Власть может разыграть карту коммуниста Левченко
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-09-29/2_red.html

29.09.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191028/LNtbk4VZ.jpg
Какие выводы сделает правящая элита из иркутского поражения

В Иркутской области случилось то, чего давно не происходило в российской политике. Во втором туре губернаторских выборов кандидат партии власти и врио главы региона Сергей Ерощенко проиграл коммунисту Сергею Левченко. Более того, в первом туре Ерощенко обошел соперника на 13%, а во втором уступил ему с разницей в 15%.

Среди причин поражения Ерощенко называется выросшая на 6% по сравнению с первым туром явка. То есть сначала кандидату власти удалось сыграть на пассивности электората, а затем уже коммунисты смогли провести активную кампанию, мобилизовать избирателя, а команда Ерощенко не придумала, чем им ответить, и выпустила ситуацию из-под контроля. Также, как говорят эксперты, врио губернатора успел настроить против себя значительную часть местной элиты, включая экс-мэра Иркутска Виктора Кондрашова.

Как бы то ни было, публичные комментарии представителей «Единой России» звучат довольно сдержанно. Поражение признается, внешне спокойно констатируется тот факт, что избиратели не отдали предпочтение Сергею Ерощенко. Выборы называются конкурентными. Звучит и критика в адрес самого Ерощенко. Например, говорится о том, что он напрасно не принял участия в предвыборных дебатах.

О том, как власть действительно восприняла результат выборов в Иркутской области, можно будет судить по ходу и результатам следующих избирательных кампаний, в частности, осенью 2016 года. Здесь возможны два варианта.

Один из них – адаптироваться к ситуации. Победа коммуниста во втором туре может быть выставлена властью на витрине российской демократии. Всякий раз, когда критики выборов в РФ заговорят о неправильном подсчете голосов или давлении на оппозицию, из колоды будет извлекаться карта Сергея Левченко. Он член КПРФ, а коммунистов можно представить как основную оппозиционную партию и виднейших публичных критиков власти. Разрыв в 15% при проигрыше в первом туре, скорое признание поражения со стороны «Единой России» – все это вполне встраивается в рамки зрелой демократии.

Показательное поражение кандидата «Единой России» одновременно может стать и намеком, адресованным любой оппозиции. Если она, критикуя правящую элиту, не ставит под сомнение саму основу действующей системы, то у нее появляется шанс отвоевать для себя немного власти, включая посты мэров и губернаторов.

Другой вариант реакции власти на иркутский случай – попытаться изменить ситуацию, точнее, вернуть ее в привычное русло. В этом случае выясняется, что при всей лояльности и системности КПРФ потеря целой области никак не входила в планы правящей элиты. Следовательно, нужно устранить факторы, усложняющие кандидатам партии власти жизнь.

Если победе оппозиционного политика способствовало повышение явки, то консервативная или даже реакционная модель поведения власти требует не учиться побеждать в условиях растущего интереса к выборам, а, напротив, еще активнее играть на падение этого интереса. То есть делать так, чтобы избиратель, не готовый дисциплинированно поддержать власть, оставался дома и не шел голосовать.

Если выясняется, что мобилизации недовольного электората способствовал сам факт проведения второго тура, то есть люди все же решили прийти на избирательные участки, увидев перспективу смены власти, то это означает, что самой власти необходимо не допустить или максимально снизить вероятность повторного голосования. Таким образом, ставится задача обеспечить кандидату власти хотя бы 55–60% в первом туре.

Попытка адаптироваться к ситуации будет означать, что правящая элита хочет удержаться наверху, используя более современную модель легитимности. Реакционное поведение, напротив, укажет на то, что качество легитимности перестает интересовать российскую власть, как только речь заходит хотя бы о локальном поражении.

Почему занервничали губернаторы
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-01/2_red.html
01.10.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191028/U8wu3OEf.jpg
Что может стоять за "особым мнением" главы Вологодской области

Глава Вологодской области Олег Кувшинников во время завтрака с представителями СМИ. Фото сайта губернатора

Губернатор Вологодской области Олег Кувшинников, общаясь на днях с прессой, сделал два заявления о губернаторской работе. В частности, он назвал нецелесообразной выборность глав регионов. Их лучше не отвлекать от решения оперативных вопросов на проведение избирательной кампании, отнимающей много ресурсов и времени, полагает Кувшинников. «Необходимо вернуться к назначению губернаторов президентом», – делает вывод глава области.

Скандал с арестами высших чиновников Коми, включая главу региона Вячеслава Гайзера, Кувшинников назвал шоком для себя лично и незаслуженным ударом по всему губернаторскому корпусу: «Люди могут начать считать, что мы все баре, зажравшиеся чиновники, которые думают только о своем собственном благосостоянии, а никак не о людях. Это не так». Работать стало психологически тяжело, откровенно признается Кувшинников. «Мы общались с коллегами, поддерживаем друг друга», – делает важное уточнение глава области. Выходит, нервничает не один он.

Эта позиция оставляет много вопросов. О назначении губернаторов Кувшинников говорил, скорее всего обозначая недавно действовавшую по всей стране схему, когда глава региона утверждается в должности местными депутатами по представлению президента. Между тем эта схема допускается и нынешним законодательством. Однако задействовать ее в Вологодской области, несмотря на симпатии губернатора, не получится. Во-первых, Кремлю эта норма нужна лишь для «особых» регионов типа Северного Кавказа, Крыма, так называемых матрешек. Во-вторых, правило должно быть общим для всех, иначе назначенный губернатор будет белой вороной среди своих избранных коллег.

Зачем тогда поднимать этот вопрос? Заметим, заявление прозвучало спустя несколько дней после победы оппозиции над действующим губернатором в Иркутской области, свидетельствующей об очаговом росте реальной конкуренции на выборах и лояльном отношении к этому процессу со стороны Кремля. Прямо об иркутском казусе Кувшинников не говорил (к тому же «после» не значит «вследствие»). Но контекст слишком очевидный для простого совпадения. Возможно, слова политика – реакция на иркутские выборы и даже некий сигнал Кремлю по этому поводу.

Оценка ареста Гайзера – уже не намек, а прямая претензия (причем, видимо, не одного только Кувшинникова) в адрес «федералов», которые своими действиями ставят под сомнение авторитет губернаторского корпуса. Упрек этот носит сомнительный характер: жесткий контроль над губернатором со стороны федерального Центра, силовиков, выдвинувшей его партии абсолютно необходим, и ситуацию с Гайзером естественно рассматривать именно с этой точки зрения. Однако Кувшинников оставляет этот аспект за скобками, говоря лишь о защите чести мундира.

В обоих заявлениях Кувшинникова можно проследить и определенную общую основу. Считается, что избранный губернатор как раз в силу того, что заручился поддержкой населения, обладает относительно большим весом, чем назначенный. Зато последний якобы тщательно проверен (в том числе на коррупцию) и якобы лучше защищен от претензий Кремля, несущего ответственность за его выдвижение. Арест Гайзера, недавно показавшего на выборах весьма приличный результат, может наводить губернаторов на мысль, что назначение все-таки лучше.

Убежденный сторонник назначения губернаторов Михаил Прусак, переизбранный в 2003 году главой Новгородской области, был отправлен в отставку спустя четыре года на фоне прозвучавших из Центра сравнений региона с криминальным Чикаго. Экс-глава Тульской области Вячеслав Дудка, которого президент одним из первых выдвинул в губернаторы после получения соответствующих полномочий, ныне сидит в колонии за взятку.

Так что от того, избраны губернаторы или «назначены», количество скандалов с их участием не зависит.

Справки о собственниках домов, оказывается, нарушают Конституцию
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-08/2_red.html
08.10.2015 00:01:00

Гражданам запрещают доступ к реестру недвижимости на том основании, что среди них встречаются преступники
http://fanstudio.ru/archive/20191029/yq6aY64a.jpg
Фото Reuters

Федеральная служба безопасности (ФСБ) хочет еще лучше защищать россиян. И правительственная комиссия поддерживает ФСБ в этом ее желании. «Комиссия по законопроектной деятельности одобрила с учетом состоявшегося обсуждения законопроект, направленный на защиту прав и законных интересов правообладателей недвижимого имущества», – сообщается на сайте правительства РФ. Здесь, кажется, можно только порадоваться: ведь чиновники придумали, как можно еще больше защищать нас от всяких криминальных посягательств. Однако восторгов от будущего усиления защиты пока не наблюдается. Напротив, звучат опасения относительно самых негативных последствий от новых способов защиты владельцев недвижимости.

И у этих опасений есть основания. Дело в том, что правительство собирается запретить гражданам получать справки из госреестра недвижимости. Это сильно усложнит куплю-продажу квартир, дач, гаражей и сделает ее очень рискованной. Сегодня каждый гражданин может узнать всю юридическую историю конкретного объекта недвижимости и оценить риски его покупки. А завтра правительство может отнять у нас это право.

Есть и опасения ослабления гражданского контроля за чиновниками: ведь легально получить справку о владельце того или иного дворца в РФ будет невозможно. Узнать фамилии собственников домов во Франции, Италии или в США можно, а в России это будет запрещено.

Чем же чиновники мотивируют необходимость спрятать собственников домов, квартир, дач, гаражей на территории России? В официальном заключении на сайте правительства сообщается, что засекретить имена владельцев нужно потому, что в стране якобы складывается «тенденция криминогенной систематизации сведений о правообладателях», которая используется при «подготовке и совершении преступлений, связанных с распространением и использованием сведений о гражданах и принадлежащем им имуществе». А сам запрет получения справок о владельцах нужен для защиты персональных данных и для «защиты прав и свобод граждан, предусмотренных ст. 22 и 23 Конституции РФ».

Но такие аргументы правительства вызывают большие сомнения. Действительно, 22-я статья Конституции РФ утверждает право граждан на личную неприкосновенность и заключение под стражу только по решению суда. Какое отношение имеют справки о недвижимости к арестам и личной неприкосновенности, правительство не разъясняет. В статье 23 речь идет о тайне переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также о неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайне, о защите чести и доброго имени. Притянуть эти конституционные права к реестру недвижимости – весьма проблематично. Даже если принять эту аргументацию, то возникает вопрос: если доступ к реестру уже много лет нарушал Конституцию, то почему об этом вспомнили только после скандалов с недвижимостью чиновников?

Удивляет и выборочная забота о защите персональных данных. Так, власти поддерживают доступ коммерческих банков к личным счетам граждан в Пенсионном фонде. Почти открыты данные о должниках по кредитам или по коммунальным платежам. И здесь чиновники почему-то не беспокоятся о защите Конституции и личных тайн.

Вызывают сомнения и ссылки на угрозу криминала: дескать, справки о недвижимости могут использовать преступники, поэтому давайте запретим выдачу эти справок. Но, следуя этой логике, можно запретить вообще все, от газет и телевидения до табуреток и столовых приборов, – ведь все эти вещи также могут использовать преступники.

Операция "Чистые руки" в ФИФА
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-09/2_red.html

09.10.2015 00:01:00

http://fanstudio.ru/archive/20191030/n92uMl6u.jpg
Коррупцию в мировом футболе смогут победить не столько новые люди, сколько контролирующие институты

В компанию отстраненных от любой деятельности на 90 дней Президенту ФИФА Йозефу Блаттеру (слева), главе УЕФА и вице-президенту ФИФА Мишелю Платини (центре) попал и генеральный секретарь ФИФА Жером Вальке (справа). Фото Reuters

Комитет по этике Международной федерации футбольных ассоциаций (ФИФА) отстранил Йозефа Блаттера от исполнения обязанностей президента организации сроком на 90 дней. Это было сделано в интересах швейцарского следствия. Оно подозревает Блаттера в подкупе крупных футбольных чиновников, а именно бывшего президента Конфедерации футбола Центральной и Северной Америки и стран Карибского бассейна (КОНКАКАФ) Джека Уорнера и главу Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) Мишеля Платини, также отстраненного вчера от деятельности.

Есть сведения, что подконтрольная Уорнеру организация приобрела права на телетрансляции чемпионатов мира 2010 и 2014 годов за 600 тыс. долл., а продала их ямайской компании за 18–20 млн долл. Следствие подозревает, что Блаттер таким образом покупал поддержку Уорнера. Мишель Платини, как сообщается, получил от ФИФА в феврале 2011 года 2 млн долл. Как утверждает Платини, это были деньги за выполненную по договору с ФИФА работу. Проблема лишь в том, что указанная работа была выполнена за девять (!) лет до оплаты. Подозрительным швейцарскому следствию показалось и то обстоятельство, что Платини вскоре после получения денег отказался баллотироваться на пост главы ФИФА, в результате чего Блаттер с легкостью выиграл очередные выборы.

Джек Уорнер – фигурант коррупционного дела, которым занимается американская прокуратура. Блаттером интересуется швейцарское правосудие, и его карьера в ФИФА, похоже, близится к неприглядному концу. Тучи нависли и над Мишелем Платини. Он также может лишиться всех постов. Примечательно, что в последние годы в рамках ФИФА Платини играл роль критика Блаттера, одного из лидеров оппозиции.

Нынешний кризис в ФИФА показывает, что проблема не в персональной нечистоплотности. Проблему нельзя решить, уволив одного, двух или десять чиновников, отправив в отставку президента, отстранив от управления футболом членов исполкома. Под подозрением оказались и команда Блаттера, и его противники, то есть вся управляющая футболом бюрократическая элита. Сложившаяся ситуация напоминает начало 1990-х годов в Италии, где в результате операции «Чистые руки» с политического поля были сметены крупнейшие партии.

Однако если просто заменить всех нынешних чиновников ФИФА новыми лицами, проблема не будет решена. Даже если новыми лицами станут лица знаменитых футболистов вроде Луиша Фигу. Мишель Платини сам был одним из величайших игроков своего времени. Кому, казалось бы, бороться за чистоту футбола, как не ему? Тем не менее на Платини также легла тень подозрений в коррупции.

Проблема заключается в том, что в среде, сложившейся в структурах, управляющих мировым футболом, коррупция зарождается и воспроизводится естественным образом. Речь идет о популярнейшей игре и бурных денежных потоках. Чиновники ФИФА способны принимать решения, от которых подчас зависит реализация амбиций крупных бизнесменов или политиков. При этом уровень финансовой прозрачности организации довольно низкий. Она практически никому не подотчетна. Независимые структуры, способные контролировать ФИФА и заниматься профилактикой коррупции в ней, отсутствуют.

Успешную реформу ФИФА могут осуществить реалисты, понимающие, что бесполезно искать честных от природы бюрократов (равно как и политиков, внутренне не стремящихся к расширению власти). Нужно искать формы публичности, открытости, а также подключать институты, которые ограничат бюрократу поле для маневра. Думается, что новый президент ФИФА, которого организация должна избрать в феврале 2016 года, должен исходить из этого принципа в своей программе. И думается, что Россия должна его поддержать, а не продолжать недальновидно и неблаговидно искать признаки участия в глобальном заговоре у тех, кто сегодня пытается вывести коррупционеров в ФИФА на чистую воду.

Россия миролюбива, но готова применить оружие
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-13/2_red.html

13.10.2015 00:01:00
О некоторых противоречиях в интервью Владимира Путина

Фото сайта kremlin.ru

Президент РФ Владимир Путин дал интервью тележурналисту Владимиру Соловьеву, в котором подчеркнул миролюбивый характер российской внешней политики. Можно предположить, что эти слова были обращены к внутренней аудитории, которая боится втягивания страны в войну. Однако внутренняя аудитория (и это неизменно показывают соцопросы) как раз любит задиристую риторику.

Куда более звонким, убедительным и значимым было высказывание президента о том, что у России есть самое современное и эффективное оружие высокого качества, а также есть воля его применить, «если это соответствует национальным интересам нашего государства и российского народа». Думается, что именно этот месседж был главным и пробился к своему адресату сквозь миролюбивую оболочку. Интересно, что в расшифровке беседы на сайте vesti.ru слов о воле применить оружие нет, в отличие от официального сайта Кремля.

В интервью Владимир Путин, рассуждая о миролюбии, заявил, что именно Россия в 1990 году была инициатором развода между республиками бывшего СССР, проявила добрую волю, предоставила всем независимость. Тем самым президент фактически подчеркивает преемственность политики, за которую реваншисты проклинают Бориса Ельцина. Более того, это не первый случай, когда Путин пытается дистанцироваться от ностальгии по СССР: так, выступая на Генассамблее ООН, он критически высказывался о практике навязывания советской модели развития другим странам. Реваншистской публике эти высказывания едва ли придутся по душе, а ведь ее доля в высоком рейтинге Путина после присоединения Крыма весома.

Говоря о доброй воле России в 1990 году, президент РФ также заявил о необходимости сегодня «защитить российскую независимость и суверенитет». Практика показывает, что угрозой своему суверенитету власти РФ могут считать, например, военное присутствие НАТО на территории тех республик, которым сама же Россия, как отмечает Путин, предоставила независимость. Означает ли это, что Россия может пренебречь независимостью соседних стран, если увидит угрозу своему суверенитету?

Примечательно, что в 20-минутной беседе Владимира Путина и Владимира Соловьева ни разу не была упомянута Украина, которая до недавнего времени оставалась темой номер один в российском медийном пространстве. СМИ связывают начало сирийской кампании с оттепелью в Донбассе, но Кремль, очевидно, не хочет, чтобы два конфликта – на Ближнем Востоке и в Украине – рассматривались в единой плоскости.

Владимир Соловьев, задавая один из вопросов, сказал: «Нам пытаются вбросить, что вы вступаете в войну на стороне шиитов против суннитов». Путин ответил, что это ложный посыл: «Мы не делаем разницы между шиитами и суннитами». Скорее всего для власти это действительно не так важно. Но совершенно по-другому могут мыслить (и мыслят!) российские мусульмане, особенно молодые, воспринимающие местное духовенство как чиновников, а не религиозных авторитетов. Они рассуждают именно в категориях извечных противоречий внутри ислама, а не в категориях «поддержки законного сирийского правительства».

