизни попавшей на оперу. Наташа видит густо накрашенных людей в странных одеждах, скачущих по сцене. Её что-то может показаться красивым (в случае научного результата - важным), но эта оценка красивость не опирается ни на что, кроме элементарного жизненного опыта. Это как объяснять опыт Майкельсона тем, кто не знает классического подхода - ценность предположения о постоянстве скорости света в теории относительности видна только тем, кто понимает, как работает классическая модель. Но физике в российской школе уделено пять лет, а экономике - почти ничего и вот как описать аналог опыта Майкельсона и теорию Эйнштейна для тех, кто ничего не слышал о Галилее и Ньютоне?

А работы Талера, например, это ровно то, что противоречит элементарному жизненному опыту. Про то, как люди теряют деньги, считая, что делают свободный выбор, а на самом деле, пользуясь простейшей эмпирической эвристикой (если предлагают разделить пенсионные вклады на два разных вида инвестиций, то делят пополам, а если на пять - на пять равных частей даже тогда, когда четыре из пяти видов - в точности одинаковые). Про то, что люди считают, что делают свободный выбор, а у них на самом деле работает "эффект эндаумента", заставляющих их ценить то, что случайно получено. Да, когда читатель возмущенно бросается писать комментарий о том, что написанное противоречит его давнему, неверному знанию - это часто не ум работает, а "эффект эндаумента" - в данном случае применительно к знанию, которое давно получено, ничем не проверено, но ценно тем, что уже давно хранится в голове. Про то, что отношение потребителей к росту цен может зависеть от того, из-за чего их подняли - отношение не социологическое (ответ на вопрос интервьюера), а реальное - потребители покупают меньше, чем покупали бы, при той же новой цене, если бы считали это конкретное повышение цены "справедливым". Про то, как люди - и большие инвесторы, и маленькие - теряют деньги из-за нерациональной близорукости в отношении краткосрочных потерь. Про то, в конце концов, как люди покупают то, что им дали подержать в руках магазине...

У Талера есть, конечно, и широкоизвестные результаты. Например, он одним из первых исследовал "игру диктатора", аналог "игры с ультиматумом". Двум субъектам эксперимента выдаётся, скажем, 100 рублей. Первый субъект должен сказать, как их разделить, а второй потом скажет, согласен он или нет. Если не согласен, оба получают по нулю. Эта игра уже сорок лет - важный пример того, что в последовательных играх люди не всегда играют совершенное равновесие по Нэшу (это то равновесие, которое получается обратной индукцией, если начинать с конца игры). Равновесие было бы предлагать минимальную долю второму, например 1 рубль, а для второго - соглашаться, потому что 1 рубль лучше 0 рублей, которые получаешь, отказавшись. Но у людей есть "чувство справедливости" и они отказываются, если считают предложенное "несправедливым", даже если этот отказ - в ущерб себе. Это проверялось в сотнях экспериментов, которые также обнаружили множество дополнительных закономерностей. Месяц назад я раздавал школьникам на лекции в 57-ой школе по 200 рублей и они играли (один раз - с соседом по парте, один раз - со случайным и неизвестным одноклассником). А всего лишь на прошлой неделе мы обсуждали эту игру в аспирантском курсе по теории игр - сразу после того, как дали определение совершенного равновесия. Кстати, всем, кто преподаёт теорию игр я рекомендую относительно свежую статью Джона Листа с соавторами, в которой, среди прочего, дан обзор того, что мы знаем про экспериментальную проверку "диктаторских игр - игр с ультиматумом".

В течение многих лет Талер, иногда объединяясь с другими знаменитыми экономистами, писал регулярные статьи в серии "Аномалии" для журнала Journal of Economic Perspectives - популярном журнале для профессиональных экономистов всех направлений. Серия покрывает чуть ли не двадцать лет, поэтому "обзорная часть" порой безнадёжно устарела, но это по-прежнему увлекательнейшее чтение. Научное описание основных достижений Талера на сайте Нобелевского комитета - немного необычное. В нём больше, чем в предыдущие годы, уделяется внимание практическим приложениям результатов Талера - большей частью в финансовом регулировании. "Научно-популярное описание" в этом году не такое интересное - это просто обзор самых значимых "поведенческих отклонений" от стандартных предположений из первого курса экономики. Тому, кто первого курса не знает, покажется довольно здравым. Тому, кто знает, насколько хорошо стандартные предположения описывают "макрокартину" - безработицу, занятость, цены на активы в первом приближении, покажется интересным, хотя и знакомым. Всё-таки это уже тридцать лет классика экономической науки.

Дополнение:

В России практически нет экономистов, занимающихся лабораторными экспериментами - то есть тех, кто мог бы прокомментировать методологию работы Талера и соавторов на глубоком уровне. Однако немного есть (если я кого-то упустил, напишите мне и я дополню список):

Алексей Белянин, профессор МИЭФ ВШЭ занимается экспериментами, в том числе с нейропсихологами из Вышки (Василий Ключарев и его лаборатория), которые и сами много занимаются экономическими экспериментами;

Ксения Паниди, доцент факультета экономики ВШЭ, читает курс "Поведенческая экономика" и занимается экспериментами;

Антон Суворов, профессор факультета экономики ВШЭ занимается теоретической "поведенческой экономикой", зато публикуется на высоком уровне и, кроме того, у него есть и экспериментальные статьи.

Присуждена Нобелевская премия по экономике
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...-po-jekonomike
14 октября 1999 00:00

Стокгольм. Нобелевская премия по экономике за 1999 г. была присуждена уроженцу Канады Роберту Манделлу из Колумбийского университета, Нью-Йорк, США, за исследования кредитно-денежной и финансовой политики при различных валютных режимах.

Шведская королевская академия наук определила вклад Манделла в экономическую науку следующим образом: "Его работы по динамике денежных систем и оптимальным валютным режимам вдохновили целые поколения исследователей. Достижения Манделла являются выдающимися, они сформировали основы учения о международной макроэкономике".

Академики отметили, что наблюдения ученого, сделанные несколько десятилетий назад, до сих пор остаются необычайно актуальными. "Поскольку мобильность капитала в мировой экономике существенно выросла, страны с временной гибкой фиксацией валютного курса стали более уязвимыми, и эффективность таких режимов оказалась под вопросом", - отмечается в представлении академии.

Разработки ученого имеют значение для понимания природы валютных режимов не только в развивающихся, но и в развитых странах. Как было отмечено, его исследования были использованы при разработке и реализации плана по введению в 11 европейских странах единой валюты - евро.

Манделл внес существенный вклад также в теорию международной торговли. "Он показал, как мобильность рабочей силы и капитала в международном масштабе ведет к выравниванию цен на сырьевые товары в разных странах, даже если торговые барьеры сдерживают международную торговлю", - указывается в докладе.

Экономист также показал, что рост инфляции побуждает инвесторов переводить наличность в реальные активы.

Премия по экономике была учреждена после смерти шведского промышленника Альфреда Нобеля и является единственным дополнением к первоначальному списку. Ее официальное название - Премия в области экономики памяти Альфреда Бернхарда Нобеля. Она была учреждена Шведским государственным банком в 1968 г., в год его 300летнего юбилея. С тех пор банк каждый год отчисляет Нобелевскому фонду сумму, » равную одной Нобелевской премии.

Решение о присуждении премии принимается Шведской королевской академией наук и объявляется на пяти языках, которыми свободно владел Альфред Нобель, - шведском, французском, немецком, английском и русском. Торжественная церемония вручения проводится в Стокгольме 10 декабря.

В 1973 г. лауреатом премии по экономике стал крупнейший американский экономист, русский по происхождению, Василий Леонтьев, предложивший метод экономико-математического анализа "затраты - выпуск".

В 1975 г. список лауреатов пополнился именем советского ученого Леонида Канторовича, одного из создателей теории оптимального планирования и управления народным хозяйством, а также теории оптимального использования сырьевых ресурсов.

В 1998 г. лауреатом премии стал индийский ученый Амартья Сен, удостоенный этой награды за вклад в понимание экономических механизмов, объясняющих возникновение голода и нищеты. Согласно его исследованиям основным фактором возникновения массового голода может вляться не недостаток продуктов питания (как принято считать), а высокие цены на них и низкий уровень зарплат. (DJ)

Жерар Дебрё
 

http://www.nobeliat.ru/laureat.php?id=435
Нобелевская премия по экономике 1983

Жерар Дебрё
(1921-2004)
За вклад в наше понимание теории общего равновесия и условий, при которых общее равновесие существует в некоторой абстрактной экономике
Биография Фотогалерея

Франко-американский экономист Жерар Дебрё родился в Кале, его родителями были Камиль и Фернанда (в девичестве Дешарн) Дебре. Оба его деда и отец были владельцами небольшого предприятия по производству кружев, расположенного в тех же краях.

Д. учился в колледже в городе Кале и получил степень бакалавра в 1939 г. Собирался изучать математические науки в Париже, но вместо этого из-за вспыхнувшей второй мировой войны он посещает две импровизированные подготовительные школы, одну в Амбере, другую в Гренобле, находящиеся в Свободной зоне, установленной после немецкой оккупации Франции. Летом 1941 г. он поступает в Эколь нормаль сюперьер в Париже, где попадает в «чрезвычайно накаленную интеллектуальную атмосферу», подогреваемую «мрачным внешним видом Парижа под немецкой оккупацией». Он остается там до освобождения Парижа в 1944 г., затем поступает на службу во французскую армию, проходит обучение в офицерской школе в Алжире и служит в Германии в рядах французской армии до лета 1945 г.

По возвращении в Эколь нормаль сюперьер он в 1946 г. проходит конкурс и получает квалификацию преподавателя математики. Поскольку его интерес к экономике углубляется, он устраивается младшим сотрудником по экономике в Национальный центр научных исследований. Летом 1948 г. он обучается в Австрии, в Зальцбургском семинаре американских исследовании под руководством экономиста Василия Леонтьева. Следующие полтора года он в качестве стипендиата Рокфеллеровского фонда посещает экономические факультеты некоторых ведущих университетов США и Скандинавии.

Осенью 1949 г. Д. занял пост ассистент-исследователя в Комиссии Коулса по экономическим исследованиям, находившейся в то время в Чикагском университете. Он оставался в Комиссии 11 лет, за исключением шести месяцев работы в Службе электричества Франции в Париже. В 1956 г. Парижский университет присвоил ему степень доктора. В 1962 г. он приезжает в Калифорнийский университет в Беркли как профессор экономики, а в 1975 г. также назначается профессором математики.

Работа Д. связана с главным предметом разногласий в экономике – теорией общего равновесия, темой, основы которой заложены в произведениях Адама Смита, шотландского экономиста, жившего в XVIII в. Взаимозависимость рыночной экономики и связанных с ней законов спроса и предложения стала впоследствии основным предметом исследований Леона Вальраса, французского математика, которому приписывается создание в 1840 г. теории общего равновесия.

Впервые Д. столкнулся с проблемой общего равновесия в Эколь нормаль сюперьер в работах Мориса Алле, который в 1943 г. заново сформулировал эту теорию в своей книге «В поисках экономической дисциплины» ("A la recherche d'une discipline economique"). В 1952 г., работая в Комиссии Коулса, Д. публикует свою первую статью на эту тему. Двумя годами позже он совместно с Кеннетом Эрроу выступает со ставшей классической статьей, названной «Существование равновесия для конкурентной экономики» ("Existence of an Equilibrium for a Competitive Economy"), в которой они доказывают существование не-негативных равновесных цен при условиях, не оказывающих относительно ограничительного действия. В своей книге «Теория стоимости: аксиоматический анализ экономического равновесия» ("The Theory of Value: An Axiomatic Analysis of Economic Equilibrium", 1959) Д. распространяет свои «доказательства существования» равновесия на более общие случаи, рассматривая многие решения, при которых равновесие возможно.

«Теория стоимости», в которой содержится сделанный Д. математический анализ общего равновесия, стала классической работой XX в. по экономической теории, вершиной традиции, восходящей к Адаму Смиту. Эта книга, которую отличают непревзойденные изящество изложения и математическая строгость, а также многие другие работы Д. свидетельствуют о том, насколько велик его вклад в различные области экономики, такие, как теория благосостояния, теория полезности, производные функции спроса. Д. использовал математические инструменты для изучения такой «практической» проблемы, как, например, снижение уровня благосостояния в результате политики налогообложения. Кроме того, он рассматривал проблемы экономической неопределенности, в том числе проблему будущих товарных рынков, а также исследовал условия, при которых цены в системе стремятся к своим равновесным стоимостям.

Многим ученым было трудно постичь высокоабстрактное мышление и математический язык ученого. Его предположения о том, как функционируют рынки и люди, могут показаться оторванными от жизни, а его результаты – неприменимыми к экономической реальности. Тем не менее именно чистая теория необходима, чтобы служить основой для анализа экономической реальности. Идя этим нелегким путем, Д. и его последователи внесли огромный вклад в прогресс экономической науки.

Д. была присуждена Премия памяти Нобеля за 1983 г. по экономике «за вклад в наше понимание теории общего равновесия и условий, при которых общее равновесие существует в некоторой абстрактной экономике». По мнению Карла Герана Мелера, члена Шведской королевской академии наук, в своих работах по теории общего равновесия Д. «не только сообщает нам о механизме цен, но и вводит новые аналитические методы, новые инструменты в арсенал экономистов». Более того, продолжает Мелер, «проницательный анализ моделей абстрактных экономик», проведенный Д., снабдил экономистов общей теорией, которая может быть приложена к самым разнообразным ситуациям.

В 1945 г. Д. женился на Франсуазе Блед; у них две дочери. В 1975 г. он стал гражданином США. В отличие от многих своих коллег Д. постоянно отклонял предложения работать в промышленности или в правительстве. Он ведет спокойную жизнь в Беркли. Одаренные студенты и экономисты со всего мира тянутся туда к нему, чтобы вести совместные работы, а его популярные лекции считаются выдающимися по своей математической строгости и фактическому отсутствию словесных объяснений.

