Ближневосточные риски для Москвы
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-12/2_red.html
12.05.2008

Отслеживая события в Ливане одновременно по сообщениям, поступающим с мест, и разъяснениям представителей МИД РФ, нельзя отделаться от ощущения, что вспышка насилия в этой стране застала врасплох российское внешнеполитическое ведомство.

Это прослеживается уже в оценках ситуации нашими дипломатами. Сначала они уверяли, что российские граждане в Ливане не подвергаются опасности. Затем было заявлено об усилиях по вывозу из страны примерно 30 человек. Россиян рассчитывали вывезти самолетом, однако обнаружилось, что аэропорт закрыт «в связи с обострением внутриполитического конфликта в Ливане и его переходом в вооруженную стадию». Тогда было решено воспользоваться возможностью переброски людей автотранспортом в соседнюю Сирию.

Несмотря на официальное признание обострения конфликта в Ливане, МИД продолжает утверждать, что речи об эвакуации граждан РФ не идет.

Противоречивость оценок вызвана прежде всего динамикой событий, в очередной раз вышедших за рамки прогнозов. Но не только. Очевидна также неготовность дипломатии к стремительным переменам в условиях, весьма характерных для Ближневосточного региона.

Между тем события в Ливане касаются интересов России не только в контексте обеспечения безопасности ее граждан. Ведь Москва уже полгода готовится к созыву международной конференции по Ближнему Востоку. Важнейшим условием организации форума названа возможность охвата им всех переговорных треков: не только израильско-палестинского, но и ливанского, и сирийского.

До последнего времени казалось, что все складывается относительно благополучно. Даже Сирия, какое-то время остававшаяся в стороне от переговорного процесса, стала проявлять готовность к участию в нем. И вот теперь конфронтация в Бейруте поставила под вопрос последние два трека. Ведь не секрет, что ливанские события неизбежно затрагивают и Сирию. И соответственно все это затрудняет возможность проведения Московской конференции. Хотя Россия пока не готова это признать.

Подобный резкий поворот ситуации не впервые происходит в Ближневосточном регионе. Однако сейчас разочарование грозит не только российской дипломатии, которой, возможно, придется отказаться от созыва международной конференции. Неудача подстерегает и президента США Джорджа Буша. Он буквально поставил на кон свой авторитет, сделав ставку на достижение палестино-израильского соглашения до конца нынешнего года или по крайней мере до своего ухода из Белого дома в январе 2009 года. Для всех, кто отслеживает усилия американской дипломатии в регионе, очевидно, что подобное соглашение рассматривается Вашингтоном как потенциально самое важное внешнеполитическое достижение Буша. Если оно, разумеется, состоится. Но сейчас и эти расчеты выглядят иллюзорно.

Для усилий Буша главную опасность создают не столько события в Ливане, сколько превратности внутриполитической обстановки в Израиле. Глава израильского правительства Эхуд Ольмерт, ставший объектом расследования по делу о коррупции, находится на грани отставки. Сам он дает заверения в стремлении оставаться у власти и продолжить мирный процесс, однако не все зависит от него. Правительственный кризис может обостриться в любой момент, и с уходом Ольмерта все его обещания, данные Бушу, утратят силу.

Таковы реалии Ближнего Востока, сорвавшие не один проект быстрого достижения мира. Всем сторонам, вовлеченным в урегулирование, в том числе и России, стоит вновь задуматься о стратегии своих действий в регионе.

Страхом лечить нельзя
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-13/2_red.html
13.05.2008

Саратовский коммунист Михаил Булычев в начале мая оказался под следствием после неосторожной фразы в адрес президента, произнесенной на митинге в честь Октябрьской революции еще в ноябре прошлого года. Оратора обвинили по статье, карающей за публичные оскорбления «президента и иных представителей органов государственной власти».

Булычев действительно высказался резко в адрес «бандитского режима» и лично Владимира Путина. И, по сути, с ним мало кто согласится. Более того, в обыденной жизни тому же Булычеву и в голову не могло бы прийти оскорбить президента страны грубой бранью. Однако законы жанра – ритуального митинга оппозиции, приуроченного к сакральной для коммунистов годовщине Великого Октября, – диктовали свои правила выступающим.

Тем не менее следственные органы пошли на возбуждение уголовного дела, которое может оказаться неприятным прецедентом. Поскольку возникает слишком много вопросов, отсылающих любопытствующих граждан к российской истории первой половины прошлого века.

Первый и главный вопрос: где границы между критикой и уголовно наказуемым преступлением? Если оппозиционер в пылу полемики заявит, что премьер не выполнил свои обещания по улучшению жизни граждан и поэтому является обманщиком, – считать ли это «публичным оскорблением должностного лица при исполнении им обязанностей»? Ведь получится, что если он еще не «бандит», то уже по крайней мере «лжец». Ситуацию можно довести до абсурда. Например, запретить жильцам критиковать начальника ДЭЗа за неубранные улицы.

Второй важный аспект саратовской истории. Нынешний Уголовный кодекс делает чиновников особой кастой, ставящей их в неравное положение с обычными людьми. Если «слуге народа» нанесено оскорбление, то почему он не может воспользоваться услугами обычного судопроизводства, вчинив иск за клевету своему «хозяину»?

Статья о наказаниях за «оскорбительные высказывания» в адрес представителей власти долгое время оставалась в «спящем режиме» – ею не пользовались, хорошо понимая, какие аналогии могут возникнуть у граждан страны, пережившей сталинские репрессии. Не случайно Булычева пытались несколько раз обвинить по новой статье – за экстремизм. Пока не удалось. Но в следующей аналогичной ситуации может получиться.

Коммунисты уверены – таким образом «Единая Россия» сводит с ними счеты за обвинения в фальсификации итогов парламентских выборов. Использование «уголовных», неполитических статей в борьбе с политической оппозицией – веяние последнего времени. В начале мая участников маршей несогласных в Москве и в других городах отправляли в заключение с одной и той же формулировкой: хулиганство, приставание к прохожим, нецензурная брань в общественном месте.

Жесткость в отношении политических оппонентов выглядит неоправданной в период, как нас уверяют, стабилизации и ожидаемого процветания. Однако способ устрашения в перспективе малорезультативен: наказанные обретают ореол мучеников.

Апелляция к «оскорблению при исполнении» выглядит средневековым пережитком. Только слабое руководство способно сводить счеты с увлекшимся оппозиционером, представляющим партию, лидер которой регулярно советуется с главой государства. Сильное и благополучное добьется, чтобы граждане с оратором просто не согласились. Страх еще никого не вылечил.

Глухая оборона Севастополя
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-14/2_red.html
14.05.2008

МИД России, по сути, солидаризировался с заявлениями Юрия Лужкова о Севастополе, послужившими основанием для запрета ему въезда на украинскую территорию. При этом на Смоленской-Сенной не сочли нужным развеять опасения Киева, воспринявшего высказывания мэра Москвы (не обладающего по закону полномочиями в области внешней политики) как посягательство на территориальную целостность Украины и вмешательство в ее внутренние дела.

Напомним, что в конце минувшей недели Лужков, прибывший в Крым на торжества по случаю 225-летия Черноморского флота РФ, заявил, что Россия будет решать вопрос принадлежности Севастополя в пользу своего «государственного права». При этом он отметил, что в 1948 году Севастополь стал городом государственного подчинения и «в 1954 году не вошел в число тех областей, тех территорий, которые Хрущев передал Украине». Кроме того, Лужков раскритиковал инициативу руководства Украины по празднованию 360-летия битвы в Конотопе (тогда украинские казаки разбили русскую конницу).

Слова московского мэра, не имеющие актуальной внешнеполитической силы, были подвергнуты в Киеве резкой критике – вплоть до предложения со стороны МВД завести на него уголовное дело. Последнее не грозит Лужкову какими-либо последствиями; в то же время запрет на въезд в страну одному из влиятельных российских политиков – очень сильный внешнеполитический сигнал. Российский МИД не стал оперативно реагировать на высказывания Лужкова, хотя многие ожидали, что дипведомство по крайней мере дистанцируется от скандальных слов. Однако вышло иначе.

В понедельник вечером МИД РФ опубликовал заявление, в котором выразил недоумение в связи с решением о запрете въезда Лужкову в Украину, а также дал толкование высказываний мэра, фактически поддержав их. «Ю.М.Лужков высказал лишь мнение, которое, кстати, совпадает с точкой зрения большинства россиян, болезненно воспринявших распад СССР, что, как представляется, никоим образом не является покушением на суверенитет Украины», – говорится в документе.

Ссылка на общественное мнение в данном случае выглядит странной и в любом случае недостаточной для того, чтобы развеять опасения соседа, являющегося, если верить Сергею Лаврову, «приоритетным партнером». МИД не счел нужным дать более четкий отсыл к официальной позиции, в соответствии с которой Россия строит отношения с Украиной на основе суверенного равенства, территориальной целостности, нерушимости границ и невмешательства во внутренние дела. А если принять во внимание и мнение «большинства россиян», то оно сводится не только к болезненному восприятию распада СССР, но и стремлению к нормальным, бесконфликтным отношениям с соседями.

Решение, касающееся Лужкова, в Москве расценили как «недружественный шаг, идущий вразрез с обоюдными усилиями по выстраиванию атмосферы доверия и взаимопонимания». Остается, правда, неясным, как имиджевые заявления Лужкова помогают выстраиванию подобной атмосферы. Не говоря уже о том, что сам мэр, вероятно, осознает бесперспективность постановки вопроса о возвращении Севастополя – тем более на основе аргументов, сила которых не подтверждается юристами.

Киеву не терпится начать переговоры с Москвой о подготовке к выводу Черноморского флота в связи с истечением в 2017 году договора о его базировании в Севастополе. Глава украинского МИДа Владимир Огрызко передал российской стороне проект соответствующего меморандума в ходе визита в Москву 15 апреля. При этом украинцы рассчитывают начать обсуждение документа в июне на заседании подкомиссии по вопросам функционирования и временного пребывания ЧФ в Украине.

Случаен ли новый всплеск эмоций накануне важных переговоров? Скорее всего нет. Укрепляют ли последние события позиции Москвы, добивающейся продления сроков пребывания своего флота? Укрепляют. Но лишь в сознании сторонников великодержавного подхода, который, как свидетельствует состояние отношений с целым рядом стран, остается тупиковым.

Тридцать генералов для поддержки Сердюкова
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-15/2_red.html
15.05.2008

Министр обороны Анатолий Сердюков подписал директиву, которая предусматривает возрождение Службы генеральных инспекторов, или, как ее называют в армейских кругах, «райской группы». Такое определение она получила в советское время, когда в аналогичную службу переводили маршалов Советского Союза, генералов армии и генерал-полковников, выслуживших положенные и продленные сроки нахождения на соответствующих командных должностях, но не имеющих возможности найти применение знаниям и опыту в гражданской жизни. За ними закреплялись дежурные «Волги», которые можно было вызвать из гаража Генштаба, на трех-четырех отставников – один референт и на каждого – помощник-адъютант в звании не меньше подполковника-полковника, были и другие привилегии.

Число таких привилегированных ветеранов доходило до сотни с лишним. Сейчас их будет максимум 30. На Москву, где только маршалов Советского Союза и генералов армии в отставке – около 60 человек, а еще 330 пенсионеров – генерал-полковников и адмиралов, количество не очень большое. Но вот вопрос – чем будут заниматься эти люди в военном ведомстве, где им обещана весьма приличная зарплата?

Статс-секретарь и заместитель министра обороны генерал армии Николай Панков объяснил, что служба генеральных инспекторов образована «для максимального использования знаний и опыта ветеранов-военачальников в интересах обороноспособности России». В руководстве ведомства считают, что они займутся обобщением уроков прошедших войн и вооруженных конфликтов, выработкой рекомендаций российскому генералитету, станут участвовать в подготовке таких концептуальных документов, как Военная доктрина и стратегия развития Вооруженных сил┘ Но никто на армейском Олимпе не объясняет, в чем будет заключаться разница между работой генеральных инспекторов и работой общественной Академии военных наук (в ней, как правило, состоят те же отставники), или существующего уже не первых год Клуба военачальников (там они тоже представлены), или Общественного совета при Минобороны (и там есть ветераны военной службы).

Видимо, главная цель создания «райской группы» – включить в нее таких генералов и адмиралов, оказав им существенную финансовую поддержку, которые смогут аргументированно оппонировать критикам реформ, которые задумал проводить министр обороны Сердюков. Кстати, количество его новых советников в генеральских и адмиральских погонах равно количеству гражданских советников, приведенных им в военное ведомство. Именно их предложения, в частности, по переводу из Москвы в Санкт-Петербург Главкомата ВМФ и главного штаба Военно-морского флота вызвали бурный протест бывших флотских военачальников, справедливо указывавших, что поспешность и непродуманность такого решения могут вызвать потерю управляемости флотом, и в первую очередь его ракетно-ядерной составляющей. Теперь подобные решения наверняка будут «прокатываться» среди 30 приближенных к министру инспекторов.

Поможет ли это Анатолию Сердюкову избежать ошибок в реформировании военного ведомства, которое, безусловно, в этом нуждается, неизвестно. Никакие нововведения не смогут прижиться, если не получат моральной поддержки абсолютного большинства людей в погонах, их родных и близких, гражданского общества, которому не безразличны судьба и боеготовность армии и флота, социальное самочувствие офицерских семей, военнослужащих-контрактников и призывников. Без реального повышения денежного содержания служивых и решения их жилищных проблем. А здесь только остается ждать прорывных решений.

Евросоюз открывает дверь непризнанным
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-16/2_red.html
16.05.2008

Любая, даже самая эффективная инициатива сходит на нет, если не развивать и не привлекать к ее реализации свежие силы. Это расхожее мнение подтверждают проблемы, которые в последнее время встают на пути российской миротворческой миссии в зонах бывших боевых действий на постсоветском пространстве. А также те шаги, которые тихо, без помпы делают на посредническом поле, совсем недавно являвшемся приоритетом России, европейцы.

В среду в Брюсселе произошло событие, которое наглядно иллюстрирует начавшийся в СНГ процесс трансформации российской посреднической миссии на переговорах по урегулированию замороженных конфликтов в миссию интернациональную. То есть случилось то, чего давно и до сих пор безрезультатно добивались Молдавия и Грузия: реально подключить к процессу примирения Кишинева и Тбилиси с отколовшимися от них территориями – Приднестровьем, а также Абхазией и Южной Осетией альтернативных России посредников-миротворцев. Известно, что Молдавия еще пять лет назад предложила ввести в зону безопасности на Днестре миротворцев из числа военнослужащих объединенных сил ЕС и подключить Евросоюз к переговорам по урегулированию приднестровского конфликта. Возможность реализации первой инициативы обсуждалась, но далее этой стадии пока не двинулась. Но вторая была успешно реализована: ЕС два года назад был включен в посреднический формат переговоров по Приднестровью. То, что европейским представителям удалось усадить за стол переговоров спикеров двух парламентов, не встречавшихся семь лет, Молдавии и Приднестровья, причем на территории Европы, можно считать прогрессом. Особенно если учесть, что в Брюссель вместе с председателем приднестровского Верховного совета Евгением Шевчуком прибыли и другие депутаты регионального парламента, которым до этого вообще въезд в страны Евросоюза был запрещен. Накануне ЕС вычеркнул из черного списка одного из приднестровских лидеров – Евгения Шевчука, хотя и оставил в нем другого – президента Приднестровья Игоря Смирнова. Событием стало и то, что Шевчук был приглашен в Брюссель на международный круглый стол одновременно с председателем молдавского парламента Марианом Лупу. И Молдавия не возмутилась. Наоборот, согласилась на встречу двух спикеров в рамках европейского мероприятия. Это говорит о доверии обеих сторон конфликта к европейским посредникам. Комментируя встречу в Брюсселе, пресс-секретарь Верховного представителя ЕС по внешней политике и безопасности Хавьера Соланы Кристина Галлах заявила, что Евросоюз «полностью поддерживает территориальную целостность Молдавии», однако надеется, что «контакты на общественном, парламентском уровне могут оказать содействие в разрешении этого замороженного конфликта».

С 12 по 14 мая в Брюсселе принимали делегацию еще одного самопровозглашенного образования в СНГ – Южной Осетии. Осетины прибыли в столицу ЕС по приглашению фракции Соцпартии Европарламента и выступили перед евродепутатами. Это также вписывается в план ЕС по активизации посреднических усилий в конфликтных зонах СНГ.

На фоне нарастающей напряженности в отношениях России и Грузии на абхазском направлении меры, предпринимаемые ЕС, представляются по-настоящему мирными, соответствующими содержанию миротворчества. 16 лет прошло после вооруженных конфликтов в Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии. То, что все эти годы в регионах не было войны, безусловная заслуга России. Но здесь нет и прочного мира. В Кишиневе и Тбилиси упрекают в этом опять же Москву. Снять эти упреки поможет подключение к урегулированию конфликтов стороны, которой могут одинаково доверять все их участники. Как показывает приднестровский опыт, такой стороной уже становится Евросоюз. России, если она действительно хочет мира и стабильности в пока еще неспокойных регионах, придется смириться с фактом появления на традиционно российской посреднической площадке еще одного миротворца. И потесниться.