Глава государства считает, что военно-промышленный комплекс является драйвером экономического роста, причем касается это всех стран. Здесь он несколько противоречит одному из тезисов недавней статьи Дмитрия Медведева «Новая реальность: Россия и глобальные вызовы», а именно утверждению, что сегодня инновационный технологический трансферт все больше осуществляется от гражданских отраслей к военным, тогда как прежде наблюдался обратный процесс. Сложно отделаться от мысли, что в кругах правящей элиты есть два мнения на этот счет. При этом более консервативная, «силовая», бескомпромиссная точка зрения Владимиру Путину ближе, и в интервью Владимиру Соловьеву именно она нашла отражение. Декларация воли применить оружие – продукт той же системы мышления и аргументации.

Азиатчина в европейской обертке
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-16/2_red.html

16.10.2015 00:01:00
Считать себя западными людьми россиянам мешает сакрализация власти
http://fanstudio.ru/archive/20191101/0Rs11My2.jpg
Фото Reuters

Свежий опрос Левада-Центра показал, что значительная часть граждан России либо не ощущает себя людьми западной культуры, либо не считает это важным. При этом доля тех, для кого это «не очень важно», за год уменьшилась на 9% (с 37 до 28%), а доля тех, кто однозначно не считает себя западным человеком, напротив, выросла за это время на 10% (с 43 до 53%). Другими словами, антизападничество стало более осознанным и декларативным.

В 2008 году, незадолго до знаменитой «перезагрузки» отношений с США, 46% россиян положительно относились к западному образу жизни, а 30% – отрицательно. Сейчас ситуация прямо противоположная. 30% одобряют то, как живут люди на Западе, а 45% – нет.

Что все это может означать? Прежде всего уже на уровне национального самосознания и самоощущения сложился мощный ресурс, на который власть может опереться, вступая в конфликт с Западом по любому поводу, осуществляя любую антизападную инициативу. Точка зрения, согласно которой у России и Запада есть общие цели, например сдерживание китайской экспансии или других угроз с Востока, остается уделом меньшинства. Многим россиянам Запад и западные люди чужды, и уже одного этого достаточно, чтобы оправдать конфронтацию.

Российская власть, а ранее иерархи Русской православной церкви позиционируют Москву как глобальный центр здорового консерватизма и хранительницу «правильных», не искаженных либералами европейских ценностей. Отсюда и теплые отношения правящей элиты РФ с западными правыми вроде Орбана, Ле Пен, итальянской «Лиги Севера».

Однако у России с ее антизападническим самосознанием на самом деле нет оснований бороться за консервативную душу Европы. У французских, венгерских или итальянских националистов много претензий к бюрократии ЕС, они выступают за традиционное общество и сохранение локальных культур, но при этом не перестают считать себя ни европейцами, ни западными людьми. Россияне же себя таковыми не считают, и попытки РФ вмешаться в европейский спор выглядят уже как экспансия, а не как забота об общем доме.

Граждане нашей страны отвергают западную культуру, но понимают ли они, о чем идет речь? Российское телевидение и госпропаганда убеждают их в том, что Запад материалистичен и расчетлив в противовес нашей духовности, к тому же он сам разрушает себя, одобряя однополые браки. Это крайне примитивное понимание предмета, не предполагающее погружения в его суть.

В действительности в России западная, а не восточная организация городского пространства. У нас западные общественные и политические институты, пусть и не работающие должным образом. Западный тип питания и одежды, западный театр и западная академическая музыка. Более того, и господствующую религию мы унаследовали от Римской империи, пусть и у восточной ее части.

От западных стран нас отличает, в свою очередь, отношение к власти. У российских граждан не вызывает раздражения система, в которой управление обществом практически безраздельно осуществляет один господствующий клан, причем клан этот безальтернативен и несменяем. Во всяком случае, куда больше скепсиса у россиян вызывает выборная демократия, приход к власти «одного из них», формирование новых элит, распад старых, другими словами – весь набор принципов и процедур, ведущих к десакрализации власти, ее превращения в институт наемного менеджмента. Наши предпочтения в этом плане, конечно, не западные и не европейские. Это азиатчина, кое-где обернутая в западную бумагу.

Носителями схожих ценностей и взглядов являются мигранты из Средней Азии. И примечательно, что россияне, декларативно отвергая принадлежность к западной культуре, в то же время не принимают и этих людей, утверждая, что они являются носителями иной, чуждой нам культуры. Какая же культура в таком случае нам близка? Кем нас должны считать на Западе и кем на Востоке?

Национализацию элиты ускоряют перед думской кампанией
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-22/2_red.html

22.10.2015 00:01:00
Наказание отставкой для тех избираемых должностных лиц, которые скрывают свои доходы и расходы, вводится только сейчас
http://fanstudio.ru/archive/20191102/k5mCeutW.jpg
Фото Reuters

Вчера Госдума одобрила во втором чтении законопроект «Единой России» об ужесточении различных антикоррупционных норм в отношении выборных должностных лиц всех уровней – от федерального до муниципального. Не забыли депутаты распространить на всех них поголовно и запрет на владение заграничными счетами и акциями. Окончательное утверждение документа произойдет в эту пятницу – сомневаться в этом не приходится хотя бы потому, что одним из его авторов является секретарь генсовета ЕР Сергей Неверов.

Единороссы настаивают, что после принятия их закона пресловутая национализация элиты, начатая пару лет назад по инициативе президента Владимира Путина, охватит все без исключения этажи власти. Однако значит ли это, что скоро можно будет говорить уже и о завершении процесса этой национализации? Например, о том, что весь правящий класс не только освободился от спрятанных за рубежом копилок, но и потерял саму возможность перебрасывать туда нажитые в России неправедным путем деньги.

Судя по заявлениям единороссов, до этого еще довольно далеко. Суть своего законодательного предложения они видят в том, чтобы дать «моральный сигнал федеральным, региональным, местным элитам, обществу о допустимых правилах политического поведения, о несовместимости бизнеса и политики, о защите интересов страны, если ты идешь во власть, о недопустимости зависимости от так называемой офшорной демократии, от западных стран, которые могут влиять на принятие решений на территории Российской Федерации».

Тут, правда, возникают вопросы о том, а сколько же можно подавать такие сигналы и не пора ли наказывать за их игнорирование. Например, тот же закон о недопустимости владения иностранными активами действует уже более двух лет. Решению о том, что должностные лица должны отчитываться о крупных расходах, тоже скоро исполнится три года. Введение обязательных семейных деклараций о доходах состоялось и вовсе в конце 2008 года. И все это время власти отвечали, что пока в России создается система, накапливается база и что вообще-то главное – это не наказание, а профилактика.

И действительно, все эти годы под действие законодательства о декларировании денег и имущества в основном подпадали чиновники исполнительной власти, а вот, скажем, для депутатов всех уровней максимальной угрозой было лишь публичное оглашение их недобросовестного поведения. Теперь же ЕР предлагает записать, что в случае неисполнения возложенных на них обязанностей, запретов и ограничений народные избранники федерального уровня, включая членов Совета Федерации, а также регионального масштаба – без разбору, штатные они или совмещают политику с бизнесом, и даже многие из муниципалов могут быть из их кресел удалены.

Партия власти указывает, что новый закон осложнит жизнь прежде всего именно ей – ведь депутатов-единороссов по всей стране не менее 67% от общего числа в 245 тыс. Обращает, впрочем, на себя внимание тот факт, что ужесточение вводится менее чем за год до выборов в Госдуму седьмого созыва. Напомним, что ее главной новацией станут 225 одномандатников. Возможно, нынешний закон вводится в качестве подстраховки, чтобы с его помощью корректировать итоги выборов по округам.

Например, пробьется в Госдуму или региональное Заксобрание какой-нибудь настоящий народный трибун и обличитель, начнет по любому поводу нападать на власть – и вдруг окажется, что у него в декларации нечисто или, скажем, какой-то счет за границей не закрыт. Понятное дело, что для избирателей таких персонажей аргументы, связанные именно с коррупцией или финансовым низкопоклонством перед Западом, будут более убедительными, чем объяснения, что это, дескать, просто популисты и пустозвоны.

Выборы без явки и повестки – идеал для власти
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-27/2_red.html
7.10.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191103/e2NRW54a.jpg
Антикоррупционная внутренняя чистка "Единой России" призвана лишить оппозицию единственного козыря

«Единая Россия» в преддверии избирательной кампании 2016 года намерена провести антикоррупционную чистку собственных рядов преимущественно на уровне местных заксобраний (см. «НГ» от 26.10.15). Ожидается, что около тысячи депутатов могут отказаться от мандатов из-за невозможности выполнять требования финансовой дисциплины.

Весной из «Единой России» был исключен бывший губернатор Сахалинской области Александр Хорошавин, обвиняемый в получении крупной взятки. Единороссы также собирались приостановить членство в партии экс-главы Республики Коми Вячеслава Гайзера, арестованного по обвинению в мошенничестве и организации преступного сообщества.

Дела против Хорошавина и Гайзера вышли громкими и получили широкую медийную огласку на федеральном уровне. Стоит ожидать, что финансовая и антикоррупционная профилактика в рядах «Единой России» будет освещена по меньшей мере не хуже, чем инициативы Общероссийского народного фронта (ОНФ) по борьбе с растратами на местах.

Антикоррупционная тематика до недавнего времени оставалась, пожалуй, главным козырем российской оппозиции, прежде всего – непарламентской, несистемной. Аресты губернаторов, публичные внутрипартийные чистки, в свою очередь, свидетельствуют о том, что власть пытается перехватить у оппозиции эту повестку, самостоятельно расставить в ней акценты.

Опросы показывают, что телевидение является главным источником информации для россиян. Задача власти, контролирующей ТВ, заключается в том, чтобы у граждан, потребляющих телевизионный новостной контент, складывалось совершенно определенное восприятие того, как и кто борется с коррупцией в стране. Важно показать, что борьбу ведет сама власть, причем добровольно, руководствуясь априорно присущими ей принципами честности и открытости. При этом, по сути, сводится на нет роль оппозиции, меняющей повестку дня, вносящей в нее антикоррупционный компонент, вынуждающей власть предпринимать какие-то действия.

Опыт региональных выборов последних лет никак не свидетельствует о том, что тема коррупции стала для «Единой России» по-настоящему опасной. Поражения единороссов локальны, в них сложно усмотреть генеральную тенденцию. Вместе с тем у власти, должно быть, свежи воспоминания о думской кампании 2011 года, во время которой несистемные слоганы борьбы с «жуликами и ворами» были подхвачены системной, парламентской оппозицией, а подсчет голосов спровоцировал движение протеста. Это заставляет власть действовать на опережение сейчас.

Проблема противников власти заключается в том, что тема борьбы с коррупцией, по сути, остается для них единственным инструментом влияния на повестку выборов. У них нет возможности обогнать правящую элиту в области патриотизма и заботы о престиже России после Крыма, Донбасса, а теперь и Сирии. Практически любое левое экономическое предложение, способное вызвать массовый интерес, правящая элита способна перебить. Если речь идет о непопулярных инициативах вроде снижения пенсионного возраста, то власть ведет себя осторожно, проверяет почву и в любой момент готова свернуть проект, не запустив его.

Перехват антикоррупционной тематики лишает оппозицию возможности сколько-нибудь громко заявить о себе во время выборов, а сама кампания остается без главной темы. Можно сказать, что выборы без явки и повестки являются для власти оптимальным вариантом. Если граждане не видят альтернативных политических предложений, они остаются дома, а на выборы приходит зависимый электорат и конформисты, воспринимающие голосование как ритуал поддержки действующей власти. Если у выборов нет повестки, любые дебаты отодвигаются на периферию общественного интереса, а у оппозиции нет возможности докричаться до избирателя. Впрочем, и кричать ей особенно не о чем.

Закономерности и парадоксы внутренней жизни регионов
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-29/2_red.html
29.10.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191104/60tCr6sf.jpg
Фото Reuters

Сегодня внешняя политика России по сравнению с внутренней выглядит заметно, ярко, даже пугающе, во всяком случае, она вызывает огромный резонанс.

А вот политическая жизнь внутри страны многим стала представляться инертной или застывшей. Критики этого состояния обычно указывают на две причины. Первая – при жесткой вертикали власти, выстроенной под ручное управление страной, иначе и быть не может. Вторая причина идет от классического «Народ безмолвствует!» и все объясняет ментальной пассивностью общества, хроническим отсутствием у граждан желания хоть как-то влиять на происходящее.

Эти доводы известны. Но они вряд ли отражают состояние общества, чья активность якобы затихла «до нулевых значений». Просто сегодняшняя политическая жизнь не всюду видна, не всегда поддается привычным измерениям.

Конечно, стоило на политическом горизонте ярко появиться Общероссийскому народному фронту, как аналитики федерального уровня заговорили о закате счастливой звезды «Единой России». И все объяснения самих «фронтовиков», что они – не партия и не собираются ею быть, до сих пор вызывают лишь понимающие улыбки.

А если действительно Народный фронт на примере «Единой России» понял, чем заниматься не надо и даже вредно? А что, если он займет то место, которое пока не обжили ни партии, ни профсоюзы, – социальное творчество масс?

Возможно, этого не произойдет, и скептики окажутся правы. Но суть здесь – в неком изменении политического ландшафта, которого нельзя не учитывать – ни партии власти, ни плохо различимым оппозиционерам, которые, кажется, уже ничем не заняты, кроме придумывания митинговых лозунгов с включением в любой призыв слова «Долой!».

Политическая картина изменилась и после единого дня голосования 13 сентября, перед которым никто из опытных экспертов ничего хорошего не сулил «Справедливой России». Но вот незадача – на региональном уровне эсэры прошли там, где баллотировались во все заксобрания.

Когда на этой неделе в Москве СР подводила итоги выборов, глава отделения партии Алданского района Республики Саха (Якутия) Александр Плоцкий сообщил, что из выдвинутых в регионе 265 кандидатов победили 103.

Кроме того, в одном городе и двух поселках победил кандидат «против всех». «Республика Саха стала одним из шести регионов, где вернули эту графу, и она стала хорошей палкой против нечистых на руку политтехнологов партии власти», – пояснил Плоцкий.

Это показывает, что в глубинной России идет часто самодостаточная политическая жизнь. Правда, лидер СР Сергей Миронов так вдохновился третьим местом в межпартийном состязании, что призвал на будущих федеральных выборах «разбомбить красноперых», имея в виду вытеснение со второго места КПРФ.

Но кажется, региональной России ближе не «бомбить», а сосредоточиваться. Что и вселяет надежды на интерес многих граждан к судьбе страны. А значит – к политике, экономике, социальным проблемам. Подчас в самых неожиданных формах.

В одном из районов Волгоградской области скоро появятся свои деньги. Автор, художник Владислав Коваль уверен, «ими можно будет расплачиваться в столовых, скажем, за комплексный обед». Глава района увидел в монетках с разными сюжетами память об истории края.

А в Карелии судят местного депутата Владимира Заваркина, который на митинге за отставку губернатора предложил провести в республике референдум по отделению от России.

УФСБ сразу услышало в речи ноту сепаратизма, эксперты сочли, что это не совсем так. А Заваркин уверен – его «крик души» нес патриотический характер. Ему было «за державу обидно» – плохо озабочена она проблемами Карелии.

Если уж такие порывы выдавать за развал России, значит, просто не понимать своей страны и ее нескучного, пытливого народа.

Кому в России нужны праймериз
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-10-30/2_red.html

30.10.2015 00:01:00
Неизменная, идеологически аморфная оппозиция удобна власти и нравится себе самой
http://fanstudio.ru/archive/20191105/FlDwAymM.jpg
Фото Reuters

«Единая Россия» назвала дату праймериз, по итогам которых будет составлен перечень кандидатов в депутаты Госдумы седьмого созыва. Предварительное голосование состоится 22 мая 2016 года. Парламентская оппозиция, в свою очередь, никаких праймериз проводить не собирается, утверждая, что речь идет о непомерно дорогостоящей и, в общем, бессмысленной процедуре.

Образец праймериз можно обнаружить в американской политической практике. Речь идет о многоступенчатой системе отбора кандидатов, которые, во-первых, наилучшим образом представят актуальные взгляды партии и, во-вторых, помогут ей одержать победу. Сейчас в США проводятся дебаты вероятных кандидатов в президенты – как от республиканцев, так и от демократов. И это еще не праймериз, а лишь предварительный смотр претендентов, первая оценка их шансов, потенциала, привлекательности. Праймериз в штатах начнутся лишь в феврале, а сами президентские выборы пройдут в ноябре.

Российские оппозиционные партии невозможно сравнивать с американскими республиканцами или демократами, в том числе и в плане возможности привлечь финансирование. Праймериз даже в режиме однодневного голосования, а не многомесячного марафона требуют вложений, а в России любой крупный бизнесмен подумает 10 раз, прежде чем перевести средства любой политической структуре, если она, пусть даже деликатно, критикует власть. Случай Михаила Ходорковского, который пытался оказывать поддержку парламентской оппозиции, многими был воспринят как урок.

Вместе с тем и КПРФ, и ЛДПР, и «Справедливая Россия» настаивают на том, что праймериз избыточны, так как система внутрипартийных конференций, совещаний и съездов разного уровня сама по себе позволяет выбрать лучших. Однако смысл праймериз заключается в том, что в партийную среду впускается реальный избиратель, тот, кто придет голосовать через полгода. И сразу становится ясно, кто из политиков говорит на привлекательном для избирателя языке, кого слушают, кто способен пробудить энтузиазм или вообще вызвать у граждан какие-либо эмоции. Может также выясниться, что такие лидеры есть вне партии, и в таком случае стоит сделать ставку на них. В режиме междусобойчика все это проверить невозможно.

Впрочем, праймериз нужны именно тем, кто хочет победить, прийти к власти. Подчеркнутый скепсис парламентской оппозиции по отношению к этой процедуре, кажется, свидетельствует о том, что свой успех она измеряет в других единицах. Ее задача – сохранение статус-кво, то есть мест в парламенте. Если в ходе выборов удается не просто сохранить эти места, но и добыть еще несколько мандатов, то можно быть собой довольными. Партийному руководству нравится руководить, то есть оставаться на своих постах максимально долго. Продвижение кого-либо осуществляется в соответствии с внутренним алгоритмом. Это жизнь, в которую праймериз, голос избирателя, независимые кандидаты вносят ненужный элемент непредсказуемости и нестабильности.

