|
Превышение лимита
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5157
25 ОКТЯБРЯ 2006 г. архив ЕЖ/dw-world.de «Вопросы Президенту в виде sms-сообщений будут приниматься с 06:00 мск 25 октября на номер 0-40-40. Отправка sms из любой точки России с телефонов любого оператора связи бесплатная. Вопросы принимаются только на русском языке и объемом не более 70 знаков». Я в затруднении. Я хочу задать вопрос своему Президенту. Я готов встать для этого в 06:00 мск, хотя это подвиг. Но что поделать: Родина прежде всего! С утра пораньше я отправлю Владимиру Владимировичу набор sms-ок, содержание которых уже зреет у меня в голове. Уже несколько дней я мечтаю доставить себе это бесплатное удовольствие... Но вот незадача: попробуйте задать хоть какой-нибудь осмысленный вопрос, не превышающий семидесяти знаков! Нет, можно, конечно… «Ты меня любишь?», например. «Когда включат горячую воду?» или «зачем Володька сбрил усы?»… Но вот, к примеру, вопрос: «Понимаете ли вы, что совершенный Вами демонтаж демократических институтов сделал Россию незащищенной от самых опасных исторических поворотов?» — это уже 141 знак. Не канает, стало быть. Не проходит по условиям задачи. Иначе бы Президент на этот вопрос ответил бы первым делом – ибо вопрос чрезвычайно важный! Зная Путина В.В. как политика, стремящегося к открытому и честному диалогу с оппонентами, не сомневаюсь, что ответил бы он и на другие мои sms-ки, если бы недостаток литературного таланта не помешал мне вжать содержание вопросов в искомые 70 знаков. Ну вот, например: «Считаете ли вы своей победой то, что вместо бывшего полковника советской армии Масхадова, избранного народом Чечни, республикой в настоящее время, в режиме личной власти, правит отморозок, при котором Чечня имеет гораздо больше реальной независимости от РФ, чем требовал даже Джохар Дудаев?» (290 знаков). Нет, можно, конечно, уместить вопрос и в семьдесят знаков, но тогда и звучать он будет брутальнее. Скажем: «Ваша политика на Кавказе — преступна и беспринципна, не так ли?» Шестьдесят три знака. Послать, что ли? Впрочем, не будем зацикливаться на Чечне, еще столько интересных вопросов, а среда все ближе… Итак: «Понимаете ли вы, что Ваши заявления о «защите интересов коренного населения» при явном пособничестве националистам со стороны назначенных Вами чиновников сделало Вас лично ответственным за разгул национализма в России?» (216 знаков). «Отдаете ли Вы себе отчет в том, что внешняя политика России, ее фактическая поддержка авторитарных и просто самоубийственных для мировой цивилизации режимов является как минимум двусмысленной, а, говоря определеннее, предательской по отношению к ценностям западной демократии, которые Вы на словах проповедуете?» (311 знаков). «Когда будет прекращена на федеральных телеканалах практика т.н. черных списков, присылаемых из Администрации президента — прямого запрета на появление в эфире представителей оппозиции?» (186 знаков). «Когда будут уволены и преданы суду сотрудники Вашей администрации, оказывавшие давление на парламент, прессу и суды? Когда будут уволены и преданы суду те из них, которые очевидно преследовали личный интерес при принятии государственных решений? Не было ли в этих решениях Вашего личного интереса, не связанного с исполнением обязанностей Президента РФ?» (353 знака) «Помните ли Вы, что шли к первому президентству под флагом борьбы с коррупцией? Знаете ли Вы, что за время вашего президентства коррупционный оборот в России увеличился в десять раз? Как Вы оцениваете эти цифры и свою личную роль в укреплении коррупции в России?» (263 знака). «Отдаете ли Вы себе отчет в том, что бесконтрольное усиление карательных органов (при очевидной Вашей поддержке) уже привело к валу неправосудного ужаса по всей России?» (167 знаков). «Понимаете ли, что именно Ваша кадровая политика привела к торжеству некомпетентности и коррупции в органах безопасности?» (121 знак). «Осознаете ли Вы свою долю вины в массовой гибели людей в «Норд-Осте» и Беслане? Кто именно принимал решение об использовании неизвестного газа, не поставив в известность о его формуле врачей? Кто отдавал приказ о стрельбе из огнеметов по заминированной школе в Беслане? Понимаете ли Вы, что, препятствуя выяснению истины, совершаете преступление?» (347 знаков) «Отдаете ли Вы себе отчет в том, что не являетесь демократическим лидером ни по содержанию политики, ни по способу прихода к власти и ее удержания? Понимаете ли Вы, что ни разу не выигрывали выборы в традиционном наполнении этого слова – в равной и честной борьбе?» (263 знака) «Каким образом Вы планируете обеспечить свое непреследование по закону после ухода от власти?» (93 знака) Но не будем понапрасну загружать космос. Столько вопросов одному президенту – это, действительно, многовато для отдельного гражданина, не говоря уже о расточительной трате знаков… Да и содержание, сам вижу, подкачало. Нет в нем пользы для рейтинга, ради которого и затеян весь этот сыр-бор с бесплатной связью и Центральным телевидением… — сам вижу, нет! Но чу! — специально обученный народ на местах уже собирают в строгом оцеплении на холодке перед телекамерами; уже напряглись с микрофонами в руках наши дрессированные братья по разуму, ожидая отмашки… Так что поставлю-ка я будильник на 06:00 мск и спрошу-ка я Владимира Владимировича: «Как ему удается поддерживать такую хорошую физическую форму?» Отобью хлеб у какой-нибудь блондинки. |
Нетрезвые соображения
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5213
31 ОКТЯБРЯ 2006 г. Михаил Златковский, Главному санитарному врачу РФ Онищенко Г.Г. от потребителя Шендеровича В.А. Уважаемый Геннадий Григорьевич! Спешу сообщить Вам о результатах проведенного мною эксперимента. Целью эксперимента было уточнение степени реальной опасности, представляемой жидкими продуктами питания из Республики Грузия, запрещенными к ввозу в Россию Вашим приказом № 0100/3267-06-23 от 25.03.2006 года. В первые же дни после опубликования этого приказа я, контрабандным путем, для добровольного исследования свойств вышеозначенных напитков путем введения оных в организм, добыл ящик воды минеральной «Боржоми» и ящик вина красного полусладкого «Хванчкара» (общее число бутылок – 44). Вскоре на радиостанцию «Эхо Москвы» неизвестными вредителями мне был передан еще один ящик воды минеральной «Боржоми», каковой ящик, в целях расширения статистического поля эксперимента, был мною оставлен в редакции на видном месте. В течение лета и двух месяцев осени с.г. все три ящика были полностью употреблены мною, членами моей семьи и трудовым коллективом радиостанции «Эхо Москвы» (180 человек). Сообщаю Вам, уважаемый Геннадий Григорьевич, что в настоящее время все они живы и отлично себя чувствуют. В отличие от участников контрольной группы, состоящей из нескольких тысяч россиян, употребивших за это же время исключительно отечественные продукты спиртосодержащего характера, часть из которых (россиян) чувствуют себя плохо, часть – очень плохо, а часть – уже не чувствует себя вообще. Память, обостренная возлиянием качественной «Хванчкары», напоминает мне, что Вы и ранее злоупотребляли своим служебным положением и, в зависимости от геополитического характера вожжи, попавшей под хвост Вашему кремлевскому начальству, преследовали то молдавские вина, то бразильское мясо, то норвежскую лососину. Именно это занимало Ваше должностное внимание в то самое время, когда по всей России цистернами разливалась паленая водка, а на Кунцевский рынок Москвы, на закусон, ехала коровья туша, зараженная сибирской язвой. Все менее и менее уважаемый Геннадий Григорьевич! Основываясь на результатах эксперимента и находясь в спиртосодержащем состоянии после употребления значительной части ящика «Хванчары», позволю себе считать доказанным, что Ваши хлопоты по запрещению грузинских вин и грузинской минеральной воды, как и Ваши предыдущие санкции того же рода, были и остаются вредной номенклатурной ...ернёй, преследующей политические цели, не имеющие ничего общего с интересами россиян, чье здоровье Вы поставлены охранять. Еще более вредной ...ерней является Ваше последнее заявление о вредительском характере волны последних алкогольных отравлений по всей России - банальная, но от того не менее опасная для общества попытка перевести стрелки и уйти от ответственности как административной, так и предусмотренной Уголовным кодексом РФ. И знаете что? – если до этого Вашего заявления я был готов проявить снисхождение к Вашим небогатым способностям и предложить Вам просто подать в отставку (предварительно, разумеется, извинившись перед россиянами, грузинами, молдаванами, бразильцами и норвежцами), то теперь, после этого Вашего мерзкого заявления (спешу сказать Вам об этом прямо до того, как протрезвею и начну контролировать эмоции), считаю, что Вас надо привлекать к уголовной ответственности немедленно! Как минимум - в назидание оставшимся у кормила. Чтобы все понимали, что политическая демагогия как отмазка для преступной бездарности – не канает. Я, однако, не настолько пьян, чтобы полагать, что Генеральная прокуратура заинтересуется моим предложением. Ибо, по преимуществу, состоит из людей как раз с Вашей симптоматикой – не чересчур одаренных и абсолютно зависимых от власти. Поэтому до кардинальной перемены политической розы ветров у Вас все будет хорошо. А у нас, соответственно, плохо. |
На «ТЭФИ-2006» существование «Эхо-ТВ» стало фактом, который больше нельзя игнорировать
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5451
24 НОЯБРЯ 2006 г. Виктор Шендерович, Член Академии российского телевидения о премии «ТЭФИ-2006» и награждении Андрея Норкина: Как-то неловко хвалить своих. Но тем не менее. Комментарий простой: лучше поздно, чем никогда. Андрей Норкин, по моему мнению, имел все основания получить «ТЭФИ» еще лет пять-шесть лет назад. Это далеко не первая номинация, но победа первая. Он замечательный ведущий, замечательный информационщик. У нас был такой слоган на старом НТВ: «Новости — наша профессия». Норкин один из немногих, кто остался верен этому лозунгу. Это действительно новости. Все, что он делает – это новости. И, прежде всего, новости честные, новости, профессионально сделанные. Я вспоминаю его эфир 11 сентября 2001 года – он, наверное, часов пять-шесть сидел в прямом эфире: под поступающие сообщения и под картинку CNN. Один в прямом эфире держался весь этот день. Я думаю, что за этот эфир он уже имел право получить «ТЭФИ», потому что в такие секунды проверяется уровень журналиста – его профессиональные, человеческие качества. Я очень рад за Андрея и за телекомпанию, которую он возглавляет и на которой я имею честь сейчас работать. Потому что это, безусловно, его личный успех, но это и успех телекомпании. Конечно, это банальность, но один ведущий сам по себе действительно ничего не может. Я хочу напомнить, что когда на секции «ТЭФИ» обсуждалось включение в номинацию программы «Сейчас в России» компании «Эхо-ТВ», ведущим которой является Андрей Норкин, Константин Эрнст заметил, что никому не интересно это «поселковое телевидение». Вот такая оценка телекомпании: не нужно это, не востребовано публикой – «поселковое телевидение». А на этом «ТЭФИ» наконец существование телекомпании «Эхо-ТВ» стало некоторым фактом, от которого уже невозможно отвернуться. В целом от церемонии ощущения приятные: организация, то, как это было сделано — танцевальные и драматические номера между номинациями, – во всем этом было очень много талантливого. К тому же сделано это было достаточно лаконично. То была одна из лучших церемоний. В смысле качества самой церемонии: организация канала СТС, придумки – все было сделано хорошо. Что касается ведущих. Понятно, что Малахов — это Малахов, а Бэлза – это Бэлза, тут и комментировать нечего. Что касается награждений. Где-то я разделял мнение жюри, где-то нет – это тоже нормально. Единственное, что мне очень досадно – это «ТЭФИ» Сергея Брилева (ведущий программы «Вести недели» на канале «Россия»). Досадно не потому, что они делают плохую программу, а потому что это по определению не новости. Если бы была номинация в «ТЭФИ» за пиар-обслуживание, то тогда, безусловно, награда была бы абсолютно заслуженной — этакая статуэтка с разрыванием груди. Здесь уже вопрос не в качестве работы, а вопрос в принципе, в жанре. Брилев и программа «Вести» не имеют никакого отношения к информации – это просто другой жанр. Мне кажется, что когда академики такое включают и такое награждают, то они должны понимать, что таким образом полностью сминается система координат. Вот знаете, когда соревнуется между собой Архангельский и Швыдкой, программы «Тем временем» и «Культурная революция», ну допустим. Или Гусев с Маслаченко. Тогда понятно, что это одна и та же номинация, они соревнуются в одном виде спорта. Норкин или Юлия Мучник из Томска, Брилев и программа «Вести» — они в разных видах спорта. Это абсолютно разные вещи и очень важно, чтобы это было понято как можно скорее. |
Антенна
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5560
7 ДЕКАБРЯ 2006 г. ej.ru Я уж много раз признавался в своем пристрастии к социологии на основе опроса «бомбил». Безлошадный, я голосую на улицах Москвы по несколько раз в неделю. И за пару минут узнаю главные новости о Родине. Делюсь свежей информацией: скоро всем конец. Узнал я это так. Угрюмый мужик на старом «мерседесе» вез меня за стольник от Казанского вокзала в Сокольники. Зашел разговор о ценах (перед этим никто меньше чем за двести везти не соглашался). Интереса ради я перевел искомые двести рэ в доллары и прикинул, что за эти деньги можно проехать на такси половину Манхеттена, каковым наблюдением я и поделился. Про Манхеттен хозяин старого «мерса» был не в курсе, зато насчет московских цен вообще и Москвы как таковой сумрачно и определенно заметил, что скоро все это накроется. И чем накроется, тоже сказал. — Когда нефть упадет? – поддакнул я, но не угадал: мысль «бомбилы» вытекала не из политэкономии. — Да нефть когда еще упадет… — неопределенно ответил он. – Просто незаконные погибнут, а законные останутся, и будет царь! К такому повороту сюжета я был не готов, но, придя в себя после неглубокого обморока, решил на всякий случай уточнить: кто будет это решать, насчет законных и незаконных? И каким образом информация будет доведена до населения? Потому что, например, Лота с женой предупредили заранее… — А в паспорте антенна есть, — ответил «бомбила». — У вас паспорт с собой? Паспорт был с собой. — Видите? Я никакой антенны не увидел. — Да вот же. На странице с фотографией, вдоль корешка, шла красная штриховая полоса. — Это антенна? — Ну. И вот еще. Фотография была обведена красным же узорчатым уголком. А под фотографией шла белая полоса. В ней-то, оказывается, вся сила и есть. Потому что, после передачи на две красные антенны сигнала о незаконности человека, на белой полосе проступит невидимая цифра 666 – и незаконный погибнет. А у законных цифра не проступит, и они останутся при царе. Обо всем этом мне рассказал «бомбила» из старого «мерседеса», а ему секрет красного штриха, узорчатого уголка и белой полосы раскрыл, в свою очередь, один умный человек, которого он недавно подвозил. Я же немедленно делюсь полученной информацией с читателями «ЕЖа», ибо оснований не верить услышанному, согласитесь, нет. Все накроется – и именно тем, чем сказал водила. Но не из-за красного уголка на паспорте, и не из-за цифры 666 (на мой скромный вкус, почти ничем не отличающейся от цифры 667), а вот из-за этого самого «бомбилы» — и миллионов других хозяев «мерсов», «жигулей» и просто пассажиров общественного транспорта, живущих с ботвой в голове. Эта ботва растет со скоростью сельвы – и человеческая тропа, ценою судьбы, а иногда и жизни прорубленная каким-нибудь чаадаевым или лихачевым, зарастает за сутки. Значит ли это, что не стоит рубить тропу? Да нет же. Просто не стоит удивляться тому, что через десятилетия после опубликования «Архипелага ГУЛАГ» люди снова хотят Лубянки; что через столетия после Вольтера и Монтеня боятся цифры 666 и ждут очистителя-царя; что через тысячелетия после Сократа живут по неандертальским понятиям… Чему немецкий двигатель внутреннего сгорания под задницей совершенно не мешает. |
ИТОГИ ГОДА. «Как пожелаем…»
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5793
3 ЯНВАРЯ 2007 г. Итоги года? Они все — в предновогоднем сообщении из Генеральной прокуратуры о Невзлине, покушавшемся на жизнь Литвиненко и Ковтуна. Это уже демонстративная потеря стыда. «Как пожелаем, так и сделаем», по Митричу из «Вороньей слободки» — с хамской улыбкой, блуждающей по безнаказанному лицу… grooz.com.ua Внешне благообразный Чайка изо всех сил рванул в сторону пары Устинов-Колесников, воплощавшей в себе несомненную правоту учения о ломброзианских типах… Увы. Ломброзо не вполне прав: все то же самое может делать и человек с внешностью доцента. Что сие означает для Невзлина — вопрос досужий: да ничего. Даже, пожалуй, приварок в смысле безопасности жизни в Америке и Израиле, ибо бредовость нынешнего обвинения только подчеркивает бредовость обвинений предыдущих. Невзлину, таким образом, волноваться не стоит. Волноваться стоит нам, поскольку российская власть, действительно, «отвязывается» на глазах. Она, кажется, вздохнула с облегчением, перейдя черту: уже нет необходимости притворяться – ее нет ни для кого из тех, кто олицетворяет власть. Официозная пресса перестала притворяться журналистикой; Госдума перестала притворяться парламентом; суды перестали притворяться правосудием… — все в открытую делают одно общее «государственное» дело. (Смело беру это слово в кавычки – под «государственностью» уже давно имеется в виду частный и корпоративный интерес, легко исчисляемый в у. е.) Но дело сделано: пресловутая «вертикаль» окончательно легитимизирована в нехитрых головах россиян, и кричащие об удушении демократии давно выглядят городскими сумасшедшими… Победа (поражение) одержана (состоялось). Теперь почти единственный, но самый важный вопрос: когда? Когда все это рванет? Ибо несовместимость такой конструкции с жизнью сама жизнь доказывала многажды, на всех широтах и на десятках этносов. Чем больше набухает весом вертикаль, чем выше центр тяжести, чем меньше реальная (а не туркмено-северокорейская) площадь социальной опоры, тем с большим грохотом все однажды рушится. По какому случаю это произойдет? Да мало ли. Я ж не Глоба, чтобы видеть сквозь время. Нефть ли обратно ахнется, бульдоги ли, склубившиеся под ковром, перевернут ковер вместе с мебелью, просто ли умрет кто-нибудь (Господь, для забавы, прибирает иногда и на самом верху)… — все это подробности для будущего учебника истории. Главное же – когда что-то эдакое случится, никаких охранных социальных механизмов, сопоставимых с силой угрозы, в России может уже не быть в помине – и маятник со всего размаху улетит от автократии к охлократии. И уж тогда востребованы могут быть рецепты самые простые и сильные, опробованные в русской истории уже не раз – от убиения «немцев» и прочих инородцев (см. историю пугачевского бунта) до выпускания кишок тем, которые «одни на восьми комнатах» (см. «Собачье сердце»). Тут уже станет не до СПС с «Яблоком» – рвать в клочки политическое одеяло начнут лимоновцы и белово-поткинцы с рогозиным на подхвате… Мысль напугать этой перспективой тех, кто завинтил до упора политические гайки довольно наивна: понимающие Родину как недвижимость своевременно возьмут деньгами и отвалят наружу. После них – хоть потоп, хоть белово-поткины, хоть этот Эдичка, подавшийся в че гевары… Стремануться стоило бы всем нам, оставшимся (в дураках) ста сорока миллионам россиян, но пальцы, которыми можно было бы пощелкать перед невменяемым лицом электората, предусмотрительно отломаны вместе с руками. Единственный реальный выбор, который предстоит россиянам в ближайшее время – это выбор между Галкиным и Петросяном в новогоднюю декаду… |
Клеветники России
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5930
23 ЯНВАРЯ 2007 г. gazetawyborcza.pl/facweb.furman.edu По левую руку на перекрестке стоял памятник – лысоватый такой, в пальто… - Ой! – сказал я. – Со спины - вылитый Ленин. - Ниц в пшероде! – отрезал Вацлав Радзивинович, обозреватель "Газеты Выборча". Ехали мы по Варшаве. В Варшаве Ленина, действительно, уже «ниц в пшероде». Бывший Дворец культуры имени Сталина торчит, правда, посреди города по-прежнему, но этот имперский подарок из квартиры не вынесешь – такая же точно уродка-высотка торчит и посреди Риги… Пожизненный привет от старшего братца, здания советского МИДа. "Живи, но помни", как шутили в годы нашей молодости, после выхода распутинской книги… Поляки живут – и помнят. На площади в старом городе – фотографии погибших в годы военного положения 80-х… Внизу – Висла, у которой войска маршала Пилсудского остановили в двадцатом году армию Тухачевского; у которой, по приказу Сталина, сама остановилась армия Рокоссовского, оставив на растерзание гитлеровцам восставшую Варшаву. Анджей Вайда снимает фильм про Катынь… Поляки не сводят с нами счеты, просто это у них – болит. Не может не болеть. «Счастье – это когда тебя понимают», - писал в сочинении герой старого хорошего фильма. В личной жизни – счастье, в политике – насущная необходимость… Если мы не сможем взглянуть на совместную историю ХХ века глазами поляков, то обречем себя лишь на углубление собственных комплексов. Можно констатировать: увы, пока что взглянуть так мы не смогли. Закаменели в угрюмой имперской обиде на соседей: мол, были наши, стали чужие, еще славяне называется, вот мы им за это соорудим себе праздник в честь того, как накостыляли шляхте в начале семнадцатого века… Ну сделали... Полегчало? В самой Польше маятник сейчас улетел в противоположную сторону, заставив вспомнить довлатовское: после коммунистов я больше всего не люблю антикоммунистов… И то сказать: неважно, что у тебя нарисовано на знамени - важно, готов ли ты терпеть рядом тех, у кого на знамени нарисовано что-то другое? Если глава государства прилюдно оскорбляет оппозиционную журналистку, его политические убеждения и мера христианского прилежания уже не кажутся мне существенной характеристикой. Но это проблемы избирателей пана Качинского, и они эти проблемы, не сомневаюсь, решат. Сие - дело времени; главное – чтобы маятник качался, и ничья рука не имела возможности зафиксировать его в крайней точке. Остановка исторического времени – дело тоже временное, разумеется, но, как показал советский опыт, в паузу может провалиться несколько поколений… В новой Польше политический маятник все время в движении: Валенса – Квасьневский – Качинский... При каждом из них работает реальный, а не игрушечный сейм, есть политическая конкуренция и независимые СМИ, одним из которых (вышеупомянутой и достославной «Газетой Выборча») я и был приглашен в Варшаву. …И вот, после диалога в клубе газеты, я сижу за столом в теплой, сплошь русскоязычной компании, и главный редактор газеты, легендарный Адам Михник, радостно декламирует на языке оригинала пушкинскую «Бородинскую годовщину»: «Наш Киев дряхлый, златоглавый, Сей пращур русских городов, Сроднит ли с буйною Варшавой Святыню всех своих гробов?» Насчет Киева – действительно, смешно получилось… Еще немного выпив, мы с паном Михником начинаем меряться степенью национального идиотизма («Спор славян между собою, домашний, старый спор…»). «Пан Михник, - прошу я. - Оставьте нам хоть что-нибудь для нашей великодержавной гордости! Все-таки мы великая страна… Признайте, что наши идиоты крупнее ваших!» Поляки не соглашаются, требуют примера. Да на здоровье! Рассказ о группе российских депутатов, только что потребовавших перевода святой Руси на юлианский календарь, вызывает искренний восторг, но пан Михник отказывается капитулировать – и встречным образом рассказывает о том, как варшавские депутаты в зале заседаний в рабочее время молились по случаю засухи о дожде. Я, конечно, интересуюсь результатом: помогло ли? "Еще как, - радостно отвечает Михник, - случилось наводнение!" Ладно, ничья. Пьем за дружбу между народами и гибель врагов дела мира - тостующий пан Михник формулирует это на языке не Мицкевича, но Пушкина: «За Бог с нами и за х… с ними!» Дамы охотно присоединяются. Ще Польска не сгинела. Вот ей-богу. Сам видел! |
Ловушка
http://echo.msk.ru/blog/shenderovich/1768880-echo/
13:14 , 20 мая 2016 автор журналист Этот недлинный текст будет посвящен одной психологической ловушке. ...Дело было в самом начале «нулевых». Я работал на телекомпании НТВ, которую, по случаю прихода к власти президента Путина, начали «мочить» со всех стволов, главным из которых был «березовый» Первый канал — с Доренко, Леонтьевым и прочими классиками брутальной заказухи. С одним из топ-менеджеров этого канала, человеком столь же циничным, сколь незаурядным, судьба сводила меня в те годы регулярно — в одном артистическом ночном клубе в центре Москвы. К моему приходу он был, как правило, уже пьян (впрочем, трезвым его вообще видели немногие). Увидев меня в дверях, топ-менеджер исполнял всякий раз одну и ту же репризу: начинал громко аплодировать, крича на весь битком набитый зал: — О! Наша совесть! Совесть пришла! Разумеется, мне становилось неловко. Именно мне — а не ему, который в рабочее время был занят моим уничтожением, а потом приходил сюда напиваться, чтобы расслабить психику. Мне становилось неловко — вместо него! Что, собственно, и было целью этой расчетливой клоунады. На их профессиональном языке это называется словом «позиционирование». Легкий поворот колесика, и вот уже топ-менеджер Первого канала (наемник Березовского и заточка в руках Путина) смотрится нормальным, ироничным человеком — немного грешным, но даже симпатичным в своих понятных человеческих слабостях: кто же не грешен? А ты стоишь тут, типа весь в белом, смешной и отвратительный в своих претензиях на мораль. Эдакий Фома Опискин… И я хорошо помню, как подмывало меня оправдываться, объясняться… Что я, кстати, и делал, по неопытности. Фома Опискин — это отвратительно. И наш брат-интеллигент, получивший советскую прививку от пафоса, воспитанный на самоиронии и сам, по давней традиции, настаивающий на собственной второстепенности, — чрезвычайно чувствителен к таким вещам! И нет ничего привычнее ему, чем махнуть рукой в интеллигентском мазохизме, усмехнуться, снизить тон: ладно, чего там, все такие, и я такой… Во многом именно на этом держится опасное обаяние героя довлатовского «Компромисса», зашивающего брюки хаму-начальнику: он такой же беспринципный, как мы. И симпатичен нам — не тем ли, что как бы не требует большего и от нас? «Как бы» — потому что довлатовский герой, сколь бы он ни был биографически близок автору, автору, разумеется, не равен… Довлатов, писавший в годы героизации пустоты, в эпоху бесстыжих «совписов», блестяще сыграл на противоходе — но с тех пор маятник давно улетел в противоположную сторону. Сегодня о героизации «виолончельно-устричного» кооператива речь уже не идет; тамошние конструкторы смыслов — не идиоты. Все, что требуется от нас, — наша ухмылка в знак согласия с тем, что в мире нет ни добра, ни зла, а просто кто не успел, тот опоздал! От нас требуется признание нормальности происходящего, а значит: психической аномальности протеста, если не его двусмысленности! Эта солидарная с властью ухмылка означает: тот, кто выходит сегодня («во всем белом, гы-гы») со своими моральными претензиями, — просто смешон. А скорее всего, и вышел-то не за просто так. А стало быть, он еще хуже, чем мы, которые честно молчим в тряпочку, пилим бюджеты и в открытую подмигиваем друг другу, в соответствии с общей теневой моралью… И это дает нам полное право громко и издевательски поаплодировать такому человеку, прокричав на весь зал: — О! Совесть! Наша совесть пришла! И зал должен на это понимающе рассмеяться, а вошедший — съежиться от неловкости и понять наконец, что он такое же дерьмо, как и все, и даже еще хуже. |
