*94. Елена Санникова
 

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/190167.html
Медведев не добрее Путина
35
July 22, 2011 16:05
http://www.grani.ru/att/img/standard/35.gif
В письме уважаемых людей, поверивших в "доброго следователя" (хоть среди подписавших есть и люди, пережившие настоящее следствие на собственной шкуре), содержится небольшой перечень личных заслуг действующего президента РФ. Среди них названы "гуманизация и повышение качества судебной системы", выразившиеся в отмене низшего порога наказания по ряду статей УК, предложение отменить уголовную ответственность за клевету и практику арестов до суда за экономические преступления (пока что не осуществленное), защита свободы слова (утверждение весьма сомнительное) и оправдание Олега Орлова.

О том, как проходит "гуманизация" судебной системы, наглядно свидетельствует дело Таисии Осиповой: следствие беззастенчиво фабрикует ложное обвинение против женщины, страдающей тяжелой формой диабета, а суд бестрепетно назначает ей срок заключения в смертельных для нее условиях СИЗО, разлучая при этом с малолетней дочерью.

В этом деле наглядно продемонстрировано все: и повсеместная практика фабрикации уголовных дел по прихоти того или иного звена руководства, и произвол суда, и хладнокровная жестокость системы.

Мы видим эту "гуманизацию" и на примере разгона мирных гражданских акций в поддержку Таисии Осиповой у Соловецкого камня, где не нарушающих никакого закона людей избивают и тащат в автозаки, держат сутками без суда в душных ОВД, применяют садистские приемы при задержании. И это происходит в самом центре Москвы, под носом, можно сказать, у гаранта Конституции. Очевидно, что тактика беззаконного подавления мирных гражданских инициатив становится раз от раза все более жестокой.

Оправдание Олега Орлова - это, пожалуй, единственное положительное событие из всех перечисленных уважаемыми поклонниками Дмитрия Медведева. Но грустно сознавать, что единичное исключение из общей тенденции ужесточения политических репрессий и обвинительного уклона судебной системы воспринимается представителями интеллигенции как небывалый прогресс и личная заслуга высшего должностного лица государства.

Но даже если и были бы эти заслуги у Дмитрия Анатольевича, в лице которого уважаемые авторы письма видят альтернативу ими же описанному кошмару его президентства, то их разом перевесили бы на другой чаше весов его же деяния из числа тех, которые авторам письма, как честно они заявляют, не нравятся.

Вспомним хотя бы личное участие президента в разжигании истерии во время грузино-осетинского конфликта три года назад, когда Дмитрий Анатольевич сам называл завышенное в сотни число жертв обстрела Цхинвали 8 августа 2008 года. Это привело к эскалации конфликта, к озлоблению осетинских ополченцев, жертвами которых стали мирные жители дотла сожженных грузинских сел и деревень на территории Южной Осетии и приграничных территорий Грузии. Что это было за "принуждение к миру", ценой каких жертв осуществлялось - ужас военных преступлений тех дней нам предстоит еще осмыслить. А ведь их можно было бы полностью избежать разумной политикой президента страны, будь она ориентирована не на агрессивное бряцание оружием, а на миротворчество.

Другое деяние Дмитрия Анатольевича впору было бы вспомнить как раз в тот день, когда появилось в печати это воззвание его почитателей, - 15 июля, в годовщину гибели Натальи Эстемировой. Когда весь мир был потрясен этим убийством, высшему лицу государства подобало бы подкрепить то соболезнование, которое выразил он родным и близким Наташи, обеспечив честное и объективное расследование преступления. Вместо этого он заявил, что версия причастности Рамзана Кадырова "нас не устраивает". А ведь Дмитрий Анатольевич, будучи юристом, не мог не понимать, что такое давление на следствие является преступлением не только перед памятью Наташи. Это и преступление перед всеми жителями Чеченской Республики, которых она пыталась защитить.

После этого заявления Медведева стали возможны и оскорбительные слова Рамзана Кадырова по адресу убитой, и возбуждение уголовного дела против Олега Орлова, и - самое страшное - фабрикация ложной версии гибели Натальи Эстемировой.

О том, как конструировалась эта версия, подробно рассказали правозащитники и на пресс-конференции 14 июля. После того как в январе 2010 года следственной группе были спущены из МВД и ФСБ наспех склеенные доказательства причастности к убийству Алхазура Башаева, на тот момент уже убитого боевика из села Шалажи, расследование других версий убийства Наташи было приостановлено. Правозащитникам пришлось провести независимое расследование с привлечением экспертов-криминалистов высокого уровня как в России, так и за рубежом, и результат его доказал полную несостоятельность этой версии. 5 июля правозащитники вручили свой доклад лично Дмитрию Анатольевичу Медведеву. Какой же был результат? А такой, что в день гибели Натальи Эстемировой Cледственный комитет РФ как ни в чем не бывало во всеуслышание огласил эту убедительно опровергнутую версию ее убийства.

"Кадыров был растерян и удручен резонансом, вызванным убийством Наташи. Но после заявления Медведева о том, что версия причастности руководства Чечни Кремль не устраивает, он решил, что ему можно все", - сказали правозащитники на вечере памяти Наташи в день ее гибели, прошедшем на прошлой неделе в "Мемориале".

О том, что представляет собой "гуманизация" судебной системы в сегодняшней Чечне, рассказали на той же пресс-конференции правозащитники. Так, 31 мая в Грозном, не знавшем доселе о суде присяжных, прозвучал второй вердикт такого суда. Прогресс? Казалось бы, да. Четверо обвиняемых были оправданы, их выпустили на свободу. Что же дальше? А дальше Рамзан Кадыров устраивает разгон всему судейскому корпусу, в крайне грубой форме обвиняя их в том, что они "оправдывают бандитов". Затем вице-премьер Чечни вызывает всех присяжных и кричит на них. Двоих из отпущенных арестовывают вновь, двое покидают Чечню - так их объявляют ушедшими в лес, а затем происходит невероятное: жюри присяжных принудительно вывозят в лес и требуют от них найти этих двоих оправданных, а отца одного них задерживают.

Такая у нас "гуманизация" судебной системы. Или, возразят мне, это только в Чечне? Но Чечня пока что в составе РФ. Там по-прежнему пропадают без вести люди, по-прежнему пытают задержанных и жгут дома родственников боевиков. Чечня продолжает оставаться зоной полнейшего беспредела силовиков, страха и подавленности населения, типичного тоталитарного режима. И все это происходит на территории Российской Федерации при попустительстве ее президента.

В письме поклонников Дмитрия Анатольевича верно названы преступления путинского правления, такие как "Норд-Ост", Беслан, частые теракты с массовой гибелью людей. Но не названо самое страшное его преступление - война в Чечне: ковровые бомбардировки и тотальное разрушение города Грозного, а затем больших сел (Катыр-Юрт, Гехи-Чу) и других населенных пунктов вдоль линии, по которой в феврале 2000 года ушли из Грозного в горы боевики; многие тысячи погибших детей, стариков и женщин - жертв этих бомбежек и артобстрелов. Зверские "зачистки" с массовой гибелью мирного населения, как это было в поселке Алды в феврале 2000-го. Абсолютное разрушение большого села Комсомольское. И тысячи уведенных силовиками и затем пропавших без вести жителей республики.

Не равнодушие ли большинства населения России к невинным жертвам массовых военных преступлений в Чечне стало прелюдией к тому кошмару в стране, который вполне объективно описали авторы письма в поддержку Медведева?

Грустно, когда умные люди не видят, что оказались в логическом тупике. Президент Медведев не раз уже сам о себе говорил, что не такой уж он и добрый полицейский, а люди все еще хотят верить его нескольким красивым фразам, не подтвержденным ни одним делом. Или легче им жить, слушая эти фразы?

Медведева выбрал Путин. И вовсе не для того, чтобы себя им сменить. Новое избрание Дмитрия Медведева будет благополучным продолжением этого и без того затянувшегося путинского застоя.

Экстремизм по списку Бродского
 

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/191017.html
August 29, 2011 15:25

В Ленинском районном суде города Томска идет примечательный судебный процесс. На скамье подсудимых книга "Бхагавадгита" как она есть". Дело возбуждено по иску прокурора города Томска Виктора Федотова, который просит признать книгу экстремистской.

На самом деле, я полагаю, прокурора беспокоит не столько "Бхагавадгита", сколько местные кришнаиты, к которым — ну надо же как-нибудь придраться. Им уже снесли дома в поселке Кандинка (восемь семей с детьми остались без крова), теперь вот ищут, как видно, повод кого-нибудь посадить за распространение «экстремизма».

Снос домов прокурор экстремизмом, конечно же, не считает, а вот книгу — очень хочет считать. "Бхагавадгита" стоит первой в «списке Бродского», где поэт перечислил книги, которые должен прочитать каждый. Но с такими прокурорами, как Федотов, скоро и Бродский окажется «экстремистом».

Прежде чем бороться с экстремизмом, нужно все же определить, что же это такое. «В разных странах и в разные времена было дано много разных юридических и научных определений понятию «экстремизм». Единого определения на сегодняшний день не существует», — говорит Википедия. Именно этим, надо полагать, руководствовались судьи Конституционного суда РФ в 1993 году, когда в одном из ельцинских указов замаячил злополучный термин. Суд постановил тогда «признать не имеющим юридического значения содержащееся в данном пункте Указа понятие «экстремистские элементы», поскольку оно не имеет определенного юридического содержания, что может при применении Указа привести к нарушению конституционных прав граждан» (постановление КС РФ от 12.02.93 №3-П).

Однако с приходом к власти выходцев из КГБ всевозможные статьи и постановления об ответственности за «экстремизм» так и полезли в уголовное законодательство. А что, собственно, еще нужно репрессивной системе, как не термин, который можно трактовать сколь угодно широко, чтобы использовать для политических репрессий — как некогда антисоветскую агитацию и пропаганду? При этом авторы всевозможных «антиэкстремистских» заказов не стесняются того, что оперируют в юридической практике с не юридическим термином.

Лет пять назад в одном районном суде Москвы судили за «призывы к экстремизму» Бориса Стомахина. Вызвали эксперта, а тот на вопрос адвоката о том, что же такое экстремизм, не смог дать ответа. Не в его, мол, это компетенции. Однако же на основании экспертизы этого «специалиста» человека приговорили к 5 годам заключения, которые он отбыл полностью.

Между тем закон един для всех — почему же за куда более растиражированные призывы к экстремизму их авторы не несут понесли ответственности? «Мочить в сортире» — разве это не призыв к экстремизму? А он, между прочим, не только был распространен несоизмеримо шире, но и последствия имел необратимые — реальную человеческую кровь, массовую гибель ни в чем не повинных людей.

Но экстремизм — это все-таки прежде всего действие. В Шанхайской конвенции 2001 года, подписанной и ратифицированной Россией, в определении экстремизма упомянуто и «насильственное посягательство на общественную безопасность». Последние 10-12 лет в нашей стране экстремизм так и кипит. Взрывы жилых домов осенью 1999-го. Ракетный обстрел рынка в Грозном, превративший забитое людьми пространство в кровавое месиво. Удары с воздуха по бегущим от начавшихся в Грозном военных действий. Интенсивные бомбардировки города и многолюдных чеченских сел. Я уж не говорю о кровавой зачистке в Алдах и подобных ей карательных акциях, об уведенных силовиками из дома и затем исчезнувших людях, о массовом применении жесточайших пыток... Этот кровавый конвейер поставил под угрозу безопасность всего населения России, расплодив уверенных в своей безнаказанности лиц в погонах, привыкших удовлетворять потребность в жестокости, не считаясь с законом.

А разве не экстремизм убийство Зелимхана Яндарбиева в Катаре, радиоактивное отравление Александра Литвиненко в Лондоне? А отравление газом заложников на Дубровке, которых убили, вместо того чтобы спасти, пальба по школе с детьми-заложниками в Беслане — разве все это не экстремизм?

Можно вспомнить и бойню в Благовещенске, и повсеместное применение пыток в органах дознания. Дичайшим экстремизмом является массовая преступность сотрудников милиции-полиции, направленная против граждан, которых они обязаны защищать.

Так что же удивляться тому, что экстремизм разросся в стране? Что в юных головах, вдохновленных экстремизмом властей, не вызревают иные представления о методах борьбы со злом кроме экстремистских? Разве не экстремизм сотрудников милиции породил явление приморских партизан?

Сейчас вдруг хватились: ох, сколько же экстремизма вокруг, и почему же это мы вальс не танцуем... Однако г-ну Нургалиеву надо бы знать, что бороться с экстремизмом экстремистскими же методами — это все равно что отчерпывать воду, хлещущую из крана. 7,5 тысяч сайтов он назвал экстремистскими — но на каком основании? По заключениям экспертов? Если нет, то не экстремизм ли это, когда высокое должностное лицо без веских юридических оснований делает такие заявления? Ведь подобные высказывания, произнесенные с высокой трибуны, могут спровоцировать нездоровые настроения в силовых структурах, привести в конечном итоге к массовым нарушениям прав человека. А разве это само по себе не экстремизм?

Однако же и заключения экспертов, и решения судов по подобным делам, как правило, более чем сомнительны, в лучшем случае анекдотичны. Является ли текст экстремистским или нет — это еще вопрос, а само явление заказной экспертизы текста куда больше смахивает на экстремизм. Потому что такими методами можно засудить за что угодно, даже за некоторые тексты Пушкина или Лермонтова.