Проблема заключается еще и в том, что все думские партии, как «Единая Россия», так и оппозиция, ориентированы примерно на один и тот же зависимый электорат, требующий от государства социальных гарантий. Все эти структуры – левые с экономической точки зрения и консервативные в том, что касается прав человека, семьи, общественной морали. Если яркий народный трибун в принципе подходит КПРФ, то велика вероятность, что он подошел бы и «Единой России», и Общероссийскому народному фронту.

Власть регулярно призывает своих парламентских оппонентов последовать опыту «Единой России» и все-таки организовать некий аналог праймериз, но не дает сигнал, что, например, коммунистов можно свободно финансировать. Впрочем, правящую элиту полностью устраивает именно такая оппозиция: довольствующаяся малым, внутренне неизменная, идеологически аморфная. Похоже, что такая оппозиция нравится и себе самой.

Оппозиция зовет к переменам тех, кто хочет стабильности
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-03/2_red.html

03.11.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191106/zQpNcYMK.jpg
Фото Reuters

Российская несистемная оппозиция решила перенести запланированную протестную акцию с ноября на декабрь, чтобы «лучше подготовиться». При этом название акции – Марш перемен – будет сохранено. Это понятно: «перемены» – яркое, броское, привлекательное слово из универсального политико-агитационного лексикона, и отказываться от него ни к чему.

Барак Обама семь лет назад выиграл свою первую президентскую гонку под лозунгом «Перемены, в которые мы можем поверить!» Джастин Трюдо и его Либеральная партия недавно победили на парламентских выборах в Канаде, обещая «настоящие перемены». В политике такое случается часто. Даже консерваторы приходят к власти, обещая изменения. Однако это вовсе не значит, что слово «перемены» обладает магическим политическим эффектом, что достаточно написать его на плакате – и движение или партия сразу же начнет обретать силу, массовость, привлекать десятки тысяч голосов.

Риторика «перемен» оказывается успешной, если в конкретной стране и в конкретное время разные социальные группы ощущают необходимость каких-либо изменений. При этом под переменами эти группы вовсе не обязательно должны понимать одно и то же. Взять хотя бы пример США семилетней давности. Кто-то хочет стабильной работы, кто-то переживает из-за отсутствия медицинской страховки, геи и мигранты стремятся к легализации, и всем при этом надоело, что государство выбрасывает деньги на дорогостоящие военные кампании. Когда политик заговаривает о переменах, они реагируют позитивно. У них возникает ощущение, что разговор идет непосредственно с ними, что их настроение схвачено.

Ни одно социологическое исследование не подтверждает того, что запрос на перемены является в России массовым и охватывает различные общественные группы. Если говорить об экономике, то речь скорее идет о запросе на еще большую стабильность, еще большую предсказуемость, обеспеченную государством, еще больший объем социальных гарантий. Это нельзя назвать требованием перемен, поскольку граждане хотят сохранения прежней модели перераспределения доходов.

Под переменами российская оппозиция понимает смену власти, точнее – уход президента Владимира Путина. Для различных групп «несогласных» это можно считать объединяющим, консенсусным требованием, но его электоральный вес относительно невелик. По всем опросам рейтинг Путина высок. Это может вызывать у противников власти скепсис, но такова реальность, которую невозможно игнорировать.

Член оппозиционного Комитета протестных действий Сергей Шаров-Делоне заявил «НГ», что организовать массовый митинг стало сложнее, потому что прежде «несогласные» реагировали на конкретные события, а сейчас сами пытаются формулировать повестку дня. Эта смена концепции кажется по меньшей мере странной. Во всех странах мира оппозиция, желающая прийти к власти, действует реактивно. Она реагирует на неудачные, с ее точки зрения, инициативы правящей элиты. Она порой совершенно спокойно отдает власть, передавая оппонентам целый набор социально-экономических проблем, а затем возвращает себе мандат на управление страной, критикуя соперников.

Российская несистемная оппозиция не находится в том положении, когда она может играть «от себя». У нее нет ни единого депутата в Госдуме, ей не хватает организации и финансирования, она отрезана от средств массовой пропаганды. Если оппозиционеры хотят подвести не только свою ядерную группу поддержки, но и массового избирателя к мысли о необходимости перемен, реакция на конкретные события кажется куда более зрелой тактикой, чем ожидание, пока общество дозреет до оппозиционного видения реальности.

В войне с терроризмом нет сторонних наблюдателей
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-10/2_red.html
10.11.2015 00:01:00
Достаточно ли информировано российское общество об издержках сирийской кампании
http://fanstudio.ru/archive/20191107/54W431Ss.jpg
Фото Reuters

Следственный комитет России пока не добавляет в уголовное дело по факту о катастрофе самолета А-321 статью «Теракт», дожидаясь результатов лабораторной экспертизы. Одновременно власти РФ эвакуируют тысячи российских туристов из Египта. Подписан президентский указ о временном прекращении авиасообщения между Россией и Египтом. Это означает, что версия теракта в действительности рассматривается как вполне реальная, пусть страшное слово вслух и произносят неохотно.

Если крушение самолета – дело рук террористов, то, очевидно, таков их ответ на российскую военную кампанию в Сирии, а целью является ее прекращение. Ответственность за организацию катастрофы А-321 уже взяли на себя экстремисты, связанные с террористической организацией «Исламское государство» (ИГ), а объявленная цель российского вмешательства в сирийский конфликт – именно борьба с ИГ.

Борьба с терроризмом на чужой территории, попытка предотвратить проникновение экстремистов в Россию, обещание не использовать своих военных в наземных операциях и тем самым минимизировать количество потерь – этих деклараций вроде бы достаточно, чтобы оправдать военную операцию в глазах общественности, снизить градус скепсиса. Соцопросы последнего месяца показали, что значительная часть граждан приняла аргументацию властей. Большинство считает, что России военная операция в Сирии принесет больше пользы, чем вреда, а врага, то есть террористов, удастся остановить «на дальних подступах» (формулировка из опроса ВЦИОМа).

Сомнения вызывает качество этой общественной поддержки, то есть степень информированности граждан о том, что лично для них может означать война России с террористами в Сирии. На Ближнем Востоке сложно рассчитывать на маленькую и победоносную войну. Недостаточно просто месяц-другой обстреливать с воздуха позиции ИГ – нужно дождаться, пока сирийские наземные войска смогут осуществить разгром исламистов при поддержке российской авиации. А это означает, что кампания затягивается и дорожает. Или же необходимо самим спускаться на землю. Это чревато человеческими жертвами, и в России с ее живой памятью об Афганистане и Чечне такая перспектива едва ли вызовет понимание и одобрение.

Борьба с терроризмом «на дальних подступах» в принципе означает, что угрозы безопасности российским гражданам в данный момент не существует, но она может возникнуть, если ничего не предпринимать. Однако не совсем ясно, где заканчиваются эти «подступы». Россия – открытая страна, ее граждане вправе путешествовать по всему миру, а в таких странах, как Египет, они привыкли отдыхать. Эвакуация российских туристов указывает на то, что за пределами страны власти РФ не могут их защитить. В этой ситуации сложно говорить о том, что военная кампания в Сирии никак не влияет на жизнь и самоощущение российских граждан. Они также, по сути, становятся участниками войны.

Популярность нынешней власти в РФ была, в частности, обусловлена двумя факторами. Во-первых, ей удалось прекратить вооруженный конфликт на Кавказе и тем самым остановить волну террора. Во-вторых, благодаря сверхдоходам от экспорта энергоносителей она сумела вырастить новый средний класс, одной из характеристик жизни которого стала возможность отдыхать за границей. Реальность террористической угрозы, сокращение пространства свободы (в том числе свободы перемещения) – об этом власти не предупреждали граждан, когда принимали решение о сирийской операции. Готовы ли были граждане принять на себя такие тревоги и ограничения?

Бывает, что теракты мобилизуют общество и дают власти мандат на жесткие действия. Так было в США после 11 сентября 2001 года. Но в случае, если последовательность обратная, если теракт следует за жесткими действиями властей, государство чаще всего становится мишенью общественной критики.

Россиянам советуют сократить потребление на треть
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-12/2_red.html

12.11.2015 00:01:00
http://fanstudio.ru/archive/20191108/90P1wukn.jpg
Призывы к экономии и бюджетной эффективности не касаются ведомственных программ Минфина

Российское Министерство финансов урезает госрасходы на образование и медицину, объясняя это необходимостью бюджетной экономии и заботой об эффективности расходов. К своим же проектам ведомство Антона Силуанова подходит совершенно иначе – здесь не вспоминают об экономии, о целевых показателях и контроле их достижения или об эффективности. Последний пример сомнительных бюджетных расходов – это пятилетняя программа повышения уровня финансовой грамотности населения, на которую бюджет потратит более 110 млн долл.

Цели программы повышения финансовой грамотности Минфин сформулировал для себя максимально расплывчато. Насколько эффективной была программа – оценить практически невозможно. Количественных оценок для замеров уровня финансовой грамотности фактически нет. Поэтому определить, как именно поменялась финансовая грамотность благодаря пятилетним усилиям Минфина, практически невозможно. Может быть, эта грамотность повысилась. А может быть, и нет. При этом деньги из бюджета уйдут независимо от достигнутого результата.

Между тем официально Минфин демонстрирует заботу об эффективности госрасходов. В июле ведомство даже опубликовало специальный доклад на эту тему, с критикой других ведомств за низкую эффективность или даже полное отсутствие количественных индикаторов эффективности. И это вопреки поручению президента разработать критерии и методы оценки эффективности бюджетных трат.

Расходы на здравоохранение увеличивались, а «динамика продолжительности жизни наблюдается недостаточная», формулируют свои претензии чиновники. И продолжают: бюджетные расходы на одного школьника выросли в среднем в 4,6 раза, а индикаторы качества школьного образования остаются, мягко говоря, невысокими. Расходы на одного студента увеличились в 5,4 раза, а места российских вузов в мировых рейтингах почти не изменились, отмечают в ведомстве Силуанова.

Такой принципиальный и фундаментальный подход Минфина можно только приветствовать, если бы ведомство само демонстрировало образцы бюджетной ответственности. Но на деле этого пока не видно. Та же кампания повышения финансовой грамотности ценой в 7,2 млрд руб. оставляет впечатление одноразового шоу, которое чиновники устроили ради быстрого освоения казенных денег с привлечением заинтересованных частных структур.

Основные финансовые знания россияне получают сегодня самостоятельно. Обесценение рубля, банковские кризисы, бюджетные секвестры, государственные дефолты, махинации страховщиков и хитрости пенсионных фондов – всю эту науку население познает на собственном опыте. Правда, и дополнительные советы по финансовому выживанию гражданам не помешали бы. Тем более что давать их берутся не какие-то шарлатаны, а государственное Министерство финансов.

Но что мы видим в реальности? На специальном сайте были опубликованы 30 кратких пособий, которые названы «учебными модулями по финансовой грамотности». Пособия убеждают россиян, что их главная задача – как можно меньше тратить и как можно больше денег нести в пенсионные фонды, страховые компании, банки и управляющие компании. О рисках потерь при такой финансовой стратегии граждан не предупреждают. Зато им объясняют, что ежедневное потребление они легко могут сократить на 30% и даже на 50%. «Экономия 30% бюджета считается комфортной и не ведет к изменению привычного уровня жизни», – узнаем мы из минфиновского модуля по финансовой грамотности. Еще одно пособие объясняет, в какие компании нужно нести свои сбережения на будущую пенсию. При этом об обесценении этих накоплений в брошюре нет и речи, а слово «инфляция» вообще ни разу не встречается. Таким образом, по содержанию госпрограмма финансовой грамотности больше похожа на тенденциозную рекламу услуг финансовых структур. Которая почему-то оплачивается деньгами налогоплательщиков.

Холодная война откладывается, а не отменяется
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-19/2_red.html

19.11.2015 00:01:00
Глобальное объединение против терроризма лишь на время заморозит конфликт России и Запада

Фото Reuters

Президент Франции Франсуа Олланд предложил объединить силы его страны, России и США в борьбе с террористической организацией «Исламское государство» (ИГ, организация запрещена в РФ). Речь, по сути, идет о создании глобальной коалиции. Если эта идея будет реализована на практике, то в принципе можно ожидать сближения России и западных держав, отношения которых после присоединения Крыма к РФ и начала боевых действий в Донбассе напоминают времена холодной войны.

Может ли Россия в таком случае рассчитывать на смягчение, если не полное упразднение санкций? Возможен ли постепенный вывод тем Крыма и Донбасса за пределы актуальной политической повестки дня, то есть фактическое признание странами Запада статус-кво? Исключать этого, конечно, нельзя. Но нельзя исключать и того, что после выполнения коалицией своей миссии Россия и западные державы вернутся в режим противостояния, холодной войны 2.0.

Собственно, холодная война XX века последовала за победой антигитлеровской коалиции. Эта коалиция была сугубо тактическим, временным объединением. Она не смогла обрести черты долговременного стратегического партнерства не только из-за того, что геополитические устремления СССР и западных держав, мягко говоря, противоречили друг другу. Объединять пришлось бы системы, основанные на принципиально разных ценностях, представлениях о взаимодействии гражданина и государства, личной свободе и т.д.

О взаимном непонимании, неприятии и, как следствие, противостоянии систем можно говорить и сейчас. Примечательно, что Конституция РФ является вполне западным документом, выдержанным в духе либеральной демократии. Достаточно взять вторую статью Основного закона, в которой высшей ценностью провозглашаются «человек, его права и свободы», а обязанностью государства объявляются «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина».

Расхождения с Западом обнаруживаются не столько на нормативном, сколько на практическом уровне. Деятельность институтов власти, перечисленных в 4–8-й главах Конституции, подчас фактически противоречит либеральному смыслу закона, осуществляется в рамках иной системы ценностей. Главной ценностью для этой системы является не человек, а государство. Оно гарантирует единство и безопасность нации, противостоя разрушительным либеральным устремлениям. Если права и свободы личности мешают государству работать, то тем хуже для прав и свобод.

Выстраиванию такой системы на Западе мешает сеть независимых друг от друга институтов. В России же режим превосходства государства над правами и свободами человека дополняется специфическими массовыми представлениями о власти, скорее азиатскими, чем европейскими, западными. Власть воспринимается как нечто сакральное, и этот статус позволяет элите, осуществляющей управление страной, практически бесконтрольно расширять область своих полномочий, когда это нужно.

Переход от обычной регулярной критики российских порядков к режиму санкций был обусловлен тем, что, присоединив Крым, Россия обозначила свои геополитические амбиции, то есть стремление к распространению собственных ценностей. В определенном смысле это точка невозврата. Пройдя ее, сложно вернуться на прежний уровень доверия. Другими словами, тактическое взаимодействие с действующей российской властью возможно, но полноценное стратегическое партнерство, дружеские отношения – вряд ли. Санкции – отражение принципиального конфликта, а не локального противоречия.

Совместная с Западом война против ИГ теоретически может дать России экономическую (точнее, санкционную) передышку. Но на что-то более серьезное, на возвращение к досанкционному уровню отношений власти РФ, пожалуй, могут рассчитывать только в том случае, если пересмотрят систему ценностей. Пока ничто в поведении российской правящей элиты не указывает на готовность это сделать.

О конституционной целесообразности ограничения свобод
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-24/2_red.html

24.11.2015 00:01:00
Подчиненная Основному закону власть стала монополистом в его интерпретации

Министерства юстиции РФ

Статус иностранных агентов вопреки звучавшим ранее заявлениям Конституционного суда все-таки может ограничивать деятельность некоммерческих организаций. В частности, таким организациям могут запретить выдвигать представителей в общественные наблюдательные комиссии (ОНК). Другими словами, иноагентам ограничат доступ в следственные изоляторы и тюрьмы. На вопрос депутата Дмитрия Гудкова о том, не будет ли это нарушать права и свободы граждан, Минюст ответил, что эти права и свободы не абсолютны и могут быть ограничены федеральным законом в «конституционно значимых целях».

Что такое «конституционно значимые цели»? Минюст, ссылаясь на международные акты, говорит о государственной или общественной безопасности, предотвращении беспорядков и преступлений, обеспечении «должного признания, уважения и защиты прав и свобод других лиц», охране здоровья, нравственности и общего блага, об «удовлетворении справедливых требований морали». Этот перечень открывает власти невиданный простор для интерпретации законодательства, включая Конституцию. Следовательно, может быть принят практически любой закон, ограничивающий свободы и права граждан и признанный при этом «конституционно целесообразным».

В частности, безопасность в дискурсе власти обретает целый набор значений. Это не только защита от условных террористов. Речь может идти о «духовной» безопасности, то есть, например, об ограничении несовершеннолетним доступа к определенной информации. Под этим предлогом можно ограничить права СМИ на распространение тех или иных сведений. Небезопасным считается и распространение в России политических идей, не совпадающих с точкой зрения власти, оспаривающих ее. Такие идеи могут быть сочтены угрозой для российского суверенитета. Примеров расширительной интерпретации понятия «безопасность» можно найти множество.

Практика власти указывает на то, что государственные органы способны обеспечивать общественную безопасность в том случае, если им легко работается. Комфортной работе органов мешают ограничения в виде свобод и прав граждан. Это же можно сказать и о других странах, но в России препятствие устраняется гораздо легче, поскольку свободы и права не осмыслены большинством как основная ценность.

Фактический приоритет безопасности (то есть страха как чувства) и интересов государства над гражданскими правами позволяет правящей элите объявлять любые ограничения свобод «конституционно целесообразными». При том что деятельность исполнительной власти регулируется положениями Конституции, на практике она же получает неограниченную возможность интерпретировать Основной закон в собственных интересах.