Донос
http://echo.msk.ru/blog/shenderovich/1774276-echo/
13:50 , 29 мая 2016 автор журналист Возмутительнейший случай. Включил я, простой русский человек, в воскресенье с утра пораньше телек — чисто оттянуться душой, поглядеть на «Голден Стейт» с «Оклахомой». И что же я слышу от баскетбольных комментаторов компании НТВ-плюс? Совершенно дикие вещи! Что в Америке, видите ли, есть институт репутации, а у нас с этим не очень… И если какой-то Грин, видите ли, дважды грязно сфолил на Адамсе, то Грину этого не забудут (а у нас фоли на здоровье, и всем по барабану). Что российский баскетбол деградирует, в частности, потому, что в России всех стригут под гребенку и всем переделывают бросок, а в Америке, царстве индивидуализма, имеется индивидуальный подход к игрокам — и милости просим, получите на выходе великого Стэффена Карри с его гениальной неправильной техникой… Ну, и наконец, по случаю перспективы переезда команды Карри из Окланда в Сан-Франциско, комментатор обрадовал россиян сообщением о том, что среднегодовая зарплата в этом мировом очаге либеральной заразы — 80 тысяч долларов. И как теперь жить? Видит бог, я держался сколько мог, но если уже с ресурса «Газпром-медиа» начинает литься низкопоклонство перед Западом… В общем, эй, вы, там, наверху, — примите меры! Либо чтобы у Хряпы был бросок как у Карри, а месячная зарплата во Владивостоке — $6000, либо уймите комментаторов. Я верю, что второе вам по силам. |
"Оттепели не будет. Будет только Путин"
http://www.svoboda.org/content/article/27765611.html
Писатель Виктор Шендерович – о российской политической жизни http://gdb.rferl.org/00729570-F6D3-4..._w640_r1_s.jpg Виктор Шендерович Любовь Чижова, Андрей Шароградский Опубликовано 30.05.2016 17:16 Праймериз Демократической коалиции, проведенные в минувшие выходные, сорваны из-за утечки персональных данных и участия в них ботов. Подвести итоги предварительных выборов оказалось невозможно из-за взлома сайта ПАРНАСа, на котором проводилось голосование. Об этом говорится в заявлении центральной выборной комиссии, опубликованном в "Фейсбуке". База данных избирателей была взломана неизвестными 29 мая. В файле также содержалась информация о паролях от аккаунта на сайте "Волна перемен", которая позволяла любому зайти на сайт и увидеть, как проголосовал тот или иной избиратель. Голосование было приостановлено. Оппозиционер Алексей Навальный назвал случившееся "позором, дискредитацией и вредительством" и призвал руководство ПАРНАСа уйти в отставку. Праймериз Демократической коалиции начались 28 мая в полночь и должны были завершиться вечером 29 мая. По их итогам должен быть сформирован список ПАРНАС на выборах в Госдуму, которые пройдут в сентябре. К полудню 29 мая в праймериз лидировали депутат Саратовской областной думы блогер Вячеслав Мальцев, историк Андрей Зубов и соучредитель Партии 5 декабря Константин Янкаускас. О том, кто виноват в срыве праймериз Демкоалиции, возможно ли провести честные выборы в современной России и случится ли в ближайшее время "путинская оттепель", Радио Свобода рассказал писатель и журналист Виктор Шендерович: Сомневаться в возможностях нашей власти оснований нет – Что касается прймериз Демкоалиции – это похоже и на техническую недоработку организаторов, и на провокацию власти. Мне неловко строить какие-то версии, потому что я часто цитирую Станислава Ежи Леца – хуже всего с правдой в те времена, когда все может быть правдой. В данном случае буквально все, потому что сомневаться в возможностях нашей власти оснований нет. Мы уже все знаем про нее и про ее представления об этике. Конечно, и боты, и вмешательство, и просто идиотизм со взломом. С другой стороны, я полагаю, что господин Касьянов мог бы в создавшейся ситуации подать в отставку. Он мог бы так сделать для пользы дела, если бы любил искусство в себе, а не себя в искусстве, чтобы дать возможность начать эту историю с чистого листа. Я наблюдаю за этим со стороны, и наблюдаю с печалью. Утешают только слова Черчилля о том, что он разочаровался в демократах, но не в демократии. – Вы следите за этими праймериз? Вам они интересны? У вас есть какой-нибудь кандидат, за которого вы болеете? – Нет. Я знаком со многими из тех, кто участвует в этих праймериз. Я по-разному к ним отношусь, ко многим с большой человеческой симпатией. Там есть очень хорошие люди. Но, к сожалению, сами эти выборы... Для меня очень сложные ощущения, когда я думаю о них. Сложные, потому что, с одной стороны, я, как и все нормальные люди, прекрасно понимаю, что никаких выборов не будет, а будет переназначение власти на каких-то условиях. Я понимаю, то перед властью стоит задача новой легитимизации себя в России и особенно на Западе. Это делается для решения сложных внешнеполитических задач. Все эти смягчения и оттепели – в кавычках. Все это для того, чтобы убедить Запад, что 2014 года не было, что я не я и лошадь не моя. У нас нет никакого Узбекистана, у нас нет жесткого авторитарного и тоталитарного режима, у нас не убивают тех, кто не согласен с властью, у нас оппозиция в парламенте. Да, она в меньшинстве, но что вы хотите – такая страна. Я понимаю эту задачу власти. Она очевидна. Я думаю, что ее прекрасно понимают и демократы и относятся к этому по-разному, воспринимают это по-разному. – А для чего оппозиция сейчас участвует в этих выборах? Кто-то делает это, чтобы не исчезнуть с политического пейзажа – Кто-то рад возможности просто встроиться во власть, кто-то озабочен своим местом на демократическом фланге, кто-то делает это, чтобы не исчезнуть из политического пейзажа или появиться в нем в новом качестве. С другой стороны, если вспомнить наш прошлый советский виток, иногда самые серьезные изменения происходили через абсолютно мертвые легитимные органы власти. Ну, кого интересовал Верховный Совет СССР? Или партконференция? Какое они могли иметь отношение к демократии? И вдруг на рубеже 80–90-х годов выясняется, что через партконференцию, через Съезд народных депутатов СССР история прокладывает какие-то русла. И совершенно не исключено, что на новом этапе, через абсолютно мертвую выборную систему, через абсолютно мертвые инструменты, призванные симулировать народовластие, вдруг историческая река проложит русло именно там. Это совершенно не исключено. Поэтому по отношению к этим выборам у меня такие сложные чувства. – Не так давно Россия наконец освободила Надежду Савченко, сразу заговорили о возможности снятия санкций с России, хотя это вряд ли произойдет в ближайшее время. "Ведомости" сегодня пишут о том, что Алексей Кудрин на экономическим форуме уговаривал Путина "снизить геополитическую напряженность". Означает ли это, что режим Путина будет смягчаться, наладятся отношения с Западом? Можно ли говорить о какой-то очередной "оттепели"? Любая оттепель начинается с того, что тирана выносят "вперед ногами" – Илья Эренбург использовал это слово в 60-х годах XX века, но придумал его еще Федор Иванович Тютчев в XIX веке. Так вот оттепель, что в XIX веке, что в XX, что в XXI, начинается с того, что тирана выносят вперед ногами. Николая ли Павловича, Иосифа ли Виссарионовича – выносят вперед ногами. И только после этого начинаются реальные реформы. Когда страна приходит в себя после какого-то серьезного поражения. И после смерти тирана, который привел страну к этому поражению, общество приходит к массовому ощущению невозможности жить так, как раньше. Только тогда случается оттепель. Все, что случается до этого, не оттепель. Таких оттепелей у Сталина было штук пять. Очень радовались, помню, приходу Берии – это тоже была "оттепель". Тираны регулярно устраивают перетряску кадров, регулярно казнят зарвавшихся и так далее. Это все пройденные пути. Я хочу напомнить, что в прошлый раз крики об оттепели звучали, когда освободили Ходорковского и Pussy Riot. Это было в начале 2014 года. Никакой оттепели при Путине не будет. При Путине будет Путин и больше ничего. – Ну, а как насчет снижения геополитической напряженности? Вся его политика сегодня – попытки отменить санкции – В этом он заинтересован сам. Потому что с экономикой хреново. Он потерпел сокрушительное поражение в той авантюрной войне, которую начал в 2014 году. Экономика России деградирует. Страна выброшена вон из всех серьезных международных структур и стоит на пороге довольно неприятных экономических потрясений. Санкции – это нож у его горла. И, конечно, вся его политика сегодня – это попытка отменить санкции. Все, что он делает, – это направлено на отмену санкций. Но думаю, что при Путине этого уже не случится. – Вернет он Крым Украине, как вы думаете? – Нет, Крым он вернуть не может. Он – нет. Как только его не станет, этот вопрос снова вернется на повестку дня, потому что это будет цена возвращения России в международное легитимное поле. Упомянутое Виктором Шендеровичем заявление по поводу необходимости смягчить геополитический климат – с тем чтобы добиться увеличения иностранных инвестиций в российскую экономику, Алексей Кудрин сделал на заседании президиума экономического совета при президенте. Как пишут "Ведомости", ссылаясь на неназванных участников заседания, Кудрин говорил, что Россия технологически отстала, страна должна, пусть и на вторых ролях, встроиться в международные технологические цепочки. В ответ, по словам источника "Ведомостей", Владимир Путин заявил, что "пусть Россия в чем-то отстала, но у нее тысячелетняя история и Россия не станет торговать суверенитетом". Другой участник экономического совета отметил, что в заключительном выступлении Путин произнес и несколько примирительных фраз, сказав, что "конечно, не надо увеличивать напряженность и поддаваться на провокации", а иностранный бизнес, которому выгодно работать в России, не уйдет. Собеседник Радио Свобода – Евгений Ясин, научный руководитель НИУ ВШЭ, глава фонда "Либеральная миссия", бывший министр экономики России: – Буквально два месяца назад в студии Радио Свобода вы говорили о необходимости "изменения климата" ради того, чтобы хоть что-то поменялось в России. Сейчас об этом заговорил Кудрин. Неожиданно ли для вас это было? – Для меня, конечно, совершенно не удивительна позиция Кудрина. Она разумна. Я ее поддерживаю. У нас не было с ним специальной дискуссии по этому вопросу, но моя позиция идентична той, которую высказал Алексей Леонидович. То обстоятельство, что это вызвало определенное негативное отношение со стороны Путина, – как я понял, я знаю об этом только со слов корреспондентов, которые мне звонили, – связано с тем, что президент хотел услышать что-то другое, и прежде всего, одобрение той политики, которую он проводит. Я имею в виду политику – "око за око, зуб за зуб". Но у России, на самом деле, нет таких возможностей, чтобы отвечать в этом стиле. Потому что она остро нуждается в новейших технологиях, в достижениях передовой промышленности, науки и т. д. Это исключительно важно для России, потому что определяет ее будущее на продолжительные перспективы. Если мы будем вести себя так, как сейчас ведет себя Путин, ориентируясь скорее на эмоциональные критерии, то эту будет не совсем правильно. Я бы не стал ожидать от Путина немедленных изменений. Но я думаю, что все равно тот факт, что Кудрин имел смелость об этой своей позиции сказать, это свидетельство того, что есть надежда, что в будущем и Путин лучше будет учитывать его позицию. – Каковы сейчас, на ваш взгляд, взаимоотношения Кудрина и Путина? Путин рассчитывает на него как на человека, который будет критически относиться к его позиции, или предложит какую-то программу экономического развития, которая бы полностью его устроила? Чего ждет Путин от Кудрина, вновь приблизив его к себе в последнее время? Я думаю, что изменение позиции Путина – вопрос времени – А что должен делать Кудрин? Врать? Сказать, что России не надо улучшать отношения с Западом? Что мы должны считать, что нас "обижают", и тоже поступать соответствующим образом? По-моему, он поступил совершенно правильно. Ну а то, что Путин среагировал таким образом… Я думаю, что было бы странно, если бы руководитель такой державы, как Россия, немедленно с Кудриным согласился. Но он свое несогласие выразил вежливо. И самое главное, что трибуна Кудрину была предоставлена. Я думаю, что изменение позиции Путина – вопрос времени. Потому что ситуация в России не улучшается, а нужда в том, чтобы разворачивать свои силы, привлекать капитал и поднимать нашу инновационную культуру и возможности, – абсолютно очевидна, как мне кажется. – Владимир Путин в определенной степени загнан в угол? Или у него все-таки есть еще какое-то время для маневра? – Время для маневра у него есть, несомненно. Потому что все эти изменения не измеряются краткосрочно неделями или месяцами и т. д. На это требуется время. И оно есть. Я не могу сказать, что происходящие в России изменения, в том числе и негативные, происходят так быстро, что требуют немедленной реакции. |
"Бескомпромиссен не я, а мой жанр"
http://www.svoboda.org/content/transcript/27784585.html
Виктор Шендерович в программе Леонида Велехова "Культ личности http://gdb.rferl.org/C2A6269B-624B-4..._w640_r1_s.jpg Виктор Шендерович Леонид Велехов Опубликовано 11.06.2016 18:05 Леонид Велехов: Здравствуйте, в эфире Свобода - радио, которое не только слышно, но и видно. В студии Леонид Велехов, это новый выпуск программы "Культ Личности". Она не про тиранов, она про настоящие личности, их судьбы, поступки, их взгляды на жизнь. Виктор Шендерович, литератор, публицист, сегодня у нас в гостях. (Видеосюжет о Викторе Шендеровиче. Закадровый текст: Виктор Шендерович – анфан терибль российской литературы, публицистики и шире – общественной и интеллектуальной жизни. Трудно найти среди отечественной интеллигенции человека, настроенного более радикально и непримиримо по отношению к правящей российской элите и прежде всего лично к Владимиру Путину. Говоря о Путине и его присных, в выражениях Виктор Анатольевич не стесняется, в чем вы сегодня не раз убедитесь. Одних этот радикализм, задиристость и желчность Шендеровича восхищают, другим кажутся чрезмерными. Но вряд ли кто-нибудь откажет ему в смелости и в искренности. И в остроумии, конечно. Анфан териблем он был далеко не всегда, еще недавно Виктор Шендерович, наоборот, казался баловнем судьбы. Одна из главных звезд популярнейшего телеканала НТВ, он купался в лучах славы, признания, всеобщего восхищения. 90-е были его звездным десятилетием. Этому, впрочем, предшествовали годы поисков себя. В юности он мечтал об актерской карьере, занимался в студии Олега Табакова, играл в массовках в «Табакерке», поняв, видимо, что актером первого плана ему не стать, все равно связал свою судьбу с театром, став преподавателем сценического движения и постановщиком сцен боев и драк. Стал писать, его миниатюра про деревню Гадюкино, в которой непрестанно, в отличие от всего остального мира, скверная погода и идут дожди, в устах Геннадия Хазанова стала классикой отечественной эстрады и одновременно фольклором, народ знал ее наизусть и заранее покатывался со смеха, едва только Хазанов произносил первую фразу. Надо сказать, что сегодня эта история про незадачливое Гадюкино звучит предельно современно и обобщенно как метафора нашей российской жизни, которая словно заколдована от перемен к лучшему. Но подлинный и долгий успех ждал Шендеровича в ельцинские 90-е, на телевидении, на НТВ, сперва в программе "Куклы", для которой он писал сценарии и сочинял репризы, затем уже в его собственной, авторской программе "Итого". Все это, вместе с НТВ, приказало долго жить вскоре после прихода Владимира Путина к власти. Причем, как говорят, самый большой зуб на НТВ вырос у Путина именно из-за программы "Куклы", в одном из выпусков которой он предстал в образе Крошки Цахеса, властолюбивого и злобного карлика. Вот так с тех пор они и враждуют друг с другом, писатель и властитель, Шендерович и Путин, уже полтора с лишним десятилетия. Президент не может простить сатирику издевку, а сатирик президенту - загубленную возможность обращаться к широкой аудитории, свободно выражая свои мысли. Казалось, победитель в этом нетеатральном бое известен, слишком неравны силы, и круг возможностей у сатирика для его острых рапирных выпадов сужается с каждым днем - то там отменят выступление, то сям. И тем не менее Виктор Шендерович не сдается. Он оказался настоящим бойцом, недаром начинал как мастер сценического боя. И ведь время вещь необычайно длинная, так что, как знать, кто еще, как говаривал Сирано де Бержерак, попадет в конце посылки...). Студия Леонид Велехов: Готовился к передаче, пошел искать ваши книги в Дом книги - ни одной не нашел, при том, что все популярные авторы на месте, занимают место целыми полками. Это свидетельство чего - небывалой популярности ваших книг или что не переиздают? Виктор Шендерович: Нет, переиздают регулярно. Они, конечно, есть, я думаю, в Доме книги. Леонид Велехов: В Доме книги ни одной не было. Виктор Шендерович: Вы посмотрели по компьютеру? Леонид Велехов: Я посмотрел по компьютеру, я поискал на полках вместе с сотрудницами. Виктор Шендерович: Замечательно! Вы мне открыли глаза на новую какую-то стадию. Потому что в прошлый раз, когда я заходил, просто мне было любопытно, как это все происходит сегодня, были. Просто их не выкладывают на центральные полки. В принципе, на какой-то полке внизу на мою букву, там есть. Человек, который хочет купить мою книгу, он ее там найдет. Другое дело, что 99% покупок делаются не так. Человек просто приходит посмотреть, что есть. И, конечно, мои книги он не увидит. Леонид Велехов: Приховали, значит, вы думаете все-таки. Виктор Шендерович: Приховали. И те времена, когда мои книги были в лидерах продаж, они давно позади. И я не думаю, что это связано с тем, что я стал хуже писать. Леонид Велехов: Мне тоже кажется, что причины другие. Виктор Шендерович: Слушайте, это все необременительная плата за возможность делать то, что я хочу делать. Леонид Велехов: Ах так?! Виктор Шендерович: Разумеется. Тут ведь важна точка отсчета. И, конечно, если считать от просвещенной Европы, то мы в Азии. А если считать от Ташкента или Пхеньяна, то мы в Европе, но в такой, сильно восточной Европе. Я сижу у вас в студии, в центре Москвы. Я выйду отсюда и меня, я надеюсь, никто не свинтит. Я не в психушке, я не выброшен насильственно в эмиграцию, я не в тюрьме. Я могу издавать книги. Есть Интернет, я могу их продавать. Я даже могу иногда в клубах, в каких-то небольших помещениях, выступать. Мне даже интересно наблюдать это как сюжет, потому что лет пятнадцать назад я был, что называется, телезвездой. Аншлаги, тысячные залы регулярно, и не вылезал из телевизора, и мне интересно наблюдать за этими трансформациями. Леонид Велехов: А не было момента, когда эта трансформация была болезненной для вас? Виктор Шендерович: Был, конечно, был. Но это болезненность другого рода. Леонид Велехов: Я понимаю. Виктор Шендерович: Для меня это все, прежде всего, симптоматика того, что происходит со страной. Леонид Велехов: Это, конечно. Виктор Шендерович: Дело в том, что тот жанр, которым я занимаюсь, он бескомпромиссный. Я-то как раз человек, как мне кажется, вполне склонный к компромиссу, вполне готовый, по крайней мере, выслушать предложения, если это предложения компромиссные, а не подлые. Но жанр сатиры предполагает некоторую отвязность. Нельзя согласовывать с объектом сатиры уровень критики. По мне лучше и достойнее просто признать, что это невозможно, чем устраивать эту симуляцию сатиры. Сатира - бескомпромиссный жанр совершенно. Лучшее определение поэзии, на мой вкус, принадлежит Мандельштаму, который сказал, что это ворованный воздух. Нельзя писать разрешенные стихи. Мандельштам писал, что за разрешенные стихи надо сечь. Нельзя писать стихи, которые разрешены. Это подло. Молчи, не пиши никаких. Лучше писать здравицу ныне действующему тирану в открытую, чем писать разрешенное свободомыслие. Вот это разрешенное свободомыслие - это чуть ли не самое подлое, что я знаю в нашем ремесле. И, честно говоря, просто холуи, которые в открытую вылизывают Владимира Владимировича, мне гораздо симпатичнее по-человечески, чем подмигивающие, но не договаривающие. Один глаз на нас, другой - на Арзамас. Мол, вы же понимаете, что мы имеем в виду. Леонид Велехов: До вашего любимого Владимира Владимировича мы еще дойдем. Виктор Шендерович: Мы уже дошли до Владимира Владимировича! (Смех в студии) Мы уже в нем! Леонид Велехов: А я хочу все-таки немного, на энное количество лет вернуться в детство. Вы ведь с Чистых прудов? Виктор Шендерович: Да. Леонид Велехов: Еще один Костик. Виктор Шендерович: Не просто "еще один Костик", а буквально там еще год совпадает, 1958-й. И когда я в очередной раз смотрю фильм "Покровские ворота", то всматриваюсь всегда, как они катаются на катке, который ровнехонько напротив Лобковского переулка, ныне улица Макаренко, на которой я родился. А год в фильме 1958, год моего рождения. И я думаю, что где-то там вдоль бульварчика, вдоль пруда ходит мама с колясочкой. Поэтому это ровно и место, и время мое, эти самые "Покровские ворота". И я там себя ищу в кадре, где-то я там, в коляске, нахожусь возле Костика. (Смех в студии). Леонид Велехов: Как на картинах передвижников. Виктор Шендерович: Возле Велюрова, где-то там. Леонид Велехов: В правом углу. Виктор Шендерович: Да, где-то там я. Конечно, я чистопрудный. И это очень хорошая… Вот если что-то держит посреди всего этого на поверхности, то, как ни странно, как ни пафосно это звучит, это ощущение причастности к месту. Потому что есть государство, такое какое есть, вполне отвратительное, а есть твои места. И можно это назвать в чистом виде патриотизмом, т. е. любовью к родине в таком незамутненном варианте. Это мое место, это мое! Вот эти Сретенка, Покровские ворота, вот эти переулки, которые я знаю, еще несколько маршрутов московских любимых. Это мой город в буквальном смысле. Это мой город. А которые тут "понаехали" из Большого дома на Лубянке, ну, они понаехали. Ну, мало ли тут было оккупантов. Наполеон тут был. Татаро-монголы ходили вдоль и поперек. Леонид Велехов: Живете надеждой, что все-таки это временные постояльцы? Виктор Шендерович: Нет, это постоянные. Оккупация государством – это вещь постоянная в России. Это Герцена мысль, что государство расположилось в России, как оккупационная армия. Мы живем, конечно, под оккупацией, под оккупацией государства. Это русская давняя традиция. Леонид Велехов: Мы и тогда так жили. Виктор Шендерович: Да, всегда была оккупация государства. Были какие-то короткие куски, когда оккупанты слабели и понимали, что их сейчас будут гнать вилами. И они побаивались. Они начинали заискивать с населением и как-то нас учитывать. И короткие-короткие промежутки власть имела к нам какое-то отношение. Вокруг 1991 года – чуть-чуть до, чуть-чуть после, когда во власти были какие-то депутаты приличные. Я голосовал, я избиратель академика Рыжова, например. Леонид Велехов: А я за академика Емельянова. Виктор Шендерович: Ну, вот, были приличные депутаты ГД, были в исполнительной власти. Леонид Велехов: А помните Первый съезд? Вдруг появились совершенно другие лица. Виктор Шендерович: Совершенно верно. Вот этот эффект. Но это короткий промежуток. И, собственно говоря, вот этот пресловутый рейтинг поддержки – это ведь рейтинг привычного безразличия отношения к власти любой как к неизбежной оккупации, как в природе, в конечном счете. Ну, вот дождь – ну, дождь. Леонид Велехов: Это чисто русская действительность. Виктор Шендерович: Абсолютно! Это азиатская, не только русская, - любая Киргизия, любой Узбекистан, любой Туркменистан. Леонид Велехов: Ну, как-то уж очень не хочется себя туда в Азию совсем смещать, но вы правы, конечно. Виктор Шендерович: Ну, мы себя уже сместили туда. Мы гораздо ближе сегодня по способу управления государством к Узбекистану, чем к Польше. Даже к Польше! Леонид Велехов: Бесспорно. Виктор Шендерович: Мы себя сами туда сместили. В том-то и дело, что нам никогда не быть Данией, но не хотелось бы быть Узбекистаном. Значит, дальше вопрос в том, что мы за последние 15 лет, очевидно, сдвинулись в ту сторону. Возвращаясь к тебе. Да, есть моя страна, мои места родные, моя среда обитания любимая. Ее тоже разрушают. И в этом смысле Собянин, продолжая дело Лужкова, произвел просто налет, да. Леонид Велехов: Да. Виктор Шендерович: Как сказано у Бродского про Роттердам, "что не доделало Люфтваффе, то смело довершат карандаши". Но Люфтваффе толком не долетел до Москвы, а карандаши вовсю. И страшное дело! Тем не менее, все равно мой город, вот эта среда обитания, эти лица, эти люди – поверх них находится этот панцирь государства. Леонид Велехов: Лица, люди… Что родители, что семья, что папа-мама дали? Виктор Шендерович: Ну, как ни банально – всё! Потому что это-то и есть родина. Они дали систему координат, норма. То, что для меня норма – это норма, построенная моими родителями, прежде всего. В этом дальше участвовали разные люди и живые, и мертвые, как говорится. И отцовское родительское застолье, в котором были замечательные лица. И дальше мне страшно везло – я попал в табаковскую театральную студию. И Олег Павлович, и Костя Райкин, и Валерий Фокин, и Андрей Дрознин, Авангард Леонтьев – замечательные! И с 10 класса 10 лет и институтских с перерывом на армию, потом я был в этой студии и педагогом – это, прежде всего, студийные годы. Конечно, книжки я начал читать тогда по-настоящему. Книги, книжные полки… И очень многие книги с этих книжных полок тоже создали мою систему