На мой взгляд, лучшим средством борьбы с экстремизмом было бы сегодня резкое сокращение численности силовых структур и упразднение центров «Э». На содержание всей этой гвардии уходят огромные деньги — куда полезнее их было бы потратить на подготовку педагогов, ученых, врачей, художников, музыкантов — исполнителей того же вальса... Высшее образование неплохо бы сделать доступным каждому человеку - вот и станет меньше экстремизма.

А вот что действительно мог бы сделать г-н Нургалиев, так это объявить борьбу с экстремизмом в своем собственном ведомстве. Разобраться с сотрудниками полиции, которые совершают уголовные преступления. Разобраться с тем, почему при проведении гражданских акций по 31-м числам и в защиту Таисии Осиповой у Соловецкого камня сотрудниками силовых структур применялись жестокие методы разгона. Людям при задержании наносили увечья, применяли садистские приемы — а ведь все это тоже экстремизм.

Вот с этого и начать бы господину Нургалиеву борьбу с экстремизмом - с привлечения к уголовной ответственности сотрудников силовых структур. Разобраться, кто отдает такие приказы, не побояться об этом заявить на высоком уровне. Да и понять, наконец, что с экстремизмом нельзя бороться репрессивными методами - он от этого только усиливается.

Неплохо бы начальникам силовых ведомств, вместо того чтобы следить, что читает и чем дышит молодежь, поинтересоваться кругом чтения своих сотрудников, позаботиться об их этическом, эстетическом и нравственном воспитании.

Впрочем, какой навар будет от этого силовому ведомству? Полицейские станут вежливыми, экстремизма резко поубавится — а с кем же тогда сражаться? С обычной преступностью бороться не так выгодно, а вот с экстремизмом — прибыли много, тут средства из бюджета можно качать. Куда проще древнюю "Бхагавадгиту" отдать под суд: и галочка о проделанной работе будет стоять, и экстремизм никуда не денется — будет чему противостоять.

Памяти Василия Алексаняна
 

http://grani.ru/blogs/free/entries/192115.html
October 07, 2011 19:01


Так совпало, что похороны Василия Алексаняна состоялись накануне пятой годовщины гибели Анны Политковской. И в том, и в другом случае мы имеем дело с политическими убийствами, отличными друг от друга лишь по форме. И эти две судьбы — по всему абсолютно разные, можно сравнить на основании силы характера личности, бескомпромиссности, смелости и обостренного чувства справедливости.

На похороны Василия Алексаняна вчера пришло очень много людей, так что большой траурный зал крематория Хованского кладбища показался в какой-то момент тесным. Люди несли и несли цветы ко гробу, так что цветам уже не хватало места, и сотрудницы крематория несли охапки не уместившиеся гвоздик, роз и хризантем к фотографии слева от изголовья, накладывая горы цветов вдоль фасадной стены зала. Молодой священник отпевал Василия Алексаняна на армянском языке душевно и искренне, так что все могли оценить красоту армянских духовных песнопений. Затем он передал горсть земли родным Алексаняна и те крестообразно положили ее во гроб. Георгий Гарникович, отец Василия Алексаняна, объяснил пришедшим, что в тюрьме его сын пришел к Богу, он крещен в армянской церкви, и потому так важно здесь было отпевание. Затем, встав у изголовья гроба, короткую речь произнесла Марина Филипповна Ходорковская. Она сказала, что смерть этого молодого и талантливого человека — убийство, и что убийцы его должны понести наказание по заслугам. Георгий Гарникович в свою очередь сказал, что вера, к которой пришел его сын, призывает к добру и миру, и потому мы должны быть добрее. Утверждение об убийстве он подтвердил, засвидетельствовав, что до ареста у сына было отличное здоровье. Затем люди получили возможность подойти к усопшему, высказать слова соболезнования отцу и братьям Василия, задержаться на мгновение рядом с его мамой, сидевшей у гроба.

Люди самые разные — и адвокаты, и бывшие сослуживцы, и родные, и друзья родителей, и общественные активисты, участвовавшие в уличных акциях в защиту Алексаняна, и журналисты — все объединились здесь в каком-то молчаливом потрясении этой гибелью. Выйдя из зала крематория, Георгий Гарникович сказал в ответ корреспондентам, что у Василия было острое восприятие справедливости с самого детства. Себя же он винит в том, что не дал сыну чувства самосохранения. Он считает это чувство национальным, поскольку его народ подвергался в истории геноциду, и потому армяне имеют обыкновение быть в житейских делах осторожными ради сохранения рода, не лезть, что называется, на рожон. У Василия же это чувство полностью отсутствовало. «Василий очень любил Армению и любил ездить туда, но он и «обожал Россию», был воспитан на русской культуре. Окончив Гарвард, Василий имел возможность остаться работать за рубежом, ему предлагали престижные вакансии в разных странах, но он вернулся в домой, а когда его позвали в ЮКОС, пошел туда не ради денег, первый год он вообще получал гроши, его просто увлекли масштабные начинания Ходорковского».

Георгий Алексанян, по профессии физик, приехал из Армении в Москву в студенческие годы, здесь женился и вырастил троих сыновей. Василий был по счету вторым сыном. Из отзывов друзей семьи, пришедших в большом количестве на похороны, можно было понять, какой удивительно сплоченной, дружной и сердечной была семья Алексанянов, как любили друзья приходить к ним в гости. Георгий Гарникович рассказал о студенческих годах сына. Василий учился сначала на вечернем отделении юридического факультета МГУ, и отец устроил его работать садовником в институте химической физики. Уже тогда сослуживцы, глядя на трудоспособность Василия, говорили: «Ну у вас и сын, он далеко пойдет...»

Чтобы перевестись на дневное отделение, Василию нужно было сдать 2 сессии на одни пятерки и дополнительные экзамены, включая латынь. Все это ему удалось. «После этого я начал в него верить, я увидел, что он по-настоящему умеет работать и у него есть способности», - сказал Георгий Гарникович. В Гарвард Василия рекомендовали также по результатам блестящей учебы. В студенчестве Василий за две недели освоил латынь, а в тюрьме он выучил итальянский настолько, что мог после освобождения переводить отцу на русский итальянские радиопередачи.

На днях, разбирая документы сына, Георгий Гарникович наткнулся на ящики, битком набитые квитанциями благотворительных переводов: Василий Алексанян посылал их тяжело больным детям, которым требуется помощь на лечение, а информацию о них он находил в интернете.

Очевидно, что в лице Василия Алексаняна система убила не только ни в чем не повинного человека, но и человека высоких нравственных принципов и редких качеств, талантливого, мужественного, работоспособного, каким любое здоровое общество дорожило бы и гордилось.

Григорий, младший брат Василия Алексаняна, рассказал, что когда начались аресты сотрудников ЮКОСа, он попытался уговорить брата уехать, но Василий реагировал резко: «Они не имеют права меня арестовать!» После ареста Ходорковского Василий стал еще более активно работать, восполняя отсутствие тех, кто поспешил из ЮКОСа разбежаться.

В следственном изоляторе Алексаняну создавали особо тяжелые условия в отместку за его бескомпромиссность. Когда смертельная болезнь стала стремительно развиваться, он не только категорически отказался вести разговоры о даче ложных показаний в обмен на свободу, но и огласил имена предлагавших ему грязную сделку во всеуслышание в Верховном суде, несмотря на то, что находился во власти этих людей.

Василий Алексанян был бы жив сегодня, если бы пошел тогда на компромисс. И жил бы еще долго, если бы не сам его противозаконный арест. Поэтому можно смело сказать, что он не просто был убит, а погиб в противостоянии системе. И еще раз хочется вспомнить слова Алексаняна, произнесенные из-за решетки: «Если уж такая жертва приносится мною, вольно или невольно, она должна пробудить сознание у людей. Помочь увидеть им то, что происходит в стране...»

Жесткие слова Марины Филипповны Ходорковской, которая посылает проклятия палачам, и мягкие слова Георгия Гарниковича Алексаняна о той доброте, к которой призывает принятая Василием Алексаняном вера, могут и должны гармонично сочетаться в том душевном пробуждении и в том противостоянии злу, к которым взывает память о судьбе Василия Алексаняна.
http://grani.ru/files/56395.jpg?1317999751

Подписи в защиту Зубайраева
 

http://grani.ru/blogs/free/entries/192212.html

Дорогие друзья!


Мы призываем вас выступить в защиту умирающего в тюрьме Красноярска чеченца Зубайра Зубайраева.

О его судьбе не раз писали журналисты и правозащитники. Крайне жестокое обращение с ним в колониях Волгограда ( сотрудники ЛИУ-15 прибивали ступни его ног к полу гвоздями ) получило огласку в феврале-марте 2009 года, а журналистка из Волгограда Елена Маглеванная была вынуждена покинуть страну в результате преследования властей за публикации о Зубайраеве.

Однако с тех пор положение Зубайраева ухудшилось. Его регулярно жестоко избивают в тюрьме Минусинска под Красноярском. У него сломан позвоночник, не действует рука и нога, он — лежачий больной, но его продолжают избивать даже в таком состоянии. Каждый раз, когда его кто-либо посещает, он рассказывает правду о том, как с ним обращаются, и за это его подвергают новым избиениям.

Как свидетельствует заявление общественной организации Екатеринбурга «Мастерская судебных тяжб» о Зубайраеве, Минусинская тюрьма славится как место убийства заключенных. Зубайраев рассказал правозащитникам правду о том, как подвергался пыткам на следствии, как был осужден по сфабрикованному обвинению, за что не раз получал угрозы, что он не выйдет на свободу, его убьют в тюрьме и представят это как самоубийство.

Ситуация с Зубайраевым имеет также национальную подоплеку. Так, например, в присутствии членов Общественной наблюдательной комиссии Красноярского края и адвоката Качанова Р. Е., начальник СИЗО № 1 Красноярского края во всеуслышание называл Зубайраева «ваххабитом» и обвинял в каких-то убийствах, в то время как в приговоре у Зубайраева таких обвинений нет. Штампы «террорист», «ваххабит», «боевик» определяют крайне жестокое отношение некоторых сотрудников ФСИН, включая начальников тюрем и колоний, к заключенным чеченцам, что способствует разжиганию межнациональной розни и преступлениям по отношению к ним на национальной почве.

На свидания с адвокатом Зубайраева приносят на плечах другие заключенные, он лежит во время свидания на полу, не имея возможности ни пошевелиться, ни перевернуться на бок или спину, испытывая при этом мучительные боли. Без посторонней помощи Зубайр Зубайраев не может ни помыться, ни отправить естественные человеческие потребности, так как из-за сломанного охранниками в тюремной больнице Красноярска (КТБ-1) позвоночника он закован в железный корсет. Факты чудовищных пыток и издевательств над тяжелобольным заключенным Зубайраевым администрацией скрываются, тюремные медицинские работники не фиксируют данные о состоянии его здоровья в медицинских документах.

Недавно Зубайраева посетил адвокат и еще раз воочию убедился в его тяжелом состоянии.

В связи с непосредственной угрозой жизни и невозможностью дальнейшего отбывания наказания Зубайраева З. И. мы настаиваем на его досрочном освобождении по состоянию здоровья.

Мы призываем журналистов, правозащитников и всех неравнодушных граждан включиться в кампанию по спасению жизни заключенному Зубайру Зубайраеву.

Освобождение Зубайра Зубайраева важно для изменения правового и нравственного климата в стране, где сотрудники тюрем, убежденные в собственной безнаказанности и вседозволенности, позволяют себе выступать в роли палачей.

Российское общество не должно допустить пополнения списка жертв системы, убившей Сергея Магнитского и Василия Алексаняна.

Людмила Алексеева, правозащитник, глава Московской Хельсинкской группы, Москва
Светлана Ганнушкина, председатель комитета "Гражданское содействие", Москва
Елена Санникова, журналист, правозащитник, Москва
Михаил Кригер, предприниматель, Москва
Юлия Башинова, журналист, Молодежное правозащитное движение, Москва
Татьяна Монахова, библиотекарь, Москва
Людмила Евстифеева, пенсионерка, Москва
Павел Люзаков, главный редактор газеты " Свободное слово", Тверская обл.
Елена Маглеванная, журналист, Финляндия
Михаил Трепашкин, адвокат МКА "Межрегион", Москва
Малика Зубайраева, медработник, ЧР
Юлия Дрогова, участник ОДД "Солидарность", Москва
Раиса Гришечкина, пенсионерка, Ростов-на-Дону
Сергей Давидис, юрист, Москва
Евгений Фрумкин, член партии Демократический союз, Москва
Виктория Пупко, правозащитник, Бостон, США
Мария Парамонова, участник Молодежного правозащитного движения, Москва
Карина Котова, Москва
Анна Каретникова, юрист, Москва
Яндарбиев Леча, инженер
Марьин Сергей, Республика Мордовия
Любовь Мосеева-Элье, "Мемориал"; Калуга
Евгений Сафронов, ВООСМ "Воротынск-переселенец"
Мария Сафронова, ВООСМ "Воротынск-переселенец"
Александр Мосеев, член ОНК, Калужская область
Юлия Титова - движение "За права человека", Калуга
Людмила Альперн, член ОНК, Москва
Фефилова Лариса, член ОНК, Удмуртская Республика
Борис Пантелеев, комитет «За гражданские права", Санкт-Петербург
Элла Полякова, Комитет солдатских матерей, Санкт-Петербург
Алексей Соколов, «Правовая основа», Екатеринбург
Гуля Соколова, «Правовая основа», Екатеринбург
Сергей Князькин, председатель Комитета по защите прав человека Республики Татарстан
Лев Пономарев, исполнительный директор Движения "За права человека", Москва
Надежда Раднаева, юрист движения "За права человека", Москва
Олег Васильев, активист движения "Свободные радикалы", Москва
Серж Константинов, активист движения "Свободные радикалы", Москва
Вениамин Дмитрошкин, активист движения "Свободные радикалы", Москва
Сахарнова Ксения, журналист, Москва
Даниил Бейлинсон, программист, Москва
Всеволод Чернозуб, активист движения "Свободные радикалы", Москва
Вячеслав Башков, активист Межрегионального центра прав человека, Екатеринбург
Сергей Вальков, координатор общественной организации "Ивановское областное общество прав человека", Иваново
Владимир Шаклеин, председатель Межрегионального центра прав человека, Екатеринбург
Алекс Мома, Ненасильственная Радикальная партия, движение "Свободные Радикалы", Москва
Вадим Постников, журналист-правозащитник, Тюмень

Сбор подписей продолжается.