Кадровый авторитаризм
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-19/2_red.html
19.05.2008

В субботу глава администрации президента РФ Сергей Нарышкин представил новых полпредов Владимира Устинова и Григория Рапоту главам Южного и Приволжского федеральных округов, а также сотрудникам полпредств. Заметим, что из семи округов только в двух после избрания президентом Дмитрия Медведева сменились полпреды. Правда, Григорий Рапота всего лишь поменял округ, перебравшись из своего штаба в Ростове-на-Дону в Нижний Новгород.

Сергей Нарышкин поставил перед новыми полпредами задачи. Кроме стандартных фраз о политической стабильности и развитии экономики, привлечении инвестиций, использовании инноваций и т.д., прозвучали и более конкретные посылы. Так, главными направлениями работы южного полпреда названы «правовое» и «кадровое». «Кадровая политика, – подчеркнул Сергей Нарышкин, – до сих пор наше слабое место». А в Нижнем Новгороде глава президентской администрации, напутствуя Григория Рапоту, высказался еще конкретнее, заявив, что «часто новые назначения бывают случайными». При этом возникло ощущение, что речь идет не только о чиновниках среднего и уж тем более низшего звена.

Примечательно, что Южный и Приволжский округа – как раз те, в которых расположено наибольшее число национальных республик. Хотя, конечно же, наиболее сложная кадровая ситуация сложилась именно в ЮФО. Все национальные республики в округе являются не просто дотационными, а супердотационными. И, похоже, назначение южным полпредом Владимира Устинова, в прошлом генерального прокурора и министра юстиции, человека, обладающего жестким авторитетом, связано именно с «кадровым вопросом».

Очевидно, что федеральный Центр намерен наконец-то изменить ситуацию в этом вопросе. Сегодня национальные республики, даже те, где титульная нация не обладает большинством, возглавляют представители как раз этих национальностей. Вне зависимости от их личных качеств они связаны с местными кланами. Причем в маленьких республиках, где все друг друга знают и где родственные, тейповые связи имеют порой решающее значение, это проявляется наиболее наглядно. И коррупция, процветающая в этих регионах, кормящихся исключительно за счет федеральных траншей, во многом связана с местной традицией.

Наглядный пример – Ингушетия. Президент республики Мурат Зязиков, генерал ФСБ, при всех своих достоинствах, при всем старании не смог решить стоящих перед Ингушетией задач. Ни в сфере экономики, ни в вопросе политической стабильности. И это даже не его вина, а его беда. Клановая система не позволяет Зязикову добиться значимых успехов.

Успех руководителя любого уровня, а уж тем более такого, как глава субъекта РФ, как известно, предопределен его деловыми качествами. Но если над кадровым решением довлеет национальная составляющая – это всего лишь продолжение игр, так популярных в советский период, когда торжествовали принципы ленинской национальной политики. Тогда, как известно, первым секретарем республиканского обкома партии назначался представитель титульной нации, а реальная работа поручалась второму секретарю, как правило, с украинской, русской или иной, «не титульной» фамилией.

По Конституции, естественно, у нас все нации и народности равны. Но почему-то национальные республики у нас возглавляют только представители коренной нации. Получается, что татарин в Татарстане или ингуш в Ингушетии «равнее» представителей других национальностей. Вне зависимости от своих деловых качеств.

Именно это во многом тормозит развитие многих национальных республик. До тех пор, пока федеральный Центр не перестанет оглядываться на атавизмы советской системы при решении кадровых вопросов, большие успехи в развитии упомянутых регионов нам не грозят. Остается только надеяться на то, что новые полпреды при решении кадровых задач проявят нужную жесткость, свойственную им по прежнему месту службы.

Это как раз тот редкий случай, когда авторитарность при принятии решений приносит пользу.

Победа: Россия – чемпион мира по хоккею
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-20/2_champ.html
20.05.2008

Второй раз за неделю к болельщикам пришел большой праздник. В среду футбольный «Зенит» завоевал Кубок УЕФА. А в ночь на понедельник хоккейная сборная страны стала сильнейшей на планете. Ждать ледового триумфа нам пришлось 15 лет – с 1993-го.

Оба события получили огромный резонанс. И если в первом случае главные народные гулянья случились в Питере, то теперь разлились по всей стране. В Москве сотни наиболее активных фанатов заранее оккупировали кафе и бары для коллективного просмотра трансляции финального матча. За победным броском Ильи Ковальчука наблюдал каждый второй москвич, находившийся в этот момент у телевизора. А после в экстазе болельщики высыпали на столичные улицы. Стихийное ликование продолжалось несколько часов. Счастливой толпе удалось превратить часть центральных магистралей Москвы – в их числе Тверскую и Моховую улицы – в пешеходную зону. Наутро руководство милиции с удовлетворением констатировало: хотя не санкционированная никем массовка заставила изрядно поволноваться патрули, обошлось без серьезных правонарушений и даже без задержанных.

Судебная реформа нужна не только гражданам
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-21/2_red.html
21.05.2008

Вчера президент подписал указ о создании рабочей группы для подготовки мер по совершенствованию судебной системы в стране. Осенью, объявил вчера же министр юстиции Александр Коновалов, в Думу будут представлены соответствующие законопроекты. И добавил: в результате судебная реформа «будет доведена до состояния, близкого к совершенству».

Актуальность темы сомнению не подлежит. Изъяны судебной системы закрывают возможности дальнейшего реформирования экономики, способствуют стагнации в политике и общественной жизни. Какую бы область последней мы ни взяли, везде обнаруженные пороки упираются в отсутствие действенных рычагов по их искоренению. Эти рычаги могут быть двух видов: силовые и судебные. Внимание высшего государственного руководства ко второму виду минимизирует последствия попыток силового разрешения конфликтов. Что является отличительным признаком цивилизованного общества.

Разумеется, есть опасность забалтывания темы. О судебной реформе говорят с начала 90-х. Однако до сих пор Думой даже не принят закон об устройстве судов общей юрисдикции. Создается абсурдная ситуация: в кодексах прописана процедура, но нет описания системы в целом. Сегодня она громоздкая и неповоротливая.

Еще один камень преткновения на пути преобразований в этой сфере – хаотичность перемен, лишенных четкой цели. Людям непонятно: для чего вносятся те или иные изменения? К примеру, Верховный суд намерен ужесточить соблюдение сроков рассмотрения дел в судах. Адвокаты говорят: пострадают не успевшие подготовиться к процессу ответчики.

Судя по вчерашним выступлениям представителей судейского сообщества и депутатов, едва ли не главной частью реформы станет улучшение материального и социального положения судей. Однако дело не должно сводиться только к повышению окладов. Не менее важными выглядят еще два, как минимум, аспекта их деятельности.

С одной стороны, должна быть создана четкая система профессиональной подготовки и переподготовки судей. Сегодня переход того или иного юриста на новое поприще даже не сопровождается соответствующей стажировкой. Пост судьи часто рассматривается как синекура. Или заслуженный отдых чиновника, удалившегося от дел. Для недобросовестных судей это источник нелегальных доходов.

С другой стороны, должен быть наконец реализован принцип несменяемости судей. Только он сможет сделать суд по-настоящему независимым. Сегодня же спустя три года после назначения судью принимаются проверять – в значительной степени по надуманным критериям. К примеру, работа судьи считается хорошей, если он не нарушает сроков рассмотрения дел. Известен случай, когда дело семь раз ходило по кругу, возвращаясь из вышестоящих инстанций, что явно свидетельствовало о судейском браке. Однако служитель Фемиды значился в отличниках: он уложился в график!

Проблема всех этих непродуманных новаций в том, что инициаторы перемен не задумываются о целеполагании своих усилий. Борьба с коррупцией, например, не может быть целью. Это – средство. Целью может быть только благо гражданина, который нуждается прежде всего в правовой определенности и стабильности судопроизводства.

И не случайно судебная реформа становится сегодня в центр общественной жизни. Процесс укрепления института частной собственности требует предсказуемости отношений между людьми, между гражданами и государством. Если ты сегодня купил квартиру, то должен быть уверен, что через год, когда сделаешь ремонт, ее не отберут через суд невесть откуда объявившиеся родственники. Ориентируясь на постановление Конституционного суда 2007 года, Государственная Дума приняла федеральный закон, ограничивающий сроки для обращения с просьбой о пересмотре вступившего в законную силу решения суда.

В той же степени, что президент является гарантом Конституции, справедливость и стабильность судебных решений становится залогом самосохранения государства.

Что русскому хорошо – то немцу голодная смерть
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-22/2_red.html
22.05.2008

На днях Росстат опубликовал внушающую оптимизм информацию. За прошлый год количество бедных в стране сократилось почти на 2% и сейчас составляет 13,4%. Что немногим больше, чем в благополучной Германии, где за чертой бедности проживают 13% населения, а еще 13% граждан не попадают в эту категорию исключительно благодаря различным социальным выплатам государства.

Впрочем, Германия скоро перестанет быть для нас ориентиром – к 2011 году в России показатель малоимущих должен будет опуститься ниже 10%, по крайней мере такую цель декларирует правительство. Вот только особой радости по этому поводу большинство наших сограждан не испытывают. Многие из них, в том числе и из тех, кого официальная статистика относит к материально обеспеченным слоям, с радостью бы поменяли свой более высокий социальный статус в России на роль бедняка в ФРГ.

Дело в том, что сейчас РФ предстает страной заниженных социальных стандартов, если, конечно, рассматривать ее с позиций среднего европейца, а не разработчиков ориентированной на отсталые страны Африки и Азии программы борьбы с бедностью из ООН, причисляющих к беднякам только тех, кто живет меньше чем на 1 долл. в день. Критерием уровня жизни у нас служит устанавливаемый властями прожиточный минимум. В регионах он разный, кроме того, для детей и пенсионеров он ниже, чем для работающих граждан. В среднем минимум – чуть более 4 тыс. руб., то есть около 110 евро, или 170 долл. в месяц на человека. В том числе на еду из этой суммы в расчетах закладывается 1643 руб., то есть менее 2 евро в день. В не имеющем (в отличие от России) поводов бодро рапортовать о стремительной динамике снижения бедности Евросоюзе стандарт значительно выше. Там малоимущими считаются граждане, чей доход ниже 790 евро.

Понятно, что столь низкий по сравнению с ЕС стандарт связан с более низким у нас уровнем ВВП на душу населения, а значит, с менее развитой экономикой. Однако в последние годы российская экономика стремительно растет, на 6–7% ежегодно, и близкие к этим темпы прогнозируются не только на ближайшие годы. На таком фоне пора властям сказать правду, что если мы хотим считаться европейцами, а не непонятными евроазиатами с особым третьим путем развития, то и стандарты жизни, причем не только материальные, но и экономические, образовательные, политические, следует приближать к ориентирам благополучной Европы. Сейчас для этого благоприятный момент. Смена президента должна сопровождаться не только разговорами о преемственности курса, но и во избежание стагнации постановкой новых амбициозных задач.

Пока обнародована одна задача – Дмитрий Медведев решил навести порядок в судебной системе и начать атаку на коррупцию во властных структурах, приблизить отечественные стандарты в этих сферах к европейским. До социалки еще не добрались. Сформулирована цель сократить бедность, но за стандарт берутся заниженные ориентиры стран третьего мира и наших лихих 90-х годов. С подобным подходом скоро бедных у нас не станет вообще, но жить мы все равно будем хуже, чем западные соседи.

В отсутствие жестких социальных критериев непонятна и дальнейшая судьба приоритетных нацпроектов – считать ли, когда они завершатся, что мы достигли желаемого потолка, или же у России более амбициозные цели – догнать и перегнать по качеству жизни Запад. Рано или поздно этот вопрос встанет перед отечественными властями и политиками. Серьезных аргументов против того, чтобы поднять его сейчас, в момент смены власти в стране в начале президентского цикла Дмитрия Медведева, нет.

Демократия–человек–технологии
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-23/2_red.html
23.05.2008

Ровно через неделю, 30 мая, на Общем собрании Российской академии наук, на очередной пятилетний срок будет выбран новый президент РАН. Претендентов трое, но самые высокие шансы – у действующего президента, академика Юрия Осипова. И хотя интрига все-таки присутствует, события, происходящие в академическом сообществе, остальной стране интересны не этим.

Судя по всему, начинается реализация широкомасштабного проекта, который внятно сформулирован в «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации»: «Только реализовав формулу развития «демократия–человек–технологии» и воплотив ее в повседневную практику жизни общества, Россия сможет реализовать свои потенциальные возможности и занять достойное место среди ведущих мировых держав».

Собственно, в такой постановке вопросов нет ничего принципиально нового. Еще Карл Маркс и Фридрих Энгельс пророчествовали: «Производство превратится в технологическое применение науки». Вот с этим-то «превращением» (почти в духе Кафки!) в России что-то не заладилось.

Как это ни банально звучит, бизнесу и государству от науки нужно только одно: инновации, то есть патенты. Все остальное – даже Нобелевские премии – лишь приятное имиджевое дополнение к работе патентного ведомства. («Россия должна занять значимое место на рынках высокотехнологичных товаров (не менее 10%) и интеллектуальных услуг по 4–6 и более крупным позициям», – заявлено в упомянутой «Концепции┘»)

Возможно, это и задевает самолюбие академического руководства, но в задуманной реформе Академии наук отведено отнюдь не главенствующее положение. Для развития национальной инновационной системы России «Концепция┘» предусматривает:

« – увеличение расходов на НИОКР, повышение их эффективности, внедрение новых форм финансирования сектора науки, включая фундаментальную (проектное финансирование, гранты и т.д.)...

– поэтапную реструктуризацию государственного сектора фундаментальной и прикладной науки, включая развитие сети мощных национальных исследовательских институтов и исследовательских университетов;

– формирование отечественной сети центров технологического и научно-технического превосходства».

Конкретные действия в этом направлении уже предпринимаются.

Указ президента РФ о создании первого такого Национального исследовательского центра на базе РНЦ «Курчатовский институт» подписан 30 апреля нынешнего года.

В конце марта было объявлено о создании в Кузбассе первого в России Сибирского научно-исследовательского холдинга «СИБПЛАЗ»: 20 научно-исследовательских центров и технологических предприятий.

В феврале 2008 года холдинг «Базовый элемент» объявил о создании Научно-технического центра (НТЦ «БазЭл-РАН»). Сегодня только одна из компаний группы, UC RUSAL, тратит на исследования и разработки до 100 млн. долл. в год┘

Собственно говоря, и в этом нет ничего нового. Мало кто знает, что если в СССР на академический сектор приходилось 10–12% всех затрат на науку, то сегодня – более 30%. Государство поняло, вернее, на собственной шкуре почувствовало: чтобы говорить с научным сообществом, – имея в виду как стратегическую цель «инновационное лидерство России в мире на основе передовых научно-исследовательских разработок, высоких технологий и образовательных услуг», – одного собеседника в лице РАН мало. И оно, государство, стремится - по крайней мере, декларирует - такое стремление создать новые субъекты научной деятельности.

Восточная дипломатия требует баланса
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-26/2_red.html
26.05.2008

23 и 24 мая состоялся официальный визит президента Дмитрия Медведева в Китай по приглашению председателя КНР Ху Цзиньтао. Этот вояж был призван «углубить стратегическое доверие между странами, а также расширить конкретное сотрудничество во всех областях».

Азиатский вектор внешней политики России становится более выраженным в условиях повышения уровня напряженности и недоверия в отношениях Москвы с Западом из-за разногласий по ПРО, ДОВСЕ, расширению НАТО, политической обстановке на постсоветском пространстве и др. Одновременно возникает вопрос сбалансированности подхода России к своим азиатским партнерам – быстро набирающему силу Китаю и второй экономической державе мира Японии.

Растущая экономическая и военная мощь Китая и пока до конца не проясненные перспективы экспансии гигантского соседа России вызывают настороженность во многих странах. Эксперты указывают на то, что Москве следовало бы придерживаться стратегии укрепления отношений со всеми странами Азиатско-Тихоокеанского региона, без крена в какую-либо сторону. На фоне углубляющегося противостояния между США и их азиатскими союзниками Японией и Южной Кореей, с одной стороны, и Китаем – с другой, РФ целесообразно было бы занять нейтральную позицию. Малореальной идее вступления России в американо-японский альянс, направленный на сдерживание Поднебесной, необходимо предпочесть нормализацию и всестороннее углубление отношений с Японией.

Достижению этой цели по-прежнему мешает отсутствие мирного договора между Россией и Страной восходящего солнца, обусловленное территориальными притязаниями Токио на отошедшие к СССР по итогам Второй мировой войны четыре острова Южно-Курильской гряды – Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи.

В российских дипломатических кругах отмечают, что генеральная линия Москвы заключается в следующем: Россия намерена развивать отношения с Японией и решить территориальный вопрос на основе советско-японской декларации 1956 года. То есть Москва готова передать под юрисдикцию Токио два наименьших по площади острова из четырех – Хабомаи и Шикотан. «Мы давно бы отдали японцам эти два острова, если бы они их взяли», – сказал «НГ» дипломатический источник, знакомый с ситуацией.

Однако в Японии настаивают на иной арифметике. Официальный МИД добивается возвращения всех четырех островов. Но в частных беседах японские дипломаты позитивно отзываются о более гибких подходах, свидетельствующих о готовности урезать территориальные требования. Японские наблюдатели неохотно, но признают: возвращение Итурупа нереально, лучший для Токио вариант – получение Шикотана, Хабомаи и Кунашира.