координат. Леонид Велехов: Родители были вполне советские люди или все-таки с каким-то сомнением в правоте нашего правого дела? Виктор Шендерович: Нет, нет, нет, абсолютно советские. Классические "шестидесятники" на уровне Ленин хороший, Сталин плохой. И портрет, фотография знаменитая Ленина… Леонид Велехов: Сталин исказил дело Ленина. Виктор Шендерович: Да, да, да. А фотография Ленина до 80-х годов стояла на книжных полках и стояла в качестве вызова текущему строю. Да, я был абсолютно советский мальчик очень долгое время. Но потом, конечно, трансформация произошла и у родителей. Отец, в отличие от многих своих ровесников, интеллектуальный человек, он оказался способным к переменам. Он очень сильно продвинулся в понимании и в выходе из себя прошлого. К сожалению, очень многие из того застолья, некоторые, по крайней мере, так и остались. Это поколение в значительной степени раскололось на рубеже 80-х – 90-х. Отец, разумеется, вышел из того состояния советского, и портрет Ленина быстро исчез, когда был прочтен Солженицын, когда стало ясно. Прочтен с запозданием, конечно. Леонид Велехов: Я знаю, что у вас дед был репрессирован дважды. Виктор Шендерович: У меня совершенно типовые деды – один погиб на фронте, другой репрессирован. Это для нашей среды, московской интеллигентной среды, среднеарифметическое. Мне повезло, потому что второй дед, дважды репрессированный, выжил. И я его застал, я его помню. Мне повезло гораздо больше, чем очень многим. Второй дед погиб на войне. И это типовое для нашего поколения. Леонид Велехов: Вы сказали о расколе в 80-х годах. А я вот еще хочу вас спросить о каком расколе. Про нас, детей и внуков репрессированных, те, чьи семьи не коснулись сталинщина и сталинские репрессии, любят говорить, что это наше личное желание отомстить за неудачи, за несчастья семьи и прочее. Может быть, они в чем-то правы? Может быть, Россия, действительно, из-за этого так безнадежно расколота, перефразируя Ахматову, на тех, чьи деды сидели, и на тех, чьи деды сторожили? Виктор Шендерович: Мира тут быть не может. Примирение может произойти как в Германии, когда внуки убийц признают, что они внуки убийц. Их никто не собирается сажать и выбрасывать вон из общественной жизни. Но все-таки убийство должно быть названо убийством, а жертвы должны быть названы жертвами. И потомки убийц, в т. ч. идеологические, и прямые потомки убийц не должны быть элитой. Потому что это означает, что мы живем по-прежнему там. И когда господин Никонов ходит с портретом своего деда, то я хочу заметить, что разница между моим дедом и дедом Никонова (Молотовым, на всякий случай) заключается в том, что мой дед погиб, воюя с фашизмом, а дед Никонова сотрудничал с фашистами и поддерживал. Леонид Велехов: И в 90-е годы господин Никонов молчал о своем деде в тряпочку. Виктор Шендерович: Да, в тряпочку молчал о деде, а сейчас выясняется, что они по-прежнему элита. И они разрешают нам пожить Христа ради. И мы должны благодарить их и целовать их лакированные ботинки за то, что они позволяют нам жить на родине. А они по-прежнему элита как были, так и есть. Никакого покаяния не случилось, никакого аналога того, что пережила Германия, не случилось. Поэтому никакого примирения тут быть не может. Может быть, наша капитуляция или миграция, либо мы должны назвать белое белым, а черное черным, убийц убийцами. И никто не предлагает сажать господина Никонова. Но он должен молчать в тряпочку по поводу своего деда и извиниться, как извинились внуки гителорвских бонз. Многие из них потратили свои жизни на это извинение. И это правильно. При том, что гитлеровцы не успели сделать со своим народом то, что успели эти. Преступления наших гораздо кровавее по отношению к собственному народу, гораздо кровавее! Леонид Велехов: Гитлер, вообще, как-то свой народ и не крошил. Другие он крошил, но… Виктор Шендерович: Нет, крошил вовсю, и начинал-то своего народа. Леонид Велехов: Но несравнимо. Виктор Шендерович: Просто не успел. Там всего 12 лет было от начала до конца, а у нас счет идет на 70-летие, и сейчас продолжается. И наследники продолжают крошить собственный народ, не в таких масштабах, но продолжают. Как в старом анекдоте – призывал не путать астму с оргазмом. Так вот то, что вы называете примирением, это капитуляция. Нет, нет, не стоит. Такого примирения не нужно. Леонид Велехов: Теперь хотел расспросить о театральной юности, причем, музыкально-театральной. В школу ходил музыкальную и все прочее – это понятно, это родители посадили за фортепиано. А откуда любовь к театру взялась? Виктор Шендерович: Были, видимо, какие-то данные небольшие, как потом выяснилось, но в районе 6-7-го класса была иллюзия, что у меня есть какие-то способности театральные. И я пошел в театральную студию сначала во Дворец пионеров городской, потом, узнав о наборе к Табакову, пошел к Табакову. Табаков мои актерские галлюцинации быстро развеял. Леонид Велехов: Да?! Виктор Шендерович: Да. Диагноз был поставлен мне в 10-м классе, что я головастик, что в актеры я не гожусь. Он сказал - ну, умненький мальчик, но нутра не хватает актерского, который является животной сутью. Любой большой артист он большое животное, прежде всего. Органика, мощь. Иногда этому сопутствует интеллект, иногда сопутствует блестящий интеллект, как в случае с Янковским, с Олегом Борисовым, а иногда в чистом виде природа как в случае с Николаем Гриценко или с Евгением Евстигнеевым. Просто невероятна природа, органика. Ничего такого близкого у меня, конечно, не было, но мне повезло, меня Табаков оставил в студии в режиссерской группе. И я был потом студийцем, в массовках бегал в наших спектаклях. Иных уж нет, а те далече – это тот первый табаковский курс, где были Лена Майоров (Царство ей Небесное), Игорь Нефедов и другие. Леонид Велехов: Мы с вами параллельно учились – я на театроведческом. Виктор Шендерович: Да, да, да, так что, вы помните этот курс. Это был замечательный курс. Потом я пошел в армию, когда это все это в 80-м году погибло. Погибла идея первого курса – сделать театр тогда Табаков хотел. Но случился Афган – 1979-1980 год. И к году нашего выпуска ни о каком новом театре либерального направления речи уже не шло. Нас всех распределили кого куда. Меня в Забайкальский военный округ распределили. (Смех в студии). Что, собственно, в каком-то смысле определило мою дальнейшую жизнь, потому что там я начал писать. Оттуда я вернулся уже с какой-то биографией, с какими-то личными сильными ощущениями. Я ведь был мальчик из хорошей московской семьи. И вот этим кругом общения, вот этим интеллигентным застольем, а также кругом общения в табаковской студии на уровне от Валентина Катаева до Высоцкого и Окуджавы, которых нам приводил Табаков, я как-то думал, что это и есть советский народ. (Смех в студии). Советская армия меня в этом смысле перевоспитала очень быстро, дней за 10. Я 1,5 года служил. И вернулся уже в 1982 году, и вернулся уже каким-то, с одной стороны, с поврежденной психикой, конечно, потому что армия очень сильно ломает психику, но, с другой стороны, у меня появился какой-то личный счет. У меня появились свои впечатления от жизни. У меня появилось представление кто я и кто я не. Я начал писать. У меня появился очень сильный опыт. И, в общем, где-то уже с середины 80-х я точно понимал, что я никакой не режиссер, не драматург еще, но в любом случае я уже писал. Леонид Велехов: А когда вот такое проснулось чувство юмора такого уровня? Виктор Шендерович: Я не знаю. Про уровень я ничего не знаю. Леонид Велехов: Скажу так, когда человек может рассмешить не только родителей и любимую девушку. Виктор Шендерович: Началось с того, что я обнаружил, что я могу рассмешить родителей. Первое применение чувства юмора было очень прагматическое. Я был не самым дисциплинированным мальчиком. И мне нагорало, а у отца в деда довольно крутой характер был. И когда я понимал, что мне нагорает, что сейчас я получу, в т. ч. по попе, то почему-то я знал точно, что если мне удастся рассмешить отца, то просто человек от смеха слабнет. Невозможно наказать того, вместе с которым ты рассмеялся. (Смех в студии). Леонид Велехов: Это точно! Виктор Шендерович: Потому что смех делает человека добрее и беззащитнее, в каком-то смысле. И я понимал, что если отец рассмеялся, то я в относительной безопасности. (Смех в студии). Это было первое такое практическое применение юмора. Потом было очень смешно. Мы же себя не видим со стороны. Когда я начинал писать, я как-то очень торжественно и серьезно к себе относился. Стихи – все как полагается, графомания такая юношеская. И я писал какое-то такое пятое производное Пастернака или Мандельштама. Во мне бродил читательский опыт. И я думал, что этого достаточно. Леонид Велехов: Не перегоревший Пастернак, как это у кого-то было сказано. Виктор Шендерович: Да, да, да. Я что-то такое писал. И как раз девушка первая, пожалуй что, которую я предполагал, что она моя девушка, которая выслушивала мои опыты, она как-то так кивала головой на мои поэтические попытки. А когда я левой ногой написал какую-то сценку, какой-то диалог, что-то такое, прочел где-то в компании, и все смеются. И она сказала: "Слушай, а вот это получается". А я к этому совершенно не относился. Я вот стих написал! Вот я поэму написал! А это какая-то зарисовка. Вдруг выяснилось, что именно это востребовано. Леонид Велехов: Случайно попал пальцем… Виктор Шендерович: Да, в этот нерв. Выяснилось, что это то, что дано мне явно больше. Кроме того, читательское мое восприятие, мое представление об идеальном тексте было сформировано, конечно, читательским опытом, как-то получилось так, что текст должен быть коротким. Это было воспитано книгами, которые мне давали читать. И для меня идеальный текст… Это случилось в 14 лет, когда появился Станислав Ежи Лец в первых переводах "Непричесанные мысли". Это было 1972 году. И вот это ощущение – вот это идеальный текст в три слова, в четыре слова. Леонид Велехов: У меня такое впечатление, что вы его всего наизусть знаете. Виктор Шендерович: Вряд ли. Мы не знаем его никто наизусть, потому что, по секрету скажу, он еще весь не опубликован. Я сейчас общаюсь с наследниками, с детьми, с сыном Ежи Леца. Там еще рукописей на тысячи счет идет. Нам известно несколько сотен, на самом деле, "Непричесанных мыслей". Там еще большие запасы, не освоенные нами. Но это лучшее из написанного Лецом, это абсолютная вершина. И я вдруг понял, что короткая проза. Если проза – то Бабель, Зощенко, Дорошевич, Аверченко. Вот эти образцы совсем короткие, ясные, ироничные, парадоксальные. И Лец в этом смысле как абсолютный образец лаконизма. "Давайте изъясняться кратко, - писал он, - чтобы закончить фразу в той же исторической эпохе". (Смех в студии). Невозможная плотность мысли, парадокса, поворот, когда мысль успевает внутри одной фразы сделать сальто-мортале с пируэтом и прийти на ноги. И это невозможно высокий уровень. Очень близко к нему или на нем лучший Горин из "Дракона: "Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города". Вот такого уровня юмор, парадоксально успевающий свернуть твою башку за несколько секунд и поставить ее на место. Леонид Велехов: Шварца вашего любимого что не упоминаете? Виктор Шендерович: Разумеется, Шварц, разумеется, Эрдман. Ветка огромная русской литературы. Леонид Велехов: А из поэзии, что ваше? Виктор Шендерович: Я ее очень люблю. Леонид Велехов: Поэтому и спрашиваю. Виктор Шендерович: Это такой воздух. Менялись вкусы с течением времени. Она вся моя – от Пушкина до Бродского. Я это ощущаю. Это воздух, которым дышишь. Леонид Велехов: Ворованный. Виктор Шендерович: Ворованный, конечно, ворованный, потому что лучшее написано без разрешения. Хотя они писали, что Пушкин, что Некрасов и разрешенные стихи, и стыдились потом этого, и каялись. Многие писали разрешенные стихи. Но лучшее, что написано – это абсолютно беззаконно, прекрасно и абсолютно свободно. Этого воздуха очень много. И мы счастливые люди. И мы иногда не понимаем, до какой степени это счастье. Как у Довлатова сказано: "Какое счастье – я знаю русский алфавит". Потому что наша поэзия, наш русский язык – это такие вершины и в таком количестве! В нашей традиции, русской поэтической традиции… Про это пошучено замечательно в старом фильме "Доживем до понедельника". Баратынский – второстепенный поэт! Баратынский у нас второстепенный поэт! Вот уровень русской поэзии. Баратынский, который с большим отрывом в любой поэзии, огромный… И это все мое. А дальше смещалось. Был период пастернаковский, мандельштамовский, лермонтовский и, конечно, самойловский, и левитанский, и бродский. Бродский – это самое позднее открытие по времени. Леонид Велехов: По-моему, вы и Слуцкого любите. Виктор Шендерович: Слуцкий замечательный! Это то, о чем я говорю. Можно забыть Слуцкого в перечислении - такого размера запасы. Огромный… огромный… Слуцкий: "Надо думать, а не улыбаться. Надо книжки трудные читать. Надо проверять - и ушибаться, Мнения не слишком почитать. Мелкие пожизненные хлопоты По добыче славы и деньжат К жизненному опыту Не принадлежат". Русская поэзия дает, если говорить о Слуцком, формулы жизни, которым очень трудно соответствовать, но которые постоянно внутри тебя. Леонид Велехов: Да, да, точно. Виктор Шендерович: Они помогают держать равновесие. Леонид Велехов: Я хочу вспомнить еще одну сторону вашей театральной молодости. Я помню, я вас впервые увидел, то ли это был капустник, поставленный Гришей Гурвичем, то ли его приветствовали в связи с чем-то. И вы совершенно грандиозно били степ. Откуда вот это?! Виктор Шендерович: Я прошел табаковскую студию. И сцендвижения в табаковской студии преподавал великий Андрей Борисович Дрознин. И я его ученик. И потом я был его подмастерьем. Я преподавал сцендвижение несколько лет в Щуке и в ГИТИСе, в Институте культуры. И, конечно, это было мое. Я люблю джаз. И это для меня тоже воздух, который меня держит. Леонид Велехов: Драки, бои ставили. В реальной жизни это пригодилось? Виктор Шендерович: Нет, нет, никогда. Более того, именно профессия постановщика сценических драк чрезвычайно препятствует мордобою в жизни. Леонид Велехов: Каким образом? Виктор Шендерович: По биологическим причинам. Есть причины этические, как у Высоцкого, "бить человека по лицу я с детства не могу". И есть уважение к лицу любому. Поэтому пощечина дается трудно, хотя пару раз приходилось. Но есть и физическое препятствие, которое связано с тем, что мышцы уже вработаны на остановку кулака в сантиметре от лица. И я могу вас, скажем так, стремительно по-театральному ударить, но в сантиметре от вашего лица кулак отдернется назад. Мышцы построены так. Этот сантиметр ни рука, ни нога не проходят. Леонид Велехов: Интересно как! Виктор Шендерович: Это вбито в мышцы. Это уже не на уровне уважения к человеку, а это на уровне уже рефлекса. Поэтому когда пару раз случались драки, то это было совершенно безнадежно. Потому что я, как сказано было у Салтыкова-Щедрина, "не столько сражался, сколько был сражаем", потому что я не могу пройти этот сантиметр. (Смех в студии). Леонид Велехов: Неужели не можете? Виктор Шендерович: Не могу! Леонид Велехов: Физически не можете? Виктор Шендерович: Физически не могу, потому что рука многие годы на то, что движение будет в обратную сторону. Леонид Велехов: Грандиозно! Виктор Шендерович: Потому что акцент в сценической драке идет назад. Создается иллюзия удара за счет стремительности обратного движения. А здесь она останавливается в этом сантиметре. И с этим ничего сделать нельзя, да и не надо. Я, как было сказано у Бабеля, "скандалю на бумаге". Леонид Велехов: Литературная слава пришла с "Деревни Гадюкино", да? Виктор Шендерович: Ну, слава, как говорил Окуджава, "это вещь посмертная". Из "Гадюкино" никакой популярности не пришло, потому что, разумеется, никто не читает титры. Это Хазанов. Из "Деревни Гадюкино" пришло относительное благосостояние, потому что Хазанов, к которому меня привели за кулисы с этими листочками в 1989 году, там была эта "Деревня Гадюкино". И когда я перезвонил через неделю, то я обнаружил, что я автор Геннадия Хазанова. Я так сразу расправил плечи. Это был 1989 год. И Хазанов начал покупать какие-то мои тексты. Покупал он их в товарных количествах, желая вывести меня из нищеты. Прочитал он, наверное, каждую 3-4 вещь из купленных. И несколько лет Хазанов читал мои тексты. Из моих текстов состояла примерно треть его программ. Это было такое замечательное время с 1989 примерно по 1995 год. Последний рассказ "Вечное движение" про то, как таскали пианино. Это был рассказ 1995 года. Вот примерно 6 лет с Геннадием Хазановым. Он читал мои тексты. И мы ездили иногда вместе. Это была огромная школа, замечательная школа. Леонид Велехов: Благодарны ему? Виктор Шендерович: Я очень ему благодарен. И все, что произошло дальше, и наш, так сказать, расход сначала политический, а потом человеческий, ни вспоминать подробно, ни говорить об этом я особенно не хочу. Я ему страшно благодарен за те несколько лет, когда он читал мои тексты, учил собой, в т. ч. огромная школа выступлений. Я иногда выхожу со своими текстами сам. И, конечно, это огромная школа – вот эти несколько лет с Геннадием Хазановым. Конечно, я пожизненную благодарность к нему испытываю. Леонид Велехов: Я тоже не хотел, чтобы вы рассказывали о вашем расхождении, но все-таки один такой вопрос в этом направлении. Вы упомянули Табакова, Хазанова. Вот этот феномен, условно назовем его Хазанова-Табакова, которые как-то при Советской власти не боялись держать кукиш, пусть даже в кармане. А при нынешнем режиме как-то чего-то они… Виктор Шендерович: Во-первых, это разные случаи. Леонид Велехов: Я понимаю, что разные. Виктор Шендерович: Там, вообще, очень разные случаи. Мы так обобщаем все. Леонид Велехов: Но без обобщений тоже не обойдешься. Виктор Шендерович: Вот говорим – за Путина. Это случаи разные. А там есть еще случаи Ланового, случай какого-нибудь Газманова, Бабкиной. Леонид Велехов: Это другая категория, мне кажется. Виктор Шендерович: А есть еще случай Чулпан Хаматовой. И это совсем пятый случай и т. д. Это разные случаи и разные мотивы. И мне бы не хотелось их особенно обсуждать. У каждого есть своя правда, которую он артикулирует для своих оправданий или для самооправдания. Они разные, эти правды. Мне они не кажутся убедительными, эти правды. Компромисс неизбежен, компромисс необходим. Дальше вопрос – какие цели стоят этого компромисса. В какой момент это становится уже неприлично. Леонид Велехов: Я понимаю. Но почему все-таки при Советской-то власти можно было как-то лучше беречь лицо? Виктор Шендерович: Может быть, не так много было, что терять. Леонид Велехов: Я про это и говорю – меньше искушений было. Виктор Шендерович: Да, меньше искушений было. И сегодня произошел, к сожалению, распад просто системы координат. Тогда система координат-то была. Была отдельно Советская власть, пропади она пропадом, и все понимали, что это просто совершенно уже неприлично. Про коммунизм уже речи не шло. По крайней мере, в моей молодости к 70-м годам человек, который всерьез говорил про построение коммунизма, он был либо провокатор, либо идиот. Никакого третьего варианта. Либо голимая номенклатура. И мы понимали, что есть они и есть мы. Это, в общем, было понимание. И мы были так широко представлены – Таганка, "Современник", Ахмадулина, Аксенов, Бродский, разные круги были. Но даже в дозволенном кругу, не говоря о Бродском, Окуджава, Высоцкий – братцы мои! – ну, совершенно же неприлично! Неприлично быть Грибачевым, Сафроновым и Налбандяном. Это неприлично! И была это внутренняя наша система координат. Леонид Велехов: Почему она исчезла? Виктор Шендерович: Она соль потеряла. Это у Матфея сказано: "Если соль потеряет силу, что сделает ее соленой?". Вот соль потеряла силу. И эта массовая "сдача и гибель интеллигента", это я цитирую Белинкова, это самое ужасное, пожалуй, что произошло за эти годы. Леонид Велехов: И эта сдача произошла сейчас, а не тогда, в том времени, о котором он писал. Виктор Шендерович: Но тогда он писал отдельно про случай Олеши и через него про ту интеллигенцию. А это пошаговое такое крушение. Но худшее, что произошло, на мой вкус, за это 25-летие, это массовое обрушение интеллигентской этики. Массовое. Потому что оно было. Мы все-таки ощущали себя… Да, это была прослойка, но мы понимали, что есть это "мы". Оно существует, это "мы". Леонид Велехов: 90-е годы – это ваше звездное десятилетие. Но все-таки до какой степени вы 90-е противопоставляете 2000-м, а до какой степени видите их преемственность? Виктор Шендерович: Очень хороший вопрос. И то, и другое – безусловно. Безусловно, Путин появился на распаде, на поражении либеральной идеи, на деградации и дискредитации либеральной идеи, которая была в ту пору нерукотворной. Это сами либералы дискредитировали. Потому что все символы, все знаки наполняются содержанием. И слова "либерализм", "демократия", когда они ассоциировались с Сахаровым, с Афанасьевым, Рыжовым и т. д., Межрегиональной депутатской группой, с диссидентами. А потом они стали ассоциироваться со Сосковцом, вице-премьером, с вороватыми губернаторами. Нет, губернаторы просто воры. Вороватые – это другое. С ворами губернаторами, с дикой совершенно демагогией, с абсолютно антисоциальной экономической политикой, с враньем, с наглостью, просто с братвой под либеральными лозунгами. Лихие 90-е символизируют Путина Владимира Владимировича времен своей работы в Смольном, с срощенной насмерть с Тамбовской преступной группировкой. Вот этот Вова при этом, при другом Вове Барсукове-Кумарине, вот эти блеклые, незаметные, вороватые демократы за спиной, точнее за их спиной просто братки, которые всем этим рулят, вот это и закончилось обрушением в России либеральной идеи. Слово "либерал", слово "демократ" стали ассоциироваться с негодяями и ворами, которые довели до нищеты огромную часть населения с двусмысленностью и ложью. И это рухнуло. А когда это рухнуло, выяснилось, что социальную справедливость и восстановление закона символизирует все тот же Вова, который вдруг вспомнил про погоны свои лубянские, который вдруг вспомнил про империю. Тот же перелицевавшийся, перешитый Вова стал символизировать новые крепкие холодные государственные времена. Тот же самый Вова! Это так нам история подмигнула, усмехнулась. Для меня абсолютным закаменением этой истории стал "Норд-Ост", а потом Беслан. Потому что это было в чистом виде политическое убийство. Просто эти дети в Беслане были принесены в жертву политической фигуре Путина. Потому что была альтернатива. Появился Масхадов. Можно было переговариваться, можно было попытаться спасти детей. Но это появление Масхадова в политическом поле означало политическое поражение… Леонид Велехов: Причем, это же было личное распоряжение Путина. В этой студии Андрей Николаевич Илларионов, в ту пору советник Путина, впервые рассказал, что они вели эти переговоры. И Путин лично сказал. Виктор Шендерович: Да, да, да. Леонид Велехов: Тут уже никаких разночтений версий нет. Виктор Шендерович: Да, никаких версий тут быть не может. "Неприлично подозревать, когда вполне уверен" – это Ежи Лец. Некрасиво подозревать, когда вполне уверен. Путин дал отмашку на гибель этих детей во имя того, чтобы Масхадов не стал политической фигурой, во имя своей политической победы. И под это дело потом просто отменил выборы, просто зачистил политическое пространство. Леонид Велехов: В одном из недавних интервью вы сказали, что вас из страны планомерно выдавливают, не давая возможности… Виктор Шендерович: Не меня одного. Леонид Велехов: …не давая возможности для выступлений, для концертов, закрывая одну за другой площадки и т. д. Вы видите такой вариант, при котором вы из страны уедете? Виктор Шендерович: Разумеется! Я, в отличие от великих стоиков уровня Новодворской, не давал никаких клятв и не могу давать никаких клятв. Я чрезвычайно привязан к радостям жизни, и совершенно не планирую ложиться на алтарь неведомой свободы. Леонид Велехов: Но при этом вы же очень смелый человек. Виктор Шендерович: Я не уверен, что я смелый. Я думаю, что я скорее… Леонид Велехов: Вон сколько наездов все-таки выдержали. Виктор Шендерович: Ну, не знаю. Скорее можно говорить о каких-то интеллигентских предрассудках. Я все время цитирую Монтеня: "Нас мучают не вещи, а наше отношение к ним". Любимая цитата с детства. Отношение мое к этим вещам такое, что меня что-то заставляет возвращаться, хотя, конечно, работа уже давно снаружи. Лекционная деятельность, концерты – конечно, это все снаружи. Телевидение RTVi. Все снаружи от России, разумеется. Но еще раз! Возвращаясь к театральному. Я говорил уже об этом. Есть такое замечательное театральное слово "органика", с которого начинается театр. Вот просто способность быть собой. Вот ничего не играя никакого "Гамлета", ни "Сестер Прозоровых", выпей чаю посиди, закури, сними пиджак, надень пиджак, войди, выйди – то, чему учат на первых курсах. Просто научись органично себя вести. Научись не видеть зрителя. То, чему учат во ВГИКе – презирать камеру. Вот она вот тут будет, а ты занимаешься своим делом. Леонид Велехов: Четвертая стена. Виктор Шендерович: Да, четвертая стена. И презрение к камере, не к тюремной (Смех в студии), а к той, которая снимает. Я стараюсь этому соответствовать. Я стараюсь не думать о том, как я выгляжу со стороны. Леонид Велехов: И собой же вы сможете быть только тут. Виктор Шендерович: Я стараюсь не примерять на себя никакие роли. Я стараюсь быть органичным. Я стараюсь делать то, что мне хочется делать. Мне хочется уехать отсюда? Иногда хочется. Леонид Велехов: Но иногда. Виктор Шендерович: Отчаяние. Леонид Велехов: То есть в минуты отчаяния. Виктор Шендерович: Ну, разумеется, отчаяния, тоска. Леонид Велехов: И потом чем это переламывается? Виктор Шендерович: Потом не то, чтобы переламывается. Есть место моей силы. Я очень люблю Нью-Йорк, Париж, Берлин. Замечательные есть места. Одесса. Очень много мест есть на земле, которые я люблю, в которые я уже прижился. Я там часто бывал. И там тоже есть любимые места и любимые маршруты. Но место моей силы, конечно, Москва. Именно Москва. Мне надо прогуляться. Я прогуляюсь по этим маршрутикам, мне там хорошо. Это мое место. Это мои пейзажи. Это абсолютно ностальгическая вещь, которая не имеет никакого отношения к убеждениям, к тому, что я тут буду и не уеду. Нет, Я стараюсь жить так, чтобы, извините, просто мне было в радость. Вот мне в радость так. А там посмотрим. Леонид Велехов: Замечательно! По-моему, на такой ноте, точке надо заканчивать этот замечательный разговор. Витя, спасибо! Виктор Шендерович: Спасибо вам! Леонид Велехов: Спасибо! |
Какое счастье, что мы знали таких людей!