Вечер памяти Сергея Магнитского в Сахаровском центре
 

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/197019.html
April 10, 2012 11:05


Врачи, причастные к гибели Сергея Магнитского, официально освобождены от ответственности, а фантастическое, абсурдное возобновление дела против погибшего в неволе человека признал законным Конституционный суд страны. Эти два совпавшие друг с другом события будто обнажили злобные клыки системы, еще раз показав, как прогнила она насквозь, как откровенно структуры, призванные охранять порядок и закон, продолжают хладнокровно творить беззаконие. Система будто бы мстит Сергею Магнитскому за его одинокое стояние в правде, за отказ поступать по ее лживым и преступным установкам, за то, что и убитый ею, он принес ей столько неприятностей и неудобств.

Такое продолжение посмертного преследования Сергея Магнитского пришлось на его сорокалетие. Холодок пробегает по коже, как подумаешь, каким молодым, полным энергии, сил, жизненных планов был этот человек – не готовивший себя к подвигу, но совершивший подвиг, когда потребовала судьба. Меньше года гибельных условий в московском следственном изоляторе хватило, чтобы он тяжело заболел и погиб. Если бы не его твердость на следствии – ему бы не создали таких условий.

По другой же версии, его просто-напросто убили.

8 апреля, в день рождения Сергея Магнитского, в Музее и общественном центре имени Сахарова прошел вечер его памяти. После просмотра фильма «Сергей Магнитский – Справедливость. Закон. Судьба» и минуты молчания выступили Борис Немцов, Ирина Ясина, Людмила Алексеева, Елена Панфилова, Вадим Коровин, Зоя Светова, Валерий Борщев. Близкий друг Сергея Магнитского исполнил посвященную ему музыкальную композицию. Когда к микрофону подошла Наталья Николаевна, мать Сергея, зал встал и встретил ее рукоплесканиями. Она отметила, что ее сын родился за один час до Пасхи, а его сорокалетие совпало с Вербным воскресением. Как будто какой-то знак судьбы, напоминающий о победе жизни над смертью, добра над злом. Наталья Николаевна поблагодарила всех, кто сочувствует ей, кто делает что-то для сохранения доброго имени ее сына. Татьяна Руденко, тетя Сергея Магнитского и близкий ему человек, рассказала о том, что в музее Берлинской стены полгода назад открылась постоянная экспозиция, посвященная Сергею. Ежедневно этот музей посещают около 3 тысяч человек.

Присутствующим на вечере стало еще раз очевидно, какого удивительного человека в лице Сергея Магнитского утратило общество и страна. Однако же над траурной нотой преобладала светлая – очевидности нравственной победы Сергея Магнитского над злом и ложью. И эта победа, сколько бы ни лютовали силы подлостью и зла, не отнимется и одолеет их в конечном итоге.
http://www.grani.ru/files/58795.jpg?1334041981
Борис Немцов. Фото Елены Санниковой
http://www.grani.ru/files/58796.jpg?1334042098
Людмила Алексеева. Фото Елены Санниковой
http://www.grani.ru/files/58796.jpg?1334042098


Елена Панфилова. Фото Елены Санниковой

http://www.grani.ru/files/58798.jpg?1334042249
Валерий Борщев. Фото Елены Санниковой

http://www.grani.ru/files/58799.jpg?1334042324

Наталья Магнитская. Фото Елены Санниковой

Нижегородские узники совести
 

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/198644.html

June 26, 2012 15:35


Станислав Дмитриевский имеет обыкновение ходить на «несанкционированные» протестные акции с рюкзаком — чтобы близкие не тревожить с передачами, если заберут. И на тот приговор, когда его нелепейшим образом судили по 282-й, он тоже пришел с огромным рюкзаком — на случай реального срока. Помню, как всем скопом мы съехались в Нижний Новгород морозным февральским днем 2006 года и как переживали за Стаса. Тогда обошлось все условным сроком.

Но на последнюю акцию Станислав вышел налегке. В голову не могло прийти, что заберут именно на ней. Ведь тут ни капли политики. Просто защита города от варварства местных чиновников и коррупционеров. Защита уникального и на удивление красивого красивого памятника архитектуры от преступного разрушения. Однако же забрали. И посадили. А в спецприемниках сейчас новое правило: не более 10 кг передачи за весь административный срок. А Стасу нужны книги, много книг. Они тяжелые...

Вот и ходи защищать архитектуру родного города без рюкзака!

Стаса приговорили к 15 суткам административного ареста за якобы неповиновение сотруднику полиции. Кассационный суд снизил наказание до 13 суток. На то, что сотрудники полиции сами не повиновались требованию закона и задержали не тех, по чьей вине преступно уничтожается памятник архитектуры, а тех, кто это преступление пытался пресечь, судья внимания, разумеется, не обратила.

Я надеюсь, что когда-нибудь суд все-таки обратит внимание на это и ответственность понесут и те, кто разрушил уникальное здание, и те, кто незаконно приговорил его защитников.

А пока я хочу напомнить всем, что в настоящее время в Нижнем Новгороде отбывают сроки административного заключения следующие защитники исторического наследия нашей страны:

активисты "Другой России" Екатерина и Александр Зайцевы (по 15 суток ареста),
историк и правозащитник Станислав Дмитриевский (13 суток),
64-летний пенсионер Юрий Гольберг (8 суток),
юрист и активистка "Справедливой России" Марина Чуфарина (8 суток).

18 июня эти люди пытались защитить от незаконного разрушения старинную деревянную постройку по адресу Б.Покровская, 98

Такие «восхитительные» приговоры вынесла защитникам исторического наследия страны судья участка №6 мирового суда Нижегородского района Юлия Китаева

Прошу обратить на это внимание Amnesty International и все аналогичные международные и местные правозащитные организации. Прошу обеспокоиться этим всех людей доброй воли.

За решеткой настоящие узники совести. Говоря юридическим языком, законным и обоснованным будет требование общественности о немедленном их освобождении.

Новый закон о митингах и радикалы
 

http://www.grani.ru/blogs/free/entries/198463.html
June 18, 2012 15:14


Новый закон о митингах, возможно, не так страшен, как кажется. Слишком уж второпях он принимался. Самые высокие штрафы, насколько я понимаю, предусмотрены в нем за причинение вреда здоровью и повреждение чужого имущества. Но ведь на то уголовные статьи всегда существовали. Выходит, если вред чужому здоровью причинен вообще – это уголовная статья, а если на митинге – административная, новый закон о митингах. Причем если полицейский причинит вред вашему здоровью – его следует судить по уголовной статье, а если митингующий ему – то по административной... Конечно, не это имели в виду законотворцы. Они ведь там приписали: «...если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния». Но забыли разъяснить, какое такое реальное причинение вреда чужому здоровью может не быть уголовно наказуемым.

И много таких несуразиц содержится в этом законе. «Правовая калоша», как сказал бы Станислав Маркелов, юридический оксюморон, тупость и глупость. А что умного могли придумать думские законотворцы в такой спешке и панике?

Однако у нас не только дума управляема, но и суд, и, конечно же, этот закон намереваются использовать по беспределу (то есть приговаривать людей к большим штрафам не за реальные нарушения, а за выдуманные). Остудит ли это желание людей выходить на протестные акции? Думаю, что ровно наоборот.

А решение суда можно обжаловать. Вплоть до Страсбурга. Так что этот закон очень даже выгодным может оказаться. Присуждают вам 200 или 300 тысяч штрафа (да пусть даже 20-30) – не забудьте обжаловать. Оставят приговор в силе – пусть еще одним поводом для объединения граждан послужит сбор средств для оштрафованных. Только не надо лениться обжаловать дальше – в Страсбург. И через 5-6 лет, а то и раньше несправедливый штраф компенсируют такой же или даже более крупной суммой в евро. Государство получит ваш штраф – оно же вам потом его и вернет. С процентами. Так что не стоит бояться штрафа. А бояться надо совсем другого.

Вспомним Галича: «Бояться-то надо только того, кто скажет: я знаю, как надо». Тех, кто знает, как надо, среди нас немало. Каждый из таких знатоков убежден, что прав только он – и никто кроме. А с такой уверенностью, как правило, соседствует и жажда командовать другими. Забавно получается: люди выходят, чтобы отстоять свои права и свободы перед лицом репрессивной власти, и тут же в их рядах заводятся командиры, жаждущие учить, куда им ходить, куда не ходить, как забыть о своей свободе и подчиниться их «революционной» тактике.

Вот кто-кто, например, полагает, что выходить на гражданские акции нужно как на войну и при этом ни в коем случае не показывать полицейским паспорт во исполнение «бойкота незаконной власти».

А я вот, хоть убейте, не могу понять, почему я должна подчиняться каким-то «законам военного времени», если я хочу жить по законам мира, а не войны. И власть хочу заставить жить по этим законам. Мне заявляют: «Никто не требует быть героем, но не герои должны сидеть по домам, а не мешать профессионалам». А я вот, может быть, не хочу, чтобы на мирный протест в моем городе выходили хмурые и воинственные «профессионалы». Я хочу радости и улыбок на улицах города, а не гражданской войны. Я хочу предотвратить ее – эту войну.

Представьте, каково мне слышать из уст вчерашних собеседников и даже как будто соратников лозунги типа «Путин будет казнен» или «Смерть оккупантам» – мне, убежденному противнику смертной казни и насильственных методов борьбы. Эту кровавую революционную риторику нам с детских лет в тоталитарном государстве навязывали – а мы не принимали ее, эту идеологию смерти, за что и были гонимы. Каково же сейчас терпеть этот опустошающий кровавый вздор из уст «профессионалов»?

Да и героизм я понимаю совсем по-другому. Ребенка из огня спасти – вот это героизм. А паспорт не предъявить той структуре, которая тебе же его и выдала, из рук которой ты его добровольно однажды получил, – это всего лишь продемонстрировать собственную беззаботность, наличие свободного времени.

Как-то весной я оказалась в одном автозаке с женщиной, у которой больная мама с инсультом дома осталась. В отделении люди дружно потребовали отпустить ее первой – и своего добились. Как бы она смотрелась по отношению к беспомощной матери, если бы встала в позу и спрятала паспорт или отказалась от подписи под объяснением? «Не ходи, не приходи» – это ей уже власти сказали, а наше дело сказать ей приветливо: приходите еще! Ее подвиг повседневен – годами ухаживать за тяжело больной мамой. Но и право ее неотъемлемо – выйти в свой краткий выходной с белой лентой туда, куда она сочла нужным.

«Не готов оставить дома паспорт – не приходи, и даже мимо не проходи», – командуют между тем «профессионалы». Но люди, наверное, сами разберутся, куда им приходить и где проходить. Брать паспорт или не брать, предъявлять его или нет – это дело совести каждого, и никто ему в том не указ – за то и боремся. Если кто-то отказывается показать паспорт, выражая таким образом протест против незаконного задержания, – важно не допустить применения к нему пыток. Но брать с него пример или не брать – это каждый пусть для себя решает, по своим обстоятельствам, возможностям и разумению. И нельзя на человека при этом давить в ту или иную сторону.

В Советском Союзе было движение верующих людей, которые вообще не брали паспорт. Такая была форма непризнания безбожной власти. Они отсиживали за этот принцип долгие сроки в тяжелейших условиях. Но им и в голову не приходило кого-либо призывать следовать их примеру, укорять тех, кто поступает иначе, или называть самих себя героями.

«Фотографируются, обнимаются на лавочках и радуются непонятно чему», – возмущается «профессионал», наблюдая задержанных рядом с собой в автозаке. А я скажу: да тем и прекрасен сегодняшний протест, что люди улыбаются. Улыбки и радость – это и есть сегодня наше оружие против хмурой тупости и беспросветной глупости полицейщины. Демонстрировать интеллигентность и миролюбие – это прекрасная возможность доказывать несчастным полицейским их неправоту, преступность приказов, которым они подчиняются, когда хватают и тащат в автозак ни в чем не повинных людей.