Букву закона можно прочитать и так, и эдак, но важно понять, сохраняются ли при этом его дух и смысл. Если этот дух и смысл заключаются в том, что граждане должны во всем полагаться на волю и мнение исполнительной власти, Конституция превращается в декоративный документ. Если же суть Конституции в том, что главное – это все-таки свободы и права граждан, то этот голос слабо различим в российской политической повседневности.

Институтом, призванным выражать дух Конституции, а не просто быть еще одним ее интерпретатором, является Конституционный суд. Но сложно вспомнить, когда его решения за последние годы шли вразрез с точкой зрения власти, какие бы инициативы ни ставились под сомнения. Это означает, что либо Конституционный суд не выполняет своих функций, либо дух и смысл Основного закона лучше всего отражаются в деятельности российской правящей элиты, а какие-либо дополнительные институты излишни.

Россия и Турция: предсказуемое обострение
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-27/2_red.html
27.11.2015 00:01:00
Беспринципность, выдаваемая за прагматизм, – ненадежная основа для внешней политики

Фото Reuters

Если судить по эфиру государственного телевидения, Россия оказалась готова к замораживанию отношений с Турцией. Анонсирован фильм о турецких зверствах на Балканах. В аналитических сюжетах перечисляются все русско-турецкие конфликты за последние века. Зрители узнают и о том, что у Анкары плохие отношения со всеми соседями. Турецкая правящая элита напрямую обвиняется в пособничестве террористам из запрещенной в РФ организации «Исламское государство» (ИГ).

О пособничестве, в частности, заявил спикер Госдумы Сергей Нарышкин. Совсем недавно, а именно в апреле, он побывал в Турции на торжествах, посвященных столетию битвы при Галлиполи. Как будто случайно эти торжества совпали со Всемирным днем памяти жертв геноцида армян в Османской империи. На уровне Госдумы Россия признала факт геноцида, но старалась не педалировать тему, чтобы не злить турецких партнеров. Теперь же, после гибели Су-24, в той же Думе ставится вопрос об уголовном преследовании тех, кто геноцид армян отрицает.

Президент Владимир Путин заявил, что России нанесли «удар в спину». Означает ли это, что, доверяя Турции, поворачиваясь к ней спиной, правящая элита РФ ошибалась, заблуждалась, была наивной, не оценила все возможные риски? Если это так, то, вероятно, внешнеполитические решения в России не должны приниматься в нынешнем легком, освобожденном от обсуждения и критики режиме. Если внешняя политика власти может быть неосмотрительной, то она должна становиться фактором внутриполитической дискуссии, темой противостояния партий и лидеров.

Российские власти, по их признанию, давно фиксировали, что на территорию Турции поступают нефть и нефтепродукты с захваченных ИГ территорий. Благодаря этому исламисты получают финансовую подпитку. Однако эти знания никак не мешали Москве вести с Анкарой переговоры о строительстве нового газопровода, российским мусульманам – принимать турецкие деньги на строительство соборной мечети в столице, государственному телевидению РФ – хвалить прагматизм, решительность и независимость Реджепа Тайипа Эрдогана и отмечать, что Турция поставляет продукты в Крым вопреки всевозможным запретам и ограничениям.

Внешнюю политику западных стран в России часто характеризуют как политику «двойных стандартов», беспринципную и конъюнктурную. Но история с Турцией показывает, что и для российской политики характерна беспринципность, выдаваемая за прагматизм. Единственная строгая линия, которую удается выдерживать России, – это противостояние США и Западу в целом. Если кто-то готов здесь и сейчас помочь Москве в ее конфронтации с Вашингтоном и Брюсселем, то на грехи этого «кого-то» можно закрыть глаза, даже если он покупает нефть у террористов, угрожающих, как утверждается, непосредственно нашей стране.

Это можно назвать последовательной политикой. Но ее прагматичность, рациональность, соответствие действительным национальным интересам, то есть задачам обеспечить благополучие граждан, весьма сомнительны.

Телевизионные заявления о том, что среди соседей у Анкары нет друзей, не лишены основания. Любая региональная держава с экспансионистскими амбициями вызывает у соседей недоверие и враждебность, и Турция здесь не исключение. Едва ли кто-то возьмется утверждать, что у России прекрасные отношения с бывшими республиками СССР, странами Балтии или Польшей. Напротив, они периодически ухудшаются, в некоторых случаях – безвозвратно.

При этом Турция является членом мощного стратегического блока. Анкара рассчитывает, что НАТО ее прикроет, и может позволить себе и конфликт с курдами, и атаку на самолет, и сомнительную торговлю. У России же нет мощных стратегических партнеров, все ее союзы временны и могут в любой момент обернуться враждой. Решаясь на тот или иной жест, она не может рассчитывать на понимание и прикрытие и рискует оказаться в изоляции.

Существует ли российский средний класс?
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-12-08/2_red.html

08.12.2015 00:01:00
Экономический кризис – это политический тест для образованных профессионалов
Фото Reuters

Специалисты Российской академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС) вычислили, что доля среднего класса в РФ практически не выросла в сытые нулевые годы. И в начале 2000-х, и сейчас она составляет приблизительно 20%. Более того, на фоне нынешнего экономического кризиса уже к концу 2015 года эта доля может снизиться на четверть – до 15%. Эксперты РАНХиГС относят к среднему классу граждан с высшим образованием, принадлежащих к группе специалистов или предпринимателей, имеющих доход не ниже средней зарплаты по региону и сбережения, достаточные для покупки автомобиля, а также высоко оценивающих свое положение «в плане благосостояния, власти и уважения». Доля среднего класса не может перевалить планку в 20% из-за того, что в России архаичный рынок труда, а снизиться она должна вследствие падения доходов населения.

Критерий самосознания здесь может показаться вспомогательным, но в действительности он является центральным. Важный компонент самосознания среднего класса – независимость от государства, власти. Доход воспринимается как заработанные, а не от кого-то полученные или кем-то гарантированные деньги. Функция государства сводится к тому, что оно создает и поддерживает условия и правила игры, при которых у образованного профессионала или бизнесмена есть возможность заработать благодаря собственной компетенции. Если правящая элита не справляется с этой задачей, то средний класс добивается ее смены. Примерно так чувствуют и ведут себя представители этой широкой социальной прослойки.

О том, каков в действительности российский средний класс, во многом поможет судить его политическое поведение на волне экономического кризиса. Как поведут себя те 5%, которых еще сегодня по уровню дохода относят к среднему классу, а завтра перестанут относить все по тому же материальному признаку?

Вариантов здесь два. Первый: образованные профессионалы, претерпевшие снижение доходов, требуют структурных или бюджетных реформ, которые позволят им заработать. Они добиваются от государства стимулирования экономики знаний. Если этого не приходится ожидать от действующей правящей элиты, средний класс поддерживает политическую альтернативу – как правило, либералов, то есть «свою» власть, которая создаст нужные правила игры.

Второй вариант сводится к тому, что у обедневших представителей среднего класса просыпаются или усиливаются политические инстинкты зависимого класса. Это предполагает ожидание, что прежнее благополучие будет возвращено, спущено сверху, причем сделает это либо нынешняя власть, либо альтернативная ей элита, но не более либеральная, рыночная, а более левая, можно даже сказать – левацкая. Отберут у Петрова и дадут Иванову. Механизм в этом случае не принципиален, а степень зависимости от государства не становится темой рефлексии.

О действительном, качественном формировании среднего класса в России можно говорить в том случае, если выбор делается в пользу первого варианта. В этом случае становится ясно, что значительная часть граждан обрела необходимые классовые мировоззренческие и ментальные установки. Точно так же, как обедневший аристократ не перестает смотреть на мир аристократически, потерявший доход представитель среднего класса требует не просто денег, а условий для заработка, и не отказывается от принципов, один из которых – независимость от государства.

Если срабатывает второй вариант, это означает, что говорить о настоящем среднем классе затруднительно. Ментально это все та же зависимая, левоориентированная прослойка, на время обретшая новые потребительские привычки, но не новое классовое сознание. Ее переживания – ресурс для политических популистов. И для власти, практически безраздельно владеющей средствами пропаганды, не составляет труда пополнить свой электорат вчерашними представителями среднего класса.

Потерю бюджетных доходов предстоит восполнить гражданам РФ
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-12-23/2_red.html

23.12.2015 00:01:00
Население становится основной "кормовой базой" для новых налогов и сборов

Бюджетный кризис и падение доходов неизбежно приведут к росту протестных настроений в России. Население – как самая большая и разобщенная группа – уже стало объектом для атаки более организованных групп лоббистов, которые добиваются перераспределения денег граждан в свою пользу. Доходы перераспределяются путем введения новых налогов и сборов, через монополизацию рынков, искусственное ограничение конкуренции и повышение цен. Последние примеры из этой тенденции – это лоббирование энергетиками нового «налога на провода» (см. «НГ» от 17.12.15) или ограничения для трансграничной интернет-торговли по требованию ретейлеров (см. «НГ» от 29.10.14). Сюда же можно отнести корыстное использование лоббистами и конфликта с Турцией по принципу «кому война, а кому – мать родна». Вчера замглавы Минпромторга Виктор Евтухов заявил, что его ведомство внесло в правительство предложение о запрете импорта 80% товаров турецкой легкой промышленности, которые до сих пор не подпадали под эмбарго. (Позже пресс-секретарь премьера РФ Наталья Тимакова заявила, что в правительстве не рассматривают предложения по ограничению импорта турецкой продукции легкой промышленности, в сегменте детских товаров).

Запрет турецкого импорта, по словам чиновников, нужен, «чтобы создать благоприятные условия для наших производителей, которые способны заместить турецкие товары». Для населения РФ эти «благоприятные условия» обернутся повышением цен на продукцию отечественного легпрома, который, похоже, способен конкурировать только при отсутствии конкурентов.

До сих пор усилия лоббистов были направлены в основном на освоение государственных ресурсов. Но после начала бюджетного кризиса «кормовой базой» становятся уже ресурсы населения. Да и само государство будет увеличивать доходы казны за счет граждан. Ведь население не имеет политических инструментов для экономической защиты, тогда как бизнес более организован и может эффективнее отстаивать свои интересы.

Сегодня сборы налога на доходы физических лиц составляют чуть больше 10% от всех доходов консолидированного бюджета РФ вместе с бюджетами внебюджетных фондов. Доля всех налогов на имущество – лишь 3,6%. В то же время доля налогов на добычу полезных ископаемых – почти 11%. Еще 18% дают таможенные пошлины и 9% – налог на прибыль организаций.

Но затяжной кризис может изменить структуру доходов бюджета РФ, приблизив ее традиционной капиталистической, в которой около половины доходов формируют индивидуальные налоги. Бизнес убедит правительство, что повышать налоги для него во время экономического спада не следует. В результате основным источником пополнения госбюджета оказываются деньги населения.

Местные власти уже кое-где объявили о повышении ставки налога на имущество. Но и без роста ставок налоговые платежи граждан увеличиваются за счет повышения налоговой базы при переходе расчета по кадастровой стоимости недвижимости.

Новые виды дополнительных сборов появляются как грибы после дождя: для развития внутреннего туризма регионы вводят курортные сборы, местные монополисты придумывают абонентскую плату за пользование инфраструктурой, вводят нормы потребления.

Увеличение налогов и сборов могло бы пройти относительно безболезненно в период стабильного роста. Но в условиях падения доходов граждане болезненно воспринимают каждый новый сбор, платеж или налог. Негативный опыт внедрения дорожных сборов для большегрузов – это пока первый индикатор растущего напряжения.

Зачем Лавров выше Медведева в рейтинге доверия
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-12-25/2_red.html

25.12.2015 00:01:00
Вместе с премьер-министром власть отодвигает на второй план и повестку дня правительства

Фото Reuters

Две крупнейшие социологические организации – ВЦИОМ и Левада-Центр – опубликовали новые рейтинги доверия политикам. ВЦИОМ проводит измерения каждую неделю, Левада-Центр – каждый месяц. Оба рейтинга фиксируют, что доверие россиян к министру иностранных дел Сергею Лаврову выше, чем к премьер-министру Дмитрию Медведеву. У Левада-Центра председателя правительства обгоняет и министр обороны Сергей Шойгу, а Лавров, по данным этой организации, не уступал в популярности Медведеву уже в октябре, да и прежде, если брать последний год, не раз обходил премьера.

Все это не означает, что россияне стали особенно критически относиться к работе правительства и персонально Дмитрия Медведева. Показатели одобрения и неодобрения деятельности кабинета министров, если верить Левада-Центру, существенно не менялись на протяжении года. Премьеру, согласно последним данным той же организации, не доверяют 7% (у ВЦИОМа – 5,4%). Однако эта доля совпадает со средним арифметическим показателем недоверия премьеру за год. Другими словами, премьер-министр не просел в рейтингах. Просто министр иностранных дел прибавил.

Социологические организации отметили тренд, который вполне гармонирует с тем, как устроен новостной телеэфир на федеральных каналах. Согласно подсчетам компании «Медиалогия», в 2015 году глава МИД РФ упоминался на телевидении чаще, чем руководитель правительства, обогнав Медведева на 500 сообщений.

Сергей Лавров появляется в главных новостях, ему принадлежат яркие, цитируемые реплики, он проводит встречи с важными людьми. Дмитрий Медведев, в свою очередь, занят рутинной правительственной работой, исполнением президентских указов. Отчеты о его поездках редко становятся главными сюжетами. Традиционное общение премьера с редакторами российских телеканалов, состоявшееся между Посланием президента Федеральному собранию и большой пресс-конференцией Владимира Путина, практически не имело резонанса. Опубликованную осенью антикризисную статью Медведева в СМИ обсуждали мало и без особого энтузиазма.

Вместе с премьером и правительством в глубь телеэфира уходит и экономическая проблематика, и в этом сложно видеть случайность, а не умысел. При всем вертикальном устройстве российской власти выходом из кризиса, бюджетом, ценами на нефть, рублем, ценами, соцобязательствами занимается кабинет министров. Вынесение его работы на передний план означало бы, что власть считает экономический кризис главным. В действительности она, вероятно, именно так и считает. Преимущественно экономическое содержание Послания Путина – тому свидетельство. Но это тот случай, когда власть, что называется, проговаривается. А телевизионной публике из месяца в месяц предлагается иная картинка, иная логика.

Согласно этой логике, экономические проблемы существуют, но они, во-первых, решаются, а во-вторых, они суть побочный эффект геополитической борьбы. Россия ведет борьбу с внешними угрозами, и это подается как главное. Одолеем внешние препятствия – и кризиса не будет. Отсюда много Лаврова и Шойгу и не очень много Медведева.

Если бы экономика заявлялась как главная тема в повестке дня, то Медведев, может, и терял бы доверие. Но при этом рос бы рейтинг политиков с альтернативными экономическими предложениями – левыми ли, либеральными ли. Этого не наблюдается.

Если бы экономические трудности становились главной темой как монолога власти, так и телевизионной политической дискуссии, то и выборы для правящей элиты могли бы оказаться не вполне предсказуемыми. Экономика – острая, чувствительная область, протест дальнобойщиков это подтвердил. Но когда в центре внимания внешняя политика и война, то власть, дергающая граждан за патриотические струны, способна выигрывать выборы в одну калитку.

Почему россияне продолжают оправдывать Сталина
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-01-15/2_red.html

5.01.2016 00:01:00
Насилие считается привилегией власти, которой делегированы ответственность и право выбирать за всех
Фото Reuters

Свежий опрос Левада-Центра показал, что за последние восемь лет доля тех, кто готов оправдать «ошибки и пороки» Сталина победой в Великой Отечественной войне, выросла с 28 до 34%. На 6% увеличилась и доля граждан, считающих Сталина «мудрым руководителем, который привел СССР к могуществу и процветанию». Такой ответ социологам дали 20% опрошенных. При этом с 29 до 21% снизилась доля тех, для кого Сталин безоговорочно является тираном, ответственным за уничтожение миллионов невинных людей.

Результаты опроса отражают не только сохраняющийся после травматического опыта 90-х постсоветский ресентимент значительной части граждан. Речь идет о непреодоленной сакрализации государства и власти, характерной для России. Сталин и сталинизм – лишь наиболее актуальные, яркие, агрессивные проявления и символы этой модели, в рамках которой государство несет ответственность за все, его интересы приоритетны, а насилие является чем-то вроде привилегии власти.

Примечательно, что при таком отношении преступления власти могут объясняться и оправдываться в терминах навязанной ею самой интерпретационной матрицы. 15% опрошенных Левада-Центром ответили, что только жесткий правитель мог поддержать порядок в государстве в условиях классовой борьбы и внешней угрозы. Однако «классовая борьба» – это как раз большевистский нарратив, воспринимаемый как точное описание действительности. А «внешняя угроза» – нарратив универсальный, к нему часто прибегают правящие элиты, желающие удержать власть.

Преобладающая в России «азиатчина» в отношении к власти превращает государство в практически единственный действующий субъект, обладающий волей, способный выбирать и т.д. Именно из этого и следует, что победа в войне – это в первую очередь заслуга товарища Сталина, а не советских людей, которые защищали свой дом, причем защищали бы его при любом режиме. Именно поэтому «процветание СССР» (которое само по себе является предметом полемики) считается прежде всего результатом мудрого управления, решений руководства, а не труда сотен тысяч граждан.

Сталин – подходящий символ для общества, в котором усредненность считается социальной нормой. Частная неудача стимулирует не работу над собой, а желание надавить на «зарвавшихся»: слишком богатых, слишком деятельных, слишком умных. Карающее государство сталинского типа является проекцией такого рода желаний, а приведение всего и всех к среднему стандарту считается справедливостью. Довольно высокий рейтинг Сталина сегодня говорит о том, что и в нынешней России представление об обществе усредненных людей как о норме довольно распространено.

Не случайно наименее популярен Сталин у граждан с высоким потребительским статусом. Они лучше понимают, что сталинское государство означает не повышение стандарта, а обрезание крыльев тем, кто поднялся выше установленной планки.