http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=576817702762E
20-06-2016 (19:32) Ноль пафоса и стопроцентное человеческое достоинство Вчера исполнилось пять лет со дня смерти Елены Георгиевны Боннэр. Она была женой академика Сахарова. А еще до этого - лейтенантом медицинской службы на фронте, где была тяжело ранена в бою с немецкими фашистами. Тех фашистов ей удалось победить. О том, что Елена Георгиевна - инвалид войны, я в советских газетах не читал. Читал, что они с мужем продали Родину. Но то ли Родина наша уже совсем никуда не годилась даже тогда, то ли продавали они ее плохо, но от мужа осталась только квартира на Земляном валу в Москве, а в Бостоне, где жила последние годы Елена Георгиевна, жила она беднее почти всех, у кого я бывал в Америке. И уж точно намного беднее тех, кто эту Родину от них охранял и продолжает охранять со страшными криками о патриотизме. Елена Георгиевна, с ее серной иронией, произнести бы не могла этого слова применительно к себе... А ирония ее была великолепна. Как-то раз, в доме Боннэр, в том самом Бостоне, я был застигнут срочной производственной необходимостью: переслать в Москву какой-то фрагмент сценария программы "Плавленый сырок". Никакого планшета у меня в ту пору не было, и Елена Георгиевна включила компьютер со словами, что всегда мечтала поработать моим референтом и поучаствовать в создании "Плавленого сырка". Она весело включилась в процесс перепечатки-пересылки, и апропо ехидно заметила, что когда-то распространяла "Хронику текущих событий" и интервью Сахарова, так что кое-какие референтские навыки у нее имеются, а сейчас как раз свободна, и если ее возраст не помеха, то она готова выйти на рынок труда... Вот такая она была - азартная, несгибаемая, самоироничная. Ноль пафоса и стопроцентное человеческое достоинство. Какое счастье, что мы знали этих людей. И какая беда, что оболваненное население России понятия не имеет ни о них, ни об этой точке человеческого отсчета. |
Дирижабль
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6116
12 ФЕВРАЛЯ 2007 г. rosaerosystems.pbo.ru Приятель-журналист вернулся с пресс-конференции Путина очарованный. Какой он умный, обаятельный, какое чувство юмора, какая реакция! Спора не получается: и умный, и обаятельный, и юмор, и реакция… Душка! Если бы с такими данными он был не президент России, а Ксения Собчак, я бы и сам в нем души не чаял. …Пару лет назад этот мой приятель «поступил» дочь в престижный вуз - отдал десять тысяч долларов тамошней профессуре. Дочь, умница-отличница, готовилась поступать по-честному и, зная ее многие годы, рискну предположить – имела все основания для успеха, но девочке недвусмысленно дали понять, что этот устарелый способ поступления сегодня не канает вообще. Прошлой осенью вышеупомянутый приятель-журналист «откосил» от армии сына – отдал три «штуки» (уже в евро, времена меняются) военкомам, о чем не жалеет, потому что сын один, а сержантов сивяковых, изготавливающих из человека инвалида, в ивановской армии море разливанное… А потом его послали на пресс-конференцию Путина, откуда он и вернулся очарованный. Следует констатировать: Путин как пиар-продукт одержал полную и окончательную победу. Гарант давно отделился от дел рук своих и завис над Родиной, как большой серебряный дирижабль. Впервые этот номер Владимир Владимирович проделал перед первыми выборами, в феврале 2000-го, когда объявил «вторую чеченскую» законченной, а себя как главнокомандующего – ее победителем. Российские войска взяли Грозный – ура! Впереди были и «Норд-Ост», и Беслан, и взрывы в метро, и почти ежедневная гибель солдат и милиционеров по всему Кавказу, но все это уже заведомо шло по линии недочетов в работе МВД, которому главнокомандующий, с барского плеча, скинул проблему после своей безусловной победы. Вторым пунктом той предвыборной путинской программы была, если помните, борьба с коррупцией. Пора, сказал, положить конец. Конец он положил. Коррупционные обороты увеличились в разы, откаты в особо «деньго-емких» областях дошли, по последним сведениям из бизнеса, до 50%, в русский народный мозг гвоздем-соткой вошло звукосочетание «Байкалфинансгрупп», - но и спустя два года после этого «Байкалфинанса» журналистка из Владивостока, божий человек, просит несравненного гаранта ввести прямое правление на Дальнем Востоке и прекратить чиновничий беспредел («Вы все можете, все умеете»). Та журналистка – случай, конечно, довольно экзотический, но вот ведь штука: мой приятель, тихий, милый, честный, интеллигентный господин, тоже вернулся с той пресс-конференции просветленный… Следует признать: Путин как пиар-продукт одержал на данном историческом этапе полную и окончательную победу. Следует признать: Россия как сообщество граждан, управляющих своей страной, потерпела (на данном историческом этапе) полное и сокрушительное поражение. Шестерни причинно-следственных связей умело и целенаправленно разломаны. В головах, даже не вполне темных, царит невесомость. Предмет, выпущенный из пальцев, не устремляется, по Галилею, к центру Земли, а плавает тут же, возле пальцев - и где верх, где низ - непонятно… Только висит над головами россиян большой серебряный дирижабль по имени «Владимир Путин» - висит и успокаивает нервную систему своим гладким видом. |
«Ты помнишь наши встречи?»
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6131
15 ФЕВРАЛЯ 2007 г. znak-sign.ru/rustur.ru Вообще-то с субботы по понедельник я стараюсь о политике не думать и про политиков не вспоминать – даю увольнительную голове, которой выше крыши хватает и еженедельных теле- и радиопрограмм… Нет, правда, есть же санитарные нормы! И никакой воскресной телеаналитики, упаси боже! Путин в выходные – это слишком. «Придешь домой – тут ты сидишь»… На свои воскресные посиделки на радио «Свобода» я тоже стараюсь звать по преимуществу не политиков, а людей образованных и милых сердцу (это иногда совпадает, конечно, но редко). На минувшее воскресенье я заранее приготовил себе, любимому, царский подарок: позвал в эфир потомственного переводчика Виктора Петровича Голышева – «Вся королевская рать», половина Фолкнера, Сэлинджер… Именины сердца! Ничто не предвещало беды. Я брел по солнечному Страстному бульвару в сторону радиостанции, когда из казино «Шангри-Ла» навстречу мне вышел печальный человек. Не узнать его я, увы, не мог – это был вице-спикер Государственной Думы Артур Чилингаров. Отчего он был так печален, не знаю. Может быть, думал о жизни в России за пределами казино «Шангри-Ла»… Или (как член Комитета Госдумы по обороне) горевал о состоянии российской армии? Не знаю! Чужая душа потемки. Но выглядел Чилингаров как человек сильно проигравшийся. Молодой граф Ростов в аналогичном случае шел за деньгами к папе. Немолодой депутат Чилингаров, надо полагать, ходит в казну. Мое предположение строится на том, что живьем депутата Чилингаров я видел крайне редко, но всякий раз – в казино или возле него. Без единого исключения! Первая наша очная встреча состоялась еще в эпоху «Кукол». Мы с моими резиновыми братьями по цеху давали нечто вроде концерта в казино «Шатильон», возле «Мосфильма». Я по мере сил шутил, а за столиком сидел депутат Чилингаров и мерно клал перед крупье фишки, каждая из которых стоила пятьдесят долларов США. Он клал их со средней скоростью фишка в минуту. И когда мы приехали в казино, и во время представления… Когда мы уходили восвояси из этого центра культуры и досуга, он, не меняя выражения лица, продолжал класть. Потом была встреча в Петербурге* - Чилингаров со товарищи прилетел на Учредительный съезд партии «Отечество – Вся Россия» и готовился к спасению Отечества непосредственно в «Астории». Салатики там стоили за двадцать у.е., горячее под сорок, напитки уходили в сторону у.е. трехзначных, но никто из будущих спасителей Отечества (депутатов, разумеется) ни в чем себе не отказывал. У меня как заядлого бюджетника возникло острое ощущение, что я угощаю… Откушав-отгуляв на мои деньги, Чилингаров отправился прямиком туда, где кладут фишки. И вот, стало быть, опять. В пору нашей встречи в «Шатильоне» Артур Николаевич был депутатом от "Блока Ивана Рыбкина". К часу свидания в «Астории» - вице-премьерствовал от депутатской группы «Российские регионы». Из «Шангри-Ла» навстречу мне вышел крупный «единоросс». Как эта политическая эволюция отражается на цвете фишек, знать не могу, но полагаю, не в худшую сторону. На лице - отражается довольно прискорбно. Печальный вице-спикер сел в БМВ c мигалкой, тактично стоявший не у казино, а по соседству, во дворике Минпечати - и отбыл навстречу дальнейшему служению народу. ==================================== * - подробнее об этой встрече – см. в книге «Изюм из булки». |
Маршрут уборки
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6186
21 ФЕВРАЛЯ 2007 г. k-jarve.ee/коллаж ЕЖ Глубокой ночью я завернул в Леонтьевский переулок и остановился, пораженный: переулок убирали от снега. А снега, надо вам сказать, в Москве в тот день было немерено: зима, сволочь, опять пришла внезапно! «Вдоль тротуаров лежат карпаты...», как сказал поэт. Если бы вдоль! По полужидким карпатам осторожно переставляли ноги люди; карпаты медленно месили машины, проталкиваясь по проспекту Мира… Та сторона Мясницкой, где почтамт, наклонная и в мирное время, подледенев с неровной горочкой, стала идеальным местом для перелома шейки бедра. Короче: Москва как Москва. Леонтьевский переулок при этом убирали в четыре машины! Ночью! Две грузовые обычные, одна снегоуборочная отечественная, одна юркая, импортная. С полдюжины женщин и мужчин в оранжевом с разной степенью осмысленности колупались вокруг техники… Что за черт, подумал я. Почему Леонтьевский? – подумал я потом. Но думал недолго, будучи дядькой местным и в меру смекалистым — да и вы, небось, уже сообразили, если местные. Ну разумеется! По Леонтьевскому с утра может проехать на работу мэр Лужков. А вечером по проспекту Мира он не ездит. И уж тем более не ходит пешком по Мясницкой. И травмы головы получает импортные, австрийские. Может себе позволить… Если бы Лужкова (желательно без Батуриной и Цоя, чтобы никто не поймал в воздухе) пустить прогуляться по Мясницкой с той стороны, где почтамт — я уверен: ситуация там быстро изменится к лучшему! Но пока что убирают Леонтьевский. Азы демократии – обратная связь. Связь между мэром Лужковым и человеком, отвечающим перед ним за состояние дорог в Центральном округе, мне очевидна, как и ее характер — эта связь вполне вассально-феодальная. Связи между мэром Лужковым и мною, вами, бабушкой, убивавшейся передо мною на одновременно покатом, горбатом и обледенелом тротуаре – никакой. Ваще! Снять Лужкова в настоящий момент можно только через Путина (в русском языке эта технология называется «через ж…») – стуканув, например, в Кремль, что Юрий Михайлович опять встречался с Устиновым и Сечиным. Вот тогда — хоть он лично все тротуары ломиком обстучи и ту бабушку на своих руках через Мясницкую туда-сюда носи каждый день – снимут, да еще и посадят, пожалуй. Причем рыться в древностях времен приватизации Генпрокуратуре в этом случае не придется, не так ли? Уточню мысль: я ничего не имею лично против Лужкова. С тех пор как Юрий Михайлович перестал воевать за Севастополь, он приобрел вполне человеческие очертания. На здоровье, пускай будет мэром он. Но – с возвращенной обратной связью! Боящийся не Путина, а меня, вас и бабушку на гололеде. Знающий, что чудовищный бардак на московских улицах в сочетании с убранным персонально для него Леонтьевским переулком может с большой вероятностью закончиться скандалом и угрозой отставки. А одно этого, безусловно, хватило бы для хорошенького скандала в любой европейской стране… И оцените мою тактичность: я даже не упомянул «Интеко». |
Насчет этики
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6248
2 МАРТА 2007 г. Интересная тема отпочковалась от моей заметки в «ЕЖе» про депутата Чилингарова. (Я описывал наши с Артуром Николаевичем регулярные встречи в казино и возле оных.) kp.ru Некий читатель (как видно, посвященный в правила этики) ядовито поинтересовался в форуме: не собираюсь ли я теперь заглядывать и в постели к политикам? Как ни покажется странным автору вопроса, вопрос-то не вполне риторический. В принципе, насчет «левых» постелей, как говорится, лишь бы на здоровье. «И жучку, и паучку, и медведице!» Вреда от досуга нашей политической элиты в любом случае меньше, чем от деятельности этих господ в рабочее время. Но если в вышеозначенной постели политик развлекается на деньги налогоплательщика, то налогоплательщик вправе заинтересоваться происходящим. Не с точки зрения Камасутры, а с точки зрения Уголовного кодекса. И возмущенные крики общественности о вмешательстве в личную жизнь, памятные нам хотя бы по истории с человеком, похожим на Генпрокурора Скуратова, кажутся мне свидетельством полной путаницы в головах (заметим, вполне рукотворной путаницы). Разберемся. Оставим за скобками уровень этики тех, кто с помощью припасенной заранее пленочки «валил» Скуратова, решившего сыграть против Ельцина – это другая тема, хотя очень занятная: именно в те дни внимательные телезрители впервые разглядели тихого главу ФСБ Путина, а Семья смогла оценить уровень его личной преданности... Рассмотрим скуратовскую коллизию в отдельности от коллизии смены власти в России. Итак: «личная жизнь» человека, похожего на прокурора, происходила на съемной квартире Генеральной прокуратуры – т.е. мы с вами ее и сняли, скинувшись из налогов. Проституток, как в один голос утверждали все СМИ, оплачивал Скуратову подследственный бизнесмен Егиазарян. Этот довольно дорогой подарок, конечно, мог быть проявлением обычной человеческой симпатии подследственного к Генеральному прокурору, но, мне кажется, бескорыстность этой взаимной симпатии (а дело Егиазаряна было вскоре закрыто) все-таки требует доказательств, не правда ли? Или это тоже вмешательство в личную жизнь? Если с «постелями» ясно, перейдем к азартным играм. Тут, спору нет, все неоднозначнее. В конце концов, играть или не играть в казино человеку (как и ходить или не ходить ему к проституткам) – дело личное. И хотя в какой-нибудь Швеции одного такого факта хватило бы для утопления политика, лично я не нахожу в себе моральных вершин для осуждения. Повторяю: личное дело! У алтаря только со свечкой в этом случае стоять не надо и про нравственность по телевизору болтать, а так – играй и шляйся на здоровье… Но на свои! Ибо должен заметить: казино – удовольствие значительно более затратное, чем проститутки (если только не рассматривать версию, что Артур Николаевич Чилингаров умеет договариваться не только с Кремлем, но и с теорией игр). Стало быть, у нас, налогоплательщиков, есть все основания предполагать, что в течение многих лет затраты крупного государственного чиновника в разы превышали его зарплату. Или у вице-спикера Чилингарова, вопреки закону, есть еще какой-то бизнес? В любом случае, это повод для того, чтобы начать задавать вопросы, не так ли? Эти вопросы – и Чилингарову, и сотням его коллег, совмещающим служение народу с разнообразными куршевелями, могли бы задать МВД и Генпрокуратура, но они давно сосредоточились на Ходорковском. И в настоящее время нет никакой надежды переключить их внимание. На депутата-журналиста Хинштейна, до специальной команды «фас», тоже рассчитывать не приходится — вот я и задаю вопросы своими силами, через скромный интернетовский «ЕЖик»… И все тут в порядке с этикой, уважаемый посетитель форума! Более того. Если бы хором со мной эти вопросы начали задавать лично вы и миллионы других россиян, положение дел с этикой в стране, уверяю вас, серьезно улучшилось бы. Как минимум Артур Николаевич оторвал бы взгляд от фишек и вспомнил бы, что он «типа как бы» политик — человек, существующий на деньги налогоплательщика и обязанный отвечать на их вопросы немедленно и по существу. Но миллионы налогоплательщиков только пожимают плечами, самые же продвинутые из них еще и прохаживаются насчет уровня этики журналистов, а значит, остается только пожелать Артуру Николаевичу успехов в его нелегких досугах, по пятьдесят долларов в минуту. |
Перемена доминанты
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6352
9 МАРТА 2007 г. Позвонили из телекомпании РЕН-ТВ, позвали принять участие в новой программе «Вечер с Тиграном Кеосаяном». Два дня уговаривали. Прислали на выбор несколько тем, в их числе обнаружилось: «Преемник, выборы-2008». Ну я и согласился. В интернете и по радио я на этот счет высказывался неоднократно, но по телеку еще не случалось. А самое время, не правда ли? Привезли меня с утра пораньше на край света, загримировали, посадили в кадр - и стал я говорить, что думаю. Час говорю, другой пошел, а съемка все не заканчивается. Никак, стало быть, не скажу того, что требуется. Наконец финишировали - и уже на посошок я заметил, что впервые за несколько лет меня пустили на телевидение поговорить про политику. Сказал: если это - симптоматика, то приятная… Симптоматика уточнилась вечером, когда программа вышла в эфир. В эфире обнаружилось, что я довольно плохо говорю по-русски. Не всегда довожу мысль до конца, иногда не заканчиваю и предложений: в парадигме «либо - либо» про одно «либо» упомянул, второе забыл… Только, по Жванецкому, дернулся и старше стал. При этом народ в зале аплодирует почему-то. Дурдом. Потом позвонила знакомая журналистка, смеется: что это с тобой было? Сидел в эфире, а ничего толком и не сказал. Я не сказал?! Да я… да вот я завтра дам тебе посмотреть полную запись!.. Не дам. Потому что на РЕН-ТВ категорически запретили ее для меня переписывать. И подозреваю: не только для меня. Милая девушка-редактор, обещавшая накануне прислать копию, звонила извиняющимся голосом. Она была шокирована произошедшим. Я – нет. Я еще в студии догадался, что записи мне не видать - не первый год замужем, как говорится. Тем не менее: сравнительный анализ двух пленок, исходной и эфирной, кажется мне штукой настолько поучительной и информативной, что рискну довериться памяти. Так что же я такого наговорил, чего нельзя было услышать российским телезрителям? Да признаться, ничего особенного – по крайней мере, для читателей "ЕЖа"… Некоторое количество азбучных истин. О реальной политической конкуренции как о механизме прогресса. О ее имитации сегодня в России в виде «тараканьих бегов» всяких там преемников и мироновых-грызловых-барщевских. О европейском и «туркменском» путях развития общества - с приметами именно «туркменского» пути в сегодняшней практике. О том, как власть выталкивает несогласных в экстремисты. О том, как отсутствие свободных СМИ оборачивается появлением политзаключенных и Бесланом. Еще: в ответ на глубокомысленное замечание ведущего о том, что надо всеми «преемниками» - Путин, а над Путиным один Бог, - заметил, что между Путиным и Богом еще есть некоторая инстанция в виде тех, кто Путина привел к власти, ибо это тоже была операция «преемник». В общем, не зря телережиссура крутила этот съемочный фарш час с лишком – слепили маленькую общепитовскую котлетку из самых общих мест. Как говорят звукооператоры: ты мне наговори алфавит, я сам все склею… Склеили. Но вот что самое забавное: даже этот эфирный вариант, показавшийся и мне, и моим коллегам до неприличия гладким, вызвал страшное раздражение руководства РЕН-ТВ. Засекретили «исходник», наложили епитимью на производителей программы… Господа! Принятые меры безопасности кажутся мне недостаточными по нашим древнеегипетским временам. В зале во время записи сидели люди, человек тридцать. Они слушали меня, не скрою, с большим интересом и потом аплодировали. Полтора-два десятка сотрудников компании «А-Медиа», проводившей запись, не отходили от мониторов; некоторые потом подходили, выражали симпатию. Хотите, скажу кто? Надо бы их всех тоже того… засекретить… А то вдруг начнут пересказывать услышанное своими словами? Но шутки в сторону, поговорим о науке. В науке есть понятие «психической доминанты». Попросту говоря, человек не может одновременно хотеть нескольких вещей - его психическая активность в каждый момент времени устремлена на что-то одно. Все остальные желания маячат на периферии и тоже могут стать доминантой, но только вытеснив предыдущее желание. Ты, скажем, опаздываешь в консерваторию, но в какой-то момент понимаешь, что тебе надо в туалет... Доминанта сменилась! Нормальная доминанта руководителей и акционеров телеканала – успех у телезрителей. Этот успех, как шестереночная передача, цепляет рейтинг; это колесико в свою очередь поворачивает другое, и из дырочки начинают сыпаться деньги рекламодателей. Новое политическое ток-шоу, таким образом, хорошо бы открыть чем-нибудь эдаким… дефицитным… чего нету в соседних лавках! Чтобы все охнули и ломанулись в твою. В этом качестве - как дефицитный (с 2003 года) телепродукт - я желанный персонаж. Но когда я открываю рот и начинаю говорить про политику (а вроде за этим и звали) - доминанта меняется. Им уже не хочется в консерваторию; не хочется рейтинга, успеха у телезрителей, премии «Тэфи»… Хочется в туалет. Бедные, несчастные, не определившиеся с доминантой! |
«Другого» «ТЭФИ» мы не нарожаем — значит, надо пытаться отмывать то, которое есть. Хотя не всем это и нужно
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6455
20 МАРТА 2007 г. О выходе телеканалов НТВ и ТНТ из состава учредителей Академии российского телевидения, заявлении Татьяны Митковой и судьбе «ТЭФИ»: Академия российского телевидения изначально замышлялась как сообщество профессионалов. Цеховая оценка работы, пресловутый «гамбургский счет» – вот что было важно в первую очередь. Но очень скоро, разумеется, главной интригой стало соревнование каналов, бесконечные подсчеты, который из них взял больше статуэток. (Я говорю «разумеется», потому что ни один творческий конкурс в России не избежал подобной метаморфозы — везде, так или иначе, есть свои кланы и бизнес-интересы.) Однако телевизионное сообщество до сих пор избегало ситуаций, возникших в смежных искусствах, где назло «Нике» появился «Орел», а назло «Букеру» — «Антибукер»… НТВ, на котором я имел честь работать, опережал конкурентов. Во второй половине 90-х было очевидно, что есть один стильный независимый канал. В самых престижных номинациях — репортерских, новостных – он побеждал неизменно. Были победы и у других каналов, но это носило характер отдельных удач, а канал как удача – это было НТВ. Времена изменились: при активной помощи государства, в несколько приемов (смена собственника, кадровое и смысловое разорение телекомпании) НТВ «исправили», канал встал в общий ряд, причем это был уже явно не первый ряд. Настали «федеральные» времена. Руководство нынешнего НТВ (состоящее, в том числе, и из людей, которые работали на старом НТВ) вполне отдает себе отчет в этой деградации. И по-человечески их решение для меня понятно. Неловко участвовать в забеге, если ты не показываешь серьезных результатов, особенно если до этого много раз был чемпионом! Неловко Митковой появляться на людях как руководителю телекомпании, выпускающей программу «Чистосердечное признание» и прочий «криминал» во всех смыслах этого слова. По человечески понимаю Татьяну Ростиславовну и прошу поверить: никакого злорадства в ее случае не испытываю, а испытываю печаль. (По Кулистикову, правда, скорбеть не получается – этот случай явно попроще.) Тем не менее. Если рассматривать Академию как профессиональное, цеховое сообщество — плохо, что Татьяны Митковой и многих энтэвешников, моих бывших коллег, там не будет. Очень плохо и очень неправильно! Опровергать ее обвинения в адрес Академии глуповато: есть там и корпоративность, и дилетантизм, и профанация… Но так было всегда! И не это в данном случае, видимо, стало главным внутренним мотивом для выхода вон. «Не желаю участвовать в ваших грязных играх» — это может сказать кто угодно, где угодно, по какому угодно поводу. И будет прав. Это фраза, которую можно сказать всегда, и она мало что объясняет в данном случае. Была корпоративность и тогда, когда побеждала Миткова. Будет и после ее ухода. Но, как сказано у Трифонова, «история — многожильный провод»: да, есть борьба за рекламный рынок, вот пусть Добродеев с Эрнстом и Кулистиков с Роднянским и меряются ресурсами на секциях «ТЭФИ»! Но есть же телевидение как профессия. И есть вполне известные телеперсоны, которые не вхожи на «ТЭФИ» — значит, какие-то представления о репутации и приличиях в цехе остались… Так их бы и развивать! Вот сама Татьяна, как рассказывают, замечательно работала на региональных конкурсах… Что же до предвзятого голосования – это, в конечном счете, всегда выбор не канала, а человека! Голосуй как профессионал, а не как чиновник — и все будет нормально. Давят – предавай это гласности, если ты журналист, а не член северокорейского политбюро. В моей практике, кстати, был случай, когда я проголосовал за «чужую» телекомпанию. И ничего, продолжаю работать на RTVI под руководством Андрея Норкина, которого как член Академии на прошлом ТЭФИ, грубо говоря, прокатил, проголосовав за томскую ТВ-2… Призывы же не доверяться некомпетентному судейству академиков, а раздавать награды в соответствии с «объективными» рейтингами, для меня звучат и вовсе странно. Во-первых, мера их объективности… как бы сказать… предмет для дискуссии. Но главное: рейтинг, как всякое дурное дело — дело нехитрое. Пусти (вместо Пушкова, Леонтьева и программы «Вести») порно, и будет тебе рейтинг! И вреда народу, кстати, от него меньше. Но чем будем меряться, простите за буквализацию метафоры? Нет уж. Для того и нужны профессионалы, чтобы думать, и развивать, и очищать свою профессию. А «публика-дура» пускай голосует щелчком пульта хоть за Лолиту. Последствия от выхода энтэвешников и тээнтешников из состава Телеакадемии предвижу самые неприятные. Это внятный сигнал к развалу, и далеко не первый. При всех претензиях к «ТЭФИ», вспоминается тут старый анекдот про цыгана, который интересовался у жены насчет детей: этих отмоем или других нарожаем? «Другого» «ТЭФИ» мы не нарожаем — значит, надо пытаться отмывать то, которое есть. Хотя не всем это и нужно. Добродеев, после того как на информационной секции прокатили «Вести», уже высказался в сердцах: пора, мол, закрывать лавочку… И то сказать: отстали от времени, голосуют по своим пристрастиям… Прям как при Ельцине! Да и не ходит уже Добродеев на финалы «ТЭФИ»: его профессиональные призы – все в Кремле. Между тем, несколько последних конкурсов показали, что демократический «бунт» подавлен не окончательно. Достаточно вспомнить, как радостно переголосовали академики на последнем «ТЭФИ», когда всплыла история с насильственным включением программы «Вести» в информационную номинацию, с какой радостью высказались галочками против агитпропа! На «ТЭФИ-2005» голосование за Шустера и Парфенова было очевидно протестным. На нынешнем конкурсе в одной из номинаций вообще победил RTVI Гусинского. И если все в стране будет катиться туда, куда катится сейчас, RTVI рано или поздно займет место, которое занимало НТВ в середине 90-х годов. Не потому, что там лучше журналисты, а потому, что там сохранилась независимая от Кремля журналистика! RTVI, томская ТВ-2 — не лучшие, а нормальные информационные службы, которые занимаются новостями без оглядки на коридоры власти, будут побеждать в тайных голосованиях, а их победы — создавать «ненужные» информационные поводы… И, конечно, легче просто закрыть «ТЭФИ» и ликвидировать это поле, как ликвидированы уже многие другие «поля» в России… Чему объективно поспособствовала и Миткова своим выходом из «ТЭФИ». Вне зависимости от ее личных мотивов, высказанных и невысказанных… |
Ельцин. Вослед...