Д. является с 1976 г. кавалером французского ордена Почетного легиона. Он был стипендиатом Фонда Гуггенхейма в Центре операционных исследований и эконометрики при Лувенском католическом университете (Бельгия, 1968 – 1969); стипендиатом Фонда Эрскина в Кентерберийском университете, Кристчерч. Новая Зеландия (лето 1969); иностранным стипендиатом Черчилль-колледжа в Кембридже (весна 1972). Он также член Американской академии наук и искусств, американской Национальной академии наук. Американской экономической ассоциации, а также Американской ассоциации содействия развитию науки. Ему присвоены почетные ученые степени Боннским, Лозаннским, Северо-Западным университетами и Тулузским университетом социальных наук.

Нобелевская премия по экономике 1992
 

http://www.nobeliat.ru/laureat.php?id=446
http://www.nobeliat.ru/foto/e1992.gif
Гэри Беккер
(1930-2014)
За исследования широкого круга проблем человеческого поведения и реагирования, не ограничивающегося только рыночным поведением
Биография Фотогалерея

Американский экономист Гэри Стэнли Беккер (Gary Stanley Becker) родился 2 декабря 1930 года в г. Поттсвилл (штат Пенсильвания). По окончании местного колледжа учился в Принстонском университете, где получил степень магистра по социальным наукам, а затем в аспирантуре Чикагского университета. Защитив в 1953 г. докторскую диссертацию, посвященную исследованию явления дискриминации с точки зрения экономического анализа, Беккер работал некоторое время в Принстонском, а с 1957 г. в Колумбийском университетах, в должности сначала ассистента, затем доцента, а с 1960 г. профессора экономики. В 1969/70 академическом году читал по линии Фонда Форда лекции в Чикагском университете, после чего остался там на постоянную работу. С 1970 г. Беккер - профессор экономики и социологии Чикагского университета, в 1984-1985 гг. возглавлял кафедру экономики. Тесно сотрудничает также с Гуверовским институтом при Стэнфордском университете.

Основная область научных интересов Беккер связана с разработкой теории "человеческого капитала". Он является одним из наиболее оригинальных и влиятельных экономистов, заслугой которого стало существенное расширение рамок экономического анализа путем включения в предмет исследования многих важных социальных и экономических проблем, традиционно рассматриваемых другими общественными дисциплинами - социологией, демографией и даже криминологией.

Беккер первым осуществил неоклассический анализ проблемы дискриминации на рынке труда. Также одним из первых он показал области практического применения теории капиталовложений в "человеческий фактор". Проанализировав распределение времени экономических агентов, он обобщил свои наблюдения в виде так называемой "новой экономики семьи", создавшей возможность экономического анализа таких явлений, как брак, развод, принятие решений о рождении детей и т.п.. Новаторский вклад Б. внес также в изучение проблем преступности с точки зрения экономического анализа. Отличительной особенностью его подхода является рассмотрение любого социального явления и любой сферы общественной жизни как области приложения экономического анализа.

Первой попыткой проведения данного принципа было исследование проблем расовой дискриминации с точки зрения ее влияния на рынок труда, проведенное Б. в его докторской диссертации. Диссертация легла а основу монографии "Экономика дискриминации" ("The Economics of Discrimination", 1957), в которой на основе эмпирических тестов были рассмотрены различные аспекты дискриминации с целью определения ее "социальных издержек" ("social costs of discrimination"), т.е. потерь, которые несет общество вследствие дискриминационной политики. Основное содержание книги составлял анализ системы дифференциальных уравнений, выражающих количественные различия в заработной плате у людей с различным цветом кожи с точки зрения потребителя, работодателя и наемного работника. В основу анализа был положен тезис, согласно которому дискриминация, в том числе расовая, возникает тогда, когда экономические агенты выражают готовность оплачивать нежелание вступать в контрактные отношения с агентами, имеющими иные характеристики, например с иным цветом кожи.

Предполагая, что заработная плата, выплачиваемая белым нанимателем чернокожему работнику, равна величине w, Беккер доказывал, что его фактические затраты на труд составляют w (1+d), где d -положительная величина (больше 1) - была названа "коэффициентом дискриминации для нанимателя" ("employer's discrimination coefficient"). Подобным образом определялся коэффициент дискриминации за готовность белых наемных работников работать вместе с чернокожими работниками, готовность белого потребителя потреблять товары, произведенные работниками с другим цветом кожи, и т.п.. В теоретическом анализе эти коэффициенты принимались за определяемые извне константы, т.е. рассматривались как своего рода "налоги", которыми облагались работники с другим цветом кожи и их производительная деятельность. В ходе исследования Беккер обосновал экономическую невыгодность для общества более высокой оплаты труда белым работникам, поскольку это повышает общий уровень затрат труда в масштабе всего общества. Дискриминация, доказывал Беккер, подобно протекционизму, подрывает также принцип свободной торговли. Свои выводы он проиллюстрировал на примере модели международной торговли, где две группы - белые и чернокожие - торговали между собой факторами производства и где коэффициенты дискриминации играли роль своего рода таможенных тарифов.

Теория Беккера вначале вызвала скепсис и непонимание, но постепенно она обрела сторонников и последователей. В ряде случаев ее применение помогло предпринимателям-практикам избежать эксцессов во взаимоотношениях между трудом и капиталом, когда становилось очевидным, что в условиях расовой дискриминации труд оплачивается выше того, что он стоит в действительности. Работа Беккера, несмотря на ряд слабостей, прежде всего отсутствие анализа причин возникновения самого феномена дискриминации и постулирование некоторых ключевых положений, содержала интересную информацию эмпирического характера и привлекла внимание исследователей к целому классу специфических проблем, возникающих на рынке труда и связанных, главным образом, с расовой дискриминацией в США.

Следующей областью применения своего метода Беккер избрал экономический анализ преступности и наказания - тему, лежащую на стыке экономики и права. Основы его новаторского подхода к этой проблеме были изложены в статье "Преступление и наказание: экономический подход" ("Crime and Punishment: An Economic Approach"), опубликованной в "Журнале политической экономии" ("Journal of Political Economy") за март-апрель 1968 г. Беккер был первым, кто попытался применить экономические понятия издержек и прибыли к пониманию поведения нарушителей закона. Уголовные законы трактовались им как результат рационального выбора в условиях неопределенности. Подобно другим рациональным решениям, экономический подход подразумевал, что существует прямая зависимость между нарушением преступником закона и его выгодой и обратная - между выгодой от преступления и его "затратами" (под которыми понимались возможность раскрытия преступления и вероятность наказания). Вывод, к которому подводил Беккер, заключался в следующем: на преступление, в основном, толкают экономические соображения (это не относилось к наркомании и к преступлениям, совершенным вследствие психических заболеваний). Оригинальный подход Беккера получил дальнейшее развитие в сборнике "Очерков по экономике преступности и наказания" ("Essays in the Economics of Crime and Punishment", 1974), изданном в серии "Человеческое поведение" ("Human Behavior"), а также в обширной современной литературе по этой проблеме.

В начале 60-х гг. почти одновременно с Т. Шульцем и Дж. Минкером Беккер обратился к проблеме человеческого капитала. Его вклад в теорию капиталовложений в человеческий фактор состоял в систематизации материала, рассматриваемого в рамках данной теории, усилении ее теоретического обоснования с позиций микроэкономического анализа, а также в значительном расширении возможностей ее практического применения. Первая статья Беккера по этой тематике под названием "Вложения в человеческий капитал: теоретический анализ" ("Investment in Human Capital: A Theoretical Analysis") появилась в октябрьском номере "Журнала политической экономии" за 1962 г.. Спустя два года последовала монография "Человеческий капитал: теоретический и эмпирический анализ" ("Human Capital: A Theoretical and Empirical Analysis", 1964), которая при присуждении Беккеру Нобелевской премии была признана Шведской королевской академией наук его наиболее значительным вкладом в современную экономическую науку. В 1975 г. книга вышла вторым изданием. В 1967 г. была опубликована еще одна работа Беккера по данной теме - "Человеческий капитал и личное распределение дохода: попытка анализа" ("Human Capital and the Personal Distribution of Income: An Analytical Approach").

Работы Беккер в области "человеческого капитала" пришлись на время интенсивного поиска в американской экономической науке оптимального сочетания теории и эмпирических данных в прикладных экономических исследованиях. Это время характеризовалось также возобновлением общественного интереса к проблеме социального неравенства.

Ключевая идея книги "Человеческий капитал" состояла в доказательстве экономической целесообразности крупных вложений капитала - как частных, так и на государственном уровне - в человеческий фактор. Гэри убедительно показал, что крупные затраты на образование и подготовку будущих специалистов, в медицинское обслуживание, в разного рода социальные программы, направленные на сохранение, поддержание на должном уровне и воспроизводство кадров, равноценны инвестициям в создание и приобретение новых машин, оборудования и технологий, обеспечивая в будущем такие же, если не большие, прибыли как частному бизнесу, так и всему обществу.

Инвестиции в человеческий капитал Беккер определял как совокупность прямых денежных затрат на образование и доход, недополученный за время, затраченное на обучение. Он показал, что образование прибыльно с точки зрения индивида в том случае, если реальная стоимость затрат (издержек) на образование и прибыль составляют положительную величину. Более того - в той степени, в какой заработная плата отражает реальные предельные продукты труда, вложения в "человеческий капитал" являются действительными инвестициями с точки зрения общества. Беккер обосновал возможность подсчитать прибыльность этих инвестиций как с позиций отдельного индивида, так и общества в целом.

Плодотворным применением теории человеческого капитала было различение Беккером общего образования и специального обучения. Он, в частности, показал, что хотя общее образование повышает в целом уровень мастерства индивида, а следовательно, его предельную (как и среднюю) производительность в разнообразных областях производства, отдельный предприниматель, использующий наемный труд, может рассматривать себя в положении человека, которому предлагают оплатить общественное благо, не давая гарантий, что работник будет использовать свое возросшее мастерство в конкретной работе, которую ему поручат. Исходя из этих соображений, Беккер обосновывал сдержанное отношение работодателей к системе общего образования в расчете на его оплату самим индивидом или каким-либо общественным институтом, как, например, государством. С другой стороны, он показал прямую заинтересованность предпринимателей в специальном обучении работника, которое способствует росту производительности работника в конкретном бизнесе и позволяет самому предпринимателю улавливать ту долю прибыли, которая возникает в результате этого роста.

Беккер применил теорию человеческого капитала к проблеме неравенства доходов, подчеркнув значение инвестиций в обучение и образование для эволюции возможностей получения дохода на протяжении жизненного цикла, в отличие от простого сопоставления размеров дохода между людьми в определенный период. Он также одним из первых исследовал и попытался выразить количественно связь между способностями и образованием, провел различение человеческого капитала вообще и специфического человеческого капитала фирмы, дал объяснение ряду эмпирических наблюдений. Так, например, с позиций теории человеческого капитала была объяснена большая мобильность более молодых работников, в частности, их готовность перейти на работу, связанную с переездом на другое место жительства. Данная проблема имела ранее традиционное объяснение (инертность старшего возраста и т. п.). Б. же объяснял это явление тем, что более старые работники располагают меньшим временем, чтобы получить прибыль от перемещения на новое место работы.

Непосредственно с работами по теории капиталовложений в человеческий фактор связаны исследования Беккера в области экономики семьи, которые находятся на стыке экономики, демографии, социологии, права и даже морали. Он подверг экономическому анализу семью, в том числе брак, развод, выбор числа детей; решение вопросов, связанных с их здоровьем, воспитанием, обучением и образованием и т.п.. Исследования Беккера в этой области получили название "новой теории потребления" ("new theory of consumption"). Б. считается одним из создателей этой теории наряду с Дж. Матом и К. Ланкастером. В отличие от них, в своих работах Беккер делает упор на анализ альтернативного использования времени.

Основная идея "новой теории потребления" Беккера, изложенной впервые в статье "Теория распределения времени" ("A Theory of the Allocation of Time") в сентябрьском номере "Экономического журнала" ("Economic Journal") за 1965 г., заключалась в подходе к семейной экономике как своего рода "малой фабрике", производящей основные товары - питание, образование и т. п. за счет использования рыночных товаров и времени ее членов и таким образом воспроизводящей кадры работников и обеспечивающей первичное разделение труда. Члены семейного хозяйства предлагают свое время на рынке труда за определенную заработную плату, а ее размер обеспечивает возможные затраты времени (cost of time) каждому потребителю. Идея Б. заключается в том, что любое потребление стоит времени. Такой подход, по его мнению, приближает традиционную теорию потребления, оперирующую только ценами и доходом в качестве анализируемых переменных, к реальности.

В статье вначале анализировался родительский выбор относительно "качества" и количества детей в семье. Термин "качество" использовался для обозначения инвестиций родителей в поддержание здоровья, воспитание, обучение и образование детей. Беккер отталкивался от классического анализа проблем народонаселения, изложенного в знаменитом труде Т. Р. Мальтуса "Опыт о законе народонаселения" ("An Essay on the Principle of Population"). В отличие от Т. Р. Мальтуса, фиксировавшего, по мнению Беккера, внимание на ограничениях роста населения, связанных с ограниченностью ресурсов и технологическими факторами, Гэри сделал акцент на выборе и рациональном поведении как факторах, имеющих не меньшее, если не большее значение с точки зрения воспроизводства населения. Не подтверждается, по мнению Беккера, и положение теории Мальтуса о прямой зависимости между динамикой народонаселения и заработной платой, имеющей тенденцию держаться на уровне прожиточного минимума. В действительности наблюдается обратная зависимость между рождаемостью и доходом.