Было бы преувеличением утверждать, что Россия сегодня возрождает сталинизм, возвращается в 30-е годы. При всех заметных недемократических тенденциях правила игры существенно изменились. Вместе с тем государство практически ничего не делает для того, чтобы изменить саму модель отношения народа к власти. Оно сохраняет просталинские настроения в качестве электорального резерва, которым легко воспользоваться. Во многом поэтому сегодня на федеральных телеканалах с их многомиллионной аудиторией не поощряется серьезный, спокойный и критичный разговор о Сталине, сталинских методах управления, коллективизации. День памяти жертв репрессий остается, по сути, маргинальным. Сталин умер более 60 лет назад, оставив в наследство тип запуганного, управляемого общества. Правящей элите, даже не будучи сталинистской, сложно избежать соблазна и не пользоваться этим наследием по мере нужды.

Еще раз о национал-предательстве
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-01-19/2_red.html
19.01.2016 00:01:00
Патриотизм в России все чаще отождествляется с полным конформизмом
Фото Reuters

Глава Чечни Рамзан Кадыров на прошлой неделе заявил, что к представителям несистемной оппозиции нужно относиться как к «предателям» и «врагам народа». В воскресенье его поддержал спикер чеченского парламента Магомед Даудов. Он даже перечислил шесть фамилий журналистов, правозащитников и политиков, которых считает «не оппозицией, а предателями». Затем Даудов разместил в своем Instagram фото Кадырова с псом Тарзаном, написав, что у того «чешутся клыки» на «Каляпу, Веню, Пономаря и Яшку».

В статье 29 Конституции России запрещаются «пропаганда и агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду». Религиозные деятели и представители национальных республик в РФ к этому обычно очень чувствительны. Но как можно интерпретировать высказывания чеченских политиков? Разве они не возбуждают ненависть к социальной группе «оппозиция», к людям, чьи взгляды отличны от их собственных?

Часть возмущенной интеллигенции ждет реакции федеральной власти на эти высказывания. Возможно, она последует, если будет найдена удобная форма, например вопрос российского или иностранного журналиста и ответ президента, его пресс-секретаря, главы администрации. Однако не стоит забывать о том, что термин «национал-предатели» был реанимирован именно сверху. И даже если федеральная власть сейчас выражается осторожнее, то некоторые региональные элиты, похоже, восприняли некогда прозвучавшие слова о предательстве как сигнал, что об оппозиции теперь не просто можно, но и желательно высказываться предельно жестко, не стесняясь в выражениях.

Чеченские политики заявляют, что оппозиция не уважает ценности и традиции их народа. Но как они сами представляют эти традиции в публичном пространстве? Можно ли считать риторическую агрессию адекватной репрезентацией народного достояния, его особенности?

Магомед Даудов называет себя патриотом – очевидно, в противовес тем, кого он критикует, то есть оппозиционерам, которым не нравится действующая власть. На днях зампредседателя Госдумы Николай Левичев из «Справедливой России», не употребляя, впрочем, термин «предательство», публично усомнился в том, что Герман Греф должен занимать должности в госструктурах. Последний, выступая на Гайдаровском форуме, назвал Россию «страной-дауншифтером». То есть речь уже идет о том, что скепсис, пессимизм вполне лояльных власти деятелей, их «невосторженный образ мысли» (как у Стругацких) – непатриотичны, дисквалифицируют людей как ненадежных, неспособных принести стране пользу.

Разговор о патриотизме был бы излишним, если бы понятием «патриот» демагогически не злоупотребляли в политической полемике, заявляя, что оно – антоним либерализма, оппозиционности, уважения к западным ценностям. Те же Кадыров и Даудов, по сути, приравнивают критику власти к деятельности по заданию западных спецслужб. И это тоже не их изобретение, а лишь доведенное до предельной простоты характерное для дискурса российской власти убеждение, что сам по себе наш гражданин, как правило, всем доволен. Если он недоволен, значит, на него кто-то воздействует. Вот такая политическая антропология.

Российская власть и сочувствующие ей медиа не сомневаются, например, в патриотизме политиков-евроскептиков. Государственное ТВ с одобрением сообщало о том, что Дональд Трамп назвал свою книгу «Увечная Америка». Патриотом считается режиссер Оливер Стоун, критикующий американскую власть. Патриоты – Джулиан Ассанж и Эдвард Сноуден. Однако если рассмотреть деятельность этих людей структурно и переложить на российскую почву, то получится все то, в чем Кадыров и Даудов обвиняют оппозицию. Тип поведения, который на Западе считается вполне патриотичным, применительно к России отдельные наши «патриоты» находят предательским. Тогда как на Западе предательским скорее назовут нарушение статей Конституции.

О легитимной переходной власти
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-01-22/2_red.html

22.01.2016 00:01:00
Нельзя построить демократию, делая политический процесс эксклюзивным

Фото Reuters

В рядах критиков и противников российской власти в диапазоне от Гарри Каспарова до Степана Сулакшина участились разговоры о «переходном периоде» после Путина, механизмах трансформации и элите, которая могла бы ее осуществить. Звучат довольно радикальные суждения о том, что в данный момент граждане России не способны избрать принципиально иную власть, поэтому выборы на переходном этапе можно не проводить вовсе или же проводить, но введя возрастной ценз для голосующих. Высказывается и мнение, что стране нужна элита-спасатель, которая сейчас не будет вовлечена в регулярный политпроцесс, но возьмет в свои руки власть, когда все начнет валиться и сыпаться.

Несмотря на экономические трудности, которые испытывает Россия, разговоры о скором конце действующей власти и переходе к некой иной политико-государственной системе остаются вполне умозрительными. Правящая элита демонстрирует и способность выживать в неблагоприятных условиях, и умение задействовать доступные ей инструменты, включая средства массовой информации, для внедрения в сознание граждан удобной картины реальности и повестки дня. О потенциале недовольства в обществе сложно судить еще и потому, что протестная и оппозиционная деятельность ограничиваются на законодательном уровне и на практике.

Критики власти, выдвигая радикальные проекты перемен, игнорируют актуальное состояние не устраивающего их общества. Они исходят из того, что «неготовое» к настоящей демократии большинство пассивно, молча примет другой порядок, а там уже свобода и рынок создадут и нового человека, и новое общество. Однако сложившийся стиль действующей власти стал ответом на вполне отчетливый массовый запрос. Успехи пропаганды объясняются тем, что правящая элита понимает, какие слова народ хочет слышать. А тренд последних лет – это призыв к активной защите «правильных» ценностей: стабильности, «русского мира», консерватизма и т.д. Крым, Донбасс, а затем и Сирия формируют новую прослойку сторонников власти, и просто решить, что эти люди больше не участвуют в политпроцессе, невозможно.

Оппозиция часто сравнивает грядущие, как ей кажется, перемены с десоветизацией. Нередко звучит грозное слово «люстрация», популярное на рубеже 80-х и 90-х в странах соцлагеря. Однако там процесс перехода ознаменовался, в частности, тем, что возобладал новый политический дискурс, а значительный сегмент старой элиты, готовый принять изменившиеся условия и приоритеты, был интегрирован в систему и даже преуспел в ней.

Это означает, что переходные элиты и правительства не создавались из совершенно новых, ранее не вовлеченных в политпроцесс людей. Напротив, они принадлежали к обеим конфликтующим сторонам, так как и запрос на перемены был оправдан и легитимен, и многолетнее сохранение власти в руках одной из элит было обусловлено объективными социальными тенденциями. Таким образом, легитимность обрели и новая власть, и новая оппозиция. Выборы, к слову, проводились везде, а граждане не лишались избирательного права.

Бескомпромиссные критики свергаемых систем, выступавшие за широкую люстрацию, также, разумеется, принимали участие в политическом процессе, но не смогли добиться власти или же получали мандат на управление страной ненадолго и в стесненных условиях. Это усилило их подозрительность в отношении демократических норм и институтов. Результатом стала выработка концепции «нелиберальной демократии», минимизирующей институциональные препятствия для элиты, которая хочет переписывать законы под себя и оставаться у власти. В таких странах, как Венгрия и Польша, элиты такого рода дождались своего часа и сейчас руководят государствами. «Нелиберальная демократия» же очень напоминает ту систему идей и практик, которую критикует российская оппозиция.

Вертикаль власти глазами российских граждан
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-01-29/2_red.html
29.01.2016 00:01:00
Почему критика в адрес чиновников и депутатов почти не задевает президента

Фото Reuters

Левада-Центр опубликовал январские рейтинги одобрения и доверия политикам и институтам власти. Уровень оптимизма в обществе по сравнению с декабрем снизился. Тогда 56% считали, что дела в стране движутся в правильном направлении, сейчас так думают лишь 45%. Общие настроения отразились и на отношении к власти, но отразились не вполне равномерно.

Деятельность правительства в декабре одобряли 56%, а сейчас лишь 50%. При этом доля граждан, не доверяющих кабинету министров (48%), примерно равна доле доверяющих. Такого не наблюдалось весь прошлый год. Снизился с 61 до 56% и рейтинг премьер-министра Дмитрия Медведева. Лишь 52% по стране доверяют своим губернаторам. Деятельность Государственной думы одобряют лишь 42%. При этом рейтинг президента страны Владимира Путина, пусть и снизился на 3% по сравнению с декабрем, все равно остается практически заоблачным – 82% при 18% респондентов, не доверяющих главе государства.

Общие настроения вполне объяснимы. Все россияне совершают покупки и замечают рост цен. Снизились доходы населения и его покупательная способность. Пропагандистские рассуждения о том, что все это – временные неудобства, вызванные коварством Запада, эффективны, но срок их службы все же ограничен. Логично, что рано или поздно общество начинает задавать неудобные вопросы и самой власти, а рейтинги и соцопросы отражают этот процесс.

При этом показательным, а во многом даже феноменальным стоит считать то обстоятельство, что Владимир Путин меньше всего страдает от этой смены общественных настроений. Это было бы абсолютно естественно, скажем, в стране, раздираемой политическим кризисом, где внепартийный президент находится над схваткой и обеспечивает стабильность и законность. Или в стране, где правительство обладает широчайшими полномочиями и отвечает за провальный экономический курс, а президент всего лишь является гарантом Конституции. Но все это не характерно для России, которая является президентской страной, в которой вертикаль власти до недавнего времени провозглашалась эталоном государственного устройства.

Однако в сознании россиян, похоже, существует своя вертикаль власти, отличная от настоящей. Едва ли многие из них станут отрицать центральную роль президента в сложившейся государственно-политической системе или недооценивать степень его участия в принятии ключевых решений, в том числе и в области экономики. Тем не менее, когда у граждан возникают острые вопросы к власти, волна критики почти не задевает главу государства.

Вероятно, в народном сознании существуют три уровня власти. На первом из них находится президент. Его решения обычно оцениваются как правильные и своевременные, они выражают народную волю. На втором уровне власти находятся правительство и региональное руководство. Они должны придумать, как исполнить президентские поручения. Наконец, на третьем уровне располагаются депутаты Государственной думы. Их функция – осуществлять связь между народом и властью, транслировать наверх царящие внизу настроения, с тем чтобы общая политическая линия корректировалась.

На практике же эта система действует таким образом, что хорошие, правильные идеи и решения президента медленно и плохо претворяются в жизнь, а сам он подчас оказывается не в курсе народного недовольства. Получается, что лучше всего распоряжения главы государства исполняются тогда, когда он сам едет в регион и наводит порядок, то есть в ручном режиме. А коммуникативную функцию куда лучше народных избранников выполняет телевизионная «Прямая линия с президентом».

Другими словами, институты власти мешают естественной гармонии между народом и президентом. Поэтому именно этим институтам и достается практически все недовольство в кризисный период.

Средний класс номер два
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-02-09/2_red.html

09.02.2016 00:01:00

Партия власти может потерять поддержку социальной группы, порожденной нефтяными доходами нулевых

Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев, выступая на предвыборном съезде «Единой России», заявил, что правительство и партия против того, чтобы в период кризиса экономить «на людях и на развитии страны». Помощь получат сельское хозяйство, металлургия, отдельные отрасли химической промышленности, машиностроение. А приготовиться к сокращениям, видимо, следует госслужащим и сотрудникам госкорпораций. Государственный аппарат, по словам Медведева, уже был сокращен на 10% без ущерба для качества работы.

Одной из социально-экономических особенностей нулевых годов как раз и явилась возможность госструктур и госкорпораций создавать дополнительные, подчас избыточные рабочие места. Большие нефтяные деньги породили особый тип среднего класса – людей с достаточно высоким уровнем доходов и новыми потребительскими привычками. Эти же люди остались политическими конформистами. Они не заявляли о своем желании активнее участвовать в политической жизни или обрести экономическую независимость от государства, а скорее поддерживали действующую власть, считая любые перемены угрозой стабильности.

Одновременно со средним классом нулевых существовал и классический средний класс – критически мыслящий, заинтересованный в экономической самостоятельности, желающий расширить свое участие в политике. Представители этой группы либо никогда не голосовали за «Единую Россию», Владимира Путина и Дмитрия Медведева, предпочитая слабеющие оппозиционные партии, либо голосовали, но руководствуясь тем, что не видели лучшего предложения на политическом рынке. Любопытно, что из четырех парламентских партий «Единая Россия» была наиболее либеральной в том, что касалось экономических взглядов. Она таковой и остается.

В период президентства Медведева власть пыталась заигрывать с классическим средним классом. Этот небольшой роман завершился после акций протеста в декабре 2011 года, когда часть буржуазии и интеллигенции заявила о себе как о субъекте политики. Президентская кампания Путина в 2012 году была ориентирована почти исключительно на зависимый электорат, включая рабочих тех самых металлургических и машиностроительных предприятий, которым и сейчас обещает поддержку «Единая Россия». Заявивший о себе средний класс был де-факто объявлен политическим противником, с которым возможен только один тип отношений: борьба до победного конца.

Однако оставался и, назовем его так, средний класс номер два, порожденный нефтяными сверхдоходами. В нормальной экономической ситуации он сохранял и доходы, и потребительские привычки, и политический конформизм. Но наступил кризис, произошло падение цен на нефть. Правящая элита, желая остаться у власти, не хочет снижать уровень социальной поддержки, опасаясь в том числе и конкуренции со стороны левых популистов. Одновременно Владимир Путин и правительство второй год подряд обещают проводить политику в интересах бизнеса. Среди бизнесменов немало представителей классического среднего класса.

В свою очередь, средний класс номер два, «избыточные» госслужащие и сотрудники госкорпораций, либо вовсе вытесняются на рынок труда, либо теряют значительную часть привычных доходов. В социально-политическом плане они либо становятся ближе к левому зависимому классу, увеличивая долю недовольных, либо постепенно обретают политическую сознательность, свойственную классическому среднему классу, вес которого таким образом растет.

Оба варианта едва ли устраивают власть. Она может сохранить поддержку большинства, но при измененной политической конъюнктуре. В этой ситуации неслучайными кажутся разговоры о новых, запущенных сверху умеренных и лояльных проектах либерального толка. Власти важно удержать средний класс номер два в рамках системы, не позволить ему неконтролируемо шататься ни влево, ни вправо.

Великий российский файервол
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-02-12/2_red.html

12.02.2016 00:01:00
Контроль над интернет-трафиком может стать шагом в направлении сетевой цензуры
http://www.ng.ru/upload/resize_cache...20_1/red-t.jpg
Фото Reuters

В российских СМИ появилась информация о том, что Минкомсвязи подготовило законопроект о государственном контроле над прохождением интернет-трафика на территории РФ. В соответствии с законопроектом должен быть создан реестр адресов Рунета. Власти якобы желают лучше понимать структуру российского сегмента Сети и обезопасить его от отключения извне. Кроме того, предполагается, что для организации международного канала связи оператор должен будет получать лицензию на трансграничную передачу данных. Как сообщают в интернет-компаниях, трансграничную передачу данных лицензирует не Минкомсвязи, а ФСБ.

О контроле над содержанием передаваемой информации речь вроде бы пока не идет. Однако стоит вспомнить, с чего начиналась знаменитая система сетевой цензуры в КНР, известная как «Золотой щит» или «Великий китайский файервол». Там государство в 1996–1997 годах разрешило осуществлять передачу сетевых данных только четырем лицензированным компаниям. Следующим шагом стало формирование списка типов информации, запрещенной к передаче посредством Интернета. Ограничения преимущественно касались антигосударственной пропаганды, сепаратизма, терроризма и «недостоверных сведений», угрожающих миру и порядку в Китае. Затем доступ к иностранным новостным ресурсам был запрещен всем, кроме лицензированной печати. Уже в 2009 году в КНР заблокировали соцсети Facebook и Twitter.

Российские власти не анонсируют создание отечественного варианта «Золотого щита». Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев, посещая в декабре Китай, говорил о необходимости «соблюсти баланс между свободным доступом к информации и законными требованиями, которые обеспечивают безопасность граждан и их фундаментальные права». Другими словами, речь снова идет о выборе между двумя ценностями: свободой, предполагающей риск для безопасности, и безопасностью, обеспечение которой неизбежно ограничивает свободу. При этом о свободе информации не говорится как о фундаментальном праве, хотя оно гарантировано 29-й статьей Конституции РФ.

Все государственные институты в России де-факто находятся в руках одной политической элиты, базовый (и естественный) интерес которой заключается в сохранении власти. Подготовка законов, облегчающих контроль над Интернетом, упрощает правящей элите эту задачу. Нельзя не отметить, что у законодательной инициативы Минкомсвязи довольно удачная пропагандистская оболочка. А именно: российская власть хочет не ограничить гражданам доступ в Интернет, а, напротив, гарантировать его, защитить отечественный сегмент от иностранных манипуляций, отключения и прочего. Другими словами, если кто-то и угрожает правам и свободам россиян, то это как раз заграница, Запад. Конструкции такого рода удачно ложатся на благодатную почву недоверия к Америке и Европе, восприятия России как осажденной крепости.

Если подобное восприятие является массовым, власти относительно легко выдать собственную безопасность за безопасность общую, придавая тем самым легитимность любым инициативам, ограничивающим гражданские свободы. Можно признать опасными соцсети, потому что через них политические активисты способны координировать свои действия, читай – угрожать порядку в стране. Можно признать опасными иностранные новостные сайты, потому что посредством этих ресурсов западные государства ведут подрывную информационную деятельность против России. Примеров масса. Государство не доверяет обществу разобраться в информации самостоятельно, и это неудивительно: судя по соцопросам, граждане сами рады перепоручить государству любой сложный выбор и право оценки.