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6840
24 АПРЕЛЯ 2007 г. «Когда человек умирает, изменяются его портреты…» Смерть Ельцина со всей несомненностью обнажила человеческую подкладку в его отношениях с Россией. Это ведь были полноценные личные отношения: счастье и драма, любовь и разочарование… В политической жизни первого президента было много черных минут: и черных для него, и тех, в которые источником черноты оказывался он сам. Все это непременно станет предметом холодного исторического анализа, но не сегодня. Сегодня – вослед – только про то человеческое, что связывало нас с Борисом Николаевичем Ельциным. fedcup.com Он был русский – в его случае это действительно многое объясняет. Голсуорси тут нечего делать. Это был персонаж Островского и Лескова, с Салтыковым-Щедриным и не без Достоевского: крупный, неподдельный, выламывающийся из рамок, неподвластный простым описаниям. Все, что он делал, он делал сам: и его победы, и его катастрофы были собственноручными и, подстать личности, – огромными. В нем, по Бабелю, квартировала совесть. Хотя, может быть, и не была ответственным квартиросъемщиком… Но когда он извинялся, уходя, он делал это искренне, и в последние годы, по многим свидетельствам, тяжело переживал происходящее в России, несомненно чувствуя свою вину за многое. К рубежу веков череда политических провалов сделала его «хромой уткой»; только ленивый прилюдно не оскорблял Бориса Николаевича; при его характере – можно себе представить, чего ему это стоило, но ходивших с плакатами «Ельцин - иуда» не бил ОМОН, финансировавшие Примакова не сидели в тюрьме и парламент был местом для дискуссий и даже процедуры импичмента… Сегодня нам есть с чем сравнить, чтобы оценить масштаб личности. Здесь не время описывать в подробностях сети, в которые он попался на закате своей власти: любой из тех, кто шел в Кремль, начал бы свое царствование с показательных процессов над ближайшим окружением Ельцина и, увы, его семьей. Его личной семьей, с маленькой буквы… Этот крючок намертво сидел в животе у первого российского президента. Выбор между чувством и долгом даже не пахнул Расином… Но он попросил у нас прощения – простим ему! Тем более есть за что. Первые «демократические» годы Ельцина – легенда! Девяносто процентов поддержки нашему нынешнему так и не смогли надуть системой «ГАС-Выборы» - Ельцин набрал их в девяностом году на самом деле. При тотальном противодействии Кремля, при «черном пиаре», жалком по сегодняшним подлым временам, но тогда, по новизне, поразившем россиян… Это побеждал не он – побеждало новое время. Страна, разбуженная Горбачевым, распрямлялась и начинала дышать полной грудью… И лучшие дни и часы Ельцина – дни и часы, когда он дышал в такт с Россией. По всем законам творчества, политический талант выносил Бориса Николаевича в такие дали, куда он сам и не думал заходить. У него хватало чутья доверять этой волне, расти и соответствовать времени… У него хватало характера, чтобы держать удары – уж чего-чего, а характера в Ельцине было на дивизию; судьба ломалась об этот кремень много раз! Но он не был бы русским, если бы не был способен на саморазрушение. И он никогда не стал бы Первым секретарем Свердловского обкома КПСС, если бы не умел перешагивать через людей. Он был плоть от плоти номенклатурной – и плоть от плоти народной! Вот так вот, одновременно! И при всех ельцинских экзерсисах, Россия не была для него углеводородной недвижимостью, как для тех, кто пришел ему на смену – да, это была зона власти, но и зона ответственности и боли. И гордости, и мечты… Когда Южный уступал в «Берси» в финале Кубка Дэвиса, Ельцин, сидя на трибуне, мрачнел так, что становилось страшно за судьбу теннисиста в случае проигрыша; когда Россия победила, Ельцин, к ужасу Наины Иосифовны и восторгу французских телевизионщиков, полез через перила, чтобы поскорее обнять того, кто принес честь России. Хоть такую, спортивную… И перелез! Это был не пиар – ему не было уже нужды пиариться; в этом вдруг проявился весь Ельцин – неуклюжий, нестандартный, катастрофичный, прекрасный. Человек! Отдельным, несмываемым кадром в памяти: этот седой человек, идущий по проходу Кремлевского дворца съездов, чтобы положить партбилет и выйти, закрыв дверь за эпохой. С его смертью его эпоха не заканчивается; дверь приоткрыта. |
Позитивная программа
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6853
25 АПРЕЛЯ 2007 г. Вообще-то обычно на тексты Сванидзе отвечает Рыклин – это как после осени зима… Но позволю себе вклиниться с короткой репликой по поводу двух тезисов Николая Карловича в его статье. Первый тезис: просьба правозащитников сделать «невъездными» в Европу организаторов полицейщины только даст дополнительные козыри всевозможным изоляционистам, ибо «жесткие меры в отношении российских чиновников будут естественно восприняты (народом – В.Ш.) как жесткие меры в отношении России». Ну, разумеется! Именно так они и будут восприняты народом, который, по Козьме Пруткову, как колбасу начинят в очередной раз нынешним телевизионным содержимым – Пушков, Леонтьев, далее везде… lenta.ru Но если Людмиле Михайловне Алексеевой позволят обосновать требование жестких мер к Лужкову-Матвиенко, скажем, у Познера – с показом наиболее выразительных фрагментов избиения граждан, с рассказом о том, как власть планомерно организовывала это побоище, срывая попытки организаторов марша согласовать маршрут (как того требует закон); если в поддержку наказания определенно выступит, скажем, Общественная палата и сам Николай Карлович подробно обсудит это в своей программе (а я уверен, что он понимает сам и сможет найти слова, чтобы объяснить почтенной публике, чем интересы Лужкова и Матвиенко отличаются от интересов российского народа), — то, полагаю, дело может быстро сдвинуться с мертвой точки. Российский народ не сплошь состоит из дебилов — и уж Лужкова от себя отличает легко. Ненависть к Америке – тоже штука вполне рукотворная и не имманентно присущая здешнему населению. Чуть меньше Леонтьева с Пушковым, чуть больше приличных людей на телеэкране, чуть внятнее артикулировать позицию, не стесняясь называть вещи своими именами, и антиамериканизм — нет, не исчезнет, конечно, но войдет в пределы санитарных норм… И опять-таки Николай Сванидзе – как телекомментатор, член Общественной палаты и просто гражданин — может немало этому поспособствовать Второй тезис, обращенный «к Осовцову и его единомышленникам» (к которым причисляю себя), – «не худо было бы попытаться поработать на российском политическом пространстве». Это, Николай Карлович, совет лукавый. В традиционном политическом пространстве из демократов остался на сегодня только Владимир Рыжков. Полгодика ему еще разбавлять собою эту густую массу, а потом все зацементируется окончательно. Или вы всерьез считаете образцом «будничной» работы на благо российской демократии группу дрессированных либералов во главе с Барщевским? Или сегодняшняя деятельность Чубайса и Явлинского, не вместе будь помянуты, служит развитию демократических институтов? «Беня! Если бы ты был идиот, я бы отвечал тебе как идиоту…» Но я вас, Николай Карлович, за идиота не знаю. Вы предлагаете «попробовать родить для разнообразия какую-нибудь позитивную программу, кроме «Долой Путина»; вы заранее знаете, почему «несогласные» этого не делают: «любой позитивный пункт программы, выходящий за рамки лозунга «Долой Путина», немедленно расколет нерушимый блок Касьянова-Каспарова-Лимонова». Тут вы либо не в курсе, Николай Карлович, либо опять лукавите. Возвращение честных правил политической игры: реальная независимость от власти прокуратуры, судов, парламента, СМИ, бизнеса и Центризбиркома – это вам не позитивные пункты программы? По мне – более чем позитивные и более чем достаточные на сегодня в России; как говорится, с горочкой… Прочие идеологические различия — между Каспаровым и Касьяновым, Касьяновым и Лимоновым, Илларионовым и Делягиным… — были бы чрезвычайно существенны в Бельгии. Там, где группа особистов не окопалась у власти, не «закрышевала» все от Гента до Льежа и не поделила промеж себя антверпенскую «ювелирку»… Для России же все политические разногласия — повестка завтрашнего дня. Или, увы, послезавтрашнего… Когда мы все вместе (надеюсь, с вашим бесстрашным участием, Николай Карлович) вернем в Россию честные правила политической игры, — все наши идеологические различия немедленно станут основой для политического противостояния: в парламенте, в прямом эфире на Первом канале, на митинге… Согласно Конституции. А милиция, согласно Конституции, будет этот митинг — охранять. А ОМОН в это время будет мочить преступников. Надеюсь, у них это получится столь же браво, как с той питерской девушкой, которой 15 апреля сломали нос ударом дубинки… g8russia.ru А в гостях у вас, Николай Карлович, на канале «Россия», однажды буду замечен – ну, допустим, я. Не то чтобы я рвался в кадр (ей-богу, свою норму я взял) — просто любопытно было бы поговорить и прилюдно, правда? Мы давно приятельствуем и, кажется, неплохо друг к другу относимся… (Надеюсь, это признание не повредит вашим отношениям с коллегами по госслужбе.) И за идиота вы меня, кажется, встречным образом не считаете – отчего бы не поговорить? Рейтинг не упадет, обещаю. Ну, это я так… погаллюцинировал немного. Возвратимся к теме. Я не склонен записывать всех, кто работает в государственных структурах, в ренегаты и коллаборационисты – в этом пункте я существенно расхожусь с моими коллегами (и надеюсь, приятельство с вами не повредит моим отношениям с ними). Я верю в искренность Лукина и Памфиловой и уважаю их попытки работать «кротами истории», которые, по Марксу, роют медленно: я тоже эволюционист. Но некоторые системы — не эволюционируют. И хлопотать вокруг, наводя демократические румяна на эти трупные пятна, кажется мне как минимум нерациональным. Если, конечно, мы говорим о будущем России, а не о «мелких прижизненных хлопотах», по Слуцкому. Надо возвращать демократические правила игры. Это довольно срочное дело. Остальное – потом. |
Кладбище у автострады
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6995
11 МАЯ 2007 г. commons.wikimedia.org Тысячи унифицированных могил; ровными шеренгами — плиты, кресты… Разброс дат рождения лежащих здесь — несколько десятилетий, все даты смерти умещаются в три летних месяца 1944-го. Это немецкое военное кладбище в Нормандии, у дороги из Шербурга в Байо. Уточню: одно из шести немецких военных кладбищ в Нормандии, среди десятка других: английских, американских, канадских и даже одного польского — погибших тем летом не вмещала земля… О многом думаешь, стоя здесь: мысли и чувства мешаются. Вот год рождения на плите – 1910; офицер вермахта… Этот успел повоевать, наверное. Скорее всего, и на Восточном фронте. Он или кто-то из лежащих здесь мог быть прямо причастен к гибели моего деда... Прислушиваюсь к душе – ненависти нет, только тоска. Дед погиб, защищая Родину и на Родине, но могилы не обрел – там, в Синявинских болотах под Ленинградом, костей не собрали до сих пор… Немцы – собрали и похоронили, всех кого только можно, по всему миру, поименно. А мы если и вспоминаем о памяти павших, то, как в случае с Эстонией, только по политическим соображениям: все расчесываем имперские прыщи, вместо того чтобы прийти в себя и попробовать жить по-человечески. Что, может быть, начинается как раз с уважения к мертвым, своим и чужим. Кстати. Над прахом немецких воинов, посреди кладбища, стоит памятник: огромный крест и две скорбящие фигуры под ним – человеческие и абсолютно абстрактные. Никаких бронзовых солдат вермахта: они невозможны во Франции, как в сегодняшней Эстонии – как бы мягче сказать? — нежелателен солдат сталинской Красной армии. Легко понять, кажется… Тут, на военном кладбище в Нормандии, никакой политики, никаких кукишей в кармане. Только люди – мертвые и живые: случайно проезжавшие мимо и поразившиеся увиденному, как мы с женой, или приехавшие специально — по преимуществу немцы, разумеется. Редко — родственники (цветов на могилах немного). У ворот — автобус бундесвера; десяток солдат, совсем молодые парни и одна девушка, в тишине ходят среди могил… Те, что лежат здесь, в большинстве были моложе их. Дата рождения на плите – 16 мая 1926 года. Погиб через месяц после своего восемнадцатилетия. Сам он не успел проголосовать за Гитлера – это, наверное, сделали его родители — в год, когда он пошел в школу… Голосуя за нового лидера нации, за возрождение страны, за сильную Германию, за стабильность и порядок, они, конечно, не думали, что голосуют за позор, унижение и скорую гибель сына в далекой Нормандии, в страшном месиве того лета… Как не за это голосовали те немцы, чьи города, вместе с детьми и стариками, в том же сорок четвертом и следующем сорок пятом, были стерты с лица земли союзной и советской авиацией. Но проголосовали все они, в итоге – именно за это! Даже те, которые не голосовали. Ходя вдоль этих крестов, я думал об оброке, который история, не торопясь, собирает с людей за политическое невежество, за умственную лень, за трусость, за равнодушие… И о том, что «главный урок истории заключается в том, что никто не извлекает уроков из уроков истории» (Бернард Шоу). |
«Неужели Ваша ненависть к Путину настолько сильна?…»
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7031
16 МАЯ 2007 г. Это письмо пришло на мой сайт – письмо вполне содержательное, честное и, безусловно нуждающееся в ответе. Вопрос, поднятый в нем, «болит» сегодня у многих россиян, и именно поэтому я решил отвечать публично. Не сомневаюсь, что под словами Алины Козаковой и ее упреками в мой адрес подписались бы многие. Некоторым из них может быть интересно и мое мнение. Итак. «Добрый день! Хотела высказать свое мнение по поводу выпуска "Плавленого сырка" от 12.05.07. Скажите, Виктор, неужели Ваша ненависть к Путину настолько сильна, что вы готовы забыть о зверствах фашистов и признать действия Эстонии по переносу памятника нормальными с человеческой точки зрения? Я уверена, изначально памятник хотели снести вообще, и только активное сопротивление граждан не дало правительству сделать этого, и они установили Солдата на новом месте (подальше от города). Да, у нас в России до сих пор много не похороненных солдат, но Вы не задавали себе вопрос: «Почему?» Потому что мы потеряли десятки миллионов СВОИХ граждан, а сколько погибло эстонцев (которые сражались за советскую армию, а не за фашистов), а украинцев, латышей и т.д.? Миллионы трудно найти, опознать и похоронить... Поэтому мы свято чтим память о них. Для Вас, может быть, это и не священно, но многие россияне еще помнят войну, еще живы участники войны - так зачем оскорблять их чувства такими действиями, как в Таллине. Они воевали не за тоталитарный режим Сталина и не за оккупацию Прибалтики - они воевали за свою Родину и за то, чтобы фашизм был стерт с лица земли. До свидания! Казакова Алина» Уважаемая Алина! Во-первых, спасибо за письмо и хоть и резкий, но почти уважительный тон в нем. На ругань отвечать не хочется, а тут есть все возможности поговорить по существу дела. Давайте разбираться по пунктам, остужая эмоции и отделяя зерна от плевел. О моей «ненависти к Путину» — гораздо ниже; сначала – о «зверствах фашистов» и «действиях Эстонии». По поводу зверств фашистов спора у нас, надеюсь, не получится, а вот насчет «действий Эстонии» — давайте уточним. Власти Эстонии, пишете Вы, «изначально памятник хотели снести вообще». Вполне возможно. У этого желания есть две сплетенные составляющие, человеческая и политическая. Человеческая — заключается в том, что наш Солдат-освободитель для десятков тысяч эстонцев олицетворяет собой Солдата-оккупанта. Это – тяжелый для нас, но очевидный факт. Репрессии НКВД, начавшиеся до всякого Гитлера, в сороковом году, объясняют личный выбор многих эстонцев, встретивших немцев как освободителей. Десятки тысяч расстрелянных и высланных в Сибирь… Для них эсэсовцами были мы! И если сегодня мы не способны понять чувства эстонского народа по этому поводу, то это, согласитесь, наша проблема. В дьявольском выборе между Гитлером и Сталиным — за Гитлера, в сорок первом году, были и свежие эмоции эстонцев, и историческая привычка жить под немцами… «Сталинские соколы» своей кровавой работой обеспечили массовость движения «лесных братьев». (Кстати. Для прояснения исторической картины приведу свидетельство Александра Володина об октябре сорок первого, когда все знали, что война проиграна: в окопах шла речь о том, как именно идти сдаваться, и бойцы жалели молоденького Сашку Лифшица за то, что он, еврей, не имеет возможности перейти к немцам… И это, заметьте, происходило не в свежераспятой независимой Эстонии, а в советских окопах! Ваше право не верить Володину – я верю. И еще одно «кстати»: юный солдатик Лифшиц, будущий драматург Володин, «освобождал» в сороковом Литву, и стыд за это жил в нем до конца его дней…) Все это – человеческая сторона эстонской истории. Политическая, разумеется, могла состоять в желании тамошних властей спровоцировать Российскую Федерацию, что, заметим, вполне удалось: Российская Федерация среагировала привычно-яростно, хамски-неадекватно и глупо, в очередной раз показав всему миру свое имперское исподнее и дав Эстонии (как раньше и Саакашвили) необходимые козыри в политических играх. Критика эстонского правительства – дело, несомненно, важное, и я, Алина, обязательно сосредоточусь на этом, когда стану эстонским гражданином. Но пока я гражданин России, мерзость и тупость нашей собственной администрации волнует меня больше эстонской хитроумности. Вернемся к Вашему письму. «…активное сопротивление граждан не дало правительству сделать этого, и они установили Солдата на новом месте (подальше от города)», — пишете Вы, даже не замечая, что даете этим высокую оценку эстонской демократии. Именно! Активное сопротивление граждан (оппозиционных, заметим, граждан) изменило решение правительства! Порадуемся за эстонцев – у них это возможно. Только так и возможно! — ибо завтра оппозиционные граждане станут избирателями, а у правящей в Эстонии партии нет в рукаве председателя ЦИК Чурова и возможности не допустить оппозицию к выборам. Именно поэтому (в качестве, так сказать, суммарного вектора политической ситуации) и появляется решение перенести Бронзового солдата на кладбище. Останки же реальных солдат, заметьте, предполагалось перенести на это кладбище с самого начала, а истерика на наших федеральных каналах поднялась сразу такая, как будто эстонский премьер-министр объявил о планах лично нагадить на прах советских бойцов… «Они воевали не за тоталитарный режим Сталина и не за оккупацию Прибалтики - они воевали за свою Родину и за то, чтобы фашизм был стерт с лица земли», — пишете Вы, и правильно пишете! Они воевали за то, чтобы фашизм был стерт с лица земли, они погибли за это — и перезахоронены эстонским правительством со всеми почестями, и в День Победы шведский дипломат возложил цветы к Бронзовому советскому солдату, стоящему над их могилой (наши дипломаты были приглашены, но не явились, побрезговали). Воин-освободитель стоит теперь над могилой павших при освобождении Эстонии от фашистов, а Воин-оккупант не оскорбляет сердца эстонцев, стоя в центре их столицы. Две ипостаси разнесены, и этот результат (отвечаю на Ваш вопрос, Алина) кажется мне нормальным с человеческой точки зрения и почти идеальным с политической. Братское захоронение советских солдат. Ржев Идем дальше. «Да, у нас в России до сих пор много не похороненных солдат, но Вы не задавали себе вопрос: «Почему?» Потому что мы потеряли десятки миллионов СВОИХ граждан, а сколько погибло эстонцев (которые сражались за советскую армию, а не за фашистов), а украинцев, латышей и т.д.? (…) Для Вас, может быть, это и не священно…» Не будем меряться священностью памяти, Алина. Тут нет судей. Попробуйте просто поверить, что я задавал себе этот вопрос многократно — как минимум потому, что мой дед лежит не похороненным где-то под Ленинградом. Но наши ответы на этот вопрос не сходятся. Вы считаете, что дело в числительных, я же полагаю, что причина гораздо проще и ужаснее. Братское захоронение немецких солдат. Ржев Миллионы убитых немцев — похоронены поименно и лежат на аккуратных кладбищах по всему миру, от Туниса до Индонезии, не говоря уже о Германии. В каком состоянии была Германия после войны – можете себе представить, с какими трудностями должно было столкнуться послевоенное немецкое правительство, чтобы по-человечески похоронить бойцов вермахта, скажем, в Сербии – мы даже и представить не можем. Но это было сделано, и уже полвека немцы тратят серьезные деньги на содержание кладбищ по всему миру. Это вопрос менталитета, Алина. Нам же, увы, всегда было накласть, сколько и где нас погибло – люди в России при всех режимах считались за мусор, и при жизни и после нее. Как воевали, как солдатским мясом, а не генеральскими мозгами торили путь к Победе – написаны уже тома, почитайте, Алина… Берегли у нас только символы и вечно цацкались с какой-нибудь идеологической байдой: империей, державой, оплотом социализма, Третьим Римом, что там у нас еще?.. А павшие по традиции считаются здесь на глазок: на Великой Отечественной — плюс-минус семь миллионов, в ГУЛАГе – плюс-минус двадцать… Полвека все недосуг уточнить. «Миллионы трудно найти, опознать и похоронить...» Трудно, Алина. Но можно попробовать. Если, конечно, всерьез этого захотеть. Если вместо геополитических истерик и войны с эстонским творогом сосредоточиться именно на поиске павших – психологически и материально. Если ощутить это как дело чести. Если напрячь историков и архивистов; если сэкономить на фанфарах, церетелях и военно-патриотических слетах с камланиями (полагаю, именно это Вы, Алина, называете «свято чтить память») – и отдать сэкономленные средства поисковикам... Если добавить к этому финансированию хоть десятую часть разворованного за все эти годы в Министерстве обороны… Тогда найти можно, Алина. Не всех уже, наверное, но многих, очень многих! Вот только менять для этого надо не эстонское правительство, а собственные мозги, а это работа потяжелее, и страшно непопулярная. Рейтинг перед выборами на этом не поднимешь. Тут мы, Алина, плавно подошли к тому, с чего Вы начали свое письмо — к моей «ненависти к Путину». Оправдываться глуповато: я действительно испытываю к этому персонажу довольно тяжелые чувства, но никакой личной ноты в этих чувствах нет. Между мной и Путиным не прошли ни женщина, ни деньги, ни карьера, а уничтожение НТВ имело гораздо более существенные последствия для страны, нежели для моей, вполне благополучной, биографии. Я, Алина, не люблю Путина именно и исключительно в связи с тем, как он исполняет свою работу президента России — и в какое угрюмое венесуэльское болото нас всех ведет. Что в очередной раз подтвердило его руководящее участие в дурной анти-эстонской истерике. Участие циничное и политически просчитанное; беспроигрышное в стране, мучимой по-прежнему фантомными имперскими болями… |
Привет Цукербергу, или Полезные идиоты из Силиконовой долины
http://echo.msk.ru/blog/shenderovich/1792832-echo/