«Протест... переполняется обывательщиной – людьми, не готовыми ни к чему и потому опасными для товарищей, склонными к предательству, и именно такие люди заполняют твой пыточный автозак», – негодует «профессионал», умудряясь даже автозак приватизировать. А ведь он мог бы, этот «профессионал», оказать юридическую или моральную помощь тем, кого забрали совсем уж случайно. Лучше бы, конечно, вообще никого не забирали. А уж коль скоро оказались в одном автозаке люди разных взглядов и возрастов – пусть как можно меньше будет среди них тех, кто ненавидит других за миролюбие, за отсутствие «героизма», за то, что они не такие, как он, что мыслят и действуют по-другому. Подобная ненависть и есть сегодня опасность и предательство общего дела.

«Зачем ты пошел демонстрировать мужество, которого у тебя нет?» - вопрошают «профессионалы», тем самым проговариваясь: они, оказывается, приходят демонстрировать мужество. Им трудно, наверное, понять, что кто-то выходит для другого: выразить свою гражданскую позицию, например, или быть там, где могут задерживать людей, наблюдателями, или пытаться защитить от слишком жесткого задержания слишком уж серьезных «профессионалов».

«Процент нормальных радикалов снизился за счет гуляющих тусовщиков и случайно взятых прохожих», - возмущается «профессионал», недовольный тем, что на улицу вышло слишком много людей. А я скажу: как хорошо, что снизился процент радикалов. Пусть будет побольше «тусовщиков» и «зевак», побольше «обывателей» и просто хороших людей. Радикалы – они там, наверху.

Радикализм - это «мочить в сортирах», «резать так, чтоб не выросло». Это увезти журналиста в лес и пригрозить кровавой расправой, а то и устроить ее. Или отдать подчиненным приказ хватать спокойно прогуливающихся людей и тащить в автозаки. Радикалы – они. А с нами пусть будет как можно меньше радикалов и как можно больше просто хороших и добрых людей.

«На войне главный принцип: если не готов, уходи», - диктуют «профессионалы» свои «законы» и даже не предлагают, а вменяют нам в обязанность «поделиться на ответственных подпольщиков и порядочных обывателей», «порядочность» которых будет состоять в том, чтобы не мешать «подпольщикам».

По мне же порядочность сегодня – это устремленность к миру, а не к войне. Я полагаю, что генерал Григоренко лучше, чем нынешние «подпольщики», разбирался в тактике войны, однако же, став видным участником открытого, мирного и высоконравственного гражданского протеста в условиях жесткого тоталитаризма, он отчетливо заявил, что «в подполье можно встретить только крыс».

Не хотят почему-то эти «профессионалы» и «подпольщики» понять, что если (не дай Бог) начнется настоящая гражданская война, то им придется подчиняться воле командования, а не «демонстрировать мужество» и учить «обывателей». Тогда о правах и свободах надолго придется забыть. Война перепахивает сознание людей, глубоко травмирует на поколение вперед, и десятилетия проходят, прежде чем общество начинает преодолевать травмы войны. А в гражданской же войне вообще не бывает победителей.

Сейчас у власти много тех, кто любит язык войны, и жажда «подпольщиков» воевать как раз им на руку. Наша же задача – противостоять войне миром. И всем миром, что называется.

Сегодняшний протест тем и силен, что мирен, что свободен от партийности, от подчиненности лидерам, от воинственности. Люди улыбаются друг другу – и это прекрасно. Люди выходят с радостью на лицах – и этим предопределяют успех. Люди не хотят кровавой революции – и это отлично.

Побольше бы таких гражданских акций, какими были «Белое кольцо», прогулка с писателями, первые дни «Абая». Побольше солидарности с политзаключенными и призывов к милосердию. Побольше улыбок, света, тепла, широты, доброты, уважения друг к другу и взаимопонимания. И поменьше злобы, напыщенного героизма, тупой партийной ограниченности. «Бояться-то надо» собственного недружелюбия, злобы, избыточной категоричности.

Конечно, полностью без «нормальных радикалов» никак. Они с неизбежностью появляются там, где собирается больше трех. Но наша задача – оставить их в меньшинстве. А если хоть одного из них удастся перетянуть на нашу сторону – на сторону мира и добра, – то эта победа будет столь же драгоценна, как и преодоление полицейщины.

Итоги года. Прямой наводкой по неравнодушным сердцам
 

http://www.ej.ru/?a=note&id=12565
11 ЯНВАРЯ 2013 г.
http://www.ej.ru/img/content/Notes/1...1357847600.jpg
Два события в конце минувшего декабря как бы наглядно проиллюстрировали итоги 2012 года. 29 декабря в «Российской газете» был опубликован нашумевший «антимагнитский закон». В тот же день бесшумно, почти незаметно, в Новопушкинском сквере прошел митинг «Почта свободы».

Первое событие завершило первый год работы новой Государственной думы. Второе подытожило первый этап протестного движения, которое вспыхнуло год назад в ответ на вопиющую противозаконность, граничащую с откровенной уголовщиной, процесса избрания этой Думы.

Важнейшим вектором деятельности Думы в течение года было законотворчество, направленное на подавление прав и свобод граждан России, то есть откровенно противоречащее Конституции. Кто по плохой дорожке пойдет, как говорится... Протестному же движению пришлось в течение года учиться жить в условиях уже не шуточных политических репрессий.

Последний закон, в спешке принятый Госдумой пред уходом на новогодние каникулы, должен войти в учебники как пример правового фарса. В нем даже дата вступления в силу проставлена — 1 января, хотя обычно законы у нас вступают в силу через 10 дней после их опубликования. Цель сформулирована достаточно откровенно: дать «адекватный» ответ на «закон Магнитского». А чем, собственно, раздосадовал российскую власть этот принятый в Соединенных Штатах закон? Разве он как-нибудь затрагивал ее интересы? Ведь он направлен исключительно против чиновников, причастных к гибели в тюрьме Сергея Магнитского. И принят исключительно потому, что правоохранительные органы в родном Отечестве ничего не предприняли для того, чтобы привлечь к ответственности убийц Магнитского и расследовать те преступления, которые он разоблачал.

Власти хотя бы для виду могли посокрушаться: дескать, что вы, не мы же его убили, и деньги крали не мы, просто руки еще не дошли расследовать это дело… Так нет же. Все церемонии были отброшены: мол, воровали — и будем воровать, убивали — и будем убивать, а кто посмеет нам, неподсудным и всемогущим, палки в колеса ставить, тому, пожалуйста, — дадим «адекватный» ответ.

«Закон Магнитского» вводит санкции в отношении конкретных российских чиновников, причастных к нарушениям прав человека и нарушению принципа верховенства права. «Адекватный» ответ тоже как будто упоминает граждан США, «причастных к нарушениям прав и свобод человека», делая, впрочем, главный акцент на нарушении прав исключительно российских граждан на территории США. Но чиновники из Штатов и так не рвутся ездить в Россию и заводить в ней банковские счета. Поэтому в следующей части закон наносит удар по деятельности российских НКО, так или иначе сотрудничающих с общественными организациями либо просто гражданами США. И завершающий аккорд, чтобы все уже просто взвыли от ужаса, — запрет для граждан США усыновлять российских сирот. Всем гражданам, не только тем, кто «нарушает права». Всех сирот, не только тех, кто обращается в НКО.

«Антимагнитский закон» никак не затрагивает интересы ни американских чиновников, ни конгрессменов, ни тем более тех, кто нарушает «права российских граждан в США». Зато прямой наводкой бьет по людям доброй воли, по неравнодушным сердцам, по тем, у кого душа болит за обреченных на мученическое небытие ребятишек. Ах, вам жалко несчастных детишек? Так не мешайте нам воровать и убивать! А не то как раз самого беззащитного и ущипнем.

В день опубликования горе-закона в Новопушкинском сквере люди надписывали новогодние открытки томящимся в неволе политзаключенным. В тех самых «Бутырках» и «Матросской тишине», где три года назад был убит Сергей Магнитский, сегодня сидят узники 6 мая — люди, на которых власть выместила свою злобу за массовые протестные мирные акции прошлой зимы и весны.

Людей на этом мероприятии было не так много — не больше тысячи. Но, несмотря на морозный вечер, в Новопушкинском сквере было тепло от избытка умных, добрых, благородных человеческих лиц. Люди разных возрастов, разных взглядов, разных статусов и профессий были объединены одним желанием — выразить поддержку, солидарность и сочувствие узникам совести. Со сцены выступали родители узников, и в их голосе не было ни потерянности, ни сломленности. Выступали близкие друзья с простым, человечным рассказом о каждом из них. Очевидно, что на месте узников 6 мая мог оказаться каждый из нас, любой из наших ближайших родственников или друзей. Число политзаключенных в России медленно, но верно росло все последние годы , но ни один из этих разрушительных для страны 12 лет не дал такого резкого притока узников совести в российские тюрьмы, как 2012 год.

В Новопушкинском сквере горела новогодняя иллюминация, сияла огнями елка. На столиках, расположенных у замерзших фонтанов, люди надписывали открытки в места заключения — и тем, кто в московских тюрьмах ждет сегодня судебных процессов, и тем, кто разбросан по далеким от Москвы лагерям. А на сцене рассказ о политзаключенных сопровождался демонстрацией их фотографий, глядя на которые, верилось, что настоящие люди в нашей стране не перевелись.

Позади — насыщенный событиями год, когда власть перестала скрывать свое лицо и перешла к открытой конфронтации с народом. Впереди — череда новых политических репрессий. В общественном противостоянии четко обозначились два полюса.

На одном — рабы на золотых галерах, запутавшихся в сетях вранья и преступной поруки, обремененные избытком наворованного имущества, жирующие и купающиеся в роскоши на фоне разграбленной, съеденной коррупцией, беззаконием и жестокостью страны.

На другом — люди доброй воли, выходящие на мирный протест против немирного произвола, не желающие отсиживаться по углам, готовые жертвовать не только своим социальным положением и имуществом, но и здоровьем своим, и свободой ради того, чтобы стала человечной и свободной их многострадальная страна.

Мы уже празднуем победу — победу светлого, доброго порыва над малодушием и страхом, обостренной гражданской совести — над апатией и сомнениями, воли к добру и справедливости — над озлобленностью и ложью.

И, несмотря на все противоречия и драмы, которых не избежать, есть надежда, что протестное движение в России будет сохранять высокую планку, расширяться и эволюционировать. Что оппозиция будет солидаризироваться с гражданским обществом, что борьба за свободу политзаключенных станет целенаправленным общим делом, а новые репрессивные законы типа упомянутого «антимагнитского» общество сумеет аннулировать.
Фоторепортаж акции в Новопушкинском сквере:
http://elena-n-s.livejournal.com/300265.html

Фотография автора.

Шендерович и девочка на коньках
 

http://www.ej.ru/?a=note&id=24488
20 ФЕВРАЛЯ 2014 г.
http://ej.ru/img/content/Notes/24488//1392889133.jpg
ЕЖ/Олендская Мария

Скандал вокруг заметки Виктора Шендеровича раздули, по обыкновению, те, кто не прочел. Или, прочитав, так ничего и не понял, но зато обиделся.

А нужно всего-то внимательно прочесть, чтобы понять, что не в Олимпиаде там дело, и даже сравнение двух Олимпиад, Берлинской и Сочинской, тут в сущности ни при чем. И даже не красавица-фигуристка — главная тема этого текста. В центре его — сам автор, пытающийся разобраться со своим «душевным разрывом».

Очевидно же, что выступление Юлии Липницкой автора искренне потрясло. Да так, что пошла «на разрыв» душа закоренелого скептика. (И разве это — не высокий комплимент дивному дарованию победительницы?)

Автор изо всех сил старается свое умиление и восторг приглушить, чтобы душа не примирялась с тем, к чему она не лежит — с навязываемым ура-патриотическим настроем, с бандитским «олимпийским» распилом, ставшим бедствием для страны.

Впрочем, можно и не ходить так далеко, в 1936-й год, чтобы вылить ушат ледяной воды себе на голову. Есть множество более близких вещей.

Можно вспомнить, например, о том, что кроме юной красавицы Юли в торжественном блеске олимпийских огней есть еще и красавица Саша в душном загоне Замоскворецкого суда, для которой прокурор запросил шесть лет ГУЛАГа за единственный бросок неустановленного предмета в неустановленном направлении. О том, что в один из завершающих дней Олимпиады судья Никишина будет долго читать в духоте зала суда приговор восьми узникам 6 мая, в основном — сверстникам успешных олимпийских спортсменов, ничуть не менее талантливым и красивым и ровно такое же право имеющим на открытое небо над головой, на радость и процветание юности, на свои труды и успехи. Но вот скоро два года уже, как они томятся в душных камерах московских тюрем, теряя здоровье и лучшие годы жизни — за то лишь, что открыто и честно выразили свою гражданскую позицию. И к каким еще срокам в пыточных условиях ГУЛАГа вот-вот приговорит этих ребят Замоскворецкий суд?

Да много еще о чем можно вспомнить на фоне блестящих выступлений олимпийцев.

Красота и талант вне критики в любую эпоху и в любую смуту. Спортсмены не виноваты, что к их успехам норовят примазаться блудливые политики. Это не спортсменов вина, а наша, что мы позволяем политикам использовать для своего пиара чужой успех. Если бы мы вкладывали столько же усердия и труда в свое правозащитное дело, сколько эта девочка на коньках — в гармонию своего тела, то давным-давно добились бы освобождения всех политзаключенных.