Закон о контроле над интернет-трафиком может лежать без движения. Но в перспективе это сетевой рубильник, способный изолировать россиян от глобальной Сети.

Канонизация памяти
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-02-20/2_red.html

20.02.2016 00:01:00
Фото официального сайта В.Мединского

Министр культуры РФ Владимир Мединский продолжает работать над проблемами преподавания истории, обращая особое внимание на то, как это должно делаться в школе. В минувшую пятницу он выступил в «Российской газете» с комментарием «Есть ли у правды версии?». Напомнив, что в нынешнем учебном году введен в действие единый историко-культурный стандарт, автор делится с читателями еще одной важной, по его мнению, идеей.

Для того чтобы преодолеть «унаследованную из 90-х нелепую интеллектуальную междоусобицу, бессмысленное разнообразие точек зрения», надо в упомянутый стандарт ввести «канон истории народов России».

Таким образом на смену «какофонии» придет «каноническое базовое понимание отечественной истории». Мединский убежден, что такое необходимое привнесение поможет правильному пониманию даже самых неоднозначных периодов отечественной истории.

Как пример он берет сталинские репрессии и сообщает, что сегодня в распоряжении науки есть достаточно данных о том трагическом времени: причины репрессий, их политическое и юридическое обоснование, контекст конкретных обстоятельств данной эпохи, число арестованных, количество приговоренных к казни... Автор уверен, что публикация в учебниках для старших классов правдивых данных о временах террора не станет оскорбительным для гражданских чувств. А вот замалчивание, спекуляция на этом сокрытии и есть самое настоящее оскорбление народной памяти.

Кто же с этим не согласится!

Но тут же хочется спросить: а почему же раньше никому не приходило в голову это сделать? Почему, скажем, еще будучи депутатом Госдумы, Владимир Ростиславович не добивался открытости и публичности подобных расследований? Почему на всякий сложный вопрос, касающийся нашего прошлого, разворачивались не столько исследования или широкие научные форумы, сколько крикливые кампании против «искажения и очернительства нашей истории»?

В этом смысле вряд ли предлагаемый канон изменит ситуацию. Министру культуры хорошо известно, что слово «канон» имеет множество значений. Общее в них лишь одно – это неизменный, традиционно сложившийся, не подлежащий переоценке свод законов, правил и норм в самых разных сферах – от медицины до музыки.

Мединский же полагает, что самое важное в его каноне – не факт, а его трактовка, которая «возникает из научно сертифицированных фактов и установки на уважение к собственному прошлому».

Допустим, что научно сертифицированные факты получат канонический статус (хотя это тоже зависит от того, кто будет выписывать сертификат). Как быть с установкой на уважение к собственному прошлому? Какую часть этого прошлого должны уважать, скажем, люди, чьи родные пострадали или погибли во времена террора 30-х годов? На это министр культуры дает свой ответ: факты не должны подменяться домыслами и хлесткими словами, а объяснения не должны быть «оправданием» или «осуждением».

Выходит, моральных оценок прошлого канон не допускает? Не совсем так. Нам предлагается смелая оценка в общем виде – назвать трагедию трагедией и не вырывать ее из картины эпохи. Это сохранит патриотизм и будет способствовать возмужанию гражданского сознания. Потому что человек, вооруженный, по Мединскому, «нормальными знаниями», не впадет в национальную ущербность. А это уже и есть самостоятельно мыслящий гражданин.

Но самостоятельное мышление всегда в противоречии с каноном. И в том смысле то, что предложено министром, не будет исключением. Самостоятельное мышление имеет свойство сомневаться в общеизвестном и расширять свое знание до новой, еще неизведанной глубины.

Канон обходится тем, что в нем собрано и канонизировано. Он требует не знаний, а лишь веры. Выходит, что всякий, кто сомневается в каноне, – отступник. И автор концепции не может этого не понимать.

Закон диктатуры, а не наоборот
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-03-03/2_red.html

03.03.2016 00:01:00
Российское право формируется из политической целесообразности и насущных интересов власти

Совет Федерации одобрил вчера поправки в избирательное законодательство. Депутаты Госдумы все время называли их техническими – даже тогда, когда ужесточали, например, правила работы СМИ в день голосования. Под предлогом борьбы с псевдожурналистами, а на самом деле наблюдателями от конфликтующих с властью организаций введено требование обязательной аккредитации журналистов на избирательных участках.

Причем кроме срока – не позднее трех дней до даты выборов – в законе прописан даже профессиональный ценз. Аккредитацию может получить человек, работающий корреспондентом по трудовому договору не менее двух месяцев. То есть наши парламентарии спокойно вмешались в производственную кухню редакций, заранее решив за них, кого из работников и куда им можно будет направлять. И вот такое залезание на чужой стул считается делом техническим, то есть маловажным.

Принял вчера СФ и закон, которым каждого кандидата обязывают участвовать в предвыборных дискуссиях, – дескать, пусть выборы станут по-настоящему конкурентными. Но если посмотреть с другой стороны, то такой закон ограничивает право партий привлекать на свою сторону авторитетных людей, выступающих в поддержку их программ.

В середине февраля Совфед одобрил еще одну поправку – об ограничении количества наблюдателей от одного кандидата или партии на одном участке двумя единицами. А уже через пару недель сенаторам предстоит голосовать за закон о запрете на использование в агитации изображений и высказываний человека, в выборах не участвующего. Здесь под благовидным предлогом – мол, «Единая Россия» не сможет прикрываться Владимиром Путиным – ограничиваются возможности ее конкурентов. Ведь у партии власти априори больше VIP-кандидатов.

В подгонке выборных правил под свои нужды в принципе ничего страшного нет – этим занимаются и в других странах. В США перекройка границ округов – так называемый джерримендеринг – это вполне законный способ прижать конкурентов. Однако республиканцы и демократы делают это одновременно в тех штатах, где они имеют большинство. В Европе у отдельных партий тоже есть преимущества – пока они правящие. Но вечно в этом статусе ни одна из них пока еще не оставалась.

Так что дело не столько в том, можно ли актуализировать законы под себя, сколько в равном допуске всех к этой возможности – и не важно, в одно и то же время или по очереди. России пока до такого реального законодательного равноправия далеко. У нас, как известно, диктатура закона – и в этом словосочетании первое слово всегда важнее второго. Потому что сейчас через законы лишь оформляются политическая целесообразность и оперативные интересы власти, которые таким образом просто навязываются всем остальным.

Между тем безудержная модификация законов привела к тому, что объять умом весь их массив, похоже, уже мало кто может. Например, полгода назад многие партийцы утверждали, что изменения в закон о выборах запрещены менее чем за год до них. Потом, правда, выяснилось, что это только рекомендация Венецианской комиссии Совета Европы.

И это не единственный пример того, как можно потеряться вроде бы и на ровном законодательном поле. Скажем, сейчас ПАРНАС и «Яблоко» обсуждают возможность объединения в одну партию. И вдруг один из яблочников говорит, что уже поздно, до выборов, мол, меньше года, так что тема автоматически закрыта. Однако ни в одном законе такого ограничения нет, оно отменено с десяток лет назад.

Есть и даже еще более наглядная картинка. Например, выяснилось, что коммунисты сейчас смело угрожают правительству вотумом недоверия потому что их руководство уверено – в последний год работы Госдумы президент не может ее распустить. Однако в статье 109 Конституции написано, что это касается, наоборот, первого года созыва и последних полгода перед президентскими выборами.

Интернет опрокидывает традиционные представления о пропаганде
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-03-21/2_red.html

21.03.2016 00:01:00
Идеологическое противостояние России и Запада выходит на новый технический уровень

Фото Reuters

Сегодня можно смело утверждать, что в Европе разгорается информационная битва. Об этом еще 3 февраля в интервью газете Bild заявил украинский президент Петр Порошенко, который считает, что именно Владимир Путин начал информационную войну против Германии. Конечно, можно было бы не обращать внимания на столь одиозное заявление. Но его тут же подхватили влиятельные немецкие СМИ. На днях солидная газета Frankfurter Allgemeine Zeitung устами своего обозревателя заявила о существовании «стандартных операций подрывной войны, которую ведут против Запада неочекисты в Кремле». Ее поддерживает государственное информационное агентство Deutsche Welle, многозначительно утверждающее, что «в современном мире любая экспансия начинается с информационной войны». После выхода на Западе фильма Би-би-си о мифическом нападении России на Латвию или показанного в прошлом году на норвежском ТВ телесериала «Оккупированные» о захвате Россией Норвегии можно усмотреть в подобных предостережениях определенную последовательность. Поэтому Петр Порошенко и призвал в своем вышеназванном интервью открыть в Европе телеканал на русском языке для противостояния Кремлю.

Но информационный мир значительно, если не решающим образом изменился за последние десятилетия. Сейчас пресловутые государственные телеканалы, которые Запад склонен обвинять в оболванивании российского, да и русскоязычного населения европейских стран, все больше уступают место новым СМИ, работающим в Интернете. Так, по данным немецкого исследовательского института GfK, к концу 2015 года аудитория интернет-пользователей в России выросла почти на 4 млн и составила 84 млн человек. Таким образом, уровень проникновения Интернета среди населения России в возрасте от 16 лет и старше достиг отметки 70,4% (в 2014-м – 67,5%).

Впечатляющий прирост интернет-аудитории в России произошел за счет активного использования россиянами мобильных устройств. По данным исследования GfK, пользование Интернетом со смартфонов выросло за год более чем в два раза. К концу 2015 года 37,2% россиян в возрасте от 16 лет выходили в Интернет со смартфона и 19,2% – с планшета (в 2014 году – 17,6% и 8,4% соответственно). Тренд подхлестнуло в том числе и развитие точек доступа Wi-Fi и предложение пакетов мобильного Интернета от крупнейших телеком-операторов.

Сегодня в России доступом в Интернет с мобильных устройств пользуется около 50 млн человек. Это 42% взрослого населения страны.

В целом рост аудитории Интернета в России в 2015 году происходил преимущественно за счет увеличения доли пользователей среднего и старшего возраста. Так что российские бабушки и дедушки все чаще предпочитают гостелевидению информационные ленты Рунета.

Проникновение Интернета в среду молодых россиян (16–29 лет) достигло предельных значений еще в предыдущие годы и, по данным GfK, составляет сейчас 97%. В 2015 году молодые люди активно осваивали Интернет с мобильных устройств. Среди аудитории 16–29 лет самая высокая доля пользователей Интернета со смартфонов (70%) и планшетов (35%).

О чем же говорит данное исследование в плане возможностей пропагандистской войны? Сегодня инструментом информационных войн становятся не столько газеты или телевидение, сколько Интернет. Именно возможности онлайнового воздействия на аудиторию, будь то в России или на Западе, становятся безграничными. И именно Интернет, по сути дела, уравнивает шансы информационного воздействия в современном мире и для российских пропагандистов, и для их западных коллег.

Нужен ли Кремлю либеральный омбудсмен
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-01/2_red.html

01.04.2016 00:01:00
Фото пресс-службы Президента РФ

Кремль пока не определился с именем нового уполномоченного по правам человека. Этот пост освободился после того, как Элла Памфилова возглавила Центризбирком. В качестве ее возможных преемников называют Михаила Барщевского, Павла Астахова и, что примечательно, Владимира Лукина. Последний уже занимал должность омбудсмена до марта 2014 года, когда его сменила как раз Памфилова.

Разговоры о возвращении Лукина означают, что круг лиц, которым Кремль готов доверить сколько-нибудь значимый пост, невероятно узок и речь идет о проверенных годами бойцах, а не о новых ярких фигурах. Когда выясняется, что на два поста – главы ЦИКа и омбудсмена в стране, по сути, есть один надежный кандидат, и это давно всем известная Памфилова, то с улыбкой вспоминаешь о недавно формировавшихся «президентских сотнях», кадровых резервах. Сотни есть, а назначить некого.

Должности омбудсмена и главы ЦИКа можно назвать условно либеральными. Дело в том, что защита прав человека, а также обеспечение свободных и честных выборов в России интересуют преимущественно либеральную аудиторию. Если Кремль хотя бы отчасти заинтересован в диалоге с этой аудиторией, он назначает на эти посты людей, по крайней мере не вызывающих у нее отторжения (Лукин, Памфилова). Если же омбудсменом станет Астахов или Елена Мизулина, то это будет означать, что власть не намерена считаться с либералами, а всю правозащитную повестку дня будет определять сама.

В определенной степени это уже происходит. Если рассматривать принципы деятельности омбудсмена, то важно задаться вопросом, от кого он в первую очередь защищает права человека. Ответ таков: их главным потенциальным нарушителем является государство. Правам человека угрожают злоупотребления властным ресурсом и полномочиями со стороны политических элит. Это относится не только к России, но и вообще к любой стране мира – от США и Германии до Нигерии и Саудовской Аравии.

То есть, во-первых, омбудсмен – это еще один демократический институт, ограничивающий произвол власти, наряду со свободной прессой, независимым судом, многопартийным парламентом, процедурой выборов. Во-вторых, если для общества вопрос прав человека важен, омбудсмен может подавать самой власти значимые сигналы относительно угрозы ее имиджу. В этом случае он вовсе не должен быть исключительно лояльной фигурой. Напротив, высоко ценится его независимость, способность донести до власти проблемы в чистом виде, высказаться подчас жестко, неприятно.

В России омбудсмен мог бы сказать власти немало такого, что ей не хотелось бы слышать. Ведь и различные законы, ограничивающие, например, свободу собраний или доступ к информации, а особенно правоприменительная практика нарушают или могут нарушать права и свободу, дарованные каждому гражданину Конституцией.

Говорить об этом приходится в сослагательном наклонении, поскольку в России такого рода нарушения практически не сказываются на электоральном потенциале власти. Если кто-то оказывается за решеткой за свои высказывания или за нарушение закона о митингах, то большинство не способно с ним солидаризироваться. Это тема для ограниченного либерального круга, с которым власть может разговаривать, а может и не замечать его вовсе.

За пределами узкого либерального круга, впрочем, существует и более широкий западный мир, который регулярно давит на Россию, когда речь заходит о нарушении прав человека. Активный, но в то же время лояльный власти омбудсмен – удобная витрина для Запада, показывающая, что «государство в курсе проблем». Однако, учитывая нынешние отношения России с Европой и США, санкции и общее охлаждение, вовсе не факт, что для Кремля такая витрина по-прежнему важна.

В Москве недооценили глубину финансовой изоляции
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-07/2_red.html
07.04.2016 00:01:00

Антироссийские санкции оказались глобальными
Фото Reuters

Неудачная попытка властей занять 3 млрд долл. говорит о новом уровне финансовой изоляции России. И этот новый уровень, похоже, оказался сюрпризом для наших чиновников. До сих пор считалось, что против РФ действуют конкретные секторальные санкции с четкими границами. Однако реальность оказалась другой: антироссийские санкции показали себя всеобъемлющими и к тому же с неограниченными условиями применения.

Напомним, что правительство занялось подготовкой внешнего займа в феврале. Тогда замминистра финансов Сергей Сторчак утверждал, что РФ будет занимать с большей вероятностью на рынках США и Европы, а не в Китае.

Но уже через неделю западная пресса сообщила, что администрация США рекомендовала американским банкам не связываться с российским займом. В Кремле такие рекомендации не посчитали серьезным сигналом. Рекомендация властей США банкам не покупать российские евробонды не сильно осложнит размещение РФ суверенного долга на внешних площадках, цитировал ТАСС помощника президента РФ Андрея Белоусова. Однако вскоре и из Брюсселя последовал аналогичный совет не помогать России с внешними займами.

«Санкции уже нет смысла называть секторальными, в реальности санкции – глобальны и, по сути, неформальны», – признают эксперты из Института Гайдара и президентской Академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС). Этот вывод интересно сравнить с легкомысленными оценками, которые царили в официальных документах: российское продовольственное эмбарго будет отменено в августе 2015 года, с 2015 года будут постепенно отменяться антироссийские санкции, а со следующего года – то есть с 2016-го – восстановится доступ РФ к мировым рынкам капитала. Вся эта фантастика была записана осенью 2014 года в официальном прогнозе социально-экономического развития на 2015–2017 годы. Неадекватность подобных документов подтверждает и уверенность наших чиновников, что нефтяные цены никак не могут быть ниже 100 долл. «Падение цен ниже 100 долл. вызовет прекращение поставок нефти за территорию регионов добычи в США из-за пределов рентабельности. Страны ОПЕК будут поддерживать нефтяные цены для выполнения социальных обязательств. Бюджет Саудовской Аравии сбалансирован при цене 90 долл. Бюджеты других стран – экспортеров нефти, таких как Иран, Ирак, ОАЭ, Кувейт, сбалансированы при 100–120 долл. США за баррель», – убеждали друг друга фантазеры в Кремле и в российском Белом доме.

С такими представлениями об окружающем мире рассчитывать на эффективные решения не приходится. Но надежда умирает последней. И поэтому в прессе регулярно появляются слухи о спасительном экономическом совете или чудодейственной экономической программе. Чиновники решили, что медлить с реформами нельзя, поэтому в Кремле решили возродить заседания президиума президентского экономического совета, сообщила во вторник газета «Ведомости». По ее сведениям, чиновники хотят «немедленно обсуждать контуры экономических реформ 2018 года», а также думать о предвыборной программе Путина.

Идея замечательная. Но только в названный совет входят люди с прямо противоположными взглядами и с разным восприятием действительности. «В созданной ЦБ «новой реальности» выживают только спекулянты, а производство умирает. Это путь к экономической катастрофе», – охарактеризовал вчера член президиума совета Сергей Глазьев работу другого члена президиума – Эльвиры Набиуллиной. Этот спор не связан с личностями. Он отражает объективное противоречие между разными экономическими группами, которые в принципе не могут выработать общую программу или хотя бы согласованный прогноз.