16:32 , 29 июня 2016 автор журналист Сегодня фейсбук заблокировал меня на 7 дней за публикацию двухлетней давности. Вот она: «Получил из прокуратуры бумажку с окончательном отказом в возбуждении уголовного дела. Таким образом, опытным путем выяснено, что фраза «разберемся с чурками — возьмемся за жидов, хотя начинать надо с вас, мразот» — не содержит состава преступления. Продолжаем бороться с фашизмом на Украине, не отвлекаемся…» Неземной красоты композиция получается, товарищи. Сначала подразделение мелких кремлевских кровососов заваливает мой телефон антисемитскими эсэмэсками и угрозами. Потом подразделение кровососов покрупнее (в миру Генеральная прокуратура) официально сообщает мне о том, что намерено и впредь крышевать тех, первых, и ни о каком законе я могу даже не мечтать. Единственное что мне остается в этой ситуации — возможность предать все это огласке — и угрозы в свой адрес, и демонстративное бездействие прокуратуры. И я пишу пост в фейсбуке. И тут в действие вступает засадный полк служивых кровососов (уже ольгинских) — и заваливает Фейсбук жалобами на этот пост. И тут вместо подлости на сцену выходит Госпожа Тупость — и администрация Фейсбука блокирует мне доступ к ресурсу! Как будто мой пост призывал бить чурок и жидов, а не криком кричал об опасности фашизма в России. Я не знаю, как там у них устроено, в этом заокеанском менеджменте. И кто придумал устраивать блокировку за слова, а не за смыслы. Так оно, конечно, легче, но гораздо глупее, гораздо. И, полагаю, г-н Цукерберг сильно бы удивился, узнав, что его менеджмент работает мелкой шестеренкой в кремлевском механизме подавления свободы слова в России. Не сомневаюсь также, что отдельную радость ему доставит выступление его высокооплачиваемой команды на стороне тех, кто призывает поскорее «взяться за жидов». В общем, мои поздравления всему Пало-Альто. |
Отражение
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29936
18 ИЮЛЯ 2016 г. http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1468837159.jpg ТАСС Зачем, граждане, был послан нам неудавшийся турецкий переворот? Неудавшийся турецкий переворот был послан нам в назидание, из нашего будущего. Такое вот восточное зеркальце, впрок. Чтобы имели представление о вариантах. Вариантов, как мы видим, немного, и все в виде антрекота. Либо с кровью, либо такой прожарки, что от общественного договора остаются одни угли. И никакого либерального «медиума», никаких демократических разносолов. Азиатская авторитарная кухня. Некоторая разница между поварами — турецким и нашим — состоит в том, что один из них с религиозными прибамбасами давно (и даже успел посидеть за это в тюрьме), а другого накрыло недавно, но сильно. Но это подробности; общего между шефами гораздо больше. Главное из них заключается в том, что крови они не боятся совсем, ибо настоящая вера не тормозит о мелкие гуманистические предрассудки типа бесценности человеческой жизни. И светский Ататюрк на наших глазах идет тем же лесом, которым давно пошла Конституция Российской Федерации. Тиранчикам страшно, и обратной дороги у них нет. Аллах ли акбар, Византия ли эта с ОМОНом и танками — скучно не будет. У кого нет попкорна — запасайтесь. Вон, министр обороны Шойгу уже ползает по путинской резиденции и отжимается под присмотром генерала Золотова… А сам гарант сплелся в объятиях с недавним врагом на почве общей паранойи. Фото: Турция, Анкара. 16.07.2016. Hussein Malla/АР/ТАСС |
Возмутительнейший случай
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29739
29 МАЯ 2016 г. Включил я, простой русский человек, в воскресенье с утра пораньше телек - чисто оттянуться душой, поглядеть на «Голден Стейт» с «Оклахомой». И что же я слышу от баскетбольных комментаторов компании НТВ-плюс? Совершенно дикие вещи! Что в Америке, видите ли, есть институт репутации, а у нас с этим не очень... И если какой-то Грин, видите ли, дважды грязно сфолил на Адамсе, то Грину этого не забудут (а у нас фоли на здоровье, и всем по барабану). Что российский баскетбол деградирует, в частности, потому, что в России всех стригут под гребенку и всем переделывают бросок, а в Америке, царстве индивидуализма, имеется индивидуальный подход к игрокам - и милости просим, получите на выходе великого Стэффена Карри с его гениальной неправильной техникой… Ну, и наконец, по случаю перспективы переезда команды Карри из Окланда в Сан-Франциско комментатор обрадовал россиян сообщением о том, что среднегодовая зарплата в этом мировом очаге либеральной заразы - 80 тысяч долларов. И как теперь жить? Видит бог, я держался сколько мог, но если уже с ресурса «Газпром-медиа» начинает литься низкопоклонство перед Западом… В общем, эй, вы, там, наверху, - примите меры! Либо чтобы у Хряпы был бросок как у Карри, а месячная зарплата во Владивостоке - $6000, либо уймите комментаторов. Я верю, что второе вам по силам. |
Арест Белых: ничего личного
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29846
26 ИЮНЯ 2016, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1466933443.jpg ТАСС Арест Никиты Белых — это, разумеется, заказное политическое «убийство»: после многократного показа задержания по федеральным каналам сомнений в этом уже нет. В назойливости и круглосуточности этой картинки было, согласитесь, нечто сладострастное. Поверхностный смысл провокации прост и очевиден. Населению, под растущее раздражение от текущего обнищания и смутных перспектив, скармливается нехитрая связка: коррупция — либералы. Ну да. Не Сечина же брать в наручники под телекамеры, не путинские же руки показывать, светящиеся синим от панамских виолончелей… Нет, конечно, именно Белых! Вот она где, коррупция! Можно сказать, прокралась во власть из числа бывших участников «Марша несогласных»… Этот слой интриги — на поверхности. Но не исключено, что есть и другой, уже вполне персональный и практический. Денег в кассе мало, а скоро, при текущей политической изоляции страны и экономической конъюнктуре, их станет совсем мало. А потом не станет вовсе. И народ-богоносец, до которого вся эта политэкономия дойдет наконец отнюдь не через голову, начнет озираться в поисках виноватых — и искать нового батюшку-спасителя. На финансовое растление силовиков денег у Кремля через какое-то время перестанет хватать тоже, да и быть крайним никому не хочется. Система, как это бывает в такие периоды всегда и везде, зашатается, и разные части этой системы начнут играть в свои сепаратные игры, имея в виду уже послепутинскую политическую конструкцию… Не понимать всего этого в Кремле не могут. Поэтому превентивная зачистка политического пейзажа является сегодня, безусловно, одной из насущных задач для Владимира Путина и тех, кто прирос к нему уже намертво и заведомо лишен возможности соскочить. А Никита Белых до минувшей пятницы был в этом смысле фигурой довольно двусмысленной. То есть он, разумеется, был двусмысленной фигурой и для несистемной оппозиции, от которой мягко отдрейфовал в сторону Кремля, — но не о нас речь-то! Поглядим на его фигуру блеклыми глазами его бывшего кремлевского босса — и насторожимся. Губернатор, человек в расцвете сил, с аппаратным опытом и серьезными контактами во властных и денежных структурах; умница. Либерал, вполне рукопожатный для Запада. Русский, что немаловажно в свете потенциальной политической карьеры в нашем, заметим, вполне ксенофобском обществе… Короче, безусловно, потенциально сильный игрок в случае изменения пейзажа. Ну, и зачем это? Кому это нужно? А теперь — все. Даже и ложечки потом найдут, а осадок останется. Какая там политическая карьера! Вот он, Никита Белых, вор в наручниках, на всю Россию сто восемнадцать раз в прайм-тайм показанный… Руки-то синие все видели! По телевизору-то врать не станут! …Своего бывшего кремлевского босса Никита Юрьевич должен, по справедливости, понять и простить. Ничего личного. Чисто инстинкт самосохранения, зачистка пейзажа. Фото: Россия. Москва. 24 июня 2016. Губернатор Кировской области Никита Белых (справа), задержанный по обвинению в получении взятки в 400 тысяч евро, у здания Басманного суда. Дмитрий Серебряков/ТАСС |
Бедный, бедный Джеффри Шелл
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29928
14 ИЮЛЯ 2016 г. Бедный, бедный Джеффри Шелл, топ-менеджер, куратор радио «Свобода»! Он попал под российские встречные санкции. Теперь он не сможет хранить деньги в "Сбербанке" и ВТБ, перестанет скупать недвижимость на прославленных курортах Краснодарского края; его жена не поедет рожать своих очередных детей в российском роддоме... Джеффри Шелл горько плачет. А Михаил Зощенко нервно курит в углу. |
Спрашивайте — отвечаем
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7110
25 МАЯ 2007 г. Андрей Кобылко Ах, как прекрасна жизнь! И как быстро она течет, и какие свежие воды приносит… Звонок из «Российской газеты». Милый девичий голосок: — У нас к вам вопрос, в рубрику «Вопрос дня». Я сразу обрадовался – из этой рубрики мне от них уже звонили пару лет назад: спрашивали про мою дневную норму спиртного. Вопроса важнее в день бойни в Назрани у «Российской газеты» не нашлось. — Слушаю ваш вопрос, — говорю в некотором предвкушении. — Вас когда-нибудь увольняли? — Меня? Записывайте, — говорю, — дословно, со знаками препинания. — Записываю! — Меня не увольняли, тире, просто ликвидировали СМИ, в которых я работал, точка. — Ой, — говорит девушка. – А как назывались эти СМИ? Юное, милое творение природы… — Записывайте, — говорю. – ТВ-6, ТВС. — А в каком году это было? – спрашивает это дитя. — Девушка, — говорю, — ну вы же журналист: посмотрите в интернете, узнайте… — Но это, надеюсь, при Ельцине? – спрашивает этот ангел. — Не надейтесь, — говорю. – Это при Путине. — Ой, — говорит это небесное создание. Больше вопросов не было, и мы расстались. |
Выбранные места из переписки с читателем
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7128
1 ИЮНЯ 2007 г. kremlin.ru Письмо от Леонида Феликсовича Д. пришло на мой сайт после появления в ЕЖ статьи «Дирижабль». Позиция, хорошо сформулированная моим корреспондентом, требует обстоятельного и, кажется, публичного ответа - благо многие из его тезисов заняли доминирующее положение в консервативной риторике. Говоря «консервативной», я не обзываюсь, а лишь констатирую склонность значительной части интеллектуалов «законсервировать» нынешний автократический режим - и признать такого рода строй оптимальным для «несозревшей» России. Итак, вот главные мысли из письма – кусочками, для облегчения диалога. «Не пора ли определиться – мы все-таки хотим демократию (то есть власть, избранную народом, прежде всего) или мы хотим диктатуру (просвещенную, конечно!)? Если мы хотим демократию, то не пора ли перестать спрашивать с В.В. Путина за ВСЕ, что происходит в стране – от коррупции в ВУЗах до убийств журналистов?.. Слово «ВСЕ», как мне кажется, размывает предмет разговора. Спрашивать с Путина за коррупцию в ВУЗах (разбитые дороги, пьяного слесаря), действительно, глуповато – сие штука вполне метафизическая. Но спрашивать с президента России за вектор развития страны – можно и должно. А заданный Путиным и его командой вектор развития (сворачивание общественных институтов, курс на «корпоративное силовое государство»), подразумевает убийства журналистов. И тех, кто этому курсу препятствовал в принципе (как Анна Политковская), и тех, кто грозил разоблачением вышеозначенной корпорации (как Иван Софронов, погибший после того как вышел на след крупной и незаконной торговли оружием). «Вы, конечно, скажете – но ведь именно В.В. Путин создал так называемую «вертикаль», вот пусть и отвечает за результат. И будете правы! Но кто, как не наш народ, избрал В.В. Путина Президентом России?» Интереснейший получается парадокс про курицу и яйцо! Из народа, так сказать, демократическим путем вылупился Путин – стало быть, народ сам виноват, а с Путина какой спрос? Нет уж. Вина народа – в некотором роде, вина трагическая, и народ за нее платит: помаленьку, но полной мерой… Платит жизнью капитан-лейтенанта Колесникова и других матросов «Курска», ждавших и не дождавшихся помощи от изолгавшегося Главнокомандующего и его адмиралов, платит жизнями погибших в «Норд-Осте» и Беслане; платит незаметнее – ежедневно… Народ, впрочем, понятие метафизическое и размытое… Этот погиб в подлодке, тот получил по дружбе нефтяную компанию – где же народ? А вот у глав государств есть имена; этими именами называются созданные ими режимы – николаевский, сталинский, гитлеровский, маоистский, голлистский… - и получают потом историческую оценку. Некоторые объективные исторические обстоятельства, приведшие, например, к власти в Зимбабве г-на Мугабе, не мешают нам оценивать личность самого г-на Мугабе, не правда ли? И надеюсь, наличие этих объективных обстоятельств не помешает однажды посадить его в тюрьму. «А что, это было очень трудно – догадаться, какими именно методами будет управлять страной кадровый сотрудник КГБ СССР?» Мне - было нетрудно. А после истории с НТВ и короткого личного знакомства с новым президентом у меня не осталось уже никаких вопросов. Но десяткам миллионов россиян, на чьи, часто довольно незамысловатые головы, в месяцы перед выборами 2000 года обрушился несусветный пиар, очень трудно было вообразить, что этот спаситель Отечества, умница и секс-символ будет распиливать Россию промеж своих товарищей по КГБ и кооперативу «Озеро». И уж совсем невозможно было вообразить им, что он отдаст команду на уничтожение россиян-заложников... Кроме того: Путин не приходил к власти под лозунгами торжества спецслужб над народом – вся его риторика была антикоррупционной и вполне демократической. Народ в большинстве своем голосовал именно за это! «Сколько угодно можно говорить о подтасовках на выборах, о зажиме свободной прессы, о запрете на агитацию, но ведь Вы же прекрасно понимаете, что на конечный результат это не влияет – выстави В.В. Путин свою кандидатуру в 2008 году – выберут с радостным воем, выберут вполне реальным, более того – подавляющим большинством. Может быть, это и есть демократия по-русски?» Насчет радостного воя – чистая правда, но Россия тут не эксклюзив. С радостным воем и подавляющим большинством выберут сегодня в Корее Ким Чен Ира, а в Ливии - Каддафи… Если, конечно, под выборами понимать не длинный демократический процесс (с участием свободной прессы), а одномоментный замер популярности. Но если тому же народу Северной Кореи по единственному, как я полагаю, каналу тамошнего телевидения в течение пары лет рассказывать правду о Ким Чен Ире и о его папе - с цифрами погибших за полвека от голода и репрессий, с портретами и историями, с коррупционными подробностями жизни корейской верхушки, - а потом провести свободные и честные выборы, их результаты будут несколько другими, не так ли? Прошу Вас экстраполировать эту фантазию на Россию - самостоятельно. «А собственно говоря, а кого еще мы могли выбрать хоть в 1996, хоть в 2000 году? А сейчас – что, М.М Касьянов – лидер демократического движения? Смешно это даже комментировать…» Смешно комментировать Касьянова? Рыжкова тоже смешно комментировать? Каспарова, Геращенко, Сатарова, Буковского, Бендукидзе, Илларионова, Ясина? Ходорковского – смешно комментировать? Какое острое чувство юмора у вас, Леонид Феликсович… Но как ни странно, именно этот довод – лучше Путина никого нет, так уж лучше пускай он - один из самых «работающих» сегодня. Коней на переправе не меняют etc. «Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился»… Портянка, действительно, довольно старая, и если ее не простирнуть, запах будет валить нас с ног и дальше. Простирнем портяночку. В нормальных демократических странах люди голосуют не за господина S. или госпожу R., а за их программы – экономическую и политическую. Качество программ и кандидатов, их представляющих, проверяется на зубок ежедневно, месяцы напролет – с острейшими дебатами, с публичным анализом, с атаками конкурентов по всему фронту… В результате народ получает не спасителя Отечества и секс-символ в морской фуражке, красиво глядящий в морскую даль с борта военного корабля, бороздящего хрен знает зачем бескрайние просторы, а администратора, более других (по мнению народа) пригодного для решения задач, стоящих перед страной. Администратора, действия которого он, народ, способен и готов контролировать с помощью парламента, судов, СМИ, митингов и демонстраций. Вплоть до вооруженного восстания против узурпации, право на которое записано в Конституции США. Задачи, стоящие перед Россией, кажутся мне сегодня довольно понятными. Возвращение к ценностям и практике реальной демократии, к реальному разделению властей и гарантии их сменяемости. Эта простая программа (если дать ее артикулировать и пропагандировать) может объединить десятки миллионов людей. Как добиться от властей права на выход в СМИ – вот вопрос дня! А кто именно станет лицом этой программы на президентских выборах – вопрос тактический; тут, конечно, есть проблемы персонального порядка, но это уже совсем другой разговор. Не «кто?», а «зачем?» - вот главный вопрос политики. «Так может быть, России просто не нужна демократия, как не нужна она (мне кажется это уже совершенно очевидным) мусульманским странам?» Еще один тезис, раскрученный и успешно внедренный в головы за время путинского правления. «Нужна ли России западная демократия?» - сформулировали вопрос на ток-шоу умные люди с Первого канала, и 82% аудитории (по преимуществу, молодежь) ответили «не нужна». Они попались в психологическую ловушку. Если бы у них спросили, нужны ли им плоды западной демократии – ровные дороги, равенство перед законом, вежливый полицейский, социальные гарантии… - они бы ответили «да». Но в качестве мины было подложено слово «западная» - ну и сдетонировало в головах... Между тем, «западная демократия» - это тавтология. Порох - китайский, харакири - японское, а демократия – западная, по определению! Это всего лишь технология, которую выдумали, действительно, в Западной Европе. Ну и?.. Вам нужна американская лампочка накаливания Эдисона? Нет? Ну и сидите при лучине, раз такие принципиальные! Лампочка, придуманная Эдисоном, прекрасно работает и в Африке, и в Исландии. А демократия как механизм разделения и ограничения властей прекрасно работает в Чили, Норвегии, Южной Корее… Везде. В большинстве мусульманских стран в настоящее время эта демократическая «лампочка», действительно, не работает, но не потому что «лампочка» плоха, а потому что режимы, подобные иранскому, с потрохами вырвали из стены розетку. Миллионы же мусульман, живущие, например, в Германии и Франции, прекрасно пользуются достижениями демократии – ездят по ровному, реализуют свои социальные гарантии и отчего-то не спешат переселиться в сектор Газа или Нигерию. «Вы знаете, Виктор Анатольевич, я намного старше Вас и я очень давно (еще в 70-х годах) говорил и думал – нет, это они (коммунисты) клевещут на наш народ, вот когда у него будет возможность – тогда и у нас будет нормальная жизнь. И вот – возможность была, но народ наш выбрал (возможно, не сознательно, но совершенно добровольно!) не западноевропейский, а латиноамериканский путь развития». Тут спора не получится. И Вы, и я ожидали от двух десятилетий относительной нашей свободы совсем других результатов. Но во фразе «народ выбрал латиноамериканский путь развития» совершенная форма глагола кажется мне совершенно неуместной. Российский народ, тяжело отравленный коммунистическим двадцатым веком, начал помаленьку подниматься и на рубеже девяностых сделал внятный шаг в сторону европейских (западных) ценностей. Но, не выблевав из себя имперскую заразу, в которую мутировала коммунистическая идеология, народ сегодня продолжает мучиться; его шатает и мутит. Путин и Ко, укрепляя собственную власть, вполне сознательно продолжают эксплуатировать эту старую отрыжку, снова запирают общество в «осажденной крепости». «Да, власть ужасная, но, возможно, потому (или как минимум в основном потому), что мы выбрали ее демократическим путем? Так, может быть, и не нужно тогда говорить о несовершенстве нашего демократического процесса, практики, законодательства, а нужно – как нам обзавестись добрым, честным, хорошим царем?» Дорогой Леонид Феликсович! Если бы у нас имелась возможность обзавестись добрым, честным, хорошим царем (добавлю: еще и умным, и мужественным, и решительным) – разве ж кто-нибудь был бы против? Только отчего вылезает наверх по преимуществу всякая дрянь. И у нас, и по периметру… Даже когда главой России по счастливой случайности оказывался приличный человек, дело кончалось крахом реформ и кровью. Всяких мы перепробовали царей – от кровавых маньяков до меланхоликов, а дороги все горбатые, закона нет, тюрьмы переполнены, а на свободе воруют... Может, уже попробовать что-то другое? Как успешно попробовали десятки стран – каждая, уверяю Вас, со своим особым путем… P.S. И напоследок – частное соображение по поводу Вашей уверенности, что я «весь свой талант направляю на критику властей и лично В.В. Путина». Надеюсь, все-таки - не весь. У меня, поверьте, довольно много литературных интересов и за пределами этого чекистского карфагена. Но карфаген этот, конечно, должен быть разрушен, и желательно поскорее. |
На фига мне политика. Пояснение
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7167
14 ИЮНЯ 2007 г. mnog.livejournal.ru/gulyaev.org Иногда и добрые слова могут подтолкнуть к полемике. Андрей Максимов похвалил меня за вышедшую недавно книжку моих стихов. Похвала Максимова – штука приятная; рискуя показаться крыловской кукушкой, замечу, что давно отношусь к Андрею со встречной симпатией и уважением. Но контекст, в котором я удостоился его добрых слов, показался мне заслуживающим внимания. «Про политические взгляды Виктора, —- пишет А.Максимов, — ничего сказать не могу, про политические взгляды вообще говорить не люблю. Но вот прочел книгу и подумал: на фига ему политика? Когда есть такое удивительное сочетание иронии и лирики…» Спасибо; нет, правда, спасибо (как говорится в Георгиевском зале, за высокую оценку моего труда), но – какое показательное противопоставление! «На фига ему политика, когда есть…» Как будто речь идет о выборе профильного бизнеса! На фига плести макраме, когда так хорошо идет гжель! Но политика — не бизнес, по крайней мере, для меня. Вопиющее несовершенство сегодняшнего политического устройства — вопрос жизни и смерти, иногда в буквальном смысле. (Большинство людей, увы, понимают это, когда словосочетание «вопрос жизни» уже перестает быть метафорой. Не ходил человек на митинги против войны в Чечне, а пришел однажды с ребенком на «Норд-Ост»...) В сформировавшихся зрелых демократиях политика – это отлаженная работающая машина, не требующая от обывателя особенных усилий и знаний. От владельца «вольво» не требуется понимать, что там под капотом. Оно давно придумано, грамотно собрано и прекрасно работает – доброго пути! Владельцу «жигуля» лучше бы войти в курс дела заранее и все перебрать по уму, чтобы не колдыбаться потом в грязи и масле посреди дороги, не говоря уже о том, чтобы лежать мертвым у обочины. В неразвитых странах вроде нашей политика гробит обывателя на каждом повороте: гремит, глохнет, стучит, не тормозит, закипает… Делает жизнь чудовищно неудобной и опасной. Спрятаться от всего этого в профессиональной и культурной нише – вещь заманчивая и даже, на первый взгляд, репутационно безукоризненная, но что-то в этой безукоризненности напоминает старый анекдот: все в дерьме, и тут выхожу я — весь в белом. Ну да, кому из приличных людей хочется в толпу? Все чистые господа, каждому приятнее в обществе приличного человека, то есть самого себя! Я не иронизирую над Максимовым, избави Бог, если хотите, иронизирую над собой, ибо мне в толпу тоже не хочется! На митинге ты, как в борще — что там нарублено по соседству, Бог ведает… Вот чемпион мира по шахматам, вот блистательный русский поэт, вот юный лимоновец, вот невменяемая бабушка с самодельным плакатиком… Каждого привело сюда свое. И – общее! Неустроенность политической жизни, протест против государства, отнявшего у нас право реального участия в жизни собственной страны. Осознание этой общности и делает население народом. Одно из сильнейших личных впечатлений – Испания, вышедшая на улицы после очередного теракта баскских сепаратистов. Хозяин кафе закрывает свое заведение и отправляется на митинг — вместе со своим официантом и подсобным рабочим. В этот момент они — просто испанцы, граждане страны. Испанец, который в этот момент не выйдет на улицу, сказавши: «Я тонкий лирический поэт, дитя эфира, пропадите вы пропадом со своей политической грязью», — будет, как бы мягче сказать, не понят… Ибо этот общий выход на улицы – гигиена общественной жизни, а в этом все равны. Поэтому (понимая это!) приходят на «Марш Несогласных» выдающийся поэт Сергей Гандлевский, экономист мирового класса Андрей Илларионов, блестящий социолог Дмитрий Орешкин… Да и Гарри Каспаров мог бы едать с серебра, давая по миру сеансы одновременной игры, вместо того чтобы общаться с родным ОМОНом и слушать ежедневные оскорбления из федерального телеэфира, не правда ли? Стало быть, дело не в уровне таланта. Как минимум — это не индульгенция. Политический эскапизм, последовательно проповедуемый Андреем Максимовым, элегантен только на первый взгляд — при более подробном разборе он, увы, не выдерживает критики. Это, кажется, понимает и сам Максимов. Несколько месяцев назад, беседуя с ним в студии радио «Свобода» и выслушав его кредо эскаписта, я поинтересовался, сколько лет его сыну. Оказалось – семь. И тогда я пообещал Андрею, что через десять лет его, аполитичного, страшно заинтересует вопрос отсрочек от армии и вообще реформы Вооруженных сил… Ответ поразил меня абсолютной честностью. «Я не пущу сына в армию, — сказал Максимов. — Я буду делать все, чтобы он там не оказался». В переводе на русский язык это «всё», как мы знаем, подразумевает взятку военкому. Это придумал не Андрей Максимов, но, если за десять лет ничего не изменится, он исполнит этот номер, никуда не денется. И кто, кроме полного дебила, упрекнет человека в том, что он не желает отдавать сына на переработку в мясо? Все хотят для своих сыновей другой судьбы. Для этого, как ни банально, надо «участвовать в политике», насчет чего (в отношении меня) искренне сокрушался Максимов. Альтернатива – тот самый эскапизм, чистый и благородный до тех пор, пока не упирается в прямое сотрудничество с бандитами, во включение себя — нормального, честного человека — в коррупционную схему… В сущности, эскапизм — это эмиграция! Или, зайдя с другой стороны парадокса, эмиграция – самая последовательная, если не считать самоубийства, разновидность эскапизма: меня тут нет, делайте тут, что хотите! Вот, собственно, и все богатство выбора для поэта, живущего в эпоху перемен в неразвитой стране: либо от греха подальше оставаться на озере Чад возле изысканного жирафа, либо жить на Родине и дожидаться, когда акмеистов начнут расстреливать вместе с читателями. |