Конкретную взаимоприемлемую формулу урегулирования проблемы должны вывести эксперты и дипломаты. С одной стороны, время работает против японцев. С каждым годом уменьшается число жителей оспариваемых островов, которые вынуждены были покинуть Итуруп, Кунашир и Шикотан после прихода туда советских войск в 40-х годах. Параллельно активизируется приток в Россию японских инвестиций, что ослабляет аргументы Токио о невозможности дальнейшего развития российско-японских отношений в отсутствие мирного договора. Однако, с другой стороны, затягивание нынешней ситуации ведет к убыткам, которые обе стороны несут из-за упущенных возможностей. Главное же – тормозится укрепление взаимного доверия.

Представляется, что Россия и Япония могли бы проявить более конструктивный подход к разрешению территориальной проблемы и готовность идти на взаимные уступки. Возможно, как и в случае с окончательной демаркацией российско-китайской границы на Амуре, Москве и Токио следовало бы излишне не афишировать ход дипломатических переговоров. Их успешное завершение позитивно сказалось бы не только на двусторонних отношениях, но и на стабильности во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Закрыть небо рублями
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-27/2_red.html
27.05.2008

Начальник войсковой противовоздушной обороны Вооруженных сил России генерал-полковник Николай Фролов стал автором сенсации. В конце минувшей недели он заявил на военно-научной конференции, что «стоящие на вооружении комплексы ПВО Вооруженных сил России даже после модернизации не смогут бороться с воздушным противником уже в ближайшие годы». И далее: «средства воздушного нападения (СВН) противника в настоящее время способны самостоятельно решать не только оперативные и тактические, но и стратегические задачи, определяющие исход вооруженной борьбы».

Генерала не стоило бы так много цитировать, если бы фактически месяц назад он не сообщил в интервью одной из газет, что «все модернизированные и новые образцы (вооружений ПВО. – «НГ») отвечают самым современным требованиям и на ближайшую перспективу обеспечат нам возможность успешно парировать вероятные угрозы». «Подчеркну, – заявил тогда Николай Фролов, – их боевые характеристики не уступают, а по основным параметрам превосходят характеристики зарубежных аналогов». Вот так!

Где присутствовало больше искренности у генерала – на конференции или в газетном интервью, остается только догадываться. Как и то, кого именно имел в виду под вероятным противником начальник войсковой ПВО, тоже. Ясно только, что это не «международные террористы», которые не обладают способностью «самостоятельно решать не только оперативные и тактические, но и стратегические задачи». Видимо, это все-таки США и НАТО. Только у них есть подобные средства. Но как быть с тем, что они же являются и стратегическими партнерами России, как об этом говорят руководители страны? Да и в существующей на сегодняшний день Военной доктрине они не значатся в качестве противников Российской армии. Не понятно еще и то, почему Николай Фролов так недоволен отечественными средствами ПВО, которые на мировом оружейном рынке приносят сегодня России до 40% валютной выручки. Почему за ними стоит очередь на покупку вплоть до 2012 года? Выходит, зря российские противовоздушные комплексы так нравятся нашим зарубежным покупателям?

Вопросов по поводу противоречий в заявлениях начальника войсковой ПВО довольно много. Одно несомненно – генерал ратует за дальнейшие финансовые вливания государства в развитие того вида вооруженных сил, за который он лично несет ответственность. Стремление похвальное, если оно глубоко аргументировано. А с аргументами у генерала Фролова, как видим, не все в порядке. Кроме того, дополнительных средств требуют моряки – у них тоже не все хорошо с новыми кораблями, как надводными, так и подводными, и с вооружением для них. Авиаторы давно не получали в должном количестве новых боевых самолетов. Да и стратегические ракетчики хотели бы, чтобы не три «Тополя-М» приходило ежегодно в их части, а как минимум 10–12. А тут еще Минобороны разработало Стратегию социального развития Вооруженных сил до 2020 года. На нее тоже нужны деньги. Не забудем и о том, что 135 тыс. военнослужащих сегодня без крыши над головой. Где найти на все средства? Россия не США, которые могут потратить на нужды обороны почти 600 млрд. долл., больше половины всех мировых расходов на эти цели. Да и надо ли? В конце концов военные угрозы хотя для нашей страны и существуют, но они не столь остры, чтобы бросать на защиту от воздушного нападения немереное количество рублей. В том числе и львиную часть доходов от продажи нефти и газа. Они нужны и на развитие страны.

Может, удастся справиться войскам ПВО с тем, что есть и поступает в армию? Тем более, как утверждает сам генерал Фролов, «модернизированные образцы┘ и на ближайшую перспективу обеспечат нам возможность парировать вероятные угрозы».

И вот еще что приходит на ум, когда анализируешь генеральские заявления. Такие высказывания становятся возможными, когда военный бюджет остается непрозрачным и очень далеким от реального контроля гражданского общества.

Задачи новые, цели – прежние
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-28/2_red.html
28.05.2008

Москва приветствовала решение министров иностранных дел Европейского союза предоставить Еврокомиссии мандат на начало переговоров с Россией по новому соглашению о стратегическом партнерстве. Официальный старт переговорам, как ожидается, будет дан на саммите РФ–ЕС, который состоится в конце июня в Ханты-Мансийске. Документ, ни структура, ни природа которого, по признанию дипломатов с обеих сторон, еще не определены, должен заменить собой устаревшее Соглашение о партнерстве и сотрудничестве – СПС, подписанное в 1994 году.

Будущий договор в Брюсселе называют «Всеобъемлющим рамочным соглашением по отношениям с Россией». Постпред России при ЕС Владимир Чижов ранее заявлял, что это должно быть рамочное, емкое и ориентированное в будущее юридически обязывающее соглашение. В нем, по мнению Москвы, следует зафиксировать цели и принципы сотрудничества, его институциональные механизмы, а также отразить результаты ведущейся работы по созданию четырех общих пространств – экономического; свободы, безопасности и правосудия; внешней безопасности; науки и образования, включая культурные аспекты. Будучи рамочным по своему характеру, этот договор должен предусматривать возможность заключения при необходимости отдельных, более детальных секторальных соглашений.

И Россия, и ЕС признают необходимость составления нового документа на смену СПС, вступившему в силу в 1997 году. Они объясняют это серьезными изменениями, которые обе стороны претерпели в последние 11 лет. ЕС расширился до 27 стран, став более политизированным и менее однородным в экономическом плане сообществом. Россия же по мере укрепления своих экономических и внешнеполитических позиций теперь вновь вызывает опасения у европейских партнеров. Не в последнюю очередь из-за энергетического потенциала и демонстрируемой готовности жестко отстаивать собственные интересы на постсоветском пространстве. Вступление РФ в ВТО так или иначе отправит в корзину почти две трети СПС, который примерно на 60% по своему содержанию является экономическим соглашением.

Однако вряд ли следует считать устаревшими изложенные в СПС цели партнерства. Вот некоторые из них: содействие торговле, инвестициям и гармоничным экономическим отношениям между сторонами, базирующимся на принципах рыночной экономики, и поощрение устойчивого развития сторон; укрепление политических и экономических свобод. Отдельно отмечена необходимость поддержки усилий России по укреплению демократии, развитию ее экономики, а также обеспечению основы для экономического, социального, финансового и культурного сотрудничества, основывающегося на принципах взаимной выгоды, ответственности и поддержки.

Реализация этих целей представляется возможной лишь при расширении общих интересов России и ЕС, причем не столько в торгово-экономической сфере, где отношения двух партнеров существенно продвинулись вперед, сколько в области политики и безопасности. По данным «Евростата», экспорт ЕС в Россию с 2000 по 2006 год более чем утроился – с 22,7 до 72,4 млрд. евро. А импорт увеличился более чем в два раза – с 63,8 до 140 млрд. евро. Но рост экономических показателей пока не ослабляет тенденцию к увеличению числа политических разногласий между партнерами.

Для достижения большей общности интересов необходим более интенсивный диалог по всему спектру проблем. Тем более что восточная политика ЕС только формируется, и Москве следует добиваться учета в ней своих интересов. Предстоящие переговоры по новому базовому договору – подходящий момент для продвижения западного, европейского вектора российской внешней политики в период охлаждения отношений с США из-за стратегических разногласий. России и ЕС предоставляется реальная возможность для определения новых рамок отношений, прежде всего в наиболее проблемных областях – энергетики и взаимодействия на постсоветском пространстве.

Нематериальный фактор
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-29/2_red.html
29.05.2008

Сегодня в Москве спецдокладчик ООН Леандро Депуи выступит перед журналистами по вопросам независимости судей и адвокатов. Он приехал в РФ с рабочим визитом – исследовать ситуацию в стране в этой области и доложить о ней мировому сообществу. Между тем для самой России проблема независимого судопроизводства является краеугольным камнем дальнейших преобразований. Это звено, ухватившись за которое можно решить многие, если не все важнейшие вопросы – и далеко не только в области прав человека. И не случайно с судебной реформы начал деятельность на посту главы государства юрист Дмитрий Медведев.

Первая проблема в том, что у нас до сих пор не определены критерии независимости судей.

При огромном бюджетном профиците можно росчерком пера поднять зарплату служителям Фемиды. И это будет сделано. Несомненно, судья должен быть уверен в собственном будущем. В достойной пенсии. В хорошем лечении. Он не должен нуждаться в жилье. Однако где границы увеличения денежного довольствия – и почему этот труд должен оплачиваться выше, чем, к примеру, труд шахтера или успешного государственного топ-менеджера? А если завтра в стране разразится экономический кризис – это будет означать крах судебной системы? И почему на Западе, где судьи пользуются непререкаемым авторитетом, они получают меньше, чем преуспевающие адвокаты? Видимо, дело не только в оплате усилий по восстановлению справедливости.

Еще один проверенный способ достижения цели – несменяемость судей. Они должны знать, что их не уволят за решение, неугодное крупному чиновнику. Однако не станет ли этот принцип индульгенцией для нарушителя, способствуя безнаказанности?

Очевидно, материальный фактор не является решающим. Залогом справедливости судебных решений (а этот термин в массовом сознании часто совпадает с понятием законности) является фактор нематериальный.

Репутационная составляющая российских судов сегодня, судя по опросам общественного мнения, чрезвычайно низка. В то время как именно здесь, в этой области, проверяется качество всего судопроизводства. В основе которого всегда лежит неукоснительное соблюдение принципа состязательности процесса. Все нарушения происходят именно на этой ступени. Все претензии к судьям базируются не на отрицательном отношении к вердиктам, а на том, что стороны поставлены в неравное положение. И потому становится возможной имитация соблюдения закона. Отличающаяся от истинного отсутствием справедливости в решении. Явление это опаснее, чем кажется. Речь идет не только о жертвах правосудия. Речь идет о неправедных победителях. О той самой индульгенции, толкающей на новое нарушение закона.

Можно возразить: обществом тема независимых судов пока не востребована. Разумеется. Потому что ее замалчивают. И не только СМИ. В недавней парламентской кампании ни одна из партий, числящихся в оппозиционных, не поставила вопроса ребром, не сделала проблему независимости суда своим главным (если не единственным) лозунгом. В лучшем случае он терялся среди несопоставимых по значимости социально-популистских требований.

Важные шаги в решении проблемы независимости судей (пока – от местных властей) уже сделаны. К примеру, сегодня территории, на которые распространяются полномочия федеральных арбитражных судов округов (ФАСО), не совпадают с административно-территориальным делением страны. А недавно по тому же принципу произошло прикрепление судов апелляционных.

Трудность проведения реформы в том, что она не может быть осуществлена изолированно от других преобразований.

Независимым судам как воздух требуются независимые СМИ – иначе граждане будут даже не в курсе усилий президента по решению проблемы. Напрасно было бы думать, что поднять этот воз можно только усилиями сверху. Граждане должны стать участниками процесса.

Премиальная карусель
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-30/2_red.html
30.05.2008

Позавчера был объявлен короткий список «Большой книги», чуть раньше состоялось награждение лауреатов премии «Заветная мечта», а еще раньше был опубликован список финалистов премии «Национальный бестселлер». О премиях все говорят и пишут. Почему? Есть ли от них хоть какая-то польза?

В принципе есть. Премии играют определенную положительную роль. Энтузиасты утверждают, что, во-первых, премии являются локомотивами едва тлеющего сегодня «литературного процесса» (вернее того, что от него осталось или за него выдается).

Во-вторых, премии дают журналистам информационный повод писать о литературе, что ей во благо. В-третьих, как сказал один известный критик, лучше дать деньги плохому писателю, чем оставить их лежать в хорошем банке. Тем более что гонорары некоммерческого литератора не идут ни в какое сравнение с денежным эквивалентом крупнейших премий.

Скептики возражают: литературные премии практически не сказываются на тиражах и на интересе к чтению. Зато налицо негативные последствия. Дело в том, что, как выразились два других известных критика, премии дают тому, «кому не жалко», а «награждать лучших не в российских премиальных традициях».

Лауреатом становится тот, кто в состоянии «отблагодарить» организаторов и членов жюри премии. Побеждают, естественно, успешные литтусовщики или, говоря проще, проныры. Ну и, разумеется, те, кто заручился мощным лобби. Как говорится, не важно, какой ты писатель, важно, кто тебя лоббирует.

Разберем вкратце механизм «премиальной карусели». Если в этом году литератор N входит в жюри литературной премии и «правильно» голосует, то на следующий год у него есть все шансы стать лауреатом. Это, конечно, самая примитивная схема. Есть более сложные, многоходовые. Но суть от этого не меняется: в конечном счете получают премии те же самые люди, что и дают их.

Наконец, возрождается ушедшее, казалось бы, в прошлое вместе с советской эпохой сословие литературных чиновников и функционеров, окормляющихся при всевозможных литературных премиях. Эти люди (чаще всего не самые талантливые писатели) оказывают непропорционально большое влияние на литературный процесс.

В результате возникает ложная иерархия. В самом деле, кто, кроме трех-четырех литературных критиков с многолетним опытом работы, с ходу сможет припомнить хотя бы половину из 16 лауреатов премии Букер? (Впрочем, почти то же самое можно сказать в отношении самой статусной премии в области литературы – Нобелевской.)

Это, конечно, не исключает случайного (или почти случайного) вручения премий авторам талантливым и, так сказать, заслуженным. Другое дело, что премии авторам заслуженным дают за последний, чаще всего слабый роман, а не по совокупности заслуг (что было бы честнее и справедливее). Ибо правила таковы, что многие премии (например, Букер) вручаются именно за свежий роман.

У людей, далеких от литературы, шум вокруг премий, кстати, также вызывает глухое раздражение. Несколько раз обжегшись на разрекламированных посредственностях, читатель испытывает предубеждение против лауреатов премий.

Сегодня, как и во времена Пушкина, «словесность русская больна./ Лежит в истерике она...».

Литературные премии могли бы быть лекарством, если бы они выполняли ту роль, для которой предназначены: поощрять и поддерживать наиболее интересное и талантливое. Но в том виде, в котором они существуют сейчас – с немалой долей коррупционности, – они не лекарство, а допинг.

Клановая автономия РАН победила
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-02/2_red.html
02.06.2008

Сегодня завершается неделя академической активности: в последний день работы Общего собрания Российской академии наук пройдут выборы состава президиума РАН. Не стоит повторять все перипетии, предшествовавшие этому: выборы действительных членов и членов-корреспондентов. (На которых, например, в очередной раз прокатили председателя Счетной палаты Сергея Степашина и члена-корреспондента РАН, директора НИЦ «Курчатовский институт» Михаила Ковальчука; не попал в число академиков директор Института экономики РАН Руслан Гринберг, зато попали другие выдающиеся экономисты – член-корреспондент РАН Сергей Глазьев, губернатор Хабаровского края Виктор Ишаев и руководитель бизнес-направления «Микроэлектронные решения» концерна «Ситроникс» Геннадий Красников┘)

И, конечно, апофеоз – выборы нового президента РАН. Выбирали нового, выбрали старого – академика Юрия Осипова. Кто бы сомневался. Человек, не представивший научному сообществу развернутой программы развития возглавляемой им организации (если не считать за таковую традиционное уже заклинание: «Самое главное – продолжать делать то, что мы делали до сих пор»), хотя и с некоторым скрипом (с запасом всего в 25 голосов; на предыдущих выборах, в 2001 году, этот запас составил 414 голосов), но все-таки выбирается этим сообществом на очередной пятилетний срок. Если он пройдет этот срок до конца, то будет поставлен исторический рекорд – 22 года непрерывно во главе Российской академии наук!

Если бы не забаллотированная кандидатура Михаила Ковальчука, которого прочили в преемники Юрия Осипова, да отказ изменить Устав РАН с тем, чтобы иметь возможность исключить из ее рядов члена-корреспондента Бориса Березовского, то и вообще говорить было бы вроде бы не о чем.

Михаил Ковальчук – это человек, от которого во многом зависит направление потоков нанотехнологических миллиардов. Президент НИЦ «Курчатовский институт», академик Евгений Велихов по этому поводу возмущался с трибуны Общего собрания: «В чем посыл? Что они (проголосовавшие против Ковальчука. – «НГ») хотели этим сказать? Они против этого направления (нанотехнологии. – «НГ»)? Никто ничего не объяснил┘».

Многие хотят представить эти результаты чуть ли не как «академический бунт», последний оплот свободомыслия интеллектуальной элиты страны┘ Побойтесь бога! Какой бунт! Академия наук на глазах всей страны лишь подтвердила давно высказывавшиеся опасения, что она превратилась в клановую организацию. Обещанные к 2010 году 60 млрд. руб. на финансирование РАН – хороший стимул сохранить эту клановую автономию. Между прочим, еще на выборах президента РАН в 1996 году один из тогдашних кандидатов, Евгений Велихов, настаивал: «Мы должны выбрать по гамбургскому счету направления фундаментальных наук. Остальные – переориентировать на прикладные исследования». На что ему ответили: «Наш единственный шанс – оставить фундаментальную науку такой, какая она есть».