О маленькой войне компроматов
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-12/2_red.html
12.04.2016 00:01:00
Власть пытается дискредитировать источник и интерпретаторов разоблачительной информации

Фото Reuters

В российской политической среде идет маленькая война компроматов. С одной стороны, Кремль вынужден реагировать на сообщения о панамских офшорах, утверждая, что это преднамеренная – и провалившаяся – атака на президента Владимира Путина и его окружение. С другой стороны, федеральные телеканалы выдают в эфир разоблачительные фильмы о Михаиле Касьянове и Алексее Навальном. Последнего, в частности, обвиняют в связях с иностранными разведками, и Навальный уже заявил, что посмотрит фильм «России 1» вместе с юристами.

Эта война – маленькая, потому что ее предположительный эффект не слишком значителен. Лишь заинтересованное и политически активное меньшинство в России может захотеть разобраться в панамском досье и задаться вопросом о чистоплотности власти, как это делают в других странах мира. Но это меньшинство и без того преимущественно не поддерживает правящую элиту. Большинству же проблему представит (и уже представляет) телевизор – вместе с «правильной» интерпретацией.

Большинство – это люди, которые, во-первых, очень поверхностно и нерегулярно интересуются политикой и, во-вторых, отличаются конформным электоральным поведением. Они вполне могут поверить в нечистоплотность власти, но считают ее неизбежным злом, чем-то вроде родового пятна любого политика или привилегии, которой пользуется элита в обмен на предоставляемые народу блага: соцгарантии, рост доходов, стабильность. Большинство опасается перемен, а те, кто их предлагает, вызывают у граждан априори меньше доверия, чем те, кто уже находится у власти.

Другими словами, в России нет критической массы, которая была бы способна реагировать на компромат, разоблачения представителей власти политически, протестно, добиваясь отчетов и отставок. Чтобы эта масса сформировалась, недостаточно публикации документов вроде панамского досье. Необходимы публичные политики, регулярно и в доступном режиме не просто интерпретирующие разоблачительные данные, но и подсказывающие, каким должен быть ответ «неравнодушных граждан», куда им нужно идти и чего добиваться.

Задача власти – не давать таким публичным политикам-интерпретаторам трибуну. В России это означает сохранение статус-кво: несистемная оппозиция должна оставаться со своей незначительной аудиторией, состоящей из либеральных активистов и пользователей Интернета. Оппозиция не пользуется популярностью и доверием у масс, следовательно, нужно убеждать граждан в том, что они правы. Мол, как можно слушать этих людей, если они, как утверждается в разоблачительных фильмах, изменяют женам, обманывают, нажились на народных бедах в 90-е или получают деньги от иностранных разведок?!

Негативный имидж означает и низкий уровень доверия. Любое прямое высказывание условных Касьянова или Навального, которые представитель большинства случайно обнаружит в Сети, он будет воспринимать подчеркнуто критически, сквозь призму телевидения.

В последнее время немало говорится и пишется о том, что власть заинтересована в новом парламентском балансе, в добавлении к четырем думским партиям пятой. При либеральном сценарии этой пятой партией мог бы стать, например, ПАРНАС. Маленькая война компроматов не позволяет на такой сценарий рассчитывать. Депутатские кресла и даже небольшая фракция в Думе – это та самая трибуна, на которую нельзя пускать несистемную оппозицию. Пустить ее означало бы легализовать разоблачительный дискурс и протестное поведение.

Представление оппозиционных политиков в качестве агентов иностранных спецслужб способствует дискредитации любых разоблачительных досье против власти в дальнейшем. Если в массовом сознании утверждается тезис, что любой компромат на российскую власть – дело рук Запада, то такой компромат изначально не вызовет доверия, вне зависимости от его содержания.

Власть дорого платит за выбор политориентации
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-22/2_red.html

22.04.2016 00:01:00
Удовлетворить запросы либералов в период кризиса бывает проще, чем требования зависимого класса

Фото Reuters

Согласно последнему опросу Левада-Центра, лишь 18% россиян считают, что государство полностью или «по большей части» выполняет свои обязанности перед гражданами РФ. За год эта доля снизилась на 6%. В свою очередь, 39% (больше трети) находят, что государство совершенно или «по большей части» свои обязанности не выполняет. С 13% до 19% выросла доля тех, кто полагает, что граждане должны заставить государство служить их интересам.

Примечательна и общая оценка россиянами положения дел в стране. Год назад ровно половина опрошенных считала, что Россия переживает временные затруднения. Сейчас доля этих умеренных оптимистов сократилась до 41%, зато увеличилось число тех, кто видит в происходящем признаки стагнации (14% вместо 8% в марте 2015 года) и даже нарастания хаоса (16% вместо 8%).

Отчасти эти настроения конвертируются и в политические установки. Если ориентироваться на мартовские опросы Левада-Центра, то неизменно высоким остается уровень доверия Владимиру Путину и неизменно низкой – протестная активность. Но при этом на 10% снизилась доля тех, кто одобряет деятельность премьер-министра Дмитрия Медведева, а тех, кому нравится деятельность правительства, впервые за три последних года оказалось меньше, чем тех, кому она не по душе.

Высокий личный рейтинг оставляет президенту простор для политического маневра. Теоретически он может, например, сменить правительство на более популистское. Но это болеутоляющее средство с весьма непродолжительным периодом действия. В рамках российской властной вертикали роль правительства преимущественно инструментальная. Главной задачей нынешнего кабмина, начиная с 2012 года, является выполнение социально ориентированных майских указов. Низкие темпы их исполнения связаны с тем, что сама программа труднореализуема, особенно в условиях кризиса.

Сам президент в своих публичных выступлениях последних месяцев, включая Послание Федеральному собранию, неоднократно пытался подать позитивные сигналы бизнесу. Либерализация общего курса могла бы стать логическим продолжением этих сигналов. Но такая либерализация не подготовлена политически, поскольку на развилке 2011–2012 годов власть выбрала предельно простые отношения с обществом. Ее интересовал исключительно зависимый от государства электорат, которому она обещала блага в обмен на лояльность и отказ от чрезмерного углубления в структуру благосостояния. Либералов же власть вывела за скобки собственного интереса, потому что они, по ее мнению, ответили черной неблагодарностью за сытую жизнь нулевых.

Другими словами, ставка была сделана на тех, кому от государства нужны гарантии благосостояния. Для них не принципиально, как власть этого добьется, а важно, например, чтобы зарплата не снижалась, а росла. Кризис же – это ситуация, при которой запрос на гарантии у этой части электората растет. Это понятно и логично. Люди чувствуют себя незащищенными, а им обещали, что о них позаботятся.

У либерального электората, де-факто отвергнутого властью, запросы иные. Именно эта публика легче мирится с невозможностью государства давать лишние гарантии. Более того, она заинтересована не в материальных, а в институциональных гарантиях: низком налогообложении, снижении бюрократической нагрузки и независимом судопроизводстве. Удовлетворить этот запрос в период кризиса гораздо легче, чем искать деньги для вечно голодного зависимого электората.

В пакете с институциональными запросами у либералов идет и запрос на участие в политике и расширение демократии. Ориентируясь на такой электорат, конечно, трудно сохранить нынешнюю вертикальную структуру власти. Но сохранять ее, ориентируясь на зависимый класс, можно лишь в условиях, когда доходы государства растут. Сейчас это условие, мягко говоря, не выполняется.

О борьбе за лидерство в Демкоалиции
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-26/2_red.html

26.04.2016 00:01:00
Перспективы либералов зависят от их способности менять повестку выборов, а не от партийного списка
Фото Reuters

Над Демократической коалицией, созданной на базе партии ПАРНАС, нависла угроза распада. Причина – личные противоречия среди лидеров и процедурные вопросы. Михаил Касьянов желает остаться во главе партийного списка на выборах в Госдуму. Алексей Навальный, в свою очередь, хочет пересмотреть этот пункт изначального договора. Добиваться этого Навального заставил недавний разоблачительный фильм о Касьянове на канале НТВ, хотя, вероятно, его изначально не устраивало безусловное лидерство экс-премьера, а теперь появился повод об этом заявить.

До выборов в Госдуму остается чуть больше четырех месяцев. Представители Демкоалиции уже не раз заявляли, что их цель – создание думской фракции, что это первый решительный шаг к мирному демонтажу существующей системы власти. Создание союза демократических сил подавалось как политический прорыв и перелом, хотя и сама партия ПАРНАС возникла как результат аналогичного объединения – и вот Владимира Рыжкова, одного из основателей партии, сегодня уже нет в составе Демкоалиции.

Создание коалиций для достижения конкретных электоральных целей – нормальная и логичная практика. Целью может быть мандат на власть, которого та или иная партия не способна добиться в одиночку. Целью может быть сохранение в парламенте той или иной идейной платформы, например социал-демократической. В любом случае политики, создающие коалицию, исходят из того, что у их месседжа есть массовый адресат – сложившийся электорат, в принципе исповедующий общие ценности, но разделенный программными нюансами и поэтому голосующий за разные партии или разные фигуры. Коалиция предполагает, что нюансы временно отходят на второй план, а акцент делается на общем и главном.

Одна из проблем российской Демкоалиции заключается в том, что ее электорат сложно считать оформленным. Здесь сложно полностью доверять как соцопросам, свидетельствующим о том, что в России никто не знает либеральных политиков и не разделяет либеральные идеи, так и самим демократам, из выступлений которых можно сделать вывод, что массы только и ждут их объединения. Годы политической маргинализации либеральной идеи, конечно, сказываются. Электоральное ядро Демкоалиции – немногочисленная группа протестующей городской интеллигенции, тогда как бизнес, к примеру, готов идти на компромисс с властью.

В этой ситуации сумма имен политиков едва ли дает российским демократам нужную сумму голосов и нужный процент. Они могут лишь попытаться объединить силы и ресурсы с тем, чтобы вмешаться в повестку выборов, изменить ее, увеличить явку, а затем собрать максимум голосов сомневающихся граждан.

Нельзя сказать, что у Демкоалиции нет никаких политических или экономических идей. Программные тексты регулярно пишутся и публикуются, но круг их распространения практически совпадает с кругом либерально-правозащитного электората. Повестка выборов, таким образом, остается неизменной, то есть неопределенной, без четко обозначенного общественно-значимого конфликта. Такая повестка выгодна власти, поскольку предполагает низкую явку и конформистское голосование большинства.

Перспективы Демкоалиции слабо зависят от того, как сложится пазл «Касьянов–Навальный». Это конфликт, камуфлирующий идейный дефицит. Ни тот ни другой не обладают ресурсом для преодоления информационной изоляции. Навальный по-прежнему делает главную ставку на тему коррупции, но никакие социсследования не подтверждают массовой озабоченности этой проблемой. За четыре с небольшим месяца до выборов у массового электората, к которому недавно в прямом эфире с успокоительными речами обращался сам президент, не появилось оснований задаться ни вопросом о том, пора ли менять власть, ни вопросом о том, почему «тех» нужно менять на «этих».

Одинокая страна на многополярной арене
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-04-27/2_red.html

27.04.2016 00:01:00
Кремль осознанно выбрал курс на изоляцию и порывание связей с остальным миром
Фото пресс-службы Президента РФ

В интервью «России 1» президент Владимир Путин назвал главной ошибкой Европы то, что она отдала часть суверенитета США, отказавшись отстаивать собственные интересы. «Фокус в данном случае в том, что это не просто наднациональный орган, а по сути, эта часть суверенитета отдана Европой даже не в НАТО, а лидеру НАТО – Соединенным Штатам», – полагает президент.

Это заявление симптоматично: у России появляется новая национальная идея. Если ранее со всех экранов и страниц газет вещали о патриотизме, то теперь Кремль совершает разворот в сторону суверенитета – его неделимости, непередаваемости и необходимости. И слово «суверенитет» в устах российских чиновников становится очень многогранным понятием, включающим все – от национальной самообороны до независимости российского образования.

На форуме ОНФ в Йошкар-Оле президент заявил о «чрезвычайной опасности» участия иностранных фондов в образовательных проектах в России, так как их деятельность «не сообразуется с российскими традициями». «Мы, безусловно, должны быть открыты и миру, и всему новому, чтобы двигаться вперед, но мы ни в коем случае не должны забывать про наши культурные корни, про наши традиции», – пояснил он. Как разрыв связей может подразумевать сотрудничество, президент не разъяснил.

Пассаж про образование – лишь очередное подтверждение того факта, что Россия окапывается и выстраивает невидимую стену по всему периметру. Москва проигнорировала ядерный саммит в Вашингтоне, объяснив это желанием США навязать «указания» ряду международных организаций, и не хочет возвращаться в «большую восьмерку», списав это на неактуальность формата.

По словам замглавы МИД РФ Сергея Рябкова, формат G8 – «повторение пройденного, и здесь нет никакого элемента новизны». В Кремле позицию МИДа подкрепил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, добавив, что гораздо больший интерес сейчас представляет участие в форматах, связанных с «большой двадцаткой». По всей видимости, Песков забыл, что на саммите G20 в австралийском Брисбене в 2014 году Путин оказался в гордом одиночестве. Никто из мировых лидеров не пожелал разделить трапезу за одним столом с Путиным, и только Дилма Руссефф, которой сейчас грозит импичмент на родине за нарушения в ходе предвыборной кампании, присоединилась к кормчему России.

Москва уже лишилась партнеров по всему миру. Вмешательство в сирийскую гражданскую войну на стороне Башара Асада отвернуло от России все суннитские страны, за исключением Египта, однако в Каире с куда большим интересом смотрят в сторону Эр-Рияда, рассчитывая на щедрые инвестиции. Разворот в сторону Китая тоже не оправдался, потому что Пекин дружит со всеми столицами – до тех пор, пока это отвечает его интересам.

Нежелание России возвращаться в G8 имеет куда более прозаичное объяснение: для этого требуется неукоснительное соблюдение Минских договоренностей и изменение позиции по Крыму. Подобные ультиматумы Москва выполнять не намерена. Официальный представитель МИДа Мария Захарова заявила, что попытки заставить Россию чем-то «расплатиться» за восстановление формата «большой восьмерки» безосновательны.

Путин рассматривает НАТО и ЕС «как угрозу российской власти», заявил Барак Обама в интервью CBS. Однако, по мнению хозяина Белого дома, российский лидер ошибается: «сильная, Объединенная Европа, работающая с сильной и заинтересованной в поддержании контактов с другими странами Россией, – это правильный рецепт». И трудно поспорить с тем, что в условиях глобализации и выстраивания новой конфигурации многополярного мира Россия сможет положиться на собственный «суверенитет», который из спасательного жилета превращается в якорь, тянущий страну на дно.

Алексей Кудрин напишет новые майские указы
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-05-12/2_red.html
12.05.2016 00:01:00
Долгосрочные стратегии в России пишутся, но не выполняются

Фото пресс-службы Правительства РФ

Накануне майских праздников экс-министр финансов Алексей Кудрин объявил о начале работы по поручению президента над новой стратегией развития России после 2018 года. А вчера действующий премьер Дмитрий Медведев заявил о завершении работы над новой долгосрочной стратегией до 2030 года – «Стратегией развития промышленности стройматериалов». Последний документ пополняет список из трех десятков отраслевых стратегий для всех сфер жизнедеятельности – от науки и фармацевтики до ипотеки и оборонной промышленности.

Судьба долгосрочных стратегий в России, как правило, печальна: многие из них не выполняются, становятся предметом насмешек или вовсе забываются. Последний пример – это Стратегия-2020, над которой трудились сотни экспертов под руководством ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова и ректора Академии народного хозяйства и госслужбы Владимира Мау. В 2012 году эти уважаемые экономисты отправили президенту Путину документ на 850 страницах, который предполагал ежегодный рост экономики на 5% за счет «новой модели роста и новой социальной политики». Стратегия 2020 ставила во главу угла инвестиции в человеческий капитал – в образование, медицину, науку и в креативный класс.

За работу над стратегией Кузьминов и Мау получили от государства ордена. Но действовало государство по прямо противоположной стратегии: инвестиции пошли в основном в оборону и безопасность, а расходы на науку, образование и медицину сократились. Вместо «новой модели роста» страна оказалась в затяжной рецессии.

Не менее печальной была судьба у предыдущей стратегии – так называемой Концепции долгосрочного развития РФ до 2020 года. Этот документ Владимир Путин подписал осенью 2008 года, то есть в самый разгар прошлого финансового кризиса. Примечательно, что новая Концепция 2020 полностью устарела уже в момент подписания из-за кардинального изменения мировой конъюнктуры. Концепция предусматривала десятилетие высокого экономического роста с темпом выше 6% в год. На самом же деле российский ВВП обвалился уже на следующий год на 7,8%. И вместо ожидавшегося развития РФ получила десятилетие стагнации, по итогам которого прирост ВВП будет практически нулевым.

Судьбы последних стратегий избежала, пожалуй, только «программа Грефа». Подготовленные к первому президентскому сроку Владимира Путина «Основные направления политики правительства РФ на долгосрочную перспективу» оказались выполненными к 2010 году примерно на 40% (по оценке самого Германа Грефа). Впрочем, многие экономисты считают, что ориентиры «программы Грефа» были забыты властями уже после 2004 года.

Формально не отказывается сегодня правительство и от исполнения майских указов президента 2012 года. Хотя их ключевые макроэкономические ориентиры достигнуты скорее всего не будут. Напомним, что президент требовал увеличить долю инвестиций в ВВП до 25% к 2015 году и до 27% – к 2018 году. На самом деле, по данным Росстата, этот показатель не дотягивал в прошлом году до 21% и продолжал снижаться. Столь же далекими от реальности оказались требования указов об увеличении производительности труда или о создании 25 млн современных рабочих мест.

Правительство продолжит реализацию майских указов, несмотря на сложные условия, заявил вчера Дмитрий Медведев. Перечисляя успехи, он указал на увеличение продолжительности жизни, прирост населения, а также на сокращение младенческой смертности. «Есть и другие примеры, когда работа уже завершена: это ситуация с детскими садами», – сообщил премьер. Однако добиваться повышения зарплат врачей, учителей или ученых в регионах из-за кризиса становится все труднее.