Так что не надо стыдиться своего восхищения. Потому что это искренне и сильно. Потому что жизнь не жизнь «без божества, без вдохновенья» и без этих слез. И потому, наконец, что, может быть, только благодаря таким вот девочкам на коньках мир еще не исчез без возврата под пеплом ядерных войн.

Фотография Марии Олендской / ЕЖ

Садисты судят жертву
 

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...es/245260.html

23.10.2015

Закон о применении в системе ФСИН физической силы, давно уже поименованный общественностью "законом садистов", принят уже Госдумой в первом чтении.

На этом фоне в стране идут уголовные процессы, в которых преследованию подвергаются заключенные, осмелившиеся пожаловаться на произвол администрации, на истязания и жестокие побои. В Мордовии заключенный Решетов пожаловался в Следственный комитет на сотрудников колонии, жестоко его избивших, однако вскоре получил отказ в возбуждении уголовного дела по своей жалобе и... возбуждение уголовного дела против него самого. В минувшем июле районный Зубово-Полянский суд приговорил Решетова к заключению за "заведомо ложный донос".

В Оренбурге аналогичному уголовному преследованию подвергся заключенный Селиверстов.

В Саратове идет процесс по обвинению заключенного Сергея Хмелева в заведомо ложном доносе на сотрудников колонии ИК-17 города Пугачева. 15 октября дали показания заключенные, назначенные свидетелями обвинения. Их роль была - рассказать, каким комфортным санаторием является ИК-17, да случился прокол: один из них, Вячеслав Ефимов, рассказал, какой чудовищный произвол творится в колонии, как часты случаи жестоких избиений.

"Хоть убьют, но врать я не буду, буду говорить правду", - сказал заключенный Ефимов.

На заседании 21 октября судье Богдановой было подано заявление, в котором Вячеслав Ефимов попросил суд принять меры для его защиты как свидетеля и исключить его этапирование обратно в ИК-17 города Пугачева. "Я дал показания, подтверждающие правоту сведений, изложенных Хмелевым, и изобличающие противозаконные действия сотрудников администрации ИК-17. В мой адрес поступают угрозы... У меня есть все основания полагать, что после возвращения для отбытия наказания в ИК-17, в отношении которой очень часто делаются разоблачения относительно репрессивной и беззаконной атмосферы в этом учреждении УИС, над моим здоровьем и даже жизнью нависнет самая непосредственная угроза, включая принуждение к отказу от данных мною ранее правдивых показаний", - пишет в заявлении в адрес судьи Вячеслав Ефимов.

Судья Богданова, поинтересовавшись мнением прокурора и "потерпевших", отказала Ефимову в защите: исключить этапирование – это не в ее компетенции, а для защиты Ефимова как свидетеля нет, как сказал прокурор, никаких оснований...
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...iles/82793.jpg
Подсудимый. Фото автора

Я присутствовала на этом заседании Кировского суда Саратова не только в качестве наблюдателя. Сергей Хмелев попросил меня быть его защитником наряду с адвокатом, о чем и заявил ходатайство. Однако судья Богданова слово в слово повторила мнение прокурора: у Хмелева уже имеются два адвоката, и в дополнительных защитниках он не нуждается.

Жутковато наблюдать процесс, на котором против абсолютно бесправного, истощенного, как с картинки из Освенцима, заключенного активно работают и прокурор, и судья, и "потерпевшие", все до единого отличающиеся крупными и плотными габаритами и непроницаемыми лицами.
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...iles/82792.jpg
"Потерпевшие". Фото автора

"У меня в СИЗО отняли все бумаги, заявления, записи, которые я готовил к суду", - говорит заключенный.

Судья Богданова отвечает, что это вне ее компетенции.

Все дальнейшие ходатайства Хмелева и его защиты были на этом заседании судом отклонены. Ходатайства же прокурора удовлетворялись без выслушивания мнения защиты, что является грубейшим нарушением процессуальных норм. Этим возмутилась адвокат Маргарита Ростошинсткая, заявив отвод судье и затем прокурору, на что, конечно же, получила отказ.

На заседании 21 сентября были опрошены два свидетеля, оба врачи системы ФСИН: терапевт колонии ИК-17 Дубинкина и врач областной тюремной больницы Саратова ОТБ-1 Деветяриков. (В ОТБ-1 Хмелев был доставлен в конце января 2015 года с травмами после избиения: переломом носа и трех ребер со смещением и повреждением левого легкого, пневмотораксом, а также разрывом кишечника и подозрением на разрыв селезенки.) Стыдно было наблюдать, как путались в показаниях эти врачи, отвечая на вопросы защиты. Хмелева оба они "не знали, не помнили".

"Вы боитесь потерять свое место? - как-то тихо, по-человечески мягко спросил Сергей Хмелев врача Девятерикова. - Вы действительно не помните мои переломанные ребра? Вы же сами помогали мне их стягивать простыней..."

"Вопрос задан не по форме", - перебивает Хмелева судья.

Следующее заседание по делу Хмелева состоится в Кировском районом суде Саратова 29 октября.

Система ФСИН, наследница сталинского ГУЛАГа, давно уже стала рассадником садизма и безнаказанности силовиков, призванных быть защитниками правопорядка. Общество может получить еще более жестокий ГУЛАГ, не знающий пределов беззакония и произвола, если не обеспокоится, наконец, этой ситуацией, если не обратит более пристальное внимание и на "закон садистов", принимаемый Госдумой, и на процессы, подобные делу Сергея Хмелева.

Итоги года. Людей сажают — а они остаются свободными
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29172
12 ЯНВАРЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1452197504.jpg
zlatkovsky.ru

Неотступным чувством декабря ушедшего года было чувство горечи от того, что снова в тюрьмах и лагерях достойные люди, освободить которых мы бессильны. Это был год отчаянного ужесточения политических репрессий в стране.

Казалось невероятным применение новоиспеченной статьи 212.1 УК РФ, принятой вопреки здравому смыслу, будто не всерьез, для острастки, потому что ведь не мог же главенствующий орган законодательной власти всерьез принять настолько антиконституционную статью! Но вот, взяли под стражу Ильдара Дадина на глазах у всех — за взвешенное, спокойное, ничем не нарушающие ни одного закона выражение гражданской позиции, да, собственно — за подчеркнуто мирный протест против нарушений закона и Конституции. Продемонстрировали, что сколь угодно противозаконный закон будет действовать у нас теперь ради осуществления политических репрессий. Три года лишения свободы — за три одиночных пикета! Это уже наглядный возврат к репрессиям советского тоталитарного режима.

Приговорен и арестован в зале суда Иван Непомнящих — а ведь до последней минуты мы надеялись, что не дадут реального срока этому вдумчивому, глубоко интеллигентному и внутренне стойкому молодому человеку. И уж совсем неожиданно был арестован в начале декабря Дмитрий Бученков, кандидат политических наук, доцент кафедры истории медицины Университета имени Пирогова — все по тому же «болотному делу», хотя его друзья говорят, что 6 мая 2012-го его и в Москве не было…

Это — в Москве. А стоит отъехать от Москвы — там просто чудеса. В Саратове двух молодых людей судят за то, что в безлюдном месте на набережной нарисовали на плите, и без того изрисованной, красно-черный флаг, то ли корниловский, то ли оуновский — кто разберет, по расцветке флаги неотличимы. Статьи закона, запрещающей граффити, нет, так судят за «вандализм» — был бы человек, статья найдется. Следим теперь за делом Марцева и Каблова.

В Краснодаре к двум годам колонии приговорена гражданская активистка Дарья Полюдова. В Томске под самый Новый год, 30 декабря, осудили на пять (!) лет лишения свободы блогера Вадима Тюменцева — за два видеоролика в соцсетях.

Здравствуй, совок, или: ГУЛАГ возвращается…

Говорят, в виде фарса возвращаются драмы истории, однако и в советские времена власти давали много поводов для смеха абсурдностью фабрикуемых политических дел. Жертвам подобной свистопляски, впрочем, бывает не до смеха. В начале минувшего года была арестована многодетная Светлана Давыдова по обвинению в госизмене, которой не было. Комичен факт фабрикации уголовного дела о разглашении тайны об отправке военнослужащих на юго-восток Украины на фоне официальных утверждений, что «военнослужащих наших там нет»… Но каково малолетним детям, пережившим арест мамы — к счастью, непродолжительный. А если бы не резонанс? Если бы не заступничество общественности? Так бы и пришлось им расти без мамы, а двухмесячному младенцу — скитаться с ней по этапам.

Отца Михаила Ходорковского в августе вызывали на допрос по «делу» сына. Каково ему, пожилому человеку, перенесшему многолетнее заключение сына и смерть жены, снова ходить на допросы, снова переживать новое абсурдное обвинение в отношении сына, новый его арест, пусть хоть и заочный. 82-летний Борис Моисеевич Ходорвкоский – попечитель лицея-интерната в Кораллово, на нем ответственность за детей, многие из которых сироты. Но власть давно уже возвела хладнокровную безжалостность в принцип, ей нет дела ни до детей, ни до лицея, ни до перенесшего инсульт пожилого человека — ей лишь бы политические дела фабриковать.

Невероятно жестоким был приговор режиссеру Олегу Сенцову. 20 лет колонии строгого режима — это уже из времен репрессий позднего сталинизма. Хочется надеяться, что Сенцов и половины этого срока не отбудет, но в безнадежной нашей стране все возможно. Пусть только не утихают голоса со всего мира в защиту Сенцова и его подельников…

Не стоит забывать, что политзаключенные находятся в тисках все той же чудовищной система ГУФСИНа-ГУЛАГа, практически не претерпевшей перемен к лучшему. Все усилия реформировать нашу пенитенциарную систему сведены на нет. В минувшем году прошел первое чтение в Госдуме так называемый закон садистов, расширяющий возможности жестокого избиения заключенных представителями лагерной администрации. Заключенных, впрочем, и без того пытают и бьют, из разных концов страны доходят до правозащитников вести об избиении заключенных до смерти. А в 2015 году минимум в трех городах страны заключенные получили дополнительные сроки за то, что пожаловались на жестокие избиения, их осудили за «ложный донос». Это дело Сергея Хмелева в Саратове, дело Решетова в Мордовии и дело Селиверстова в Оренбурге. ГУЛАГ узаконивает право на произвол и полное попрание прав человека в своей системе.

Минувший год был и годом продолжения череды политических убийств, самым шокирующим их которых стало демонстративное убийство Бориса Немцова у стен Кремля. Власть будто бы во всеуслышание заявила, что она убивала и будет убивать.

Попытка убийства журналиста Владимира Кара-Мурзы младшего, к счастью, сорвалась, человек выжил. Однако же чего это стоило после смертельного отравления!

Минувший год был годом войны. Первая его половина обильно сеяла смерть на юго-востоке Украины, а осенью началось дикое, ничем не оправданное вторжение российской военной авиации в Сирию. И если еще не идет густым потоком груз-200 в российские города и веси из этого очередного объекта «интернациональной помощи», то груз мы несем куда более страшный при вести о гибели стариков и детей от наших бомб, груз совести нашей, тяжесть которого уже невозможно охватить.

На этом фоне запреты россиянам на поездки в Турцию и Египет смотрятся пустяком, хоть и не устаешь удивляться логике властей: ну, сбили турки военный самолет — а граждане РФ при чем? За что их наказывать невозможностью поехать в Турцию? Зачем закрывать научный российско-турецкий центр? Зачем высылать в массовом порядке простых турецких граждан, ни малейшего отношения к гибели самолета не имеющих?

Разгромили украинскую библиотеку в Москве. Директор библиотеки Наталья Шарина до сих пор находится под домашним арестом, и чем обернется это очередное нелепое политическое дело для ни в чем не виновной женщины — кто знает?..

Минувший год был и годом целенаправленного уничтожения правозащитных и экологических организаций. Он был и годом абсурдных судебных решений относительно экстремистской направленности самых разнообразных текстов, в том числе и древних, никогда в истории не воспринимавшихся в качестве противоправных. Все это похоже на какую-то вакханалию мракобесия и абсурда недоучки-власти, не знающей, за что в своей репрессивной политике ей хвататься.

То, насколько Конституция в стране попрана и растоптана, наглядно продемонстрировал День Конституции-2015, когда разгорячившийся ОМОН задержал на улице Москвы Георгия Сатарова, одного из авторов текста Конституции. Ольга Мазурова была задержана в тот день за то, что держала в руках Конституцию, и позже была приговорена к 15 тысячам штрафа за это «деяние».

Не уставали удивлять весь год чудовищные контрасты нашей действительности. С одной стороны — дело Васильевой, потрясшее небывалым государственным гуманизмом относительно хищения государственных средств небывалых размеров. С другой — смерть в отделе полиции Санкт-Петербурга 81-летней блокадницы, доставленной туда за кражу масла в магазине, которой, как оказалось, и не было. Или вот: сын генпрокурора Чайки открывает гостиницу в Греции за 25 миллионов евро, а в Воронежской области в очередной раз сгорают в пожаре беспомощные престарелые в доме-интернате по причине, ставшей уже привычной. «Массовая гибель социально незащищенных людей каждый раз происходит по одним и тем же причинам — недостаточное финансирование, обветшавшие здания, малочисленность персонала, особенно в ночные дежурства…». Это из официального заявления высокопоставленного чиновника, прозвучавшее — и растворившееся в небытии. Потому что нет никакого дела до тех стариков разжиревшей до неприличия элите, хоть даже малой толики их бестолково-избыточной роскоши хватило бы на починку тех обветшавших домов-интернатов по всей стране. Лицемерно провозглашающие себя религиозными людьми — они такое вытворяли в минувшем году с так называемой реформой в области медицины, что впору усомниться: а результат ли это бездарности руководства? А не умышленное это убийство социально незащищенного населения — чтобы расходы на пособия и пенсии сократить? Не для этого ли резко сокращают медперсонал в медицинских госучреждениях, ограничивают закупки импортных лекарств, приостанавливают разработку вакцин против смертельных болезней?