Академия наук – крупнейшая научная организация России – превратилась, к сожалению, в контору по управлению имуществом, доверенным ей в управление на беспрецедентно льготных условиях. Причем управляет она этим имуществом не сказать что блестяще, это признают сами академики. И не только имуществом, но и огромными денежными потоками. И это – проблема академии как научного ведомства.

Поэтому когда говорят о необходимости реформы РАН, то прежде всего имеют в виду именно реформу ведомственных механизмов организации и управления ресурсами и взаимодействия с народным хозяйством. По этому поводу можно вспомнить мысль, высказанную академиком Анатолием Александровым. Он говорил, что не бывает исследований фундаментальных или прикладных, бывают результаты прикладные или фундаментальные.

Неминуемо государству, если оно всерьез намерено заниматься инновационным развитием страны, еще придется решать эту академическую дилемму.

План финансовых превращений
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-03/2_red.html
03.06.2008

Первый вице-премьер Игорь Шувалов пообещал на прошлой неделе превратить Россию в мировой финансовый центр. И чтобы не тянуть с этим делом, Минфину поручено за месяц разработать соответствующую концепцию. Бумага эта, по замыслу чиновников, должна содержать список всех необходимых превращений и преобразований, которые помогут Москве встать в один ряд с Лондоном, Нью-Йорком, Гонконгом и Токио – признанными мировыми финансовыми центрами. Как рассказал Игорь Шувалов, в концепцию мирового финансового центра войдет большой блок законодательства о корпоративном управлении.

Перспектива превращения России в мировой финансовый центр выглядит крайне заманчиво. Зачем отдавать доходы от размещения акций российских компаний Нью-Йорку и Лондону? Почему бы не сделать рубль такой же привлекательной валютой, как евро, фунт или швейцарский франк, – и не распространить торговлю за рубли на просторы СНГ, Европы и Азии? Разве Москва или Санкт-Петербург не могут стать главными центрами торговли российской нефтью, металлами и акциями российских компаний? Как известно, Россия по размеру экономики вот-вот выйдет на шестое место в мире, оттеснив с этой позиции Великобританию. Так почему бы и в финансовой сфере не побороться с Лондоном? Ведь только за прошлые два года российские компании провели публичных размещений акций более чем на 38 млрд. долл. К тому же Россия пока удерживает первое место в мире по объему нефтедобычи, а годовой объем нефтяного экспорта в нынешних ценах уже перевалил за 150 млрд. долл. Так что торговать Москве есть чем.

Но мало кто из бизнесменов захочет сменить комфортные условия для бизнеса в Гонконге и Лондоне на непредсказуемую российскую действительность. Как известно, в ежегодном докладе «The Global Competitiveness Report 2007–2008», Всемирного экономического форума (ВЭФ) по уровню корпоративной этики и развитию частного сектора Россия заняла среди 131 страны только 120-е место. При этом эксперты ВЭФ подчеркивают слабость экономико-правового регулирования и деловых стандартов, зависимость судебных органов и неблагоприятные условия защиты прав собственности, которые даже продолжают ухудшаться.

Другими словами, каждый иностранец, который решит перенести свой офис в Москву, может столкнуться с полным беззаконием, вмешательством государства, а также судебным произволом. Так, например, недобросовестные конкуренты могут оспорить условия любой сделки или конкурса. А подконтрольный суд примет соответствующее неправовое решение. И никакие корпоративные нормы – пусть даже и самые совершенные, о которых говорит Шувалов, не исправят этой ситуации. В России деловые риски определяются не столько ловкостью рейдеров и мошенников, сколько произволом их покровителей в высоких чиновных кабинетах. Так что мечта о превращении России в мировой финансовый центр на практике означает подкоп под основы бюрократического капитализма, который построен в России. Правда, можно представить, что «мировой финансовый центр» разместится в изолированной зоне с особой юрисдикцией, где не действует «закон джунглей» бюрократического капитализма. Но такой сценарий больше похож на фантастику.

До сих пор попытки превратить Россию в международный финансовый и экономический центр не увенчались успехом. Причем по весьма серьезным основаниям. Так, например, вполне разумная идея о превращении российского рубля в региональную резервную валюту не может воплотиться из-за высокой инфляции. Кому придет в голову хранить активы в валюте, которая дешевеет на 10–15% в год? Точно так же идея открытия международной нефтяной биржи в России натолкнулась на нежелание нефтяников ломать сложившуюся схему заключения экспортных контрактов. Да и сами импортеры российской нефти не спешат покидать свои европейские офисы. Решатся ли они на переезд после обещаний Игоря Шувалова – станет ясно только через несколько лет.

Осознанный выбор
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-04/2_red.html
04.06.2008

Дмитрий Медведев предостерег «Единую Россию» от опрометчивой правки закона о СМИ. Так называемая поправка Шлегеля, позволяющая закрывать издания по уголовной статье, наказывающей за клевету, не должна быть утверждена парламентом.

Специальное уведомление на этот счет в адрес руководства партии власти выглядит на первый взгляд шагом запоздалым: еще две недели назад единороссы сами отказали Шлегелю в поддержке. Спикер Государственной Думы Борис Грызлов вчера согласился с Медведевым. Его партия выставит на обсуждение Думы шлегелевские поправки исключительно с целью их отклонения.

На самом деле заявление Медведева имеет важный подтекст. Смысл документа заключается в его жанровой особенности, противоречащей форме. Это не распоряжение вышестоящего начальника и не угроза забывшимся депутатам. Это поступок лидера страны, обозначившего приоритеты в важной для граждан области. Медведев расставляет свои флажки, стараясь укрепить свою позицию.

В этом смысле несовпадение сроков решения президиума единороссовской фракции в Думе, отклонившей поправки, даже показательно. Оно подчеркивает категоричность президента. И можно обнаружить, помимо прочего, еще пару обстоятельств, проявившихся в момент этого обращения к депутатам.

Прежде всего Дмитрий Медведев подтверждает свою решимость курировать работу парламента. И в том числе – деятельность конституционного большинства нижней палаты, ориентированного на премьера Владимира Путина. Таким образом, предположение «НГ» о системе «двойного подчинения» ГД находит еще одно подтверждение.

Серьезным посылом обществу выглядит заявление Медведева в свете недавней борьбы издателей против поправок. Президент своим вчерашним уведомлением однозначно поддержал одну из сторон.

Наконец, Медведев демонстрирует свою независимость от мелкотравчатой политической конъюнктуры. Напомним: поправки Шлегеля рождались в тот момент, когда Владимир Путин был справедливо раздражен грубым вмешательством некоторых СМИ в его частную жизнь. В результате Шлегель обрел имидж заступника тогдашнего главы государства. Что якобы помешало единороссам (а также и самому Медведеву) сразу забраковать законодательный опус.

Нынешний поступок президента объясняется одним из двух обстоятельств. Либо Медведев держал паузу, чтобы дистанцироваться от неприятных для Путина летних сплетен. Либо он никогда и не находился под магическим влиянием оных. Второй вариант выглядит более реальным и, таким образом, повышает значимость обращения к думцам.

Здесь есть, правда, одна тревожная деталь. Медведев никак не прокомментировал стремление ЕР создать рабочую группу по коррекции закона о СМИ. И вчера Грызлов чутко уловил эту недоговоренность, в свою очередь, застолбив право партии на ревизию документа. Спикер сделал акцент на подробностях процедуры, таким образом намекнув президенту: «Единая Россия» отступает, но не сдается. Неизвестно, уловил ли легкую фронду в словах Грызлова глава государства.

И потому многое зависит от того, как далеко продвинется Дмитрий Медведев по пути реализации своего главного тезиса – «Свобода лучше, чем несвобода».

Борьба с коррупцией
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-05/2_red.html
05.06.2008

После соответствующих указаний президента страны надзорные органы, как и следовало ожидать, резко усилили борьбу с коррупцией. Новостные ленты полны сообщений об арестах и задержаниях чиновников того или иного уровня. В тех регионах, где не удалось напасть на след свежей коррупции, подняли дела многолетней давности. Все в привычном режиме: в соседней деревне сломалась телега – всем сменить оси.

Борьбой с коррупцией занялись на всех уровнях – от районных прокуроров до депутатов Государственной Думы. Правда, главные контуры этой борьбы пока не ясны. Как известно, на разработку президентской программы борьбы с коррупцией отведен месяц. Но то, что сегодня, как говорится, на виду, вызывает беспокойство.

Наглядный пример – заявление главы спешно созданной в нижней палате российского парламента комиссии по законодательному обеспечению борьбы с коррупцией Алексея Волкова. Депутат заявил, что для снижения уровня коррупции в стране необходимо уволить треть (!) российских чиновников. Мол, лишившиеся насиженных мест чиновники в итоге перейдут на работу в коммерческие структуры, что поспособствует подъему народного хозяйства.

Возникает вопрос: по каким критериям будут отбирать «кандидатов на вылет»? Если изгонять из государственных структур коррупционеров, то большой вопрос – нужны ли они народному хозяйству и уж тем более коммерческим структурам. К тому же, если чиновник заподозрен в коррупции, может, есть смысл не отправлять его в народное хозяйство, а провести в его отношении соответствующие следственные действия? А если чиновник честен и работоспособен, то совершенно не понятно, почему он должен покидать свой государственный пост.

Заметим, что комиссия депутата Волкова собирается проверять на «взяткоемкость» вносимые в Думу законопроекты. Правда, исключительно выборочно, так как, по словам парламентария, со всем валом документов комиссии не справиться. Подход странный. Избирательность, как известно, – это как раз главное звено коррупции. Одному предпринимателю землю даем, другому – нет. Этому бизнесмену предприятие разрешаем открыть, а вот этому – ни в коем случае. В итоге один из просителей становится «первым среди равных», что конечно же обходится ему в круглую сумму. Это и есть коррупция. А ведь избирательный подход к проверке законопроектов – то же самое, что избирательное правосудие.

А главное, Алексей Волков уверен, что нет никакой нужды принимать закон о лоббизме. Мол, общество еще не созрело. Генерал-майор Волков полагает, что вначале нужно изменить правовое сознание граждан. «Общество должно быть высокоразвитым, интеллектуальным и стерильным», – говорит главный думский борец с коррупцией. Но все-таки представляется, что более важная проблема в этой связи – реагирует ли власть на общественное мнение, пусть оно еще и не достигло полной «стерильности».

Потому что борьба с коррупцией, при всем желании государства, невозможна без таких факторов, как свободные СМИ, развитое гражданское общество, способное адекватно реагировать на нарушения закона чиновниками, и конечно же общественное мнение, на которое должны реагировать власти. Когда бывший начальник Главного следственного управления Следственного комитета при прокуратуре в многотиражной общероссийской газете прямо обвиняет свое руководство в неправовых действиях, а в ответ нет никакой реакции, это означает только одно – именно здесь, в отсутствие реакции власти на СМИ, на общественное мнение – самое слабое звено развертывающейся борьбы с коррупцией.

Остается только надеяться, что разработчики программы по борьбе с коррупцией об этом не забудут.

ПРОмежуточное торможение
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-06/2_red.html
06.06.2008

Не так давно в Московском центре Карнеги прошел круглый стол, посвященный будущему противоракетной обороны в стратегии и политике США. Активное участие в обсуждении проблемы приняли два представителя Демократической партии этой страны – президент фонда Ploughshares Fund Джозеф Сиринсионе и старший советник Центра оборонной информации США Филипп Койл. Оба в разное время работали в вашингтонской администрации. Оба говорили о том, что если в Штатах будет избран президентом представитель их партии, а к этому все идет, то проблема дальнейшего развертывания ПРО в Европе, так беспокоящая Россию, может уйти на второй план.

О том, что с развертыванием третьего позиционного района стратегической ПРО в Восточной Европе у администрации республиканского президента Джорджа Буша возникли серьезные трудности, указывают и другие факты. Палата представителей Конгресса США урезала расходы на эту программу в 2008/09 финансовом году на 720 млн. долл., в том числе и на строительство баз в Чехии и Польше на 232 млн. долл. Это ограничение, как заявили конгрессмены, будет действовать, пока Вашингтон не подпишет договор с Прагой и Варшавой на размещение радара и противоракет на их территориях.

Правительство Чехии согласилось подписать такое соглашение, но его еще должен ратифицировать парламент, где сильна оппозиция. Свыше 60% населения испытывает страх перед размещением структурных элементов американской противоракетной системы. Там, без сомнения, услышали предупреждения из России о том, что ядерное возмездие неотвратимо.

Неважно обстоят дела и с Польшей. Она потребовала от Вашингтона в качестве компенсации за базу противоракет 20 млрд. долл. для защиты от вероятной российской угрозы, так как московские генералы пригрозили Варшаве перенацелить свои ракеты на позицию американской базы. Но Пентагон предлагает сумму в 1000 раз меньшую, а остальное предоставляет доплатить Польше из собственного бюджета. Переговоры продолжаются, и их перспектива, что называется, достаточно туманна.

Все идет к тому, что начать размещение в Европе третьего позиционного района стратегической ПРО пока не удастся. Промежуточная пауза способна обернуться провалом всей стратегической затеи.

Некоторые наблюдатели считают это определенным успехом российской внешней политики. Той твердой позицией Кремля, который не поверил словам об «иранской направленности» европейской системы ПРО и очень жестко выразил свое несогласие с ее размещением, подкрепив обещанием принять «адекватные и асимметричные меры». Одновременно Москва предложила Вашингтону совместную систему глобальной ПРО, которая помогла бы бороться с ракетными угрозами не только Ирана...

Пока эти предложения Вашигтоном не приняты. Вместе с тем не исключено, как прогнозируют Джозеф Сиринсионе и Филипп Койл и как надеются в Москве, новая демократическая администрация пересмотрит планы дальнейшего развертывания ПРО. Хотя от идеи фикс защитить свою страну и союзников от чужих ракет американцам отказаться будет непросто. Тем более что у них есть для того и финансовые, и технологические возможности.

Что делать в этой обстановке Кремлю? Только одно – не втягиваться в разорительную гонку вооружений, спокойно и аргументированно проводить ту политику, что пока имеет определенный успех, крепить экономику и обороноспособность. Сильных и богатых принято уважать.

Неудавшаяся персонификация политики
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-09/2_red.html
09.06.2008

В конце прошлой недели в Санкт-Петербурге прошел очередной неформальный саммит глав государств СНГ. Примечателен он оказался главным образом дебютом президента России Дмитрия Медведева на постсоветской арене.

Глав государств, прибывших в Санкт-Петербург знакомиться с новым российским президентом, можно было разделить на три условные группы по задачам, которые они ставили перед собой: попытаться начать отношения с Москвой с чистого листа; расширить, углубить, интенсифицировать сотрудничество с Москвой; сверить часы и уточнить с Москвой, а заодно и друг с другом кое-какие детали. При этом во главу подхода для решения этих вопросов они ставили личностный фактор, персонифицируя должность президента Российской Федерации. То есть Дмитрий Медведев не Владимир Путин, с ним легче договориться, он – либеральнее, мягче и т.д.

Такой подход не назвать совсем уж безосновательным или наивным при одном обстоятельстве. Если его подогнать к реалиям, которые существуют на данный момент между государствами в неком отрыве от личных отношений глав государств. К примеру, нынешние противоречия между Россией и США большинство политологов склонны характеризовать как едва ли не самые сложные после Карибского кризиса. Тем не менее личные отношения Владимира Путина и Джорджа Буша мало кто отважится назвать дрянными: и гостили друг у друга, и рыбачили вместе, и на автомобилях катались, и на всевозможных форумах едва ли не в обнимку ходили etc. Потому ожидания, скажем, Тбилиси, что с новым президентом РФ будет легче договориться и тем самым устранить имеющиеся проблемы, кажутся несостоятельными. Есть коренные разногласия. Они благодаря заявлениям представителей российского политического истеблишмента общеизвестны. Главное – отказ Грузии от вступления в НАТО. И оттого, что мягкий (хотя непонятно, откуда взялась эта характеристика с учетом того, что Дмитрий Анатольевич не успел проявить черты характера) Медведев сменил жесткого Путина, противоречия между российским политическим центром и грузинским не исчезли.

Потому закономерно, что первая условная группа глав государств СНГ получила то, что получила: стоимость газа для Украины повысится вдвое, хотя Россия тут как бы и ни при чем – цену повышают центральноазиатские поставщики, крымско-севастопольская и другие проблемы не испарились – беседа будет продолжена, может быть, в Киеве, если президент РФ примет приглашение Виктора Ющенко; Михаил Саакашвили в актив может записать личное знакомство с российским коллегой, а все остальное (абхазская и осетинская проблемы, и в целом улучшение российско-грузинских отношений) осталось за кадром, недаром после переговоров грузинский президент был крайне скуп на комментарии; у Александра Лукашенко по-прежнему есть время подумать над введением в оборот совместной валюты, то есть российского рубля; Эмомали Рахмон должен определиться с условиями строительства Рогунской ГЭС, с условиями, выгодными России, и предложить их, вероятно, уже в августе, когда Медведев с официальным визитом пожалует в Душанбе.