В основу статьи была положена идея, что "качество" ребенка -обратная сторона количества детей, и в современной семье потребность в детях реализуется в форме замены большего количества детей ростом "качества" одного ребенка, т. е. возрастанием затрат на здоровье, воспитание и образование одного ребенка. В целом, показывал Беккер, в семьях и странах с более высоким уровнем доходов в детей инвестируется больше ресурсов вследствие большего инвестирования на одного ребенка, даже если общее число детей меньше. Замещение количества на качество было показано Б. в виде усиливающейся тенденции, вследствие которой большие затраты семьи на одного ребенка делают каждого ребенка более "дорогостоящим" и сокращают еще более спрос на количество детей. Воспроизводя в современном виде мальтузианскую теорию народонаселения, Беккер создал новую область в современной экономике. Разработанная им теория распределения времени, или теория семейного производства (allocation of time/household production theory) имеет широкое применение в современной микроэкономике.

Проблема определения цены времени в рамках семейной экономики имеет, в частности, принципиальное значение для многих разделов современной экономической теории, в том числе в области принятия решений в рамках семейной экономики, определения спроса на женский труд и др. Так, в качестве одной из причин падения рождаемости вместе с промышленным развитием было повышение цены женского труда на рынке труда. Проблема определения цены времени является одной из центральных для экономики городов или экономики транспорта. Исследования Беккер показывают необходимость учета при определении этой величины стоимости всего времени, затрачиваемого в домашнем хозяйстве. Эта проблема важна сама по себе с точки зрения влияния внерыночного производства на жизненный уровень. Элементы анализа распределения времени между рыночным и нерыночным секторами экономики начинают проявляться и в современных макроэкономических моделях делового (экономического) цикла.
Идеи Беккер в области "новой теории потребления" и экономики семьи получили дальнейшее развитие в работах "Распределение времени и товаров на протяжении жизненного цикла" ("The Allocation of Time and Goods Over the Life Cycle", 1975), "Экономический подход к поведению человека" ("The Economic Approach to Human Behavior", 1976), а также учебном "Трактате о семье" ("A Treatise of the Family"), изданном в 1981 г. (в 1991 г. книга вышла вторым изданием, она переведена на испанский и китайский языки) и в ряде др. статей, опубликованных в конце 80-х - начале 90-х гг.. В них Б. разрабатывал различные аспекты теории экономики семьи, расширив ее рамки в целом ряде интересных направлений, в том числе рассматривая проблему различий между поколениями внутри одной семьи, влияние рождаемости на экономический рост и др.

В статьях "Теория брака" ("A Theory of Marriage") (в двух частях) и "Теория социальных взаимодействий" ("A Theory of Social Interactions") (обе статьи были опубликованы в "Журнале политической экономии" в 1973 и 1974 гг.) он исследовал проблему распределения ресурсов внутри семьи при условии, что ее члены связаны альтруистическими чувствами. Последнее условие необходимо с точки зрения мотивации потребности в детях и принятия решений о рождении детей и затратами капитала на их развитие.

В общей сложности перу Беккера принадлежит более десятка монографий, большинство которых вышло не одним изданием и переведено на другие языки, а также около 50 статей. Его имя хорошо известно широкому читателю также благодаря работе в качестве экономического обозревателя в еженедельнике "Бизнес уик" ("Business Week"), где он ведет собственную колонку с обзором наиболее примечательных событий экономической жизни в США и за их пределами.
Премия памяти Альфреда Нобеля по экономике за 1992 г. была вручена Гэри Беккеру "за расширение области применения микроэкономического анализа к широкому кругу проблем человеческого поведения и взаимодействия, включая поведение вне рыночной сферы".
Помимо Нобелевской премии по экономике Беккер был удостоен премии им. B. C. Войтински Мичиганского университета (1965 г.), медали Джона Бейтса Кларка Американской экономической ассоциации (1967 г.), Премии за профессиональные достижения Чикагского университета (1968 г.). Он является членом американской Национальной академии наук, Американской академии наук и искусств, Американской ассоциации стандартов, создателем, членом Академии образования (в 1965-1967 гг. - вице-президент), членом общества "Мон-Пелерин". В 1974 г. был вице-президентом, а в 1987 г. президентом Американской экономической ассоциации.

Гэри Беккер скончался 3 мая 2014 года в Чикаго.

Нобелевская премия по экономике 1986
 

http://www.nobeliat.ru/laureat.php?id=438
http://www.nobeliat.ru/foto/e1986.gif
Джеймс Бьюкенен

(1919-2013)

За исследование договорных и конституционных основ теории принятия экологических и политических решений

Биография

Американский экономист Джеймс Макджилл Бьюкенен родился в г. Мерарисборо (штат Теннесси). Его отец Джеймс, в честь которого Б. получил имя, был фермером, а мать. Лила (в девичестве Скотт) Бьюкенен, до замужества была школьной учительницей; родители Б. активно участвовали в местной политической жизни. Дед Б. Джон П. Бьюкенен занимал в течение одного срока пост губернатора штата Теннесси; он был выдвинут на эту должность от фермерского союза популистской партии. Родители убеждали Б. повторить путь, пройденный его дедом. Однако Великая депрессия сорвала планы Б. изучать право в Вандербильтском университете. Вместо этого он поступил на учебу в педагогический колледж Среднего Теннесси в Мерфрисборо, зарабатывая на обучение и покупку книг дойкой коров.

Закончив колледж лучшим учеником в своей группе со специализацией в области математики, английской литературы и общественных наук, Б. получил право на стипендию для продолжения образования на экономическом факультете Университета Теннесси, который он закончил в 1941 г. со степенью магистра. В августе того же года Б. был призван на военную службу и прошел курс подготовки на звание военно-морского офицера в Нью-Йорке, а затем в течение некоторого времени обучался в военно-морском колледже. После вступления США во вторую мировую войну он получил назначение в оперативный штаб адмирала Честера У. Нимица, который в то время командовал Тихоокеанским флотом США. Во время войны Б. служил в штабе флота в Перл-Харборе, а затем на Гуаме.

После войны Б. продолжил образование в Чикагском университете, где попал под влияние Франка X. Найта – одного из профессоров экономики. Несмотря на то что Б. приехал в Чикаго, по его собственному выражению, «социалистом либерального толка», он позже взял свои слова обратно: «Через шесть недель после начала посещения курса Фрэнка Найта по теории цен я превратился в ревностного адвоката рыночной экономики». Другое главное воздействие на последующую работу Б. оказала диссертация Кнута Викселля по налогообложению 1896 г., которую он случайно обнаружил на библиотечной полке, а затем перевел с немецкого языка на английский. Шведский экономист Викселль рассматривал политику как процесс сложного, взаимовыгодного обмена между гражданами и структурами, которые они создают для организации общества. Викселль также утверждал, что реформа экономической политики требует изменения правил, в рамках которых действуют политические деятели. Концепции Найта и Викселля оказали главное воздействие на разработку Б. теорий общественного выбора и конституциональной экономики.

В 1948 г., после получения в Чикагском университете докторской степени по экономике, Б. поступил на должность адъюнкт-профессора в Университет Теннесси, а с 1950 г. стал полным (действительным) профессором того же университета. На следующий год он перешел на работу во Флоридский университет и там в 1954 г. был назначен деканом экономического факультета. Благодаря получению стипендии Фулбрайта Б. провел учебный 1955/56 г. в Риме и Перудже, изучая классические работы итальянских экономистов в области теории общественных финансов и развивая свои собственные идеи отношений между политическими структурами и экономической политикой.

Возвратившись в США, Б. получил должность профессора и декана экономического факультета в Виргинском университете в г. Шарлотсвилле. В 1957 г. вместе с американским экономистом Дж. Уорреном Наттером он основал Центр исследований в области политической экономии им. Томаса Джефферсона. По словам Б., они стремились учредить «сообщество ученых, которые мечтали сохранить социальный строй, основанный на индивидуальной свободе», а также «воспрепятствовать росту технической специализации в экономике». Б. выполнял обязанности директора Центра с 1957 по 1969 г. В 1963 г. Б. и Гордон Таллок, который проходил в Центре постдокторскую стажировку вскоре после его основания, создали Комитет по принятию нерыночных решений, предшественник Центра изучения общественного выбора.

После окончания учебного 1968/69 г., когда Б. работал в качестве приглашенного профессора в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он перешел в Виргинский политехнический институт и Государственный университет Блэксбурга в качестве ведущего профессора. Там к нему присоединился Таллок, с которым он основал Центр изучения общественного выбора, генеральным директором которого стал Б. Новый Центр был создан с целью приложения экономических методов и способов мышления к изучению политических процессов. Когда в 1983 г. Б. был назначен профессором в Университете Джорджа Мейсона, местоположение Центра было перенесено в университетский кампус г. Фэрфакс (штат Виргиния).

В итоге научных исследований, проведенных на протяжении последних 40 лет, Б. получил международное признание в качестве ведущего исследователя в области, которая называется теорией общественного выбора и исследует применение экономических методов к сферам, традиционно относившимся к политологии. Основными категориями анализа являются не такие органические единицы, как нация, государство или партия, а индивидуальные (частные) лица, способные принимать рациональные решения, ведущие к выгоде общества в целом. Теория общественного выбора стремится предсказать, как поведение индивидуальных лиц в их политических ролях избирателей или налогоплательщиков, лоббистов или кандидатов в политические деятели, избранных политиков или членов политических партий, бюрократов или правительственных управляющих и судей может повлиять на состояние политического сообщества в целом. Экономическая же теория, напротив, пытается связать поведение индивидуальных лиц в их экономической роли покупателей или продавцов, производителей или рабочих, инвесторов или предпринимателей с результатами, которые проявляются на уровне экономики в целом.

Изучая политический обмен, Б. выделяет два концептуально разных уровня общественного выбора – начальный конституционный уровень выбора (до принятия конституции) и постконституционный уровень. Исследование первого уровня предполагает разработку экономической теории конституции, в то время как второй осуществляет разработку экономической теории политических учреждений. Разница между двумя уровнями выбора может быть выявлена как аналогия выбору, который люди делают во время игры. Сначала выбираются правила игры, затем происходит определение стратегии игры в рамках этих правил. В общем виде конституция может быть представлена как набор правил для ведения политической игры. Каждодневные политические действия представляют собой результат игры в рамках конституционных правил.

Как показал Б., использование этой аналогии может привести к пониманию ряда серьезных процессов. Подобно тому как правила игры формируют ее вероятный исход, конституционные правила формируют результаты политики или затрудняют их достижение. Таким образом, улучшение результатов политики или результатов процесса принятия законодательных или управленческих решений требует изменений или реформы конституции. В основе поиска лучших правил любой игры лежит анализ того, в каком вероятном направлении пойдет игра при различных правилах. Аналогичным образом подход к реформе конституции должен определяться позитивным предсказуемым анализом вероятной работы альтернативной политики и процессов.

Разница между конституционным и постконституционным выбором впервые была представлена в монографии «Исчисление согласия» ("The Calculus of Consent", 1962), написанной Б. совместно с Гордоном Таллоком. Развивая взгляд Викселля на политику как на процесс сложного взаимовыгодного обмена, Б. и Таллок задались вопросом, как эти обмены могут быть организованы таким образом, чтобы все участники могли рассчитывать на получение чистого позитивного результата на уровне конституционного выбора, в особенности какие политические правила и процедуры должны руководить выбором коллективной или правительственной политики?

Они рассматривали этот вопрос с позиций индивидуальных членов общества, стоящих перед выбором альтернативных правил принятия решений и процедур, учитывая, что позже эти индивидуальные члены общества будут вынуждены принимать решения в рамках этих правил и процедур. Исследовались самые различные правила принятия решений и процедур, включая, кроме всего прочего, правило единодушия, правило квалифицированного большинства, правило простого большинства, правило взаимных услуг, базу репрезентативности, двухпалатные и однопалатные законодательные органы. Б. исследовал различные применения этих правил в работах «Общественные финансы и демократический процесс» ("Public Finance in Democratic Process", 1967), «Спрос и предложение общественных товаров» ("Demand and Supply of Public Goods", 1968).

В работе «Пределы свободы: между анархией и Левиафаном» ("The Limits to Liberty: Between Anarchy and Leviathan", 1975) Б. провел разграничение между защитительным государством и производительным государством. С его точки зрения, конституционный договор (или набор правил и процедур, в рамках которых существует политическая организация) ведет к установлению защитительного государства. Эта устанавливаемая в законодательном порядке структура определяет права собственности и контроля индивидуальных лиц над ресурсами, стимулирует частные контракты и ограничивает власть государства. Возникновение защитительного государства представляет собой прыжок от анархии к политической организации. В рамках этой организационной структуры организованная торговля и обмен произведенными частным образом товарами и услугами может способствовать взаимной выгоде участников этого процесса.

С точки зрения Б., в идеале производительное государство стимулирует постконституционный контракт между гражданами в отношении их спроса на совместно потребляемые товары и услуги. Однако поведение индивидуальных лиц, предписываемое им их деятельностью в политической структуре в качестве политиков, управляющих или бюрократов, способствует усилению государства в постконституционной стадии. Это обусловливает угрозу Левиафана – знаменитого политического символа Томаса Гоббса, которым он обозначал автократическое государство. Для Б. выход состоит в том, чтобы использовать современные теории политики, управления и бюрократии для формирования институтов и правил, которые могли бы ограничить самопроизвольно и специально заинтересованное политическое поведение.

В своих более поздних работах Б. проанализировал и развил далее необходимость конституционной реформы. В работе «Демократия в дефиците» ("Democracy in Deficit, 1977), написанной совместно с Ричардом Е. Вагнером, конституционное требование сбалансированного бюджета обосновывается при помощи анализа модели постконституционного поведения, при котором финансовый дефицит помогает политикам получать политическую поддержку от большого числа политических сегментов путем увеличения государственных расходов на специальные цели, одновременно сдерживая рост налогов, который мог бы покрыть эти расходы. В работе «Власть облагать налогом» ("The Power to Tax", 1980), написанной совместно с Джеффри Бреннаном, конституционные ограничения на полномочия правительства в области налогообложения обосновываются, исходя из модели постконституционной политики, в которой правительство рассматривается как орган, стремящийся к максимизации прибыли. Б. поддерживал прямо и косвенно различные предложения конституционных поправок, требующих сбалансированного федерального бюджета.