Картина из повседневности: 14 декабря у входа поликлинику в Пскове скончался пенсионер, с ночи занявший очередь к врачу... Или вот: В Москве из-за отсутствия необходимых лекарств совершают самоубийство больные раком профессор-кардиолог, ученый-ядерщик — а в ответ Роскомнадзор запрещает СМИ говорить о причинах самоубийств…

В неблагополучной стране, где сходит с ума начальство, заголовки новостей пестрили весь год сообщениями о трагедиях: в армянском Гюмри российский солдат расстрелял непонятно за что простую многодетную семью… Замглавы управления ЦБ в Благовещенске застрелил трех своих коллег… В Москве сгорела библиотека ИНИОН… Пожар в Казани в торговом центре унес жизни… В Омске обрушились казармы ВДВ…

Но удивительно ли, что все рушится и горит, когда законодательная власть, вместо того чтобы выводить страну из кризиса, принимает закон о нежелательных иностранных организациях, признает необязательным исполнение решений ЕСПЧ, засекречивает информацию о погибших военных в мирное время, отменяет приоритет международного права, разрешает главам госкомпаний не публиковать данные о доходах… Или… показательно уничтожает тоннами качественные продукты на глазах у полуголодного населения. Ну и под занавес — издает закон, разрешающий ФСБ открывать огонь «при значительном скоплении граждан» по женщинам и детям.

В Санкт-Петербурге от полицейского произвола погиб 5-месячный Умарали Назаров — и никто за эту смерть не понес ответственности.

Завершающим аккордом трагедий 2015 года в стране стала гибель совсем юного Влада Колесникова в Самарской области.

Не сгущающийся ли мрак — итог 2015 года?

Однако Нобелевская премия Светлане Алексиевич — это ведь о том, что голос человечности может быть услышан и найти отзвук. Трагедия в Париже отозвалась в ноябре горами цветов у посольства Франции в Москве — и нужно было ведь видеть лица людей, шедших в тот день с цветами... Море вдумчивых, настоящих лиц — не чудо ли, что такое можно увидеть в Москве? А ведь именно это мы видели 1 марта, и это были лица людей, пришедших почтить память Бориса Немцова. А еще есть теперь Немцов мост, и люди, в любую погоду дежурящие на мосту, и те, кто несет цветы, и останавливается, и не проходит мимо… Россия жива!

Людей сажают — а они остаются свободными. Ильдар Дадин во всеуслышание обличает систему в суде, а затем уходит в тюрьму с бодрой улыбкой, с сияющими глазами. Иван Непомнящих молчаливо обличает неправый суд чувством своей правоты — и тоже уходит в тюрьму ничуть не сломленный, с улыбкой благодарности тем, кто пришел его поддержать. С улыбкой, почти смеясь произносит последнее слово Дарья Полюдова. Образец непреклонной силы духа демонстрирует в суде Олег Сенцов.

Эти люди есть. С пониманием этого уходит сомнение в том, что Россия все-таки будет свободной. Нужно просто не утрачивать внутренней свободы самим — и зажигать свечу там, где сгущается мрак…

Графика Михаила Златковского/zlatkovsky.ru

Патриарх, права человека и совесть
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29490
28 МАРТА 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1459134696.jpg
ТАСС

Речь патриарха Кирилла, вызвавшую столько откликов, мало кто, очевидно, прочел до конца. Почти не замеченными в ней остались шокирующие факты современных гонений на христиан. «Сегодня на христиан обрушились такие гонения, каких не было никогда, — ни в Римской империи, ни в Советском Союзе. А мы живем так, будто ничего не происходит, — нас же не гонят», — сказал патриарх. Он сослался на данные международных организаций, согласно которым в мире ежедневно убивают около 300 человек только за то, что они — христиане. В Сирии, Пакистане, Афганистане, Ираке, Нигерии христиане не имеют никакой защиты. Есть места, где, убивая христиан, фундаменталисты вырезают целые селения. «Я говорил об этом громко и на встречах с президентами разных стран, и на международных собраниях, — но как будто никто ничего не слышал…» — заключил патриарх.

Но почему не эти слова патриарха стали сенсацией?

Может быть, потому, что если человек сначала заявляет, что гуманизм — это ересь, то все, сказанное после, уже не воспринимается?

И как-то уж так получилось, что теракты в столице Евросоюза прогремели ровно через день после того, как патриарх Русской православной церкви объявил гуманизм ересью. Приговор к 22 годам заключения в пыточных условиях наших тюрем военнопленной девушке по опровергнутому в суде обвинению прозвучал тогда же. Все одно к одному: эскалация насилия и жестокости в мире, ужесточение политических репрессий в России и — отрицание гуманизма главой Русской церкви…

Трудно воспринимать искренность отдельных правильных слов в длинных речах, где правда перемешана с полуправдой, утверждения — с лукавыми умолчаниями. Патриарх Кирилл выразил соболезнование жертвам терактов в Брюсселе, но это теряется на фоне невысказанных соболезнований жертвам российских бомбардировок в Сирии, число которых куда внушительнее. Напротив, в момент, когда естественно было бы ждать от главы христианской церкви призыва к обезумевшей власти о прекращении смертоубийства, явилось утверждение патриарха, будто бы военные действия России в Сирии оправданы и носят «оборонительный» (?!) характер.

О том, чтобы патриарх призвал власть к милосердию по отношению к политзаключенным, мы уже и не мечтаем.

Еще патриарх предложил богословски осмыслить корни терроризма. Но какая может быть специальная онтология у террора? Зло банально, как заметила философ Ханна Арендт. Зло примитивно и бездушно в независимости от того, исламский это терроризм или большевистский, государственный или антигосударственный, религиозный или сепаратистский. Нужно просто термины не подменять, а называть вещи своими именами. Если теракты в Брюсселе — это терроризм, то и бомбежки мирных населенных пунктов в Сирии — тоже терроризм. Если «Норд-Ост» и Беслан — это терроризм, то и тотальное разрушение Грозного и чеченских сел мощной российской артиллерией и авиацией — тем более терроризм.

Что же касается ереси, то ересь по определению — это ошибочное учение, искажающее фундаментальные основы христианской веры. Сначала подумалось, что патриарха Кирилла подвели спичрайтеры, которые плохо учились в семинарии — иначе он не назвал бы ересью то, что правильнее было бы назвать иноверием. Однако, прочитав текст внимательнее, я поняла, что патриарх предлагает бороться именно с христианами, вдохновленными концепцией прав человека.

Между тем Иисус Христос, имени которого практически не упоминает в проповедях патриарх Кирилл, называл человеколюбие единственным критерием близости человека к Создателю. Один из ярких примеров тому — вспоминавшаяся в церкви перед Великим постом притча о Страшном суде, в которой Господь называет своими только тех, кто посетил узника и больного, накормил голодного, напоил жаждущего. Те же, кто человеколюбия не проявил, оказываются чужими и чуждыми Богу в независимости от того, как они молились и во что веровали.

Призывом к милосердию и человеколюбию пронизано все евангельское учение. Сострадание и жертвенная любовь к ближнему — центральная его заповедь.

А концепция прав человека, рожденная в недрах христианской цивилизации, являет собой всего лишь действенный механизм защиты человека от насилия, от посягательств на его жизнь, свободу и достоинство со стороны разнообразных властных носителей зла, которых во все века хватало в избытке.

«Бог и совесть были главным судией, а главным авторитетом для человеческого суда был Божий закон», — утверждает патриарх, подразумевая, очевидно, что были когда-то времена, когда миром правили Бог и совесть. Но таких времен никогда не было. Были только совестливые люди, которые, надо сказать, во все века подвергались гонениям со стороны властей — как светских, так и церковных. Стоит помнить, что ведь и те, кто убивает сегодня христиан только за то, что они христиане, тоже, как правило, называют себя верующими. Вера в Бога, не сопряженная с верой в человека и человечность, порой оборачивается чудовищным злом.

Священник Сергий Желудков, стоявший у истоков правозащитного движения в Советском Союзе, придумал термин «анонимный христианин». В своем реферате «Христианство для всех», посвященном находившемуся тогда в мордовском политлагере атеисту Крониду Любарскому, отец Сергий разделил христиан на номинальных и подлинных. К числу подлинных он отнес и тех, кто не считает себя христианами, кто, может быть, никогда и не придет к церковной вере, но кто живет и действует в соответствии с евангельскими заповедями. Кронид Любарский не согласился называть себя христианином, между ними завязалась полемическая переписка, к которой постепенно подключился заметный круг людей. И первое, что бросалось в глаза в этом захватывающем диалоге, — удивительная деликатность к взглядам собеседника, уверенность в неотъемлемом праве оппонента иметь свою уникальную точку зрения, отличную от твоей.

В движении за права человека в Советском Союзе были и верующие люди, и атеисты. Был и принявший православие генерал Григоренко, и искрящийся добротой, но совершенно безрелигиозный Андрей Дмитриевич Сахаров. Была и православная Наталья Горбаневская, и атеист Павел Литвинов. Были священник Глеб Якунин и агностик Юрий Орлов. Кто-то из них понимал совесть как голос Бога в человеке, а кто-то верил в эволюционное происхождение совести, но важно не это. Важно то, что у этих людей была совесть. Защита прав человека приводила их в лагеря и тюрьмы, а это ведь и есть «душу свою — за друзей своих» (Ин.,15, 12-16).

В наши дни православные в России очень заметно разделились на два лагеря: православных христиан и номинальных православных. Среди последних встречаются и такие, кого правильнее было бы назвать антихристианами.

Но меня больше первые интересуют. Хотелось бы, чтобы не сомневались они, что защита прав человека — не ересь, а дело Божие. И не забывали, что милосердие, человеколюбие и заповеди любви — центральный постулат Евангелия.

А кого смущает авторитет патриарха, тот пусть вспомнит, что и первосвященник Каиафа был патриархом. Есть слово Божие, а пастыри и патриархи авторитетны лишь постольку, поскольку их слово и дело Ему соответствует.

Фото: Россия. Москва. 9 марта 2016. Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл на церемонии освящения храма святого благоверного князя Александра Невского при МГИМО МИД России. Александр Щербак/ТАСС

Бога нет? Бог есть? Дополнительная экспертиза покажет
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29891
7 ИЮЛЯ 2016,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1467883861.jpg
Виктор Краснов из Ставрополя попал под суд за высказывание «Бога нет», написанное в ходе дискуссии в сети «ВКонтакте».

Пытаюсь вспомнить: а в атеистическом Советском Союзе могли ли засудить за фразу «Бог есть»? Создать неприятности могли: отчислить из вуза, выгнать с престижной работы. Но чтобы за исповедание веры под суд попасть, нужно было, по крайней мере, воскресную школу открыть или в подпольной типографии Евангелие отпечатать. За такую деятельность сидели в те времена баптисты, адвентисты, пятидесятники да и священников в списках политзаключенных было немало. Но чтобы за подобное высказывание в дискуссии посадили верующего по доносу атеиста — такого вспомнить не могу.

Можно ли сказать, что нынешние «инквизиционные» репрессии более жесткие, чем былые атеистические?

Не думаю. Просто сегодня у нас больше хаоса, неразберихи и абсурда в нашем правовом, так сказать, поле. Подумаем: если в детском саду ребенку усиленно внушали, что Бога нет, а к 35-летнему возрасту, никуда не уезжая, он оказался в стране, где за фразу «Бога нет» могут посадить — что можно сказать о психическом здоровье такого общества? Об адекватности его правовой системы?

Даже судья в Ставрополе понял наконец, что тут что-то не так, и приостановил дело «для проведения дополнительной экспертизы». Однако же не закрыл «за отсутствием состава преступления», и Краснов по-прежнему под судом. Кроме всех судебно-следственных перипетий ему пришлось уже пережить целый месяц психбольницы, где, впрочем, его признали вменяемым.

Весть о приостановке этого абсурдного процесса порадовала нас еще и тем, что накануне вечером мы провели христианский пикет в защиту преследуемых «за оскорбление чувств верующих». На одном из плакатов как раз содержалось требование прекратить суд над Виктором Красновым. Возможно, это и случайное совпадение, что суд приостановили на следующий день, но, как заметили активисты, обмениваясь репликами в сети, ничего случайного не бывает.

Меньше повезло Максиму Кормелицкому, блогеру из Новосибирской области, которого приговорили к 1 году и 3 месяцам колонии за репост картинки в сети «ВКонтакте» с экспрессивной критикой крещенских купаний в проруби.

«Мои чувства оскорбил не Кормелицкий, а те, кто написал на него донос», «Чувства верующих оскорблены решением суда», «Свободу Максиму Кормелицкому!» — гласили плакаты на пикете.

Эта гражданская акция верующих людей прошла в Лермонтовском сквере, почти безлюдном, хорошо видном лишь проезжающим по Садовому кольцу машинам. Другие, более заметные места Москвы префектура Центрального округа согласовывать для такого пикета категорически отказалась.