Что же касается второй и третьей групп президентов стран СНГ, то на петербургском саммите их ожидания от знакомства с российским коллегой оправдались: ответные заверения в готовности «интенсифицировать, расширить, углубить сотрудничество», «устранить шероховатости», согласие прибыть с визитом – в начале июля Дмитрий Медведев посетит Баку, Ашхабад, Астану, не за горами поездка в Бишкек. А стратегический партнер и второй дебютант саммита СНГ Серж Саркисян получил лестное приглашение посетить Москву в любое удобное время.

Иллюзия надежды
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-10/2_red.html
10.06.2008

«Государство должно отказаться от избыточного вмешательства в экономику». «Государство максимально снизит участие чиновников в советах директоров госкомпаний и намерено провести их ротацию». В этих словах первого вице-премьера Игоря Шувалова на питерском форуме многие увидели признаки борьбы за поворот к более здравой экономической политике. Нашлись даже такие оптимисты, которые объявили: первый вице-премьер провозгласил новый курс российского государства в экономике.

Однако более опытные чиновники напоминают, что ничего нового Шувалов на форуме не сказал. Более того – все тезисы его речи не раз обсуждались в аппарате правительства и в администрации президента. Единственная новость – это напористый стиль, который на первый взгляд исключает возможность последующих толкований и интерпретаций.

Впрочем, возможность для толкований и интерпретаций оставляет для правительства сам Игорь Шувалов. Почти каждый тезис его речи выглядит как перевертыш, который можно истолковать как в прямом, так и в обратном направлении. «В инновационном обществе избыток государства так же опасен, как и его недостаток». «Многие критикуют власть за стремление проникать во все сферы. С одной стороны, есть желание бюрократии все более вмешиваться в хозяйственную деятельность. С другой стороны, есть сильное желание побудить государство к таким действиям». По словам вице-премьера, роль государства должна сокращаться там, где его задачи выполнены, но одновременно государство должно быстро обеспечить свое участие там, где это необходимо.

Каждое из этих предложений никак не определяет и никак не ограничивает деятельность правительства. Если чиновники сочтут необходимым – то в России появятся дорожная, фармацевтическая или металлургическая госкорпорация. А если не сочтут – то в этих отраслях сохранится хотя бы теоретическая возможность для рыночной конкуренции. Да и сам Шувалов подчеркивает, что он никак не исключает создания новых госкорпораций в отдельных секторах экономики. «Мы считаем, что они нужны как раз для регулирования отношений, где рыночные агенты действовать самостоятельно не могут. Мы создавали и, наверное, по каким-то направлениям будем их создавать, но будем создавать так, чтобы они действовали абсолютно открыто, по правилам корпоративного управления», – сказал он.

Спорным выглядит и тезис о невысокой доли государства в российской экономике. «Многие считают, что государственный сектор в российской экономике приближается к 40%. Это неправда, – сказал Шувалов. – У нас есть пакеты в «Газпроме», «Роснефти», других предприятиях, но в целом доля в экономике незначительна». Действительно, если определять долю государства как чистую стоимость госпакетов акций, то она, возможно, и выглядит скромной. Но если учесть, что свободная инициатива в тех сферах, где действуют госкорпорации, практически невозможна, то реальное влияние государства на экономику станет определяющим. Недавний коллега Шувалова – бывший экономический советник президента Андрей Илларионов оценивал долю государства в российской экономике в 41–45%. С тех пор она вряд ли сократилась. Да и по данным Росстата, в государственном и муниципальном секторах работают никак не меньше трети от всех занятых в экономике.

Таким образом, яркое выступление Шувалова, в котором многие увидели признаки экономической оттепели, – это скорее всего лишь отражение общественных надежд на некоторую либерализацию экономики. Но ослабление госконтроля и либерализация случаются в России, как правило, в моменты кризиса, до которого нынешнему правительству еще далеко.

Гонка вооружений и инициатива Медведева
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-11/2_red.html
11.06.2008

Очередной Ежегодник Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI) поразил неприятной статистикой. Данные за 2007 год, приведенные в документе, говорят о том, что, несмотря на прекращение холодной войны, гонка вооружений не только не остановилась, но вновь усиливается. США, например, по военным расходам вышли на самый высокий уровень со времен Второй мировой войны и тратят на собственную военную машину 45% мировых расходов на эти цели.

Между тем среди всех регионов земного шара по темпам роста военных затрат лидирует Восточная Европа. За десять последних лет они выросли на 162%. Это гораздо больше, чем показатели таких беспокойных зон, как Ближний Восток (62%), Южная Азия или Африка и Восточная Азия (по 51%). Наименьший рост отмечен в Западной Европе – 4% и Центральной Америке –14%.

При этом речь идет о регионе, где уже несколько лет назад завершился последний военный конфликт (на Балканах) и нет других военных угроз. Все ожидали, что с окончанием холодной войны Европа станет «континентом мира», однако мир в ней сочетается с гонкой вооружений. Последняя, правда, характерна только для ее восточной части.

В чем причина? Эксперты связывают возросшие военные расходы стран Восточной Европы с их вступлением в НАТО и даже подготовкой к этому шагу. В альянсе существует правило, согласно которому военные бюджеты стран-участниц должны быть не ниже 2% от их ВВП. «Старые» члены НАТО не всегда соблюдают эту установку, но новые и особенно страны, готовящиеся к вступлению, стремятся ее непременно выполнить. Кроме того, есть конкретные обязательства, которые надо оплатить: по переводу вооруженных сил на натовские стандарты, по обеспечению оперативной совместимости военной техники и оружия и вообще по их обновлению.

Опасения Москвы по поводу расширения НАТО очевидны, и они связаны, как видим, не только с угрозой развертывания американских военных баз в регионе, но и его новой милитаризацией. Гонка вооружений в Восточной Европе, равно как и растущее американское присутствие в регионе, будь то третий позиционный район ПРО в Польше и Чехии или базы в Болгарии и Румынии, требует своевременного реагирования и прежде всего действий, направленных на обеспечение коллективной безопасности.

Как представляется, вкладом в решение этих проблем может стать заключение нового Договора о европейской безопасности, предложенного президентом РФ Дмитрием Медведевым в ходе недавнего визита в Берлин. Имеются в виду организация общеевропейского саммита и разработка нового юридически обязывающего Договора о европейской безопасности.

Министр иностранных дел Сергей Лавров дал такие пояснения: «Эта инициатива требует проработки со всеми странами, которые приглашены к сотрудничеству, – по сути дела, весь состав ОБСЕ. Она требует также конкретной экспертной работы, с тем чтобы к саммиту подготовить основополагающие принципы такого договора и дать полномочия делегациям всех стран». «Самое главное, чтобы подготовительная работа была свободна от каких-либо идеологических элементов, логики блокового мышления, чтобы каждая страна подошла к этой очень важной задаче, прежде всего исходя из своих национальных интересов», – подчеркнул Лавров.

В берлинской речи Медведев дал обоснование своему предложению, обратив внимание на изменившийся характер угроз безопасности, прежде всего на появление новых, таких как терроризм, наркотики, вызовы в сфере миграции и т.д. Прекращение гонки вооружений в Восточной Европе могло бы стать одной из задач новой европейской договоренности. Однако согласятся ли западные партнеры Москвы с ее инициативой? Этот вопрос пока остается открытым.

Генштаб разработал новый облик армии
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-16/2_red.html
16.06.2008

На минувшей неделе начальник Главного управления боевой подготовки и службы войск Минобороны России генерал-лейтенант Владимир Шаманов заявил, что до 1 июля в военном ведомстве пройдет совещание, на котором будет определен облик вооруженных сил страны. Это станет как минимум пятой и, можно заранее сказать, безуспешной попыткой реформирования Российской армии. Почему? Потому что невозможно модернизировать военную организацию государства, не имея четкого представления, к каким войнам она должна готовиться (а армия и флот предназначены именно для этого), кто будет ее вероятным противником, кто может стать надежным союзником и каковы пределы применения страной своей военной силы.

Первая попытка реформирования армии была предпринята при «лучшем министре всех времен» – генерале Павле Грачеве. Бывший десантник хотел сделать ее мобильной, постоянно готовой к переброске на взрывоопасные направления для ликвидации возможных или уже существующих угроз. Но оказалось, что у вооруженных сил хватает транспортно-десантных самолетов только, чтобы поднять в воздух лишь одну дивизию, да и то без тяжелой техники и средств усиления. А когда месяцами перестали платить войскам даже денежное содержание, стало ясно, что идея с мобильной армией провалилась. Это доказали и события в Чечне в 1994–1996 годах. Первый гражданский министр Игорь Родионов был министром, как он сам говорил, «разваливающейся армии и тонущего флота». При нем объединяли, а затем разъединяли военные округа, ликвидировали Главкомат Сухопутных войск, потом опять восстановили его┘ Но кризис все углублялся.

Покойный маршал России Игорь Сергеев пытался выйти из него, создать стратегические силы сдерживания, объединить под единым руководством РВСН, авиационные и морские СЯС, СПРН, Систему контроля космического пространства и управления разнородными ядерными силами. Имея в руках такую «атомную дубинку», считал он, можно потихоньку, опираясь на экономические возможности государства, строить новые силы общего предназначения. Эти планы тоже потерпели крах. По многим причинам. В том числе и из-за интриг на армейском олимпе. И потому, что армия, ее силы общего назначения вновь оказались не готовы ко второй чеченской кампании.

Сергей Иванов сделал упор на создание сил постоянной боевой готовности, укомплектованных в основном воинами-контрактниками. Но и здесь ничего по-настоящему не получилось. В первую очередь потому, что его реформы оказались половинчатыми. Нельзя привлечь в армию высококвалифицированных и ответственных людей, если их оклады не превышают средней заработной платы по стране, а социальные условия службы и быта по-прежнему далеки от реальных человеческих потребностей. И невозможно создать новую армию, если в войска «по капле» поступают так необходимые им новая боевая техника и системы обеспечения боя. Государственная программа перевооружения все время срывается и корректируется из-за постоянного роста стоимости боевой техники и комплектующих к ней.

Желание Анатолия Сердюкова что-то изменить в этой ситуации похвально. Но и его попытки обречены, если, кроме всего прочего, не будет принята новая редакция Военной доктрины государства и новой Концепции национальной безопасности. Невозможно спланировать и создать новый облик вооруженных сил, не имея четкого представления, под какие задачи они должны быть «заточены». Сначала доктрина и только потом реформы, а не наоборот. И к тому же нельзя заниматься строительством современной армии, если гражданское общество не убеждено в том, для чего и зачем она нам нужна. Если у реформаторов нет поддержки не только правительства в лице Минфина и Минэкономразвития, но в первую очередь населения страны.

Армия должна реформироваться для страны, а не под очередного министра. Обществу не безразлично, какую военную организацию оно содержит и для чего.

Иностранному капиталу возвращают идеологический окрас
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-17/2_red.html
17.06.2008

Россия, которую в 90-е годы МВФ и Всемирный банк усиленно убеждали в том, что любые прямые инвестиции – это несомненное благо для экономики, сейчас сталкивается с неприятным для себя открытием. Все больше западных стран начинает делить инвестиции по национальному признаку. А российские инвестиции признаются нежелательными и даже опасными. Вчера с заявлением на этот счет выступил президент Латвии Валдис Затлерс. В прямом телеэфире он заявил, что инвестиции из РФ в отличие от западных представляют риск для экономической и политической независимости его страны.

Определенные основания так говорить у него есть, что связано с некоторыми неуклюжими действиями Москвы в последние годы. В частности, ни одной из трех постсоветских стран Балтии не удалось избежать попыток Москвы склонить их к тем или иным политическим или экономическим решениям методами экономического диктата. Пусть в последнее время он и представляется чаще всего инициативой санитарно-экологического или стихийно-народного характера. Так, Латвия вряд ли забудет, как ее пытались принудить к решению проблемы ущемленных в гражданских и языковых правах русскоязычных жителей санитарными запретами на поставку шпрот и молочных продуктов. В Эстонии помнят эпопею переноса из центра города статуи «Бронзового солдата», сопровождавшуюся перекрытием границ прокремлевскими молодежными течениями и «добровольными» отказами патриотически настроенных российских торговых сетей от торговли эстонским маслом и молоком. Литва до сих пор переживает блокаду поставок на Мажейкяйский НПЗ российской нефти по нефтепроводу «Дружба», введенную природоохранными ведомствами под предлогом износа трубы сразу после того, как контроль над заводом отошел не претендовавшим на него компаниям из РФ, а их польскому конкуренту.

Однако наряду с маленькой Латвией точно такую же боязнь проявляют и несоизмеримо более развитые и мощные в экономическом плане США и Германия, где на законодательном уровне исполнительной власти разрешено ограничивать доступ иностранных инвестиций в ключевые сектора экономики. Там особо не скрывают, что подобные законы приняты и принимаются, чтобы оградить местные политические и экономические системы от излишнего влияния и промышленного шпионажа со стороны Китая, России и богатых арабских стран.

Фактически мы сталкиваемся с переосмыслением в странах Запада подходов к прямому инвестированию. Теперь покупка предприятия иностранцами зачастую рассматривается не как механизм развития страны, появления новых технологий и создания рабочих мест, а как угроза национальной безопасности. Ровно такая точка зрения на иностранный капитал торжествовала в разгар холодной войны в 60–70-е годы, когда в обиходе политиков и экономистов был популярен термин «неоколониализм», под которым понималось экономическое закабаление. Позже, с укреплением независимости молодых государств и крахом мирового социалиализма о нем забыли. Сейчас же эта страшилка ожила, хотя сам термин не употребляется. На слушаниях в Сенате США с подачи сенаторов Джозефа Байдена и Ричарда Лугара были раскритикованы как представляющие угрозу для Штатов крупнейшие стабфонды мира, в том числе и российский. Похоже, в Вашингтоне испугались грядущей смены в мировом экономическом раскладе, роль США в котором под натиском бурнорастущих молодых экономик постепенно снижается. Никому не хочется ощущать на себе неприятные последствия современного неоимпериализма. Вот только позиция изоляционизма, в том числе инвестиционного, пока никого до добра не доводила. Достаточно вспомнить историю Китая, который 1000 лет назад первым изобрел и порох, и бумагу, и множество самых совершенных на то время механизмов, а в итоге 200 лет назад оказался у разбитого корыта, не в состоянии противостоять некогда варварской Англии и прочим европейским державам.

Танцы со свободой слова
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-18/2_red.html
18.06.2008

В политической жизни России периодически наблюдается странное явление. Речь идет о полном исчезновении политической оппозиции сразу же, как только начинается разговор о проблемах информационного пространства. Едва власть начинает намекать, что требования к поведению СМИ могут быть ужесточены, оппозиция – по крайней мере та, что представлена в Госдуме - начинает ей помогать. Или хотя бы не мешать, пусть и из чисто спортивного интереса. Ярчайший тому пример – первое чтение на Охотном Ряду знаменитой поправки депутата Роберта Шлегеля о клевете.

Почему же в отношении к СМИ у оппозиционных партий почти полностью пропадает всякая отличная от мнения власти позиция? Некоторые отвечают на этот вопрос так: оппозиция очень не любит, когда и в ее адрес, а не только власти, СМИ вдруг начинают «клеветать», а на самом деле вытаскивать на поверхность нелестную информацию. И это, видимо, самый правильный ответ. Потому что другой – мол, оппозицию заботит будущее, когда она сама сможет стать властью, – в российских условиях следует признать фантастическим. Хотя, конечно, верно это только по отношению к КПРФ и ЛДПР, а у эсэров перспективы немного иные. Ведь недавно этой партии вроде бы вернули почетное звание левой ноги властного тела. И сразу же после этого она активно включилась в цепочку очень интересных событий.

Например, вчера СР провела круглый стол «Информация и свобода». Из самого названия, где два неразрывных понятия оказались противопоставлены, было ясно: речь пойдет о новых ограничениях для СМИ. И действительно, заявленные для обсуждения темы говорили сами за себя. Возьмем хотя бы тезис «Кто в ответе за интернет?» Или этот: «Каковы механизмы пресечения злоупотреблений свободой СМИ?» Говорилось и об усилении ответственности редакций в целом и журналистов в отдельности за публикации, и о контроле над национальной частью всемирной сети. Заметим, что резкая позиция эсэров контрастирует с новым мнением единороссов. И возникает впечатление, что СМИ вовлекаются в классическую схему доброго и злого следователя.

Дело в том, что от «Единой России» недавно последовало ультралиберальное предложение, на которое Кремль раньше не соглашался ни в какую. Один из очень близких к Борису Грызлову депутатов – глава думского комитета по экономполитике Евгений Федоров – высказал мнение, что государство не должно налагать на прессу ограничений, особенно в сферах нравственности, честности и прочих такого рода субъективных материй. Это все должно быть отдано на решение саморегулируемых организаций, которые и должны наконец начать действовать внутри медийного сообщества. И тут же Общественная палата анонсирует еще один круглый стол – «На пути к саморегулированию». Комиссия ОП по коммуникациям, информационной политике и свободе слова в СМИ хочет оценить пригодность и ближайшие перспективы этой современной формы общественной самоорганизации и для журналистской среды.

Причина, по которой власть решила, что вариант либерализации ее отношений со СМИ вполне допустим, понятна. Дело, наверное, в том, что в давно отлаженную систему взаимодействия государства и прессы бурно вмешивается интернет. Но ведь даже чуть-чуть прикрыть его в России нельзя, здесь вам не Китай. А ужесточать закон о СМИ – одно из главных живых достижений российской демократии в глазах Запада – тоже не слишком разумно. У Кремля остается одна возможность – побудить медийное сообщество самому определить для себя границы. Вопрос заключается в том, какую долю внимания этому процессу уделит власть. Другими словами, кого она поставит куратором самоограничительной работы журналистов. И какой ширины рамки для работы определит. Вот это пока непонятно. Впрочем, для тех, кто станет слишком живо интересоваться ответами на все эти вопросы, всегда может найтись очередной Шлегель.