Б. была присуждена Премия памяти Нобеля по экономике за 1986 г. «за исследование договорных и конституционных основ теории принятия экологических и политических решений». По мнению Шведской королевской академии наук, «основное достижение Б. состоит в том, что он постоянно и настойчиво подчеркивал значение фундаментальных правил и применил концепцию политической системы как процесса обмена с целью достижения взаимной выгоды».

В 1945 г. Б. женился на Анне Бакке, с которой познакомился во время войны. Бьюкенены, у которых нет детей, живут как в собственном доме в Фэрфаксе, так и на своей ферме в юго-западной Виргинии. Б. на всю жизнь сохранил интерес к изучению языков и перевел немало важных экономических работ с немецкого и итальянского языков.

Кроме Нобелевской премии, Б. был отмечен многими другими наградами и отличиями, включая почетную премию в области политической экономии Фрэнка Е. Сейдмана университета Теннесси (1984) и почетные ученые степени Цюрихского (Швейцария) и Гессенского (Германия) университетов. Он является почетным членом Американской экономической ассоциации и членом Американской академии наук и искусств. Он занимал пост президента Экономической ассоциации Юга (1963) и вице-президента Американской экономической ассоциации (1971), вице-президента (1981...1982) и президента (1983...1984) Экономической ассоциации Запада, вице-президента (1982...1984)и президента (1984...1986) Общества Ледериновых гор.

Скончался 9 января 2013 года в Блексберге, штат Виргиния.

Нобелевскую премию по экономике дали за исследование бедности
 

https://www.vedomosti.ru/politics/ar...kuyu-ekonomike
14 октября 2019, 11:44 / Экономика
Нобелевскую премию по экономике дали за исследование бедности
Награду получили трое ученых – Абхиджит Банерджи, Эстер Дюфло и Майкл Кремер
https://cdn.vdmsti.ru/crop/image/201...698&width=1240
VEX Robotics / Flickr
Нобелевскую премию по экономике получили экономисты Абхиджит Банерджи, Эстер Дюфло и Майкл Кремер за «экспериментальный подход в облегчении бедности». «Лауреаты этого года представили новый подход в поиске надежных ответов и лучших способов борьбы с мировой бедностью. Подход предполагает, что эту проблему делят на более мелкие, более управляемые вопросы», – говорится в сообщении Шведской королевской академии наук, вручающей премию.

В середине 1990-х гг. Кремер и его коллеги продемонстрировали, «насколько мощным может быть экспериментальный подход: они использовали полевые эксперименты, чтобы протестировать меры, которые могли бы улучшить школьные результаты в Западной Кении». Банерджи и Дюфло, иногда при сотрудничестве Кремера, провели схожие исследования по другим вопросам и в других странах, в том числе в Индии. В частности, они показали, что обеспечение школ учебниками само по себе не поможет детям узнать больше; для повышения уровня образования нужно улучшать качество преподавания и развивать индивидуальные подходы к ученикам. «Их исследовательские методы сейчас полностью доминируют в экономике развития», – отмечает академия. Лауреаты также использовали свои подходы при изучении микрофинансирования и стоимости медицинских услуг.

Экономисты изучали бедность с середины XIX в., но в основном это были теоретические исследования, пытавшиеся найти характерные черты, объясняющие отличие бедных от остального общества. Бороться с бедностью зачастую предлагалось за счет стимулов, эффективность которых редко проверялась на практике.


Нобелевскую премию мира получил премьер Эфиопии
Абия Ахмеда Али наградили за разрешение приграничного конфликта с Эритреей
Политика

В сообщении Нобелевского комитета подчеркивается: «Результаты исследований лауреатов, а также ученых, которые идут по их стопам, значительно улучшили наши способности бороться с нищетой на практике». К примеру, благодаря этим исследованиям более пяти миллионов индийских детей воспользовались программами коррекционного обучения в школах, а во многих странах были введены крупные субсидии на профилактическое здравоохранение.

Абхиджит Банерджи родился в 1961 г. в индийском городе Мумбаи. Он получил степень доктора философии (Ph.D.) в Гарвардском университете, сейчас – профессор экономики в Массачусетском технологическом институте (MIT). Эстер Дюфло родилась в 1972 г. в Париже. Получила степень Ph.D. в MIT и работает профессором в этом же институте. Она стала самым молодым лауреатом премии и второй женщиной, получившей ее. Банерджи и Дюфло – муж и жена, по результатам своих исследований они написали книгу «Экономика бедности: радикальное переосмысление способов борьбы с нищетой в мире».

Майкл Кремер родился в 1964 г. Он получил степень Ph.D. в Гарвардском университете и работает там же профессором. Кремер также участвовал в создании схемы обязательств по будущим закупкам (Advance Market Commitment – AMC), в которой рынок вакцин для развивающихся стран делается более привлекательным для производителей с помощью обязательств по их закупке на заранее оговоренных условиях. Этот сегмент рынка производители считают очень рискованным, поясняет Всемирная организация здравоохранения, и AMC позволяет «устранить некоторые риски, стимулируя занимающиеся вакцинами компании увеличивать инвестиции с целью разработки и производства целевой продукции». Первая такая схема заработала в 2009 г., когда правительства Великобритании, Канады, Италии, Норвегии и России, а также Фонд Билла и Мелинды Гейтс пообещали предоставить $1,5 млрд на закупку вакцин от пневмококка.

Денежное вознаграждение в рамках премии составляет 9 млн шведских крон (чуть более $900 000). Оно должно быть поделено поровну между всеми лауреатами. На вопрос журналистов, как она намерена потратить премию, Дюфло напомнила слова нобелевского лауреата Марии Склодовской-Кюри о том, что намерена купить на эти деньги «грамм радия». «Думаю, мы втроем обсудим и решим, что для нас – грамм радия», – сказала Дюфло.

Она также отметила, что бедные зачастую изображаются в карикатурном виде и даже те, кто пытаются им помочь, не понимают глубинных причин, по которым эти люди живут в нищете. «Мы же хотим вскрыть стоящие перед ними проблемы одна за одной и заняться их решением настолько методично, насколько возможно», – пояснила Дюфло. В ходе полевых испытаний экономисты не только проверяли, работают ли определенные методы на практике, но и пытались понять, используя положения теории контрактов и поведенческой экономики, почему именно они работают и что движет людьми при принятии решений. По словам Дюфло, экспериментальные подходы, применяющиеся для борьбы с нищетой в развивающихся странах, могут использоваться «и в развитых странах для помощи людям с трудной судьбой».

По данным Росстата, в России за чертой бедности (с доходами ниже прожиточного минимума) живут 19,8 млн человек, или 13,5% от всего населения. К 2024 г. власти планируют снизить уровень бедности до 6,6%. Это одна из национальных целей развития страны, зафиксированная в указе президента Владимира Путина в 2018 г.

«Нобелевская премия по экономике» – неофициальное название. Формально она называется премией Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. Ее учредил в 1969 г. Банк Швеции. В отличие от остальных пяти премий, вручаемых на церемонии награждения нобелевских лауреатов, деньги в рамках этой премии выделяются не из наследства Нобеля.

Нобелевский прогноз по экономике 2018
 

Который год прогнозируя лауретов Нобелевской премии по экономике, которая будет объявлена в этот раз в понедельник 8 октября, начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не могло. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме двоих, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер, Мартин Фельдстайн, Роберт Таунсенд. Ещё раз - окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. И всё же мой прогноз каждый год меняется. В 2018 году он выглядит вот так:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты так cебя чувствуют. В ноябре должна выйти новая книга Дарона и Джима про "правило красной королевы" и ощущение "братья Райт рядом с Боингом-787" только усилится.

Конечно, Дарон может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером или Робертом Барро за теорию роста (см. прогноз-2017) - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, а это невозможно: Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Джон Лист (Чикаго), Чарльз Мански из NWU и Эстер Дуфло (MIT) за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью. Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

"Полевые эксперименты в экономике развития" - отдельная огромная тема. Здесь с Эстер Дуфло премию должен был бы получить Абиджит Банерджи, а то и, действительно, Таунсенд. Вот лекция Эстер "Экономист как водопроводчик", рассказывающая о том, как полевые эксперименты позволяют разрабатывать и проверять масштабные проекты по борьбе с бедностью. Мировой банк борется с бедностью десятилетия, а в XXI веке борьба переместилась "внутрь" крупнейших стран - Китая, Индонезии, Бразилии, но до появления полевых экспериментов точных методов анализа последствий не было.

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в 2015 году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной? (В 2016 году Thomson Reuters cделала такой прогноз, что хочется, не веря, протереть глаза - и разговора это не стоит. И, кажется, после этого бросило.) А шансы Дуфло увеличиваются с каждой статьёй каждым годом.

(3) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. В интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Про Рогоффа, самого, наверное, дорогостоящего спикера из академических экономистов, международного гроссмейстера и популярного автора "This Time is Different" я уже несколько рассказывал историю. После лекции в РЭШ десять лет назад он спросил нас за ужином - были ли на ней руководители ЦБ и министерства финансов? И, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15000 долларов за место на моём семинаре в Абу Даби, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция",

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously," создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш российский). Про Бланшара в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир. Кто-то даже потерял миллиардик, ставя против макроэкономической науки.

Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке. Если к Нобелевский комитет захочет добавить к этому Джанет Йеллен - суперуспешного руководителя ФРС - это будет "политикой", потому что академически это другой разряд. На моей памяти "политикой" Нобелевский комитет по экономике не занимался, но конспирологии надо чем-то кормиться...

(4) Коллеги подсказывают, что давно своей премии ждут статистические методы. Высокотехничный статистический анализ реальных данных начинался когда-то с биологии-евгеники (Пирсон-Спирмен-Фишер), но уже много десятилетий именно у экономистов самая мощная "прикладная теория" анализа данных. Так что премию Питеру Филиппсу и Дональду Эндрюсу надо, пожалуй, ждать.

Нобелевская премия 2018
 

Так, Пол Ромер был у меня в прогнозах много лет - например, в 2012, 2014, 2015 и 2016 - и как раз за эндогенную теорию роста. Ответ на вопрос - почему передовые экономики продолжают быстро расти даже тогда, когда капитал уже находится на оптимальном уровне, а население не увеличивается? Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста. Всё началось со статей Ромера 1986 года и Лукаса 1988-го, но Лукас уже получил премию в 1995 году, за множество разных заслуг. Так что за угадывание Ромера я себе пол-очка засчитываю - тем более, что я его много лет по всем поводам называл претендентом на Нобеля.

Шесть лет назад Ромер участвовал в Нобелевском симпозиуме, а это самое близкое, что похоже на "шорт-лист" премии. Жалко, к слову, что премию не дали Роберту Барро из Гарварда - он определённо заслужил премию за работы, связанные экономическим ростом. Но Нобелевский комитет, как известно, "возвращается к тем же темам" и может дать премию тому, кто когда-то был пропущен.

Научное описание с сайта Нобелевского комитета в этот раз какое-то разорванное текстуально - зато служит полноценным мини-учебником по теории роста в миниатюре. Начинается с модели Солоу, описывает "эмпирику роста", вводит технологический прогресс, как его ввёл Ромер в 1986-ом и 1990-м и переходит к "креативному разрушению" Агийона и Ховитта и "направленным технологическим изменениям" Асемоглу, основным теоретическим достижениям последних десятилетий. (Эти же страницы можно было бы использовать и для обоснования Нобелевской премии Дарону - и это только за макроэкономику!) Три года назад я читал популярную лекцию "Экономика долгосрочного роста", но моделей там, конечно, не показывал. В "популярном изложении" Нобелевского комитета всё, конечно, ещё проще.

Ромер, кстати, не только выдающийся экономист, но и яркий публицист, который нисколько не боится идти против большинства в профессии. Вот его эссе про Нобелевскую премию Элинор Остром 2009 года. Ещё мощнее было выступление 2015 года - критическая статья про "математичество" (mathiness) в теории роста - про то, как отдельные экономисты - и даже Нобелевские лауреаты - используют математические модели не для того, чтобы что-то прояснить (как это нужно делать), а для того, чтобы что-то запутать. Не со зла и необязательно для выгоды, но вреда может быть не меньше. Ромер не поленился встать и подтереть за коллегами.

А вот про Нордхауса я знаю совсем мало. Про экономику климатических изменений так и вообще ничего. И всё же кое-что есть. В 1990-м году Нордхаус был одним из тех известных экономистов, которые написали отчёт "Что делать, чтобы избежать коллапса советской экономики?" (см. также книгу с докладами) стараясь помочь правительству (тогда ещё СССР) избежать экономического краха. Этот текст сыграл огромную роль - в качестве интеллектуального фундамента российских реформ. Я на семинарах IIASA в 1990-м году не присутствовал (я тогда на первом курсе учился - просто через 20 лет я организовывал научную программу в честь 20-летия, поэтому знаю) - но Евгений Ясин и Пётр Авен про участие Нордхауса должны знать.

«Экономический Нобель»: экология и природа экономического роста
 

https://polit.ru/article/2018/10/08/econobel/
08 октября 2018, 16:08 экология экономика Нобелевская премия

Водяная мельница
/ pixabay.com
Названы имена лауреатов Нобелевской премии по экономике. Ее получили американцы Уильям Нордхаус и Пол Ромер за интеграцию иных отраслей знания в долгосрочный макроэкономический анализ.

Имена лауреатов были оглашены в Стокгольме 8 октября. Премия по экономике вручается последней, закрывая Нобелевскую неделю. Торжественная церемония вручения премий пройдет в Стокгольме 10 декабря.