Надписи на плакатах, принесенных на пикет христианами разных конфессий, были адресованы и власти, которая в нарушение конституционных норм использует «чувства верующих» для политических репрессий, и так называемым православным активистам, действия которых с христианским миропониманием несовместимы.

Максим Кормелицкий был осужден после того, как Юрий Задоя и Василий Веселов, «православные активисты» из Новосибирска, написали заявление в следственные органы. Такое заявление на идеологического оппонента называется доносом, подобные действия давно уже заклеймены общепринятыми нормами морали как низость и подлость.

«Из всех апостолов доносил только Иуда» — такой плакат держала на пикете Дарья Масленникова, духовная дочь Александра Меня.

«Христос ни на кого не доносил, а сам был предан на смерть. Он говорил: ‘’Прощайте, и прощены будете’’» — написала на плакате Мария Рябикова, духовная дочь Глеба Якунина.

«Духовные скрепы» доносчиков — это не заповеди Христа, а злые страсти» — гласил второй ее плакат.

«У слепой веры злые глаза» — плакат с цитатой из Ежи Леца держали поочередно историк Ирина Карацуба и культуролог Елена Волкова.

И конечно же, не сговариваясь, участники пикета принесли плакаты с цитатами из Евангелия: «Не судите, да не судимы будете», «Прощайте, и прощены будете», «Любите врагов ваших, благотворите ненавидящих вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас», «Итак, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд».

Этих цитат достаточно для того, чтобы понять, что христианство проповедует милосердие и любовь, а люди, инициирующие репрессии и гонения, не могут называться христианами. Впрочем, не удивлюсь, если окажется, что многие из них просто не знают о том, что православие — это христианская конфессия. Правильнее было бы таких людей называть не «православными активистами», а разрушителями церкви.

«Христианская вера не нуждается в такой защите. Христос призывал к любви, а вовсе не к тому, чтобы во имя Его сажали людей в тюрьму. Это просто безумие, это — фашизм, и такое решение суда — это прямое оскорбление чувств настоящих христиан», — сказал на пикете корреспондентам правозащитник Сергей Шаров-Делоне, комментируя приговор Максиму Кормелицкому.

Справедливости ради следует заметить, агрессия и идеологическая ненависть «православных активистов», унаследовавшая дух тоталитарных идеологий, не является инициативой Московской патриархии, которая подвергается критике не только «слева», но и «справа» — от священников, которые осуждают патриархию за экуменизм, патриарха — за встречу с папой Римским. Однако патриархия долгие годы держала своим рупором проповедника агрессии Всеволода Чаплина, отвратившего множество людей от православия. Она почти никак не реагирует на действия погромщиков и скандалистов типа Энтео, а уж практику доносов не осуждает вовсе. На днях Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства высказалась за применение побоев в воспитании детей, что якобы является «традиционными семейными и нравственными ценностями». Чем больше укрепляет свои позиции во власти верхушка иерархии РПЦ, тем больше усиливаются гонения на христиан внутри церкви: искренне и деятельно проповедующих священников лишают приходов, без причины переводят с места на место, запрещают в служении.

В этих условиях христианам следует активнее высказываться против всего этого фарисейства, выступать против агрессии и фанатизма, противостоять псевдоправославию. В особенности же следует выступать против инквизицонных замашек судебной власти, против уголовного преследования граждан «за оскорбление чувств верующих».

Фотографии автора. Полностью фоторепортаж можно посмотреть здесь:
https://fotki.yandex.ru/users/elenasan59/album/228806/

ГУЛАГ жив!
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30302
19 ОКТЯБРЯ 2016 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1476834678.jpg
ТАСС

Юные комсомольцы в своей «акции» у Музея ГУЛАГа наглядно продемонстрировали сущность своего комсомола, да и собственную садистскую сущность. Возможно, повесили бы и живого человека, если бы время благоприятствовало. Что поделать — таков посыл большевизма: вешать. Других методов полемики большевизм не знает, нам еще раз напомнили это. Равно как и то, в каком дичайшем состоянии находится наше общество, где молодежь ищет самореализации в начиненных ненавистью объединениях — от крайне левых до крайне правых.

Стоит заметить, что на сайте РКСМ(б) поступок юных вешателей не замолчали, не осудили, а назвали правильным делом. Впрочем, какой спрос может быть с организации, провозглашающей целью социалистическую революцию с последующим переходом от социализма к коммунизму? Клоунада, хоть и не смешно.

Страшнее другое. Казнь через повешение ушедшего уже из жизни писателя — это не просто хулиганская выходка горстки трагикомичных маргиналов. Это посыл эпохи, повседневная реальность наша, в которой за слово правды убивают реально. Какой может быть спрос с этих юнцов в стране, где официальное лицо во всеуслышание предлагает размазать по асфальту печень инакомыслящих? Не власть ли взращивает этих мутных вешателей своей повседневной агрессивной пропагандой?

И если нынешние комсомольцы повесили куклу Солженицына на ворота музея, посвященного памяти ни в чем не повинных жертв политических репрессий, то действующая власть вешает и удушает сегодня не кукол, а дело жизни великого писателя. Что было целью титанического труда над «Архипелагом ГУЛАГ», как не преодоление зла, предание огласке безумного кошмара ради того, чтобы это эпохальное зло не повторилось, чтобы ГУЛАГ не вернулся?
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1476834699.jpg
ТАСС

Сегодня можно подивиться лицемерию политический системы, которая одной рукой допускает к изучению в школах «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына и «Колымских рассказов» Шаламова, а другой возрождает сталинский ГУЛАГ. Власть демонстрирует и приводит в действие дикое заблуждение, будто насущные проблемы общества и страны можно решить с помощью арестов. Парламент бешеными темпами ужесточает законодательство, вводя за ненасильственные преступления такие санкции, какие и сталинским законодателям не снились. А исполнительная власть работает по принципу: чем больше приговоров, тем лучше, при полнейшем безразличии, виновен человек или не виновен.

Система под завязку заполняет тюремные камеры и зоны, делегируя системе ФСИН — прямой наследнице сталинского ГУЛАГа — безграничные полномочия по уничтожению попавших в ее жернова.

Сказать спасибо, что не расстреливают? Пожалуй. И песенку Кима можно вспомнить:

И за то, что не жгут, как в Освенциме,

Ты еще им спасибо скажи…

Вот что написала на днях в соцсети член московской ОНК журналист Зоя Светова о своем последнем посещении тюрьмы «Матросская тишина»:

«…Камеры туберкулезной больницы… Больные арестанты находятся в антисанитарных ПЕРВОБЫТНЫХ условиях — раздолбанный при обыске унитаз типа крокодил, текущие краны, десяток лет неремонтированные стены. Больные туберкулезом, к которым по несколько дней не приходят врачи. В одной камере вместе сидят туберкулезники с открытой и закрытой формой туберкулеза. Уже не в больнице, а в одной из маломестных камер на два человека — ЧЕТЫРЕ дня находятся, именно находятся, потому что сидеть там невозможно — ШЕСТЬ человек. Они там ни стоять, ни сидеть, ни лежать не могут — места на всех нет. Камера 8 квадратных метров, делим вместе с изумленным сотрудником на шесть — получается чуть больше метра на человека! Между тем на днях в этом СИЗО, как и во всех других проходила инспекторская проверка ФСИН России. Похоже, ни в туберкулезные камеры, ни в эту переполненную камеру никто из инспекторов не заходил…
Жалобы в тюрьме все те же, что и все семь лет, что я по этой тюрьме хожу — нет врачей, нет лекарств, выведите к стоматологу. Не выдают справки о здоровье, на суды спускают на сборное отделение в 6 утра, а конвой приезжает в 11 утра. Пять часов арестанты проводят в переполненных стаканах. Голодовки по уголовным делам — прокуроры не приходят. Никому нет дела до голодающих, люди сходят с ума. В больнице Матросской тишины некомплект врачей 88 человек. Нет и главного врача — уволился неделю назад…»

Это не «Архипелаг», не эпоха Сталина. Это — сегодня и сейчас. И ведь заметим: в таких условиях сидят не осужденные, а помещенные в тюрьму в качестве меры пресечения до следствия и суда. А что их ждет потом, когда они будут осуждены? И не надо себя утешать, что это преступники, заслужившие страдания. Попасть туда сегодня может каждый, виновен он или нет.

Язвительные публицисты не раз в эти дни помянули Солженицына: мол, хулиганы славу ему вернули, а то, дескать, став государственником, он сам себя прежнего похоронил. Однако уместно ли в свете этого сюжета поминать произошедшие с поздним Солженицыным перемены? Не лучше ли перечесть «Архипелаг» и задуматься о том, почему за столько долгих лет не преодолела страна этого кошмара. «Архипелаг» задал высокую планку сострадания к человеку. Дальше уже — дело читателя и гражданина, проснется ли он к тому, чтобы хоть что-то сделать самому для преодоления кошмара.

Ну предположим, не оставил бы тему ГУЛАГа Александр Исаевич. Ездил бы по тюрьмам, вернувшись в страну, взывал бы к власти о милосердии, страдал бы душой о зэках сегодняшних, а не о Столыпине. Могло ли это изменить хоть что-то к лучшему, если бы все остальные при этом сидели сложа руки?

Почему сегодня только Зоя Светова, Анна Каретникова да еще две-три женщины об этих ужасах пишут? Сами мы — много ли делаем для того, чтобы протянуть руку помощи осужденному без вины, чтобы добиться облегчения условий арестанту? Часто ли пишем письма политзаключенным, в конце концов, помним ли о них вообще и об их судьбах стране и миру напоминаем?..

Ведь только от градуса милосердия в обществе зависит, жив будет ГУЛАГ или превратится в музеефицированное прошлое.

Фото: 1. Россия. Москва. 1 ноября 2015. Новое здание государственного музея истории ГУЛАГа в 1-м Самотечном переулке. Юрий Смитюк/ТАСС
2. Хабаровск. 02.03.1994. Писатель Александр Солженицын по пути следования из Владивостока в Москву прибыл в Хабаровск. На снимке : Александр Солженицын дает автографы жителям города. Владимир Табаращук/ТАСС.

Ильдар Дадин, ИК-7 и непотопляемая ФСИН
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30471
2 ДЕКАБРЯ 2016 г. ЕЛЕНА САННИКОВА
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1480661108.jpg
Два заявления прозвучали в минувший понедельник практически одновременно. Заместитель главы ФСИН Валерий Максименко назвал Ильдара Дадина «талантливым имитатором». Несколько часов спустя в Сахаровском центре родственники заключенных колонии, в которой содержится Ильдар Дадин, рассказали о жесточайших истязаниях и пытках.

Заместитель главы ФСИН произнес набор общих фраз. Родственники заключенных в деталях рассказали о преступлениях администрации колонии. Факты прозвучали более страшные, чем те, что сообщил Ильдар Дадин.

Не Дадин оказался «талантливым имитатором», а Максименко – талантливым демагогом, который пытается выгородить свое ведомство и «заболтать» жесточайшую проблему. Будто бы следуя законам жанра, этот чиновник поблагодарил «хороших» правозащитников, которые «не поддались на провокации и сохранили независимость» (какие провокации? от кого независимость?). Затем пожурил «нехороших» правозащитников, которые зачем-то специально дискредитируют сотрудников ФСИН и ради этого специально собирают «недостоверные факты»… В ходе проверки, мол, ничего не подтвердилось (стандартная, до боли знакомая формула дежурной отписки), и потому эти «нехорошие» не имеют «ни единого достоверного и подтвержденного факта». Свое ведомство Максименко назвал открытой и прозрачной структурой.

Достоверные и подтвержденные факты прозвучали в тот же день на пресс-конференции. Люди рассказали о том, как заключенных часами держат на морозе в одном нижнем белье, как целый год человека держат в штрафном изоляторе, максимально допустимый срок содержания в котором – 15 суток. Рассказали о том, что такое растяжка, пронизывающая тело нестерпимой болью и рвущая сухожилия. Брошенного на пол заключенного избивают ногами, бьют по голове. После избиений по голове специальными молотками у заключенных появляются эпилептические припадки…

Система ФСИН, эта прямая наследница сталинского ГУЛАГа, была и есть глубоко закрытая для посторонних глаз структура. Если бы только в Сегеже садисты орудовали, неужели руководство ведомства не потрудилось бы навести порядок в этой колонии, сменить начальство, восстановить законность в отдельно взятом исправительном учреждении? Но колоний, подобных ИК-7 в Сегеже, по стране – не одна и не две, а целая сеть, которая имеет кроме всего прочего и огромную коррупционную составляющую. Потому заместителю главы ФСИН и приходится лгать, успокаивая уставшую от стрессовой информации общественность и демонстрируя уверенность в безнаказанности своих коллег.