Из политической технологии – в демократическую процедуру
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-05-19/2_red.html
19.05.2016 00:01:00
Чтобы партийные праймериз стали обязательной частью выборов, без изменений закона не обойтись

Фото сайта www.er.ru

В воскресенье по всей стране пройдут своего рода полувыборы – предварительное голосование за кандидатов в депутаты Госдумы от «Единой России». Для краткости процедура называется праймериз, ведь изначально она заимствована из западного опыта. Возможно, поэтому единороссы официально такое название и не употребляют. Его использует лишь ПАРНАС – вторая российская партия, которая тоже занялась публичным отбором претендентов.

Все остальные партии от этого механизма отказались. Их процесс выдвижения кандидатов, утверждают они, и так устроен демократически. ЕР же настаивает: праймериз – и по доступу к ним кандидатов, и по голосованию за них всех желающих граждан – создадут партии новый образ. То есть официально в ЕР утверждается, что речь идет об опыте по расширению в России стандартов демократии. Решилась на него только их партия, хотя в качестве правящей могла бы и без таких хлопот обойтись. Именно этот тезис и демонстрирует, что пока праймериз большее значение имеют в роли политической и предвыборной технологии.

Кстати, вот второй экспериментатор – ПАРНАС – этих смыслов праймериз и не скрывал. Во-первых, отбор кандидатов тут начался одновременно с агиткампанией «Волна перемен». Во-вторых, как раз через праймериз была предпринята попытка согласовать интересы всех участников Демократической коалиции. И даже то, что она, похоже, провалилась – вместе с планом по широкому объезду страны лидерами этой Демкоалиции, лишь подчеркивает изначальную политтехнологичность данной процедуры.

При этом и парнасовцы, и единороссы с точки зрения организации предварительного голосования выбрали себе самые радикальные варианты. Несогласные заняли нишу своеобразных политических аутистов. Они предусмотрели не просто документальную проверку претендентов, но и анализ их общественной позиции. С них, напомним, также требовались и финансовые вложения. А избирателям необходимо было заранее зарегистрироваться через Интернет. В таких условиях массовости ни кандидатов, ни электората добиться, конечно, невозможно.

ЕР же, напротив, проявила себя полным экстравертом. На свои праймериз она пригласила активистов любых политических взглядов, а людей 22 мая призвала прийти на настоящие избирательные участки. Для структуры, у которой есть реальный актив, такая чрезмерность просто не нужна. А вот для того, чтобы заранее показать стране, что партия власти по-прежнему в авторитете, а внутри нее избавиться от заведомо провальных или отягощенных плохим прошлым фигур, праймериз как раз подходят.

То есть пока все это голая политтехнология, а не политшоу, как в той же Америке. И отказ ЕР обнародовать результаты праймериз до съезда в конце июня это подтверждает – месяц будет использован для урегулирования разногласий внутрипартийных группировок и персональных конфликтов. А между тем, как свидетельствует и зарубежный, да и наш опыт, взять хотя бы «Прямые линии» с президентом – российский избиратель хочет смотреть постановки, показывающие своего рода закулисье властных механизмов.

Однако без соответствующих изменений закона большинство наших партий проводить праймериз не заставишь. Любопытно, что Кремль пока отказывается рекомендовать Госдуме принимать такие поправки, ссылаясь на недемократичность навязывания этой демократической процедуры. Как будто жесткие нормы законов о выборах и политпартиях не навязывались против воли той же думской оппозиции. Судя по всему, дело в том, чтобы в этом году все выгоды от полувыборов могли получить только единороссы.

Защита спортсменов или идеология осажденной крепости
 

20.05.2016 00:01:00
Допинговый скандал вынуждает российское руководство определиться с приоритетами

Фото Reuters

Президент Международного олимпийского комитета (МОК) Томас Бах отреагировал на откровения бывшего руководителя Московской антидопинговой лаборатории Григория Родченкова, опубликованные на прошлой неделе газетой New York Times. Родченков рассказал журналистам о систематическом приеме запрещенных препаратов российскими олимпийцами в Сочи и организованной подмене анализов.

Бах заявил, что в случае обнаружения «свидетельств существования организованной системы, «заражающей» и другие виды, международным федерациям и МОК придется сделать тяжелый выбор между коллективной ответственностью и индивидуальной справедливостью». И в нашей стране, и на Западе статью Баха интерпретировали однозначно: российскую сборную могут оставить без Игр в Рио-де-Жанейро, если следствие подтвердит, что Родченков сказал правду.

Журналисты New York Times, публикуя высказывания экс-главы Московской лаборатории, указали на то, что провести их независимую экспертизу затруднительно, но они вполне вписываются в контекст осеннего доклада Всемирного антидопингового агентства (ВАДА). Напомним, что по итогам этого доклада лаборатория в российской столице была лишена аккредитации. Другими словами, отечественный спорт оказался в такой ситуации, что не только МОК, но и российскому руководству придется делать свой тяжелый выбор: защищать интересы граждан, то есть спортсменов, или отстаивать излюбленную идею «весь мир против нас».

Если приоритетом для властей РФ является защита интересов «чистых», не принимавших допинг атлетов, то высказывания о недопустимости политизации спорта, о том, что «все принимают», а американцы не имеют права расследовать ситуацию с российским допингом, не помогут делу. Там, где принимаются решения, такого рода речи вызывают лишь недоумение. В ВАДА уже заявили, что никакого политического заказа не видят, а о российском допинге пишут честные люди, которые хотят, чтобы Россия играла по общим правилам.

Защищать отечественных спортсменов можно, действуя на опережение: самостоятельно раскрывать допинговые дела, называть причастных, увольнять, наказывать и постоянно, охотно и открыто взаимодействовать с международными структурами. Нанимать сильных адвокатов там, где это нужно. Проявить смирение, потому что репутация России оказалась подмоченной, и от этого следует отталкиваться.

Однако возможен и другой подход, который никакого смирения не требует, а, напротив, требует максимальной вербальной агрессии. Речь идет о сплочении общества вокруг новой-старой идеи о том, что Россию все ненавидят, все боятся и все, особенно Запад и США, стремятся ей навредить.

Заявления о политизации спорта не способны воздействовать на внешнюю аудиторию, но могут повлиять на внутреннюю. Ей уже будет все равно, правду рассказал NYT Родченков или солгал, был ли допинг, систематически ли он принимался спортсменами. Доминирующим окажется мнение, что «все принимают запрещенные препараты, но только нас хотят наказать».

То есть Россия не делает ничего особенного, но бессильна против политического прессинга со всех сторон. У нее якобы нет иного выхода, кроме изоляции – теперь уже спортивной. В сложившейся ситуации к власти в принципе может быть много вопросов. Как это допустили? Почему власть не способна защитить атлетов? Но в условиях заговора, давления и предвзятости эти вопросы просто снимаются. Против лома нет приема.

От изоляции страдают честные спортсмены, ритм жизни которых определяется участием в Олимпиадах. Но в этом ни для нас, ни для западных стран нет ничего нового, все проходили во время печально знаменитых бойкотов Игр в 80-е годы.

Почему Навальный конфликтует с союзниками
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-05-27/2_red.html

27.05.2016 00:01:00
Лидер Партии прогресса искусственно выведен за рамки системы, в отличие от Касьянова и Явлинского

Фото Reuters

Алексей Навальный укрепляет свою репутацию трудного партнера по коалиции. Из-за споров о лидерстве с Михаилом Касьяновым он покинул Демкоалицию, а теперь раскритиковал и «Яблоко» за отказ выдвинуть Любовь Соболь по Центральному округу Москвы. По словам Навального, в «разрешенных в России партиях нет дебатов и конкуренции, соответственно и депутатов не будет». В «Яблоке» уже заявили, что консультации с Навальным будут продолжены, хотя, как писала в среду «НГ», многих в партии задели его комментарии.

Говоря о способности лидера Партии прогресса и основателя Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) вступать в политический союз, важно учитывать два общеизвестных фактора. Во-первых, Навальный – один из наиболее успешных оппозиционных политиков в стране. Допущенный к выборам мэра Москвы в 2013 году, он сумел навязать борьбу Сергею Собянину и едва не добился второго тура. Он стал лидером зародившегося в декабре 2011 года протестного движения. Другими словами, Алексей Навальный – способный политик со вполне оправданными амбициями, чувствующий, что лидерство на оппозиционном фланге принадлежит ему по праву.

Второй фактор – непреодолимые трудности, с которыми Навальный сталкивается в рамках российской политической системы и законодательства. В 2013 году он был приговорен к пяти годам колонии условно по «делу «Кировлеса», а в 2014 году – к 3,5 годам условно по «делу «Ив Роше». Следовательно, по российским законам он не может избираться в депутаты Госдумы этой осенью. Возглавляемая им политструктура Партия прогресса (ПП) не получила регистрации, следовательно, тоже не может самостоятельно выдвигать одномандатников или составлять партийные списки. То есть амбициозный политик Навальный вынужден искать партию, которая готова воспользоваться энергией, знанием, опытом людей из ФБК или ПП.

Такую форму взаимодействия сложно назвать полноценной коалицией или союзом. Коалиция и союз предполагают, что партия или политик в принципе могут самостоятельно участвовать в выборах или отстаивать какую-то повестку дня уже в самом парламенте, но понимают, что для достижения результата им определенно не хватает голосов или мандатов. Навальный и его партия, в свою очередь, ограничены в маневрах. Разрывая связь с другими оппозиционными структурами, они оказываются за пределами политической системы и возвращаются к состоянию до декабря 2011 года, когда было можно вести блог в Интернете или на свой страх и риск выходить на площадь, но выборы казались недоступной сферой.

Сам Алексей Навальный и его сторонники не относятся к числу строго антисистемных политиков, которые желают сохранить чистоту, постоять в стороне и дождаться, пока режим падет, а благодарные граждане принесут им власть на блюдечке. Все в том же 2011 году именно Навальный агитировал за вполне системный вариант голосования за любую партию, кроме «Единой России», а не за порчу бюллетеней, к чему призывал, например, Борис Немцов. И нынешний спор с «Яблоком» вызван тем, что в ЦАО, по мнению Любови Соболь, есть возможность «политически влиять на власть», в отличие от среднестатистического округа.

Критические выпады Навального в адрес партий, готовых принять его людей, обусловлены тем, что его, в отличие от Касьянова или Явлинского, вытеснили с площадки, на которой ведется политическая борьба. Чем дальше, тем сложнее ему будет убеждать сколько-нибудь широкий электорат в том, что это выдавливание было искусственным, а сам он – прирожденный оппозиционный лидер. Удобным и неконфликтным союзником для зарегистрированных партий и легальных политиков он станет в том случае, если смирится со своим положением и перейдет в режим добровольной помощи и консультирования. Но в такой ипостаси он, пожалуй, не опасен и для власти.

Режим ожидания как антикризисная стратегия
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-06-02/2_red.html
02.06.2016 00:01:00

Стагнация и бедность продлятся минимум до президентских выборов

Фото Reuters

Руководство страны объявило график антикризисных усилий. В течение года или полутора лет чиновники при помощи дискуссий с экспертами из разных экономических школ будут искать новые ориентиры политики на период до 2025 года. Об этой работе они будут отчитываться президенту Владимиру Путину на регулярных заседаниях президиума Экономического совета. Лучшие предложения, судя по всему, лягут в основу экономической предвыборной программы президента. Недаром Владимир Путин сравнивает эту работу со своими майскими указами от 2012 года.

Президент призывает «заглянуть за горизонт» и демонстрирует, как надо обсуждать проблемы экономики: «Большинство экспертов сходится во мнении, что российская экономика в целом стабилизировалась, адаптировалась к текущим условиям». В правительстве уже подкрепляют эти слова президента собственными оценками. Во вторник глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев заявил, что российская экономика сейчас постепенно преодолевает спад. По его прогнозу, к середине года экономика выйдет на нулевую динамику, «а затем постепенно будем восстанавливать позитивный экономический рост».

Видимо, главный повод для оптимизма сейчас – это нефтяные котировки. В мае нефть Brent стоила около 45–50 долл. за баррель. В правительстве с облегчением выдохнули: нефтяные цены ожили и постепенно приближаются к тому уровню, который заложен в бюджете-2016. Также, судя по оценкам отраслевых экспертов, страну ждет рекордный урожай зерновых: в этом году он может составить 109,3 млн т. Прошлый рекорд был достигнут в 2008 году, когда в России собрали 108,2 млн т зерна.

В Кремле и Белом доме, похоже, решили: лучшая антикризисная стратегия – это выжидание, вдруг проблемы рассосутся сами собой. Сегодняшний кризис – тема для властей не только неприятная, но и уже неинтересная. На ней политических бонусов не получишь. Поэтому велик соблазн пустить тему кризиса на самотек – по крайней мере вплоть до новых президентских выборов.

Очередное тому доказательство – разъяснения замглавы Минэкономразвития Олега Фомичева. В начале недели он сообщил, что решения по финансированию программ в рамках антикризисного плана поддержки экономики пока не приняты. Да и трудно сказать, когда их примут.

Судя по объяснениям замминистра, специальные решения требуются по запланированным мероприятиям объемом около 221 млрд руб. – они должны финансироваться из дополнительных источников. При этом основная часть средств на финансирование антикризисных мер уже заложена в бюджете. Подвисает пока и весь бюджетный процесс.

Возможно, острота кризиса действительно снижается, если понимать под кризисом только экономическую рецессию. В это хотелось бы верить, как уже не раз делали министры, преодолевающие одно дно вслед за другим. Но есть риск, что следующим этапом станет многолетний застой, с которым власти вовсе не обязательно смогут справиться. Ведь теперь у чиновников другая задача – предвыборное стратегическое планирование.

Для населения такая «выжидательная» перспектива вряд ли будет привлекательной: ведь застой и стагнация чреваты рисками новой бедности и социальной апатии. Помощник президента Андрей Белоусов рассказал, как именно для населения выглядит найденная властями «новая точка равновесия»: «Мы достигли этой точки равновесия с существенным увеличением количества бедных. Количество граждан с доходами ниже прожиточного минимума сейчас составляет 13% населения, до кризиса было 10%. Это почти пять миллионов новых бедных людей». И по его словам, для возврата уровня бедности на докризисный уровень потребуется несколько лет.

Белая книга бундесвера
 

http://www.ng.ru/editorial/2016-06-06/2_red.html
Через 70 лет Германия опять зачисляет Россию в соперники
06.06.2016 00:01:00
Фото Reuters

Как сообщает Welt, впервые с 2006 года власти Германии приняли решение исправить и дополнить Белую книгу – своего рода руководство по политике национальной безопасности. И вот что примечательно: спустя 70 лет после окончания Второй мировой войны немцы снова рассматривают Россию не как партнера, а в качестве соперника – считают такой же угрозой для страны, как международный терроризм и радикальный национализм. И хотя научный директор Германо-российского форума, немецкий журналист-международник Александр Рар убеждает: Белая книга – это не доктрина и не курс правительства, это всего лишь площадка для интеллектуальных экзерсисов, и о каком-то там Drang nach Osten думать не следует, все равно на душе как-то неспокойно…

Одно дело, когда в соперники военного плана тебя производит Литва, все воинство которой вместе с боевой техникой может разместиться на одном стадионе. Другое дело – бундесвер, для которого умение воевать – генетическая особенность и который на случай войны превращается из 200-тысячной в полумиллионную армию. К тому же в распоряжении у немцев помимо своих имеются еще и американская боевая техника и вооружения, в том числе – и американский ядерный арсенал, объемы которого на территории Германии из соображений секретности не раскрываются.

Пока еще неизвестно, примет ли новую редакцию Белой книги правительство ФРГ и с какими поправками. Но поскольку над этим 80-страничным документом, составленным Министерством обороны, потрудились все силовые ведомства, и так понятно, что сторонников у новой концепции национальной безопасности в Германии хватает. Впрочем, достаточно было одного упоминания о руководящей и направляющей роли германского военного ведомства (с 2013 года Минобороны ФРГ возглавляет бывший врач-гинеколог Урсула фон дер Ляйен) в подготовке исправленного и дополненного издания Белой книги, чтобы можно было предположить, в какую сторону могут измениться российско-немецкие отношения. Явно не в лучшую.

Именно Урсула фон дер Ляйен как раз год назад, накануне Дня памяти и скорби, заявила в интервью Bild, что «с Москвой лучше разговаривать с позиции силы». В итоге получилось весьма символично, поскольку, если присмотреться, в 1941 году СССР обвиняли практически в том же, что Россию сегодня: угрожает сложившемуся мировому порядку, отворачивается от Запада, наращивает стратегическое соперничество и усиливает военную деятельность на внешних границах Евросоюза (тогда Европа в известной степени тоже была объединенной) и т.д. По смыслу ровно такие же претензии Гитлер предъявил Сталину, когда двинул вермахт на восток, не было обвинений разве что в использовании «цифровых коммуникаций для влияния на общественное мнение» и обвинений в неофициальном контроле «над дискуссиями в социальных сетях».

И все равно в российском истеблишменте все еще бытует мнение, будто Урсулу фон дер Ляйен из-за неискушенности в военных делах и в большой политике просто занесло – так, например, считает член комитета по международным делам Совета Федерации Игорь Морозов. По его мнению, в процесс просто обязан вмешаться глава германского МИДа Франк-Вальтер Штайнмайер, не раз высказывавшийся в пользу отмены санкций, а потом в качестве тяжелой артиллерии – и сама Ангела Меркель, которая недавно будто бы отметила «тенденцию улучшения отношений между Россией и ЕС».

Но в том-то и дело, что другие не менее свежие высказывания Ангелы Меркель в отношении России ничем не отличаются от позиции, изложенной в рабочей версии Белой книги под редакцией Урсулы фон дер Ляйен. И поскольку уже было сказано (слово прозвучало!), что Германия может исключить Россию из партнеров и перевести в другое качество, уже не важно, на каком варианте Белой книги в конце концов сойдутся фрау канцлер и фрау военный министр. Важно, что отношения двух стран вышли на критический уровень.