Напомним: премия по экономике не входила в исходный список премий, учрежденных Альфредом Нобелем. Она была учреждена Банком Швеции в 1969 году в память Нобеля и Нобелевской называется неофициально. Официальное же ее название – Премия Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля. Вручается она за достижения в экономических науках и считается самой престижной в области экономики.


Уильям Нордхаус / documentarybox.com
Как сообщается в твиттере организаторов присуждения премии, Уильям Нордхаус получил ее с формулировкой «за интеграцию изменений климата в долгосрочный макроэкономический анализ». Пол Ромер удостоился награды «за интеграцию технологических инноваций в долгосрочный макроэкономический анализ».

Как отмечает «Российская газета», Нордхаус первым разработал модель, описывающую связь между экономической активностью и климатическими изменениями. Она показывает, что наиболее эффективный способ борьбы с климатическими изменениями, вызванными выбросами парниковых газов, является налог на эти выбросы, равномерно распределенный между всеми странами.


Пол Ромер /etoday.kz
Что же касается исследования Ромера, то оно, по данным СМИ, заложило основы теории эндогенного роста, которая гласит, что устойчивый экономический рост происходит на основе технического прогресса в результате систематического обучения работников.

Ранее были объявлены имена обладателей премии в области медицины и физиологии (Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзе, награжденные за исследования в области терапии рака), физики (Артур Ашкин, Жерар Мур и Донна Стриклэнд стали ее лауреатами за лазеры), химии (Фрэнсис Арнольд, Джордж Смит и Грегори Уинтер получили премию за методы создания новых ферментов и антител), а также имена лауреатов премии мира (Денис Муквеге и Надя Мурад удостоились ее за борьбу с сексуальным насилием в вооруженных конфликтах).

Премию по литературе в 2018 году решили не вручать.

О том, за что именно в 2018 году была вручена главная премия в области экономических наук, с «Полит.ру» поговорил Сергей Хестанов, доцент кафедры фондовых рынков и финансового инжиниринга факультета финансов и банковского дела (ФФБД) РАНХиГС, советник по макроэкономике гендиректора компании «Открытие брокер».


Сергей Хестанов
«Премию получили два исследователя. Первый – за изучения влияния климата на макроэкономику. Это, скорее, дань моде, поскольку реальное влияние воздействия климата на экономику на относительно коротких временных отрезках не слишком велико. То есть оно, с одной стороны, есть, но с другой – так растянуто, что большая часть экономических субъектов (и людей в том числе) этого влияния не успевают замечать. Слишком медленно все меняется – все-таки речь идет о десятилетиях по меньшей мере.

Тем не менее в последнее время все, что связано с окружающей средой, с антропогенным воздействием на нее привлекает довольно большое внимание. Поэтому Нобелевский комитет так отозвался на это, отметил заслуги человека, который в этой области работает.

Второй повод для награждения был гораздо интереснее. Здесь премию вручали за исследование природы экономического роста.

Дело в том, что мы уже почти два века живем в условиях довольно высоких темпов экономического роста. Мы привыкли к тому, что экономический рост составляет 3-5, а временами даже 7-10% ВВП, и нам это кажется естественным. Однако до промышленной революции темпы экономического роста были радикально меньше, и нормальной цифрой было около 1%.


Сушка сена / pixabay.com
Сейчас этот показатель снова замедляется, и идут дискуссии, всегда ли теперь как будет или это временное замедление. Какого-то однозначного решения этого вопроса пока нет: есть даже исследователи, которые считают высокие темпы экономического роста временной аномалией, которая теперь заканчивается. Трудно сказать, так это или нет – скорее всего, это будет предметом бесконечных дискуссий. Но вторым лауреатом экономической премии стал как раз специалист по природе экономического роста; его работа, собственно говоря, этому и посвящена.

Награда в данном случае является отражением того, что многие озабочены природой и темпами экономического роста, вопросом, будет ли он достаточно устойчив. Вообще Нобелевский комитет, присуждая премии, помимо сугубо научных достоинств, которые существуют объективно и которые с высокой точностью трудно оценить, учитывает еще, к чему приковано общественное внимание.

Дети в зоопарке / pixabay.com
Интересно, что многие открытия, которые в тот период, когда были сделаны, современниками не были особенно оценены, а признание к ним пришло гораздо позже. Так что, с одной стороны, Нобелевский комитет стремится отталкиваться от научной ценности исследований и открытий, но, с другой стороны, отзывается и на какие-то общественные тенденции. Раз климат людей интересует – значит, дают премию за исследование климата. Раз проблема экономического роста оценивается как важная – значит, премию вручают за нее», – сказал Сергей Хестанов.

Лоуренс КЛЕЙН (Klein)
 

http://gallery.economicus.ru/cgi-bin...&img=brief.gif
Лоуренс КЛЕЙН (Klein)
(род. 14 сентября 1920 г.)
Нобелевская премия по экономике 1980 г.
http://gallery.economicus.ru/img/foto/klein.jpg
Американский экономист Лоуренс Роберт Клейн родился в г. Омахе (штат Небраска). Он был вторым из троих детей Лео Байрона и Бланш (урожденной Монхейт) Клейн; отец его был служащим в оптовой бакалейной торговой фирме. После обучения в средней школе г. Омаха К. изучал математику в Сити-колледже в Лос-Анджелесе. Свое математическое, равно как и экономическое, образование он завершил в Калифорнийском университете в Беркли, где в 1942 г. получил степень бакалавра с отличием. "Хотя я тогда этого и не осознавал, - вспоминал он позднее, - жизненный опыт, приобретенный в ходе взросления во время Великой депрессии, оказал глубокое воздействие на мою интеллектуальную и профессиональную деятельность". Учеба в аспирантуре в Массачусетском технологическом институте (МТИ) под руководством П.Сэмуэлсона, который был лишь на два года старше К., определила направление его будущей деятельности. Под влиянием П.Сэмуэлсона К. воспринял основные идеи кейнсианства, поставив перед собой задачу выразить положения теории Дж.М.Кейнса в системе математических уравнений.
В работе Дж.М.Кейнса "Общая теория занятости, процента и денег" ("The General Theory of Employment, Interest, and Money"), опубликованной в 1936 г., утверждалось, что общий эффективный спрос в экономике, под которым понималась общая сумма потребительских расходов, капиталовложений и правительственных расходов, определяет уровень национального дохода и занятости. Согласно Дж.М.Кейнсу, при падении общего спроса ниже возможности производить возникает безработица и наступает депрессия.
Отталкиваясь от идей Дж.М.Кейнса, К. построил набор уравнений, дающих возможность рассчитать будущий объем производства в хозяйстве на основе исторического опыта сложившихся отношений между переменными, отражавшими такие экономические категории, как налогообложение, фонд заработной платы, уровень инвестиций и национальный доход, предназначенный для потребления. Преобразование теории Дж.М.Кейнса в систему количественных показателей позволило К. вступить в мир эконометрики - раздел экономической науки, где экономические теории трансформируются в математические модели, с помощью которых предсказания могут быть тестированы статистически. К 1944 г., когда К. получил от МТИ докторскую степень, он опубликовал в журнале "Эконометрика" ("Econometrica") серию уравнений, предназначенных для анализа функции инвестиций. Международную известность приобрели статья К. г теории эффективного спроса, напечатанная в 1947 г. в "Журнале по политической экономии" ("Journal of Political Economy"), а также работа "Кейнсианская революция" ("The Keynesian Revolution", 1949), в основу которой была положена его докторская диссертация.
После завершения учебы в аспирантуре МТИ К. стал научным сотрудником Комиссии Коулза по экономическим исследованиям при Чикагском университете. Там он вошел в коллектив с участием таких известных экономистов, как Т.Андерсон, Г.Рубин, К.Эрроу, 'Т.Купманс, Д.Патинкин, Т.Саймон. В отличие от своих коллег, в большей степени занимавшихся теорией, К. стремился к практическому использованию эконометрических моделей. По поручению директора Комиссии Дж. Маршака К. занимался проверкой ранних эконометрических моделей Я..Тинбергена. В построении своих моделей американской экономики К. полностью обновил методы макроэкономического анализа, разработанные в 30-е гг. Я.Тинбергеном. К. опирался на иные постулаты экономической теории и использовал другой статистический инструментарий. Если Я.Тинберген занимался главным образом анализом условий деловой активности и движения цен, то К. стремился разработать надежный инструментарий, позволяющий предсказывать колебания деловой активности и оценивать эффективность методов экономической политики. Ранние публикации К. в этой области носили в основном методологический характер. В дальнейшем его работа характеризовалась попытками создания моделей, пригодных для практического применения.
Построенная К. в 1946 г. в Комиссии Коулза модель опровергла широко распространенное убеждение, что американская экономика после 2-й мировой войны непременно переживет депрессию, как это случилось после 1-й мировой войны. Этого не произошло. На деле оправдался прогноз К., что экономика США будет развиваться под воздействием неудовлетворенного спроса на потребительские товары за счет покупательной способности людей, демобилизовавшихся из армии. Подобные же предложения относительно возможной депрессии после корейской воины были опровергнуты одной из более поздних моделей К., которая предсказывала лишь небольшую рецессию.
"Хотя К. не был первым, кто строил модели, - отмечал позднее Дж.Адаме из Пенсильванского университета, - он оказался первым, кто превратил их в полезные инструменты".
В 1947 г. К. побывал в Оттаве, где построил свою первую модель канадской экономики. Затем он проработал в течение академического года в Норвегии вместе с такими экономистами, как Р.Фриш и Т.Хаавельмо.
Вернувшись в 1948 г. в Соединенные Штаты, К. принял приглашение А.Бёрнса поступить на работу в Национальное бюро экономических исследований, где он занялся изучением влияния богатства, особенно ликвидных активов, на поведение в области сбережений. На следующий год с целью получения надежных данных, содержавшихся в отчетах о финансовом положении потребителей, К. вошел в качестве научного сотрудника в штат Центра научных обзоров Мичиганского университета. Здесь он вновь занялся построением макроэкономических моделей и вместе со своим аспирантом А.Голдбер-гером завершил создание модели американской экономики, получив-
шей известность как модель Клейна-Голдбергера. В основу структуры этой модели были положены разработки К. того времени. Она состояла из взаимосвязанных одновременных и направленных рядов уравнений, решение которых давало картину производства в стране. Говоря об этой модели, Р.Дж.Болл из Лондонской школы бизнеса отмечал: "Как эмпирическое представление об основах кейнсианской системы, эта модель стала, возможно, самой знаменитой среди моделей крупных национальных хозяйств до появления других моделей в 60-е гг.".
В эти годы К. опубликовал также работу "Колебания в экономике Соединенных Штатов в 1921-1941 гг." ( 'Economic Fluctuations in the United States, 1921-1941", 1950) и, удовлетворяя растущий интерес американских студентов к еще новой области экономической науки, свой "Учебник по эконометрике" ("A Textbook of Econometrics", 1953).
Несмотря на интересные новаторские работы, выполненные К. в Мичиганском университете, ему было отказано в должности, когда сенатору Дж.Маккарти стало известно, что молодой экономист с 1946 по 1947 г. был членом коммунистической партии. Уехав из Мичигана в 1954 г., К. проработал следующие четыре года в Англии, в Институте статистики при Оксфордском университете, где ему удалось обработать данные обзоров сбережений и создать первую масштабную модель экономики Великобритании.
В 1958 г. К. поступил на работу на кафедру экономики Пенсильванского университета, где начал конструировать модели американской экономики, которые прочно утвердились в качестве инструментария для краткосрочных прогнозов экономического развития. Первая из этих эконометрических моделей, разработанная в рамках крупномасштабного проекта Брукингского исследовательского совета в области социальных наук, имела своей целью установить перспективы развития американской экономики на ближайшее время. Эти модели стали базой, на основе которой К. впоследствии совершенствовал и пересматривал годовые и квартальные модели Уортона. Они до сих пор используются для прогноза изменений национального продукта, экспорта, инвестиций, потребления и т.п., а также для изучения воздействия этих изменений на налогообложение, общественные расходы, рост цен на нефть и т.д.
Модели Уортона представляют собой исключительно сложные математические построения. Если эконометрическая модель развивающейся страны может иметь только 30 уравнений, то квартальная модель американской экономики содержит более 1 тыс. уравнений, которые должны решаться одновременно. Компьютерный центр Пенсильванского университета имел возможности для построения такой сложной крупномасштабной модели и освободил К. и его штат от трудоемкой работы по производству необходимых расчетов вручную.
В начале 60-х гг. при финансовой поддержке и рекламе журнала "Бизнес уик" ("Business Week") К. начал предлагать свои эконометрические модели для продажи корпорациям и государственным учреждениям. Коммерческий успех этой деятельности создал рынок для будущих моделей, предсказывающих конъюнктуру, которые разрабатывались корпорациями "Дейта Ресорсиз" ("Data Resour-ses") и "Чейз эконометрике" ("Chase Econometrics").
В 60-е гг. К. разработал эконометрическне модели для некоторых других стран, в том числе Израиля, Мексики и Японии. В ходе этих разработок он познакомился с тем, как различные институциональные структуры в разных странах влияют на выбор и форму применяемых им уравнений. В 1968 г. по инициативе и под руководством К. была начата работа над крупным исследовательским проектом ЛИНК, целью которого являлась координация эконометрических моделей в различных странах. В основе проекта лежало соображение, что это расширит возможности анализа распространения циклических колебаний в этих странах и облегчит прогнозирование развития международной торговли и движения капитала. Согласно заявлению английского экономиста Р.Дж.Белла, проект ЛИНК замышлялся для того, чтобы "интегрировать статистические модели разных стран, в том числе стран "третьего мира" и социалистических государств, в единую общую систему с целью улучшения нашего понимания международных экономических связей и прогнозирования в области мировой торговли". Побочной, но не менее существенной Целью был анализ того, как экономический эффект от политических мероприятий в одной стране распространяется на другие страны и впоследствии имеет обратное воздействие на экономику первой страны. В проекте ЛИНК приняли участие Б.Хикман из Стэнфордского университета, Р.Ромберг из Международного валютного фонда и Р.А.Гордон из Калифорнийского университета. Исследование было направлено на изучение влияния роста цен на нефть на инфляцию, занятость и торговый баланс в различных странах. В области эмпирических макроэкономических исследований проект ЛИНК открыл совершенно новые перспективы и имел большую теоретическую и .практическую ценность. Он стимулировал создание эконометрических моделей во всех странах, которые принимали участие в проекте. Имея в своем распоряжении центральный координирующий аппарат проекта ЛИНК и сохраняя руководство над составлением компьютерных программ в Пенсильванском университете, К. продолжает привлечение все новых и новых стран к данному проекту. В последние 30 лет К. - ведущий в мире исследователь в области создания и анализа эконометрическнх моделей колебаний деловой активности.
В 1975 г. К. выполнял функции экономического советника Дж.Картера, который в то время боролся за свое выдвижение кандидатом в президенты от демократической партии. К. создал вокруг себя группу сотрудничающих с ним экономистов, которая под его руководством составила проекты серии программных документов для кандидата. В 1976 г., после избрания Дж.Картера, К., однако, отклонил его приглашение войти в новую администрацию.
К. был награжден Премией памяти Альфреда Нобеля по экономике за 1980 г. "за создание эконометрических моделей и их применение к анализу циклических колебаний и экономической политики". В речи на презентации лауреата Г.Вальд, член Шведской королевской академии наук, суммировал достижения К. следующим образом: "К. создал настоящий образец эконометрических макромоделей, разработал общий подход к их теоретическому построению и практическому применению. Это относится и к институциональной организации, включая и стандартизованную у экономистов-прогнозистов процедур}', систему политических консультаций, подход к приспособлению модели для учета долговременных сдвигов в мире экономики". В Нобелевской лекции К. предложил несколько сценариев экономического развития в 80-е гг., составленных на основе модели Уортона и проекта ЛИНК. О своей собственной работе он говорил: "Со студенческих лет я руководствовался принципом служения обществу и необходимостью постоянно связывать теоретическую экономику или эконометрику с проблемами реального мира, а также старался следовать примеру своих учителей в такого рода экономической деятельности".
С 1968 г. К. - профессор кафедры экономики и финансов Пенсильванского университета. Коллеги характеризуют его как скромного и усердного работника, готового всегда прийти на помощь студентам и сотрудникам. П.Сэмуэлсон однажды назвал его человеком "не от мира сего", поскольку почти все свое время К. отдает работе, делая лишь редкие исключения, чтобы послушать музыку или сыграть в гольф.
В 1947 г. он женился на Соне Эделсон, у них трое дочерей и сын.
Кроме Нобелевской премии К. также награжден медалью Джона Бейтса Кларка Американской экономической ассоциации (1959) и премией Уильяма Батлера Нью-Йоркской ассоциации бизнесменов (1975). Он состоит членом Американской экономической ассоциации, Американской ассоциации содействия развитию наук и Американского философского общества.
Основные груды: The Keynesion Revolution. New York, 1947; Economic Fluctuations in the United States, 1921-1941 New York, 1950; A Textbook of Econometrics. Evanson, 1953; An Econometric Model of the United States, 1929-1952. Amsterdam, 1955 (совм. с АТольдбергером); An Econometric Model of the United Kingdom. Oxford, 1961 (в соавт.); An Introduction to Econometrics. Englewood Chiffs, N.Y., 1962; The Wharton Econometric Forecasiing Model. 2-d ed. Philadelphia, 1968 (совм. с К.Эвансом); Economic Growth: The Japanese Experience Since the Meiji Era. Homewood, 1968 (совм. с К.Окава); An Essay on the Theory of Economic Prediction. Helsinki, 1968; Econometric Model Performance. Philadelphia, 1976 (ред. совм. с Е.Бурмейстером); The Economics of Suppley and Demand. Baltimore, 1983; Lectures in Econometrics. Amsterdam, 1983; Economic Theory and Econometrics. Philadelphia, 1985.
Но русском языке: Проект ЛИНК//Экономика и математические методы. Т. 13 (май-июнь 1977), с. 471-488.
О лауреате: New York Times. 1980, October 16; Science. 1980, November 14; Ball R.J. On Lawrence R.KIein's Contributions to Economics//Scandinavian Journal of Economics. 1981. Vol. 83. N 1, pp. 81-103; Adams F.G., Hickman W.G. (ред.) Global Econometrics: Essays in Honor of Lawrence R.Klein. Cambridge, 1983; Breit W., Spencer R.W. (ред.). Lives of Laureates, 1986.
Литература на русском языке: Маркетинг. 1993. N 1. С. 88-92.