О том, что в местах лишения свободы бьют и пытают, известно давно. Правозащитники много лет уже пытаются донести до людей весь ужас и ад нашей пенитенциарной системы, которую жизненно необходимо реформировать. Правозащитники говорили о том, что на заключенных тренировался действовать дубинками ОМОН, что в администрации колоний нередко работают откровенные садисты, избивающие и истязающие заключенных собственноручно. Много говорилось о том, что самые низы уголовного мира – насильники и закоренелые убийцы – используются начальством для подавления других заключенных. Так называемые «секции дисциплины и порядка», в которых орудовали подобные уголовники, официально отменены, этого добиться удалось, но та же практика действует теперь неофициально. И о том, что существуют пыточные колонии, в которых «профилактические» избиения начинаются сразу же при поступлении заключенного с этапа, и о том, что в системе ФСИН бытуют пытки, сравнимые по жестокости со средневековыми, что уровень унижения и подавления человека и человеческого достоинства зашкаливает, – обо всем этом многократно писалось, на конференциях и круглых столах говорилось и обсуждалось… Да вот только до широкой общественности плохо доходило. Нужно было попасть в Сегежскую колонию такому человеку, как Ильдар Дадин, чтобы общество проснулось и заговорило об этом.

Условия содержания заключенных – это как лакмусовая бумажка. Там, где они человечны – человечно и все общество. В таких странах резко снижается уровень преступности, повышается социальная защищенность каждого человека. А там, где за решеткой и колючей проволокой унижают и бьют – все общество неблагополучно. Сегодня бьют преступника, завтра – случайно угодившего за решетку человека, а там уж, глядишь, и невиновные начинают попадать в тюрьмы, потому что жестокость и беззаконие, как зараза, расползаются по всей правоохранительной системе страны. А от этого уже – один шаг до политических репрессий, до ситуации, когда количество политзаключенных в стране возрастает день ото дня, а узники совести, заступавшиеся за других людей, попадают в пыточные зоны.

Не следует забывать, что ГУЛАГ-ГУИТУ-ФСИН – очень сильное ведомство, имеющее свое лобби во всех структурах власти. Мы наблюдали недавно, как злонамеренно была разрушена правозащитная составляющая системы ОНК, с таким трудом выстроенная гражданской общественностью. Ведомство отстаивает свою закрытость, борется с правдой о себе, утверждается в чувстве своего права на полный произвол.

Это прекрасно продемонстрировал заместитель главы ФСИН Максименко, назвав Ильдара Дадина «талантливым имитатором». Его не смущает то, что Ильдара Дадина необозримое множество людей знает как человека абсолютно прямолинейного и правдивого, который ни при каких обстоятельствах не скажет лжи или полуправды.

Ильдара Дадина сегодня мучают и медленно убивают за то, что он называет происходящее простым и ясным словом: фашизм.

Странно было бы надеяться на то, что эта система сама будет себя реформировать, сама будет пытаться искоренить садизм и произвол в своих тюрьмах и колониях.

Надеяться можно только на неравнодушие общественности, на активную гражданскую позицию людей, не желающих мириться с этим кошмаром.

Фото: Интерпресс/ТАСС/Игорь Акимов

Отчет СПЧ о пытках в Карелии
 

http://ej2015.ru/?a=note&id=30762
17 ФЕВРАЛЯ 2017 г.
http://ej2015.ru/img/content/Notes/3...1487328315.jpg
ТАСС

Совет по правам человека при президенте РФ не пустили в карельские колонии. И на круглый стол, организованный Советом в Петрозаводске, УФСИН Карелии демонстративно не явился.

Это не стало сенсацией, не вызвало всплеска удивлений и возмущений. На пресс-конференцию в «Интерфаксе», проведенную Советом по правам человека по итогам поездки в Карелию, тоже пришло совсем немного людей.

Правозащитник Андрей Бабушкин сказал на пресс-конференции, что отказы отдельным членам СПЧ в посещении колоний случались и раньше. Но чтобы весь Совет по правам человека и развитию гражданского общества во главе с его председателем Михаилом Федотовым в колонии не пустили — это уже что-то новое.

«Наверное, не секрет, что одна из причин нашей поездки в Карелию — это ситуация с Ильдаром Дадиным в колонии № 7, — сказал Андрей Бабушкин. — До нашей поездки туда уже выезжали правозащитники, но они не смогли провести полноценную проверку, потому что им — Игорю Каляпину и Павлу Чикину — сделать этого не дали, отказавшись предоставить личные дела осужденных… Почему нас не пустили? Думаю, не ошибусь, если скажу, что значительная часть карельских колоний — это колонии пыточные, где режим содержания, правила внутреннего распорядка, полномочия сотрудников существуют не для достижения цели наказания, исправления осужденного, а для того, чтобы сломать человека, унизить его. Чтобы фактически спровоцировать человека на неуважение к закону и обществу».

Бабушкин привел пример заключенного, который пожаловался уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой на унижения и жуткие условия содержания, а после отъезда омбудсмена был направлен в штрафной изолятор.

«За что? Изучаем в прокуратуре постановление. “Осужденный молился во время, отведенное для выдачи письменных принадлежностей, — 15 суток штрафного изолятора… Молился во время, отведенное для написания писем, — 15 суток ШИЗО... Молился во время, отведенное для прослушивания радиопередач…” Что за радиопередачи? Выясняем: надиктован текст с выдержками из Правил внутреннего распорядка на 5 минут, и полтора часа подряд с максимальной громкостью этот текст повторяют. А когда человек, защищая свою психику, начинает молиться, это является “нарушением правил внутреннего распорядка” и его за это помещают в ШИЗО. Более того, правила внутреннего распорядка в ШИЗО и ПКТ, утвержденные начальником ИК-7 майором Косиевым, не предусматривают ни времени для зарядки, ни личного времени осужденного, а на посещение туалета отводится 5 минут. При этом по «правилам» туалет можно посещать один раз в день, совмещая посещение туалета с умыванием. То есть если человек решил перед сном умыться и, извините, сходить в туалет, это, с точки зрения руководства УФСИН Карелии, является нарушением правил внутреннего распорядка и должно влечь за собой взыскание. Меру дисциплинарного взыскания они знают только одну — помещение в штрафной изолятор. И так не только в ИК-7, в ИК-1 в карантине процветало избиение осужденных. Понятно, что при такой ситуации в колониях есть что скрывать, есть причины не пускать Совет».

Андрей Бабушкин рассказал о преследованиях заключенных по религиозным мотивам: людям мешали молиться, мусульман заставляли есть свинину. Преследовали не только мусульман. Христиане за православные молитвы тоже подвергались репрессиям.

«К сожалению, ФСИН России, с нашей точки зрения, утратил контроль за процессами в ряде регионов, в том числе в Карелии. Мы видим, что в этих регионах создание пыточных колоний поставлено на широкую ногу. Борьбу с пытками в лучшем случае имитируют. А когда кто-то из руководителей ФСИН начинает по-настоящему бороться с пытками, некие силы бьют его по рукам. Мы видим, что отработаны механизмы, которые позволяют превращать требования режима в орудие жестокого и унижающего человеческие достоинство обращения с людьми. И мы видим, что на сегодняшний день ни у прокуратуры, ни у следственного комитета, ни у руководства ФСИН России механизма выявления и пресечения пыток практически нет. Ни одного случая полноценной проверки… А ведь можно обеспечить сохранность записей видеорегистраторов, принять меры прокурорского надзора. Ничего не делается. Один раз прокуратура сделала представление о незаконном взыскании — так начальник ИК-7 обжаловал его в суде. И этот человек по-прежнему находится во главе колонии. Незадолго до нашего приезда ему даже за что-то объявили благодарность…»

Достаточно горячо выступил на пресс-конференции член СПЧ журналист Максим Шевченко:

«Я считаю, что это не позиция карельского УФСИНа, я считаю, что это — позиция центрального руководства, которое хочет создать прецедент изоляции зон, этой чудовищной тюремной системы, от независимых глаз, от правозащитников и юристов. Идет заморозка режима, заморозка защиты осужденных. Современная российская зона уже тяготеет к сталинскому ГУЛАГу, о котором — пишите, выжившие, но что там происходит сейчас — в Воркуте, в Караганде, в Магадане — только хозяин знает, только он распоряжается жизнями и судьбами тех, кто там оказался. Это – очень опасный прецедент, потому что теперь во всех регионах, откуда приходят в Совет жалобы на невыносимое пыточное содержание заключенных, на то, что начальники мест заключения используют труд заключенных как рабский труд для личного обогащения, то, с чем мы столкнулись в Челябинской области, в Копейкой колонии… Это очень простая практика. Когда написано в ведомости заключенного, который работает по 10 часов в сутки, что его месячная зарплата — 18 рублей (я не оговорился, не 18 тысяч, а 18 рублей!), то знайте, что все его деньги отбирает себе руководство колонии, а стало быть, руководство УФСИН. Я не боюсь этих обвинений, потому что это — использование рабского труда. Мы критикуем ГУЛАГ, и совершенно справедливо, за "пайку в обмен на труд", а тут изменилось только то, что исчезли красные звезды, в остальном система стала еще даже более бесчеловечной, еще более закрытой. И если в гулаговское время хозяин зоны как бы боялся открыто обогащаться, хотя, как мы знаем по воспоминаниям Шаламова или Солженицына, многие позволяли себе это, то сейчас они не боятся. Они воспринимают колонии, колонии-поселения и так далее как источник имущественного дохода для себя и для руководства УФСИН. Я готов ответить за это слова, и если они скажут, что их оскорбляют, пусть докажут свою правоту, пустят нас во все зоны, дадут встретиться со всеми заключенными, которые находятся в такой ситуации…»

Саботаж попытки диалога с Советом по правам человека говорит, по мнению журналиста, о двух вещах: в колониях Карелии происходит нечто настолько ужасное, что руководство УФСИН предпочло пойти на скандал, лишь бы Совет не увидел, какова реальная ситуация. Второе — это попытка общего замораживания режима в стране в интересах номенклатурной знати. У системы ФСИН эти интересы носят и финансовый характер, это совершенно очевидно.

«Данный эпизод не имеет отношения к республике Карелия, а имеет отношение к деятельности и политике ФСИН России», — сказал Максим Шевченко.

Картина действительно странная: правозащитный совет при президенте страны устраивает в регионе круглый стол на тему прав человека в местах лишения свободы, на него приходят представители руководства республики, МВД, прокуратуры, депутаты Заксобрания и прочие официальные лица, а от УФСИН — ни одного человека!

На вопрос, не является ли поступок УФСИН по отношению к СПЧ плевком в лицо президенту, Михаил Федотов ответил на пресс-конференции уклончиво: в законе, мол, есть перечень лиц, которых в колонии и тюрьмы обязаны пускать безоговорочно, и надо всего лишь законодательно дополнить этот перечень членами Совета по правам человека при президенте.

Михаил Федотов рассказал об эпизоде в женской карельской колонии № 9, где заключенной объявили взыскание за то, что она не поздоровалась с сотрудником администрации, который вошел в женский туалет. «По-моему, в этой ситуации она должна была ему просто оплеуху отвесить! А вместо этого получила дисциплинарное взыскание». Он также рассказал о бывшем заключенном одной из карельских колоний, присутствовавшем на круглом столе, которого очень жестоко избивали и ставили на растяжку, то есть сажали на шпагат. При этом он никакой не «вор в законе», но почти весь срок провел в ШИЗО!

«Я считаю, что люди в колониях, в СИЗО, в изоляторах временного содержания, точно так же, как люди в психоневрологических интернатах, в психиатрических лечебницах, — все они находятся в уязвимом положении. Они максимально бесправны. Поэтому очень важно следить за тем, чтобы их права были защищены», — заявил Михаил Федотов.

В отчете о трехдневной поездке Совета по правам человека в Карелию речь шла не только о местах заключения. Раиса Лукутцова рассказала о положении со здравоохранением в республике, Мария Большакова — о положении военнослужащих, Лилия Шибанова — о ситуации с выборами. Михаила Федотова больше всего взволновала ситуация с обветшавшими холодными бараками, в которых до сих пор живут люди. В одном из домов, куда предложили переселиться из таких бараков, отсутствовало паровое отопление, не удивительно, что люди отказываются в него въезжать: дороговизна отопления электричеством не по карману, не говоря о возможности сбоев в подаче электричества, при которых дом вымерзнет вместе с людьми. Были озвучены проблемы жителей пятикилометровой приграничной зоны, где с недавних пор запрещено останавливаться въезжающим в страну. Проблемы коренных народов Карелии, которые могут утратить родной язык: Карелия — единственная республика, где родной язык коренного народа не является официальным языком. Проблема переселения жителей Валаама в близлежащую Сортавалу: Максим Шевченко считает, что дома, в которых эти люди прожили всю жизнь, нужно безоговорочно отдать монастырю, Михаил Федотов призывает сделать этот процесс как можно более человечным. Раису Лукутцову обеспокоило, что 85% обратившихся в СПЧ за помощью людей — психически нездоровы: очень остро стоит вопрос о психиатрической помощи населению.

Конечно, все эти проблемы меркнут рядом с ужасом карельских колоний. Слушая о них, невозможно вообразить, что во всех остальных сферах, включая и психическое здоровье граждан, может наступить благополучие, пока где-то рядом за колючей проволокой одним людям будет дозволено относиться к другим с запредельной жестокостью.

Фото: Россия. Алтайский край. 12 января 2017. Вид на исправительную колонию №5 в городе Рубцовске, в которую переведен оппозиционер Ильдар Дадин, осужденный за нарушение правил проведения митингов. И. Дадин отбывал наказание в Сегежской колонии в Карелии, где написал открытое письмо о пытках в российских исправительных учреждениях. После доклада об открытом письме президенту Владимиру Путину в карельскую колонию были посланы проверяющие, дело Ильдара Дадина взял на контроль Совет по правам человека. Алексей Цвайгерт/ТАСС