Моральный вызов Шаймиева
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-19/2_red.html
19.06.2008

Ни одно высказанное политиком федерального уровня заявление в последние дни, а то и месяцы не вызвало такого ажиотажа, как выступление Минтимера Шаймиева в Казани перед участниками X Всемирного конгресса русской прессы. Главные тезисы президента Татарстана: необходимость вернуться к выборности руководителей субъектов Федерации и недопустимость роспуска главой государства региональных парламентов. Наконец, по мнению Шаймиева, в результате назначения губернаторов президентом РФ у власти в регионах оказалось немало случайных людей.

Все это Минтимер Шаймиев сказал чуть ли не неделю назад, а в политической элите до сих пор бурлят страсти. Даже в партии власти кое-кто осмелился заявить, что, мол, придет время, лет так через десять, и глав регионов можно будет выбирать. Правда, к примеру, депутат-единоросс Евгений Федоров утверждает, что это возможно только после формирования в стране полноценного гражданского общества. Как создать гражданское общество без выборности лидеров этого самого общества, парламентарий не пояснил.

Да и вообще разговоры о возвращении к выборам региональных начальников ведутся в партии власти без особой уверенности. И это понятно, так как никакой реакции сверху, кроме слов главы Минрегионразвития Дмитрия Козака о том, что ничего меняться не будет, не последовало. В результате все вынуждены гадать – зачем всегда осторожный Шаймиев позволил подобную резкость. Версий появилось такое множество, что перечислять их нет смысла.

Но вот что примечательно. До сегодняшнего дня на заявление Минтимера Шаймиева откликнулись только трое из его коллег. При этом открыто поддержал необходимость выборов только президент Башкирии Муртаза Рахимов (слухи о его отставке также постоянно муссируются в прессе). Губернаторы Красноярского края и Новосибирской области Александр Хлопонин и Виктор Толоконский отделались общими фразами типа «и так хорошо, и эдак». А что остальные восемь десятков глав регионов? Почему молчат и те главы регионов, которые были некогда избраны, а потом переназначены, и те, кто доживает последние месяцы своего всенародного избрания, и «чистые» назначенцы?

Подал свой голос, правда, и глава Кемеровской области Аман Тулеев. Но он коснулся не выборов, а совершенно не принципиального вопроса – могут ли в регионах, особенно национальных, быть «свои президенты, правительства и министры». «Как и в любом другом цивилизованном государстве, – полагает Тулеев, – должен быть только один президент и один председатель правительства – лидеры, олицетворяющие национальную независимость и суверенитет страны». В общем, одна страна, один президент, один премьер-министр. Но разве об этом спор?

Главы субъектов Федерации в нынешней ситуации вообще выпали из публичного пространства. Их голос изредка слышен конечно же, но это, как правило, голос горячей и единодушной поддержки. К примеру, избрали Дмитрия Медведева президентом, и понеслось с информационных лент: губернатор имярек полагает итоги выборов идеальными для страны, глава такого-то региона уверен, что избрание нового президента позволит стране выйти на новый уровень инновационного развития... Назначил новый президент премьер-министром Владимира Путина, и опять та же песня: дуэт президента и премьера принесет России невиданный прогресс (далее возможны вариации).

Такое впечатление, что у губернаторов и президентов национальных республик нет никакого личного мнения по вопросам, волнующим страну и то самое гражданское общество, которое, как утверждается, у нас формируется. Что думает глава региона о демократических выборах, о многопартийности, о пределах вертикали власти и других актуальных вопросах, граждане подведомственных им территорий, похоже, долго еще не узнают.

И напрасно. Четыре года с момента отмены выборов глав субъектов Федерации – срок достаточный, чтобы провести общественно-политическую экспертизу данного решения. Плюсы и минусы, не гипотетические, как осенью 2004 года (криминал рвется во власть), а реальные. Ведь совершенно очевидно, что выборы всем народом – важнейшее упражнение по наращиванию гражданских мускулов обществом. Гражданским обществом, а значит, современным, гибким, способным вырабатывать противоядие злоупотреблениям бюрократии на местах, по ходу жизни, без ожидания отмашки сверху.

Шаймиев затронул важную тему. Замалчивая ее, загоняя в категорию казуса, недоразумения, общество может совершить ошибку. Моральная сила искренней мысли даже при практическом бессилии известна. И эту силу превратить в силу всего общества, перед которым стоит вызов исторического масштаба: модернизация в условиях демократии.

Дивиденды с родительской славы
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-20/2_red.html
20.06.2008

Как известно, на детях гениев и даже просто талантов природа любит отдохнуть. Но детей это не смущает. От желающих заработать дивиденды с родительской литературной славы нет отбоя.

У художника Леонида Тишкова есть книга «Как стать гениальным художником, не имея ни капли таланта». Книжка «Как стать гениальным писателем, не имея ни капли таланта» пока не написана. Но формула успеха бесталанных (в отличие, скажем, от Александра Дюма-младшего) детей популярных писателей давно известна: они берут готовых, всенародно любимых родительских персонажей, механически перемещают их в современный контекст – и вперед, к коммерческому успеху.

Например, Валентин Постников вовсю эксплуатирует героев книг своего папы Юрия Дружкова (Постникова) – автора «Волшебной школы Карандаша и Самоделкина» и «Приключений Карандаша и Самоделкина». Вот уже несколько лет Постников-младший не дает популярным сказочным человечкам покоя. Они скитаются то по Марсу («Карандаш и Самоделкин на Марсе»), то по Египту («Карандаш и Самоделкин в Египте»), то по Острову Сокровищ («Карандаш и Самоделкин на Острове Сокровищ»), и конца карандашно-самоделочной саги не видно.

Наталья Лагина – дочь автора «Старика Хоттабыча» Лазаря Лагина – переместила пионера Вольку, его друзей Женьку и Сережку и, разумеется, самого Хоттабыча в Москву 2005 года. И пошло-поехало – в современной столице пионеры чувствуют себя примерно так же, как джинн в Москве советской. Наткнутся на крышку от кока-колы – и сразу вспомнят, что это «напиток, который пьют капиталисты!.. Такой напиток мог попасть в нашу страну только с каким-нибудь шпионом!» Наверное, кому-то это смешно и интересно. Как и стандартный набор приключений – с коврами-самолетами, погонями на железных скакунах, говорящими автомобилями и т.д. и т.п.

Только потом не жалуйтесь, что из читателей таких книжек, как «И снова Хоттабыч», «И снова Хоттабыч-2» и т.д. и т.п., вырастут потребители пустоты в виде массового глянца. А они, несомненно, вырастут – и не одно поколение. «И снова Хоттабыч-2» заканчивается многообещающей фразой «Продолжение следует┘».

Джинны ведь живут долго, если не вечно. Хотя злоупотреблять их терпением все-таки не стоит. У Натальи Лагиной старик Хоттабыч, обнаружив свое имя на магазинной вывеске, поднимает бунт: «Никакая я не реклама со щитом!.. Я – настоящий живой Хоттабыч, а ты, самоуверенный отрок, сейчас получишь от меня такую рекламу, что потом долго и безнадежно будешь жалеть!»

А что сказал бы джинн, прочтя Наталью Лагину, даже представить страшно. Наверняка это было бы заклинание, навсегда лишающее «писательских отроков» возможности пользоваться авторучками, пишмашинками и ПК.

Еще пример. Игорь Носов, внук Николая Носова, автора «Незнайки». Настоящий Незнайка путешествовал только на Луну, в Зеленый и Солнечный города, а теперь у нас есть и «Остров Незнайки», и «Путешествие Незнайки в Каменный город», и остановить это «пиршество духа», кажется, невозможно. Скоро Незнайка, по-видимому, начнет ловить террористов, удваивать и утраивать ВВП, заниматься нанотехнологиями и национальными проектами. Потому что на персонажах отцов и дедушек можно уехать куда угодно и, кстати, как говорил Скуперфильд, неплохо поднажиться.

Мы не считаем, что дети, внуки, жены и прочие родственники знаменитых писателей не должны писать. Ради бога! Но пишите, милые, свое собственное. Вот ведь Ксения Драгунская, дочь Виктора Драгунского, не продолжает его «Денискины рассказы». А пишет свои – и очень хорошие – пьесы. Да и сам выросший Дениска – Денис Драгунский – тоже пишет, и тоже пишет свое. И делает это хорошо.

Кадры решают всё... или ничего
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-23/2_red.html
23.06.2008

Именно кадры в России по-прежнему продолжают решать всё, а не какие-то структуры и механизмы. Вот подобрали правильного тренера, тот грамотно отобрал игроков в команду – и в результате три блестящие игры в течение нескольких дней. А между тем и футболисты, и сборные, и всякие федерации и союзы в нашей стране были всегда, но только побед много лет не было.

Так что теперь надо быстрее переносить футбольный опыт организации конкретного достижения в политическую сферу, в которой реальная деятельность все больше подменяется имитацией. И если в исполнительной власти пиар все-таки вынужден идти рука об руку с какими-то настоящими делами, то в партийной жизни имитация, похоже, победила. Причем даже в самой главной кадровой сфере. Взять, например, «Единую Россию». И ведь тренер у нее уже не какой-то рядовой – бывший президент РФ, а ныне председатель ее правительства. Но расставить игроков, то есть партийных функционеров, в правильном порядке он все никак не удосужится. Владимиру Путину пока явно некогда заниматься собственной партией, а между тем она в своих пиаровских играх подошла, кажется, к опасной черте если и не раскола, то взаимного внутреннего ожесточения – точно.

Несколько месяцев единороссы ведут широкую дискуссию как раз по кадровой проблеме. Прекрасно понимая, что окончательное решение будет принято не ими, а единолично главным руководителем. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы к рулю не лезло – вот настоящая причина возникновения такой дискуссии. То есть опять мы видим всего лишь имитацию лихорадочной деятельности вместо спокойного и оперативного решения. Мол, закрываем партию на время, очищаемся от попутчиков и преобразуемся в машину для избирательных кампаний. Или, наоборот, снимаем ограничения на прием, превращаемся в КПСС времен ее расцвета, а стало быть, неотъемлемую часть государственного механизма. Но не аргументы «за» или «против» данных вариантов обсуждают сейчас единороссы, они уже перешли на личности и вытащили весь этот базар на публику. Что наглядно доказала последняя передача «К барьеру!» Владимира Соловьева.

Кадровые волнения поразили и одну из старейших партий России – «Яблоко». Проиграв выборы в Думу в 2003-м и в 2007 годах, не показывая особых успехов и в ходе региональных кампаний, «Яблоко» все больше превращалось в виртуальную организацию, только имитируя свое присутствие в политике. И вот в этой партии наконец случились какие-то реальные события. Сменился ее председатель, четко заявлен ряд конкретных установок о внутренней дисциплине, о союзниках и об отношении к действующей власти, теперь, кстати, более партийной, чем прежде. Казалось бы, хотя бы здесь имитация начинает отступать. Однако к «Яблоку» остается еще очень много вопросов, на многие из которых ответов пока нет. Например, создание Политического комитета – это почетная и растянутая отставка Григория Явлинского или, напротив, создание теневого руководства, своего рода партийного ареопага, всё контролирующего, но ни за что конкретно не отвечающего? То есть разыгранный на партийном уровне тот же самый сценарий, который недавно на глазах всей страны реализовал Путин. Полномочия ПК, в частности право на экстренное отстранение лидера партии, больше говорят о вероятности второго варианта.

Но самое главное заключается в другом: внутреннее напряжение в «Яблоке» нынешним съездом все-таки не снято. Например, оппонентам Явлинского, а затем и соперникам Сергея Митрохина на выборах председателя ни моральных, ни тем более номенклатурных компенсаций не предложено. А значит, по устоявшейся яблочной традиции недовольные, проиграв, кстати, вовсе не сокрушительно, в ближайшее время скорее всего превратятся в раскольников. Печальным же для «Яблока» является тот факт, что отколоться могут как раз самые реально активные региональные отделения. Значит, виртуализация продолжится?

Иракская карта для России
 

http://www.ng.ru/editorial/2007-09-11/2_red.html
24.06.2008

В последние месяцы мы видим немало признаков стабилизации иракской власти и ее растущей самостоятельности. Это и возросшее участие новой иракской армии в обеспечении безопасности. И налаживание обменов визитами с соседними странами, прежде всего с Ираном. И, наконец, намеченное проведение тендера на разработку иностранными компаниями месторождений нефти.

Новообретенная уверенность режима в себе проявилась и в процессе переговоров, которые Багдад и Вашингтон ведут по поводу условий дальнейшего пребывания войск США. С одной стороны, война продолжается, и Багдад пока никак не может обойтись без американской боевой поддержки. С другой – иракские власти пытаются ввести действия союзников в определенные рамки. Речь идет прежде всего об их попытке отказать коалиционным войскам в режиме экстерриториальности и праве на аресты гражданских лиц. Похоже, они не против того, чтобы установить конечную дату пребывания иностранных войск в стране.

Представители США со своей стороны всячески рекламируют в качестве главной уступки отказ от претензий на создание постоянных военных баз в Ираке. Однако масштабы требуемого ими присутствия – до 60 баз и гарнизонов, нежелание назвать конечную дату своего ухода – превращают это присутствие если не в постоянное, то по крайней мере в весьма долгое. Возражения иракцев в значительной степени обесценивают военные достижения коалиционных сил. Это ставит президента США Джорджа Буша в крайне неловкое положение, так как ему надо уже к началу осени продемонстрировать всесторонние успехи в Ираке. Только в таком случае он сможет ограничить негативное для республиканцев воздействие войны на ноябрьские выборы – президентские и в Конгресс.

Буш рассчитывает, что к установленному им сроку – концу июля – ему все-таки удастся уговорить премьера Нури аль-Малики принять предлагаемые условия. Скорее всего это так и произойдет, даже без значимых уступок с американской стороны – у Вашингтона достаточно рычагов влияния. Вместе с тем свое слово может сказать международное сообщество. Ведь в конце года истекает мандат СБ ООН на пребывание коалиционных войск в Ираке, и его понадобится продлить.

Как известно, в свое время Вашингтон не решился просить СБ ООН поставить на голосование вопрос о военной акции в Ираке из-за выявившейся оппозиции со стороны большинства членов СБ, включая Россию. Позднее, однако, уже в ходе войны США смогли заручиться мандатом СБ на пребывание в этой стране сил возглавляемой ими коалиции. По содержанию это был своего рода карт-бланш, который дал коалиционерам свободу рук. Показательно, что даже признанные самими американцами преступления военнослужащих не вызвали попыток в Совбезе пересмотреть этот мандат либо как-то отчитаться по нему.

Обсуждение в СБ вопроса о продлении мандата может послужить полезной цели – рассмотрению того, как он был использован, а также пересмотру условий пребывания в Ираке коалиционных сил. При этом, как представляется, необходимо поднять вопрос об установлении предельного срока пребывания этих войск. Причем в обозримом будущем.

Правомерно было бы включить в новый мандат ряд условий, которые выдвинул Багдад. Прежде всего это касается правил и норм соблюдения безопасности гражданских лиц и распространения на всех военных в этой стране юрисдикции иракского правосудия.

Российская дипломатия могла бы взять на себя активную роль в продвижении этой инициативы. Москва, как известно, с самого начала заняла принципиальную позицию, осудив вторжение в Ирак. В то же время все эти годы она вела себя пассивно по отношению к конфликту и никак не использовала иракскую карту для продвижения собственных интересов по другим направлениям в диалоге с Вашингтоном.

За этот же период США смогли совершить немало действий, прямо противоречащих интересам безопасности России (ПРО, сближение с Грузией и Украиной), и не выполнили свои обещания, включая отмену поправки Джексона–Вэника. Видимо, настало время для более активной дипломатии и на иракском направлении.

Кириллический фантом
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-25/2_red.html
25.06.2008

Выступая на Х Всемирном конгрессе русской прессы в Москве, президент России Дмитрий Медведев слегка приоткрыл свои планы относительно будущего Всемирной паутины – интернета. Планы грандиозные, хотя и локального масштаба. Буквально – локального, то есть местного (местечкового). «Я считаю, мы должны сделать все от нас зависящее для того, чтобы мы могли добиться присвоения в будущем доменных имен в интернете на кириллице», – заявил президент Медведев, который, как известно, каждое утро начинает с погружения в Сеть. О чем, собственно, идет речь.

Сегодня главный регулирующий орган Сети – некоммерческая частная Корпорация интернета по присвоению номеров и адресов, ICANN (Марина-дель-Рейт, Калифорния). В ее ведении – назначение параметров интернет-протоколов, управление системой доменных имен и корневых серверов, порядок присвоения доменных имен. Это право формально делегировано ICANN от Министерства торговли США, которое получило его, в свою очередь, от Пентагона. Договор между Министерством торговли и ICANN недавно был продлен до 2011 года.

Представителей России в комитетах ICANN очень мало. Связано это во многом с тем, что все заседания – на английском языке. (Для справки: претендовать на участие в работе совета директоров ICANN может любой человек с соответствующим уровнем технических знаний; в 2000 году их число достигало 158 тыс.)