Ещё раз о дубе и теленке
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7211
2 ИЮЛЯ 2007 г. kremlin,ru Форма переписки с читателями-радиослушателями становится, похоже, традиционной. Опять мне письмо, и опять жесткое. И снова – к счастью, достаточно внятное, чтобы быть достойным полемики. Итак: «Уважаемый Виктор Шендерович! Хотя нет, неправильно: просто Виктор Шендерович. Я уважаю передачу, которую Вы ведете, но — увы!— уже не уважаю вас. А причиной тому — передача от 16 июня. Вернее, не сама передача, а Ваши высказывания в ней об А.И. Солженицыне. (…) Скажите: у Вас никогда не возникало мысли, что Вы в немалой степени обязаны Александру Исаевичу (ну, разумеется, не только ему одному, но и ему тоже) за Ваше хихиканье над глупыми политиками в эфире? Вы не задумывались о том, что в годы, предшествующие тем, когда Вы с гордостью (или ненавистью, или равнодушием) стали носить свой пионерский галстук, комсомольский значок и, может быть, даже партийный билет, — уже в те годы он сделал достаточно много (сравнений приводить не стану) и для России и, в частности, для Вашей личной, ныне безобидной жизни? Достаточно много для того, что если и не разделять его взгляды полностью, то по крайней мере не относиться к ним с насмешками. Вы попрекнули его в том, что он не поговорил с Путиным о Беслане и о нынешних политзаключенных — мол, не показались они ему важными вопросами. Есть фраза (цитирую дальше по памяти), которую высказала Ф. Раневская в ответ на чье-то "Ну что в ней такого, в Моне Лизе? Не нравится она мне!". Ф. Г. ответила так: "Этой даме столько лет, что она уже вправе сама выбирать, кому ей нравиться, а кому — нет". Так и в случае с Бесланом Я не думаю, что А.И. безразличны вопросы, которые не вошли в тему его разговора с Путиным. И я не думаю, что Вы вправе утверждать, что именно ему кажется важным вопросом, а что — нет... Уж не обладаете ли Вы возможностью распознавать — у кого какие приоритеты? А. И. столько в свое время сказал и о политзаключенных и о советской власти (в том числе и о событиях в ЧИ АССР), что вправе уже сам выбирать, с кем и о чем ему говорить. Вам не кажется это очевидным? Борис» «Просто Борис! Начну с частностей. Первое. Я в эфире не «хихикаю» над политиками – я вою белугой, озирая мерзостные горизонты российской политики; просто как человек, не чуждый литературе, стараюсь выть поизящнее... Второе. Иронию, столь раздражившую Вас в отношении к Солженицыну, не надо путать с хамством; ирония — надежный способ укрупнить смысл, только и всего. И на этот способ не стоит накладывать табу, даже если предметом рассмотрения является классик. Теперь по сути вопроса. На Ваши первые риторические вопросы (не возникало ли у меня мысли… не задумывался ли я…) есть простые утвердительные ответы: возникало, задумывался. И не только задумывался, но много раз, публично, выражал личную признательность автору «Ивана Денисовича», «Матренина двора», «Архипелага ГУЛАГ»… — книг, изменивших мое (как, подозреваю, и Ваше) представление о новейшей истории Родины; изменивших нас самих. Выражу эту признательность и еще раз – она никуда не делась и деться не может, как никуда не денется и роль, сыгранная Солженицыным в развале преступного и лживого коммунистического режима. Подсказанная им технология общественного прогресса — «неучастие во лжи» — работает замечательно и после краха коммунизма; надеюсь, и в моем случае тоже. Но это уважение и эта благодарность – не повод для того, чтобы навсегда застыть в молитвенной позе. Солженицын не Мона Лиза, Беслан — тем более; здесь не вопрос эстетического вкуса и выбора, и Раневская тут не причем. В отличие от Моны Лизы, Солженицын – крупный общественный деятель, по самоощущению же вообще пророк (способ его возвращения в Россию вполне подтвердил точность портрета, написанного Войновичем в романе «Москва-2042»). А общественный деятель — на то и общественный, что общество обсуждает его слова. Или его молчание, которое бывает выразительнее всяких слов. Ибо молчание Солженицына на восьмом году чекистского всевластия в России – вопиет! «Уж не обладаете ли Вы возможностью распознавать — у кого какие приоритеты?» — ехидно спрашиваете Вы, и этот вопрос тоже кажется Вам риторическим. Обладаю, Борис, разумеется, обладаю! Чтобы «распознавать приоритеты» общественных деятелей, не надо быть экстрасенсом – общественный человек весь как на ладошке, в словах и делах. Мы ведь прекрасно распознавали приоритеты Сахарова, приоритеты Андропова — не правда ли? Вы считаете, что Солженицына, хотя он и не говорил об этом с президентом, возмущает федеральное вранье и кровь детей Беслана, заботит появление политзаключенных? На чем основано Ваше предположение? Он что-нибудь говорил приватно? Вам, соседям по даче? Смешной разговор. Он Солженицын или бабушка у подъезда? Александр Исаевич – человек внятных общественно-политических воззрений, формулировать умеет — дай бог каждому, и случайного в его текстах и речах нет ничего! Он сказал Путину все, что хотел ему сказать, он промолчал обо всем, о чем хотел промолчать, и они остались довольны друг другом. Откуда такое единение душ – другой вопрос, и я попытался на него ответить в той программе на «Эхе Москвы», заметив, что и Солженицын, и Путин – люди очевидно антилиберальных ценностей, вот и все. Замечу, что по этому главному пункту у Вас не нашлось возражений: весь пафос Вашего письма, в сущности, состоит в призыве меня к ответу за нарушение иерархии: как смел? на кого лапу поднял?.. Странно. Солженицын, безусловно, вправе выбирать, с кем и о чем ему говорить, но мы, безусловно, имеем право обсуждать содержание его бесед — по крайней мере, когда он беседует не с женой, а с президентом государства по случаю получения Государственной премии! Масштаб фигуры не только не должен становиться тормозом для такого обсуждения – он должен это обсуждение катализировать! Ибо когда про тот же Беслан молчит Оксана Робски, то пропади оно пропадом, но когда молчит Солженицын – дело худо. Что же до общественных заслуг как индульгенции — не думаю, что общественная роль в России поэта Некрасова была ниже нынешней роли Александра Исаевича, но, когда поэт поддержал подавление польского восстания, он столкнулся с общественным презрением, вполне заслуженным. К чести Некрасова, заслуженность этого презрения он осознал. Помните хрестоматийное – про неверный звук лиры? Николай Алексеевич оказался способен на рефлексию и самоанализ, но и общество ему в этом помогло, поставив перед великим поэтом зеркало общественного мнения. Мы великому Солженицыну – не помогли. Сам он – своей публичной благосклонностью помог Путину углубить нынешний общественный обморок. |
На щите
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7327
14 АВГУСТА 2007 г. коллаж ЕЖ По дороге от дома к метро «Сокольники» меня ежедневно радует портрет Ксении Собчак с обещанием дисконта, и только недостаток фантазии мешает мне получить полное удовольствие от этого предложения. За углом от дисконта имеется объявление «Спартак» – все виды продаж!», и как болельщик красно-белых я всякий раз надеюсь, что предметом торга является исключительно недвижимость… В общем, я почти привык. Но очередной щит поверг в ступор даже меня, бывалого читателя уличной рекламы. Изображена там женщина с двойней в коляске, рядом слоган – «Растем вместе с Россией»… Нормально и кажется вполне достаточно! Но нет. Над слоганом гвоздем торчит эпиграф: «Год ребенка – развитие будущих поколений». И фамилия автора афоризма – Ю.М.Лужков. Внизу же, в довершение этого интеллектуального пира, значится: «Мослифт. Горячая линия». И телефон. Давайте пофантазируем, давайте попробуем по методу профессора Герасимова, по этому, дошедшему до нас черепу, восстановить психологическое лицо произошедшего. Итак. Есть некий орган в московском правительстве, ответственный за социальную рекламу. Этот орган состоит из бюджета и людей, которые решают, как его потратить. И вот эти люди, озабоченные решением демографических задач, поставленных в послании президента, и вдругорядь ударенные тем же пыльным мешком по случаю Года ребенка в Москве, решают нанести мощный удар в этом направлении. Чтобы, значит, народ забил на пиво с «Аншлагом» и в едином порыве бросился немедленно строгать детей в соответствии с пожеланиями начальства. Дается отмашка на креатив, и креативщики придумывают слоган с двойней. Прекрасно! Можно давать отмашку на производство щитов? Можно. Но столоначальник, глядя на эскиз, думает: чего-то не хватает. И быстро понимает, чего. Запрашивает в аппарате тематическую речь Юрия Михайловича. Лично находит там и маркером подчеркивает самые тупые слова. И легким манием руки вставляет их на щит. Что сделанное размывает метафору, столоначальника не беспокоит; что слова мэра – чистая ботва и набор звуков, его тоже не беспокоит; что Лужкову может не понравиться роль «всякой-бочке-затычки», не беспокоит тем более. Уж Лужкову-то понравится, это столоначальник знает точно! Твердо известны столоначальнику правила, сложившиеся в царстве старика Батурина, и правила эти таковы, что лишней деликатности не требуется. Что за льстивый идиотизм столоначальника погонит сам Лужков, таким образом, исключено; что погонят вместе с Лужковым – исключено тем более. И вот вам на выходе щит с дребеденью. Я уж не говорю здесь о загадочной роли горячей линии «Мослифта» в повышении рождаемости. Кто-то, как блоха на собаку, успел вскочить на этот рекламный поезд… Смысл, конечно, рухнул окончательно, но там, где пилят бюджеты, смысл, как правило, в этом и состоит. Не мной сказано: в каждой капле воды отражается Вселенная. Щит в Сокольниках – мелкое, но ясное свидетельство текущей вертикальной деградации. Впрочем, иначе и быть не могло: несменяемость власти, как давно известно, порождает деградацию почти автоматически. Если это требовалось доказать в тысячный раз, мы это сделали. |
Перечитывая Маркеса
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7353
29 АВГУСТА 2007 г. ЕЖХвала каникулам! Временно перестаешь писать и начинаешь читать… Чаще – перечитывать. Томик старых повестей Маркеса давно дожидался этого лета. Повести эти, в которых классик пробовал пластику языка, разминая наощупь быт и метафизику Макондо, ставшего потом родиной великого романа — эти повести я читал когда-то, но, как это часто бывает с хорошей прозой, возвращение оказалось открытием. В моей молодости многое в маркесовском тексте было чистой экзотикой, никак не отзывавшейся в сознании – мне, двадцатипятилетнему советскому гражданину, это Макондо не к чему было примерить. Какой-то алькальд, какая-то оппозиция… Все это было как фантастика про кольца Сатурна. Завораживал язык, брали за живое характеры, но политическая реальность оставалась совершенно чужой. Эпоха виоленсии в Колумбии пятидесятых – что нам гекуба? Но четверть века не прошли бесследно: сегодня в России это читается совсем по-другому. «Хорошенькое дельце, — сказал парикмахер, — моя партия у власти, полиция угрожает моим политическим противникам физической расправой, а я, пользуясь этим, скупаю у них земли и скот по мною же установленным ценам.» (…) «Проходят выборы, и я становлюсь хозяином трех муниципий, — подытожил он, – без каких-либо конкурентов. И, кстати, даже если будет другое правительство, у меня все схвачено. Лучшего дельца не придумаешь, даже не надо деньги подделывать…» А? Ни слова про «Единую Россию», ЮКОС и Сечина, никогда не торговавшего скотом, но как все понятно! И алькальд, гарант прав граждан Макондо, в процессе урегулирования этих прав становящийся крупнейшим ското- и землевладельцем провинции, как-то вдруг приобретает знакомые физиономические черты, не правда ли? Но отвлечемся от частных параллелей, все это – не главное. Главное, конечно, это корова, гниющая под дождем. Главное — недолговечность стабильности, держащейся на лжи; неотвратимость распада в городе, где начальство между шантажом и убийствами любит поговорить о порядке и правах человека, где правосудие молчит или делает ноги, где правду пишут не в газетах, а в анонимках, где церковь, молчащая в тряпочку про убийц в полицейской форме, озабочена главным образом тем, чтобы контролировать нравственность в кинематографе. Перечитайте Маркеса, не пожалеете. Повесть называется — «Скверное время». |
Способ любви
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7359
31 АВГУСТА 2007 г. edinros.ru Для начала – развернутая цитата из «Комсомольской правды». «Особое чувство гордости за российский триколор испытали в День Государственного флага России тысячи россиян, собравшихся на праздник, организованный партией «Единая Россия» в олимпийском комплексе «Крылатское». Именно здесь 22 августа 2007 года в 19 часов 30 минут по московскому времени был установлен рекорд по поднятию самого большого в истории Государственного флага России. Площадь стяга составила 384 (!) квадратных метра». Читателям постарше тут слышится голос Игоря Кириллова – другим голосом такой текст не прочтешь. Лет десять назад я, признаться, думал, что этой интонацией нас вытошнило окончательно и больше уже никогда, никогда, никогда… Но жив курилка-совок! «Совок» этот, впрочем, вернулся в страну, уже давно подернувшуюся гламурно-развратной ряской, и фанфарный стиль репортажа о флаге-рекордсмене на страницах «Комсомолки» обаятельно соседствует с объявлением «Вздыхаю и кричу», предлагающим откровенный телефонный разговор за умеренную плату… Вздыхают и кричат о любви (за совсем другие деньги) и «единороссы». О любви к Родине, разумеется. Тут без еще одной цитаты не обойтись — это уже прямая речь Бориса Грызлова. Только нос зажмите. Кто не спрятался, я не виноват. Итак: «Россия – великая держава! И у нас с вами великий флаг! Флаг, который вызывает гордость у россиян и уважение других государств. В августе наши альпинисты подняли российский флаг на величайшую вершину хребта Карокорум на уровне 8611 метров. Феноменальный результат! Наши полярники сумели установить флаг в океане на глубине 4261 метр на Северном полюсе. Это недоступно ни для какой другой страны! Сегодня мы тоже установим свой рекорд и поднимем самый большой Государственный флаг Российской федерации. Потому что мы любим нашу страну!..» Спикер говорил и дальше, но, думаю, уже можно перекурить и оправиться — и, оправившись, попробовать продраться сквозь восклицательные знаки и проанализировать сказанное. Начнем с мелочи: с уважения других государств к нашему флагу. До сих пор мне казалось, что оно не выходит за рамки дипломатического этикета. Еще мне казалось, что не будь этого этикета, нашим флагом бы подтирались. Ибо на знамя проецируется отношение к государству, а с этим у новейшей России большие проблемы: отвращение и беспокойство по своему поводу мы в мир помаленьку возвращаем, а вот за уважение не поручусь. Но не будем придираться к автоматическим конструкциям, вылезающим изо рта спикера, – оценим общий пафос речи. А он ясен, как небо на плакате. Мы – великая держава! Мы установили флаг России на высоте 8611 метров! Мы укрепили другой на глубине 4261 метр! Мы сшили третий площадью 384 квадратных метра! Вау. Не мною замечено: когда мужчины начинают прилюдно меряться размерами и гордиться превосходством в сантиметрах — это не слишком хорошо говорит об их реальных возможностях. Принято, и не без оснований, считать, что говорит это, напротив, о затаенной и тяжело переживаемой ущербности… Если бы Борис Вячеславович Грызлов и государство Российское пребывали в пубертатном периоде, была бы надежда, что это у них скоро пройдет. Но наш спикер половозрелый мужчина, да и государство не вчера из-под татар вылезло — стало быть, мы имеем дело с довольно запущенной формой. Впрочем, главным образом все это направлено, конечно, на продажу и к Родине имеет такое же отношение, как объявление на соседней странице «Комсомолки» — к любви. Главное в обоих случаях — втюхать товар. «Вздыхаю и кричу». Симуляция, конечно, но на неокрепший возбужденный организм действует неплохо... Услышать голос Грызлова, закрыть глаза, выкинуть из головы убогий окрестный пейзаж, возбудить себя размерами флага и высотой флагштока, напрячь фантазию и постараться представить себя в великой державе. Вот так, еще, еще… только не останавливайся, Борис Вячеславович, говори, говори… Еще! А-а-а!.. Они называют это любовью к России. Ну что же: каждый любит, как умеет. |
«Не правда ли, смешно?..» Часть первая
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7373
7 СЕНТЯБРЯ 2007 г. photofile.ru Предложение одной моей хорошей знакомой — написать диссертацию на тему «Юмор Путина» — разбудило дремавшего во мне теоретика. А ведь задача, черт возьми! — подумал теоретик, проснувшись. Ведь юмор – базовое качество человека, неотделимое от интеллекта. Лакмусовая бумажка, проявляющая… и т.д. (думал теоретик). Да и интерес к этому вопросу — не досужий! Ведь если забыть, что Владимир Владимирович сам, в некотором смысле, шутка Бориса Абрамовича, если подойти к вопросу академически, если обобщить и рассортировать жемчужины иронии, разбросанные по стенограммам его выступлений… — может быть, что-нибудь эдакое вдруг да прояснится в магическом кристалле? Будущее возьмет вдруг да и наведется на резкость, а то ждем восьмого года, как в Помпеях. Причем уже тепло… Ну, диссертация не диссертация, но… в общем, я согласился. И, не доверяя старухе-памяти, полез в интернет и в пять минут надыбал материала на докторскую диссертацию. Потому что уже несколько лет Путин шутит регулярно; разгулялся помаленьку под шапкой Мономаха… А вот ранних шедевров гаранта скрижали до нас почти не донесли. А про догарантийный период вообще тишина – и шутил ли он хоть как-нибудь в ту пору, науке неизвестно. Это затрудняет исследование. Имея перед глазами «Сорочинскую ярмарку», яснее видишь трагический путь Гоголя. Антоша Чехонте помогает понять автора «Вишневого сада». Об истоках путинского гения не известно практически ничего. Краткие биографические свидетельства говорят о чем угодно, только не о божьем даре. Школа КГБ, тихая служба в немецкой провинции… Ни звука. То есть, может, и шутил там за пивом в проверенной компании, но свидетели молчат в тряпочку, умницы. Позднейшие же рассказы о том, как в 1989-м будущий гарант взглядом стальных глаз на разъяренную немецкую толпу предотвратил погром в советском представительстве, говорят лишь о чувстве юмора корреспондентов Первого канала. from-ua.com Впрочем, в этом-то, кажется, и спрятан настоящий юмор ситуации: с течением времени Владимир Владимирович и сам поверил в то, что был если не Штирлицем, то, как минимум, радисткой Кэт… Постоянное подчеркивание своего чекистского прошлого («имена, пароли, явки»); рост самоощущения, достигший пика в недавнем сопоставлении своего дрезденского «спецслужбизма» с биографией директора ЦРУ Буша-старшего, — все это говорит о степени адекватности нашего героя, в расцвете лет списанного из органов в проректоры родного юрфака имени Жданова… Но именно оттуда, должно быть, и начался взлет путинского комического гения! Казенная скука не исключает тайной работы духа: Руссо был таможенником, Кафка дышал канцелярской пылью… Да! Должно быть, именно там, между чтением доносов на преподавателей и студентов, Владимир Владимирович и отточил иронический взгляд на бытие; как бы то ни было, именно это переодевание в штатское и последующее возникновение возле Собчака в новых, не-чекистских временах, стало одной из лучших русских шуток конца двадцатого века. Бахтин назвал бы это торжеством карнавального начала. Работа В.В. Путина по развитию и укреплению внешнеэкономических связей Санкт-Петербурга – это была уже настоящая реприза зрелого мастера. Одними из первых этот неожиданный юмор оценили в те годы депутаты местного Законодательного собрания, предложившие Генпрокуратуре привлечь вышеозначенного Путина к уголовной ответственности. — Понимаешь, — объяснял мне, где тут смешно, один бывший питерский опер, — государственная граница, а в ней – дырка размером с Балтийское пароходство! У меня много вопросов к Владимиру Владимировичу… — говорил он и выпивал еще. Я, конечно, спросил у опера: отчего бы ему не задать Путину эти вопросы, раз столько накопилось, но этой шутки опер не понял… Миновав, как у Гоголя, петербургский период, мы плавно втекаем в поздний, московский этап путинского творчества в области русской шутки, когда от инсталляций с редкоземельными металлами Владимир Владимирович смело вступил в область словесности. Доселе по преимуществу молчавший, он заговорил. И всем, ну буквально всем сразу понравилось! Надо сказать, что такого единодушного признания дебютанты не знали со времен «Руслана и Людмилы». Тем удивительнее, что до сих пор никто из теоретиков языка не предпринял попытки понять секрет этого мгновенного успеха… |
«Не правда ли, смешно?..» Юмор Путина
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7377