Нобелевская премия по экономике 1980
 

www.nobeliat.ru/laureat.php?id=432

Лоуренс Клейн
(1920)
За создание экономических моделей и их применение к анализу колебаний экономики и экономической политики

Биография

Американский экономист Лоуренс Роберт Клейн родился в Омахе (штат Небраска). Он был вторым из троих детей Бланш (в девичестве Монхейт) Клейн и Лео Байрона Клейна; отец его был служащим в оптовой бакалейной торговой фирме. После обучения в средней школе г. Омаха К. изучал математику в городском колледже Лос-Анджелеса. Свое математическое, равно как и экономическое, образование он завершил в Калифорнийском университете в Беркли, где в 1942 г. получил степень бакалавра с отличием. «Хотя я тогда этого и не сознавал, – вспоминал он позднее, – жизненный опыт, приобретенный в ходе взросления во время Великой депрессии, оказал глубокое воздействие на мою интеллектуальную и профессиональную деятельность».

Учеба в аспирантуре в Массачусетском технологическом институте (МТИ) определила направление его будущей деятельности. Работая под руководством Пола Сэмюэлсона, К. переложил революционные теории британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса в систему математических уравнений. В своей «Общей теории занятости, процента и денег» ("The General Theory of Employment, Interest, and Money"), опубликованной в 1936 г., Кейнс утверждал, что общий эффективный спрос в хозяйстве – общая сумма потребительских расходов, капиталовложений и правительственных расходов – определяет уровень национального дохода и занятости. Согласно Кейнсу, если общий спрос падает ниже возможности хозяйства производить, возникает безработица и наступает депрессия.

Отталкиваясь от идей Кейнса, К. построил набор уравнений, способных рассчитать будущий объем производства в хозяйстве на основе исторического опыта сложившихся отношений между такими экономическими переменными, как налогообложение, фонд заработной платы, уровень инвестиций и национальный доход, доступный для использования. Приведение теорий Кейнса в систему количественных показателей позволило К. вступить в мир эконометрики – отрасль экономики, в которой экономические теории трансформируются в математические модели, с помощью которых предсказания могут быть тестированы статистически. К 1944 г., когда К. получил от МТИ свою первую докторскую степень по философии, он опубликовал в журнале «Эконометрика» серию уравнений, предназначенных для анализа инвестиционных функций. Его докторская диссертация по экономике «Кейнсианская революция» ("The Keynesian Revolution"), опубликованная в 1949 г., получила международное признание.

После этого К. стал научным сотрудником по проблемам эконометрики в Комиссии Коулса по экономическим исследованиям при Чикагском университете. Там он вошел в коллектив с участием таких известных экономистов, как Теодор Андерсон, Герман Рубин, Кеннет Эрроу, Тьяллинг Ч. Купманс, Дон Патинкин, Герберт Саймон. В отличие от своих коллег, в большей степени занимающихся теорией, К. стремился к практическому использованию эконометрических моделей. Директор Комиссии Джекоб Маршак поставил перед К. задачу проверить ранние эконометрические модели Яна Тинбергена. В построении модели американской экономики К. полностью отошел от методов Тинбергена. Исходя из иной экономической теории и используя другой статистический инструментарий, он стремился разработать средства, позволяющие предсказывать колебания деловой активности и оценивать эффективность мероприятий экономической политики.

Построенная К. в 1946 г. в Комиссии Коулса модель опровергла широко распространенное убеждение, что американская экономика после второй мировой войны непременно вступит в депрессию, как это случилось после первой мировой войны. К. верно предсказал, что экономика будет развиваться под воздействием неудовлетворенного спроса на потребительские товары за счет покупательной способности людей, демобилизовавшихся из армии. Подобные же предположения относительно возможной депрессии после корейской войны были опровергнуты одной из более поздних моделей К., по которой предсказывалась лишь небольшая рецессия. «Хотя К. не был первым, кто строил модели, – отмечал позднее Джералд Адаме из Пенсильванского университета, – он был первым, кто превратил их в полезные инструменты».

В 1947 г. К. побывал в Оттаве, где построил первую модель для канадской экономики. Затем он проработал в течение академического года в Норвегии вместе с такими экономистами, как Рагнар Фриш и Трюгве Ховельмо.

Вернувшись в 1948 г. в Соединенные Штаты, К. принял приглашение Артура Бернса поступить на работу в Национальное бюро экономических исследований, где он занялся исследованием влияния богатства, особенно ликвидных активов, на поведение в области сбережений. На следующий год ради получения надежных данных, содержавшихся в отчетах о финансовом положении потребителей, К. вошел в качестве научного сотрудника в штат Центра научных обзоров Мичиганского университета.

Здесь он вновь занялся построением макроэкономических моделей и совместно с аспирантом Артуром Голдбергом завершил создание модели американской экономики, известной как «модель Клейна – Голдберга». В основу структуры этой модели были положены разработки К. последнего времени. Она состояла из взаимосвязанных одновременных и направленных рядов уравнений, решение которых давало картину производства в стране. Говоря об этой модели, Р. Дж. Болл из Лондонской школы бизнеса отмечал: «Как эмпирическое представление об основах кейнсианской системы [эта модель] стала, возможно, самой знаменитой среди моделей крупных национальных хозяйств до появления других моделей в 60-е гг.».

Несмотря на новаторские работы в Мичиганском университете, К. было отказано в должности, когда сенатор Джозеф Маккарти выяснил, что молодой экономист был членом коммунистической партии с 1946 по 1947 гг. Уехав из Мичигана в 1954 г., К. проработал следующие четыре года в Англии, в Институте статистики Оксфордского университета, где ему удалось обработать данные оксфордских обзоров сбережений, создать первую масштабную модель экономики Соединенного Королевства и начать изучение проблемы статистических выводов.

В 1958 г. К. поступил на работу на кафедру экономики пенсильванского университета, где он начал конструировать модели американской экономики в приложении к международной экономической системе. Первая из этих моделей, опирающаяся на крупномасштабный проект Брукингского исследовательского совета в области социальных наук, имела своей целью предсказать краткосрочные перспективы развития американской экономики. Они стали базой, на основе которой К. впоследствии значительно улучшил годовые и квартальные модели Уортона. Эти модели до сих пор служат важным инструментарием для предсказания того, как изменения в налогах, государственных расходах или таких переменных, как движение цен на нефть, могут повлиять на валовой национальный продукт, уровень капиталовложений или потребление.

Модели Уортона представляют собой исключительно сложные построения. Если эконометрическая модель развивающейся страны может иметь только 30 уравнений, то квартальная модель американской экономики содержит более 1 тыс. уравнений, которые должны решаться одновременно. Компьютерный центр Пенсильванского университета сделал возможным построение такой сложной крупномасштабной модели и освободил К. и его штат от трудоемкой работы по производству необходимых расчетов вручную.

В начале 60-х гг. с финансовой и рекламной помощью журнала «Бизнес уик» К. начал предлагать свои эконометрические модели для продажи корпорациям и государственным учреждениям. Коммерческий успех этой деятельности создал рынок для будущих моделей, предсказывающих конъюнктуру, которые создавались корпорациями «Дейта ресорсез» и «Чейз эконометрике». Когда в 1974 г. была продана фирма «Уортон эконометрик форкастинг ассошиэйтс», вся прибыль от сделки была направлена в фонд Пенсильванского университета.

В 60-е гг. К. разработал эконометрические модели для некоторых других стран, в том числе Израиля, Мексики и Японии. В ходе этих разработок он познакомился с тем, как различные институциональные структуры в разных странах влияют на выбор и на форму применяемых им уравнений. В 1968 г., стремясь создать модель международной экономической взаимозависимости, К. организовал проект «Линк», в котором приняли участие Берт Хикман из Станфордского университета, Рудольф Ромберг из Международного валютного фонда и Аарон Гордон из Калифорнийского университета.

Как заявлял тот же английский экономист Р. Дж. Болл, проект «Линк» замышлялся для того, чтобы «интегрировать статистические модели разных стран, в том числе стран «третьего мира» и социалистических государств, в единую общую систему с целью улучшения нашего понимания международных экономических связей и прогнозирования в области мировой торговли». Имея в своем распоряжении центральный координирующий аппарат проекта «Линк» и сохраняя свое руководство над составлением компьютерных программ в Пенсильванском университете, К. в настоящее время присоединяет все новые и новые страны к этому проекту.

В 1975 г. К. выполнял функции экономического советника Джимми Картера, который в то время боролся за свое выдвижение кандидатом в президенты от демократической партии. К. создал вокруг себя группу сотрудничающих с ним экономистов, которая под его руководством составила проекты серии программных документов для кандидата. В 1976 г., после избрания Картера, К., однако, отклонил его приглашение войти в новую администрацию.

К. был награжден Премией памяти Нобеля по экономике за 1980 г. «за создание экономических моделей и их применение к анализу колебаний экономики и экономической политики». В речи на презентации лауреата Герман Уолд, член Шведской королевской академии наук, суммировал достижения К. следующим образом: «К. создал настоящий образец эконометрических макромоделей, осуществил общий подход к их теоретическому построению и практическому применению. Все это относится и к институциональной организации, включая и стандартизованную процедуру у экономистов-прогнозистов, ее систему политических консультаций, разработанный подход к приспособлению модели к учету долговременных сдвигов в мире экономики». В Нобелевской лекции К. нарисовал некоторые экономические сценарии для 80-х гг., составленные по модели Уортона и по проекту «Линк». О своей собственной работе он говорил:

«Со студенческих лет я руководствовался принципом служения обществу и необходимостью постоянно связывать теоретическую экономику или эконометрику с проблемами реального мира, а также я старался следовать примеру своих учителей в такого рода экономической деятельности».

С 1968 г. К. – профессор кафедры экономики и финансов Пенсильванского университета. Коллеги характеризуют его как скромного и усердного работника, готового сразу же прийти на помощь студентам и сотрудникам. Пол Сэмюэлсон однажды назвал его человеком «не от мира сего», поскольку почти все свое время К. отдает работе, делая лишь редкие исключения, чтобы послушать музыку или сыграть в гольф. В 1947 г. он женился на Соне Эделсон, у них трое дочерей и сын.

Кроме Нобелевской премии, К. также награжден медалью Джона Бейтса Кларка Американской экономической ассоциации (1959) и премией Уильяма Батлера Нью-Йоркской ассоциации бизнесменов (1975). Он состоит членом Американской экономической ассоциации. Американской ассоциации содействия развитию наук и Американского философского общества.

Нобелевская премия по экономике 1991
 

http://www.nobeliat.ru/laureat.php?id=445

Рональд Коуз
(1910-2013)
За открытие и иллюстрацию важности трансакционных издержек и прав собственности для институциональных структур и функционирования экономики
Биография

Английский экономист Рональд Гарри Коуз родился в Уилсдене, пригороде Лондона. Его отец был телеграфистом, мать тоже работала почтовой служащей, но после замужества оставила работу. Родители К. не получили образования, но были достаточно грамотными людьми. Предметом увлечения обоих был спорт. К. - единственный ребенок в семье, у него был обычный для мальчика интерес к спорту, но преобладало увлечение учебой. В детстве у К. наблюдалась небольшая слабость в ногах, и поэтому он начал учиться в школе для детей с недостатками в физическом развитии. В классическую среднюю школу он поступил в возрасте 12 лет (вместо обычных 11). Это обстоятельство сказалось в дальнейшем на его биографии.

В 1927 г. К. выдержал с отличными оценками по истории и химии экзамены, дающие право продолжения учебы в университете. Однако он предпочел остаться еще на два года в школе, намереваясь освоить в качестве своего рода студента-заочника программу первого курса исторического факультета Лондонского университета с последующей сдачей промежуточных экзаменов и переходом в университет. Поскольку для получения диплома историка требовалось знание латыни, а К., из-за того что поступил в школу на год позже, не смог выучить ее, он решил заниматься по программе курса естественные; наук, специализируясь по химии. Но вскоре убедился, что это не его призвание, и тогда единственной специальностью, по которой можно было заниматься в школе с последующим переходом в университет, оставалась коммерция. К. сдал экзамены по этому курсу и в 1929 г. перешел в Лондонскую школу экономики (ЛШЭ). В этот период решающее влияние на него оказал профессор ЛШЭ А.Плант, специалист по проблемам управления бизнесом. Именно под его влиянием у К. выработался методологический принцип, которому он стремился следовать всю свою дальнейшую жизнь в науке, а именно -рассматривать реальный мир экономических явлений, а не оставаться, по его собственным словам, в рамках экономики "на классной доске".

На формирование профессиональных интересов К. большое влияние имело изучение работы Ф.Найта "Риск, неопределенность и прибыль" ("Risk, Uncertainty, and Profit"), пробудившей интерес к проблеме экономических организаций и институтов, а также книги Ф.Уикстида "Элементарный смысл политической экономии" ("Commonsense of Political Economy"), доказывавшей возможность анализа экономических проблем без обращения к высшей математике.

Поскольку К. все больше интересовало промышленное законодательство, то он решил специализироваться в этой области для получения диплома бакалавра. Возможно, в дальнейшем он стал бы юристом, но на окончательный выбор профессии оказал влияние случай. Неожиданно для себя он получил стипендию Эрнеста Кассе-ля, предоставлявшую возможность учебы в зарубежных университетах. 1931/32 академический год К. провел в США, где изучал структуру американской промышленности. Здесь полностью определились интересы и дальнейшая карьера К.

Собранный в течение года материал К. обобщил в статье "Природа фирмы" ("The Nature of the Firm"), которая была опубликована спустя пять лет в журнале "Экономика" ("Economica") за 1937 г. Даже спустя пятьдесят лет эта работа привлекала внимание, о чем красноречиво свидетельствует возрастание индекса ее цитирования: 17 упоминаний в 1966-1970 гг. и 105 - в течение 1976-1980 гг. В "Природе фирмы" К. затронул фундаментальную проблему экономической организации. В противовес преобладающей в экономической литературе традиции, отводящей главную организующую и координирующую роль рыночному механизму, К. первым поставил вопрос об организующей роли деловой фирмы', которая может вмешиваться в действие рыночных сил и даже расстраивать рыночные сделки. Фирма определялась К. как замещающая рынок организационная структура, для которой характерной является наличие сети контрактных взаимоотношений. Экономические агенты сталкиваются с выбором, организовать ли свою деятельность непосредственно через рыночные сделки, либо прибегнуть к согласованию действующей структуры фирмы. В статье рассматривалась природа этого выбора и предлагалось объяснение появления фирмы как заменителя рыночных операций с целью уменьшения общественных издержек, связанных с действием рыночного механизма.

Анализируя проблему размера фирмы, К. сформулировал также ряд правил, определяющих ее величину. Его концепция фирмы основывалась на сопоставлении издержек, связанных с установлением и осуществлением сделок непосредственно на рынках и внутри фирмы. Фирма расширяет свои операции с каким-либо продуктом до тех пор, пока предельные затраты не станут равны издержкам рыночных операций. Она же может варьировать количество продуктов, интегрированных в фирму. Большее или меньшее число операций будет включено в фирму - это зависит от величины издержек, связанных с их организацией, по сравнению с затратами рыночных сделок. Возрастание издержек, связанных с организацией и координацией деятельности предпринимателей в конечном счете, как доказывал К., ограничивает перемещение дальнейших операций от рынка к фирме. Размер любой фирмы имеет тенденцию возрастать вместе с изменениями, связанными с. улучшением технологии управления. К., правда, не давал объяснения тому, почему сделки имеют место как внутри фирмы, так и через рынок, и какие факторы определяют это разделение.- Точно так же сегодня оспаривается тезис К. о том, что фирма заменяет рынок, или, иными словами, что рынок факторов заменяет рынок продуктов. Скорее, один тип контрактов (например, контракты по заработной плате, рентным платежам) заменяет другой тип контрактов (например, контракты, касающиеся рынка продуктов). Выбор будет сделан в пользу соглашения с более низкими издержками. А поскольку система контрактов отличается большим разнообразием и распространяется на всю экономику, то понятие фирмы и вопрос о ее размерах часто оказываются весьма неопределенными. Тем не менее именно К. принадлежит заслуга включения "издержек по сделкам'' ("transaction cost") в анализ экономической организации.

После возвращения в Англию К. в 1932 г. окончил ЛШЭ и затем преподавал, сначала в Школе экономики и статистики в г. Данди (1932-1934), в Ливерпульском университете (1934-1935), а с 1935 г. в ЛШЭ, где ему было предложено читать курс экономики предприятий и организаций общественной сферы. Убедившись в почти полном отсутствии работ по этой теме, К. предпринял самостоятельное изучение истории развития данной сферы общественного производства в Великобритании. Начавшаяся 2-я мировая война прервала эти исследования.
С 1940 г. К. работал в качестве статистика сначала в Комиссии по лесоводству, а затем в Центральном статистическом управлении военного министерства.

Вернувшись в 1946 г. в ЛШЭ, он был назначен ответственным за ведение основного учебного курса по экономике и продолжил свои исследования в области организаций общественной службы, в частности почтовой службы и радиовещания. В 1948 г. в качестве стипендиата Фонда Рокфеллера К. в течение девяти месяцев находился в США, изучая американскую службу радиовещания. Результатом исследований в этой области стала книга "Британское радиовещание: изучение монополии" ("British Broadcasting: A Study in Monopoly"), опубликованная в 1950 г.

В 1951 г. К. переехал в США. С 1951 по 1958 г. он работал в университете г. Буффало (штат Нью-Йорк), затем год провел в Центре повышения квалификации в области наук о поведении, а в 1959 г. перешел на работу на экономический факультет Университета штата Виргиния. Сохранив интерес к институциональным проблемам, К. в 50-е гг. написал несколько статей, в том числе: "Почтовая монополия в Великобритании: исторический обзор" ("The Postal Monopoly in Great Britain: An Historical Survey", 1955), "Федеральная комиссия по средствам сообщения" ("The Federal Communications Commission", 1959), "Британская почтовая служба и курьерские компании" ("The British Post Office and the Messenger Companies", 1961), анализирующих проблему происхождения и устойчивости государственных монополий на примере учреждений средств связи и радиовещания. Наибольшую известность получила статья "Федеральная комиссия по средствам сообщения", которая считается классическим примером "институционального анализа".

Непосредственным поводом для ее написания послужила статья А. Директора по проблеме институционального анализа, появившаяся в первом номере только что созданного "Журнала права и экономики" ("Journal of Law and Economics"). В статье К. содержался критический анализ деятельности назначенной Конгрессом США федеральной комиссии по средствам сообщений, в задачу которой входило управление средствами информации, в том числе отбор лицензий на пользование эфиром и регулирование содержания программ радиовещания. К. оспаривал правомочность подобной деятельности, считая, что исходя на словах "из соображений общественного интереса, выгоды или необходимости", комиссия на деле навязывает обществу собственные идеалы и стандарты и покушается на свободу прессы, разновидностью которой он считал радиовещание. В центр проблемы К. поставил право собственности, с наличием или отсутствием которого связано действие ценового рыночного механизма, который, по мнению К., необходимо было использовать при решении вопросов, связанных с распределением диапазона частот. Поскольку находящаяся под контролем правительства значительная часть частотного диапазона не могла быть подвержена действию ценового механизма, К. поставил вопрос о том, какими правами должен обладать покупатель, заплативший за пользование эфиром наибольшую цену, и выдвинул на обсуждение проблему создания рациональной системы прав собственности.

В своем анализе К. оспаривал считавшийся классическим подход Пигу, в соответствии с которым в конфликтных случаях (например, если участок земли предполагается использовать либо для посева пшеницы, либо для паркования автомобилей) участник, наносящий ущерб, должен быть наказан. К. утверждал, что если это будет сделано, последнему также будет причинен вред. По мнению К., цель - уменьшить нанесенный ущерб - может быть достигнута более эффективным образом через рынок путем четкого определения прав собственности. Внешние проблемы, считал К., имеют в сущности взаимообусловливающую, или симметричную, природу. Если деятельность Л наносит ущерб В, то последующие ограничения, накладываемые на А с целью защитить В, вредят А. Социальная проблема заключается в нахождении оптимального решения с точки зрения ситуации в целом, а также оценки того, какой из ущербов связан с наименьшими потерями для общества. Изложенный подход получил, предположительно с легкой руки Дж.Стиглсра, название известной теоремы Коуза. Теорема устанавливала, при условии, что обязательства (ответственность) сторон четко закреплены, что при увеличении ущерба, который А наносил В, на 1 долл., плата А в пользу В должна была возрасти тоже на 1 долл. в случае, если ответственность лежит на А. В противном случае, если ответственным является В, т.е. А владеет правом нанести ущерб В, то когда ущерб В, нанесенный А, снова возрастет на 1 долл., ограничивающие этот ущерб для В платежи А уменьшатся на 1 долл. Следовательно, издержки для А от нанесения ущерба В не изменяются, каким бы образом не были распределены обязательства сторон.

Статья "Федеральная комиссия по средствам сообщений" показалась А.Директору настолько интересной, что он решил опубликовать ее во втором номере "Журнала права и экономики", который должен был выйти в 1959 г. Тем не менее экономисты Чикагского университета, одним из лидеров которых был в те годы А.Директор, оспаривали правильность концепции К. Но он твердо стоял на своем, и единственное, в чем пошел навстречу оппонентам, это в том, что принял их приглашение приехать в Чикаго для защиты своей позиции в открытой дискуссии. Участники втой легендарной встречи -М.Бейли, М.Фридмен, А.Нарбергер, Р.Кессель, Г.Льюис, Дж.Мак-ги, Л.Минтс, Цж.Стиглер и, разумеется, К. и А.Директор - собрались в 1960 г. на квартире последнего. Присутствовавшие на этой встрече впоследствии отзывались о ней как "о самой жаркой дискуссии в их жизни". К. удалось полностью убедить собравшихся в своей правоте. Р.Кессель, который в наибольшей степени возражал против выводов К., спустя несколько лет скажет, что "придется вернуться к А.Смиту, чтобы найти другого экономиста, кто смог постичь суть экономических систем, как К.".

По предложению чикагских экономистов, К. развил свою аргументацию и более точно изложил выводы в статье "Проблема социальных издержек" ('The Problem of Social Cost"), опубликованной в I960 г. Эта работа считается одним из самых цитируемых и обсуждаемых экономических произведений современной экономической литературы: если в 1966-1970 гг. на нее ссылались 99 раз, то число цитирования статьи К. в 1976-1980 гг. составляло уже 331 раз. По словам самого автора, если бы экономисты Чикагского университета не усомнились в его правоте, эта работа никогда бы не была написана. В статье К. продолжил изучение воздействия стоимости сделок, которые препятствуют добровольному изменению и перекомбинированию прав собственности, на распределение реальных ресурсов. Он показал, что там, где эти затраты (издержки по сделкам) имеют место, распределение прав (обязательств) может влиять на производственные решения. Социальная проблема в этом случае заключается в оптимальном распределении прав. Работа представляла собой удачное сочетание общего анализа с конкретными данными и давала ясную экономическую интерпретацию правовых решений правлений предприятий, связанных с вопросами собственности.

В 1964 г. К. перешел на работу в Чикагский университет. Одновременно он стал редактором "Журнала права и экономики", и оставался им на протяжении 19 лет (до 1982). Работа редактора приносила К., по его собственным словам, большое удовлетворение. Именно благодаря журналу в университетских учебных курсах появился новый предмет "законодательство и экономика".
Премия памяти Альфреда Нобеля по экономике была присуждена К. в 1991 г. "за открытие им и прояснение значения стоимости сделок и права собственности для институциональной структуры и функционирования экономики". В заключении Нобелевского комитета отмечалось, что своими работами, раздвинувшими рамки микроэкономической теории, К. совершил прорыв в понимании институциональной структуры экономики, внеся существенный вклад в осознание механизма ее функционирования. Сегодня его идеи в значительной степени питают и определяют исследования в области как экономической теории, так и юриспруденции.

Выйдя в 1982 г. в отставку, К. остается заслуженным профессором экономики и старшим научным сотрудником отделения права и экономики Чикагского университета.

Рональд Коуз скончался 3 сентября 2013 года в Чикаго.

Про Нобеля-2018 в "Вопросах экономики"
 

Мы с Олегом Замулиным описали в "Вопросах экономики" достижения Нобелевских лауреатов 2018 года - Пола Ромера из Нью-Йоркского университета и Уильяма Нордхауса из Йеля .
Как всегда это бывает в статьях про теорию экономического роста модель Солоу заняла центральное место - потому что пока не посмотришь на неё и на те данные, которые она объясняет, невозможно понять в чём, собственно, состоит загадка современного экономического роста. Потому что практически любое бытовое объяснение роста - это как раз модель Солоу и, соответственно, роста, который наблюдается за пределами модели (а он наблюдается) разъяснить не может. Без этого не понять, почему так важна была "разгадка", предложенная Ромером. Тем, кто модель Солоу знает назубок, можно сразу перескакивать во вторую половину.
В конце мы там даём ссылки на новые работы Асемоглу и соавторов - прежде всего Аксигита из Чикаго (например, «Innovation, Relocation, and Growth» или можно посмотреть слайды аспирантских лекций Дарона, но там, предупреждаю, сложно). Потому что это заняло у экономистов тридцать лет - сделать "подход Ромера" по-настоящему эмпирическим. Чтобы можно было в "инвестиции в R&D - инновации" или "вход/выбытие фирм из отрасли - инновации" увидеть причинно-следственные, а не корреляционные связи.
И небольшая деталь, про которую я подумал, когда делал график про Испанию, Турцию и Марокко (рис. 4 на стр. 21). В 1960-е годы они начинали с близких уровней ВВП на душу населения, Испания где-то между Турцией и Марокко - трудно поверить, правда? Так вот, "экономическое чудо" Эрдогана - это всего лишь возвращение турецкого производства и благосостояния к среднемировому уровню. Не итальянское (или испанское) чудо, не южнокорейское, не нынешнее китайское, а просто возвращение к норме. И за это небольшое достижение он там превращается в "дорогого лидера" и граждане одобряют разгром турецкой науки и внешнеполитические авантюры... Но это, конечно, к теме статьи не имеет отношения.

Кому дадим Нобелевскую?
 

https://www.youtube.com/watch?v=qHPeNfJxaVQ

Правильная премия
 

Нобелевская премия мира часто бывает спорной. Странной была премия 2009 года, когда президент США получил премию за "усилия по укреплению международной безопасности" после восьми месяцев в должности, когда он ещё ничего не успел сделать. (Следующие семь лет не сильно изменили его вклад в дело мира во всём мире.) Странно, когда премию присуждают организациям, а уж премия 2012 года (ЕС) так и вообще удивительна.

Но вот Нобелевская премия мира 2018 года - доктору, который боролся с изнасилованиями (которые в "третьем мире" являются, натурально, формой террора против гражданского населения) и жертве насилия со стороны исламских террористов в Ираке - на мой взгляд, совершенно безупречная.

Особенно важна премия Наде Мурад - жертва, которая становится активистом и говорит о насилии, спасает не себя, а других. Насилие держится не только на силе, но и на том, что жертвы, которым нечего стыдиться - быть жертвой насилия никогда и никому не стыдно - боятся или стесняются говорить.

Нобелевская премия 2018
 

Так, Пол Ромер был у меня в прогнозах много лет - например, в 2012, 2014, 2015 и 2016 - и как раз за эндогенную теорию роста. Ответ на вопрос - почему передовые экономики продолжают быстро расти даже тогда, когда капитал уже находится на оптимальном уровне, а население не увеличивается? Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста. Всё началось со статей Ромера 1986 года и Лукаса 1988-го, но Лукас уже получил премию в 1995 году, за множество разных заслуг. Так что за угадывание Ромера я себе пол-очка засчитываю - тем более, что я его много лет по всем поводам называл претендентом на Нобеля.

Шесть лет назад Ромер участвовал в Нобелевском симпозиуме, а это самое близкое, что похоже на "шорт-лист" премии. Жалко, к слову, что премию не дали Роберту Барро из Гарварда - он определённо заслужил премию за работы, связанные экономическим ростом. Но Нобелевский комитет, как известно, "возвращается к тем же темам" и может дать премию тому, кто когда-то был пропущен.

Научное описание с сайта Нобелевского комитета в этот раз какое-то разорванное текстуально - зато служит полноценным мини-учебником по теории роста в миниатюре. Начинается с модели Солоу, описывает "эмпирику роста", вводит технологический прогресс, как его ввёл Ромер в 1986-ом и 1990-м и переходит к "креативному разрушению" Агийона и Ховитта и "направленным технологическим изменениям" Асемоглу, основным теоретическим достижениям последних десятилетий. (Эти же страницы можно было бы использовать и для обоснования Нобелевской премии Дарону - и это только за макроэкономику!) Три года назад я читал популярную лекцию "Экономика долгосрочного роста", но моделей там, конечно, не показывал. В "популярном изложении" Нобелевского комитета всё, конечно, ещё проще.

Ромер, кстати, не только выдающийся экономист, но и яркий публицист, который нисколько не боится идти против большинства в профессии. Вот его эссе про Нобелевскую премию Элинор Остром 2009 года. Ещё мощнее было выступление 2015 года - критическая статья про "математичество" (mathiness) в теории роста - про то, как отдельные экономисты - и даже Нобелевские лауреаты - используют математические модели не для того, чтобы что-то прояснить (как это нужно делать), а для того, чтобы что-то запутать. Не со зла и необязательно для выгоды, но вреда может быть не меньше. Ромер не поленился встать и подтереть за коллегами.

А вот про Нордхауса я знаю совсем мало. Про экономику климатических изменений так и вообще ничего. И всё же кое-что есть. В 1990-м году Нордхаус был одним из тех известных экономистов, которые написали отчёт "Что делать, чтобы избежать коллапса советской экономики?" (см. также книгу с докладами) стараясь помочь правительству (тогда ещё СССР) избежать экономического краха. Этот текст сыграл огромную роль - в качестве интеллектуального фундамента российских реформ. Я на семинарах IIASA в 1990-м году не присутствовал (я тогда на первом курсе учился - просто через 20 лет я организовывал научную программу в честь 20-летия, поэтому знаю) - но Евгений Ясин и Пётр Авен про участие Нордхауса должны знать.

Нобелевский прогноз 2025 года
 

Что удобно - Нобелевской прогноз по экономической науке не особенно меняется год от года. Во всяком случае, не меняется список кандидатов. Экономистка, которая была реальной претенденткой в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам. Во-первых, потому что получила премию - именно поэтому из моего "прогноза 2025" выбывают мой соавтор Дарон Асемоглу и мой сосед по этажу в Харрисе Джим Робинсон. В прошлом году они были у меня первым прогнозом! Во-вторых, потому что умерла. В 2025 из моего списка умер, не получив премию Стэнли Фишер, учитель целого поколения макроэкономистов. В остальном список сохраняется.

В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты "одного прорыва", Нобелевские претенденты по экономической науке - это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад. Соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не могло.

Если интересно, читайте мои прогнозы предыдущих лет (все, кроме троих, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию "ветераны ожидания" Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер или Чарльз Мански (https://ksonin.livejournal.com/tag/%...B5%D0%BB%D1%8C).

Ещё раз - окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. Каждый год я вычеркиваю прошлогодних лауреатов. Зато про них - и многих других лауреатов последних десятилетий - можно прочитать в моих январских полунаучных-полупопулярных статьях в "Вопросах экономики": https://voices.uchicago.edu/ksonin/a...icles-russian/. Про Нобелевскую премию 2024 года можно прочитать, по той же ссылке, статью, опубликованную Георгием Егоровым.

И последнее - перед прогнозом. Я наблюдаю за Нобелевской премией по экономике последние четверть века и какого-то влияния "политических соображений" или коньюнктуры в их решениях не видел. В частности, так бывает, что комитет возвращается далеко назад, к забытым сегодня именам. Скажем, премия Бхагвати или Дикситу будет приятным сюрпризом. Единственное мета-соображение, которое я вижу - это то, что комитет пытается диверсифицировать премии по областям экономической науки. Не награждает великих людей в одной области два года подряд. Так что я не жду Нобелевской премии Торстену Перссону (https://www.su.se/english/profiles/tpers-1.182602) из Стокгольма и Гвидо Табеллини из Боккони (http://didattica.unibocconi.eu/myigi...hp?IdUte=48805), основателям современной политической экономики. Я хочу, чтобы им дали, я считаю, что они полностью этого заслуживают, но, с учётом того, что прошлогодние лауреаты - тоже титаны политической экономики, не жду этой премии в 2025 году.

В 2025 году мой прогноз выглядит вот так:

(1) Оливье Бланшар (http://economics.mit.edu/faculty/blanchar, MIT), Грегори Мэнкью (http://scholar.harvard.edu/mankiw/home) и Кеннет Рогофф (http://www.kenrogoff.com/), оба - Гарварда. На протяжении последних десятилетий это были самые самые влиятельные, интеллектуально, макроэкономисты в мире. Про Рогоффа, самого, наверное, дорогостоящего спикера из академических экономистов, международного гроссмейстера и популярного автора ”This Time is Different”, я уже несколько рассказывал историю. После лекции в РЭШ лет пятнадцать уже назад он спросил нас за ужином - были ли на ней руководители ЦБ и министерства финансов? И, узнав, что нет, сказал - ”вот странно, они платят по 15 000 долларов за место на моём семинаре в Абу Даби, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция”…

Нобелевский прогноз 2025 года
 

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир, он долго был заметным голосом в стане республиканских экономистов, но он также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов “This paper takes Robert Solow seriously”, создатель, среди прочего, ”нового кейнсианства”. А учился я макроэкономике по учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш российский). Про Бланшара в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается. Тем более, что Бернанке, который был у меня в этой же группе, дали премию не за "макро", а за "банки".

(2) Макроэкономисты могут быть и другими. Одна кандидатура, Джанет Йеллен (Брукингс-Беркли, https://haas.berkeley.edu/faculty/yellen-janet/), известна всем как бывший председатель американского ЦБ. Она была одним из самых успешных председателей в истории - отчасти потому, что её срок на посту председателя ФРС был оборван президентом Трампом в его первое президентство, но за работу в ФРС Нобелевской премии по экономике не дадут. В 2020-24 она была министром финансов в администрации Байдена, что тоже дисквалифицировало её как "кандидата на Нобеля" в те годы.

Теперь Йеллен вполне может получить премию за свои академические достижения. У Йеллен и работы очень интересные - это далеко от моих интересов, но цитируемость огромная (https://scholar.google.ru/scholar?hl...l-yellen&btnG=). Она - автор многих важных и высокоцитируемых работ по экономике труда - один из главных исследователей "справедливой зарплаты". Её самая цитируемая работа - проверка гипотезы о том, что, когда зарплата работника снижается "ниже справедливой", то работники начинают работать меньше. Это сложно проверить, используя реальные данные, но Акерлоф и Йеллен это сделали. Другая известная эмпирическая работа - о связи легализации аборотов и доступности контрацепции и "свадьбах по залёту", пионерское исследование о механизмах женской бедности. (Основными объяснениями женской бедности в то время были "технологические", связанные с распределением активов между полами и спросом на разные профессии.)

Было бы правильно, из макроэкономистов, дать премию Роберту Барро (https://scholar.harvard.edu/barro/home) из Гарварда. Можно с Йеллен, можно без.

Барро, на мой взгляд, незаслуженно обойден - а часики-то тикают. Ещё студентом, в 1960-е, он прославился моделью внешних эффектов, когда дисбаланс спроса и предложения на одном рынке передаётся на другие. Он один из основателей современного - последних сорока лет - взгляда на инфляцию. То, что ожидания играют ключевую роль сейчас настолько прописная истина, что трудно представить, что когда-то за этот взгляд нужно было бороться. Его статья 1973 года - первая модель оптимального выбора усилий в политическом контексте опередила время на два десятилетия. Он обосновал - за двадцать лет до массового применения - идею инфляционного таргетирования. Какие-то его результаты давно устарели - те же межстрановые (панельные) регрессии в теории роста, и тем не менее далеко продвинули науку.

Как публицист, Барро довольно правый, но не факт, что это влияет на предпочтения Нобелевского комитета. Скорее, по опыту, не влияет.

Berkeley Haas (https://haas.berkeley.edu/faculty/yellen-janet/)
Janet L. Yellen - Berkeley Haas
Janet L. Yellen is the Eugene E. and Catherine M. Trefethen Professor Emeritus of Business Administration at the Haas School of Business, University of California, Berkeley. On January 26, 2021, Yellen was sworn in as the 78th Secretary of the Treasury of the United States. Yellen served as Chair of […]