Идея введения многоязычных доменных имен в Сети (интернет-адресов) уже давно не дает покоя некоторым политическим деятелям. В основном из так называемых развивающихся стран: Китай, Бразилия, ЮАР, Иран, Саудовская Аравия... Теперь вот и Россия. Есть, правда, среди них и более чем развитые – Норвегия, Швейцария, например. Причем оправдывается все это «необходимостью сохранения культурного многообразия в интернете». То есть, если ты не умеешь набрать в строке браузера три буквы по-английски – WWW, и не надо. Пиши, как умеешь: на русском, идиш, суахили. Или вот еще – на фарси, норвежском, китайском┘

«Всякие попытки разрушить существующее управление интернетом приведут к разрушению Сети, – заявляют в один голос все более или менее ответственные эксперты, в том числе из Мининформсвязи РФ. – Вопрос сохранения единства Сети – очень важный. Сеть легко может превратиться в конгломерат несвязанных сетей».

И вдруг – явно артикулированное намерение отделиться от англоязычного интернета. Хотя идеологически такой ход вполне фундирован: достаточно вспомнить отечественные концепты «энергетической сверхдержавы», «либеральной империи», «суверенной демократии»... И это «огороживание» своего кириллического огородика инициируется как раз в то время, когда в стране – колоссальный спрос на изучение английского (причем не только в столичных мегаполисах, но и в провинции). Все это не что иное, как дурно понятая идея национальной самоидентификации в духе Махатмы Ганди: «Дать массам знание английского языка – значит, обратить их в рабство» (1908 год). Но зачем же при этом разрушать единую систему доменных имен?!

Технически осуществить идею кириллического интернета вполне возможно. «Но, кроме удовлетворения национального ego, если кому-то надо, это ничего не даст», – подчеркивают эксперты. А вот что действительно было бы небесполезно для культивирования вполне законной национальной гордости великороссов, так это осознание актуальной реальности.

В только что опубликованном докладе корпорации RAND «Конкурентоспособность США в науке и технологиях» читаем: на долю США приходится 40% мировых расходов в области науки и технологий; 38% патентов на новые технологии, полученные индустриально развитыми странами; 37% ученых, проживающих в индустриально развитых странах; 35% мировых научных публикаций и 49% от общего числа цитат из научных работ. В США работают 70% ученых, получивших Нобелевские премии, и 66% наиболее активно цитируемых в мире авторов научных работ.

Делом надо заниматься, господа, делом, а не кириллическими фантомами.

Дорожная карта для непризнанных
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-26/2_red.html
26.06.2008

На саммите ЕС–Россия, который открывается сегодня в Ханты-Мансийске, будет обсуждаться ситуация во всех бывших горячих точках на территории СНГ – в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе и Приднестровье. Инициатива слушаний принадлежит Брюсселю и объясняется позицией Евросоюза по отношению к замороженным конфликтам на постсоветском пространстве. ЕС и раньше не был сторонним наблюдателем того, что происходит вокруг непризнанных республик в СНГ, но после косовских событий заметно активизировался на этом направлении. И сегодня речь практически идет об изменении всех форматов переговоров по урегулированию конфликтов, а также миротворческих форматов в пользу европейских посредников. Тем более что в каждом из конкретных случаев Европу об этом просит одна из конфликтующих сторон, а вторая, как выясняется, уже не очень возражает.

Первой с просьбой об интернационализации конфликта в Брюссель обратилась Молдавия. Это было почти десять лет назад, но только в 2005-м ЕС стал официально четвертым посредником в переговорах Кишинева и Тирасполя, а пятым – США. До тех пор главным гарантом и посредником в приднестровском урегулировании являлась Россия, после того как по соглашению, подписанному в 1992 году президентами двух стран, российские миротворцы вошли в Приднестровье и остановили войну на Днестре. Прошло немало времени, ситуация изменилась, потребовалось новое соглашение, определяющее функциональные обязанности миротворцев, поскольку поставленная им ранее задача выполнена, однако его не было. Переговорный процесс провис, Россию стали обвинять в лоббировании интересов одной из сторон конфликта, в данном случае – Приднестровья. Сегодня, как известно, такие же обвинения в адрес Москвы раздаются из Тбилиси. Грузия обвиняет российских миротворцев в том, что в конфликтах на Южном Кавказе они поддерживают абхазов и южных осетин. И тоже настаивает по примеру Молдавии на включении в формат переговоров Евросоюза. Тбилиси также добивается, чтобы в зоны безопасности в Абхазии и Южной Осетии вошли «альтернативные» голубые каски. Но это уже второй этап интернационализации конфликтов. Он пока не получился и в Молдавии.

Однако там удался опыт посреднического взаимодействия России и ЕС. Перед началом саммита в Ханты-Мансийске президент Молдавии Владимир Воронин отметил это в телефонном разговоре с Высоким представителем ЕС по безопасности Хавьером Соланой. Воронин отметил высокую активность в этом процессе президента РФ Дмитрия Медведева. Увенчаются ли общие усилия России и ЕС скорыми победами на приднестровском направлении, еще вопрос. Но тут интересно другое – против европейского посредничества впервые за долгие годы конфликта не возражает и его вторая сторона – Приднестровье. Та же тенденция отмечается и в других конфликтных зонах. В этом есть свои плюсы и минусы.

Основным положительным моментом можно считать то, что подключение ЕС к переговорным процессам выводит их из застоя. В то же время Россия теряет ведущие позиции на пространстве традиционного российского влияния. В том числе и миротворческие. Чтобы сохранить их, необходимо предложить сторонам конфликта конкретные программы выхода из тупиковых ситуаций, «Дорожные карты». России надо осваивать современные технологии решения сложных международных проблем. Именно технология дает наиболее точное описание процесса, отвечает на вопросы: как и когда. В последние десятилетия вся внешнеполитическая технология, по существу, сводилась к задействованию российских президентов на самом высоком уровне. Иногда это дает результат, иногда нет.

Но самое главное в другом. «Дорожные карты» уже на стадии составления фиксируют национальные, стратегические интересы сторон конфликта. После такой фиксации значительно облегчается задача дипломатов. Она становится специфически профессиональной. Не стоит перекладывать на плечи МИДа проблемы политические. Политикой должны заниматься другие. В том числе те, кто может позволить себе недипломатический язык.

Ставка на интеллект и качество
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-27/2_red.html
27.06.2008

«Мы строим новую армию – профессиональную, мобильную, отвечающую всем требованиям, – заявил на торжественном приеме в Кремле, посвященном выпускникам военных вузов, министр обороны России Анатолий Сердюков. – Ее мощь будет обусловлена не численностью, а отменной выучкой специалистов и высокой технической оснащенностью».

О численности армии Сердюков сказал не случайно. Накануне он сообщил, что Вооруженные силы должны сократиться к 2013 году до одного миллиона человек (сейчас 1 млн. 135 тыс. – «НГ»). А чуть позже, по словам начальника Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба генерал-полковника Василия Смирнова, стало известно, что офицерский корпус российской армии тоже уменьшится. Как минимум в два раза. Но не сразу, а постепенно, в течение многих лет, чтобы его численность дошла до уровня цивилизованных армий мира, где офицеры составляют 14–16% от всего личного состава. А это значит, что людей с офицерскими погонами у нас должно быть к 2020 году 150–160 тыс. Остальные – солдаты и сержанты-контрактники, солдаты срочной службы и гражданский персонал Вооруженных сил.

Причем сокращение будет идти не механическим путем, в том числе и за счет «естественной» убыли (увольнения в запас офицеров, выслуживших свои сроки службы), но и благодаря рыночным, стимулирующим принципам. 23 июня президент Дмитрий Медведев, по представлению министра Сердюкова, принял решение выделить дополнительно к военному бюджету средства на специальный фонд для поощрения высококлассных специалистов самых различных видов и родов войск. В первую очередь высокотехнологичных и наукоемких. Таких как РВСН, Космические войска, ВВС, ПВО и подводный ракетоносный флот, несущих боевое дежурство, а также и командиров общевойсковых подразделений, частей и соединений постоянной боевой готовности – танкистов, мотострелков, связистов... И не только в частях постоянной боевой готовности. Планируется, что в 2009 году на эти цели будет израсходовано 25 млрд. руб., в 2010-м – 33 млрд. и в 2011-м – 42 млрд. руб.

Ежегодно «министерскую премию» за успехи в боевой учебе будут получать более 30 тыс. офицеров, а ежемесячные выплаты на каждого составят около 69 тыс. руб. Заместитель министра обороны по финансово-экономической работе Любовь Куделина сказала «НГ», что сейчас идут поиск и выработка критериев, по которым станут поощрять офицеров. С одной стороны – такая работа должна быть абсолютно открыта и прозрачна, офицерская общественность конкретной воинской части должна сама представлять своих товарищей на поощрение, не исключено, что через офицерское собрание, но, с другой стороны, эти люди должны заслужить премию реальными достижениями как в личном воинском мастерстве, так и в умении тактически грамотно организовать бой на местности, добиться высокой дисциплины и морально-психологической обстановки в воинском коллективе. А эти качества необходимо будет продемонстрировать вышестоящей инспекции.

Армии нужны преданные ей люди, умелые командиры-профессионалы, способные владеть современной боевой техникой, говорят в руководстве Вооруженных сил. И конкурентная среда, где лучшие должны больше получать, двигаться вперед к более высоким должностям и званиям. На их поддержку в первую очередь и будет направлена вся социальная работа. Но при этом, заметила Куделина, никто не собирается отменять запланированного повышения денежного содержания всем категориям военнослужащих, а вместе с ними и военным пенсионерам. Служба в войсках должна стать конкурентоспособной и на общероссийском рынке труда.

Получится ли это у Анатолия Сердюкова и его команды – вопрос неоднозначный. Но попытки перестроить армию по современным критериям нельзя не приветствовать.

Из Кремля на "Винзавод"
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-06-30/2_red.html
30.06.2008

Когда политтехнологам в Кремле стало скучно, они потянулись на «Винзавод». И вряд ли остались еще те, кому надо объяснять, что «Винзавод» – это такой модный центр современного искусства, изначально создававшийся с целью быть свободным от какой бы то ни было конъюнктуры. Всего пару лет назад сюда пришло заметно обуржуазившееся со времен 90-х и вполне по-западному успешное российское современное искусство в лице самых главных московских галерей. А теперь «Винзавод» осваивается еще и как удобная площадка для полемики власти с обществом. Устраивать такие мероприятия где-нибудь в центре Москвы уже, кажется, не модно. Вероятно, по этой причине секция «Новая элита России» форума «Стратегии-2020» заседала на «Винзаводе» в «Цехе Белого».

Бубо (НГ 07.07.2008): О новой общности людей с признаками буржуазии и богемы
Судя по всему, идея, рожденная в «Цехе Белого», организаторам кажется более эффективной, чем идея, озвученная в Кремле или на Охотном Ряду. Власть стремится быть внятной для народа, хочет эффективно коммуницировать и поэтому обсуждает элиту в подчеркнуто альтернативном месте. Социум осваивает асоциальное.

Формат без галстука более востребован. Стили расслабленной богемы, ищущей смысла, и напряженной буржуазии, активно действующей, как принято считать, без особой рефлексии, вдруг перестали друг другу противоречить. Первые и вторые встретились, как это ни странно, в кирпичных стенах культурного кластера. Соответственно, те, кто заинтересован в реакции именно этой части населения, должны идти туда же. На наших глазах создается новая общность людей, представителей современной элиты – буржуазии и богемы – бубо.

Роль культурного кластера, давшего крышу некогда гонимому андеграунду, вдруг стала главной. Все отправляются в облагороженную современным искусством промзону. Для одних – это работа, бизнес (галеристы), для других – возможность продуцировать творческую мысль (художники), для третьих (потребители этой самой мысли, в том числе буржуазия) – досуг. Для молодежи – некая альтернатива учебнику. Смотреть искусство, о котором пока еще ничего не написано, – новая опция в программе самообразования.

Власть же, не желая отстать, вынужденная учитывать эту коррекцию образа жизни своего электората, идет туда же. В модное место. И вот место досуга думающего большинства становится своеобразной кафедрой, с которой удобно говорить о будущем.

На этот раз по инициативе «Единой России» состояние российской элиты, ее судьбы и перспективы в рамках форума «Стратегии-2020» обсуждали: Ольга Крыштановская, Александр Мамут, Евгений Чичваркин, Тина Канделаки, Владислав Сурков и другие.

Вполне можно представить, как в скором времени думские фракции, желая обрести доверие одновременно и богемы, и буржуазии, и молодежи, у которой нюх на модные места, вдруг начнут заседать на «Винзаводе». Или здесь же, к примеру, выступит с серией лекций один из «серых кардиналов» Кремля.

А может, важные общественно-полезные мероприятия станут проводить в Бахметьевском гараже. То есть в новом центре современной культуры «Гараж» (CCC Moscow Garage). Зря, что ли, этот бывший автобусный парк и памятник конструктивизма 1927 года предназначен превратиться в будущем (как сказала на неофициальном открытии «Гаража» его владелица Дарья Жукова) в новый центр «не коммерческого, а настоящего искусства». А может, кто знает (продолжим мысль молодого амбициозного культуртрегера) – и в центр настоящей, невыдуманной политики. Кто знает...

Если, конечно, это место сделается по-настоящему модным. В глазах бубо.

Некритический альянс двух ветвей власти
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-07-01/2_red.html
01.07.2008

В стране сложилась ситуация, в которой премьер-министр является лидером ведущей политической партии. Вдобавок эта партия обладает конституционным большинством, что позволяет ей вносить при желании серьезные коррективы в законодательные документы. Казалось бы, ничего страшного в этом нет. Более того – в этом есть своя логика. Нормально, когда победившая партия может влиять на исполнительную власть, а та, в свою очередь, влияет на свою структуру в парламенте. Эта ситуация обычна для большинства развитых демократий. Для демократических государств такая практика составляет цель политической борьбы.

В то же время в течение десятилетий в мире существовали мнимые демократические режимы, где исполнительная власть опиралась на правящую, чаще всего – единственную партию. Так было и в Советском Союзе, и во многих странах так называемой народной демократии, или социалистического лагеря, как кому нравится. В период функционирования такой модели ею гордились, как чрезвычайно эффективной и отличающейся от модели буржуазной демократии большей деловитостью и отсутствием парламентского краснобайства. Мы помним тонны газетных страниц, исписанных нашими пропагандистами, доказывавшими всю фальшь и никчемность сотрясения воздуха в парламентах и подчеркивавшими «удивительную слаженность и единодушие при голосовании» во время сессий Верховного Совета СССР. Такая организация разделения властей в конечном итоге привела к тому, что ничего не осталось ни от Советского Союза, ни от тех самых стран народной демократии, или социалистического лагеря, кому что ближе. Потому что единодушие – плохая гарантия и никудышный критерий верности стратегических решений. Единодушие – порождение тактической целесообразности, показного единства, а подчас и следствие малодушия. Весьма распространенного человеческого порока.

Цена ошибок «единодушных решений» возрастала по мере усложнения структуры общества, усложнения экономики. Простая система подчинения иногда хорошо работает на ранних этапах индустриального развития – одно министерство, один-два строящихся завода, все самые квалифицированные кадры – в Москве. В этом случае воля Центра мало искажает реальные потребности общества. Но когда в стране появляется огромное количество субъектов хозяйственной деятельности, имеющих свои интересы, спрямление отношений «исполнительная власть – законодатель» может оказаться ущербным.

72% ЕР фактически являются личным рейтингом Владимира Путина. И неправильно думать, что именно депутаты отражают настроения доминирующей части населения. Владимиру Путину требуется трезвый, квалифицированный парламент, способный критически смотреть на инициативы его министров. Ведь известно, что лоббизм в России переместился с Охотного Ряда в коридоры Белого дома и Кремля – именно там могут зарождаться решения, отвечающие интересам узкой группы лиц.

Эйфорию ЕР от неограниченной возможности голосовать за решения Белого дома следует охладить. И предыдущая Дума с удовольствием голосовала за решения Путина. Никакой принципиальной новости в этом нет. Новым является радикально изменившийся за восемь лет объем экономических последствий принимаемых решений. Естественно, Путин нуждается в законодательной поддержке своих инициатив. Но создается впечатление, что еще больше он нуждается в трезвой критической оценке инициатив «крепких хозяйственников», чиновников, бюрократов, монополистов, представителей крупных государственных холдингов и корпораций, готовых проталкивать проекты, эффективность которых может оказаться не столь очевидной.

Без свободных СМИ очевидного решения у проблемы нет. Только способность этих СМИ критически анализировать результаты деятельности исполнительной и законодательной власти позволит сделать их качественными и надежными. И тогда, может быть, общество начнет получать выгоду от власти, по традиции именующейся четвертой. В отсутствие которой некритический альянс первой и второй кажется не таким уж и полезным.

Америка просит помощи
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-07-02/2_red.html
02.07.2008

Примечательный диалог состоялся в минувший понедельник между председателем правительства РФ Владимиром Путиным и находившимся с визитом в Москве министром финансов США Генри Полсоном. Гость призвал Россию инвестировать в американскую экономику, пообещав создать для этого благоприятные условия. При этом Полсон в своих заявлениях упомянул «суверенный фонд», очевидно, имея в виду российский Стабилизационный фонд.

«У нас пока нет суверенного фонда, это вы нас перепутали с кем-то, но мы готовы это сделать, особенно – если вы этого хотите, – ответил глава российского правительства. – Мы готовы рассмотреть возможность и создать суверенный фонд для инвестирования, но все инвестиции, которые имели место до сегодняшнего дня, носят исключительно частный характер». Он подразумевал, что российское государство еще не вкладывало средства в частный бизнес в США, как это делают некоторые другие страны, создавшие специальные фонды: Китай, ОАЭ, Кувейт, Сингапур. Именно такую форму инвестиций часто называют вложениями суверенных фондов.

В России полным ходом идет подготовка к созданию именно такого фонда. Им станет выделенный из состава Стабфонда фонд национального благосостояния. 17 июня Путин распорядился подготовить к 1 октября с.г. документы, разрешающие фонду вкладывать средства в акции иностранных и российских корпораций.

Интерес Вашингтона к российским «лишним деньгам» легко объясним. В трудный момент для доллара и экономики США в целом власти этой страны пытаются воспользоваться возможностями внешнего финансирования. По оценкам экспертов, в конце 2007 года в суверенных фондах числилось 3,3 трлн. долл. Кроме того, еще 6,1 трлн. находились в пенсионных и иных фондах, которые могут частично перетечь в суверенные.

Суверенные фонды возникли на фоне нефтяного кризиса 70-х годов. Тогда нефтедобывающие страны Ближнего Востока озаботились проблемой скопившихся нефтедолларов и решили вложить их в акции западных, преимущественно американских фирм. США помогли им пустить деньги в оборот. В результате был остановлен отток долларов из США и экономика этой страны получила животворные вливания. Постепенно ситуация с ценами на нефть выправилась – они вошли в состав производимых развитыми странами товаров, отток средств на Ближний Восток прекратился и со временем сам регион погряз в долгах. Все это создало прочную связку между Западом и его «акционерами» на Ближнем Востоке.

Ныне ситуация во многом схожа: вновь надо повернуть поток валюты вспять. Этот процесс, правда, воспринимается далеко не безболезненно. В США, например, СМИ пугают население угрозой «захвата» иностранцами командных высот в экономике, а Конгресс проводит специальные слушания на тему угрозы национальной безопасности. Это, однако, не мешает властям страны настойчиво зазывать к себе суверенные фонды. В этом отношении российское направление для Вашингтона не главное, хотя и важное.

Оценки экспертами того, кому принесут больше выгоды инвестиции суверенных фондов, разнятся. Акции дают, как правило, более высокий доход, чем покупка облигаций или банковские вклады. Но в то же время вложение средств за границей в принципе не может быть самым эффективным способом экономической деятельности. Ведь в таком случае вкладчик зависит от качества менеджмента иностранного бизнеса и даже от финансовой и налоговой политики страны-реципиента.

К числу скептиков относится известный экономист (и, кстати, один из самых жестких критиков методов управления российской экономикой) Андерс Ослунд. С одной стороны, он напоминает об экономической важности суверенных фондов, которые к 2015 году должны составить около 12 трлн. долл. Это близко к нынешнему ВВП США (13,8 трлн.). С другой, адресуясь к американцам, Ослунд успокаивает: «Боитесь, что богатые нефтью иностранцы захватят вашу экономику? Не стоит! На деле именно граждане неподотчетных патерналистских режимов могут потерять более всего, когда правители играют в игры с их национальным богатством».

Может быть, следует прислушаться к этим предостережениям?

Государству нужен новый подход в отношении пенсий
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-07-03/2_red.html

03.07.2008 00:00

В последнее время все чаще звучат призывы использовать стремительно обесценивающиеся на счетах управляющей компании Внешэкономбанка (УК ВЭБ) пенсионные накопления граждан на, как правило, крайне затратные, низкодоходные, требующие десятки лет на окупаемость инфраструктурные проекты. В понедельник представители ВЭБа даже озвучили планы размещения этих денег в специальные инфраструктурные облигации, которые могут появиться в стране уже в декабре текущего – январе будущего года. Вот только на ключевой вопрос – перекроет ли доходность по этим облигациям инфляцию – в ВЭБе ответить не смогли.

Спору нет, чем пенсионные накопления ныне работающих граждан просто обесценятся в государственных облигациях, что сейчас с ними и происходит, так как по закону УК ВЭБа не имеет права вкладывать такие средства в более доходные и рисковые инструменты, лучше их направить хотя бы на строительство дорог, портов, электростанций и прочей необходимой стране инфраструктуры. Однако власти как-то забывают, что основная задача накоплений – обеспечить достойную старость ныне работающих граждан. Именно для этих целей предназначается часть единого социального налога (ЕСН), которую выплачивают работодатели за трудящихся у них граждан после 1967 года рождения. Эти деньги, по идее, должны ежегодно прирастать за счет грамотного инвестирования. Однако пока что лишь бездарно обесцениваются. В прошлом году при инфляции в 11,9% УК ВЭБа получила по ним доход всего в 5,98% годовых. Показатели 2008 года еще катастрофичнее.

Длинные пенсионные деньги могли бы органично восполнить дефицит ресурсов для долгосрочного инвестирования, в том числе в инфраструктуру. Во многих странах их именно так и используют. В условиях, когда нет достойных финансовых инструментов, чтобы обеспечить доходность этих средств на уровне выше инфляции и желательно хотя бы с небольшой реальной прибавкой, скажем, на 2–3% выше инфляции при сравнительно низких рисках, лишь государство может стать гарантом сохранности и рационального использования пенсионных накоплений. Одним из выходов могло бы стать вложение денег в инфраструктурные облигации тех проектов, в реализации которых государство заинтересовано в первую очередь. И власти должны взять на себя обязательство покрывать разницу между вероятно крайне низкой доходностью этих бумаг и инфляцией плюс доплачивать 2–3% сверх уровня инфляции. Подобный вариант все же лучше, чем просто субсидировать из госбюджета инфраструктурные проекты и безразлично наблюдать за тем, как пенсионная реформа потихоньку превращается в новый грандиозный обман для участвующих в ней граждан.

Россияне, конечно, привыкли к тому, что власть не исполняет перед ними многих финансовых обязательств. Достаточно вспомнить замораживание дореформенных вкладов в Сбербанке и гособлигаций советского времени. Однако через 14–15 лет, когда первые участники накопительной пенсионной системы начнут массово выходить на пенсию (раньше выйдут на пенсию лишь работающие на вредных производствах льготники), отношение к подобным вещам может измениться. Отметим, что сейчас в накопительную часть пенсии отчисляются вполне приличные деньги – 6% от текущей зарплаты. При средней зарплате по стране чуть ниже 15 тыс. руб. эта сумма составляет около 900 руб. ежемесячно с каждого среднестатистического работника. Сберечь и приумножить эти деньги, чтобы обечпечить достойные выплаты будущим пенсионерам – не просто социально-экономическая, но и политическая задача. Не стоит забывать, что одним из поводов народных волнений, предшествовавших Великой французской революции 1789 года, стало известие о том, что правительство растратило средства, предназначавшиеся для инвалидов...

Историю нужно защищать не политикам, а от политиков
 

http://www.ng.ru/editorial/2014-02-14/2_red.html
14.02.2014 00:01:00

Почему депутаты любят эксплуатировать память о войне и советском прошлом
http://fanstudio.ru/archive/20191025/QBV56e97.jpg
Фото сайта канала "ТВ-Центр"

Председатель комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков предложил обсудить возможность принятия закона о защите российской истории. Он считает, что «желающих исказить нашу историю и нашу точку зрения очень много за рубежом и, к сожалению, внутри самой России». Свое заявление Пушков сделал в связи с обсуждением в Сейме Латвии поправок, предусматривающих уголовную ответственность за отрицание как нацистской, так и советской оккупации страны.

Предложение Пушкова – не первая историко-политическая инициатива, озвученная в Госдуме за последнее время. Совсем недавно группа депутатов во главе с Ириной Яровой вновь призывала нижнюю палату законодательно бороться с «оправданием нацизма». Депутаты активно подключились и к обсуждению недавно обострившейся блокадной темы.

История, которую хотят защищать парламентарии, почти всегда является историей советской или военной. В этом, разумеется, нет никакой случайности. Война для многих остается частью если не личной, то по крайней мере семейной памяти. Другими словами, это тема деликатная, при обсуждении которой даже интонационные оттенки могут восприниматься остро. Позитивный образ советской истории, в свою очередь, был и остается своего рода терапией для людей с негативным опытом 90-х. Мало кто отрицает, например, факт репрессий или одобряет их, но при этом сильна убежденность в том, что общий баланс советского периода – положительный. Отсюда неприятие негативных терминов вроде «оккупация» применительно к отношениям СССР и балтийских стран.

Любой языковой или смысловой сдвиг (особенно жесткий) в разговоре о советской истории может вызывать раздражение у граждан, травмированных 90-ми или сохранивших представления о войне как табуированной теме. Такой сдвиг воспринимается как покушение на целую картину мира, привычную и успокаивающую. Политики, включая партию власти, пользуются этой эмоциональной привязанностью своей аудитории. Она способна создать одобрительный фон, дать моральное обоснование любой инициативе, включая абсурдные, чреватые злоупотреблениями, потенциально репрессивные.

Историческая политика активно практикуется как в постсоветском, так и шире – восточноевропейском пространстве, становясь наряду с религиозностью частью дискурса консервативных элит. Это происходит в Прибалтике, Украине, Польше, Венгрии, аналогичные тенденции наблюдаются и в России. Элиты, эксплуатирующие образы враждебной советской России или, напротив, положительного советского прошлого и неблагодарных бывших союзников, в действительности подыгрывают друг другу, позволяя переводить актуальную политику в область состязания мифов и эмоциональности, порой граничащей с истерикой.

В действительности если историю и нужно от кого-то защищать, то от политиков и их стремления вмешиваться в сферы, вполне способные к самоорганизации, живущие по собственным естественным правилам. История не является точной или экспериментальной наукой, поэтому ее нормальным состоянием является спор, обмен мнениями, а по большому счету единственным искажающим фактором – недобросовестность. Введение сверху запретов, тематических и интерпретационных ограничений, маркировка точек зрений как «официальных» и «маргинальных» как раз и вносит в историческую науку элемент недобросовестности. Как итог – история становится уделом тех, кто более или менее талантливо воспроизводит и защищает догмы, а люди, способные мыслить критически, задавать острые вопросы и, как следствие, расширять знание, вытесняются на обочину науки. Они занимаются темами, представляющими узкопрофессиональный, а не широкий общественный интерес.

О политическом смысле повышения налогов
 

http://www.ng.ru/editorial/2014-07-08/2_red.html
08.07.2014 00:01:00
Российская власть заставляет либеральный электорат оплачивать левую программу
http://fanstudio.ru/archive/20191026/zzLwoN01.jpg
Министерство финансов РФ планирует решать экономические и, в частности, бюджетные проблемы через увеличение налогов. В правительстве обсуждается возможность вводить в регионах налог с продаж. Минфин также предлагает повышение ставки обязательных страховых взносов с зарплат.

Правительство ищет способы пополнения и балансировки бюджета, тяжелой нагрузкой для которого стали так называемые майские указы и прочие растущие соцобязательства, другими словами – левая политика российской власти. Повышение налогов же в первую очередь сказывается на среднем классе, на менеджерах и предпринимателях, то есть потенциальном электорате либеральных партий. За их счет власть, по сути, планирует выполнять обязательства перед собственным – левым – электоратом.

Проблема не стояла бы столь остро, если бы политическая система России была сбалансированной, то есть левые силы уравновешивались бы либеральными. В таком случае у недовольного либерального электората нашлись бы альтернативные политики, которых он мог бы поддержать и привести к власти, расширить их представительство в парламенте, ограничить свободу левых принимать те решения, которые им выгодны, проголосовать за проект правительства, которое будет делать ставку на бизнес и брать на себя меньше социальных обязательств.

Более того, в сбалансированной политической системе левое правительство, думающее о своем будущем, не могло бы принимать решения исключительно в интересах собственного электората. В демократии при теоретическом равновесии сил много решают промежуточные электоральные группы, которые остро реагируют на любые перегибы и поддерживают соперников тех, кто несет за эти перегибы ответственность.

В политической системе России баланс не наблюдается и не соблюдается, деятельность либеральных партий затруднена. Одновременно правящая элита уже не пытается, как пять или шесть лет назад, при президенте Дмитрии Медведеве, быть властью для всех. Она определилась с тем, для кого она намерена осуществлять свою власть и от кого ее мандат может зависеть в будущем. Бизнес и средний класс, в общем, остались за оградой.

Средний класс вырос в России естественным путем на нефтяной волне нулевых. Сейчас власть не делает ничего для того, чтобы слово этого класса в политике было слышно, чтобы количество людей, принадлежащих к нему, росло. Средний класс подмораживается и загоняется в политическое гетто, а условий для его бурного естественного роста нет. Нет сырьевых гипердоходов, нет хороших стимулов для предпринимательства, есть лишь дорогостоящие социальные программы. Социальная динамика, то есть переход групп людей от государственной подпитки и зависимости от власти к самостоятельности, тормозится.

Это позволяет власти решать проблемы требовательных масс за счет подмороженного среднего класса. Его протест научились подавлять. Уход этого протеста влево также останавливается, все лидеры, которые могли бы такой маневр совершить, ограничиваются в политической деятельности.

Положение власти при этом нельзя назвать комфортным. Она, во-первых, постоянно усиливает свою связь с социальными группами, зависящими от распределения и перераспределения бюджетных средств. Рано или поздно при распределении решения придется принимать за счет одной из этих групп, а их протестную активность власть пока подавлять не научилась.

Во-вторых, власть бьет по экономическому росту, поскольку его обеспечивают производители – та самая группа, на которой сказывается повышение налогов. Власть уже не может рассчитывать на их лояльную поддержку – исключительно конформистскую, в условиях отсутствия альтернативы.

Об условиях легитимности выборов
 

http://www.ng.ru/editorial/2014-09-12/2_red.html
12.09.2014 00:01:00

Избирательная кампания в России не должна быть закрытой ни для людей, ни для идей

В России 14 сентября пройдет единый день голосования. Его важнейшее отличие от прошлогоднего дня выборов – в отсутствии яркой оппозиционной истории. Год назад Алексей Навальный перебрался из СИЗО и зала суда на московские улицы и участвовал в выборах столичного градоначальника. Евгений Ройзман не просто выдвигался в мэры Екатеринбурга, но и одержал победу. Сейчас за два дня до голосования подобных фигур и сюжетов не видно. Острой могла бы получиться борьба Георгия Полтавченко с Оксаной Дмитриевой в Санкт-Петербурге, однако Дмитриевой не удалось преодолеть муниципальный фильтр.

В Кремле накануне выборов говорят о том, что принципиальное значение имеет их легитимность. Участие в прошлогодней кампании Навального, Ройзмана, а также Геннадия Гудкова в Подмосковье шло этой легитимности на пользу. Победа Ройзмана, в частности, означала, что в России возможны выборы, в которых кандидат власти проигрывает, а выигрывает оппозиционер, не интегрированный даже в систему парламентских партий. Мэр Москвы Сергей Собянин и губернатор Московской области Андрей Воробьев, конечно, повысили собственную легитимность, не закрыв выборы для своих главных оппонентов.

Максимальная открытость выборов является условием их легитимности. В 2012 году в российской избирательно-партийной системе действительно была проведена нормативная либерализация. При этом и несистемные оппозиционеры, и некоторые яркие фигуры оппозиции системной до сих пор нередко остаются вне избирательного процесса из-за того, что старорежимные практики продолжают доминировать. Одна из них – это пропуск кандидатов через муниципальный фильтр. Вторая – постоянное давление на оппозиционеров. В СИЗО находится Евгений Урлашов, под домашним арестом пребывает Алексей Навальный, лишен депутатского мандата Геннадий Гудков, очень много времени проводит в судах Евгений Ройзман. Их пример показывает, что при сложившейся конфигурации власти успешное и заметное оппонирование правящей элите чревато последствиями.

Можно сказать, что измененное законодательство дало оппозиции шанс развиваться. Однако нормы действуют (или не действуют, оставаясь на бумаге) в конкретной политической среде, и в России эта среда по-прежнему принуждает оппонентов власти к компромиссу, блокирует их выход в эфир федеральных телеканалов, просеивает их на пути к выборам. Другими словами, эксперимент по формированию оппозиции был запущен. Однако чистота эксперимента не соблюдалась совершенно. Сегодня по-настоящему открытые и свободные выборы возможны лишь в том случае, если конкретный представитель или выдвиженец власти решит, что они нужны ему лично, и ослабит действие старорежимных институтов давления и фильтрации.

Как вполне справедливо отмечают в Кремле, выборы тогда становятся легитимными, когда кандидаты (или партии), занявшие второе и третье места, признают действительной и заслуженной победу соперника, оказавшегося на верхней ступени пьедестала. Однако принципиально важно, чтобы на втором, третьем, пятом или десятом месте мог оказаться любой, чтобы итоговые позиции не распределялись среди удобных оппонентов, выбранных для себя самой властью.

Легитимные выборы открыты не только для людей, но и для идей, для свободного обсуждения главных, острых проблем. Явка на избирательных участках может не превышать 25%. Но важно понимать, почему явка низкая. Граждане могут не идти на выборы из-за общей аполитичности общества, но могут из-за того, что главные темы избирательной кампании их не трогают, а реальная жизнь остается, по сути, вытесненной за пределы политического процесса. Выборы должны быть о главном и выборы должны быть для всех – только в этом случае можно всерьез говорить о них как о процедуре легитимизации власти.