10 СЕНТЯБРЯ 2007 г. kremlin.ru «…такого единодушного признания дебютанты не знали со времен «Руслана и Людмилы». Тем удивительнее, что до сих пор никто из теоретиков языка не предпринял попытки понять секрет этого мгновенного успеха…» Мне кажется, дело в народных корнях. Вместо сказок Арины Родионовны наш классик впитал в детстве полублатные - полуказарменные словечки и обычаи, хорошо знакомые, впрочем, и остальному населению бывшего «совка». Прогулка по малой родине нашего героя, Баскову переулку в Ленинграде, вдоль грязно-желтых унылых двухэтажных коробочек, много скажет чуткому сердцу исследователя. Город сегодня называется Санкт-Петербург, но на тамошнем пейзаже это совершенно не отразилось. Долгое время – долгие разные времена – Владимир Владимирович пытался, кажется, вылезти наружу и упорно преодолевал родимую эстетику: говорил вынужденным советским новоязом, потом не менее вынужденным (по изменившимся временам) языком демократических реформ… Но родное ждало в нем своего часа, и дождалось. Освоившийся в Кремле, поверивший собственному пиару и уверившийся во всеобщей любви, разбивший вдребезги зеркало свободной прессы, мешающее выглядеть и пахнуть самим собой, Путин вернул душе гармонию – и перестал стесняться. И полетели птицами с языка шутки-прибаутки, образовавшие, в сочетании с державной лексикой, фирменный путинский стиль. Мочить в сортире, жевать сопли, хватать за яйца… бьем один раз, но по голове… отрезаем, чтобы не выросло… замучаетесь пыль глотать! Великий и могучий, хамский и приблатненный. Следует заметить, что по преимуществу путинские перлы эти рождались в беседах с иностранными корреспондентами. Дисциплинированные журналисты-федералы, по здешней традиции, задают вопросы, заранее согласованные с главой пресс-службы - и получают заранее подготовленные ответы. Очень практично, но никакого толчка для вдохновения. Зато как пролезет на пресс-конференции к микрофону какой-нибудь гадкий англичанин или, не приведи господи, тот француз из «Монда» с вопросом про Чечню и права человека - тут включай диктофон, сейчас скажет! Скажет, заметим, на радость электорату. Ибо именно в этом корневом совпадении авторской интонации с люмпенскими предпочтениями и заключается залог успеха и рост рейтинга! Только так и надо! А Гайдар со своим «отнюдь» и Принстоном за пазухой пускай отдыхает на трех процентах… Родина, тебе я славу пою, ты заметила? И пускай мир вздрогнет от путинской похвалы Моше Кацаву, обвинявшемуся в изнасиловании («Мы все ему завидуем»), пускай интеллектуалы поморщатся от путинской оценки грузинских событий («То розовая революция, то голубую еще придумают...») – родной пипл эти нехитрые репризы обожает, а ведь президент живет и работает ради народа! Возвращаясь к анализу путинских реприз, следует заметить, что мочеполовая тема вообще не отпускает нашего гаранта, - как впрочем, и тема окружающего корыстолюбия. Именно окружающего, - ибо сам президент, как известно, человек кристальной честности! Вот только про «Байкалфинансгрупп» оказался в курсе дела раньше аукциониста, а так – практически Лев Толстой. И регулярно фигачит ювеналовым бичом по продажному миру, в котором нет ничего святого. На письмо американского конгрессмена Лантоса, годящегося ему в дедушки (письмо про травлю Ходорковского), Путин среагировал блистательно: «Если бы мне столько заплатили, я бы тоже начал писать письма». А? Какое знание человеческой природы, какая глубина, какой неподражаемый сарказм! Что там ваш Марк Твен… Конечно, Лантосу заплатили, разумеется!.. Впрочем, природно отдающий «совком» и казармой, путинский юмор, как оказалось, неплохо звучит и в других обертонах. Привыкшие к раздраженному тону гаранта во время его отповедей мировой закулисе будут приятно удивлены циклом его телевизионных бесед с подчиненными. С министрами и вице-премьерами собственного правительства Путин говорит как с неразумными детьми, покровительственно-свойски, прилюдно демонстрируя разницу в интеллекте и человеческих масштабах. Разница эта достигается прежде всего готовностью путинского собеседника есть дерьмо на глазах у миллионов телезрителей – и примером тех, которые прилюдно есть дерьмо отказались и сидят в Краснокаменске. Этот дивный юмористический прием: сначала ввести собеседников в ступор карательными мерами, а потом начать с ними, трясущимися, разговаривать голосом учительницы младших классов (не волнуйся, Петенька, ну давай попробуем еще разок) - по праву должен носить имя Владимира Владимировича! Пренебрежительная интонация высочайших шуток с подчиненными органичным образом перетекает в бытовое хамство. «Не надо делать по Чубайсу, надо делать по уму», - на радость публике выдал президент в феврале 2000-го, и эта нехитрая предвыборная заготовка разом принесла ему сто очков. «Надо ли понимать ваши слова так, что Чубайс дурак, а вы умный?» - следовало бы уточнить тут, но никто из интервьюеров не догадался… Впрочем, от Чубайса возражений тоже не поступало. «Что-то там намутили», - бросил президент по поводу телетрансляций футбольного чемпионата, и глава российского футбола, миллионер Мутко, съевши этот каламбур всухомятку, остался стоять в полупоклоне. Такие времена, такие шутки… Михаил Задорнов объявил недавно об уходе с эстрады: хочет, сказал, выйти на новый духовный уровень. Мне кажется, он может отправляться в это путешествие со спокойным сердцем: уровень юмора в России, в некотором смысле - гарантирован. Владимир Владимирович Путин продолжает «чёс» по стране. Когда и он начнет думать о душе – вот уж посмеемся. |
Пердячий пар
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7382
14 СЕНТЯБРЯ 2007 г. andreykovalev.ru Вредная это привычка – щелкать пультом. Дощелкался тут давеча. Гляжу: полуголый дядька не первой молодости дергается и в страшном раже кричит дословно следующее: «Слава России, великой державе, слава России, народу слава!» Присмотревшись, я увидел, что это не философ Дугин, а лидер какой-то рок-группы. И заходится он не на митинге, а на эстраде, с электрогитарой в районе паха — все, как полагается. Это у нас теперь такой русский рок. В промежутке между конвульсиями полуголого дядьки по пространству клипа куда-то скакали всадники в кольчугах – видать, разить врага. Это уж как полагается – потому что какая ж слава России без того, чтобы разить врага! И вдруг, первый раз в жизни, я с симпатией подумал о творчестве Кати Лель. Сюси-пуси, джага-джага... Кому это мешало? Милый безвредный дебилизм… Идеология возвращается. Собственно, в широком смысле слова она никуда и не уходила, потому что хоть Гребенщиков, хоть Катя Лель – каждый пропитан идеологией. Но каждый своей! А возвращается идеология государственная, единая, как госэкзамен. И, почуяв этот тренд, переходят на голимую державность дядьки, полжизни благополучно дергавшиеся с электрогитарой у паха под полуграмотную ерунду про «одиноких странников любви». И уже вовсю – в клипах, в рекламе — поскакали всадники в кольчугах, и воины в шеломах бьют мечами, и в массовом порядке уходят под лед псы-рыцари… И самый тупой дизайнер давно знает: чтобы вышло патриотично, надо написать старославянской вязью. Причем неважно что. Раньше вся эта нехитрая эстетика царила в интеллектуальных заповедниках вроде газеты «Пульс Тушина», иногда расширяя ареал обитания до телеканала «Московия». Эти питомники исправно поставляли в мир агрессивных пубертанцев, замученных прыщами и мировым сионизмом. Все это было неприятно, но терпимо, потому что, во-первых, было частным выбором отдельных людей, а во-вторых, от этого их выбора было где спрятаться окружающим. Сегодня спрятаться почти негде – державная идеология самого дурного пошиба сделалась государственной, а государство у нас на то и государство, что ежели чего решит насчет идеологии, то начинает долбить ею «по площадям», как из установки «Град». Когда не полуголый и без гитары на шнуре, но с тем же репертуаром гастролирует по стране спикер Государственной Думы, он же глава правящей партии, какие вопросы к группе «Пилигрим»? Слава России. Да конечно, слава! Родине Пушкина, Рахманинова, Вавилова… Только не орали они никогда о любви к Родине. Во-первых, полагаю, им это было неловко, а во-вторых, у каждого имелось за душой свое любимое дело, которым, собственно, они и принесли славу России. …Так вот о деле и пердячем паре, вынесенном в заголовок. В юности я занимался в театральной студии Олега Табакова, и Олег Павлович учил нас, несмышленышей, основам ремесла. И когда, вместо того чтобы заниматься на сцене делом, как учил дедушка Станиславский, юное дарование начинало раздувать ноздри, выпучивать глаза и рвать страсть в клочки, Табаков, морщась, останавливал этюд и констатировал: - Это все - пердячий пар! Не знаю, принадлежит ли авторство диагноза самому Табакову или он передавал нам по цепочке старую театральную присказку, но диагноз, согласитесь, хорош! Именно пар, и именно этого происхождения. Когда в душе - пусто, КПД – ноль, а вместо осмысленного действия - пошлый показ, рассчитанный на публику-дуру. И излишки темперамента вырываются не из тех мест. |
Надо предохраняться
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7450
9 ОКТЯБРЯ 2007 г. molgvardia.ru Кажется, полностью это у них называется: «Cоциальный проект «Молодой гвардии» «Шесть правил против СПИДа»! Дословно я не запомнил, а записывать постеснялся: дело было в вагоне метро, и плакат висел над дверью. Но суть проекта обязуюсь передать в точности – может, вы не ездите в метро, а СПИДа боитесь, так вам пригодится. Итак, если совсем кратко, вот вам рецепт здоровья от «Молодой гвардии»: надо хранить верность любимому человеку! А презервативы были выдуманы не против СПИДа, а совсем для других нужд. Я чуть свою остановку не проехал, так зачитался. Стало быть, объявив войну Каспарову, второй колонной «молодогвардейцы» пошли по медицинской части! Может, есть еще третья и четвертая колонны, занятые еще чем-нибудь, требующим энтузиазма вместо образования. Бодрые многостаночники без специальности – если, конечно, не считать специальностью участие в распиле бюджетов. Кстати, о бюджетах. В скучных западных странах деньги на борьбу со СПИДом получают тамошние министерства здравоохранения. И в смете у них, полагаю, имеется статья «пропаганда здорового образа жизни» (или как там это у них называется?). И пропагандируют они не верность любимому человеку, а как раз, в частности, презервативы. Потому что у людей хорошо с головой, и они твердо помнят, что они — министерство здравоохранения, а не местком или Ватикан. Но у нас и тут свой особый путь! Сначала скуповатая думская рука сметает в ладошку и высыпает в медицинский лоток крохи, оставшиеся от большого федерального пирога после всех военно-чекистских бюджетных застолий. Такие крохи, что не то что на СПИД — на вату в больничках не хватает… А потом, за отдельные деньги (которых в стране, как выясняется, куры не клюют), на борьбу с «чумой двадцатого века» бросаются «молодогвардейцы» — и загаживают вагоны немыслимой смесью вендиспансера и комсомольского собрания. Персональный состав тамошнего худсовета мне неизвестен, зато я хорошо представляю себе их «молодогвардейского» начальника, Ивана Демидова. Всегда большой нравственной силы был человек! Когда наша недобитая «энтэвешная» команда пришла на ТВ-6, где раньше генпродюсерствовал Демидов, в оставленном Ваней кабинете нас ожидала небольшая коллекция искусственных фаллосов. molgvardia.ru Теперь он озабочен православием*, а его личный состав борется со СПИДом и Каспаровым. Как раз в день встречи в метро с их наглядной агитацией я увидел этот личный состав в работе. Группа недорослей топталась у гостиничного комплекса «Измайлово», где проходил съезд «Другой России». Они махали флагами и, поддерживая высокий уровень полемики, вопили кричалку: «Нет — несогласным! Нет — пидарасам!». Сначала детинушка в мегафон, а за ним, дружным хором, остальные. Впереди резвились совсем юные бандерлоги обоего пола, в задних рядах уныло паслись под знаменами смуглые крепыши, нанятые для массовки, видать, на ближайшем рынке… Чудесный плакатик с сайта molgvardia.ru Но «пидарасы», крикнутые хором и в мегафон, – это, как выясняется, только разогрев; во Владивостоке «молодогвардейцы» уже анонсировали массовый пейнтбол с мишенями-лицами «врагов России». Акция называется «Голосуй винтовкой». Христос с тобой, Ваня! Лучше бы ты продолжал коллекционировать фаллосы. …СПИДа я, признаться, не боюсь – как минимум, потому что есть презервативы. Но что надеть на этих? |
Даже не однофамилец
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7464
16 ОКТЯБРЯ 2007 г. rgcentr.chat.ru/ Евгений Глотов. Иллюстранции к Салтыкову-Щедрину Поверьте, я ничего не имею персонально против постоянного представителя России при ОБСЕ! Да и как я могу быть против него, если я в глаза не видел этого человека и не слышал о нем ничего дурного? Но — верите ли вы в силу «странных сближений»? Я, признаться, верю. Во-первых, Бог не фраер, а во-вторых и главных — образ вообще сильнее факта! Образ захватывает душу и поверх чьей-то персональной головы несет ее в сторону волнующих обобщений… Ну вот, например, Василиск Семенович Бородавкин… Вспоминайте, вы должны помнить это имя. Ну, конечно, из щедринской «Истории одного города»! Великий был человек (как впрочем, все те хрестоматийные градоначальники). Насаждал горчицу и боролся с излишеством просвещения; «с большею тщательностью подготовлял материалы для возмущений и с большею быстротою подавлял их». Все время воевал с соседними слободами и в честь самого обширного смертоубийства лично «учредил ежегодное празднество с свистопляскою». Но главное, чем запомнился и вошел в историю русской мысли Василиск Семенович Бородавкин, было вот что… «Он не без основания думал, что натуральный исход всякой коллизии есть все-таки сечение, и это сознание подкрепляло его. В ожидании этого исхода он занимался делами и писал втихомолку устав о "неcтеснении градоначальников законами". Первый и единственный параграф этого устава гласил так: "Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда все сие, сделавшись невидимым, много тебя в действии облегчит». Я давно не перечитывал Щедрина. И Бог знает еще, сколько времени не открыл бы эти страницы, если бы фамилия щедринского градоначальника не сдетонировала вдруг в голове при дежурном просмотре информационной ленты. Так вот. Фамилия постоянного представителя России при ОБСЕ – Бородавкин. Этот человек, стало быть, и курирует в настоящее время наше безопасное сотрудничество с Европой! Правда, он не Василиск Семенович, а Алексей Николаевич. И это согревает мою душу, быть может, не напрасной надеждой… |
Еще о Бородавкине
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7485
22 ОКТЯБРЯ 2007 г. ЕЖЗабавно, право. Написал я пару недель назад легкое эссе про путинского начальника с щедринской фамилией – и тут же получил втык от отца, самого придирчивого читателя моих текстов. «Как не стыдно, — написал отец, — взял и ни с того ни с сего обидел человека!» Да и сам я, признаться, был раздражен – зачем бильд-редактор поставил фотографию чиновника? Ведь я же, обильно цитируя великие строки про глуповского градоначальника Василиска Бородавкина, имел в виду лишь «сближение», образ российской власти вообще, а не персонально Бородавкина А.Н., о котором слыхом не слыхивал – о чем дважды написал в тексте битыми словами! Но мучился совестью я недолго: добрые люди тут же откликнулись и со всех сторон по интернету вывалили на меня килограмм фактуры, касающейся персонально Бородавкина А.Н., безо всяких там метафор! Прислали, в частности, его речь на недавнем заседании Постоянного совета ОБСЕ. В ней г-н Бородавкин требует отстранить от работы на мероприятиях ОБСЕ нижегородских правозащитников из «Общества российско-чеченской дружбы» как лиц, поощряющих терроризм. Г-н Бородавкин ссылается на прецеденты, статьи европейских конвенций и приговоры российских судов, вынесших обвинительные заключения в отношении этого НПО. Гладкая дипломатическая вязь, где все правда, кроме главного: сути дела. Ибо нижегородское НПО и ее руководитель, правозащитник И. Дмитриевский, были осуждены за публикацию интервью Масхадова – легитимного президента легитимной республики (см. Хасавюртский договор). За интервью, в котором предлагалось прекращение насилия в Чечне и решение проблемы политическим путем – и не было ни слова в пользу терроризма. Интервью, в котором суд усмотрел разжигание межнациональной розни в связи с упоминанием кровавых деяний Ермолова и кремлевской Администрации. Этот приговор стал очередным, уже дежурным позором российской фемиды, и г-н Бородавкин охотно вывалялся в этой грязи прилюдно, посреди Европы. Бог, стало быть, не фраер, и сила «странных сближений» работает, как часы. Не зря я ахнул, узревши фамилию бесстыжего щедринского градоначальника в дипломатической номенклатуре. Не зря бильд-редактор недрогнувшей рукой засобачила его фотографию в мой текст. Народ должен знать своих героев. |
Петербург. Путевые заметки
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7575
23 НОЯБРЯ 2007 г. liveinternet.ru Течением времен обдает сразу, еще на Московском вокзале. Я объявляю привычное «двести» за поездку до Литейного – и таксисты, вместо того чтобы обрадоваться этому слову, как радовались еще полтора года назад, молча отворачивают головы. «Пятьсот». Ого! Стою и, как баран на новые ворота, гляжу на полотнище размером с футбольное поле, на торце гостиницы «Октябрьская». Стало быть, говорите, план Путина – победа России? Все никак не могу привыкнуть к этой новой стране, чьей победой стал никому неведомый план одного человека. В прошлый раз это хотя бы был коммунизм. А теперь – хрен его знает… Однако ж надо ехать (я имею в виду гостиницу). Быстро сбиваю цену до четырехсот. А триста? – спрашиваю. — Нет, — твердо отвечает немолодой труженик шашечек, — я и так-то вас везу из уважухи… — А что это вас не видно? – спрашивает водила через пару минут. Как раз проезжаем под очередным транспарантом. Да вот, говорю, план Путина… победа России… — А-а. Видно, как человек пытается связывать явления. А на меня уже вываливается новое сообщение, семь на восемь: «Ты в плане Путина!» Я? Не хотелось бы… Наверное, эти вариации на тему появились уже и на московских улицах, просто я не замечал. Но здесь, буквально на каждом шагу: ты в плане Путина, ты в плане Путина! И письменно, и из уличных динамиков… «Ты есть в плане Путина!» — Мама, это они кому? – спросил мальчик, сын моей приятельницы – умница и отличник. Тебе, Никитушка, тебе! И тикай отсюда, пока не вошел в призывной возраст. Мама Никиты – в прошлом телевизионный редактор, ныне безработная по причине тонкой душевной организации, – сейчас как раз и ищет способ перебраться куда-нибудь с Родины: во-первых, свидание единственного сына с армейскими «дедами» не входит в ее планы, а во-вторых, ее, по Хармсу, просто тошнит. Ну не может больше Таня видеть матвиенки — и вот этого, в плане которого мы все, как в проруби... — Они нас держат за быдло, — констатирует она. Держат, соглашаюсь. И кажется, имеют основания. golergka.livejournal.com …Три зеленых кружка, вертикально, друг под дружкой – как впавший в маразм светофор. На кружках написано: пенсии, стипендии, зарплаты. И – уже привычный припев-слоган: «Ты в плане Путина!» И сразу всем становится ясно: если бы не было Путина, не было бы ни пенсий, ни стипендий, ни зарплат… И надо, пока не поздно, падать в ноги и выть, умоляя его остаться. Перетяжка: «Ваша потенция — наша компетенция!» Господи, думаю, неужели и это тоже он контролирует? Но нет, слава богу, медведика с флагом на перетяжке не наблюдается — просто реклама медицинского центра... Зато ровно напротив, через Садовую, у очередного транспаранта с Путиным, — магазин одежды с милым названием «Макиавелли». Это уже теплее… У метро – раздача агитационных материалов; по площади, кучками, топчутся десятки людей в униформе; страдный месяц для студентов и старушек. Беру у благодарной тетушки сразу несколько газет. Цветная печать, хорошее качество, тираж сто тысяч; на первой полосе, разумеется, Путин с Валентиной Ивановной, во всей красе фотошопа. Если бы со вкусом в ихнем штабе дело обстояло так же хорошо, как с финансированием, — цены бы не было этой газете!.. Попадаются тут, правда, и блестки креатива: «Золотые медали в чемпионате России завоевала президентская команда!». Видать, Тимощук, хотя иностранец, а тоже не уберегся, попал в план Путина… А вот и цитатник из Валентины Ивановны под полувоенным заголовком «Когда ни один человек не забыт…» Хочется переспросить: когда? Но спросить некого: Валентины Ивановны на Садовой не видать, мимо идут по своим делам люди – по преимуществу, надо заметить, усталые и раздраженные… Вообще я заметил: чем более крупными буквами пишется имя главы государства, тем сумрачнее его граждане. Над рынком «Апраксин двор» раз за разом звучит объявление о запрете на торговлю иностранным рабочим. Торжество закона в Петербурге сомнению не подлежит, и хотя лица кругом — сугубо неславянские, все они, надо полагать, граждане России, в чем по доступным тарифам сейчас убедится милицейский патруль, заворачивающий в ряды… Рекламный щит к 90-летию МВД: «Служа закону – служим России!». Под этим скромным заявлением – чье-то альтернативное наблюдение, выведенное по стеклу синим фломастером: «Карману своему вы служите, козлы». Юсуповский парк. Ни одного плаката. О, счастье! Пруд, дети катаются с ледяной горки… Зашел дать отдых глазам, сделал кружок по природе, полюбовался трансформаторной будкой с надписью аршинными буквами – «туалет». Если на клетке слона прочтешь надпись «буйвол»… Но откуда я знаю? — может быть, так в плане Путина… Кстати, де-факто там действительно туалет. У Николаевского собора – безногий инвалид лет сорока, в камуфляже, с коробочкой для милостыни возле кресла-каталки. Он, несомненно, тоже есть в плане Путина, просто они оба еще не в курсе. В развитие темы — неподалеку, в подъезде дома на Крюковом канале — инвалидный атлант с отбитою рукой… А вот и Мариинский театр – разумеется, тоже с дежурной перетяжкой про Путина неподалеку. Афиша обещает Анну Нетребко в «Травиате». Ну, думаю, Верди, видать, справился сам, а Нетребко без Путина точно не споет! Ты как… это… в плане Путина, Анна? Ближе к мосту лейтенанта Шмидта, имевшего дело с позапрошлой вертикалью власти, еще одна вариация на тему нынешней: семь на восемь — «Сила Петербурга в плане Путина». Написано сие в две строки и без знаков препинания; причинно-следственная связь вязнет в этой грамматике и погружается в туман… То ли Путин включил в свой загадочный план неведомую силу Петербурга, то ли сама эта неведомая сила подпитывается от путинского плана… Спросить не у кого. Да и какая разница? Главное: семь на восемь, да с каждого угла – Петербург, Путин, его план и этот медведь, забуревший под приватизированным триколором… И почти ничего кроме. Иногда только выглянет с плаката Барщевский со своей скромной гражданской силой… Кое-где висит на стене газета «Правда», и Миронов с Дмитриевой осторожно, чтобы не обидеть земляков-чекистов, хлопочут о справедливости… А СПС и «Яблока» – как будто вообще нет на этих выборах… Нет, ей-богу – за четыре дня ни разу не встретил! Только Путин. Рекламным щитом, перетяжкой, простыней в полдома… С планом, с Петербургом, с тобой, со мной, и так, и эдак, и еще сто раз по всякому… Он везде, везде! — как Иван Александрович Хлестаков в порыве пьяного бреда. С той только разницей, что их бред стал нашей реальностью. |
| Текущее время: 13:20. Часовой пояс GMT +4. |
Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot