11 Декабря 1937 - НКВД казнен царский генерал-лейтенант Евгений Миллер
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1158/
Председатель антисоветского Российского Общевоинского союза (РОВС) генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер был похищен оперативниками НКВД СССР еще 22 сентября 1937 года - его выкрали прямо из центра Парижа. Французские следователи выяснили, что главную роль в похищении генерала сыграли советские агенты - заместитель Миллера по РОВС генерал Скоблин и его жена, эстрадная певица Надежда Плевицкая, исполнительница русских народных песен. Миллера заманили в условленное место, где чекисты накачали его снотворным и на грузовике в большом деревянном ящике доставили на борт теплохода "Мария Ульянова", стоявшего в порту Гавра. Не закончив разгрузку - а в трюмах находились бараньи шкуры, - судно немедленно отчалило и взяло курс на Ленинград. Спустя неделю Миллер был водворен во внутреннюю тюрьму на Лубянке.

12 Декабря 1938 - арестован Михаил Кольцов
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1164/
Только за один день 12 декабря 1938 году Сталин и Молотов подписали 30 расстрельных списков на 3167 человек (просто списков с фамилиями, без указания статей УК вины) – это больше, чем царизм казнил за все годы подавления первой русской революции (2.200 человек за 1905-1908 годы). Закончив трудную работу вожди, как свидетельствуют записи сталинских секретарей, вожди пошли смотреть новинки кино, а потом веселились до глубокой ночи.
Среди всех прочих фамилий в одном из списков была указана и фамилия известного журналиста и сотрудника Иностранного отдела НКВД Михаила Кольцова, который был арестован НКВД в тот же вечер – сразу после того, как он вернулся домой с выступления в Центральном доме литераторов с докладом о "Кратком курсе истории ВКП(б)". 13 месяцев журналист провел в тюрьме. 2 февраля 1940 года после 20-минутного рассмотрения дела его приговорили к расстрелу и казнили в тот же день.
Как рассказывал Константин Симонов в «Глазами человека моего поколения»: "В сорок девятом году… Фадеев в минуту откровенности… сказал мне, что… через неделю или две после ареста Кольцова написал короткую записку Сталину о том, что многие писатели, коммунисты и беспартийные, не могут поверить в виновность Кольцова и сам он, Фадеев, тоже не может в это поверить, считает нужным сообщить об этом широко распространенном впечатлении от происшедшего в литературных кругах Сталину и просит принять его.
Через некоторое время Сталин принял Фадеева.
— Значит, вы не верите в то, что Кольцов виноват? — спросил его Сталин.
Фадеев сказал, что ему не верится в это, не хочется в это верить.
— А я, думаете, верил, мне, думаете, хотелось верить? Не хотелось, но пришлось поверить.
После этих слов Сталин вызвал Поскребышева и приказал дать Фадееву почитать то, что для него отложено.
— Пойдите, почитайте, потом зайдете ко мне, скажете о своем впечатлении, — так сказал ему Сталин…
Фадеев пошел вместе с Поскребышевым в другую комнату, сел за стол, перед ним положили две папки показаний Кольцова.
Показания, по словам Фадеева, были ужасные, с признаниями в связи с троцкистами…
Когда посмотрел все это, меня ещё раз вызвали к Сталину, и он спросил меня:
— Ну как, теперь приходится верить?
— Приходится, — сказал Фадеев. — Если будут спрашивать люди, которым нужно дать ответ, можете сказать им о том, что вы знаете сами, — заключил Сталин и с этим отпустил Фадеева".

13 Декабря 1930 - постановлением Политбюро ВКП (б) зафиксировано более 30 категорий "лишенцев"
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1214/

"Лишенцы" - это бывшие землевладельцы, торговцы, кулаки, дворяне, полицейские, царские чиновники, владельцы частных предприятий, служители культа, монахи, монахини, члены оппозиционных политических партий, белые офицеры и т.д. В 1932 году они составляли вместе с членами семей 4 процента взрослого населения страны - около 7 миллионов человек. Их дискриминация не ограничивалась лишением избирательных прав: в 1929-30 годах их лишили права на жилье, медицинское обслуживание, на получение высшего образования и на продуктовые карточки.
http://www.istpravda.ru/upload/media...fabd588c65.jpg

28 Декабря 1944 - началась операция по выселению калмыков в регионы Сибири и Дальнего Востока
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1407/
Тема участия калмыцкого народа в Великой Отечественной войне долгое время в СССР, и некоторое время в Российской Федерации, была под неким негласным политическим табу, в связи с проблемой «калмыцкого вопроса» — перехода части населения на сторону фашистской Германии во время кратковременной оккупации Калмыцкой АССР германскими войсками. На территории республики был создан Калмыцкий кавалерийский корпус СС, и этот факт дал повод Сталину подвергнуть репрессиям целый народ. И вот, в соответствии Указом Президиума ВС СССР от 27 декабря 1943 года "О ликвидации Калмыцкой АССР и образовании Астраханской области в составе РСФСР" республика была упразднена, а калмыцкое население в ходе операции «Улусы» в конце 1943 — начале 1944 года было выселено в восточные районы страны по ложному обвинению в сотрудничестве с гитлеровцами и предательстве интересов Родины. Следствием репрессий стала гибель свыше 1/3 выселенного народа, утрата многих элементов и черт материальной и духовной культуры.

Гитлер и Сталин: новый взгляд из архива
 

https://grzegorz-b.livejournal.com/2978063.html
пишет grzegorz_b (grzegorz_b)
2018-03-04 10:00:00

Автор— о том, как отец народов заботился об имидже фашистской Германии

В календаре сошлись две даты: 85 лет со дня прихода к власти Гитлера и 65 лет со времени смерти Сталина. Но это совпадение — не единственное, что сводит две исторические фигуры.

В массовом сознании пришедший к власти в Германии 85 лет тому назад Гитлер остался бесноватым фюрером. Полусумасшедшим, который "путем интриг и заговоров" (а не в результате всеобщих и многопартийных выборов) "захватил высшую исполнительную власть". А как в действительности воспринимали в Кремле вообще и Сталин лично основателя и вождя нацистской партии, рейхсканцлера германского правительства и создателя Третьего рейха и его проект?

Это одна из самых оберегаемых тайн российских архивов. Передвижные выставки "В штабах Победы" клонируют ежегодно. А огромная группа документов под шифром "Г" ("Германия", "Война с Германией") из фонда N 46 описи N 3 (политбюро) как была захлопнута дверями сейфов в Особом секторе ЦК ВКП(б) семь десятилетий назад, так по сей день и остается наглухо закрытой в Президентском архиве. Тем не менее то там всплывают, то здесь обнаруживаются документы, которые позволяют если не собрать пазл большой игры "Сталин и Гитлер", то хотя бы соединить важные точки будущей картины.

Цензорские приоритеты

Начнем с конца и с главной проблемы: с Нюрнберга и с вечного и главного вопроса — человеческой цены многоходовой геополитической игры Сталина и Гитлера. Понятно, что вождь дирижировал деятельностью советской делегации на процессе главных военных преступников. И ключ к ответу на поставленный вопрос — в цензорских приоритетах Сталина. Недавно появилась возможность эти приоритеты оценить.

В сталинском личном фонде всплыл на поверхность и стал доступным любопытный документ. Это проект вступительной речи главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе, прокурора Украинской ССР Романа Руденко. Чем примечателен этот машинописный текст на 79 страницах? Тем, что наглядно показывает то, что Руденко собирался сказать, и то, что сказать ему не дали (если сравнить с окончательным вариантом текста). Не дал лично Сталин. Своей правкой и комментариями на полях. Основной массив правки текста касается двух позиций, о них и поговорим.

Прежде всего Сталин ставил под сомнение главный объективный итог большевистско-нацистских отношений: катастрофическую цену Победы, выраженную в человеческих жизнях.

Руденко, например, пишет: "Гитлеровскими палачами были истреблены миллионы советских людей". Сталин подчеркивает "миллионы" и ставит знак вопроса. Это о жертвах.

В другом месте Руденко напоминает суду о людях, угнанных в фашистское рабство: "Как установлено документально, из Советского Союза в немецкое рабство было угнано несколько миллионов советских граждан, сотни тысяч были угнаны в немецкое рабство из Польши, Чехословакии и Югославии". Сталину опять не нравятся эти "миллионы" в применении к советским гражданам. Он подчеркивает и саркастически спрашивает автора: "Сколько же?"

О мучениках из нацистских фабрик смерти: "Уже назывались здесь лагеря Майданек и Освенцим с газовыми камерами, где было убито свыше 5,5 млн ни в чем не повинных людей". Сталин подчеркивает цифру и (уже предсказуемо) ставит знак вопроса. Пять с половиной миллионов? Убито? В газовых камерах? Похоже, искренне поражается таким "эффективным" геноцидом...

Далее (по тексту) недовольство кремлевского цензора печальной арифметикой продолжается. В частности, Верховному главнокомандующему не нравится констатация того, что "в гитлеровских концлагерях были замучены сотни тысяч, миллионы советских людей из гражданского населения, а также бойцов и командиров Красной Армии". Он подчеркивает "миллионы" и опять ставит знак вопроса.

Тенденция налицо: при оценке преступлений нацизма Сталин делает все, чтобы никогда не появилась на свет ни хрущевско-брежневская цифра в 20 млн, ни горбачевская в 26 млн.

При этом Руденко в речи на процессе с точностью приведет количество угнанных захватчиками 7 млн лошадей, 20 млн голов свиней, 27 млн овец и коз и 17 млн голов крупного рогатого скота. Он перечислит 239 тысяч испорченных электромоторов, 175 тысяч металлорежущих станков и т.д. К этим цифрам у Сталина претензий не будет. Удивления они у него не вызовут. Зато сколько миллионов советских людей погибло на войне, в обвинительной речи главного обвинителя от СССР мир не услышит.

Вторая тема, которая вызвала приступ редакторской аллергии Сталина,— еврейская.

Руденко: "<...> массовый угон советских граждан на подневольную работу в Германию, а также физическое истребление взрослого населения — женщин, стариков и детей, особенно русских, украинцев, белорусов, повсеместное истребление евреев".

Заметим, что речь идет об СССР. Но Сталин подчеркивает и пишет на полях: "А Польша, Чехословакия, Югославия?" Не понравилось "повсеместное истребление евреев".

Руденко пишет в проекте выступления: "Население этих стран, и в первую очередь славянских стран, особенно русские, украинцы, белорусы, евреи, подвергались беспощадным репрессиям, вплоть до физического уничтожения". Сталин опять не согласен с включением евреев в состав "населения славянских стран" и признанием их "физического уничтожения". Недовольство принимает политически корректную форму: "А поляки? Чехи? Югославы?"

Главное, впрочем, не меняется: важно, чтобы не было никакой арифметики. Без цифр. И вот уже цензорский карандаш вождя вычеркивает упоминание о том, что "только в Киеве и Днепропетровске за период их оккупации немцами было истреблено более 60 тысяч человек". Понятно, что в основном лиц еврейской национальности (к февралю 46-го уже было все подсчитано), но знать об этом широкой публике не дано. В Нюрнберге эти данные не прозвучали.

А вот что Сталин зачеркивает из предложенного Руденко обобщенного определения германского фашизма:

"Произвол, насилие, надругательство над человеком были возведены гитлеровцами в принцип. Они бросили в тюрьмы сотни тысяч людей без судебного разбирательства, подвергли их преследованию, ограблению, порабощению, пыткам и уничтожению. Они преследовали, пытали и убивали по политическим, расовым и религиозным мотивам, а зачастую и без всяких мотивов".

Почему этот пассаж удален? Ведь все верно: если убрать одно слово — "гитлеровцы" — и заменить его, скажем, на "хунту Пиночета", то получится один к одному. Но хунты в те годы не было, а Сталин был, и вот вычеркнул. Почему? Видимо, сработало политическое чутье и понимание, что замена может быть... другой.

Есть только одно объяснение, самое простое: главный цензор усмотрел в тексте Руденко намек на вредительское совпадение, распознал признаки, о которых составитель документа и не думал — клевету и поклеп на советский общественно-политический строй и его правоохранительные, компетентные органы, на суд и прокуратуру, систему исполнения наказаний. Сталин зачеркнул зловредный абзац (см. иллюстрацию). И не только этот: в итоговой речи Руденко "гитлеровская партия" упомянута один (!) раз, причем без ее официального названия (национал-социалистическая немецкая рабочая). Однократно, вскользь произнесено и слово "идеология". Не вызывает сомнений: все, что наталкивало даже на малейшие аналогии, было подчистую вымарано.

В полном согласии с этими негласным директивными указаниями, явленными правкой вождя по тексту прокурора Руденко, советская пропагандистская машина десятилетиями будет трактовать фашизм и Гитлера. И маниакально выискивать и преследовать, в том числе судебным порядком, любые сравнения.

Исследуя призывы

Документы из архива политбюро и сталинского "личного фонда" говорят о том, что правка Сталиным речи Руденко была отнюдь не спонтанной или конъюнктурной. Наоборот, она видится закономерной. Сталин шел к ней 25 лет, и это не трудно проследить.

На бирже советской политической технологии главные котировки агитации и пропаганды фиксировались дважды в год: к 1 Мая и 7 ноября — тогда публиковались призывы ЦК ВКП(б)-ЦК КПСС. К весеннему празднику тематика больше отвечала "интернациональной солидарности" и ленинско-сталинской "мирной внешней политике". В годовщину Октябрьской революции было больше лозунгов на тему строительства "социализма в одной отдельно взятой стране". Лозунги почти всегда подавались на утверждение Сталину. Многие он оставлял. Другие переписывал. Третьи зачеркивал. Что-то добавлял.

Изучая сталинские правки призывов по теме "Германия-нацизм-Гитлер", нельзя не заметить: все предвоенные годы Сталин постоянно и сознательно снижал градус антигитлеровского настроя своих подчиненных, а значит, и подданных. А после подписания пакта о ненападении и договора о дружбе с Германией в 1939-м сезонная "вакцинация" против нацизма в советском обществе вообще сойдет на нет.

Уже в октябре 1933 года Сталин вычеркивает предложенный призыв "Свергать капитализм и фашистскую диктатуру!". Напомним фон: та осень была тревожная, лидер немецких коммунистов Эрнст Тельман в тюрьме, в Лейпциге идет процесс против Георгия Димитрова и группы болгарских коммунистов, обвиненных в поджоге Рейхстага.
Реакция на это Сталина? Он зачеркивает призыв: "Да здравствует т. Тельман!" В определении "пролетариата Германии" замарывает "стойко борющийся против террора и гнуснейших провокаций фашизма!". Убирает лозунг: "Фашистская клевета и провокации бессильны против растущего влияния в массах славной коммунистической партии Германии!" и не соглашается, что Димитров с товарищами "мужественно защищают дело коммунизма в фашистском застенке!". Такая правка плохо согласуется с разговорами о кремлевской солидарности, но именно так и было.

Год спустя, в октябре 1934 года, вождь зачеркивает в представленном на визирование перечне призывов предупреждение Красной Армии: "Японский империализм и германский фашизм готовят нападение на Советский Союз. Трудящиеся Советского Союза! Крепите обороноспособность нашей великой родины! Да здравствует наша славная, непобедимая Красная Армия и ее героический отряд — Краснознаменная Дальневосточная!" Напомним фон: незадолго до этого Гитлер расправился со штурмовиками во время "ночи длинных ножей". По-видимому, в Кремле удовлетворились итогами, расслабились.

После убийства Кирова и первых признаков Большого террора главные враги Сталина — троцкисты и бухаринцы. Так что к 1 мая 1935 года вождь решительно вычищает из списка праздничных лозунгов позицию N 7: "Германский фашизм, оголтелый отряд мирового империализма, несет войну, разорение и порабощение народам, лихорадочно готовит нападение на Советский Союз. Долой провокаторов и организаторов войны! На защиту Страны Советов — отечества трудящихся всего мира!"

Май 1936-го. Эрнст Тельман продолжает заживо гнить в нацистской тюрьме. Он и загнанная в глубокое подполье Компартия Германии уверены, что товарищ Сталин в Кремле думает и о них. А Сталин, похоже, уже окончательно списал со счетов вождя немецких братьев по классу и их многострадальную партию. Он подряд вычеркивает: "Революционным пролетариям Германии наш братский привет! Да здравствует героическая Коммунистическая партия Германии! Да здравствует тов. Тельман! Вырвем его из рук фашистских палачей! Свободу пленникам фашизма!" Понятно, с какой партией в Германии после этого оставалась возможность сотрудничества.

Этот "тренд" не ломают ни события в Испании, ни прочие "шероховатости", случившиеся в мировой политике, с ним и приходят к памятному 1939 году, когда СССР и Германия заключают "неожиданный" для всего мира (но не для них двоих) пакт, Договор о дружбе и о границе, созвездие дополнительных, доверительных и секретных протоколов к ним. Делят между собой Польшу. Вермахт устремляется в Западную Европу и Норвегию. Кремль готовит захват и советизацию Прибалтики, оккупацию Бессарабии и Северной Буковины...

О том, что великий перелом осени 1939 года готовился сознательно, вдумчиво и загодя, говорят сталинские черновики лозунгов к 1 Мая того года. Вождю предложили, а он зачеркнул, например, такую тираду: "Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных сил капитализма, направленная против рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции. Фашизм — это захватнические войны. Фашизм — злейший враг свободы и независимости народов мира. Мобилизуем все силы на борьбу с фашизмом!"

В декабре 1939-го у Сталина был юбилей — 60-летие со дня рождения. По этому случаю посол нацистской Германии в СССР граф фон Шуленбург присылает ему развернутый адрес (см. иллюстрацию). Этот документ прежде никогда не публиковался, на восемь десятилетий застряв в личном архиве Сталина:

"21.12.39

Остается добавить: после подписания пакта и до "22 июня, ровно в четыре часа" антигерманских призывов Страна Советов на официальном уровне не услышит.

Аппаратные нюансы

Многие советские дипломаты, партийные аппаратчики, журналисты этих "тонкостей" долго не понимали. Приходилось разъяснять.

Например, в 1933 году идет процесс над "поджигателями" Рейхстага. 13 сентября политбюро вот-вот примет постановление "О печати в связи с процессом о поджоге рейхстага". Там в пункт первый внесен занятный пассаж: "Газеты должны широко использовать материалы "Коричневой книги", материалы международной следственной комиссии (Ромен Роллан, Брантинг и др.), а также данные, появляющиеся в прессе за границей и разоблачающие как фашистскую инсценировку пожара Рейхстага, так и фашистскую инсценировку суда над Толглером и болгарскими коммунистами. При этом ""Известия" не печатают материалов в той части, в какой они касаются лично членов германского правительства".

Постановление, правда, так и не вышло (Каганович по согласованию Сталина всю эту затею отменяет), но негласный запрет на критику "лично членов германского правительства" становится законом советской пропаганды. Вождей Октябрьской революции Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, Радека можно было "критиковать" и физически уничтожать. А "касаться" Гитлера (лично и с товарищами) — нет.

Когда в 1936 году Гитлер беснуется на партийном конгрессе в Нюрнберге и делает грубые антисоветские заявления, в том числе выпады против руководителей СССР, нарком иностранных дел Максим Литвинов и полпред в Берлине Яков Суриц предлагают дать отпор. Политбюро по приказу Сталина решает по-иному: "Отклонить предложение т.т. Литвинова и Сурица о посылке ноты протеста германскому правительству по поводу выступления Гитлера и других на Нюрнбергском съезде".

После такого даже не самый разумный должен понять "линию": высокое руководство последовательно уклоняется от шагов, которые Берлином могут восприниматься как "недружественные". Наглядные иллюстрации следуют одна за другой. Ну вот, например, после прокатившихся по Германии погромов "хрустальной ночи" англичане предлагают Сталину договориться и создать коллективную систему спасения немецких евреев. Литвинов сочувственно передает просьбу англичан. Сталин отвечает 3 декабря 1938 года:

"Нужно сказать англичанам, что по Конституции мы можем предоставить право убежища лишь иностранцам, "преследуемым за защиту интересов трудящихся, или научную деятельность, или национально-освободительную борьбу", что в силу этого мы можем принять только людей науки из немецких евреев. И. Сталин. В. Молотов".

А вот еще интересная деталь — и по сути, и по дате. Сталин читает тассовский бюллетень N 9 от 9 января 1941 года: "В 1940 году в Германии вышла вторым изданием книга "Линия Зигфрида" (125 стр.). Автор книги — И. Пехлингер. Со дня перехода власти к национал-социалистам, пишет автор, первой заботой Гитлера, наряду с укреплением военной мощи, было и усиление военных укреплений на границах Германии" (см. иллюстрацию). Материал Сталину нравится. Он приказывает разослать его членам политбюро как обязательное чтение. Дает ему заголовок "Об укрепленной линии Зигфрида в Германии". При этом делает только одну редакторскую поправку, но зато какую! Вычеркивает фрагмент: "Как указывает автор, Гитлер принимал лично самое непосредственное участие в осуществлении плана по сооружению укреплений. Почти ежедневно он переговаривался по телефону со своим уполномоченным Тодтом и особенно интересовался планированием отдельных бункеров. Он набросал много рисунков и давал точные указания относительно отдельных деталей строительства".

Мотив сомнений не вызывает: можно без ущерба заменить одну фамилию другой (или другими), чтобы получить до боли знакомый советский медийный продукт: "принимал лично самое непосредственное участие", "почти ежедневно переговаривался по телефону", "давал точные указания"...

Знакомое лицо

Гитлер пришел к власти в 1933-м, и тогда же стартовал малопонимаемый многими даже сегодня "советско-германский роман". Понимания будет больше, если принять во внимание существенную деталь: Москва знала, с кем имеет дело, Гитлер не был для нее "загадкой". Российские архивы свидетельствуют, что советское руководство следило за этой фигурой в режиме реального времени, начиная с пивного путча в Мюнхене 8-9 ноября 1923 года.

В те октябрьские и ноябрьские дни советский полпред (посол) в Германии Николай Крестинский постоянно шлет отчеты в Москву наркому Литвинову, который пересылает их в Кремль. Сегодня известны копии донесений на папиросной бумаге с пометками Троцкого. Читал их и Сталин.

6 ноября Крестинский пишет Литвинову о царящем в Германии экономическом хаосе — питательной среде для любого переворота:

"В Берлине начинаются стихийные голодные беспорядки, идущие пока по погромно-националистической линии. 10-тысячная толпа в районе Канонир, Гренадирштрассе, где уличная валютная спекуляция, громили не только лавки, но и еврейские квартиры <...> Антанта предъявит ультиматум о смещении правительства, если власть захватят правые <...> Последние дни проходят под знаком ожидания активного выступления правых".

Крестинский предупреждает о неминуемой попытке переворота: "Эрхарт действует не вполне согласованно с Людендорфом. Разногласия между ними произошли на почве их отношения к банковскому (еврейскому) капиталу и к Франции. Эрхарт считает, что все евреи — германские граждане — должны быть приравнены к иностранцам с соответствующим ограничением их прав, а принадлежащий им банковский капитал конфискован. Людендорф предпочитает "сохранить связь с банковским капиталом"". И далее: "Гитлер поддерживает Эрхарта. Но у него мало оружия, и поэтому его поддержка сводится к охране тыла и связей".

9 ноября Крестинский докладывает в Москву:

"8-го вечером Кар выступил в Мюнхене на большом собрании в Бюргербройкеллер (пивной зал в Мюнхене.— "О"). К концу собрания дом и весь квартал были окружены гитлеровскими вооруженными людьми. Сам Гитлер вошел в зал с несколькими сотнями вооруженных союзников, занял место на трибуне и заявил, что баварское и имперское правительство низвергнуты и организуется правительство национальной диктатуры".

Дает и расклад по персоналиям: командующий войсками — Людендорф, Гитлер при нем политсоветником, Кар — временный верховный глава Баварии, бывший мюнхенский полицей-президент Пенер — баварский министр-президент. А вот и ключевая новость для Кремля: "В общегерманском масштабе власть низвергнутого имперского правительства берет себе Гитлер".

Повторим дату: 9 ноября 1923 года. Кто такой Гитлер, чего добивается и на кого опирается, в Кремле знали с самого начала. И закрывали на это глаза до трагического утра в июне 1941-го.

Не потому ли человеческая цена Победы над гитлеризмом оказалась такой страшной?.

Тайная история сталинских преступлений (Часть 1). Аудиокнига
 

https://www.youtube.com/watch?v=zrxaDbu8rmE&t=1s

КАК СТАЛИН ИЗРЕЗАЛ РОССИЮ
 

https://www.youtube.com/watch?v=pKWa...ature=youtu.be

25 октября. День в истории
 

В ночь с 24 на 25 октября 1937 года под Томском был расстрелян поэт Николай Клюев. Поэт Николай Клюев - старший из «новокрестьянских» поэтов, был родом из глухой северной деревушки Олонецкого края. До революции Клюев трижды сидел в тюрьме: за отказ (по убеждению) от военной службы, за «революционные разговоры» с крестьянами, участие в революции 1905 года. В молодости он много странствовал по России, жил послушником в Соловецком монастыре, примыкал, по его собственным рассказам, к религиозной секте «Белые голуби», но сбежал, когда его хотели оскопить. В своей поэтической автобиографии он рассказывал: как ходил в Ясную Поляну и беседовал с Толстым, встречался с Распутиным, как стал известным поэтом и читал вместе с Есениным стихи императрице Александре Федоровне и царевнам в Царском Селе.

Клюев начал печататься с 1904 года, а первый его стихотворный сборник «Сосен перезвон» вышел в 1911-м. Александр Блок говорил о нем как о «провозвестнике народной культуры». Высоко ценили литературный дар Клюева Валерий Брюсов и Николай Гумилев.

Но когда после нескольких лет странствий в 1922 году Клюев появился в Москве и Петрограде, он подвергся уничижению как поэт, его книги были изъяты из свободной продажи. Жить было не на что. Не улучшил положения сборник стихов о Ленине, выпущенный нищим поэтом в 1924 году.

Клюева арестовали в 1934 году по обвинению в «составлении и распространении контрреволюционных литературных произведений». Его выслали в Нарымский край в поселок Колпашево. Работы там для него не было. Он буквально умирал с голоду. За него ходатайствовали Надежда Обухова, Сергей Клычков, возможно, Горький, после чего ссыльного перевели в Томск. Сергей Клычков, который сам едва сводил концы с концами, до последних дней отправлял Клюеву посылки с одеждой и продуктами и деньги.
http://www.nmosktoday.ru/u_images/dc...c211094184.jpg
В Томске в июне 1937 года Клюев был снова арестован и приговорен к высшей мере наказания.

В Москве показали расстрельные списки Сталина
 

https://rg.ru/2017/12/06/kak-vygliad...i-stalina.html
6 декабря 2017 г. 13:57"Родина"

В Москве открылась выставка "Большой террор". Фото: Артем Локалов
В столице открылась выставка "Большой террор". Она посвящена событиям 1937 и 1938 годов, на которые пришелся пик политических репрессий, впоследствии названный "Большим террором". Именно тогда было уничтожено несколько тысяч безвинных людей.

В небольшом зале в фойе Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) представлена только небольшая часть документов по теме большого террора. Но и она дает ясное представление о масштабе катастрофы.

Здесь представлены и документы с визами членов политбюро за применение высшей меры наказания, и так называемые сталинские расстрельные списки. Например в списке от 26 июля 1938 года с резолюциями Иосифа Сталина и Вячеслава Молотова есть помета Сталина и вычеркнутая красным карандашом фамилия маршала СССР, первого заместителя наркома обороны СССР Александра Егорова. Он, впрочем, все равно будет расстрелян - 23 февраля 1939-го.

Расстрельный список с резолюциями Иосифа Сталина и Вячеслава Молотова за 26 июля 1938 года. / Артем Локалов
Расстрельный список с резолюциями Иосифа Сталина и Вячеслава Молотова за 26 июля 1938 года. Фото: Артем Локалов

А читая так называемые шифровки, можно понять, как фабриковались дела против "антисоветских элементов" в регионах.

Так, например, и.о. секретаря Курского обкома Пескарев сообщает Сталину, что "всего в области учтено вернувшихся из ссылки и ведущих антисоветскую работу бывших кулаков и уголовников 4784 человека".

- Из них, - передает Пескарев, - ориентировочно подлежащих аресту и расстрелу 1798 человек и высылке 2986 человек.

Тут же и состав так называемой "тройки", которая выносила решение, оперируя человеческими жизнями, как палочками для счета. И небрежные утвердительные визы Сталина, Молотова и Кагановича.

Шифровка Сталину от и.о. секретаря Курского обкома Пескарева. / Артем Локалов
Шифровка Сталину от и.о. секретаря Курского обкома Пескарева. Фото: Артем Локалов

В другой шифровке секретарь Ивановского обкома Симочкин просит товарища Сталина "разрешить судить открытым процессом контрреволюционную диверсионно-террористическую группу треста Хлебопечения во главе с Копыриным". Органы НКВД как раз закончили следствие по делу "об отравлениях пирожными и тортами населения города Иванова".

Товарищи Сталин, Калинин, Ворошилов, Чубарь и Молотов - "за".

Шифровка Сталину от секретаря Ивановского обкома Симочкина и фото Сталина (в центре) с Ворошиловым (слева) и Ждановым. / Артем Локалов
Шифровка Сталину от секретаря Ивановского обкома Симочкина и фото Сталина (в центре) с Ворошиловым (слева) и Ждановым. Фото: Артем Локалов



А начиналось все с постановления ЦК ВКП(б) в феврале-марте 1937-го - именно там была дана установка на начало чистки, то есть террора. Советский политический деятель, в то время народный комиссар тяжелой промышленности СССР Валерий Межлаук сделает несколько карикатур во время того судьбоносного заседания. Межлаук вообще известен во многом благодаря своим рисункам с подобных заседаний.

Уже в декабре того же 1937-го Межлаук будет арестован, а в 1938-м - расстрелян.

Карикатуры, которые рисовал Валерий Межлаук во время заседаний февральско-мартовского пленума в 1937 году. / Артем Локалов
Карикатуры, которые рисовал Валерий Межлаук во время заседаний февральско-мартовского пленума в 1937 году. Фото: Артем Локалов

Как говорит директор РГАСПИ Андрей Сорокин, в этой небольшой экспозиции "каждый документ вопиет о том, что происходило в эти годы в советском государстве":

- Символично совпадение даты "юбилея" начала большого террора со столетним "юбилеем" российской революции. Потому что события 1937 и 1938 годов наиболее ярко высвечивают тему цены социального выбора, который совершил российский народ 100 лет назад.

По словам Сорокина, сейчас фигура Сталина, которым и был инициирован террор, заместила в российском обществе тему того выбора.


Стенограмма заседания 1937 года приоткрыла мотивы Большого террора
- Сталин и сталинизм выросли из практик большевизма в период Гражданской войны, - отметил Сорокин. - Это и конфронтация, и достижение монополии на истину, и уничтожение носителей иных точек зрения, в том числе, в среде ближайших союзников.

Директор РГАСПИ напоминает, что большевики, разогнав Учредительное собрание в 1917-м, взяли курс на крайние формы социального переустройства. Это привело не только к Гражданской войне, но и во многом предопределило сталинский курс, который упрочил свое господство, используя террористические методы управления страной.

- Реальные достижения в советский период истории имели место, - говорит Сорокин. - Но за них была заплачена очень высокая цена. В первую очередь, это человеческие жертвы. Даже если попытаться абстрагироваться от моральной стороны этого дела (не знаю, у кого это получится), то даже с точки зрения марксисткой теории, Сталина нельзя назвать эффективным менеджером, как об этом недавно широко говорилось в публичном российском пространстве.


Палачи и жертвы. Большой террор в СССР
Да, по Марксу, главная производительная сила любого общества - это человек. А именно в сталинский период истории эта производительная сила подверглась наибольшим атакам и физическому уничтожению.

- Смысл этой выставки, - объясняет Андрей Сорокин, - еще раз задуматься о цене революционных потрясений, радикальных и экстремистских форм переустройства общества. Вне зависимости от того, какими гуманистическими идеями руководствуются те, кто предлагает обществу эти формы для решения всех проблем.

P.S. Выставка будет открыта в РГАСПИ до 31 января 2018-го. Вход свободны

09 Ноября 1938 - в застенках НКВД погиб маршал СССР Василий Блюхер
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/582/
https://d.radikal.ru/d18/1904/f9/844f12d7c1ef.png
Василий Константинович Блюхер родился (19 ноября) 1 декабря 1890 года в деревне Барщинка Ярославской губернии, в крестьянской семье. В 1909 году Василий поступил слесарем на завод, и уже через год за призыв к забастовке он был арестован и приговорен к тюремному заключению, которое отбывал в течении трех лет.

С началом Первой мировой войны Блюхера направили на фронт рядовым. За боевые отличия и проявленную храбрость он был награжден двумя Георгиевскими крестами и медалью, произведен в младшие унтер-офицеры. В 1916 году после тяжелого ранения Блюхера демобилизовали, и он устроился работать на завод, вступил в партию большевиков. После Февральской революции по решению парторганизации Блюхер вернулся в армию для революционной работы, вступив добровольцем в 102-й запасный пехотный полк в Самаре.

Уже в начале 1918 года он руководил взятием Оренбурга, занятого белогвардейскими казаками.

Блюхер был активным участником гражданской войны. В должностях начальника дивизий и помощника командующего 3-й армией, он проявил себя как мыслящий и талантливый полководец, особо отличившись в боях за Каховский плацдарм, в Перекопско-Чонгарской операции и разгроме белогвардейцев под Волочаевкой. Отмечая заслуги Блюхера, ВЦИК наградил его только что учрежденным орденом Красного Знамени.

В 1924-1938 годах Василий Константинович был главным военным советником при китайском революционном правительстве в Гуанчжоу (Кантоне), участвовал в проведении Великого Северного похода, командовал дальневосточной армией, руководил разгромом войск китайских милитаристов во время советско-китайского конфликта (1929) и созданием мощной обороны на Дальнем Востоке. Он активно участвовал в общественной жизни и развитии экономики края.

Летом 1938 года во время военных действий против японской армии в районе озера Хасан, где общее руководство войсками осуществлял Блюхер, красноармейские части потерпели поражение и понесли большие потери. Эта неудача стала одной из причин отстранения Блюхера от командования Дальневосточной армией. Среди прочего его обвинили в измене Родине.

22 октября 1938 года с санкции Сталина Блюхер был арестован по сфальсифицированному обвинению в принадлежности к антисоветской организации и военно-фашистскому заговору. Во время следствия, не выдержав пыток и истязаний, 9 ноября 1938 года Блюхер скончался в Лефортовской тюрьме. Реабилитирован он был только в 1956 году после XX съезда КПСС.

02 Декабря 1938 - расстрелян писатель Артем Веселый
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1021/
Советский писатель Артем Веселый (настоящее имя Николай Иванович Кочкуров) родился в Самаре, в семье портового крючника. С 14 лет он сам работал по найму. В марте 1917 вступил в РСДРП(б), участвовал в Октябрьской революции и гражданской войне.
В 1920 стал главным редактором большевистской газеты «Красный пахарь», осенью 1921 в журнале «Красная новь» была напечатана его первая драма «Мы», позднее в том же журнала опубликован его рассказ «Масленица».
С 1923 он принимает псевдоним Веселый и начинает профессиональную карьеру партийного писателя – из-под его пера, как горячие пирожки, разлетаются пропагандистские повести и романе о скорой победе коммунизма: «Реки огненные», «Дикое сердце», «Вольница», «Страна родная», «Россия, кровью умытая».

Последнее название стало в какой-то степени пророческим: в 1937 году Артём Весёлый был арестован – вместе со всеми куйбышевскими поэтами и прозаиками, которые были изобличены как члены антисоветской террористической организации. Веселый же – как самый маститый прозаик – стал лидеров и духовным вождем этих «писателей-террористов». Итак, как выяснили следователи НКВД, куйбышевские литераторы готовили настоящую бомбу – причем, в буквальном смысле. Веселый и его пособники должны были приехать в Москву и во время первомайской демонстрации, и, проходя с обычными демонстрантами мимо мавзолея, бросить на трибуны букет цветов со спрятанной внутри взрывчаткой. Несмотря на всю бредовость обвинения, суд приговорил всех куйбышевских литераторов к расстрелу.
https://c.radikal.ru/c11/1905/81/58605aeb9600.png

12 Декабря 1947 - в СССР началось расследование "Дела адмиралов"
 

http://www.istpravda.ru/chronograph/1163/
В этот день в 1947 году Иосиф Сталин подписал постановление Совета Министров СССР о предании "суду чести" высших руководителей ВМФ СССР - Адмирала Флота Николая Кузнецова, адмиралов Льва Галлера, Владимира Алафузова и вице-адмирала Георгия Степанова, на которых поступил донос с обвинением в передаче ими союзникам во время войны секретной документации по советской парашютной торпеде. Судилище состоялось в январе 1948 года, после чего дело четырех адмиралов - уже как уголовное - было передано в Военную коллегию Верховного суда СССР. Алафузова и Степанова приговорили к 10, а Галлера - к 4 годам заключения. Кузнецов также был признан виновным, но учитывая его большие заслуги, судьи постановили уголовного наказания к нему не применять, а ходатайствовать перед СМ СССР о понижении его в звании до контр-адмирала, что и было выполнено. В 1953 году приговор адмиралам был отменен в связи с отсутствием состава преступления, однако к этому времени один из осужденных - Лев Галлер - уже умер в тюрьме.
http://fanstudio.ru/archive/20190507/2fX55ax5.jpg

Приказ НКВД СССР № 00447
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Приказ_НКВД_СССР_№_00447
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 22 декабря 2018; проверки требуют 3 правки.
Перейти к навигацииПерейти к поиску

Страница приказа № 00447 НКВД
Приказ НКВД № 00447 (Оперативный приказ народного комиссара внутренних дел СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов») — совершенно секретный приказ НКВД СССР от 30 июля 1937 года. На основании этого приказа с августа 1937 года по ноябрь 1938 года была проведена Операция НКВД СССР по репрессированию «антисоветских элементов», в ходе которой 386 тыс. человек были расстреляны, 380 тыс. отправлены в лагеря ГУЛага[1]. Операция по этому приказу стала крупнейшей массовой операцией Большого террора.

Приказ, открывший путь к массовым репрессиям, был впервые опубликован в газете «Труд» от 4 июня 1992 года[2]. В отличие от открытых показательных процессов над советской элитой, операция по приказу № 00447 касалась рядовых граждан, среди которых были крестьяне, рабочие, сельское духовенство, асоциальные элементы, уголовники и бывшие члены оппозиционных партий. Приговоры выносились республиканскими, краевыми и областными тройками НКВД.


Содержание
1 Предпосылки
1.1 Ситуация в Советском Союзе
1.2 Внешнеполитические факторы и ксенофобия
2 Подготовка
2.1 Письмо Сталина от 3 июля 1937 года
2.2 Обратная связь
2.3 Подготовительные конференции
2.4 Михаил Фриновский
2.5 Предварительные приказы
3 Содержание приказа
3.1 Контингент лиц, подлежащих репрессиям
3.2 Лимиты и наказания
3.3 Тройки
3.4 Следствие
3.5 Временные рамки и приоритеты
4 Финансирование операции и использование заключенных
5 Репрессии исполнителей и реабилитация жертв
5.1 Чистка в НКВД
5.2 Реабилитация жертв
6 Исследования, значение, память
6.1 Обнародование и исследования
6.2 Исторический контекст
6.3 Память
7 См. также
8 Примечания
Предпосылки
Ситуация в Советском Союзе
После свёртывания Новой экономической политики (1927) в Советском Союзе расширяется круг лиц, на которых оказывалось административное давление и преследование силовыми органами[3]. Принудительная коллективизация (с 1928) и раскулачивание (с 1929) вызвали местные протесты, беспорядки и восстания[4][5]. Изменение порядка на селе в сочетании с форсированной индустриализацией привели к всплеску внутренней миграции. Не менее 23 миллионов человек в промежутке с 1926 по 1939 год переехали из деревни в город[6], что обострило и без того сложную ситуацию с поставками продовольствия и уровнем преступности.

В ответ на общественные возмущения, вызванные этими изменениями, введены внутренние паспорта для городского населения[7]. Нежелательные «элементы» были принудительно выселены из городов в так называемые рабочие или специальные поселения. Средства преследования, однако, оставались несовершенными: по данным органов внутренних дел, примерно треть депортированных кулаков (от 600 тыс. до 700 тыс.) сбежали из поселений[3]. Бегство и миграция бывших кулаков ставила под угрозу «успех» кампании по раскулачиванию, и поэтому привлекла внимание Сталина[8]. По мнению Николая Ежова, руководителя НКВД с осени 1936 года, объединявшиеся группы кулаков саботажами и подрывной деятельностью представляли серьёзную угрозу для Советского Союза[9].

Назначение Сталиным на декабрь 1937 года всеобщих, равных выборов с тайным голосованием в Верховный Совет СССР обеспокоило многих ведущих партийных функционеров. В первую очередь, им казалось, что преследуемые церковники и «кулаки» объединятся с другими «врагами» советской власти и на выборах смогут повлиять на неё. Опасения обусловлены ещё и тем, что «Сталинская конституция» 1936 года предоставила сотням тысяч преследуемых все права. Партийная элита на местах опасалась, что баланс власти может склониться против большевиков[6][7][10].

Внешнеполитические факторы и ксенофобия
К внутренним общественно-политическим факторам добавились также и внешние[11]. Советская власть опасалась агрессивно настроенных стран, в первую очередь Германии, Польши, Японии. Пропаганда СССР переносила эти опасения и предположения в народ: повсюду виделись враги, шпионы, заговорщики, диверсанты и вредители, которые ослабляли страну изнутри[12] и вызывали беспокойство руководящих кругов тем, что в случае внешней агрессии они могут начать восстание. Массовость восстания обеспечивалась бы сотнями тысяч человек, подвергшихся притеснениям: раскулаченные, верующие, депортированные, преступники, социально опасные и другие. С целью устранения этой угрозы был организован ряд показательных процессов, на которых перед народом предстали «виновники» многочисленных проблем экономики и повседневной жизни. Предпринимались меры по предотвращению создания антисоветской «пятой колонны»[7].

Подготовка
Письмо Сталина от 3 июля 1937 года
3 июля 1937 года Сталин направил Ежову[источник не указан 522 дня], региональному партийному руководству и представителям НКВД телеграмму по решению Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 «Об антисоветских элементах» от 2 июля[13], о начале общегосударственной кампании преследования раскулаченных лиц и «преступников». От местных властей требовалось в пятидневный срок провести всю необходимую подготовку:[6]

В зависимости от степени угрозы, разделить целевые группы на две категории и зарегистрировать на местном уровне. К первой категории следовало записать «наиболее враждебных» кулаков и преступников, которые должны были быть приговорены к расстрелу. К второй категории следовало записать «менее активных, но враждебных», они подлежали депортации.
Для суда над указанными лицами следует создать отдельные суды, так называемые «тройки», в состав которых, как правило, входил представитель НКВД, региональный партийный лидер и прокурор.
В заданные сроки отправить уведомление в Москву, как о количестве взятых на учёт лиц по обеим категориям, так и личный состав троек.
1 января 1930 года Генрих Ягода, предшественник Ежова на должности руководителя НКВД, издал приказ ОГПУ № 44/21, согласно которому кулаки делились на 3 категории, и для каждой определялись различные наказания — представителей первой категории, если они были признаны в участии в сопротивлении, следовало расстрелять. В качестве судов также были использованы тройки[3].

Обратная связь
В июле 1937 года функционеры и сотрудники НКВД направили необходимую информацию в Москву, однако не уложились в сроки и данные были представлены лишь предварительные, оценочные. В том же месяце регионы провели исправление количества преследуемых, в некоторых случаях особенно заметно, в сторону увеличения. Наибольшее количество кандидатов на расстрел и депортацию представил первый секретарь Московского обкома Никита Хрущёв. По состоянию на 10 июля им было начислено 41 305 «криминальных и кулацких элементов»: 8 500 предлагалось расстрелять (первая категория), 32 805 выселить (вторая категория)[14][15].

В письмах в Москву также встречались просьбы увеличить число преследуемых. Соответствующие предложения касались заключённых, специальных и трудовых поселенцев, «вредителей», подстрекателей, беглецов и их пособников. Также прямо требовалось разрешение на преследование духовенства. Политбюро обычно удовлетворяло просьбы местных властей[14].

Подготовительные конференции
13 июля[14] руководством НКВД издан приказ руководителям региональных управлений НКВД прибыть на конференцию в Москву. Состоялась она 16 июля и послужила координации действий будущей массовой операции[16]. Стенограмма или протоколы этой конференции неизвестны.

На региональном уровне подготовительные конференции продолжались до конца июля. Так на совещании в Новосибирске 25 июля[17] было указано на необходимость придерживаться строжайшей секретности[7], на допустимые упрощения при ведении следствия и скорость судебных процессов. Также рекомендовалось найти подходящие места для осуществления расстрелов и захоронения тел[17]. Участники заседания в Новосибирске приветствовали предстоящую операцию «громкими возгласами поддержки»[7][18].

Михаил Фриновский

Михаил Фриновский — одна из ключевых фигур большого террора
Ведущую роль в подготовке, планировании и позже при выполнении приказа НКВД № 00447 играл Михаил Фриновский, заместитель Ежова. Он сообщал членам Политбюро о результатах подготовки и получал от них дальнейшие указания. В июле 1937 года Сталин трижды принимал его в рабочем кабинете. Фриновский представил проект приказа Ежову 30 июля, и тот его подписал. Тогда Фриновский отправляет копии приказа на 15 или 19 страницах[17] руководителю сталинской канцелярии, Александру Поскрёбышеву, с просьбой передать в Политбюро. 31 июля приказ был утверждён Политбюро без изменений. В этот же день приказ отправлен всем руководителям НКВД республиканского, областного и районного уровней[17].

Предварительные приказы
Прообразом операции репрессий бывших кулаков послужил не только приказ ОГПУ № 44/21 от 1930 года[8], но и две менее обширные кампании:[19]

Постановление Политбюро от 28 июня 1937 года «О выявленной в Западной Сибири контр-революционной повстанческой организации среди высланных кулаков» послужило непосредственным прообразом кулацкой операции, поскольку здесь также предусматривалось использование «троек». Операция была направлена против предполагаемых сторонников и членов «Русского общевоинского союза» в Западной Сибири, которым приписывалось создание разветвлённой сети диверсионно-повстанческих групп, управляемых белыми генералами или работающих в пользу японской разведки[20][21]. Против всех активистов «повстанческой организации» Политбюро сочло необходимым применить высшую меру наказания и постановило создать краевую «тройку» в составе начальника УНКВД, прокурора по Западно-Сибирскому краю и первого секретаря Западно-Сибирского крайкома партии, с целью ускоренного рассмотрения следственных дел «повстанцев».
25 июля Николай Ежов подписал секретный приказ НКВД № 00439: «Об операции по репрессированию германских подданных, подозревавшихся в шпионаже против СССР». Эти меры были направлены на выявление и обезвреживание предполагаемых шпионов нацистской Германии[22].
Содержание приказа
Контингент лиц, подлежащих репрессиям
Во вступительной части приказа Ежов отметил, что все, кто считался врагом советской власти, непременно должны быть наказаны.

« Перед органами государственной безопасности стоит задача — самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.[23] »
К репрессируемым лицам относились:

Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания или сбежавшие из лагерей и трудовых поселений; скрывающиеся от раскулачивания и уличённые в антисоветской деятельности.
Бывшие кулаки и социально опасные элементы, которые находились в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях.
Члены антисоветских партий, реэмигранты, скрывающиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и ведущие активную антисоветскую деятельность.
Участники казачьих и белогвардейских организаций.
Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся в тюрьмах, лагерях, трудовых поселениях и колониях.
Уголовники, а также преступники, которые содержатся под стражей, но чьи личные дела судебными органами ещё не рассмотрены.
Уголовники, находящиеся в лагерях и трудовых поселениях, и ведущие там преступную деятельность.
Лимиты и наказания
В изданном Ежовым приказе, лимиты по обеим категориям были уменьшены, по сравнению со списками от регионов. В общей сложности, 59 республик, краёв и областей предоставили список из 263 076 бывших кулаков и преступников: 85 511 предлагалось расстрелять, а 181 562 — выслать. Приказом же предусматривалась примерно на 29 тыс. человек меньше: 59,2 тыс. по первой категории, 174,5 тыс. — по второй. Уменьшение лимитов произведено в первую очередь за счёт регионов, в чьих списках было более 4 тыс. кандидатов[17].

В приказе отмечалось, что указанные лимиты являются лишь ориентировочными. В то же время, их превышение разрешалось только по согласованию с Ежовым[24].

Другим отличием была мера наказания преследуемых второй категории. В письме Сталину от 3 июля 1937 года предусматривалась депортация в трудовые поселения. Приказом же устанавливалось наказание в виде ареста и ссылкой на 8—10 лет[17].

Кроме того приказ содержал инструкции относительно членов семей репрессированных[25].

Тройки

Леонид Заковский — член Ленинградской тройки НКВД
Приказ утверждал личный состав 64 троек на республиканском, краевом и областном уровнях. В «кулацкой операции» тройки были «оперативным костяком массового террора»[8] и имели не только те же задачи, что и ускоренные суды по раскулачиванию, но иногда и тех же членов, например: Станислав Реденс, Ефим Евдокимов, Леонид Заковский, Василий Каруцкий, Борис Бак, Роберт Эйхе, Павел Володзько, Лев Залин[26].

Председателем заседаний был представитель НКВД, материалы для принятия решений тройкой готовили сотрудники НКВД: «докладчик» и «секретарь» тройки. Это указывает на значительное влияние НКВД по сравнению с представителями прокуратуры и партии[17].

Иногда, личный состав троек подвергался существенным изменениям. Ещё в начале действия приказа № 00447 Политбюро ЦК КПСС освободило одних и назначило на замену других членов. Так, 23 и 28 июля тройки Саратовской, Омской и Ивановской областей были изменены в полном составе. До 20 августа Политбюро внесло изменения в личный состав ещё 17 троек. Даже в течение кампании происходили изменения в их составе: 2 ноября были назначены 15 новых председателей троек, а освобождённые члены сами становились жертвами репрессий. Общее количество членов троек достигало порядка 350 человек[17].

Руководство НКВД в Москве и Партия имели все рычаги влияния на работу троек (например, утверждение увеличения лимитов, утверждение членов троек), что позволяло регулировать интенсивность их работы[26].

Следствие
Основная роль в проведении следствия принадлежала руководителям республиканских, краевых и областных управлений НКВД. Они утверждали списки кандидатов на арест (причём без санкции прокурора), а также составляли и отправляли обвинительные акты (зачастую не более страницы) на рассмотрение тройки[17].

Следствие проводилось «ускоренно и в упрощённом порядке»[27], без соблюдения элементарных прав[17]. Заседания происходили за закрытыми дверями, в отсутствие обвиняемого, не оставляя ему никакой возможности защиты. Пересмотр вынесенных тройками решений, не был предусмотрен приказом, поэтому приговоры выполнялись быстро[26]. В отличие от процессов против партийной элиты, признания обвиняемых не играли роли[28].

Временные рамки и приоритеты
Предполагалось, что кампания начнётся в различных регионах в разное время. Начало было запланировано на 5 августа 1937 года, в республиках Центральной Азии — на 10 августа, а в Восточной Сибири, Красноярском крае и на дальнем востоке — на 15 августа. Кампания должна была продлиться до 4-х месяцев[29].

Сначала была запланирована кампания против первой категории преследуемых. Приказ отмечал, что кампания против второй категории должна начаться только после особых приказов Ежова, даже если в местном отделении НКВД уже завершена кампания против первой категории[30]. Такой порядок был установлен организаторами кампании по практическим соображениям: в июле ещё не было известно, когда будут подготовлены места для депортированных по второй категории. В некоторых местностях тройки обрекали на смерть в первую очередь тех, кто уже находился долгое время в тюрьме. Таким образом, освобождалось место для следующей жертвы. Также отдельными пунктами приказа тройкам разрешалось выносить смертные приговоры тем, кто длительное время находился под следствием[31].

Финансирование операции и использование заключенных
Политбюро ЦК КПСС приказало Совету народных комиссаров выделить НКВД 75 млн рублей из резервного фонда для проведения массовых операций. Из них 25 млн предназначались на оплату перевозки заключённых второй категории по железной дороге, 10 млн. — на сооружение новых лагерей. Заключённые должны были быть направлены на уже существующие крупные стройки ГУЛАГа, возводить новые лагеря или работать в лесозаготовительной промышленности[17].

Репрессии исполнителей и реабилитация жертв
Чистка в НКВД
Назначенный вместо Ежова Лаврентий Берия провёл «чистку» в НКВД и заставил более 7 тыс. сотрудников (около 22% от общего числа) оставить службу в органах. С конца 1938 года и до конца 1939 года по его приказу арестованы 1364 сотрудника НКВД, кроме того, почти всё руководство республиканского и районного уровней было заменено[32].

14 ноября 1938 начальник ГУЛАГа НКВД СССР Израиль Плинер, как ежовский выдвиженец, был уволен из НКВД и арестован. 22 февраля 1939 расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР на Коммунарке.

Берия реабилитировал некоторых жертв времён правления Ежова. Вместе с тем, борьба против «вредителей», «мятежников» и «врагов» продолжалась и дальше, причём с использованием тех же методов, которые ставились в вину другим сотрудникам НКВД. Объём преследований снизился, поскольку изменились задачи политической верхушки и Сталина. С тех пор массовые операции больше не проводились[17].

Были репрессированы многие члены троек: 47 представителей НКВД, 67 членов партии и два представителя прокуратуры приговорены к смертной казни[17].

Реабилитация жертв

Справка о реабилитации Кузнецова С. И. за отсутствием состава преступления, 28 июля 1955 г.
Дискуссии о реабилитации жертв репрессий начались ещё при жизни Сталина в период с 1939 по 1941 гг., в связи с расследованиями «нарушений социалистической законности». Встал вопрос целесообразности пересмотра дел и механизмов её осуществления. В соответствующих приказах и постановлениях было указано, что пересмотр приговоров мог осуществляться бывшими следователями или их преемниками и находился под контролем 1-го спецотдела НКВД и соответствующих отделов УНКВД республик, краёв, областей. Прокуратура осуществляла собственное расследование лишь в исключительных случаях, обычно её вмешательство требовалось в случаях вопиющего нарушения закона. С ноября 1938 года до 1941 года пересмотр приговоров стал централизованным и, как следствие, замедлился. Выпущенные на свободу оставались под контролем «органов»[14]. Повторные следствия редко открывали новые факты. Иногда НКВД допрашивало дополнительных «свидетелей». Даже самые малые подтверждения нарушения лояльности обвиняемых приводили к отказу от дальнейшего пересмотра дела. Найденные формальные ошибки в документах следствия не означали автоматического аннулирования соответствующего приговора[14]. В целом пересмотр приговоров и освобождение осуждённых стали редкими исключениями[17].

5 марта 1953 года, вскоре после смерти Сталина, Берия приказывает освободить переполненные и перегруженные лагеря ГУЛАГа. 27 марта освобождены 1,2 млн заключённых. Политические заключённые амнистированы не были, но были освобождены те, кого не считали угрозой общества, и осуждённых по общим статьям Уголовного кодекса РСФСР и союзных республик.

После ареста Берии 26 июня эта политика продолжилась. Специальные комиссии просматривали дела осуждённых за «контрреволюционные преступления». Членами этих комиссий были высокие чиновники из НКВД и прокуратуры, а также учреждений, участвовавших в «национальных» и «кулацких» операциях. Всего было рассмотрено около 237 тыс. дел по 58‑й статье Уголовного кодекса РСФСР, что составляло 45 % всех заключённых по этой статье. 53 % приговоров были оставлено в силе, 43 % были смягчены так, что осуждённые смогли выйти на волю, 4 % — отменены[33].

Во второй половине 1955 года также были амнистированы некоторые «политические» заключённые. В конце года общее число заключённых в лагерях ГУЛАГа составляло 2,5 миллиона[34], к XX съезду КПСС количество политических заключённых — около 110 тыс. По завершении съезда была создана комиссия для пересмотра приговоров по 58‑й статье. К концу 1956 года на свободу вышли около 100 тыс. человек. В начале 1957 года на свободу выпущены ещё около 15 тыс. осуждённых по 58‑й статье. Так через 20 лет после окончания Большого террора последние его жертвы оказались на свободе. До этого сроки их заключения постоянно продлевались. В 1980-х годах семьи казнённых получали ложные сообщения о смерти своих родных в трудовых лагерях. Настоящие места и даты захоронения стали обнародовать только с 1989 года[8][17].

Во время перестройки и после неё реабилитации всех без исключения осуждённых внесудебными органами не произошло, а сами органы и их приговоры не признаны незаконными. По статьям 3 и 5 закона РСФСР о реабилитации от 18 ноября 1991 года разрешается реабилитация только осуждённых по «политическим» статьям. Приговоры по «уголовным» статьям преимущественно остаются в действии[14].

Исследования, значение, память
Обнародование и исследования
Впервые приказ был напечатан в газете «Труд» 4 июня 1992 года. Другие документы о массовых операции Большого террора были напечатаны в еженедельнике «Московские новости» 21 июля того же года[35]. До тех пор информация о массовых операциях была полностью засекречена. Даже в секретной речи в 1956 году Никита Хрущёв, который принадлежал к участникам «кулацкой операции», не упомянул о ней ни слова.

Открытие ограниченного доступа к некоторым архивам позволило найти важные документы о массовом терроре и «кулацких операциях». Впоследствии были выпущены и переведены на другие языки сборники документов[26][36]. «Кулацкая операция» как крупнейшая из массовых операций Большого террора уже не была тайной и стала неотъемлемой частью истории сталинизма и истории Советского Союза[15].

Исторический контекст
Ambox scales.svg
Проверить на соответствие критериям взвешенности изложения.
Возможно, содержание данной статьи нарушает принцип взвешенного изложения, представляя малозначимые мнения и факты так же, как и более важные, либо уделяет слишком много места описанию какого-то одного аспекта темы в ущерб другим, не менее существенным. Пожалуйста, улучшите её в соответствии с правилами написания статей. На странице обсуждения должны быть подробности.

Карл Шлёгель — немецкий исследователь истории и социологии стран Восточной Европы
Появление новых источников не доказывает, что начало кампании и её завершение проходило под руководством ВКП(б), в частности Сталина. Определение отдельных жертв и групп террора происходило не случайно, а на систематической основе. Кампания осуществлялась согласно чётким официальным предписаниям[37].

До сих пор не существует исчерпывающего ответа на спорный вопрос, кто задавал тон в отношениях между центром и периферией. Исследования исполнения приказа НКВД № 00447 в регионах СССР показывают, что влияние из центра оставалось определяющим, тем не менее Политбюро и НКВД дали местным карательным органам существенную свободу действий[28].

Ряд исследователей считают «кулацкую операцию» составляющей насильственной политики в ответ на последствия осуществлённой большевиками радикальной общественной трансформации. В частности, в первой половине 1930-х годов, началась форсированная индустриализация, принудительная коллективизация, раскулачивание и чистка городов внедрением внутренних паспортов. Большой террор стал ответом на непредвиденные последствия этой «второй революции». Он был нужен для того, чтобы убрать из молодого советского общества его ярых врагов. Власти попытались создать с помощью насилия однородный социальный и национальный лад, создать советского человека на «костях предшественников»[15].

Американский историк Джон Арчибальд Гетти (англ.)русск. считает, что приказ имел эпохальное значение. Американский исследователь экономической истории Пол Грегори называет приказ самым жестоким государственным приказом XX века. По мнению Грегори, в нём прямой речью, не прибегая к эвфемизмам, сформулирована логика и средства для осуществления массовых репрессий без попытки скрыть убийственные последствия приказа[38].

Многие исследователи геноцида и истории Восточной Европы склоняются к тому, чтобы назвать Большой террор геноцидом[39][40]. Американский историк Норман Наймарк предлагает расширить современное определение геноцида, чтобы под него подпадали крупные массовые кампании советского периода[41]. Его коллега Рональд Григор Сюни называет Большой террор «политическим Холокостом»[42]. Немецкие исследователи истории Восточной Европы Йорг Баберовски и Карл Шлёгель видят в массовых операциях террора «советский вариант окончательного решения»[15] и проявление «попытки решения социального вопроса»[43].

Память

Дмитрий Медведев у монумента «Маска скорби», Магадан
После распада Советского Союза началось создание памятных книг о жертвах сталинизма. Правозащитная организация «Мемориал» занимается составлением всеобъемлющих книг памяти, в которых также упомянуты и жертвы приказа НКВД № 00447. В книгах приведены основные биографические данные преследуемых: место и дата рождения, место работы, национальность и адрес проживания. Также приведена информация о заключении приговора, иногда о социальном статусе жертвы, образовании, членстве в партии и предыдущих судимостях[3].

С середины 1990-х годов были установлены некоторые места массовых казней и массовых захоронений. Предпринимаются попытки создать в этих местностях мемориалы в память о жертвах репрессий[3].

Ежегодно 30 октября, в России и других бывших республиках СССР проходит «День памяти жертв политических репрессий»[44]. В Москве основные мероприятия проходят на Лубянской площади у Соловецкого камня и на Бутовском полигоне[45].

30 октября 2009 года в своём обращении Президент России Дмитрий Медведев призвал не оправдывать сталинские репрессии, жертвами которых стали миллионы человек[46]. Президент считает, что не следует оправдывать многочисленные жертвы некими высшими государственными целями:

« Я убеждён, что никакое развитие страны, никакие её успехи, амбиции не могут достигаться ценой человеческого горя и потерь. Ничто не может ставиться выше ценности человеческой жизни. И репрессиям нет оправдания[46]. »
См. также
s: Приказ НКВД от 30.07.1937 № 00447 в Викитеке
Сталинские репрессии
Большой террор
Катынский расстрел
Расстрелы заключённых НКВД и НКГБ (1941)
Винницкая трагедия
Красный террор
Репрессии в МНР
s:ru:Приказ НКВД от 17.10.1938 № 00689
Примечания
↑ Показывать компактно
Справка НКВД СССР о количестве осужденных за время с 1 октября 1936 г. по 1 ноября 1938 г.. Дата обращения 29 февраля 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
Сталинизм в советской провинции: 1937-1938 гг. Массовая операция на основе приказа № 00447. Дата обращения 31 мая 2012. Архивировано 26 августа 2012 года.
Nicolas Werth. Case Study: The NKVD Mass Secret Operation n° 00447 (August 1937 – November 1938) (англ.). Online Encyclopedia of Mass Violence (20 May 2010). Дата обращения 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
Leonid Luks. Geschichte Russlands und der Sowjetunion. Von Lenin bis Jelzin. — Regensburg: Verlag Friedrich Pustet. — P. 256. — 574 p. — ISBN 3-7917-1687-5.
Nicolas Werth. Ein Staat gegen ein Volk: das Schwarzbuch des Kommunismus - Sowjetunion. — Piper, 2002. — P. 214 и далее. — 275 p. — ISBN 978-3-492-23494-8.
Schlögel, Karl. Terror und Traum. Moskau 1937. — München: Hanser, 2008. — P. 81, 266, 627. — ISBN 978-3-446-23081-1.
David Shearer. Policing Stalin’s Socialism: Repression and Social Order in the Soviet Union, 1924-1953. — New Haven: Yale University Press, 2009. — P. 243-284, 297, 299-319, 335, 337, 347. — 544 p. — (The Yale-Hoover Series on Stalin, Stalinism, and the Cold War). — ISBN 978-0-300-14925-8.
Lynne Viola. The Unknown Gulag: the lost world of Stalin"s special settlements. — New York: Oxford University Press, 2007. — P. 155, 159-166. — 278 p.
См. предисловие к тексту приказа
Goldman, Wendy Z. Terror and Democracy in the Age of Stalin. The Social Dynamics of Repression. — Cambridge: Cambridge University Press, 2007. — ISBN 978-0-521-68509-2.
Oleg Khlevniuk. The Reasons for the Great Terror: the Foreign-Political Aspect // Russia in the Age of Wars 1914-1945 / ed. S. Pons. A. Romano. — Milano: Fondazione Feltrinelli, 2000.
Nicholas Lampert,Gábor Tamás Rittersporn. Stalinism: Its nature and aftermath: Essays in honour of Moshe Lewin. — M.E. Sharpe, 1992. — 291 p. — ISBN 0-87332-876-0.
Решение Политбюро ЦК ВКП(б) № П51/94 от 2 июля 1937 г.. Международное историко-просветительское правозащитное и благотворительное общество «Мемориал». Дата обращения 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
Марк Юнге, Геннадий Бордюгов, Рольф Биннер. Вертикаль большого террора. — М.: Новый хронограф, 2008. — С. 18-25, 32, 82, 132-137, 145, 150-152, 274-282. — 784 с. — ISBN 978-5-94881-083-6.
Йорг Баберовски. Красный террор. История сталинизма = Der Rote Terror: Die Geachichte des Stalinismus. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2007. — 280 с. — (История сталинизма). — 2000 экз. — ISBN 978-5-8243-0877-8.
Были запланированы две конференции для двух групп участников. Время проведения второй конференции и её стенограмма не известны.
Rolf Binner, Bernd Bonwetsch, Marc Junge. Massenmord und Lagerhaft: Die andere Geschichte des Grossen Terrors. — Berlin: Akademie Verlag, 2009. — P. 11, 29-36, 42, 48-50, 99-102, 121, 129, 141, 299, 358, 406, 411-420, 562, 661, 683-697. — 821 p. — (Veroeffentlichungen des Deutschen Historischen Instituts Moskau).
Папков С. А. Глава V. Апогей террора // Кровавая карусель. Сталинский террор в Сибири: 1928-1941. Красноярское общество «Мемориал». Дата обращения 24 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
Oleg W. Chlewnjuk. Das Politbüro - Mechanismen der Macht in der Sowjetunion der dreissinger Jahre. — Hamburg, 1998. — P. 271. — 372 p.
Аблажей Н. Н. «Ровсовская операция» НКВД в Западной Сибири в 1937—1938 гг. // Вестник Томского Государственного Университета. — Июнь 2008. — № 311. — С. 54-57.
Тепляков А. Г. Органы НКВД Западной Сибири в «кулацкой операции» 1937-1938 // Сталинизм в советской провинции. — М., 2009. — 539 с.
Ochotin Nikita, Roginski Arseni. Zur Geschichte der «Deutschen Operation» des NKWD 1937-1938.
Евангелие от Ежова. IPV News USA. Дата обращения 24 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
Пункт II.3 приказа НКВД № 00447
Пункт II.4 приказа НКВД № 00447
Юнге М., Биннер Р. Как террор стал «Большим»: секретный приказ № 00447 и технология его исполнения. — М.: АИРО-XX, 2003. — С. 28, 31, 228. — 352 с.
Пункт IV.1 приказа НКВД № 00447
Rolf Binner, Bernd Bonwetsch, Marc Junge. Stalinismus in der sowjetischen Provinz 1937-1938. Die Massenaktion aufgrund des operativen Befehls № 00447. — Berlin: Akademie Verlag GmbH, 2010. — P. 46.
Binner Rolf, Junge Marc. Wie der Terror "groß" wurde: Massenmord und Lagerhaft nach Befehl 00447. — 2001. — P. 567.
Пункт III.2 приказа НКВД № 00447
Пункты I.5 и I.7 приказа НКВД № 00447
Nikita Petrow. Die Kaderpolitik des NKWD während der Massenrepressalien 1936-1939. — Berlin, 2002. — P. 31.
Nicolas Werth. Der Stellenwert des «Großen Terrors» innerhalb der stalinistischen Repression. — 2006. — P. 278.
Hildermeier Manfred. Geschichte der Sowjetunion: 1917-1991. Entstehung und Niedergang des ersten sozialistischen Staates. — Muenchen: Verlag C. H. Beck, 1998. — P. 685. — 1206 p.
Nicolas Werth. Les ‘opérations de masse’ de la «Grande Terreur» en URSS, 1937-1938 (нем.). — 2006. — S. 6.
Arch Getty, Oleg Naumov. The Road to Terror — Stalin and the Self-Destruction of the Bolschewiks, 1932—1939. — New Haven, London: Yale University Press, 1999. — ISBN 0-300-07772-6.
Rolf Binner, Marc Junge. S etoj publikoj ceremonit´sja ne sleduet (фр.) // Cahiers du Monde russe. — 2002.
Paul R. Gregory. Lenin's Brain and Other Tales from the Secret Soviet Archives. — Hoover Institution Press, 2008. — P. 44. — 162 p. — ISBN 978-0-8179-4812-2.
Boris Barth. Genozid. Völkermord im 20. Jahrhundert. Geschichte, Theorien, Kontroversen (Beck'sche Reihe 1672). — München, 2006. — С. 136-148. — ISBN 3-406-52865-1.
Bernd Bonwetsch. Der GULAG und die Frage des Völkermords. — Göttingen, 2006. — P. 111-144. — ISBN 3-525-36735-X.
Norman M. Naimark. Stalin's Genocides. — Princeton: Princeton University Press, 2010. — P. 113. — 176 p. — ISBN 978-0-6911-5238-7.
Ronald Grigor Suny. Power and Authority in the Soviet // Stalinism: The Essential Readings / Editor(s): David L. Hoffmann. — Wiley-Blackwell, 2003. — 317 p. — ISBN 0631228918, ISBN 9780631228912.
Karl Schlögel. Terror und Traum. Moskau 1937 (Terror and Dream: Moscow 1937). — Munich: Carl Hanser Verlag, 2008. — P. 643. — 700 p. — ISBN 978-3-446-23081-1.
Россия вспоминает жертв политических репрессий. РИА Новости (29.10.2009). Дата обращения 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.
Елена Куприянова. 16-й День памяти жертв политических репрессий (недоступная ссылка). СМИ.ru (30 октября 2010). Дата обращения 26 августа 2011. Архивировано 1 ноября 2007 года.
Медведев призывает не оправдывать сталинские репрессии. ИноСМИ.ru. Дата обращения 26 августа 2011. Архивировано 26 августа 2012 года.

Неудачник Сталин
 

http://novayagazeta.spb.ru/articles/10766/
20 января 2017 15:30 / Политика
Среди всего, что натворил «отец народов», трудно обнаружить деяния, за которые ему можно выставить хотя бы троечку

Товарищ Сталин был полным неудачником. Или, точнее, неумехой. Абсолютно неэффективным менеджером. Любопытно, что в разнообразных напряженных спорах о сталинизме этого вопроса почти не касаются.

Демократы критикуют Сталина за тоталитаризм. Гуманисты – за жестокость. Социалисты – за извращение ленинских идей. Сталинисты же при этом утверждают, что лишь твердая власть, непреклонность и творческое развитие марксизма могли сделать нашу державу великой. В подобной борьбе идей никто никого не убедит, поскольку у спорщиков ценности разные. Впрочем, если даже встать на великодержавные позиции, близкие большинству сталинистов, но при этом придерживаться фактов, отказавшись от подтасовок в пользу отца народов, выяснится, что Иосиф Виссарионович вел нас к великодержавию крайне неумело. Скорее, он разрушал державу, чем укреплял ее.

О том, что до революции Коба вместе со всеми большевиками делал деструктивную работу, разрушающую российское государство, не будет спорить, наверное, даже самый упертый сталинист. Но после переворота, скажет он, Сталин работал в интересах державы, укрепляя обороноспособность, строя новую экономику, возрождая религию и расправляясь с врагами народа.

Попробуем взглянуть на то, как это у него получалось.

Последовательный и непредвзятый разбор действий вождя, совершенных с 1918 по 1953 год, вызывает шок. Среди всего, что он сотворил, трудно обнаружить деяния, за которые ему можно выставить хотя бы троечку.
Ошибка на ошибке. Провал за провалом. Военные поражения, разбазаривание народных ресурсов и страшная наивность в решении важнейших политических вопросов.

Первой серьезной работой, порученной Лениным Сталину, была командировка в Царицын летом 1918 г., предпринятая для нормализации продовольственного снабжения. Он должен был собрать хлеб на плодородном юге России и направить его в голодающие районы, контролируемые большевиками. Но Сталин, воспользовавшись своим статусом члена правительства и члена ЦК РКП (б), решил вдруг заняться военным руководством. Его идея состояла в том, что нельзя привлекать к командованию старых царских военных специалистов. Он отстранил военспецов от руководства войсками и взял его в свои руки.

Естественно, при таком командовании красные стали терпеть поражения. Царицын оказался перед угрозой захвата войсками противника. И это неудивительно. Всякое дело должны делать профессионалы, и военное в том числе. Русская армия имела ряд неплохих генералов и офицеров. Если бы все они оказались среди белых, большевикам трудно было бы удержаться. К счастью для Советской республики, идеи Сталина не победили. Военспецов активно привлекали к работе, что позволило создать настоящую армию вместо разрозненных отрядов красногвардейцев и партизан.

Сегодня любой державник признает, что военное дело надо организовывать профессионально. И большинство державников согласится с тем, что в русской армии профессиональный опыт копился задолго до появления большевиков. Но вот на то, как Сталин попытался разрушить армию своими неумелыми действиями, державники пытаются внимания не обращать. То ли по незнанию фактов, то ли из-за свойственных им двойных стандартов.

Осенью 1918 г. Сталин был вынужден покинуть Царицын. Руководство войсками доверили более подготовленным людям. Тем не менее через два года Иосиф Виссарионович вновь попытался предстать военным экспертом. Когда Ленин поинтересовался его мнением о состоянии дел в польской армии и о целесообразности заключения мира с Варшавой, Сталин отметил, что у противника в войсках царит полный развал, что империализм вообще очень слаб, и что надо вести себя твердо в интересах мировой революции. Будущие успехи революционного движения виделись ему столь четко, что он предлагал уже ставить вопрос об организации восстания в Италии, Венгрии, Чехии.

Москва действительно попыталась вести себя твердо, и через месяц с небольшим после того, как Сталин дал свою «блестящую экспертную оценку», наши войска оказались наголову разбиты поляками. Случилось так называемое чудо на Висле.

Выяснилось, что даже мировую революцию надо делать с умом, реально оценивать степень революционности пролетариата и не лезть в Европу раньше времени, если предпосылки для социального взрыва еще не созрели.
К счастью для Сталина, гражданская война вскоре кончилась, и он больше не мог проявить свои стратегические качества. Пришлось заниматься урегулированием национальных проблем на Кавказе. Однако и в этой области «отцу народов» не удалось добиться успеха. Проблему построения новой российской империи он видел довольно узко, о чем мы подробнее поговорим в следующей статье.

Неудачник Сталин. СССР
 

http://novayagazeta.spb.ru/articles/10788/
29 января 2017 22:14 / Политика
Каждая новая ошибка «отца народов» оборачивалась для страны настоящей катастрофой

Товарищ Сталин был полным неудачником, проваливавшим большинство дел, за которые брался. В прошлой статье шла речь о том, как он неудачно осуществлял руководство военными делами Красной армии в годы Гражданской войны. Теперь поглядим, как вождь народов разбирался в проблемах народов, находясь на посту наркома по делам национальностей ленинского правительства.

Главный вопрос, который следовало решить на заре советской власти, касался конкретной формы организации государства. Или, точнее, он состоял в том, как возрождать империю, коли монархия приказала долго жить.

Теоретически возможны были два варианта. Первый – включить все народы в состав Российской Федерации на правах автономий. Второй – сформировать союз республик, в котором хотя бы формально ключевые народы будут равноправными участниками, обладающими правом выхода.

Как нам сейчас известно, по форме был реализован второй подход, тогда как по содержанию – первый. С 1922 по 1991 год наша страна называлась Советским Союзом, хотя реального союза и реального права выхода из империи у народов не имелось. Имелся ли какой-то смысл в столь сложной конструкции? Не проще ли было пойти по первому пути, воссоздав Россию в границах царской империи?

Сталин именно так и считал. Но Ленин думал по-другому. Именно Ленин настоял на формировании Советского Союза. Может быть, это была блажь больного человека, которому тогда уже недолго оставалось жить? Вряд ли. Ведь после смерти Ленина и даже в те годы, когда Сталин фактически стал уже единоличным правителем страны, СССР не стали трансформировать в «большую Россию». И новые республики, «приобретенные» в годы Второй мировой войны (Эстония, Латвия, Литва), пополнили число республик союзных, а не стали автономиями, хотя по численности населения были примерно как рядовые российские регионы.

Ясно, что со временем Сталин понял суть ленинской идеи, однако вначале он совершенно не разбирался в проблеме и готов был действовать примитивно. Готов был давить на республики и поглощать их, несмотря на любое проявление национальных чувств меньшинств.
Такой примитивный подход мог бы работать на укрепление державы, если бы вся затея большевиков состояла лишь в том, чтобы воссоздать Россию-матушку, которую они же, собственно, и разрушили. Но на самом деле затея состояла в том, чтобы устроить мировую революцию. Или, точнее, помочь разным народам совершить революцию пролетарскую, сформировав такую державу, про которую поэт сталинской эпохи сказал: «Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла родина моя».

Ставка в этой большой игре была значительнее, чем просто восстановление «единой и неделимой». А для того, чтобы играть профессионально, следовало формировать картину мира, благоприятную мировой революции. По мнению таких мыслителей, как Сталин, следовало с боями прорываться в Европу, помогая пролетарским восстаниям. А дальше все само сложится. Но Ленин, по-видимому, смотрел дальше. Он понимал, что нельзя формировать образ России, как государства, которое присоединяет к себе все, что плохо лежит, поскольку даже у сознательных пролетариев Запада имеются какие-то национальные чувства. Союз равноправных республик не будет никого отпугивать в отличие от единой и неделимой России. А когда пролетарии разберутся, что за строй мы им на самом деле предлагаем, будет уже поздно сопротивляться.

Со временем Сталин усвоил логику тонкой политической игры. После Второй мировой он даже не стал включать Польшу, Чехословакию, Венгрию и другие страны в состав СССР, хотя вряд ли кто-то мог бы этому воспрепятствовать, когда наши солдаты контролировали всю Восточную Европу. Вместо расширения СССР мы долго играли в народную демократию, стремясь соблазнить советской витриной европейский пролетариат.

В 1922 г. Сталин всего этого не понимал. Ему вообще скучно было возглавлять Наркомнац. Он предпочел вместо работы в правительстве получить должность генерального секретаря ЦК РКП (б). В то время это был важный пост, но не первостепенный. Фактически Иосиф Виссарионович стал главным по оргработе в партии.

Большевистские вожди обычно стремились сворачивать горы, но не заниматься кропотливой черновой работой. А Сталин на нее согласился, поскольку стал таким образом распоряжаться кадрами, что оказалось в дальнейшем крайне важно для его личной карьеры.
Карьерным чутьем Сталин обладал в полной мере. И именно это (а вовсе не профессиональные менеджерские качества) вознесло его на вершину советской государственной иерархии, где каждая его новая ошибка оборачивалась для страны настоящей катастрофой. Но об этом пойдет речь в следующей статье.

Дмитрий Травин приглашает на свой открытый курс «Гайдаровская реформа четверть века спустя: новый взгляд». Лекции читаются по вторникам с 7 февраля в Конференц-зале Европейского университета в Санкт-Петербурге по адресу Гагаринская ул., 3 (вход свободный). На второй лекции (14 февраля) состоится презентация нового издания книги «Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара» (Д. Травин, О. Маргания).

Людоедский сталинский указ
 

https://byacs.livejournal.com/734066.html

July 2nd, 2018
Как-то пропустил годовщину Указа Президиума Верховного Совета СССР 26 июня 1940 г.

«О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»:
«Согласно представлению Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов (вот так - трудящиеся сами попросили их сажать за прогулы) - Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
1. Увеличить продолжительность рабочего дня рабочих и служащих во всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях:
с семи до восьми часов - на предприятиях с семичасовым рабочим днем;
с шести до семи часов - на работах с шестичасовым рабочим днем, за исключением профессий с вредными условиями труда, по спискам, утверждаемым СНК СССР;
с шести до восьми часов - для служащих учреждений;
с шести до восьми часов - для лиц, достигших 16-ти лет.
2. Перевести во всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и учреждениях работу с шестидневки на семидневную неделю, считая седьмой день недели - воскресенье - днем отдыха.
3. Запретить самовольный уход рабочих и служащих из государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений, а также самовольный переход с одного предприятия на другое или из одного учреждения в другое.
Уход с предприятия и учреждения или переход с одного предприятия на другое и из одного учреждения в другое может разрешить только директор предприятия или начальник учреждения.
4. Установить, что директор предприятия и начальник учреждения имеет право и обязан дать разрешение на уход рабочего и служащего с предприятия или из учреждения в следующих случаях:
а) когда рабочий, работница или служащий согласно заключению врачебно - трудовой экспертной комиссии не может выполнять прежнюю работу вследствие болезни или инвалидности, а администрация не может предоставить ему другую подходящую работу в том же предприятии или учреждении, или когда пенсионер, которому назначена пенсия по старости, желает оставить работу;
б) когда рабочий, работница или служащий должен прекратить работу в связи с зачислением его в высшее или среднее специальное учебное заведение.
Отпуска работницам и женщинам - служащим по беременности и родам сохраняются в соответствии с действующим законодательством.
5. Установить, что рабочие и служащие, самовольно ушедшие из государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х месяцев.
Установить, что за прогул без уважительной причины рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предаются суду и по приговору народного суда караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25%.
В связи с этим отменить обязательное увольнение за прогул без уважительных причин.
Предложить народным судам все дела, указанные в настоящей статье, рассматривать не более чем в 5-дневный срок и приговоры по этим делам приводить в исполнение немедленно.
6. Установить, что директора предприятий и начальники учреждений за уклонение от предания суду лиц, виновных в самовольном уходе с предприятия и из учреждения, и лиц, виновных в прогулах без уважительных причин, - привлекаются к судебной ответственности.
Установить также, что директора предприятий и начальники учреждений, принявшие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий и из учреждений, подвергаются судебной ответственности».

По этому Указу получалось, что фактический рабочий день составлял 10 часов, т.е. вводилась 48-часовая рабочая неделя: 6 дней по 8 часов. И это не считая сверхурочных и др. «общественных» работ и субботников.

Указ действовал вплоть до 1955 г., пока не был отменен ревизионистом Хрущевым. И СССР вернулся в Мировую Федерацию Труда, откуда государство трудящихся было выгнано нафиг.

Точных данных о том, сколько по нему было вынесено приговоров - нет. Точно знаю, что по июльской амнистии 1941 г. было освобождено 412 ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК. Это за год столько село.
По всей видимости село никак не меньше 2-3 млн. человек, это не считая условно осужденных.

Интересно, поклонники сталинских порядков действительно хотели бы так жить?

И последнее. Жалко ли этих людей, которые попали под топор сталинского "правосудия"? И да и нет. На первых порах и рабочие и даже часть крестьян поддержала большевизм. Не раз приходилось встречать рассуждения тогдашних людей о том, что крестьяне заслуженно страдают за то, что грабили в 1917-18 гг. помещиков и хуторян.
Иной раз думаешь, что народ получил то, что заслуживал - Второе Крепостное Право (большевиков) - ВКП(б)!

13 ноября. День в истории
 

http://www.nmosktoday.ru/u_images/okunevskaya.jpg
13 ноября 1948 года актриса советского кино Татьяна Окуневская была арестована по статье 58.10 - антисоветская агитация и пропаганда.

Агитация и пропаганда главным образом состояла в тостах, которые якобы предлагала Окуневская. То она зазывала выпить за тех, кто в лагерях, то во время тоста заявляла: «Все коммунисты лживые и нечестные люди». По приговору суда ее осудили на 10 лет и отправили в один из лагерей в Джезказгане. Она отсидела четыре, но не раз была на грани смерти, однажды чуть не умерла от гнойного плеврита.

Сталин и его верные изуверы - сталинские палачи в поисках мифических "врагов народа"
 

https://harmfulgrumpy.livejournal.com/1570104.html
Jul. 14th, 2018 at 12:10 AM

«Недавно… — сказал Хрущев в докладе на ХХ съезде КПСС, — допросили следователя Родоса… Это никчемный человек, с куриным кругозором, в моральном отношении буквально выродок. И вот такой человек определял судьбу известных деятелей партии… потому что, доказывая их «преступность», он давал материал для крупных политических выводов»… высокие партийцы — не за подлинные деяния, а за вины вымышленные: шпионаж, саботаж, троцкистскую крамолу и т.п. И потому, мол, их — оклеветанных — надо жалеть. Да, клевета и пытки — зло. Но сами-то они разве жалели так называемых классовых врагов — каратели пролетарской диктатуры вроде Тухачевского, что во имя нее залил кровью Тамбовщину?» https://www.gazeta.ru/comments/2016/..._8069471.shtml
Волей советского народа, волей партии стерты с лица земли изменник Родине Берия и другие злодеи. И подлых соучастников Берия, всех этих абакумовых, рюминых, комаровых постигнет суровая кара во имя торжества справедливости, во имя торжества социалистической законности.
http://oper-1974.livejournal.com/814951.html

Сталин, Ягода, Калинин, Берия, Молотов среди сотрудников НКВД

В последнем добавлении «не по тексту» нужды не было. Сам тон его выступления не оставлял никаких сомнений, что органы — это все, что над ними нет никого, кроме разве одного человека — Сталина. Лаврушин ни разу не назвал собственного имени органов — НКВД. Так ветхозаветные евреи не называли имени своего божества Ягве из боязни, как бы под ними земля не разверзлась...

Оригинал взят у dementiy2010 в НКВД не ошибается!..
Из воспоминаний М.Б. АШКЕНАЗИ (1887 - 1981), ответственного редактора партийной газеты "Горьковский рабочий".



Истекал год тысяча девятьсот тридцать седьмой, в нашей истории известный как год наибольшего разгула сталинских репрессий. Волна арестов прокатилась и по Горьковской области, исчезали люди уважаемые, честные, испытанные коммунисты. Множились самые разные слухи. Усиливалась подозрительность во всем. Никто не был уверен в своем завтрашнем дне. Потому предстоящий пленум обкома партии ждали с нетерпением. Рассчитывали узнать из достоверных источников, что происходит, в чем дело, какова позиция руководства областной парторганизации?

В зале заседаний не слышно привычных восклицании, сопровождающих встречи старых друзей-товарищей. Сосредоточенные, настороженные лица, сдержанные жесты.

Сзади стола президиума появляются двое: новоиспеченный секретарь обкома Ю. М. Каганович и начальник областного управления НКВД И. Я. Лаврушин. Всесильного начальника управления мало кто знает в лицо, но много о нем наслышаны.

Лаврушин идет в шинели, небрежно свисающей с плеча. Можно подумать, что он так дорожит своим временем, что не может себе позволить зайти в раздевалку.

Каганович выдерживает короткую паузу и предоставляет ему слово. Раздаются неуверенные хлопки, то ли из вежливости, то ли по привычке.

Лаврушин окидывает взглядом зал, поднимает руку, призывая к тишине. Затем обеими пятернями начинает взад-вперед ворошить свою густую шевелюру, после чего надевает и снимает очки и отрывисто, как донесение, произносит:

— Я сделаю информацию. Подчеркиваю: информацию. Блокноты убрать. Подчеркиваю: убрать.

С первых же его слов становится ясно: ответа на интересующие их вопросы участники пленума не получат. Ничего, кроме общих фраз о «презренных врагах народа», их сообщниках, о «контрреволюционной (ка-эр) работе» в информации начальника управления не содержится. В чем состояла «ка-эр работа» арестованных коммунистов, что делали, и что собирались делать «враги народа» — по всей видимости, это составляло служебную тайну.

До сведения собравшихся доводится цифра: арестовано десять тысяч человек. Их участь, по словам начальника управления, незавидна: одних отправят к ранее ликвидированным «дружкам», другим тоже житья не будет. Могут не сомневаться.

Свои угрозы Лаврушин подкрепляет красноречивыми взмахами мощных кулаков. При этом он делает выразительные, многозначительно долгие паузы. Он останавливает свой взгляд то на одном, то на другом участнике пленума, как бы прикидывая, к какой категории их отнести — к подлежащим немедленной ликвидации или к тем, кому временно даруется жизнь.

Его слушают с напряженным вниманием. На что первый секретарь обкома, так и он неотрывно глядит в рот начальнику управления. А тот не спешит. В такой сугубо секретной информации каждое слово должно быть взвешено. Его никто и не торопит. Временем он не ограничен.

Но вот Лаврушин складывает материалы в папку, затем по отдельным листочкам провозглашает нечто вроде тезисов и директив:

— Первое — я отмечаю: о ка-эр работе врагов народа имеется обширный материал в разных областных газетах, с коим рекомендую ознакомиться...

— Второе — я заявляю; операция еще далеко не закончена, и пусть не тешат себя надеждой еще не разоблаченные враги народа, что им удастся избежать ответственности...

— Третье — я подчеркиваю: если бы не органы, враги натворили бы такое, о чем пока предпочитаю не говорить...

— Четвертое — я призываю: не ослаблять, а всемерно повышать бдительность! До единого выкорчуем все корешки! Еще теснее сомкнем ряды вокруг великого вождя!..

Воздав должное Сталину, он еще раз испытующе оглядывает поднявшихся с мест участников пленума и добавляет то ли с угрозой, то ли обнадеживающе;

— Я заявляю, а также и подчеркиваю: что касается органов — можете быть уверены. Я кончил. У меня все!

В последнем добавлении «не по тексту» нужды не было. Сам тон его выступления не оставлял никаких сомнений, что органы — это все, что над ними нет никого, кроме разве одного человека — Сталина. Лаврушин ни разу не назвал собственного имени органов — НКВД. Так ветхозаветные евреи не называли имени своего божества Ягве из боязни, как бы под ними земля не разверзлась... (выделено мною - Д.)

Спрашивать о чем-либо Лаврушина никто и не думал. Ни устно, ни письменно. Председательствующий вывел собравшихся из неловкого положения, бодро спросив: ясно? Сам же ответил: ясно! И окончательно войдя в роль, заключил:

— Есть предложение; принять к сведению и руководству.

Спустя некоторое время новое совещание. На сей раз доклад делает сам Каганович. Он только что вернулся из Москвы, и всем своим видом показывает, что поездка была успешной.

— Ну-с, так вот...

Надо думать, что это вступление он позаимствовал в верхах и оно должно означать: все яснее ясного, а вы сомневались...

Как бы продолжая прерванный только что разговор, он разглаживает свои пышные усы:

— Так вот, Прамнэк оказался шпионом — Латвии и еще трех держав, Столяр — чуть ли не японским шпионом, Пахомов — агентом царской охранки...

Эдуард Карлович Прамнэк при Жданове был вторым, а после него первым секретарем Горьковского обкома партии, Абрам Яковлевич Столяр — вторым.

Горьковские коммунисты искренне любили Прамнэка — за честность, за преданность делу партии. Он быстро ориентировался в разных делах, как бы сложны они ни были. Прамнэк умел ценить хорошую, честную работу.

Так он враг народа, шпион?!

Столяр «чуть ли» не японский шпион!.. Не потому ли, что после Октября он вел подпольную работу в Китае, подвергаясь ежеминутно серьезной опасности? Не потому ли, что в подполье он нажил болезнь желудка? Молодого, одаренного, его из Горького направили секретарем в Киров, а вскоре в Свердловск.

Николай Иванович Пахомов, старый коммунист, бывший рабочий, обладал недюжинным организаторским талантом, богатым жизненным опытом. Это был хозяин области. Не по номенклатуре... Он подтрунивал над своим брюшком, которое, похлопывая, называл «социалистическим накоплением». Однажды он попросил меня больше не печатать в газете его портрет, который, по его мнению, агитирует «в обратную сторону».

— Поглядит мужик на мою физиономию и скажет: «Вон куда хлеб идет!»

При самодержавии он подвергался арестам, на этом «основании» его сделали, видимо, агентом царской охранки.

Все участники совещания в оцепенении молчали. Кто-то завозился, задвигался на стуле. Это не ускользнуло от внимания Кагановича. После совещания он кое-кому конфиденциально посоветовал освободиться от «нездоровых настроений».

На заседании секретариата горкома рассматривают «дела» коммунистов, исключенных из партии за то, что не отреклись от своих мужей, братьев, сестер, арестованных органами НКВД. Секретариат должен утвердить или отменить решение первичных партийных организаций.

Старой потомственной швее секретарь горкома задает трафаретный вопрос;

— Вы отказались признать законность ареста вашей сестры и брата, что же, по-вашему, НКВД ошибается?

Та клятвенно складывает на плоской груди натруженные руки с исколотыми пальцами. Словно бы рассуждая сама с собою, тихо отвечает:

— Ошибается ли НКВД—откуда мне знать? Но арест брата и сестры — это такое, это такое, что я не нахожу слов, не знаю, как это назвать. Нас, мал мала меньше, осталось на руках матери семь человек... Мы досыта не ели. Из-за чего бы нам быть контрреволюционерами?!

Она — старый член партии, арестованные брат и сестра тоже коммунисты. Направляясь к выходу, низко опустив голову, она еле слышно говорит:

— Вы подтверждаете исключение меня из партии? Это за столько лет!.. Ну что ж, вы это можете. А от сестры и брата я не отрекусь...

К столу подходит средних лет женщина с защемленным в зубах носовым платочком. Инструктор горкома бесстрастно читает материалы «дела».

Ю. М. Каганович с серьезным видом слушает и многозначительно спрашивает:

— Каково заключение комиссии?

Вопрос явно лишний, ибо всем известно, какой последует ответ: «Подтвердить исключение как утерявшей бдительность».

Выпив воды, женщина начинает повествование о своей жизни. Перед нами раскрывается человеческая судьба, столь же далекая от «зачитанной» справки, как небо от земли.

С ней познакомился очень хороший, редкий человек. Ее, батрачку, он вывел в люди, обучил грамоте, оба учились на рабфаке. Муж стал инженером, она потом тоже выучилась на инженера.

Бывшая батрачка больше не в состоянии владеть собой, истерически выкрикивает:

— Я ничего не боюсь! Я буду везде кричать: мой муж честный, хороший человек! Люди, что вы делаете! Я хочу к нему! Пусть он мне сам скажет!..

Кто-то под руку выводит ее из зала заседания. Я низко опускаю голову. Члены секретариата не скоро приходят в себя. Не теряет присутствия духа лишь секретарь:

— Кто против?

Нет таковых. Он пытается разрядить напряженную обстановку:

— Не хотят понять, что НКВД не ошибается! Пусть пеняют на себя.



Здание Горьковского НКВД

Упоминаемый в тексте начальник Горьковского НКВД ЛАВРУШИН Иван Яковлевич.
Национальность — русский.
Родился в 1900 г. в Орле.
Член ВКП(б) c 1918.
В органах ВЧК−ОГПУ−НКВД с 1920.
Депутат Верховного Совета СССР 1 созыва.
Арестован 04.12.1938. Осужден 28.01.1940.
Орган, вынесший решение — ВКВС СССР.
Решение: ВМН.
Расстрелян в Москве 28.01.1940.
В реабилитации отказано (1999).

__________________________________________________ __

Сзади стола президиума появляются двое: новоиспеченный секретарь обкома Ю. М. Каганович и начальник областного управления НКВД И. Я. Лаврушин


Да, это тот самый братец Каганович.
Вы же в курсе о советской семейственности, клановости. Жениться только среди своих партийных.

Заместитель народного комиссара внешней торговли СССР

1939 год — 1945 год


Первый секретарь Горьковского обкома КПСС

14 июня 1937 года — 14 января 1939 года


Председатель Горьковского облисполкома

14 марта 1934 года — 15 июня 1937 года

А вот его четыре брата - Израиль Моисеевич Каганович, Арон Моисеевич Каганович, Михаил Моисеевич Каганович и

Лазарь Моисеевич Каганович.
Подробнее: http://cyclowiki.org/wiki/%D0%AE%D0%...B2%D0%B8%D1%87



1
Tags:
берия, гулаг, сталин, сталинские палачи

За что вас могли отправить в ГУЛАГ
 

https://maxim-nm.livejournal.com/428430.html
July 20th, 2018
https://maxim-nm.livejournal.com/428430.html
Так, друзья, сегодня будет интересный пост о том, за что и почему вас могли посадить в СССР. Как известно, в сталинские годы существовала печально известная "58 статья", которая по сути на законодательном уровне закрепляла советскую диктатуру — по 58 статье людей хватали просто за их убеждения и взгляды — и либо расстреливали, либо отправляли в ГУЛАГ.

Заключенные, приговоренные по 58 статье, назывались "политическими". После освобождения "политические" не имели права селиться ближе 100 километров от столиц союзных республик и просто от крупных городов. Стать "политическим" в сталинские годы было очень просто — достаточно было рассказать анекдот про власть, как-то проявить свое недовольство существующими порядками или просто несколько раз опоздать на работу.

Лично я знаю историю, о которой рассказывала мне бабушка — в 1930-е годы в Минске кто-то среди учеников школы сказал фразу "вот мы тут голодаем — а Сталин сейчас небось белые булочки кушает". На ученика тут же донесли, и только благоразумие школьной администрации позволило "замять" эту тему — а так и ученик, и родители могли отправиться прямиком в ГУЛАГ.

Итак, в сегодняшнем посте — разбираем пункты пресловутой 58 статьи и смотрим, за что вас могли арестовать в СССР и отправить в ГУЛАГ. Заходите под кат, там интересно. Ну и в друзья добавляться не забывайте)





Итак, вот некоторые пункты той самой пресловутой 58-й "политической" статьи. В таком виде они существовали в уголовном кодексе СССР до 1958 года, после чего (уже при Хрущеве) текст статьи был значительно изменен и смягчен.


1. «Измена родине».

Изменниками, согласно статье, считались все, кто "совершал какие-либо действия, направленные на подрыв или свержение власти рабоче-крестьянских советов". Сказали вы, например, что какой-нибудь условный Димон из совета — дурак и вор, вот и "подорвал власть". Не существовало никакого четкого определения, что именно можно считать "изменой родине", и советские суды практически всегда принимали решение не в пользу граждан.

Немаловажный факт — все члены семьи такого "изменщика", если они знали о его взглядах — сажались на срок от 5 до 10 лет с конфискацией всего имущества. Ежели члены семьи ничего не знали — то все, кто с ним проживал под одной крышей, просто лишались избирательных прав и ссылались в Сибирь на 5 лет — тут советская власть проявляла "гуманизм".


2. «Контакты с иностранным государством».

Под это могли подвести какой-нибудь случайный контакт с иностранцем, причем вы даже могли не знать, что это иностранец. За это полагался расстрел либо 10 лет лагерей. Для того, чтобы сделать человека виноватым, контакты должны быть "контрреволюционными", но их "контрреволюционность" определялась, опять же, тем самым советским судом, и в абсолютном большинстве случаев — не в пользу гражданина.



3. «Оказание помощи международной буржуазии».

Даже сложно представить, как и чем могли нищие советские граждане "помочь загнивающим буржуям", но под эту статью могли, например, подогнать какую-нибудь переписку с людьми за границей. Каралось аналогично — расстрелом или лагерями. Советских законодателей нимало не смущал факт, что невозможно даже дать точное определение термину "международная буржуазия" — кого именно можно ей считать? И что считать фактом "оказания помощи?"



4. «Шпионаж».

Шпионами в сталинском СССР считали всех, кто постоянно не проживал в данной местности, но имел при этом опрятный вид и вежливые манеры, а если к тому же у человека в руках был фотоаппарат — то на него тут же доносили "куда следует".

В рудиментарном виде эхо "сталинского права" сохраняется и сейчас — абсолютно все вахтеры, кастелянши и консьержки на постсоветском пространстве в возрасте 50-60+ больны "синдромом гардеробщика" и крайне подозрительно присматриваются ко всем, кто похож на шпиона из советских книг, и общаются с таковыми пренебрежительными и строгим тоном — чтобы сразу дать "вражине" почувствовать, что её преступные замыслы раскрыты.



5. «Причинение ущерба системе транспорта, водоснабжения и связи».

Под это дело в отдельные годы могли сажать каких-нибудь начальников депо, которые по той или иной причине не вовремя пустили паровозы. Не было угля? Никого это не волнует, сорвал график — враг народа! Случаи каких-нибудь реальных диверсий (вроде подрыва рельс или чего-то подобного) в мирное время в СССР практически не случались, но "план по посадкам" выполнять было нужно — вот и загребали по этому пункту всяких нерадивых машинистов, диспетчеров, стрелочников и начальников депо.



6. «Пропаганда или агитация».

Направленная на свержение или ослабление советской власти. Изволил усомниться в Единственно Правильном Пути — то тут же будешь сидеть, третьего не дано. "Пропагандой и агитацией" считали вообще всё — от безобидного анекдота до фразы вроде "на самом деле рабочие Франции живут гораздо лучше рабочих с нашего завода" — в сталинские годы это считалось преступлением.

Если "антисоветский" анекдот услышала к тому же, группа лиц (например, в курилке), то репрессировать могли всю группу как "контрреволюционную ячейку" — и в итоге расстрелять либо сослать в лагеря.



7. «Недонесение».

Каралось лишением свободы на срок от 6 месяцев и выше, в том числе и отправкой в лагеря. Отчасти именно этот пункт послужил причиной того, что миллионы людей начали писать доносы на своих родных, друзей и соседей. Большинство доносов были абсурдными, написанными помутненным от страха разумом — "Наша соседка Катя держи в кухонном шкафу сливочное масло вместо маргарина, считаем ее нетрудовым элементом". "Вчера соседи по коммунальной квартире в процессе акта любви выкрикнули что-то похожее на слово "Буденный" — считаем этот факт опорочиванем имени великого маршала, просим принять меры".

Советские следователи разбирали миллионы подобных заявлений из перенаселенных коммунальных квартир, где сам воздух был пропитан взаимной ненавистью и борьбой за жизненное пространство. В отдельные годы доносчику доставалась комната и вещи того, кого он отправил в концлагерь.



8. «Контрреволюционный саботаж».



Ещё один очень интересный пункт статьи, под который подгонялось вообще всё — от банального опоздания на работу до "повышенного процента брака". То, что на работу человек мог опоздать из-за плохо ходящего транспорта, а "повышенный брак" допускать из-за нечеловеческих условий работы — мало кого волновало.
https://ic.pics.livejournal.com/maxi...5_original.jpg
Отдельными "саботажниками" были редакторы газет, допускавшими ошибки вроде той, что приведена на картинке выше — эту ошибку допустил редактор туркменской газеты "Коммунар", после чего вся редакция была репрессирована, а весь тираж газеты с ужасом уничтожен.

Фото: stena.ee



Такие дела.

Напишите в комментариях, что вы думаете по этому поводу.

«Указ семь-восемь». Как в СССР расстреливали детей
 

https://maxim-nm.livejournal.com/429558.html
July 24th, 2018
https://ic.pics.livejournal.com/maxi...5_original.jpg
Сегодня будет мрачный и грустный рассказ о том, как в СССР репрессировали людей, в том числе и детей, по печально известному "указу семь-восемь", который также известен под именем "закон о колосках". Думаю, многие слышали о том, что за кражу 3-5 колосков с колхозного поля в сталинском СССР могли расстрелять, но далеко не все знают, что под эту расстрельную статью загребали в том числе и детей в возрасте с 12 лет.

В общем, в сегодняшнем посте — рассказ обо всех этих событиях. Заходите под кат просто потому, что вы должны знать об этих событиях.

Что это вообще такое?

Закон, позже получивший народное название "закон о колосках" или "закон о пяти колосках" был принят 7 августа 1932 года, в сталинском уголовном кодексе это была так называемая 328-я статья. Ещё закон называли "семь восьмых" и "указ семь-восемь" — как нетрудно догадаться, из-за даты принятия закона. Есть свидетельства, что на принятии закона настаивал сам Сталин — великий мелиоратор и языковед открыто объявил уклонистов от его безумного плана по насильственной коллективизации врагами народа и государства.
https://ic.pics.livejournal.com/maxi...1_original.jpg

Теперь по закону всех "расхитителей социалистической собственности" ожидал расстрел, который в исключительных случаях мог быть заменен 10-ю годами лагерей ГУЛАГа. "Социалистической собственностью" считалась даже горсть колосьев с колхозного поля — в буквальном смысле слова от трёх до пяти колосков — за что человека могли схватить и расстрелять.

Потрясают формулировки большевистского новояза, с которыми всё это было обставлено. В советской прессе писали, что закон был принят "идя навстреч требованиям рабочих и колхозников", репрессии называли "решительной борьбой с противоборстующими кулацко-капиталистическими элементами" (так называли в том числе и людей, которые просто от голода брали на поле немного зерна), а расстрел называли "высшей мерой социальной защиты".

Как применялся «закон о колосках». Расстрелы детей.

По "указу семь-восемь" хватали буквально всех, кто был хоть немного заподозрен в "краже социалистической собственности". Акты амнистии к этим людям не применялись — государство их объявило однозначными врагами. Интересно и то, что часть закона подразумевала ответственность за "антиколхозную агитацию" — если кто-то публично посмел сказать, что колхоз — это в общем-то не очень хорошо, то его либо расстреливали, либо ссылали в лагеря как "угрожающего кулацкого элемента".

С 7 апреля 1935 года было приянто постановление номер 3/598, по которому к высшей мере наказания по статьям советского УК могло применяться с возраста в 12 лет, постановление подписал лично Сталин — это происходило как раз в те годы, когда советская пропаганда изображала Сталина как "друга детей" с девочкой на руках и в окружении пионеров с цветами.
https://ic.pics.livejournal.com/maxi...4_original.jpg

В советских архивах, ныне засекреченных во многих странах бывшего СССР, хранятся сведения о многих расстрелянных детях и подростках на Бутовском полигоне в Москве. Удалось идентифицировать 196 тел несовершеннолетних — и это лишь на одном из расстрельных полигонов (которых по стране были сотни) и лишь за год с небольшим — с августа 1937 по октябрь 1938 года.

Одним из расстрелянных на Бутовском полигоне стал Миша Шамонин — он был беспризорником и от голода украл несколько буханок хлеба, после чего его расстреляли по тому самому "закону о колосках". От Миши осталась только вот эта фотография из дела, в которой он одет в пальто с чужого плеча, и дата смерти — Мишу убили 9 декабря 1937 года.
https://ic.pics.livejournal.com/maxi...0_original.jpg

Конец «закона о колосках». Что было после.

В 1936 году генпрокурор СССР Вышинский подготовил докладную записку со статистикой — прокуратура СССР проверила 115.000 приговоров по "указу семь-восемь" и выяснила, что в 91.000 случаев применение этого указа было неправильным и преступным. На основании этого предполагалось реабилитировать 37.000 незаконно расстрелянных человек, но Сталин поступил согласно логике советской власти — отправил в расстрельные подвалы всех, "допустивших перегибы". Считается, что с 1936 года "закон о колосках" применялся уже не так часто, но убийство Миши Шамонина тому прямое опровержение.

Полностью закон о колосках был отменён только с концом сталинских репрессий и осуждением культа личности "вождя", хотя по-моему — полностью постсоветские страны не осудили и не осознали эти репрессии и до сегодня.

Ах да, я совсем забыл добавить — ещё в ту эпоху мороженое было очень вкусным.

В этой Записке - чистая правда, разумеется. Как и то, что А.Яковлев только ради социализма старался.
 

https://p-balaev.livejournal.com/934554.html
October 2nd, 2018
Записка А.Н. Яковлева, В.А. Медведева, В.М. Чебрикова, А.И. Лукьянова, Г.П. Разумовского, Б.К. Пуго, В.А. Крючкова, В.И. Болдина, Г.Л. Смирнова в ЦК КПСС «Об антиконституционной практике 30-40-х и начала 50-х годов»1
22.12.1988
ЦК КПСС

Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х годов, продолжает работу по реабилитации лиц, необоснованно осужденных в эти десятилетия. Анализируются архивные материалы, рассматриваются многочисленные заявления и жалобы граждан, которые просят сообщить о судьбе родственников, датах их смерти, местах захоронений. В местных органах ведется аналогичная работа по анализу и рассмотрению той категории дел, которые от начала до конца проходили на местном уровне.

Эта работа способствует формированию новой нравственной атмосферы, возрождению общественной потребности в законности и порядке, уважения к конституционным и правовым нормам. Восстановлены честное имя и достоинство многих тысяч незапятнанных людей, снят тяжелый груз необоснованных обвинений и подозрений. В настоящее время уже пересмотрено 1 002 6172 уголовных дел репрессивного характера на 1 586 104 человека. По этим делам реабилитировано 1 354 902 человека, в том числе по делам несудебных органов – 1 182 825 человек.

Помимо восстановления социальной и юридической справедливости, проводимая в этом направлении работа способствует углубленному пониманию причин, внутренних механизмов практики беззакония и произвола, оказавшей столь сильное и долговременное деформирующее воздействие на общественное развитие страны.

Вместе с тем опыт работы Комиссии ставит вопросы, требующие, как представляется, принципиальной политической и конституционной оценки. Только сейчас, в условиях демократизации общества, по существу начинают выявляться действительные масштабы имевших место репрессий, степень их беззаконности, а тем самым – и общественно-политическое, правовое значение работы по всестороннему анализу и оценке этих явлений.

В этой связи требуют особого рассмотрения и оценки четыре группы вопросов.

1. Об антиконституционности, противоправности «троек», «двоек», особых совещаний, списков и т.п.3

Значительная часть приговоров по репрессивным делам была вынесена именно этими, несудебными и неконституционными органами.

В результате изучения документальных материалов органами государственной безопасности установлено, что в период 1930–1953 годов по возбужденным органами ОГПУ, НКВД, НКГБ-МГБ 2 578 592 уголовным делам было подвергнуто репрессиям 3 778 234 человека, в том числе осуждено к высшей мере наказания (расстрелу) 786 098 человек. Среди лиц, подвергнутых репрессиям, осуждено судебными органами 1 299 828человек (в том числе к расстрелу – 129 550 человек), несудебными органами – 2 478 406 человек (в том числе к расстрелу – 656 548 человек).

В настоящее время остаются пока непересмотренными 1 575 975 дел на 2 192 130 человек. В их общем количестве – 738 866 дел производства несудебных органов, по которым осуждено 1 097 293 человека (в том числе к расстрелу – 339 125 человек).

Руководство Верховного Суда СССР, многие юристы обращают внимание на то, что апелляционное рассмотрение приговоров, выносившихся в 1930–1953 гг. несудебными органами, придает этим последним видимость законности, тогда как в действительности их создание и функционирование, само существование были антиконституционными, не опирались на правовые акты своего времени. Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными.

Подобная позиция обоснована и по юридическим, и по морально-политическим критериям. Поэтому, видимо, будет правильно, если бы Президиум Верховного Совета СССР вынес решение об объявлении всех перечисленных несудебных органов неконституционными. Таким образом, все жертвы несудебных решений реабилитируются автоматически.

Вместе с тем такое решение не должно распространяться на особый порядок рассмотрения уголовных дел о грабежах, разбоях, бандитских нападениях и прочих преступлений в годы Великой Отечественной войны, когда за такие преступления проводился расстрел на месте без суда и следствия.

2. О личной ответственности Сталина и его непосредственного окружения за организацию и осуществление массовых репрессий, насаждение противоправной, антиконституционной практики

Их вина перед партией и народом за массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна. Чем дальше, тем очевиднее становится, что вина эта носит не только моральный и политический, но и прямой юридический, уголовный характер. Общественность правомерно требует соответствующей оценки.

Впервые массовые репрессии были осуществлены в начале 30-х годов. Решением Комиссии ЦК ВКП(б) о выселении кулаков, во главе которой стоял А.А. Андреев, органами ОГПУ было осуществлено выселение из европейской части СССР в северные районы и Сибирь в 1930–1931 годах 356,5 тыс. крестьянских семейств общей численностью 1 680 000 человек. Часть их была направлена в места заключения, другая – в спецпоселения. В 1929–1933 годах органами ОГПУ было только арестовано и привлечено к уголовной ответственности 519 000 человек, причисленных к кулакам. Сюда не входят сотни тысяч раскулаченных и подлежащих ссылке.

Именно в эти годы по предложению Л.М. Кагановича были созданы так называемые «тройки». Усилению репрессий способствовало изменение законодательства в сторону предельного упрощения возможностей ареста и ведения следствия по делам политического характера. С начала 30-х годов происходит упрощение судопроизводства и одновременно ужесточение применяемых при этом мер наказания внесудебными органами.

Размах арестов был столь велик, что в специальном директивном письме ЦК ВКП(б) и СНК СССР (май 1933 г.) за подписью Сталина и Молотова содержалось указание, что в местах предварительного заключения не должно быть более 400 тысяч человек. Были установлены разнарядки на количество арестов и число высылаемых лиц.

В начале 30-х годов были проведены фальсифицированные политические процессы над представителями различных групп интеллигенции. Чудовищный размах массовые репрессии приняли во второй половине 30-х годов. Они захватили партийный, советский, хозяйственный актив, широкие слои рабочих, крестьян, интеллигенции.

Инициатором и организатором массовых арестов, расстрелов без суда и следствия, депортации сотен тысяч людей был Сталин.

Получила широкое распространение преступная практика, заключавшаяся в том, что НКВД составлялись списки лиц, дела которых подлежали рассмотрению в Военной коллегии Верховного суда СССР или «особым совещанием» НКВД, притом заранее определялось «наказание». Эти списки направлялись лично Сталину. В списках определялось три категории наказания: первая – расстрел, вторая – тюремное заключение от 8 до 25 лет и третья – заключение до 8 лет и высылка. В настоящее время обнаружена лишь часть списков, которые направлялись НКВД лично Сталину. Так, обнаружено 383 списка за 1937–1938 годы, в которые были включены 44 тысячи видных работников партии, военных деятелей, хозяйственников. Из этого числа 39 тысяч должны были быть осуждены по первой категории, 5 тысяч – по второй и 102 человека – по третьей. На этих списках имеются собственноручные резолюции Сталина и других членов Политбюро, в частности из 383 списков Сталиным подписано 362, Молотовым – 373, Ворошиловым – 195, Кагановичем – 191, Ждановым – 177. Есть также подписи Микояна, Ежова и С. Косиора. Члены Политбюро не только соглашались с предлагаемыми репрессиями, но и делали записи, поощрявшие работников органов НКВД к дальнейшим репрессиям, а против отдельных фамилий стояли надписи: «Бить – бить».

Самые грубые нарушения социалистической законности, введение в повседневную практику деятельности НКВД применения методов физического воздействия, пытки и истязания арестованных, которые приводили к так называемым «признательным показаниям» и оговорам невинных людей, были открыто санкционированы Сталиным от имени ЦК ВКП(б). Судя по документам, Сталин лично осуществлял контроль за репрессивной деятельностью.

Непосредственную ответственность за репрессии и беззаконие, кроме Сталина, несут Молотов, Каганович, Берия, Ворошилов, Жданов, Маленков, Микоян, Хрущев, Булганин, Андреев, С. Косиор, Суслов. Они давали личные указания об арестах, осуждении и расстрелах большого числа партийных, советских, военных и хозяйственных кадров. Для расширения и усиления массовых репрессий на местах, напряженности и взаимной подозрительности члены Политбюро выезжали в местные партийные организации, часто в сопровождении группы работников НКВД. Такие поездки, как правило, сопровождались снятием с работы и арестами первых секретарей обкомов и ЦК компартий союзных республик, репрессиями партийного и советского актива.

В.М. Молотов, будучи Председателем СНК СССР (с 1930 по 1941 годы), принял самое активное участие в организации и проведении массовых репрессий в 30-е годы. На его ответственности в первую очередь репрессии работников центрального советского аппарата. Многие из них были арестованы и физически уничтожены по его личной инициативе. Из числа народных комиссаров, входивших в СНК СССР в 1935 году, 20 человек погибли в годы репрессий. В живых остались лишь Микоян, Ворошилов, Каганович, Андреев, Литвинов и сам Молотов. Из 28 человек, составивших Совет народных комиссаров в начале 1938 года, были вскоре репрессированы 20 человек. Только за полгода с октября 1936 года по март 1937 года было арестовано около 2 тысяч работников наркоматов СССР (без Наркомата обороны, НКВД, НКИД).

В августе 1937 года Ежовым был подготовлен так называемый «оперативный» приказ НКВД о проведении массовой операции по репрессированию лиц польской национальности4. На этом приказе имеются подписи: «За – И. Сталин, В. Молотов, Л. Каганович, С. Косиор». Всего за период с августа по декабрь 1937 года в ходе проведения этой операции было репрессировано 18 тысяч 193 человека. Были случаи, когда вместо санкции на тюремное заключение Молотов ставил рядом с некоторыми фамилиями отметки ВМН (высшая мера наказания). В 1949 году Молотовым был санкционирован арест многих советских и иностранных граждан, обвинявшихся в шпионаже и антисоветской деятельности. Большинство из них в настоящее время реабилитировано за отсутствием состава преступления.

Весь путь Л.М. Кагановича как политического деятеля связан с вероломством и репрессиями. Известны тяжелые последствия его деятельности в годы коллективизации на Украине, в Воронежской области, на Северном Кавказе, в Западной Сибири. Именно Каганович в начале 30-х годов выдвинул предложение о введении чрезвычайных внесудебных органов – так называемых «троек».

Особенно зловещую роль сыграл Каганович в годы массовых репрессий 1935–1939 годов. С санкции Кагановича были арестованы по обвинению в контрреволюционной и вредительской деятельности многие ответственные и рядовые работники железнодорожного транспорта и тяжелой промышленности, которые затем по сфальсифицированным материалам были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам тюремного заключения. Подлинные письма и санкции Кагановича на арест 1587 работников железнодорожного транспорта, репрессированных в 1937–1939 годах, составляют 5 томов. Как видно из переписки Кагановича с НКВД СССР, он в одних случаях санкционировал аресты лиц, на которых ему представлялись компрометирующие материалы, а в других сам выступал инициатором арестов.

Для организации массовых репрессий Каганович выезжал в Челябинскую, Ярославскую, Ивановскую области, Донбасс. Сразу же по приезде в Иванове он дал телеграмму Сталину: «Первое ознакомление с материалами показывает, что необходимо немедленно арестовать секретаря обкома Епанечникова, необходимо также арестовать заведующего отделом пропаганды обкома Михайлова». Когда на пленуме обкома секретарь Ивановского горкома А.А. Васильев усомнился во вражеской деятельности арестованных работников областного комитета партии, Каганович потребовал исключения его из партии и дал указание об аресте. Таким же образом он действовал и в других областных организациях, куда направлялся для расширения массовых репрессий. После его поездки в Иванове только с санкции членов Политбюро ЦК ВКП(б) было репрессировано 297 человек.

А.А. Жданов, длительное время фактически выполняя обязанности второго секретаря ЦК ВКП(б), несет прямую ответственность за организацию массовых репрессий. В сентябре 1936 года он вместе со Сталиным в телеграмме, адресованной Политбюро, требовал усиления репрессий. По их предложению НКВД возглавил Ежов. Жданов повинен в организации расправ с партийным и советским активом ряда местных партийных организаций, и в первую очередь ленинградской. В 1935–1940 годах в Ленинграде было репрессировано 68 тысяч 88 человек. Только по спискам, лично подписанным Ждановым, было репрессировано 879 ленинградцев.

Для расширения массовых репрессий Жданов выезжал в Башкирскую, Татарскую и Оренбургскую партийные организации. В Оренбургской области за пять месяцев (с апреля по сентябрь 1937 г.) было репрессировано 3655 человек, из них половина приговорена к высшей мере наказания. И тем не менее Жданов, прибыв в начале сентября 1937 года в Оренбург, нашел эти репрессии недостаточными. По его телеграмме Сталину был арестован первый секретарь обкома Митрофанов, затем последовали многочисленные аресты в Оренбурге и области, и только по спискам НКВД, которые рассматривались в Политбюро после поездки Жданова, было репрессировано еще 598 человек.

После поездки Жданова в Башкирию были арестованы первый и второй секретари обкома, по спискам НКВД в Политбюро было репрессировано 342 человека из числа партийного и советского актива. После «чистки», осуществленной Ждановым в Татарской парторганизации, было арестовано 232 человека, и почти все они были расстреляны.

Активную роль сыграл Жданов в расправе над руководством ЦК комсомола в 1938 году. Выступая от имени Политбюро, он охарактеризовал секретарей ЦК комсомола как «предателей родины, террористов, шпионов, фашистов, политически прогнивших насквозь врагов народа, проводивших вражескую линию в комсомоле, как контрреволюционную банду». В его редакции была принята резолюция пленума, подтвердившая эти оценки.

Жданов был одним из организаторов августовской (1948 год) сессии ВАСХНИЛ. В докладной записке на имя Сталина от 10 июля 1948 года им были сформулированы те предложения, которые легли в основу решения сессии и положили начало травле большой группы ученых-биологов. Жданов был инициатором преследований и гонений многих представителей советской художественной культуры и науки.

Активное участие в организации репрессий принял К.Е. Ворошилов. С его санкции было организовано уничтожение кадров высших военачальников и политических работников Красной армии. В 30-е годы были уничтожены из 5 маршалов – 3, из 16 командармов первого и второго ранга – 15, из 67 комкоров – 60, из 199 комдивов – 136, из 4 флагманов флота – 4, из 6 флагманов первого ранга – 6, из 15 флагманов второго ранга – 9. Погибли все 17 армейских комиссаров первого и второго ранга, а также 25 из 29 корпусных комиссаров.

Ворошилов несет прямую ответственность за то, что в 1937–1939 годах по сфальсифицированным материалам были обвинены в участии в так называемом «военно-фашистском заговоре» многие видные деятели и командиры Красной армии. В бытность его наркомом обороны в Красной армии за 1936–1940 годы было репрессировано свыше 36 тысяч человек. В архиве КГБ выявлено свыше 300 санкций Ворошилова на арест видных военачальников Красной армии. Запросы и справки НКВД СССР, направленные в 1937–1938 годах на имя Ворошилова о санкционировании арестов и увольнений из армии командного состава РККА в связи с раскрытием «военно-фашистского заговора», составляют 60 томов. В ряде случаев Ворошилов сам был инициатором арестов и репрессий видных командиров Красной армии, в том числе Федько (его первый заместитель), Орлова (командующий ВМС), Смирнова (нарком ВМФ).

Н.С. Хрущев, работая в 1936–1937 годах первым секретарем МК и МГК ВКП(б), а с 1938 года – первым секретарем ЦК КП(б)У, лично давал согласие на аресты значительного числа партийных и советских работников. В архиве КГБ хранятся документальные материалы, свидетельствующие о причастности Хрущева к проведению массовых репрессий в Москве, Московской области и на Украине в предвоенные годы. Он, в частности, сам направлял документы с предложениями об арестах руководящих работников Моссовета, Московского обкома партии. Всего за 1936–1937 годы органами НКВД Москвы и Московской области было репрессировано 55 тысяч 741 человек.

С января 1938 года Хрущев возглавлял партийную организацию Украины. В 1938 году на Украине было арестовано 106 тысяч 119 человек. Репрессии не прекратились и в последующие годы. В 1939 году было арестовано около 12 тысяч человек, а в 1940 году – около 50 тысяч человек. Всего за 1938–1940 годы на Украине было арестовано 167 тысяч 565 человек.

Усиление репрессий в 1938 году на Украине НКВД объяснялось тем, что в связи с приездом Хрущева особо возросла контрреволюционная активность правотроцкистского подполья. Лично Хрущевым были санкционированы репрессии в отношении нескольких сот человек, которые подозревались в организации против него террористического акта.

Летом 1938 года с санкции Хрущева была арестована большая группа руководящих работников партийных, советских, хозяйственных органов и в их числе заместители председателя Совнаркома УССР, наркомы, заместители наркомов, секретари областных комитетов партии. Все они были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам заключения. По спискам, направленным НКВД СССР в Политбюро, только за 1938 год было дано согласие на репрессии 2140 человек из числа республиканского партийного и советского актива.

Прямую ответственность за участие в массовых репрессиях несет А.И. Микоян. С его санкции были арестованы сотни работников системы Наркомпищепрома, Наркомвнешторга СССР. Микоян не только давал санкции на арест, но и сам выступал инициатором арестов. Так, в письме на имя Ежова от 15 июля 1937 года он предлагал осуществить репрессии в отношении ряда работников Всесоюзного научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии Наркомпищепрома СССР. Аналогичные представления делались Микояном и в отношении работников ряда организаций Внешторга СССР. Осенью 1937 года Микоян выезжал в Армению для проведения чистки партийных и государственных органов этой республики от «врагов народа». В результате этой кампании погибли сотни и тысячи кадров партийных, советских работников. Микояна в этой поездке сопровождал Маленков и группа работников НКВД. Результатом непосредственной деятельности Микояна и Маленкова был арест 1365 коммунистов.

Микоян возглавлял комиссию по обвинению в контрреволюционной деятельности видных членов партии. Он, в частности, вместе с Ежовым был докладчиком на февральско–мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) по делу Бухарина (1937 г.). Именно Микоян выступал от имени Политбюро ЦК ВКП(б) на торжественном активе НКВД, посвященном 20-летию органов ВЧК–ГПУ–НКВД. После восхваления деятельности Ежова, оправдания массовых беззаконных репрессий Микоян закончил свой доклад словами: «Славно поработало НКВД за это время!», – имея в виду 1937 год.

Г.М. Маленков, занимая пост заведующего отделом руководящих кадров ЦК ВКП(б), имел непосредственное отношение к большинству акций, которые предпринимались НКВД в отношении руководящих партийных работников и в центре, и на местах. Он неоднократно вместе с представителями НКВД выезжал в местные партийные организации для осуществления массовых репрессий. Так, Маленков вместе с Ежовым выезжал в 1937 году в Белоруссию, где был учинен настоящий разгром партийной организации республики. Было немало случаев, когда Маленков лично присутствовал на допросах и пытках арестованных партийных руководителей. Именно таким путем Маленков вместе с Берия сфабриковали дело о контрреволюционной организации в Армении. Вместе с работниками НКВД Маленков выезжал для организации репрессий против партийного актива в Саратовскую, Тамбовскую и ряд других областей. Произведенной проверкой установлена преступная роль Маленкова в фабрикации «ленинградского дела».

А.А. Андреев, будучи членом Политбюро и секретарем ЦК ВКП(б), лично участвовал в организации репрессий во многих республиканских партийных организациях Средней Азии, и в частности, Узбекистане и Таджикистане, в ряде областных и краевых организаций Поволжья и Северного Кавказа. Только после его поездки в Саратовскую партийную организацию по спискам НКВД Сталиным, Молотовым и другими было санкционировано применение высшей меры наказания к 430 работникам области, 440 партийным и советским работникам Узбекистана, 344 – Таджикистана.

Отдельно следует сказать о М.И. Калинине, который, будучи председателем ЦИК СССР, подписал подготовленное Сталиным и Енукидзе постановление от 1 декабря 1934 года «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик». Это незаконное постановление развязало руки для проведения репрессивных мер, сделав возможным рассмотрение дел без участия сторон, без права подачи ходатайств о помиловании, а также предусмотрев немедленное приведение приговора к высшей мере наказания в исполнение. Возглавляя с 1931 года по 1946 год Комиссию по расследованию и разрешению судебных дел при ЦИК СССР, Калинин по существу потворствовал практике беззакония и массового террора, оставляя без рассмотрения прошения о помиловании репрессированных лиц.

Произвол Сталина и его окружения способствовал произволу других, в том числе руководителей на местах, превращал беззаконие и преступления в средства политики, антиконституционность и противоправие – в норму, разрушительные последствия которых полностью преодолеть практически невозможно.

В инструмент осуществления массовых репрессий были превращены органы ОГПУ–НКВД, прокуратуры, суды. В проведение репрессий были втянуты руководители партийных органов на местах.

Массовые репрессии не прекратились в конце 30-х годов. Уже после окончания Великой Отечественной войны одно за другим фабрикуются дела на большие группы партийных, советских работников, представителей интеллигенции. Только по так называемому «ленинградскому делу» были незаконно репрессированы тысячи людей, в том числе видные деятели партии, члены Политбюро, Секретариата и Оргбюро Центрального комитета партии.

Значительная группа советской интеллигенции была репрессирована в связи с деятельностью «Еврейского антифашистского комитета». Фактически инициатором этой расправы был М.А. Суслов. 26 ноября 1946 года он направил Сталину записку, в которой содержались клеветнические обвинения в адрес комитета. Эта записка послужила основанием для проведения следствия органами МГБ. По делу «Еврейского антифашистского комитета» было осуждено 140 человек, из них 23 – к высшей мере наказания, 20 человек – к 25 годам тюремного заключения.

Суслов – участник массовых репрессий в бытность его секретарем Ростовского обкома. Став первым секретарем Орджоникидзевского крайкома партии, он не только резко возражал против освобождения ряда невинно осужденных лиц, но и настаивал на новых арестах. Комиссия НКВД СССР в июле 1939 года докладывала Берия, что Суслов недоволен работой краевого управления НКВД, так как оно проявляет благодушие и беспечность. Суслов прямо называл лиц, арест которых необходим. В результате в 1939 и 1940 гг. в крае усилились репрессии. Как председатель Бюро ЦК ВКП(б) по Литве он несет непосредственную ответственность за репрессии, незаконные выселения большой группы лиц из Прибалтики. Суслов был инициатором и организатором преследований и травли многих видных представителей советской художественной и научной интеллигенции.

3. О местах захоронения жертв массовых репрессий и увековечении их памяти

В последнее время в средствах массовой информации, обращениях общественных организаций и заявлениях граждан все чаще и настойчивее ставятся вопросы о розыске мест захоронения репрессированных лиц и увековечении их памяти.

В архивах КГБ СССР нет документальных материалов, содержащих сведения о всех конкретных местах захоронения, именах похороненных и их числе. В результате опроса бывших сотрудников НКВД и информации, полученной от местного населения, удалось выявить часть участков захоронений. По приблизительным подсчетам, в них погребено около 200000 человек. Время захоронения тоже установлено приблизительно.

Вопросы восстановления справедливости приобрели сейчас исключительное политическое значение. Полной реабилитации невинно пострадавших, увековечения их памяти ждут общественность, их родственники и близкие. Такие меры способствовали бы практическому утверждению в повседневной жизни гуманистических норм и идеалов, укрепили бы авторитет и престиж СССР в мире.

4. О восстановлении исторической справедливости по отношению к безвинно депортированным гражданам

В письмах ЦК компартий Латвии, Литвы и Эстонии ставится вопрос об отмене постановлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР, на основании которых были произведены административные выселения в 40-х и начале 50-х годов отдельных категорий граждан с территории этих республик5.

В 40-е и 50-е годы были осуществлены административные выселения отдельных категорий граждан Прибалтики, Украины, Белоруссии, Молдавии, Таджикистана и целых народов ряда областей и автономных республик РСФСР. В общей сложности 2 300 000 тысяч человек различных национальностей были выселены в восточные районы страны.

Решения о депортации касались тех граждан, которые, по заключению органов НКВД–НКГБ и местных властей, представляли социальную опасность или потенциально могли представлять ее в случае осложнения обстановки в регионе. Им не предъявлялись обвинения в уголовных преступлениях, для обоснования выселения не проводилось каких-либо установленных законом или иных специальных расследований с участием представителей правоохранительных органов, не было и необходимого судопроизводства.

С учетом изложенного полагали бы целесообразным:

– рекомендовать Президиуму Верховного Совета СССР законодательным актом признать противоречащими Конституции СССР, социалистическим принципам и нормам морали действия и решения «троек», «двоек», «особых совещаний», списки и прочие формы массовых репрессий6. Объявить все такие акты незаконными, а вытекающие из них правовые, политические и гражданские последствия, ущемляющие права граждан и унижающие их достоинство, – не имеющими юридической силы. Тем самым будут полностью реабилитированы все пострадавшие, в том числе и те, у которых не осталось в живых родных и близких. Продолжить в установленном законом порядке рассмотрение уголовных дел на осужденных судебными органами. Прокуратуре СССР, Верховному Суду СССР, КГБ СССР, Минюсту СССР и Минфину СССР обеспечить работу по возмещению в установленном порядке материального ущерба реабилитированным7.

Все перечисленное не может распространяться на изменников Родины и карателей периода Великой Отечественной войны, нацистских преступников, участников националистических бандформирований и их пособников, на работников, занимавшихся фальсификацией уголовных дел, а также на лиц, совершивших умышленные убийства и другие общеуголовные преступления. В отношении перечисленных категорий действует установленный законом порядок обжалования и рассмотрения вынесенных им приговоров;

– рекомендовать Президиуму Верховного Совета СССР, Совету Министров СССР, Президиумам Верховных Советов и Советам Министров союзных и автономных республик, другим местным органам власти отменить принятые указы и постановления, связанные с присвоением имен Ворошилова, Жданова, Калинина8, Микояна и Суслова городам, районам, поселкам, улицам, предприятиям, колхозам и совхозам, воинским частям, кораблям и судам, учебным заведениям и другим учреждениям и организациям, расположенным на территории соответствующих республик, краев и областей. Рекомендовать отменить также все прочие акты, связанные с увековечением памяти указанных лиц;

– рекомендовать Государственному комитету СССР по народному образованию представить в Совет Министров СССР предложения по переименованию и реорганизации стипендий имени указанных лиц, выплачиваемых студентам и аспирантам различных учебных заведений;

– поручить ЦК компартий союзных республик, крайкомам и обкомам партии создать из представителей партийных, советских органов, органов прокуратуры, КГБ и МВД, общественных организаций комиссии по увековечению памяти жертв репрессий. Комиссиям провести работу по выявлению мест захоронений, приведению их в надлежащий порядок, сооружению памятников и мемориалов.

Все расходы, связанные с увековечением памяти жертв репрессий, целесообразно осуществлять за счет государства, в связи с чем следовало бы поручить Совету Министров СССР изыскать необходимые средства для проведения этих работ. Готовность государства нести такие расходы не должна рассматриваться как противодействие самодеятельным инициативам общественности по увековечению памяти жертв репрессий. Было бы целесообразно стремиться к соединению здесь средств и усилий государства и общественности;

– рекомендовать Советам народных депутатов, органам внутренних дел и прокуратуры, государственной безопасности разработать и осуществить меры по охране мест захоронений жертв репрессий, исключив случаи самовольных раскопок и эксгумаций. Предусмотреть при этом обязанность перечисленных органов проводить тщательное расследование по каждому заявлению о предполагаемом наличии таких захоронений с привлечением к нему представителей общественности и освещением результатов расследования в местных средствах массовой информации.

Работа по осуществлению перечисленных мер должна вестись гласно, на широкой демократической основе и при строжайшем соблюдении положений Конституции СССР, процессуальных и иных норм и требований действующего законодательства. Она призвана стать школой воспитания правового сознания масс, их гражданской и политической зрелости, направлена на цели построения правового социалистического государства и общества.

Постановление ЦК КПСС по данному вопросу целесообразно опубликовать в печати в изложении и полностью постановление и записку с некоторыми извлечениями – в «Известиях ЦК КПСС». Контроль за выполнением постановления возложить на государственно-правовой и идеологический отделы ЦК КПСС.

Проекты постановления ЦК КПСС и сообщения в печати прилагаются9.

А. Яковлев, В. Медведев,В. Чебриков,

А. Лукьянов, Г. Разумовский, Б Пуго,

В. Крючков, В. Болдин, Г. Смирнов

Сосо Джугашвили по кличке «Сталин» сделал СССР сырьевым придатком запада
 

https://nampuom-pycu.livejournal.com/271281.html
Dec. 23rd, 2018 at 1:45 AM

Экспорт России в 1913 году составил 5 298 млн. рублей, импорт 4 792 млн. рублей, соответственно, оборот внешней торговли 10 090 млн. рублей. Максимальный объем экспорта довоенного СССР был достигнут в 1930 году – 3 612 млн. рублей или 68% от уровня 1913 года. На тот же год пришелся и довоенный максимум оборота внешней торговли – 7 302 млн. рублей или 72% дореволюционного. К 1940 году экспорт СССР сократился до 1 066 млн. рублей или 20% от уровня царского времени, а внешнеторговый оборот до 2 157 млн. рублей (21%).
По абсолютной величине экспорта СССР превзошел уровень 1913 года только в 1949 году и то с оговоркой, что львиная доля (75,8%) этого экспорта представляла собой не вполне добровольные закупки социалистических стран.
Экспорт Российской империи рос быстрее, чем в остальном мире. За 1900-1913 годы мировой экспорт вырос на 93%, а российский на 112%. Динамика советской внешней торговли в межвоенный период была значительно хуже среднемировых показателей. По данным ООН мировой экспорт в межвоенный период достиг максимума в 1929 году на уровне 169% от показателей 1913 года. Затем, в результате Великой депрессии, последовал глубокий спад вплоть до 1934 года (58% уровня 1913 года, в СССР в том же году 28% от 1913 года), а в последний мирный 1938 год мировой экспорт составил 69% от 1913 года (советский экспорт в 1938 году составлял 19% от уровня 1913 года).
Таким образом, в годы благоприятной международной конъюнктуры СССР не сумел даже восстановить дореволюционные объемы экспорта, хотя по объему промышленного производства показатели 1913 года были достигнуты еще в 1926 году. Последующее падение экспорта было гораздо более глубоким и продолжительным, чем в других странах. Это говорит о низкой конкурентоспособности советской экономики по сравнению с другими странами и с дореволюционной Россией.
Вопреки мифу об отсталой аграрной России почти половина ее экспорта (45% или 2 366 млн. рублей) приходилась на промышленную продукцию. Сельскохозяйственной продукции было экспортировано на 2 932 млн. рублей (55%). В 1940 году СССР экспортировал промышленной продукции на 582 млн. рублей (в 4 раза меньше, чем Российская империя), что составило 55% от общей суммы экспорта, а сельскохозяйственной продукции на 484 млн. рублей (в 6 раз меньше, чем в 1913 году) – 45%. Таким образом, после «индустриализации» структура экспорта изменилась несущественно, а его объемы сократились кратно.
Интересно посмотреть, как со временем менялась глубина переработки сырья. Так, в 1913 году Россия экспортировала 739 тонн (не тысяч, не миллионов, а просто тонн) сырой нефти и 951,8 тыс. тонн нефтепродуктов. На каждую вывезенную тонну сырой нефти приходилось 1 288 тонн нефтепродуктов. Иными словами практически вся нефть перерабатывалась внутри страны и только потом экспортировалась. В 1988 году – в год максимального уровня промышленного производства – СССР экспортировал 144,2 млн. т сырой нефти и 61,0 млн. т нефтепродуктов – всего лишь по 0,4 тонны нефтепродуктов на каждую тонну сырой нефти.
В 1913 году экспорт круглого леса составил 3,8 млн. т, а пиломатериалов 3,5 млн. т. На каждую тонну «кругляка» приходилось 0,94 т пиломатериалов. В 1988 году было экспортировано 20,5 млн. м3 круглого леса и 8,2 млн. м3 пиломатериалов. Соотношение между ними за 75 лет понизилось с 0,94 до 0,4. Доля круглого леса в экспорте продукции лесопромышленного комплекса в 1913 году составляла 11,2%, а в 1989 году уже 29,5% (за этот пример благодарю nilsky_nikolay). И т.д., и т.п.
Одной из крупнейших статей импорта нашей страны, как до, так и после революции, были машины и оборудование. В 1913 году Российская империя ввезла их на сумму 797 млн. рублей. Несмотря на объявленную индустриализацию, в довоенном СССР было всего 4 года, когда техники закупалось больше, чем в Российской империи – с 1929 по 1932 год включительно. После этого импорт оборудования резко сократился вместе со всей внешней торговлей и в 1940 году составил только 354 млн. рублей. В среднем за 12 лет, с 1929 по 1940 год, ежегодный импорт машин и оборудования составил 728 млн. рублей, то есть 91% от уровня 1913 года.
Даже в период форсированной индустриализации нехватка валютных ресурсов не позволяла Советскому Союзу закупать необходимое оборудование в таких масштабах, в каких это делала Российская империя, причем ей, в отличие от СССР, не приходилось ради этого урезать остальной импорт, в том числе потребительский.
Значительную часть импорта Российской империи составляли сырье и полуфабрикаты, предназначенные для переработки в России. В 1913 году их было ввезено на сумму 3 020 млн. рублей или 63% от общей суммы российского импорта. Максимальный объем сырьевого импорта после революции был достигнут в 1929 году – 1 932 млн. рублей (64% дореволюционного уровня), а к 1940 году он сократился до 644 млн. рублей, то есть в 4,7 раза по сравнению с 1913 годом.
Импорт потребительских товаров в 1913 году составил 965 млн. рублей, в том числе продовольственных товаров было закуплено на 469 млн. рублей, промышленных потребительских товаров на 496 млн. рублей. В годы советской власти потребительский импорт сократился особенно сильно. Максимальный его объем в 1930 году составил 270 млн. рублей, а к 1940 году импорт потребительских товаров сократился до 92 млн. рублей ‒ более чем в 10 раз по сравнению с дореволюционным. При этом на импорт продовольственных товаров приходилось 77 млн. рублей, а на промышленные потребительские товары всего лишь 15 млн. рублей – в 33 раза меньше, чем до революции. Это, безусловно, внесло немалый вклад в обнищание советского народа по сравнению с царским временем.
Таким образом, в области внешней торговли, как и в других сферах жизни, сталинский СССР демонстрировал значительное количественное и качественное ухудшение по сравнению с Российской империей. Установление советской власти отбросило нашу страну более чем на 30 лет назад.

Примечание: Детализированная информация о внешней торговле России в 1913 году была опубликована в справочнике «Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг.» (М., 1960). Все стоимостные показатели в этом справочнике приведены по курсу рубля 1950 года (точнее, по его официальному золотому содержанию). Для справки: этот курс составлял 4 рубля за 1 доллар США, то есть 140 рублей за 1 тройскую унцию золота или 3,485 рубля за 1 царский золотой рубль.

© polit_ec

Истребление генералов в 1950 году
 

https://antisovetsky.livejournal.com/87100.html
2018-01-12 10:38:00 1118

В 1950 году в расстрельных подвалах Москвы вовсю гремели выстрелы. Хотя смертную казнь в СССР отменили в мае 1947 года, но 12 января 1950 года, «идя навстречу», как водится, «многочисленным просьбам трудящихся», Президиум Верховного Совета СССР решил допустить применение смертной казни «к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам».



24 августа 1950 года были расстреляны Герой Советского Союза маршал Советского Союза Григорий Кулик (формально этих званий Кулик был лишен еще в 1942 году, но в 1957-м он посмертно восстановлен в маршальском и геройском званиях) и Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Гордов. На следующий день, 25 августа, расстреляны генерал-майоры Филипп Рыбальченко, Николай Кириллов и Павел Понеделин. 26 августа 1950 года чекистские пули приняла очередная генеральская тройка – генерал-майор авиации Михаил Белешев, генерал-майор Михаил Белянчик и комбриг Николай Лазутин. 28 августа в подвал повели генерал-майоров Ивана Крупенникова, Максима Сиваева и Владимира Кирпичникова. Еще один высокопоставленный военный, бригврач (соответствовало званию «комбриг») Иван Наумов, чуть-чуть не дотянул до «положенной» ему чекистской пули – умер 23 августа 1950 года от пыток в Бутырке. Всего же, по данным Вячеслава Звягинцева, работавшего с материалами Военной коллегии Верховного суда СССР, только с 18 по 30 августа 1950 года к расстрелу было приговорено 20 генералов и маршал.

Впрочем, генеральское истребление не в августе началось, не августом (и даже не 1950 годом) и ограничилось. Скажем, 10 июня 1950 года был расстрелян генерал-майор Павел Артеменко, а 28 октября 1950 года в Сухановской тюрьме МГБ пулю в затылок получил замкомандующего Черноморским флотом по политчасти контр-адмирал Петр Бондаренко. В тот же день и в той же Сухановке умер забитый чекистами генерал-лейтенант танковых войск Владимир Тамручи, находившийся в заключении с 1943 года. «Первопроходцем» же применения указа от 12 января 1950 года стал маршал авиации Сергей Худяков, арестованный еще в декабре 1945 года: его расстреляли 18 апреля 1950 года, обвинив, как водится, в «измене родине».

Казнь в рассрочку

По тому же указу тогда под расстрел пошли еще не менее шести военачальников: комбриги Иван Бессонов и Михаил Богданов и четыре генерал-майора – Александр Будыхо, Андрей Наумов, Павел Богданов и Евгений Егоров.

Но здесь история особая: эти шестеро, если верить документам, поплатились за свое сотрудничество с немцами в плену.

Скажем, комбриг Бессонов – кадровый чекист, накануне войны по дискредитирующим обстоятельствам и с понижением в должности переведен в РККА – был начальником отдела боевой подготовки Главного управления погранвойск НКВД СССР и затем командующим Забайкальским пограничным округом, а стал – начштаба 102-й стрелковой дивизии. В конце августа 1941 года комбриг Бессонов попал в плен. Почти сразу же стал сотрудничать с немцами, а там и вовсе предложил им свои услуги в создании карательных формирований и лжепартизанских отрядов – для дискредитации настоящих партизан в глазах населения. Тут, несомненно, сказались чекистская школа и богатая практика самого Бессонова: он участвовал в спецоперации ОГПУ 1933–1934 годов в провинции Синьцзян (ныне Уйгурский автономный район. – Ред.) – когда несколько бригад и полков ОГПУ, переодетых в белогвардейскую и китайскую форму, вели боевые действия против «китайских мусульман» и войск Чан Кайши. Но самое интересное: Бессонов предложил немцам выбросить в районах лагерей НКВД десант из бывших военнопленных – до 50 тысяч парашютистов, которые должны были уничтожить лагерную охрану и поднять узников ГУЛАГа на восстание в советском тылу. Успел энергичный чекист поработать и по специальности – в качестве «наседки» в камере Якова Джугашвили…

Генерал-майор Павел Богданов, командир 48-й стрелковой дивизии, сдался действительно добровольно и, если верить документам, выдал немцам своих политработников, попутно предложив свои услуги в борьбе против Красной Армии. В 1942 году вступил в «русскую дружину СС», принимал участие в карательных операциях, в 1943-м возглавил контрразведку «1-й русской национальной бригады СС» Гиля-Родионова, но… был выдан партизанам.

Генерал-майор Александр Будыхо, бывший командир 171-й стрелковой дивизии, попал в плен осенью 1941 года, сотрудничал с немцами – вступил в РОА (Русская освободительная армия. – Ред.), формировал «восточные батальоны». Командир 13-й стрелковой дивизии генерал-майор Андрей Наумов угодил в плен тоже осенью 1941 года. Согласился работать на немцев, вербовал военнопленных в «восточные батальоны» и, как задокументировано, написал донос на пленных генералов, ведших антинемецкую агитацию, – Тхора и Шепетова… Их немцы и расстреляли по тому доносу.

Командир 4-го корпуса 3-й армии Западного фронта генерал-майор Евгений Егоров в плену с конца июня 1941 года: документы МГБ утверждали, что он вел среди военнопленных «профашистскую агитацию». Проверить сложно, однако он не был посмертно реабилитирован. Комбриг Михаил Богданов попал в плен в августе 1941 года, будучи начальником артиллерии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии Юго-Западного фронта. Работал в организации Тодта, вступил в РОА, дослужившись там до начальника артиллерии.

Казалось бы, конкретно с этими военачальниками все ясно: предали – отвечайте. Но ведь и загадок полно. Например, что мешало осудить их много раньше, почему их столь долго держали «в загашнике», чтобы вынуть оттуда именно в 1950-м?

«Он слишком много знал…»

А вот генералы Артеменко, Кириллов, Понеделин, Белешев, Крупенников, Сиваев, Кирпичников и комбриг Лазутин в эту компанию уже никак не вписываются. Хотя и были в плену, но с противником не сотрудничали. Впрочем, генерал-майор авиации Михаил Белешев для Сталина был виноват, видимо, одним уже тем, что был командующим ВВС 2-й ударной армии – той самой, которой командовал Власов. Хотя данных о его сотрудничестве с немцами нет. Генерал-майор Павел Артеменко, замкомандующего 37-й армией по тылу, попал в плен в «киевском котле». Когда его освободили американцы, генерал буквально умирал от дистрофии. Чекистскую спецпроверку он прошел успешно: уже в 1945 году Артеменко был восстановлен в кадрах Вооруженных Сил СССР в звании генерал-майора. Более того, вдобавок к уже имевшемуся у него с 1938 года ордену Красного Знамени в 1946 году генерала Артеменко наградили еще двумя орденами: Красного Знамени – за 20 лет безупречной выслуги и Ленина – за 25 лет выслуги. Уж если бы у чекистов была бы хоть тень сомнения относительно безупречности поведения Артеменко в плену, о таком награждении и речи быть не могло! Впрочем, быть может, именно речи его и подвели – например, рассуждения о причинах поражения в 1941-м…

Начальник артиллерии 61-го стрелкового корпуса 13-й армии Западного фронта комбриг Николай Лазутин попал в плен в июле 1941 года. Будь на комбрига реальный компромат, его в 1956 году не реабилитировали бы. Начальник военных сообщений 24-й армии Резервного фронта генерал-майор Максим Сиваев попал в плен после окружения армии в октябре 1941 года под Вязьмой. Чекисты инкриминировали ему измену родине в форме добровольной сдачи в плен и выдачи немцам тайны военных перевозок, вот только ни единого факта, доказывающего это, так и не обнаружилось, что засвидетельствовала и посмертная реабилитация генерала в 1957 году. Генерал-майор Иван Крупенников, начальник штаба 3-й гвардейской армии Юго-Западного фронта, попал в плен в финале Сталинградской битвы, в декабре 1942 года: немецкие части, прорывавшиеся из окружения на Среднем Дону, захватили штаб 3-й гвардейской армии. Вот только с немцами плененный генерал не сотрудничал. Равно как не сотрудничал с пленившими его финнами и генерал-майор Владимир Кирпичников, командир 43-й стрелковой дивизии. Боевой командир, получивший орден Красной Звезды за Испанию и орден Красного Знамени за финскую войну, «прокололся» только в одном: когда его допрашивали финны, он слишком хорошо отозвался о финской армии. Как потом писал Абакумов в записке Сталину, «клеветал на советскую власть, Красную Армию, ее высшее командование и восхвалял действия финских войск». С таким «диагнозом» выжить было нереально.

А с генералами Понеделиным, бывшим командующим сгинувшей под Уманью 12-й армией Южного фронта, и Кирилловым, командиром 13-го стрелкового корпуса той же армии, еще сложнее – зуб на них имел лично товарищ Сталин. Еще 16 августа 1941 года за его подписью вышел печально знаменитый приказ № 270 Ставки Верховного Главнокомандования, гласивший: генералы Понеделин и Кириллов – предатели, изменники и дезертиры, добровольно сдавшиеся в плен и нарушившие присягу. По версии Сталина (если не весь приказ, то его основную часть писал или диктовал он сам), Понеделин якобы «имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, дезертировал к врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной как нарушитель военной присяги». Тут вождь откровенно и нагло лжет: «подавляющее большинство» сгинуло в «уманском котле», попав в плен, так что в данном случае командарм, разделявший участь солдат своей армии, был взят в плен при попытке прорыва из окружения. Равно как и генерал-майор Кириллов. Про которого в сталинском приказе утверждалось, что он, «вместо того чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выхода из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен». Еще в приказе упоминался командующий 28-й армией генерал-лейтенант Владимир Качалов, штаб которого «из окружения вышел», но сам он якобы «проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам …предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу». В действительности генерал-лейтенант Качалов погиб почти за две недели до выхода этого приказа – под Рославлем, от прямого попадания снаряда в танк, в котором командующий во главе остатков своей армии шел на прорыв. Но действительность, как известно, вождя интересовала лишь тогда, когда она устраивала его. Потому героически погибший генерал мало того что был оклеветан лично Верховным главнокомандующим, так еще 26 сентября 1941 года заочно (и посмертно!) приговорен к смертной казни, а его семья была репрессирована. 13 октября 1941 года к смертной казни заочно были приговорены и Понеделин с Качаловым, их семьи также подверглись репрессиям. В полном соответствии с тем самым сталинским приказом № 270, гласившим, что семьи этих генералов «подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров». Приказ фактически гласил: все, кто попал в плен, предатели. И потому каждый обязан «уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи». И хотя этот людоедский документ не был тогда опубликован, в нем были такие слова: «Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах». И с 1941 года вся действующая (и недействующая) армия знала: Понеделин и Кириллов – предатели и изменники, заочно приговоренные к смерти. Масла в огонь подлило то, что немцы постарались вовсю использовать факт пленения генералов, фотографируя Понеделина и Кириллова вместе с немецкими офицерами и разбрасывая затем листовки с этими фотографиями в расположение советских войск. А после Победы вдруг выяснилось, что все не так и генералы вели себя в плену мужественно, отказавшись от любого сотрудничества с немцами и Власовым, хотя прекрасно знали, что объявлены трусами, предателями, изменниками и заочно уже приговорены к смерти. Но мог ли непогрешимый товарищ Сталин признать, что он так жестоко ошибся, назвав их предателями? Мог ли он их «простить», признав тем самым, что именно на нем лежит львиная доля вины за страшную трагедию 1941 года?

Зачистка перед боем

Но казалось бы, при чем здесь расстрелянный в 1950-м Худяков, Кулик, Гордов, Рыбальченко, Белянчик, Бондаренко или, например, Тамручи? Никто из них в плену не был, но всех их уничтожили по обвинению в мифических «измене родине», антисоветской клевете, террористическом умысле против советского руководства – и т.д. и т.п.

Формальную логику искать здесь бессмысленно: Сталин и после войны продолжал уничтожать своих военачальников по тем же мотивам, по каким уничтожал их и до войны, и в разгар ее. Расстрелы 1950 года стали естественным развитием начатого Сталиным сразу же после Победы погрома маршальско-генеральской группировки – в рамках целой серии развернутых тогда дел. Сталину необходимо было осадить военачальников, мало того что возомнивших себя победителями (а таковым мог быть, разумеется, только тов. Сталин!), так еще и осмеливавшихся в своем кругу болтать почем зря и о чем ни попадя. Первый урок строптивым дали, арестовав в декабре 1945-го маршала авиации Худякова, а в 1946 году развернулось уже полноценное «авиационное дело», стоившее постов (и свободы) куче авиационных маршалов и генералов. Летом 1946 года инициировано «трофейное дело», направленное против маршала Жукова, помимо этого маршала обвинили в «бонапартизме» и раздувании заслуг в разгроме Германии, сняли с поста главкома Сухопутных войск, отправив в малопочетную ссылку – в Одесский военный округ. Потом было «дело адмиралов» – и в опалу попал уже легендарный главком ВМФ Кузнецов… Правда, расстреливать того же маршала Жукова товарищ Сталин счел пока преждевременным: тот (как и ряд других военачальников) еще был нужен вождю – ввиду планируемой им войны против США.

В 1950 году подготовка к этой войне была в самом разгаре, и, как можно предположить, тов. Сталину необходимо было снова показать слегка «разнежившейся» военной верхушке, что рука его тверда, как и в незабываемом 1937-м. Потому он и стал нещадно расстреливать подвернувшихся под эту руку «болтунов» – типа Кулика и Гордова, запись разговоров которых показала, как они матерят тов. Сталина! Расстрелами того августа, да и вообще всего 1950 года, Сталин как бы дал понять военным, что это – традиционная зачистка в преддверии очередной большой войны. И во время этой войны поблажки не будет никому – ни болтунам, усомнившимся в мудрости вождя, ни тем, кто думает «отсидеться в плену» или, подобно Власову, надеется при случае замахнуться на святое – советскую власть (читай, личную диктатуру Сталина), перейдя на сторону «демократий». Не случайно в смертном приговоре генерал-майору Филиппу Рыбальченко, проходившему в одной связке с Куликом и Гордовым, говорилось, что он был «сторонником реставрации капитализма в СССР, заявлял о необходимости свержения советской власти», да еще «во вражеских целях стремился упразднить политический аппарат в Советской Армии». И в определенной логике товарищу Сталину отказать нельзя: он прекрасно понимал, что его власти реально могут угрожать лишь военные. Потому перманентно бил по их корпоративной сплоченности. В 1950-м он полагал, что в войне с США второго издания Власова и власовщины ему не осилить. В том, что новые пленные новой войны (а войн без них не бывает) уже наверняка станут тем костяком антисталинской армии, которую поддержат и измученное население страны, и… немалая часть армейской верхушки, Хозяин не сомневался. Потому и предохранялся, как мог и умел, дробя чекистскими пулями генеральские затылки в августе 1950-го.

Владимир Воронов sovsekretno.ru/articles/id/3743/

24 ноября. День в истории
 

http://www.nmosktoday.ru/u_images/KM...4402_d0ba3.jpg
24 ноября 1937 года русский писатель Николай Олейников расстрелян как шпион и враг народа. В сущности, за три невинных стихотворения Николая Олейникова 3 июня 1937 года арестовали. В том же месяце НКВД разгромило всю редакцию детской литературы. Уцелевшие сослуживцы поспешили отмежеваться от «врага народа» Олейникова и его приспешников, «контрреволюционной вредительской шайки, сознательно взявшей курс на диверсию в детской литературе». Те, с кем он еще недавно сидел за одним столом, выпустили стенгазету с призывом: «Добить врага!».

Власти словно бы прислушались к литераторам. Олейников расстреляли как «врага народа» в Ленинграде.

"Вот так было при нашем родном Сталине!"
 

https://www.sibreal.org/a/29647670.html
25 января 2019

Семья Анны Кравченко, она – крайняя справа

В течение нескольких месяцев педагог по вокалу из Санкт-Петербурга Ольга Альшанская переносила в Инстаграм страницы дневника и старинные фото своей бабушки. Анна Григорьевна Кравченко (Мичкова) жила в Бийском районе Алтайского края, застала коллективизацию, пережила раскулачивание, ссылку отца, войну и написала воспоминания, когда ей было 83 года.

– Бабушка часто рассказывала нам истории из своей жизни, и как-то моя мама попросила ее записать все это. Так и появился этот дневник, – говорит Ольга. – Еще при жизни бабушка дала разрешение на публикацию. Сначала я думала о дневнике-книге, однако сейчас молодежь в основном сидит в социальных сетях и книгу вряд ли кто-то прочитает. Возникла идея публиковать записи в интернете. Когда я опубликовала в Инстаграме одну страницу, друзья сказали, что текст очень интересный, они с удовольствием бы почитали что-то еще.

Каждый день я работала над новым постом. Страничка в Сети стала не только отражением событий истории из частной жизни, но и поводом поговорить со своими родными, вспомнить, как жилось в каждой из наших семьей. С одной стороны, я хотела просто поделиться воспоминаниями бабушки, с другой – ведь эти свидетельства могут дополнить и восстановить многие картины важных исторических событий, происходящих в стране.

За короткий период дневник собрал более тысячи читателей, которым, как оказалось, тоже есть что вспомнить.

Анне Кравченко 38 лет
Анне Кравченко 38 лет
​Выдержки из дневника:

"Село мое родное! В 25 километрах от Бийска вдоль правого берега реки Бия цепочкой растянулось село Стан-Бехтемир. Выйдешь во двор и видишь на другом берегу реки села Ключи, Усятское и часть Угренево.

Помню, как женщины-активистки ходили по дворам, вели агитацию за колхоз, чтобы легче жилось крестьянину. Одаривали платками с орнаментом красной шестиконечной звезды
​В 1730 году крестьяне – переселенцы Иван Шарабарин, Аника Мальцев и другие по разрешению воеводской канцелярии поставили первые срубы изб. Постепенно число дворов все увеличивалось, и к 1744 году здесь насчитывалось 15 крестьянских хозяйств.

В том же году было построено укрепление под названием Бийский форпост. Основные служивые казаки были расселены в селе укрепленного пункта вместе с крестьянами. Отставные казаки и стали называть деревню Бехтемирской станицей <...>

Бехтемир – слово тюркское. В переводе на русский язык оно обозначает "начальник железа" и состоит из двух тюркских слов "бех" – начальник, предводитель, "темир" – железо. В 1756 году Алтай добровольно вошел в Россию, а в 1756 году царским указом разрешалось крестьянам других губерний переселяться на Алтай. И потянулись люди сюда из центральных губерний. В 1875 году деревня уже насчитывала 50 дворов <...>.К началу 20 столетия Стан - Бехтемир – уже большое село.

<...> Чуть помню, как мы приехали в поле, там стояла небольшая землянка, где могли укрыться от дождя и большой жары. Нарезали подсолнуха короб и поехали домой. Вдоль дороги стояла пшеница золотая, это было до коллективизации. У нас был свой участок земли. Но тридцатые годы перевернули все единоличное хозяйство. Помню, как женщины-активистки ходили по дворам, вели агитацию за колхоз, чтобы легче жилось крестьянину. Одаривали платками с орнаментом красной шестиконечной звезды.

<...>Были трудные годы и после гражданской войны, одевались в холщевину, денег-то сильно не было...

<...>Летом много было детям работы. Собирались всей гурьбой, мочили холсты в мойках и носили на луг, расстилали на траву, как только полотно было сухое, опять бежим мочить; чтобы полотно было белое, его отбеливали - и так целый день <...>

<...>Помню, как я делала племянникам лыжи. Была кадушка деревянная, рассыпалась. Мама не успела ее отдать бондарю во время зимы, так я ее стащила с вышки и наделала лыжи, досточки такие гладкие. Была шлея с лошади, я ее порезала и сделала к лыжам крепления. Из трехгранного полена делала коньки. Обрежу конусом часть полена, гвоздевым напариком просверлю дырки, вдерну веревочки и коньки готовы - катайтесь на здоровье!"

– Ольга, как семья вашей бабушки оказалась на Алтае?

Он не захотел войти в колхоз, семью раскулачили, конфисковали все до мелочей. Прадеда и его младших сыновей сослали на Север без права переписки на 10 лет
– Семьи моих предков переехали на Алтай в начале XX века. Жена прадедушки Григория в дороге умерла от голода, и у него осталось три сына и дочь. А у прабабушки Марии Даниловны в Первую мировую погиб муж, осталось три дочери. Они позднее сошлись в одну семью, родилось еще двое детей – моя бабушка и ее младший брат.

Прадед был в селе кузнецом, так работал, что его семью называли "мякшами". Это люди, которые едят белый хлеб. "Чернышами" назвали тех, кто ел то, то придется. В детстве, вспоминала бабушка, она могла позволить себе даже чулки, отец делал для нее из железа санки, коньки и др.

А когда началась коллективизация и он не захотел войти в колхоз, семью раскулачили, конфисковали все до мелочей. Прадеда и его младших сыновей сослали на Север без права переписки на 10 лет. Отец моей бабушки умер в ссылке, прабабушка снова осталась одна с детьми.

Анна Кравченко (крайняя справа) с семьей
Анна Кравченко (крайняя справа) с семьей
Прабабушка всегда много и тяжко работала и до последнего не вступала в колхоз, потому что хотела иметь свое хозяйство. Однако ей пришлось это сделать. И в колхозе семью притесняли, называли кулацким отродьем.

Бабушка писала в дневнике, что над ней в школе смеялись из-за нелепого тулупа с чужого плеча и отцовских сапог. Но она не описала там еще один момент, я помню это из её рассказа. Ее родители были набожными и надели на нее крестик. В школе ее вывели к доске, отчитали, а дети толпились вокруг и кричали: "Божий дух, изыди". Она прибежала домой, выбросила крестик и долго рыдала.

Выдержки из дневника:

"Помню отца. Помню, как у нас была кузница, как он приходил на обед. Я поливала на улице ему руки, а они были такие огрубевшие и так шуршат... Мы собирали шлак от угля, собирали всякие фигурки, играли...

Когда отца сослали, этот парень маме помогал, считал себя виноватым
К нам тогда ходил один паренек - Андрей-сирота, и попросился, чтобы мой отец научил его кузнечному делу, стал жить он у нас, считали, что не объест. А в 1929 году стали ссылать тех, кто держал батраков и отца сослали вместе со своими ребятами. Одному было 18 лет, другому - 16. Когда отца сослали, этот парень маме помогал, считал себя виноватым <...>"

– В этих записях много драматичных эпизодов: арест и гибель отца, голод, тяжелая работа на лесоповале, лишения военного и послевоенного времени…Что вы чувствовали, когда читали этот дневник своей бабушки?

– Сама я перечитывала дневник много раз. Читала его своему сыну. Это очень тяжело эмоционально. Мне каждый пост доставался со слезами. Мне так хотелось ей сказать: "Бедная ты моя, бедная". Но при жизни, бабушка никогда ни на что не жаловалась. Я помню ее всегда спокойной и рассудительной. Она разговаривала с детьми, как со взрослыми, не отмахивалась от их вопросов, а когда случались какие-то неприятности говорила: "Значит, так оно и должно быть. Все переживем". В ее манере поведения всегда был некий аристократизм. Несмотря на сложную, небогатую жизнь, она всегда старалась достойно выглядеть, до глубокой старости оставалась женственной.

Выдержки из дневника:

<...> В 1941 году я кончила 7 классов, и хотела идти учиться в 8-й класс в соседнее село, надо было свидетельство о рождении, у меня его не было. Пошли мы с подругой в район, чтобы получить свидетельство, подходим к селу, видим с горы, как люди бегут к военкомату со слезами на глазах. Спрашиваем: что случилось? Говорят: война! война! Мы побежали обратно домой. Шли мы 12 километров, уставшие и опечаленные <...> Подходим к полеводческой бригаде - нет ни одного человека. Идем к другой - никого нет. Пошли дальше, там тоже никого. Все побежали в село.

Проводы на фронт были почти каждый день. Провожали на гору. А потом долго-долго смотрели им вслед, пока не скроются. Шло время, ждали весточку от солдат... И вскоре стали приходить плохие вести в семьи - похоронки. Первые похоронки оплакивали, наверное, всем селом, но постепенно боль утихала той утраты. Шли дни, месяцы, годы. Многих так и не дождались в родной дом, в семью. Сколько осталось бездомных, сирот! А у нас было тяжелое без отца детство. Война нас быстро сделала намного взрослее, как бы это должно быть. <...>

– Когда был написан этот дневник?

– Она писала этот дневник всю зиму 2006 года, за два года до смерти, ей было тогда 83 года. Удивительно, насколько крепка была её память, она чётко помнила множество стихов, даты, цифры, имена и фамилии, последовательность событий. А еще мне она оставила 800 частушек. В юности я пела в народном хоре и попросила бабушку вспомнить какую-нибудь частушку. Оказалось, у нее их огромный запас. Много из них они с подружкой сами сочиняли, пели о том, что видели, чем жили. Поражает то, что она не описывает пережитое как трагедию. Это была молодость, а значит – счастье.


​Выдержки из дневника:

" <...>Бывало, затопишь печку, начистишь картошку, режешь кругляшками, печку облепишь. Верхние на печке перевернешь, а сбоку так прильнет, что приходилось отскабливать. Вот вам и гигиена, и не помню, чтобы болели, кроме зубов. Придешь домой, за ночь прогреешься на горячей печке и наутро как новая копейка. И опять утром идешь, куда надумаешь. Вдоль горы был длинный пологий извоз, по которому возили дрова с острова и сено. Мы с мамой собирали сено на кустах, которое оставалось при перевозке. С большим трудом поднимались по этому извозу, но делать надо было. Какие были развлечения? Иногда в село приезжал киномеханик, показывал кино, билет стоил 5 копеек. Сколько слез прольешь, чтобы дали деньги. Если нет, все равно идешь так к клубу, он был близко. Лезешь по стенке к окну, чтобы увидеть какой-то момент. Мальчики отдавали шапки, крутят одну часть и смотрят до конца фильм. Бывало, весь сеанс толчемся на веранде без света, толкаемся, греемся. Кино кончается, идем домой с теми, кто смотрел <...>"

– Вы сами в детстве много времени проводили с бабушкой?

– Бабушка часто приезжала к нам в Барнаул осенью и жила всю зиму. Она во многом занималась моим образованием и воспитанием. Когда я подросла, то каждое лето ездила к ней в Шебалино. Я помню ее рассказы о том, на чем они катались с горки, какие носили вещи, в чем выдавали девушку замуж. Помню, как сама она пряла и вязала, но о самых трудных годах я узнала из дневника.

Выдержки из дневника:

Утром опять идешь в столовую рассольник хлебать без хлеба. Не верите, что во рту от рассольника все облезало...
​<...> Если откажешься от лесозаготовок, поедешь в Рубцовск на военный завод. Было такое у нас с моей подругой, та отказалась от завода – два года тюрьмы. Вот и подумай, как поступить – это был приказ. Отправляли женщин, которые могут оставить свое хозяйство под присмотром, и меня, молодую девчонку, вместе с ними. Много собрали молодежи со всей округи. Разместили в бараке, где было много двухъярусных нар, печка стояла почти посредине барака. Вокруг печки квадратом были сделаны полки для сушки валенок <...> Пилы были – стахановки, почти 2 метра с разными зубьями. Вечером сдаем мастеру на заточку, утром берем. Смазывали в лесу керосином, чтобы пила свободнее шла. Когда были бураны сильные или ветры, не пилили, а стаскивали на кольях в кучи <...>

В селе был шпальный завод, и в 6 часов утра звал на работу. Встаем, идем в столовую, в которой варили рассольник почти без картошки, где плавали ломтики огурца и семена, как семенник бывает осенью. Через край почти выпьешь и пошел в лес. Вечером заходим в ларек, хлеб получаем столько, как два бруска хозяйственного мыла. Пока идешь до квартиры, всухомятку его весь съешь. Утром опять идешь в столовую рассольник хлебать без хлеба. Не верите, что во рту от рассольника все облезало...

При сборе вещей на фронт сказала: "Война только началась, а вы уже по миру пошли!" Её выдали. Судили, дали 10 лет лишения свободы
​<...>Работали без выходных, старались все больше сделать, нормы тоже большие были: сосна и лиственница 8 кубометров, березник – не помню сколько. Надо собрать сучки, сжечь, чтобы не наделать пожара. И так всеми зимними днями в лесу по пояс мокрый от снега. Обед привозила пожилая женщина во фляге, опять же суп, иногда даже с грибами. В выходные дни привозила винегрет ложки по две даже, бывали пирожки. Участок был далеко от села, бывало и так, что повариха нас не найдет, в лесу дорог много, возят лес тракторами, так ждем вечера. Пилили сосну и лиственницу. Подойдешь к ней, а она – матушка в два обхвата. Лес сортировали. Пилили который с пометкой, из которой брали серу. Подойдешь, откопаешь лопатой вокруг метра полтора и больше. Смотришь, на какой стороне больше веток, делаешь подруб, если ошибешься, лесина повернется на пне и может ударить. Спилишь и легко вздохнешь - прошло удачно...

<...> Во время войны все помогали фронту теплой одеждой, рукавицы, носки, полотенце. Отдавали последнее. Я знаю женщину, которая жила в соседнем селе. При сборе вещей на фронт сказала: "Война только началась, а вы уже по миру пошли!". Её выдали. Судили, дали 10 лет лишения свободы.

Вот так было при нашем родном Сталине, дисциплина
​<...> Петухов Степан работал на зерноскладе сторожем, жил через дорогу почти, приспособил мешочек между ног, подумал, что никто не заметит, заметили, поймали с зерном семенным, судили, дали два года тюрьмы. Из тюрьмы он не вернулся, умер...

Соседка, девушка Анна Шубина, работала свинаркой в колхозе. Свинья опоросилась, возможно, не хватало соска поросенку, она взяла одного поросенка и унесла своей тете в соседнее село Ключи через Бию, докопались, осудили, три или четыре года дали, да позор на девушку. Вот так было при нашем родном Сталине, дисциплина....".

– После войны бабушка вышла замуж, много работала, в том числе и воспитателем в детском саду, о чём мечтала когда-то, но не дала война этому сбыться. Когда у них с моим дедом Яковом родились дети, ей было уже не до учебы. Её старшая дочь – моя мама – получила высшее образование, стала учителем русского языка и литературы, как бы воплотив бабушкину мечту.

Выдержки из дневника:

Верхней одежды было парочки три, благодаря ленинградцам, которые меняли на картошку и другие продукты с огорода
"Мать Яшина дала нам чугунок дырявый, заклепала с обеих сторон, не бежал. Нет чашки! Случайно в Угренево Яша был, купил две алюминиевые, как тарелки от весов, пойдут и такие, когда нет никаких. Купили ведро цилиндрическое железное, крашенное. В него и корову доить, и воду носить. Под водой была кадочка деревянная, под пойло – шайка деревянная, для купанья ребенка и стирки – деревянное корыто. Обстановка – две койки, стол, табуретки. Нет нижнего белья! Его почти не было ни у кого. Легла спать с мужем невеста, ночная рубашка, да она и дневная холщевая, да еще и комбинированная. Сшили мне две рубахи, одна белая до пояса из вафельного старого полотенца, а от пояса как мешковина толстоватая. Другая рубаха тоже комбинированная до пояса, что шили рубахи зятьям, а от пояса, что шили им на подштанники. Полотно низа было шире, если срезать, будет большой рубец, сделали шлицу сбоку.

Вот так и ходила я, невеста, хочется плакать и смеяться. Верхней одежды было парочки три, благодаря ленинградцам, которые меняли на картошку и другие продукты с огорода...".

– Что ваша бабушка пыталась вам передать, чему научить?

– С детства она меня не нагружала обыденной домашней работой, зато научила меня вязать крючком и на спицах, шить наряды для кукол. Мы жили с ней очень дружно, много разговаривали, пели частушки, разучивали стихи, за неделю я могла выучить до 27 стихов. Об этом иногда даже не знала моя мама, занятая учительской работой. Бабушка в основном все заботы по хозяйству брала на себя. Видя мое пристрастие к песням, сцене, она поощряла наши с подружками импровизированные выступления звезд эстрады, была самым благодарным зрителем и слушателем. Самое главное, что передала мне она, – это позитивное отношение к жизни, к людям, умение добросовестно работать, не пасовать перед трудностями.

– Какие отклики вы получаете на публикацию дневника в интернете?

– Люди пишут мне, что у них тоже есть много историй. Я им советую начать записывать их самим, но оказывается, не всем просто это дается. Сейчас я думаю над тем, как оформить те или иные истории. Я хочу привлечь людей, прежде всего молодых, к истории, к прошлому посредством современных технологий. Заставлять детей читать книги – это сложно, нужно выходить на их площадки и разговаривать с ними там. Когда дневник начал подходить к концу, а интерес людей не ослабевал, я решила, что можно делать видео, где люди делятся своими воспоминаниями. Двоюродная сестра моей бабушки живет рядом с Барнаулом. Ей 96 лет, она – участница Великой Отечественной войны. Мы сделали ролик с ее рассказом моему сыну, её правнуку, о войне. Еще записали рассказ нашего соседа, деда Ивана, пережившего в детстве оккупацию.

На другом видео мой сосед дядя Ваня рассказывает, как его, еще 12-летнего мальчишку, немецкие солдаты старались накормить, показывали фотографии своих семей и говорили, что им эта война не нужна.


Когда о моем дневнике узнал ветеран войны, блокадник Василий Шапочкин, то он тоже сел за воспоминания. Решился не сразу – не поверил, что это вообще кому-то надо. Я постаралась объяснить, что слова простого человека могут быть ценнее, чем какие-то политические речи, которые звучат с экранов телевизоров. Уходит время, а в тетради останется живой разговор с предками. В итоге ветеран, переживший блокаду, за две недели исписал половину тетради. Он приходил в школу к моим ученикам, рассказывал им о своей жизни. И они слушали его очень внимательно.

Баба Аня (в центре) с внуками
Я заметила, что людям очень нравится слушать настоящую речь, без официоза и пафоса. Видимо среди засилья фейков и всяческого официоза людям очень не хватает чего-то подлинного.

Сосо Бесович Джугашвили по кличке «Сталин» против государствообразующего Русского народа
 

https://nampuom-pycu.livejournal.com/278971.html
Jan. 19th, 2019 at 10:20 PM
Сосо Бесович Джугашвили


«В половине XIX века Маркс был сторонником отделения русской Польши, и он был прав, ибо тогда вопрос стоял об освобождении высшей культуры от разрушавшей её низшей...» (Впервые напечатано в журнале “Просвещение” №№ 3–5, март-май 1913 г. Подпись: К. Сталин, ПСС том 2 стр. 127)

«Стонут постоянно преследуемые и оскорбляемые евреи, лишенные даже тех жалких прав, которыми пользуются остальные российские подданные, – права жить везде, права учиться в школах, права служить и т. д. Стонут грузины, армяне и другие нации, лишенные права иметь свои школы, работать в государственных учреждениях, вынужденные подчиниться той позорной и угнетающей политике руссификации , которую с таким рвением проводит самодержавие. Стонут многие миллионы русских сектантов, которые хотят веровать и исповедывать так, как им подсказывает их совесть, а не так, как желают православные попы. Стонут… но всех угнетаемых, всех преследуемых российским самодержавием не перечислить. Их так много, что если бы все они поняли это и поняли, где их общий враг, российская деспотическая власть не просуществовала бы и одного дня. К сожалению, русское крестьянство еще забито вековым рабством, нищетой и темнотой, оно просыпается лишь теперь, оно еще не поняло, где его враг. Угнетенные нации России не могут даже и думать о том, чтобы своими собственными силами освободить себя, пока против них стоит не только русское правительство, но даже русский народ, ещё не осознавший, что их общий враг – самодержавие...» (ПСС, том 1, стр. 12)

«Мы глубоко убеждены, что “патриотический” дым рассеется, и люди воочию увидят подлинные стремления русских империалистов к… проливам, в Персию…» (ПСС, том 3, стр. 3)

«Совет Народных Комиссаров с самого начала стоял и продолжает стоять на точке зрения свободного самоопределения. Он ничего не имеет даже против того, чтобы украинский народ выделился в независимое государство. Об этом он заявлял официально несколько раз. Совет Народных Комиссаров официально признал Украинскую республику... Он готов признать республику любой национальной области России, при желании на то трудового населения этой области. Мы за Украинскую республику... Нечего и говорить о том, что в обычное время украинцу-солдату место, прежде всего, у себя дома, на Украине. Нечего и говорить, что “национализация” армии – вещь приемлемая и желательная. Об этом несколько раз заявлялось официально Советом Народных Комиссаров. Говорят об “обмене” воинских частей между Украиной и Россией, о размежевании и пр. Совет Народных Комиссаров вполне сознает необходимость размежевания. Рада предлагает установить в России федеративный строй. Совет же Народных Комиссаров идет дальше Рады, вплоть до права на отделение». (ПСС, том 4, стр. 4-6)

«…Недавно еще говорилось, что украинская республика и украинская национальность — выдумка немцев. Между тем ясно, что украинская национальность существует, и развитие ее культуры составляет обязанность коммунистов. Нельзя идти против истории. Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы». (Заключительное слово по докладу об очередных задачах партии и национальном вопросе на X съезде РКП(б) 10 марта 1921 года. ПСС, том 5, стр. 45–49)

«Можно ругать Совет Народных Комиссаров, можно к нему критически относиться, но нет таких людей, которые могли бы утверждать, что Совет Народных Комиссаров не исполняет своих обещаний, ибо нет на свете той силы, которая заставила бы отказаться Совет Народных Комиссаров от своих обещаний. Это мы доказали тем фактом, что совершенно беспристрастно отнеслись к требованиям финской буржуазии о предоставлении Финляндии независимости и немедленно приступили к изданию декрета о независимости Финляндии...» (ПСС, том 4, стр. 10-11)

«Необходимо ещё преодолеть те препятствия, которые переданы нам в наследство пройденным периодом национального гнёта и которые не могут быть преодолены в короткий срок, одним ударом. Это наследство состоит, во-первых, в пережитках великодержавного шовинизма, являющегося отражением былого привилегированного положения великоруссов... Решительная борьба с пережитками великорусского шовинизма является первой очередной задачей нашей партии... Поскольку пережитки национализма являются своеобразной формой обороны против великорусского шовинизма, решительная борьба с великорусским шовинизмом представляет вернейшее средство для преодоления националистических пережитков... Обращая внимание членов партии на особый вред и особую опасность уклона к великорусскому шовинизму, съезд призывает партию к скорейшей ликвидации этих пережитков». (“Правда” № 65, 24 марта 1923 г. Подпись: И. Сталин. ПСС, том 5, стр. 194)

«Только Советская власть открыто провозгласила право всех наций на самоопределение вплоть до полного отделения от России. Новая власть оказалась более радикальной в этом отношении, чем даже национальные группы внутри некоторых наций...» (ПСС, том 4, стр. 13)

Наследственные патологии, садизм и богохульства юного Сосо Джугашвили
 

https://nampuom-pycu.livejournal.com/302529.html

Пишет Патриот Руси (nampuom_pycu)
2019-04-29 05:20:00 1403


Известно, что склонность человека к садизму проявляется с ранних лет. Юный Сосо Джугашвили занимался живодёрством. Так, он любил стрелять из сделанного им самим лука по домашним животным. Вспоминали, что когда вечером стадо возвращалось с прогулки, «Сосо вдруг выскочил и мигом вонзил стрелу в мошку корове. Корова взбесилась… Сосо скрылся, а матери за своего сына пришлось выслушать много нелицеприятных слов».
По другому свидетельству, «Сосо умел лучше всех обращаться с рогаткой, наловчился точно целиться. Птицам житья не давал…»
Элементы садизма присутствовали и в детских играх Джугашвили. Так, игру с девочками в камушки, по его настоянию «играли с условием, что победитель должен нащипать руки побеждённой стороне. Если потерпевшая поражение девочка оттягивала руку, чтобы избежать наказания, то Сосо заставлял снова подставлять руки». Позднее, в семинарии, склонный к садизму сын пропойцы Сосо закономерно увлёкся издевательствами над людьми. Так, в одной из записей помощника инспектора семинарии за 1895 г. сказано, что Джугашвили был наказан стоянием в столовой: «…Явившись в первый класс первого отделения на сильный крик, я увидел Лакерова, который в сильном раздражении кричал на Иремашвили и Джугашвили. Оказалось, что два последних ученика систематически насмехаются над Лакеровым, всячески дразнят его, приводят его в раздражение и издеваются над ним. Подобные проделки они позволяют себе часто…» По замечанию Иремашвили, близко знавшего юного Сосо, для него «высшая радость состояла в том, чтобы одержать победу и внушить страх… С юности осуществление мстительных замыслов стало для него целью, которой подчинялись все его усилия». Рано в этом характере формировались властность, лицемерие, извращённая воля, садизм, стремление к манипулированию людьми, смесь расчётливого ума и патологических черт.
К приходу Сосо в Тифлисскую духовную семинарию это учреждение славилось «бунташными» традициями. Среди учащихся уже были свои революционеры. В горийскую семинарию из разных уголков Грузии за безплатным обучением стекались дети родителей с тяжёлой наследственностью. Кроме того, часть самих преподавателей была заражена идеями грузинского национал-социализма, что легко объясняет уход учащихся в подрывную антигосударственную деятельность. Но ошибка – представлять семинаристов монолитной средой вольнодумцев. Были среди них и решившие посвятить себя духовному служению. Сосо Бесович Джугашвили презрительно называл их «замученными Христом». Был ли Сосо к моменту поступления в семинарию верующим? Как и когда начался его путь от Бога?
Обратим внимание на сочинённое в Гори его четверостишие «Гардживари» (церковь вблизи Гори), обращённое Коле Кавсадзе, в котором прозвучал уникальный для Сосо мотив церковного заступничества. Публикатор стиха делает оговорку, чтобы избежать обвинений в намёке на «церковность» опытов Сосо: «Надо полагать, что товарищ Сталин «Гардживари» писал во избежание всяких неприятностей, ибо он в Бога и чудодейственную силу святых с детских лет не верил». Но вот отсчёт начала его неверия остаётся открытым. А что если эти стихи были тогда ещё искренними?
Иное объяснение «антирелигиозного» обращения Джугашвили (будущего Сталина) даёт ещё один одноклассник: «Первые годы учёбы в училище он был очень верующим, аккуратно посещал все богослужения…. Но вот в третьем или четвёртом классе… он неожиданно поразил меня чисто атеистическим заявлением: «А знаешь, Гриша, Он не несправедлив, его просто нет. Нас обманывают» (В другой редакции: «разговоры о Боге – пустая болтовня»). Бывает, подобным «духовным поворотам» способствуют и травмы, полученные в детстве. Так, сильное впечатление на Сосо произвело публичное повешение трёх разбойников в 1892 г. Один мальчик спросил, будут ли после смерти их жарить [в аду] на медленном огне. Сосо ответил: «Они уже понесли наказание, и будет несправедливо со стороны Бога наказывать их опять». Другие относят разрыв юного Джугашвили с Богом именно на «семинарский период». Видимо, атеизм рос в душе Сосо постепенно ещё в годы начального учения, а в семинарии он укрепился, приобрёл законченные формы.
На втором году обучения в семинарии ему запали в сердце слова из Закона Божия: «Сатанаил был величественным ангелом, несшим на себе печать совершенства, полноту мудрости и венец красоты, но он возгордился, возомнил себя выше Бога...» Впоследствии, его безбожный ум измыслил кличку «Сталин», которая является анаграммой от имени «Сатанаил».



При встрече с Елисабедашвили в 1898 г. Сосо Джугашвили – уже конченный сторонник безбожия, агитирующий других. Юный Георгий, для которого эта встреча стала моментом, предопределившим деятельность, написал: «Я слушал Сосо, и в моих взглядах все старое рухнуло. Изменились даже горы, которые я считал творением Бога, изменились вещи, и люди стали другими, я несся в далекое, неизвестное мне будущее». В победных тонах описывает Георгий свой «подвиг» на новом поприще, встретивший горячее одобрение юного Джугашвили: «Мы оба вошли в старую церковь и всё хорошо осмотрели. Товарищ Сосо, увидев на стенке какую-то икону, видимо, кем-то повешенную, сказал: «Ого, смотри, и эта кляча [говоря об иконе] здесь [в церкви]. …Что сделать, Георгий?» Я сразу на трапезу, сорвал со стены икону, растоптал ногами и обрызгал «водой». Сосо спрашивает: «Слушай, не боишься Бога, что это с тобой?» Я засмеялся, а он похлопал (по плечу) и сказал: «Ты прав». Сцена в древней церкви разыгралась инфернальная – совершающий акт жуткого кощунства мочащийся на икону сын священника семинарист Георгий и смеющийся провокатор Сосо Джугашвили – будущий Сталин, который после насмехался над ним. «Когда меня срезали на экзамене, Сосо подшучивал: «Не эта ли икона помешала тебе?»
Наклонность к надругательству над святынями была для Джугашвили с юных лет способом растления его души, «первыми шагами» в его культурной и моральной деградации как личности. Так что, если вера у горийского семинариста была, то ничем не отличалась от веры бесов (Иак. 2:19). Данное матерью религиозное воспитание было поверхностным, сказывалось больше влияния улицы и отца-алкоголика Бесо Джугашвили.



Решающим в духовном становлении Сосо Джугашвили было книжное самообразование. К чтению Сосо пристрастился ещё в Гори, тогда им был прочитан роман А. Казбеги «Отцеубийца», давший ему вдохновляющий пример жизни романтического разбойника Кобы. Коба воплощал собой идею насилия и руководствовался мотивом мести. Художественные образы увлекали и потакали страстям, разжигали эгоизм, тщеславие, гордость.
Семинарский круг чтения Джугашвили восстановить по мемуарам сравнительно легко и одновременно трудно. Можно определить, что он был обширен и касался разных областей знаний. Среди авторов для семинарского чтения находим русских классиков – Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя, Достоевского, Некрасова, Чехова, Щедрина, Тургенева, Гончарова, Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева; европейских классиков – Шекспира, Шиллера, Байрона, Гюго, Гёте, Гейне, Гомера, Данте, Мильтона, Диккенса, Теккерея… Из общественной и научной литературы – Маркса, Энгельса, Каутского, Фейербаха, Плеханова, Либкнехта, Бебеля, Герцена, Аристотеля, Монтескье, Дарвина, Туган-Барановского, Летурно, Тимирязева, Мечникова, Спинозу, Канта, Милля, Гегеля, Рибо, политэкономистов Адама Смита, Риккардо, Милля, Спенсера, Леббси, Гибсона, Мальтуса, историков Боккля, Гизо, Шлоссера, Маколея, С.М. Соловьева, В.О. Ключевского.



Можно заметить отсутствие в этом списке авторов Серебряного века. Круг подпольного чтения имел явную атеистическую направленность. Книгами воспитывались, книги помогали усваивать атеизм. И юный Сосо тонко использовал книгу с целью пропаганды безбожия среди других учащихся семинарии, умело манипулируя «доводами науки». Впоследствии он написал: «Мы, равно мыслящая молодежь, ставили себе целью изжить у семинаристов веру в Бога, Церковь и вооружить их научным знанием… То, что учили в семинарии, о Боге, душе, человеке, необходимо было преодолеть и отвергнуть». И произведения русских классиков Джугашвили использовал для целей пропаганды, такие как, например, «Отцы и дети» И.С. Тургенева. Он восторженно принял критику Л.Н. Толстым «Догматического богословия» митрополита Макария, носившую предельно антицерковный характер. Толкуя эту книгу, Джугашвили говорил первокурсникам: «Какой там Бог, всё это выдумано попами для того, чтобы держать народ в покорности»… Тот, кто его слушал, вспоминал: «Глубокая, убеждённая антирелигиозная пропаганда тов. Сосо поразила меня». Любопытен и способ чтения запрещённых книг семинаристами. Листы запрещенной книжки часто закладывались между страницами церковных книг. Так обманывались надзирающие монахи: «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина»
Так юный семинарист практически проходил школу двуличия и обмана. Если Сосо с запрещёнными книгами попадался, то отделывался предупреждениями или карцером, который не следует отождествлять с тюремным.
Джугашвили в годы духовной учебы юности глубоко понял мощь печатного слова. Впоследствии, сталинская цензура по своей свирепости многократно превзошла все «чугунные уставы» царизма, а попытки чересчур любознательных советских граждан обойти сталинские препоны и запреты карались уже не символическими «карцерами», а многолетними тюрьмами, ссылками и лагерями, а то и расстрелом.
В семинарии действовали нелегальные кружки учащихся. Упоминают о борьбе Сосо Джугашвили с умеренным параллельным кружком Сеида Девдориани. Но мало что известно о деятельности кружка самого Джугашвили, и какую роль в действительности он там играл. Думается, революционное «лидерство» Сосо в семинарии выдумано мемуаристами, экстраполировавшими «культ личности» на прошлое. Конфликт между Джугашвили и Девдориани произошел в третьем классе семинарии: в 1897 г. Сосо отверг программу кружка, выработанную Девдориани, назвав ее «либеральной». Разногласия между семинаристами выражались остро: Сеид ругал Сосо публично и «противным», и «отвратительным». Пройдет много лет, и 21 октября 1937-го года Джугашвили по кличке Сталин подпишет расстрельный список на Сеида Девдориани. В числе подлежащих суду Военной коллегии по Грузинской ССР имя Сеида значится 95-м среди других осужденных в тот день Сталиным на смерть по «грузинскому» списку в 330 человек. Известно, что Джугашвили (Сталин) внимательно читал все эти списки и, безусловно, понимал, что хладнокровно уничтожает старого товарища, вместе с которым 40 лет назад начинал свой революционный путь в семинарии, который когда-то первым ушёл к нему в «оппозицию». 22 ноября 1937 г. на уничтожение Сталиным был обречён и другой его старший семинарский товарищ – Самсон Торошелидзе.
Воспитанники жили скученно, распорядок их дня был строго регламентирован – молитвы, богослужения, подготовка к занятиям, занятия, еда, сон. «Жизнь в семинарии протекала однообразно и монотонно, – вспоминал Д. Гогохия. – Мы чувствовали себя, как в каменном мешке». Строгость семинарского режима выражалась в ряде запретов: посещения театров, библиотек, чтения вольных книг, газет, журналов. Однако воспитанники легко находили возможность бывать в городе и в неурочные часы и в полной мере подвергаться разлагающему влиянию безбожной культуры. Они посещали театры, концерты, гуляния, женщин, городские и общественные библиотеки. Так, систематическим отлучкам учеников помогал семинарский дворник, который за небольшую мзду впускал или выпускал семинаристов по вечерам – кого в театр, кого на вечеринку, кого на сходку. Пользовался услугами этого дворника и Джугашвили. Так что, если и можно назвать семинарию «тюрьмой», то довольно либеральной, со множеством «дыр», с весьма широкими выходами на «волю». Время от времени Сосо подвергали обыскам, которые мало что давали, но толки о якобы его «систематическом преследовании» в семинарии далеки от реальности.
Невыносимой для неверующих семинаристов была сама религиозная дисциплина. Г. Паркадзе с раздражением писал об изводивших их «бесконечных молитвах» в церкви: «Каждый залезал в душу молодого ученика. …Он должен был верить всякой глупости и сказке. Бог, Церковь, душа, рай и ад – вот чему посвящались все занятия в классе». Богослужения в церкви, проповеди священников совершенно проходили мимо ушей семинариста Джугашвили, не искавшего истины в Писании. Для неверовавших воспитанников такие церковные службы превращались в бессмысленный ритуал, становились ежедневным и надоедливым кошмаром. Сосо, бывало, и здесь кощунствовал. «Утомившись… опускался Сосо под видом молитвы на колени, чтобы меж тесными рядами учеников укрыться от наблюдений помощников инспекторов, и в таком положении шутками и комическими выходками развлекал стоявших около него товарищей». Кощунственные выходки семинаристов фиксировались и в журналах по поведению. Так, некий Чехчаев вдруг принялся дико подвывать хору во время молитвы Аллилуйя и рассмешил учеников, «особенно сильно хохотал Джугашвили». В Великий пост семинаристы говели, а также исповедовались и причащались два раза в год. Сосо по обязанности участвовал в этих церковных таинствах. Так что были основания считать его тогда формально воцерковленным человеком. Но вот пост он обходил, и довольно «остроумно». По свидетельству М. Семенова, семинаристы как-то с радостью оскоромились и наелись в Страстную пятницу. Автор характеризует этот поступок как «демонстрацию светлых радостных чувств людей, преступивших преграду, дотоле непреодолимую, с затаенном чувством освобождения от гнета предрассудков». Тем не менее, «возвратились заговорщики в пансион и на завтра, как ни в чем не бывало, благочинно причастились».
Многие мемуары сквозят ненавистью к монахам – руководителям семинарии. Их порицали за русофильство, ханжество, надзор за личной жизнью семинаристов. Но, как правило, с «фанатизмом» семинаристы отождествляли обычное для монахов благочестие. Все учителя семинарии имели академическое образование, обращались к ученикам вежливо и не подвергали их бессмысленным преследованиям. Так, ректор семинарии Гермоген стал впоследствии видным епископом и был уничтожен в годы красного террора.



Один из наиболее ненавистных «преследователей» будущего уголовника Сосо Джугашвили, иеромонах Димитрий (князь Давид Абашидзе) также стал известным иерархом и подвижником, затем неоднократно подвергался репрессиям. Мемуаристы по традиции не жалели и для него чёрных красок. Якобы это был «человек выродившийся, фанатичный, настоящий царский раб». Если отбросить предвзятые клеветнические оценки мемуаристов («ослеплённый фанатик», «обрусевший дегенерат»), то можно понять, что Димитрия отличало высокое ревностное отношение к выполнению обязанностей инспектора, что обусловило к нему ненависть опустившихся неверующих учеников. Характерна такая картина – Абашидзе ворвался в класс: «Безобразие… Пост… Они должны быть в церкви и смиренно молиться, а торчат здесь и бесстыдно скулят», – восклицал он, обегая вокруг парт»: Отец Димитрий занимался поиском нелегальной литературы. «Он привык заглядывать внутрь парт, обыскивать ящики, шкафы, подвалы»… «он рыскал повсюду, внезапно подлетал к ученикам и вырывал у них из рук книги». Известен и конфликт Сосо Джугашвили с о. Димитрием. Как-то он заметил, что Джугашвили смотрит как бы сквозь него. «Как, ты меня не видишь?» Сосо с насмешкой протёр глаза, посмотрел на него и ответил: «Как же, вижу какое-то чёрное пятно». Отметим, однако же, что для таких хамских ответов семинариста требовалось не только неуважение к «инквизитору»-монаху, но и глубокое презрение к людям. Любопытная деталь – во время панихиды в семинарской церкви по Александру III в 1894 г. семинарист Воронин горько заплакал, что не осталось без внимания Сосо. «Характерно полуприщурив глаза, с полупрезрительной не то усмешкой, не то улыбкой: «Эх ты, бестолковый! – сказал он. – Что горюешь? Царя жаль? Таких людей нечего жалеть, умер один – будет другой». Представление, что есть люди, которых «нечего жалеть», утвердилось у Джугашвили с юности.



Показательна ехидная шутка Сосо над Абашидзе в ходе экскурсии воспитанников семинарии в Шио-Гвимевский монастырь. При наступлении темноты учащиеся оставили монастырь и разбрелись по склонам горы. «Тщетны были усилия Димитрия Абашидзе, его крики, угрозы, просьбы зайти в монастырь, чтобы не радовать дьявола и чертей. «Не в тифлисских театрах, отец Димитрий, водятся черти, а вот здесь [в святом месте], смотрите, они кишмя кишат», – крикнул ему в ответ, искусно изменив свой голос, товарищ Сосо». Мемуарист поясняет далее смысл богохульной издевки: «Не знаю, как, но всем нам стало известно, что раз, проходя мимо оперного театра, Димитрий Абашидзе с обычной для него брезгливой миной сказал ученикам, что в оперном театре живут и играют черти». Абашидзе, видимо, вполне «раскусил» в семинаристе Сосо Джугашвили оборотня и поэтому старался строже наблюдать за ним в последний год его учения в семинарии, понимая, что он оказывает вредное влияние на других учащихся. Думается, можно поверить таким словам Талаквадзе: «Не раз Димитрий говорил … что мне недостойно быть таким же «неверующим», как Сосо Джугашвили, указывал, что, по его глубокому убеждению, мы никогда не будем истинными служителями Бога». Сосо не «оставался в долгу» и охотно отзывался об инспекторе дурно, побуждая других учеников к враждебному к нему отношению. Низкая душа Сталина проявилась в мелочной мстительности к Абашидзе уже после исключения из семинарии. В 1900 г. о. Димитрий был назначен ректором Андорской семинарии и должен был быть возведен в сан архимандрита. Тогда ученики из числа «богобоязненных», которых товарищи окрестили «изменниками» и «лицемерами», решили поднести ему на прощание подарок – служебник с бархатной обложкой и евангельской надписью золотыми буквами: «Не любил словом, иже языком, но делом и истиною» (Иоанн, 3, 18). Воспитанники вынашивали план сорвать это мероприятие – либо захватить подарок, либо залить служебник чернилами. Джугашвили, хоть уже и отчисленный, проявил интерес к готовящейся провокации и спросил, что семинаристы предпримут. Кто-то предложил не приветствовать Димитрия и не припадать к его руке. Однако Сосо такая «демонстрация» показалась робкой: «Если вы будете присутствовать, вы будете невольными соучастниками этого акта чествования Димитрия. Поэтому, когда Димитрию поднесут подарок и начнут говорить речи и превозносить его, вы должны демонстративно оставить церковь». Служебник мстительные семинаристы всё-таки украли. Ученик Илья Шубладзе спрятал книгу в надежном месте, и только в 1933 г. отнёс в музей.
Занятия велись как в форме лекций, так и прений. В первых трёх классах в основном изучались светские предметы: литература, гражданская история, алгебра, геометрия и логика, из духовных – Священное Писание, библейская история, церковнославянское пение. В четвёртом классе светские предметы были дополнены физикой и психологией, а духовные – основами богословия, гомилетикой, литургикой, грузинской церковной историей. В пятом и шестом классах преимущественное внимание уделялось богословским предметам… С церковно-образовательной точки зрения, программа семинарии была ориентирована на серьезную подготовку квалифицированного священнослужителя. Однако, дело было в отсутствии влечения многих учеников к духовной учебе. Ученикам осваивать приходилось такие науки, к которым нужна особая предрасположенность. А тех, кто особо усерден в учении, в большинстве случаев ждала «карьера» священника. Понятно, что подобные перспективы не могли казаться привлекательными для людей, ищущих единственно бесплатного обучения за счёт казны.
Был ли интерес у Сосо к семинарским занятиям? Преподаватель истории Махатадзе писал, что программа для семинаристов по этому предмету отличалась основательностью, отмечая, что Джугашвили любил историю: «Он обладал необыкновенной памятью и большим умом. Он даже ничего не записывал на лекциях, а всё запоминал»… «Он умел оценивать исторические факты и события, стоя у стенной карты в классе и показывая на ней упомянутые исторические места… Другие семинарские науки, насколько мне известно, мало удовлетворяли его пытливый ум, кроме математики и литературы». Джугашвили не скрывал своего издевательского отношения к преподаваемым в семинарии церковным сюжетам. Например, «просил преподавателя объяснить, каким образом Ной умудрился разместить в таком сравнительно небольшом судне, как ковчег, всех зверей, животных, птиц и гадов». Некоторые из таких классных шуток Джугашвили носили кощунственный характер. Однажды преподаватель спросил ученика, как надо понимать выражение Библии: «и обонял Бог благоухание жертвы Ноевой». Джугашвили как бы про себя, но достаточно громко произнес: «Значит, запахло шашлыком», – и весь класс разразился хохотом».
Учёба Джугашвили в семинарии неуклонно шла по нисходящей линии. Отличник в духовном училище, он не смог поддержать ту же высокую планку в семинарии. Первый класс (1894-1895) Джугашвили окончил твёрдым «хорошистом», имея тройку лишь по гражданской истории. Годовые оценки за второй класс (1895-1896) показали лишь только одну пятерку – по церковнославянскому пению и четверки по остальным предметам. Но уже провальным для Сосо оказался третий класс семинарии (1896-1897): средний балл – 3,5, ни одной пятёрки, по церковной истории и Св. Писанию тройки, переход с пятого места в списке успевающих на 16-е (из 24). Четвертый класс (1897-1898) оказался для Сосо Джугашвили ещё более трудным, чем предыдущий, – тройки почти по всем предметам и, как результат, двадцатое место в списке успевающих (из 23). Как известно, весной 1899 г. экзамены Сосо не сдавал, но ему выдали впоследствии аттестат с «троечными» результатами и за этот год. С третьего класса падает и дисциплина Сосо. В кондуитном журнале семинарии учащаются записи о его грубости и наказаниях.
Что же случилось с успехами когда-то способного ученика? Ответ очевиден – он потерял интерес и к церковным предметам, и к духовному образованию вообще. Его поглощали другие занятия, не оставлявшие на учёбу времени. «Всё более и более теми и другими предметами манкировал Джугашвили, уроками и богослужениями, всё чаще и чаще всеми способами ухищрялся он ускользнуть на вечера из семинарии»… «В третий год с ним произошла какая-то перемена, после чего он абсолютно бросил подготовку уроков… он не читал Закон Божий и разные духовные произведения, а, наоборот, противоположные к ним и т.д.». Мемуарист справедливо считал, что Джугашвили в старших классах семинарии сознательно отказался от духовной карьеры – при своих способностях он имел весомые шансы поступить в академию. М. Кольцов сказал лучше: «Он, как волчонок, смотрел в лес» [т.е. в сторону безбожного уголовно-революционного подполья].



Духовную школу Сосо Джугашвили полагал местом для проявления безбожия и своих низменных наклонностей. Не подходил трудный путь духовного служения Богу для одарённого Им, но бесчестного юноши, одержимого волей к власти. Карьера революционного «вора в законе», противопоставляющего себя законной власти, в чреватом бурными потрясениями российском обществе казалась ему более предпочтительной... [Продолжение следует.]

Александр Шпаковский
 

https://pp.userapi.com/c856032/v8560...qyYevAeFEM.jpg
1938 г. Александр Шпаковский. 1915 г. - "Матрос" (Харьков), 1916-19 гг. - "Янус" (Харьков), 1920-21 гг. - ОЛС (Харьков), 1922-24 гг. - "Штурм" (Харьков), 1925-27 гг. - "Рабис" (Харьков), 1928-36 гг. - "Динамо" (Харьков).

Как Сталин уничтожал советскую разведку перед войной
 

https://historical-fact.livejournal.com/275081.html

vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) написал в historical_fact
2021-05-14 21:24:00 92

Советская разведка накануне войны состояла из 2-х самостоятельных разведслужб: так называемый Иностранный отдел НКВД (ИНО НКВД) и военная разведка в лице Разведывательного управления Генерального штаба РККА (Разведупр ГШ). Обе спецслужбы, мягко говоря, сильно пострадали от массовых репрессий 1937-38гг. К 1939 году были ликвидированы почти все нелегальные резиденту*ры, связи с ценнейшими источниками информации оказались утраченными. В дальнейшем понадобились большие усилия, чтобы их восстановить. В направленном руководству НКГБ отчете о работе внешней разведки с 1939 по 1941 год начальник разведки П.М. Фитин писал:
«К началу 1939 года в результате разоблачения вражеского руководства в то время Иностранного отдела почти все резиденты за кордо*ном были отозваны и отстранены от работы. Большинство из них затем было арестовано, а остальная часть подлежала проверке. Ни о какой разведывательной работе за кордоном при этом положении не могло быть и речи. Задача состояла в том, чтобы наряду с созданием аппарата самого Отдела, создать и аппарат резидентур за кордоном».
Потери состава были столь велики, что в 1938 году в течение 127 дней подряд из внешней разведки руководству страны вообще не поступало никакой информации.

Были арестованы бывшие начальники ИНО М.А. Трилиссер, С.А. Мессинг, А.Х. Артузов. Уничтожение своих сотрудников руководство НКВД зачастую проводило в т. н. «особом порядке», то есть без суда и следствия. Например, начальник ИНО А. А. Слуцкий был умерщвлен Михаилом Алёхиным (заместителем начальника отдела оперативной техники) инъекцией яда прямо в кабинете начальника Главного управления государственной безопасности НКВД М. П. Фриновского. После смерти Слуцкого исполняющим обязанности начальника ИНО был назначен майор госбезопасности Сергей Михайлович Шпигельгласс. Он пробыл на этой должности менее двух месяцев; в ноябре 1938 года был арестован, в январе 1940 года расстрелян. В это же время репрессировано множество ведущих разведчиков. Среди них можно назвать резидентов в Лондоне – Чапского, Г.П. Графпена и Т. Малли, в Париже – С.М. Глинского (Смирнова) и Г.Н. Косенко (Кислова), в Риме – М.М. Аксельрода, в Берлине – Б.М. Гордона, в Нью-Йорке – П.Д. Гутцайта (Гусева), выдающихся разведчиков-нелегалов Д.А. Быстролетова, Б.Я. Базарова и многих других. Всего же в результате так называемых «чисток» в 1937–1938 годах из 450 сотрудников ИНО (включая загранаппарат) было репрессировано 275 человек, то есть более половины личного состава. Со многими ценными агентами прервалась связь, восстановить которую удавалось далеко не всегда.

Разбирая после этого кадрового погрома дела разведки, поставленный в 1939 году новым начальником ИНО НКВД Фитин с горечью констатировал в своем отчете такие длительные пробелы, когда разведка НКВД просто «слепла» и «глохла» без информации из-за кордона при молчавших агентах и их перебитых в советских тюрьмах кураторах из числа оперативников ИНО. Он же отметил периоды, когда в середине 1938 года, в самый разгар этих зачисток внутри спецслужб, даже доклады на имя Сталина вынуждены были подписывать рядовые оперативники ИНО. В Москву отзывали и расстреливали после приезда не только самих резидентов, но и сотрудников их резидентур, и законспирированных нелегалов, и агентов из числа коминтерновцев. Например, Фитин получил "в наследство" берлинскую резидентуру ИНО, где из 16 прежних после основательной ее зачистки находилось в строю лишь 2 разведчика.

Возглавлявший ИНО в «славных двадцатых годах» советской разведки Трилиссер даже после ухода из-за конфликта с Ягодой из спецслужбы все равно был расстрелян. Сменившего его архитектора операции «Трест» Артузова в 1935 году перевели с должности начальника ИНО из НКВД в Разведупр ГШ для усиления военной разведки и передачи ей опыта чекистской разведки. Артузов был несколько лет заместителем Яна Берзина в Разведупре и даже исполнял обязанности главы Разведупра во время командировки Берзина на испанскую войну. По заведенной традиции перед арестом его перемещали с должности на должность, возвращали в НКВД, а в итоге тоже арестовали и расстреляли.

Отозванные в СССР и расстрелянные в эти годы Аксельрод, Малли, Гутцайт, Косенко, Карин, Сыроежкин, Рингин, Сыркин, Шилов, Глинский, Яриков, Базаров, Перевозчиков, Салнынь, Уманский – это легендарные в истории 20 – 30-х годов в советской разведке люди. За каждым отдельная яркая и полная событий биография, служба в еще первой ВЧК, операция «Трест», захват Кутепова или тайные акции от Атлантики до Тихого океана. Как и уникальная жизнь Дмитрия Быстролетова, многими признаваемого за свою достойную авантюрного романа карьеру разведчика лучшим нелегалом в истории разведки СССР. А может, и всего мира. Этот гениальный мастер вербовки и тайных операций после ареста и осуждения всю войну провел в сталинских лагерях, а умер в безвестности обычным советским пенсионером.

Дмитрий Александрович Быстролетов - возможно, самый результативный разведчик-нелегал в довоенном мире



Быстролетов обеспечил советскую разведку дипломатическими шифрами и кодами Англии, Германии, Франции, Италии, Финляндии и Турции; организовал получение из Государственного департамента США секретной информации; контролировал личную переписку Гитлера и Муссолини; достал для СССР ряд новейших технологий и образцов вооружения. 17 сентября 1938 года Быстролетов был арестован. 8 мая 1939 года Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила Быстролётова по ст. 58 ч. 6, 7, 8 УК РСФСР к исправительно-трудовым лагерям сроком на двадцать лет. В 1954 году после инсульта освобождён от отбытия заключения («актирован»). В 1956 году за отсутствием состава преступления реабилитирован.

Не менее варварской зачистке подверглась и военная разведка. Многолетний начальник Разведупра Ян Берзин в 1937 году отозван из Испании, а после обличительной речи против него наркома НКВД Ежова на Политбюро снят с должности, арестован и расстрелян. После Берзина должность главы военной разведки Красной армии становится расстрельной. Недолго исполнявшие обязанности начальника Разведупра Гендин, Никонов, Стигга, Орлов, Урицкий и Артузов один за другим идут по пути Берзина – снятие с должности, арест и расстрел.

Ян Берзин - руководитель, скорее всего, самой эффективной в первой половине 30-х годов разведслужбы в мире - Разведупра Генштаба РККА (расстрелян в 1938)



В те же годы в рядах Разведупра репрессированы и погибли, как и в разведке НКВД, многие известные разведчики-нелегалы, подобные Мельникову, или резиденты и создатели нелегальных сетей Разведупра за рубежом, как расстрелянный НКВД в 1937 году резидент в Китае Барович, по агентурному псевдониму Алекс. За один год в Разведупре вслед за Берзиным расстреляли всю складывавшуюся годами его команду в руководстве военной разведки: Беговой, Никонов, Захаров, Гайлис, Узданский, Гендин, Стигга, Иодловский, Римм, Федоров.

Выходец из НКВД Артузов успел провести за это время последнюю предвоенную реформу структуры в истории Разведупра РККА. При ней теперь в Разведупре были отдельные структуры разведки в Европе и по странам Востока, а также отделы военно-технической разведки, военно-морской разведки, разведки военных округов, радиоразведки, шифровальный, военной цензуры, внешних связей, специальных операций, партизанской подготовки, диверсий.

Отозван из Ирана и расстрелян опытный разведчик Рудольф Абих из немцев-интернационалистов, пришедший в Разведупр на заре этой спецслужбы в Гражданскую войну. Отозван и расстрелян резидент военной разведки в Германии и Австрии латыш Ян Аболтынь, которого называют крестным отцом Зорге в Разведупре. Сам Рихард Зорге уцелел и прожил еще несколько лет только потому, что не выполнил приказ Москвы вернуться из Японии. В результате разведцентр считал резидентуру в Японии «вероятно вскрытой противником и работающей под его контролем». Соответственно относились и к донесениям агента "Рамзай" (Зорге) о неизбежности начала войны Германии с СССР в мае-июне 1941г.

Рихард Зорге - резидент советской разведки в Токио



Второй шанс оценить профессионализм «Рамзая» советскому руководству выпал совсем скоро. 14 сентября 1941 года Зорге сообщил о принятом на секретном совещании у японского императора решении Японии не вступать в войну с СССР в ближайшие месяцы. К этому донесению Зорге уже прислушались: Ставка сняла с восточных границ страны 26 свежих дивизий и перебросила их на Западный фронт, под Москву, фактически предотвратив этим захват столицы.

Одновременно с резидентурой Разведупра, которую возглавлял Зорге в Токио, там действовала и сеть агентов ИНО НКВД под руководством резидента Шебеко. Ему удалось завербовать очень ценных агентов из числа кадровых сотрудников японской военной разведки и тайной полиции, однако НКВД сам уничтожил эту свою резидентуру, а с завербованными агентами оборвали контакты.

Расстрелян начальник отдела разведки военных округов в Разведупре Василий Беговой. Расстрелян приведенный Берзиным в 1924 году в Разведупр и дослужившийся до начальника отдела бывший полковник белой армии Врангеля Иван Анисимов – он уже самой своей биографией был практически обречен. В этой кровавой каше террора в Разведупре перемешалось очень разных людей: бывшие герои-летчики, опытные подпольщики-большевики, бывшие эсеры, немецкие интернационалисты и коммунисты разных стран, бывшие белые полковники – всех уравняла эта мясорубка. Малая часть репрессированных сотрудников в эти годы попала в лагеря, но кое-кто из них пережил Сталина и после 1953 года вышел на свободу по реабилитации, как бывший резидент этой службы в Швеции Илья Болотин.

Некоторые советские разведчики-нелегалы, зная об ожидавшей их в Москве судьбе, вынуждены были ради собственного спасения идти на сотрудничество с иностранными разведками. Таким образом, они наносили еще один удар по советским спецслужбам, косвенная ответственность за который тоже лежала на инициаторах кровавой зачистки в Разведупре и НКВД. Наиболее широко известна история побега в США в 1938 году талантливого разведчика Александра Орлова (в отделе кадров НКВД значился как Лев Никольский) - участника множества тайных операций в разных странах. Орлов написал и передал через советское посольство в Париже письмо своему шефу Ежову с обвинениями в организации террора против своих. Такого идиотского членовредительства в истории мировых спецслужб еще не было.

В порядке такого уникального массового самострела в советских спецслужбах сворачивались крупные проекты, разрабатываемые этими службами многими годами, на которые уже были истрачены огромные суммы. Так, с 1929 года на случай нападения на СССР из Европы любого вероятного агрессора Разведупр несколько лет разрабатывал особую систему разворачивания партизанских соединений на занятой врагом территории. Под эту концепцию закладывались партизанские базы со складами оружия и запасами продовольствия, подбирались кадры для руководства будущими партизанами, готовилась связь и явки. Несколько раз на Украине и в Белоруссии проходили даже тайные учения руководителей будущей партизанской войны, замаскированные под слеты партийных активистов или даже пикники грибников. В украинских областях сотрудниками ГПУ в начале 30-х годов под эту концепцию специально вербовались в тайные агенты служащие железной дороги, которые в случае вторжения с Запада врага на оставленных РККА территориях должны были предложить оккупантам свои услуги, а затем организовать диверсии на путях и станциях. В Харькове на окраине города (на Холодной горе) существовала секретная школа, где инструкторы ГПУ и Разведупра обучали азам партизанского дела командиров будущих отрядов.

Когда же к началу Большого террора была поднята на щит крикливая ура-патриотическая концепция «войны на чужой земле малой кровью», вся эта идея партизанства была похоронена. Полагают, что не без оснований в виде панических страхов Сталина после убийства Кирова, когда вождю подбрасывали идеи, что всю эту «партизанщину» смогут обернуть против него окопавшиеся в подполье вожди партийной оппозиции и связанные с ними антисталинские заговорщики в НКВД и Красной армии. Легендарная разведчица в звании комдива Сахновская (Флерова) стала специалистом по партизанским действиям еще в Китае, где по линии Разведупра была советником у коммунистических партизан. Именно ее при разработке в Разведупре «Операции Д» поставили возглавлять ответственный за это Отдел войсковой разведки, но в 1937 году Сахновскую расстреляли по типичному обвинению в измене. Заодно расстреляли почти всех, кто с ней работал по теме партизанской войны.

Об этом же пишет советский диверсант №1 Илья Старинов



Из мемуаров Старинова: "В начале ноября 1937 года я вернулся на Родину и был ошеломлен, когда узнал, что все мои начальники по всем линиям, где я служил и учился, подверглись репрессиям. Как стало позже известно, от репрессий в 30-е годы погибло в десятки раз больше хорошо подготовленных партизанских командиров и специалистов, чем за всю Великую Отечественную войну. Уцелели лишь те, кто выпал из поля зрения ежовского аппарата."

Версия о том, что германская спецслужба СД состряпала фальшивку о заговоре Тухачевского и через президента Чехословакии Бенеша подбросила ее Москве, переиграв Сталина и заставив его перебить красных маршалов, сейчас воспринимается скептически. «Немецкие папки» по линии разведки НКВД в Москву пришли, когда уже вовсю шли аресты военачальников Красной армии и самого Тухачевского. Да и для подобных процессов Сталину не нужны были особые доказательства со стороны. Когда Артузов давал оперативные сведения о том, что Тухачевский готовит заговор военных для захвата власти в СССР, начальник ИНО НКВД отлично знал, что этот компромат в оперативных целях готовили сотрудники того же Артузова еще в 20-х годах и в рамках операции «Трест» подбрасывали как наживку белой эмиграции.

В истории НКВД тех лет предостаточно примеров, когда резидент или внешний разведчик переходил во внутреннюю госбезопасность и активно участвовал в репрессиях и наоборот. Вот чекист Борис Берман в ИНО ГПУ в 30-х годах был талантливым разведчиком (псевдоним в разведке Артем) и резидентом ГПУ в Германии, а после отзыва в Москву в 1937 году назначен начальником НКВД по Белорусской ССР и здесь руководил террором. В 1938 году его арестовали и расстреляли, как и его родного брата Матвея Бермана, ветерана ЧК с Гражданской войны, начальника ГУЛАГа в НКВД и одного из заместителей наркома Ежова, арестованного прямо в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) Маленкова. Или обратный пример: один из самых жестоких следователей-садистов ежовской эпохи Лангфанг, искалечивший при пытках писателя Михаила Кольцова и убивший на первом же допросе генсека ЦК компартии Эстонии Яна Анвельта, в 1941 году переведен во внешнюю разведку и назначен резидентом НКВД в Греции. Только после 1953 года генерал МГБ Лангфанг будет арестован в числе бериевцев и за свои зверства отбудет срок в пятнадцать лет в мордовских лагерях. Таких примеров перевода из "опричников" в "штирлицы" и наоборот предостаточно для того, чтобы отмести надуманные версии, якобы разведка была в репрессии лишь пострадавшей стороной, а не частью карательной машины спецслужб Советского Союза.

В апреле 1939 года на пост главы Разведупра Сталин назначает известного в Красной армии летчика Ивана Проскурова



Герой воздушных боев в небе Испании не отказался возглавить военную разведку, хотя другой «сталинский сокол» Чкалов отверг предложение вождя возглавить НКВД после снятия Ежова. Молодой Проскуров говорил на совещаниях то, что думал. Он посмел резко возражать Сталину и Тимошенко в 1940 году, когда те на Разведупр попытались повесить большую часть вины за неудачи в Зимней войне с Финляндией. Только с назначенным на место Проскурова генералом Голиковым и вступлением Советского Союза в войну колесо отстрелов начальников Разведупра Красной армии остановилось. Проскуров был расстрелян в 1941, он стал 8-м казненным начальником Разведупра в течение 3-х лет.

Это фразу нужно повторить, чтобы хоть немного прочувствовать: Проскуров стал 8-м казненным начальником Разведупра в течение 3-х лет.

1939 год с замедляющимся понемногу колесом террора подвел зримую черту в истории советских спецслужб, отсекая очередной из крупных периодов их жизни в 1923–1939 годах. Многих выбитых репрессиями дзержинских чекистов в 1937–1939 годах заменили молодые партийцы, направленные в спецслужбы в массовом порядке на смену зачищенному чекистскому пласту. Не имея опыта и знаний, они не могли в должной мере овладеть этой сложной и весьма специфичной профессией, поэтому несли огромные потери уже в ходе Великой Отечественной войны.

Источники:

Симбирцев И. "Спецслужбы первых лет СССР. 1923–1939: На пути к большому террору"
https://history.wikireading.ru/199405

Примаков Е. «История российской внешней разведки в 6-ти томах»
https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4489814

Старинов И. "Записки диверсанта"
http://militera.lib.ru/memo/russian/..._ig/index.html

Этот день в истории-5 декабря
 

В 1931 году Советской властью взорван Храм Христа Спасителя в Москве (РСФСР).
Московский Храм Христа Спасителя (история строительства и сноса)

Процедура исполнения смертных приговоров в 1920 - 1930-х годах, часть 1
 

https://oboguev.livejournal.com/2291759.html

Пишет Sergey Oboguev (oboguev)
2010-10-29 20:45:00
Отрывки из статьи А.Г. Теплякова "СИБИРЬ: ПРОЦЕДУРА ИСПОЛНЕНИЯ СМЕРТНЫХ ПРИГОВОРОВ В 1920 – 1930-Х ГОДАХ", альманах "Голоса Сибири", Кемерово, выпуск 4, 2006.

В 2007 году вышла также книга Теплякова "Процедура исполнения смертных приговоров в 1920 - 1930-х годах", Москва, издательство "Возвращение", 2007 (107 стр.).



В июле 1937 г. приказ НКВД СССР №00447, положивший начало «массовым операциям», особо предписывал сохранять полную секретность с вынесением и объявлением приговоров троек. В соответствии с директивой НКВД СССР №424, подписанной М.П. Фриновским, осуждённым тройками и двойками приговор не объявлялся – чтобы избежать возможного сопротивления – и о расстреле они узнавали только на месте казни. (Неизвестно, существовала ли подобная директива в практике ЧК, но в первые годы советской власти осуждённых зачастую «ликвидировали», не сообщая им о приговоре.)

25 августа 1937 г. наркомвнудел Татарской АССР А.М. Алемасов отдал распоряжение начальнику Чистопольской опергруппы П.Е. Помялову расстрелять десятерых осуждённых. Алемасов особо указал, что объявлять осуждённым решение тройки не нужно. Это правило часто действовало и в отношении тех, кого судила военная юстиция – тайные приговоры о высшей мере наказания выездной сессии Военной коллегии Верхсуда СССР, вынесённые в Орле в августе 1938 г., маскировались словами председательствовавшего на заседаниях А.М. Орлова: «Приговор вам будет объявлен». В Новосибирске работники военного трибунала говорили обвиняемым, что приговор им будет объявлен в камере.

Специфическим образом в 1937 – 1938 гг. оформлялись приговоры на многих видных сотрудников НКВД, в том числе бывших. В их следственных делах отсутствуют как протоколы об окончании следствия, так и приговоры. Чекистов уничтожали в так называемом «особом порядке»: после утверждения Сталиным и ближайшими членами его окружения расстрельного приговора жертву без всякой судебной процедуры несколько дней спустя выдавали коменданту военной коллегии Верховного Суда СССР с предписанием расстрелять. Все эти предписания выполнялись от руки, что говорило об особой секретности данной категории расстрелов. В качестве основания для приведения в исполнение приговора в подшитой к делу справке давалась глухая сноска на некие том и лист. Когда исследователи получили в своё распоряжение 11 томов «сталинских списков», то оказалось, что номера томов и листов из справок полностью совпадают с номерами тех томов и листов данных списков, где значились фамилии осуждённых.

[...]

«Лишних», то есть прокурора, судью и врача, присутствовать при внесудебной казни обычно не приглашали. Если казнь совершалась на основании судебного решения, прокурор мог присутствовать. В Москве прокурорские работники высшего ранга, включая А.Я. Вышинского, наблюдали за процедурой уничтожения видных государственных и военных деятелей, осуждённых военной коллегией Верховного Суда СССР. В апреле 1950 г. секретарь ЦК ВКП(б) Г.М. Маленков приказал ответственному контролёру КПК при ЦК ВКП(б) Захарову присутствовать при расстреле сотрудника охраны Сталина подполковника И.И. Федосеева, обвинявшегося в разглашении гостайны. Маленкову требовалось знать, не признается ли Федосеев перед казнью в разглашении неких важных сведений.

На местах при казнях зачастую присутствовал начальник отдела управления НКВД – если казнь производилась в областном или республиканском центре. Обычно это был глава учётно-статистического отдела. Начальник учётно-статистического отдела УНКВД по Новосибирской области Ф.В. Бебрекаркле (его как «подозрительного латыша» перед арестом уже не пускали на оперсовещания, но ещё доверяли присутствовать при казнях) рассказывал сокамернику, что расстреливаемые кричали: «Мы не виноваты, за что нас убивают?!» и «Да здравствует товарищ Сталин!»

[...]

Факт смерти казнённого обычно устанавливали сами оперативники, приводившие приговоры в исполнение, тогда как по правилам это должен был делать врач. Между тем известно, что практика расстрелов сталкивается порой с необычайной живучестью казнимых. Отсутствие врача во время казней приводило к захоронению живых людей, которые «на глазок» считались мертвыми.

Вот красноречивая выдержка из письма баптиста Н.Н. Яковлева председателю коллегии Всероссийского союза баптистов П.В. Павлову от 29 августа 1920 г., в котором живописалась расправа над отказниками от военной службы: «В Калаче были арестованы из 4 общ[ин] братья – одна часть баптисты и три евангельские христиане, всего 200 человек. Приехал трибунал 40(-й) дивизии и 100 братьев судили… 34 человека расстреляны, сначала ночью 20 человек, а потом на следующую ночь 14 человек; братья молились перед казнью, которая совершалась у могил. Некоторые, еще раненые, в агонии были брошены в могилу и зарывались живыми наскоро, одному удалось бежать, он, как очевидец, может лично подтвердить…»

А вот один из крайне редких для Западной Сибири 1930-х гг. случаев расстрела в присутствии врача. 8 августа 1935 г. начальник Каменской тюрьмы Классин, начальник раймилиции Кулешов, прокурор Добронравов и нарсудья Шулан расстреляли Г.К. Овотова. Врач судмедэкспертизы Соколов констатировал, что смерть осуждённого наступила только «по истечении 3-х минут».

[...]

Документы свидетельствуют, что в период гражданской войны во многих губчека практиковались расстрелы политзаключённых без всякого приговора. Так, работник Енисейской губчека Дрожников весной или в начале лета 1920 г. расстрелял в Красноярске (в подвале губчека) без суда и следствия гражданина Дергачёва, обвинённого в участии в контрреволюционной организации. Следователь Тюменской губчека Василий Колесниченко и несколько его коллег в ночь на 7 мая 1920 г. без суда и следствия расстреляли троих арестованных прямо во дворе губчека.

Власти хорошо знали о порядках, практикуемых в чекистском ведомстве. И недаром, ведь именно партийные структуры распоряжались не только жизнью, но и смертью советских людей. Сиббюро ЦК РКП(б) давало указания чекистам и трибунальцам, какую именно меру наказания вынести подследственным.

[...]

Власти были осведомлены как о тонкостях карательной практики, так и о сбоях в её осуществлении. Например, 12 января 1922 г. Сиббюро рассмотрело «дело Левченко, бывшего члена Омгубревтрибунала, допустившего небрежность при расстреле одного осуждённого, следствием чего оказалось, что осуждённый остался живым», постановив исключить его из РКП(б), а дело передать в ревтрибунал.[ 10 ]

Аналогичные случаи были и на Северном Кавказе в 1923 г., о чём свидетельствует рассмотрение в партийных контрольных инстанциях дела А.Н. Пронина, с 1919-го работавшего в ЧК-ГПУ, а с 1922 г. подвизавшегося в ревтрибуналах. В 1923 г. Пронин, будучи членом воентрибунала Терской области Северо-Кавказского военокруга, был осуждён «за допущение расстрела и зарытия живыми до постановления заранее» (формулировка хоть и косноязычная, но всё же весьма красноречивая – А.Т.). Эта оплошность в глазах начальства выглядела пустяком: в декабре 1924-го Пронин отбыл во Владивосток на должность помощника прокурора, а в следующем году был назначен юрисконсультом Амурского губотдела полпредства ОГПУ по Дальне-Восточному краю.

[...]

Как заметил узник Бутырской тюрьмы В.Х. Бруновский, большинство смертников в середине 1920-х гг. дожидались исполнения приговора довольно долго, нередко по несколько месяцев, ибо ОГПУ предлагало обречённому человеку рассказать всё, что могло интересовать чекистов, любой компромат на любых людей. И только выжав осуждённого «досуха», чекисты приводили приговор в исполнение. Подобная практика характерна и для начала 20-х годов в Сибири, и для второй половины 30-х в Москве и других регионах.

[...]

В 1937 – 1938 гг. тройка УНКВД по Новосибирской области не раз выносила решения о расстреле по групповым делам, «но осуждённые после этого длительное время допрашивались, так как следствие не было закончено, решение тройки в отношении этих лиц было приведено в исполнение через месяц и даже больше со дня его вынесения». По распоряжению начальника управления НКВД некоторые из осуждённых к высшей мере заключённых долгое время оставались в живых и использовались как свидетели обвинения, если соглашались оговаривать тех, кто отказывался признаться.

[...]

Быстрое окончание «большого террора» после совместного постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 ноября 1938 г. оказалось спасительным для значительного числа арестованных. Как показал на допросе бывший оперативник отдела контрразведки УНКВД Запсибкрая Л.А. Маслов, к осени 1937-го камеры в «особом корпусе» новосибирской тюрьмы №1 были переполнены, а учёт арестованных – запутан. Некоторых это обстоятельство спасло: просидев забытыми под замком много месяцев, они пережили период массовых казней и вышли на свободу. В тюрьмах Ленинграда к середине ноября 1938 г. находилось 12.330 заключённых, из которых 2.529 были осуждены местной тройкой. Многие были приговорены к расстрелу, но уцелели благодаря ликвидации тройки и признания её последних постановлений недействительными.[ 13 ]

[...]

Коммунистическая власть нередко избегала прямого наименования способа казни своих врагов. Слово «расстрел» считалось не совсем подходящим (кроме периода гражданской войны и 1930-х гг., когда газетные заголовки кричали о необходимости расстреливать врагов народа). Секретность казней отразилась на терминологии. От лица государства официально употребляли термины «высшая мера наказания» или «высшая мера социальной защиты». В обиходе чекисты и военные массовые убийства также маскировали различными уклончивыми терминами: «разменять», «отправить в штаб Духонина (Колчака)», «пустить в расход».

В 1920-е годы в чекистском жаргоне появился особенно циничный термин для конспиративного обозначения расстрела – «свадьба» (надо полагать, имелось в виду венчание со смертью). Но расстреливавшие могли позволить себе и более «изысканные» выражения, вроде «переведены в состояние небытия».

В тридцатые писали так: «убытие по первой категории», «десять лет без права переписки», «спецоперация». Исполнители в объяснениях могли недоговаривать фразу, опуская уточняющее слово – дескать, «я приводил приговор». Характерно, что эсэсовцы также маскировали слово «убийство», употребляя такие эвфемистические выражения, как «особая акция», «чистка», «приведение в исполнение», «исключение», «переселение».[ 14 ]

[...]

При создании органов ЧК в их структуре были предусмотрены особые комендантские отделы, призванные заниматься «ликвидациями». Активными участниками расстрелов были и начальники тюрем. Комендантская или тюремная должность, несмотря на кажущийся чисто технический характер, сразу стала значительной. Именно из комендантов ВЧК буквально прыгнул к высоким постам будущий заместитель Ежова Леонид Заковский. Обычно комендант либо начальник тюрьмы являлись доверенными лицами председателя губчека или руководителя отдела в центральном аппарате ВЧК.

[...]

Среди комендантов большой процент занимали латыши, например, Эдуард Зорк и Ян Вильцин в Омске и Новониколаевске; в Москве комендантами ВЧК работали Леонид Заковский, Пётр Магго и Карл Вейс (последний, кстати, был осуждён коллегией ОГПУ 31 мая 1926 г. на 10 лет лишения свободы «по обвинению его в сношениях с сотрудниками иностранных миссий, явными шпионами»).[ 17 ] Встречались венгры, например, И. М. Хорват в Амурском губотделе ОГПУ. Латыши, мадьяры, китайцы были на заре ЧК и вспомогательным персоналом при массовых «ликвидациях».

[...]

Исполнители испытывали страшные психологические перегрузки. Профессиональные палачи дежурно жаловались на совершенно подорванное здоровье, прежде всего нарушения психики. Они часто заболевали эпилепсией, кончали жизнь самоубийством, совершенно спивались. Но начальство могло предложить им, помимо ведомственного уважения, только обилие алкоголя, премии, ордена да вещи казнённых по дешёвке.

Зная о специфике работы чиновников тюремного ведомства и комендантов, партийные власти снисходительно относились к их пьянству, воровству и другим преступлениям, подчас даже заступаясь за них перед чекистскими начальниками.

[...]

Вокруг известных лиц из числа казнённых их палачами создавался некий мистический ореол. Труп видного врага вызывал острое любопытство. После уничтожения 10 апреля 1922 г. остатков повстанческой армии подъесаула А.П. Кайгородова отрубленная голова мятежника, много месяцев державшего в страхе коммунистов Горного Алтая, была послана начальником карательного отряда И.И. Долгих в Барнаул в ящике со льдом. Начальник 21-й дивизии Г.И. Овчинников принес голову Кайгородова в большой кастрюле со спиртом прямо на заседание Алтайского губисполкома, после чего трофей отправили в Новониколаевск – на любование вышестоящему начальству.[ 21 ]

[...]

Комендантские отделы, вопреки распространённому мнению, отнюдь не были монополистами в исполнении бесчисленных смертных приговоров. У чекистов 1920-х годов вообще считалось хорошим тоном лично приводить в исполнение приговор над осуждённым именно тем следователем, который вёл дело. Считалось, что такой порядок повышает ответственность чекиста за результат расследования. По воспоминаниям Г. Агабекова, в Екатеринбурге в 1921 г. руководящие работники губчека постоянно помогали расстреливать, после чего «напивались до положения риз и не показывались на службе по два, по три дня». И это не было их стихийной инициативой – в начале 1919-го ВЧК секретнейшей шифровкой обязало руководящих работников (членов коллегий) губернских и республиканских чека непременно участвовать в казнях «контрреволюционеров», о чём есть прямые свидетельства: объяснительная записка председателя Брянской губчека А.Н. Медведева в ЦК РКП(б) от 19 декабря 1919 г. и показания главы Тульской губчека Прокудина от 15 марта 1919 г.[ 22 ]

Такое положение считалось чекистами вполне логичным. Сын дьякона Фёдор Богословский, убежавший сразу после окончания гимназии в 1917 г. из дома и работавший в 1920-м скромным завхозом в одном из отделов 5-й армии Восточного фронта, пояснял, уже будучи начальником Якутского облотдела ГПУ, что, под влиянием «ежедневного озлобления, испытываемого мною против белого террора, последствия коего я постоянно наблюдал во время работы на фронте», у него появилось «сильное желание, несмотря на совершенно другое воспитание в семье и школе, работать в органах ВЧК и именно расстреливать».

Пресловутый глава военной коллегии Верхсуда СССР В.В. Ульрих, в первой половине 20-х годов работник Особого отдела ВЧК и помощник начальника КРО ОГПУ, постоянно участвовал в казнях. В конце 1925 г. знаменитый английский разведчик Сидней Рейли был казнён прямо во время прогулки оперативниками КРО ОГПУ в присутствии К.Я. Дукиса.

Личное участие в казнях было в двадцатых и тридцатых годах также своеобразным посвящением в чекисты. Упоение «беспощадностью» запечатлелось в традиционной формулировке награждений 1920 – 1930-х годов – «за беспощадную борьбу с контрреволюцией». И действительно, многие сибирские расстрелы начала 1930-х гг. сопровождались привлечением к основным исполнителям (коменданту или дежурному коменданту) рядового оперативника. Было ли это личной инициативой полпреда Л. М. Заковского, столь хорошо знакомого со спецификой комендантской должности? Наверняка нет, ибо, например, в южной России в 1930 г. к казням «кулаков» привлекались даже партийные функционеры и трудно представить себе, чтобы рядовой оперсостав смог бы избежать участия в почётном труде по столь «массовидному» (как выражался Ленин) истреблению «врагов народа» в период коллективизации.

[...]

Например, начальник Барнаульского оперсектора ОГПУ И.А. Жабрев сознательно вязал свой аппарат кровавой порукой, одновременно воспитывая у следователей чувство безнаказанности: сами арестовали сотни крестьян по поддельным справкам о кулацком происхождении, сами пытали, сами и расстреляли. Все концы в воду.

Расстрел 327 осуждённых по заговору в «сельском хозяйстве» в ночь на 28 апреля 1933 г. был осуществлён 37 сотрудниками оперсектора под руководством помощника Жабрева П.Ф. Аксёнова. Массовые казни остальных жертв этого «заговора» были осуществлены в большинстве подразделений полпредства, причём только в Омском оперсекторе основная нагрузка выпала на долю комендантского состава; в остальных оперсекторах, городских и районных отделах ОГПУ расстреливали в основном оперативные работники – как руководящие (начальник Томского оперсектора М.М. Подольский), так и рядовые. Отметим, что участвовавший в расстреле 327 «заговорщиков» барнаульский чекист М.А. Клеймёнов несколько месяцев спустя в знак протеста против беззаконий дезертировал из ОГПУ и перешёл на нелегальное положение.

[...]

Полагаю, обязательно следует учитывать исключительное и переломное для чекистской жизни значение расстрельной практики начала 1930-х гг., ибо после гражданской войны в период нэпа чекисты обычно не практиковали массовых убийств, хотя и были к ним готовы (подавление постоянных мятежей на Северном Кавказе, карательные кампании в Якутии 1927 – 1928 гг., истребление бандитов в Сибирском крае в 1925 – 1927 гг.). Для периода 1930 – 1933 гг. характерен стремительный рост численности органов ОГПУ, приход огромного количества совершенно неподготовленных кадров. Их, похоже, поголовно «крестили кровью».

[...]

C конца 1929 г. в Новосибирске, основных городах края (да и во многих рядовых райцентрах тоже) начинается длившийся до 1934 г. период постоянных массовых расстрелов (в 1935 – 1936 гг., накануне «Большого террора», из-за отсутствия местных внесудебных органов с правом вынесения приговоров с высшей мерой наказания, расстрелов было намного меньше). И чтобы комендатуры справлялись со своими палаческими функциями, в помощь к ним привлекали и начальников горрайотделов, и начинающих оперработников, а нередко и фельдъегерей, и милиционеров. Так шла охота за двумя зайцами – комендатуры получали техническую помощь, а чекисты заодно с милиционерами – специфическую закалку.

Акт о расстреле составлялся в достаточно свободной форме. Старший горсудья г. Бийска Прапорщиков изощрялся, в деталях, описывая способ казни во всех составленных им актах: так, над расстрелянным 27 марта 1933 г. «за хищение соц. собственности» Е.М. Чурилиным «приговор в 23 часа 25 минут приведён в исполнение посредством произведения четырёх выстрелов из нагана в область затылочной части головы…»; осуждённого по указу от 7 августа 1932 г. А.М. Киреева казнили 7 апреля 1933 г. «через посредство выстрела двух пуль из нагана в голову»; двух осуждённых по этому же указу казнили 15 августа 1933-го «через посредство выстрела из револьвера системы «Наган» в область задней части затылка». Обычно стреляли в голову два-три раза: опергруппа НКВД ТАССР, расстрелявшая за 26 августа, 21 и 26 сентября 1937 г. 38 осуждённых, отчиталась за расход 84 патронов к револьверу «наган».
Среди палачей, вероятно, находились и добровольцы, не относившиеся к оперсоставу. Так, в казнях 1933 – 1934 гг. постоянно участвовал начальник кирпичного завода при бийском изоляторе коммунист М.Ф. Трунов, в 1937-м работавший в штате Бийского горотдела НКВД. Зафиксировано в те же годы участие в расстреле и еще одного начальника бийского кирзавода – Павлова.[ 23 ] Руководящие работники местных чекистских органов тем более постоянно практиковались в казнях: так, начальник экономического отделения Барнаульского оперсектора ОГПУ Г.А. Линке 2 ноября 1932 г. участвовал в расстреле группы из 13 осуждённых.

Не только суровые мужчины исполняли приговоры. Красноречивую информацию о полной эмансипации судейского сословия даёт следующий акт о расстреле от 15 октября 1935 г.: «Я, судья города Барнаула Веселовская, в присутствии п/прокурора Савельева и п/нач. тюрьмы Дементьева… привела в исполнение приговор от 28 июля 1935 о расстреле Фролова Ивана Кондратьевича». Старшая нарсудья г. Кемерова Т. К. Калашникова вместе с двумя чекистами и и. о. горпрокурора 28 мая 1935 г. участвовала в расстреле двух уголовников, а 12 августа 1935 г. – одного.

Участие в расстрелах «врагов народа» считалось партийными властями одним из наивысших проявлений лояльности. В марте 1925 г. при проверке партдокументов работника Кубанского окротдела ОГПУ Воронцова, работавшего в ЧК с 1919-го и исключённого из РКП(б) по подозрению в хищении ценностей при обыске, партийная комиссия сделала следующий примечательный вывод: «Участвовал во многих расстрелах и женат на жене бывшего офицера, ныне убитого. Считать проверенным и вполне достойным службы в органах ВЧК-ГПУ».[ 24 ]

[...]

Способы расправ в гражданскую войну были разнообразны: главенствовал расстрел, но любили душить с помощью удавки (для бесшумности, или с целью экономии патронов, или из садистских соображений, чтобы наблюдать предсмертные судороги жертвы). Но также рубили шашками (особенно во время подавления крестьянских мятежей), топили, замораживали, сжигали, зарывали живыми в землю… Дикости гражданской войны во многом повторились позднее – в эпоху коллективизации и «Большого террора».

О том, как выглядели чекистские расстрельные подвалы в первые годы советской власти, яркое и достоверное описание оставил член Сибревкома В.Н. Соколов, в июне 1920 г. обследовавший работу Енисейской губчека, чьё руководство во главе с В.И. Вильдгрубе за несколько недель (с марта) расстреляло более 300 человек. В телеграмме, адресованной в Сиббюро ЦК РКП(б), он сообщал: «Расстреливали в подвалах на дворе. Говорят о пытках в этом подвале, но когда я его осматривал (он) оказался закрытым, и я подозреваю, что его подчистили. Кровь так и стоит огромными чёрными лужами, в землю не впитывается, только стены брызгают известью. Подлый запах… гора грязи и слизи, внизу какие-то испражнения. Трупы вывозят ночью пьяные мадьяры. Были случаи избиения перед смертью в подвале, наблюдаемые из окон сотрудниками чека».

В начале 1920-х в казнях участвовали нередко довольно большие группы чекистов во главе со своими начальниками. Дуревшие от спирта и крови расстрельщики не гнушались издеваться над обречёнными или даже уже мёртвыми людьми. Так, начальник оперпункта ОДТЧК станции Омск Ю. Я. Бубнов, присутствуя при расстреле пяти человек, 14 августа 1921 г. вместе с начальником Водного отдела Сибирской Окружной транспортной ЧК К. Лацем «допустил в пьяном виде хулиганские выходки, за что был арестован» – исполнители приговоров «издевались над трупами, стреляя в задние части тела».

[...]

Палачи цинично похвалялись своим умением убивать с первого выстрела. Агентурные материалы наблюдения за работниками новониколаевской тюрьмы (исправительно-трудового дома №1) свидетельствовали о том, что её начальник Иосиф Азарчик вместе с помощниками избивает арестованных, каждый день пьянствует и постоянно ездит в притоны к проституткам. Кучер Азарчика В. Борисовский в мае 1923 г. показал, что 30 апреля начальник тюрьмы вывел во двор связанного заключённого А. М. Никольского, приговорённого по ст. 60 и 66 УК РСФСР губсудом 23 марта к высшей мере наказания. Осуждённого «шпиона» посадили в коляску, куда забрались И.Е. Азарчик, его помощник Шереметинский и три надзирателя, после чего все уехали. «На другой день мне товарищ Азарчик говорил: «Вот вчера был интересный случай – расстреляли Никольского, не живучий, стерва, как ударил (его из нагана) в затылок, так не пикнул, а Шереметинский выстрелил уже в мёртвого». На мой вопрос, куда его дели, Азарчик ответил: «Бросили в Обь караулить воду».[ 26 ]

Таким образом, традиция убивать пулей в затылок с последующим контрольным выстрелом установилась достаточно рано, также как и «захоронение» где-нибудь в ближайшей реке.
[...]

Большого мастерства в ремесле палача достигали и обычные оперативники. Расследовавший убийство Павлика Морозова помощник уполномоченного Тавдинского райаппарата ОГПУ по Уралу Спиридон Карташов в 1982 г., будучи персональным пенсионером, дал интервью писателю и исследователю Юрию Дружникову. Этот чекист, не достигший каких-то заметных постов и уволенный из «органов» как эпилептик, вспоминал: «У меня была ненависть, но убивать я сперва не умел, учился. В гражданскую войну я служил в ЧОНе. Мы ловили в лесах дезертиров из Красной армии и расстреливали на месте. Раз поймали двух белых офицеров, и после расстрела мне велели топтать их на лошади, чтобы проверить, мертвы ли они. Один был живой, и я его прикончил. …Мною лично застрелено тридцать семь человек, большое число отправил в лагеря. Я умею убивать людей так, что выстрела не слышно. (…) Секрет такой: я заставляю открыть рот и стреляю (туда) вплотную. Меня только тёплой кровью обдаёт, как одеколоном, а звука не слышно. Я умею это делать – убивать. Если бы не припадки, я бы так рано на пенсию не ушёл».[ 28 ]

Нередко на счету видных чекистов-оперативников первых лет советской власти были многие десятки и сотни исполненных приговоров. Осенью 1921 г. начальник секретного отдела Новониколаевской губчека Карл Крумин так характеризовал работу начальника секретно-оперативного отдела и зампреда губчека Сергея Евреинова: «Тов. Евреинов лично принимал участие и проявлял максимум энергии в раскрытии нескольких белогвардейских организаций. Сам лично расстреливал участников в количестве нескольких сотен человек. (…) Кто думает бросить тень сомнения на таких революционеров, тот враг Революции».

Малограмотно, но ещё более эмоционально высказался, в свою очередь, о заслугах Карла Крумина сам Сергей Евреинов: «…Отправляя на тот свет десятки сволочи, безусловно, его место в рядах РКП!»

Сам Крумин похвалил себя в следующих выражениях: «В результате моей упорной работы в чека расстреляна масса видных белогвардейцев. [...] Интересующимся моей личностью советую обратиться за справками в архивы чека (о) расстрелянных белогвардейцах и (спросить) у уцелевших в лагере. Обычно белые меня не любят и считают сволочью, а это равносильно ордену Красного Знамени от Рабоче-крестьянского правительства».

Следственные дела говорят, что в Новониколаевске в казнях весны и лета 1921-го обычно участвовал С.А. Евреинов, но иногда его подменял секретарь коллегии губчека И.Е. Богданов, бывший начальник Сибмилиции. Изувер Евреинов, перенесший в 1920-м, работая в Омской губчека, психическое расстройство, был большим педантом: непременно указывал дату расстрела с точностью до минуты, писал чётко, расписывался лихо, с росчерком…[ 29 ]

Место казней в провинциальных актах о расстрелах фиксировалось обычно приблизительно.

[...]

Подробности исполнения приговоров могли использоваться следователями для запугивания арестованных – так, особист Омского оперсектора ОГПУ М.А. Болотов в 1933 г. говорил одному из них: дескать, «поведут в подвал… при этом сотрудник, который меня поведёт, будет идти сзади и даст мне несколько выстрелов в затылок…» Арестованные в годы террора чекисты, отлично зная о способах расправы, иногда теряли самообладание: так, бывший начальник отдела УНКВД по Новосибирской области старый чекист П.Ф. Коломиец ночами часто будил своего сокамерника «и, указывая пальцем на левую сторону лба и затылок, жаловался, что он чувствует в этом месте боль, он даже чувствовал, где должна пройти пуля при расстреле».

Деформация личности палачей приводила к неудержимой потребности хвалиться участием в казнях. О собственном садизме отставные чекисты могли вспоминать как о законном революционном пыле, требуя уважения к былым заслугам. Скромный сотрудник Омского горстройтреста Андрушкевич в 1929-м получил строгий партвыговор с предупреждением за «невыдержанность» в связи с тем, что во время чистки заявил: «Когда я работал в ГПУ, привели ко мне белого полковника, так я ему зубами прогрыз горло и сосал из него кровь».

Недаром в сентябре 1922 г. появился приказ ГПУ, который отмечал, что в своих официальных заявлениях в различные инстанции, а также в частных разговорах многие бывшие и настоящие сотрудники ГПУ указывают на своё участие в тех или иных агентурных разработках, а также в исполнении приговоров, «что расшифровывает методы нашей работы».

Все чекисты обязывались дать подписку о сохранении в тайне сведений о работе ГПУ и могли разглашать только название своей штатной должности; нарушителей предписывалось «немедленно арестовывать и предавать суду». Но эта мера работала не очень эффективно – чекисты любили похвастать своей работой и в общении между собой, и в разнообразных ходатайствах либо доносах.

[...]

Например, заведующий снабжением механико-монтажного цеха Кузнецкого металлургического комбината 27-летний А.Н. Таран в июне 1933-го обвинялся Сталинской горКК ВКП(б) в том, что «клеветал на советскую власть и Красную Армию, заявляя, что, будучи работником ОГПУ на Украине, он, Таран, расстреливал десятки белых, а 5-й Латышский батальон расстреливал по 500 человек…» Работавший в Омске и Томске арестованный в 1938-м особист П.А. Егоров, доказывая свою лояльность, в письме из лагеря Сталину заверял вождя, что всегда был «беспощаден к врагам народа, и не только агентурным и следственным путём боролся с ними, но много, много сам физически уничтожал их». Другой арестованный чекист – оперативник контрразведывательного отдела УНКВД по Алтайскому краю И.И. Виер-Ульянов – уверял судей трибунала: «Я сам боролся с врагами народа, не одну сотню я арестовал и расстрелял этих врагов».[ 32 ]

Рядовой чекист С.М. Замарацкий в 1937-м упоминал о регулярных «свадьбах» в Кузнецком домзаке в конце 1920-х гг. (этот термин употреблялся и чекистами Белоруссии 1930-х, что говорит о его универсальности). В середине 20-х годов, когда численность работников карательного ведомства была наименьшей и когда на иной второстепенный сибирский округ приходилось в год всего несколько арестованных по политическим делам, порядки в тюрьмах были очень жестокими и бессудные расправы в них случались нередко. Крайней жестокостью к заключенным отличались начальник Щегловского (Кемеровского) домзака Ф.А. Брокар, начальник Минусинской тюрьмы Г. Керин. Начальник Тобольского исправтруддома И.С. Гомжин в 1926 г. оказался под судом за самовольный расстрел заключённых, но был осуждён условно и благополучно продолжил карьеру в тюремном ведомстве. Менялись начальники тюрем очень часто, поскольку самые разные злоупотребления в их среде носили повальный характер. [ 33 ]

[...]

Постановлением ВЦИК Сибирский край объявлялся неблагополучным по бандитизму в ноябре 1925 – январе 1926 г. и с 1 декабря 1926 по 1 марта 1927 г. Это означало, что власти края получали исключительные полномочия. Создавалась специальная двойка, состоявшая из особоуполномоченного полпредства ОГПУ по Сибкраю и крайпрокурора (либо его заместителя), которая заочно рассматривала дела на уголовников и большую их часть приговаривала к расстрелу. В первую кампанию было расстреляно около 500 чел., а с 17 декабря 1926 по 1 февраля 1927 г. чрезвычайная двойка на семи заседаниях рассмотрела 112 дел на 517 человек и большую часть осуждённых – 321 чел. – приговорила к расстрелу.[ 34 ] Массовые расстрелы уголовников вскоре «всплыли» в буквальном смысле, став достоянием гласности.

Органы ОГПУ оказались не готовы к захоронению большого количества трупов и проявили сомнительную самодеятельность. Расстреливая бандитов в конце 1925 г., чекисты Бийского окротдела ОГПУ из-за сильных морозов последнюю группу расстрелянных решили не хоронить, а обезглавили 8 трупов, после чего головы зарыли, а тела сбросили в р. Бия. Весной обезглавленные трупы всплыли, вызвав в округе самые невероятные слухи. Специальная комиссия полпредства ОГПУ наказала исполнителей административным арестом, но это ничуть не повлияло на методы «захоронения», практиковавшиеся год спустя, во вторую кампанию массовых казней уголовного элемента.

В июне 1927 г. пять сильно разложившихся трупов мужчин со связанными телефонным кабелем руками и пулевыми ранениями в голову либо сердце были выловлены из Оби в окрестностях Новосибирска, еще один – в окрестностях с. Молчаново Томского округа. Новосибирский окружной угрозыск, логично предположив, что милиция обнаружила «трупы расстрелянных органами ОГПУ на основании предоставленных им прав в отношении известной категории преступников», просил прокуратуру поднять вопрос о том, чтобы чекисты впредь зарывали казнённых в землю. Однако заместитель полпреда ОГПУ по Сибкраю Б.А. Бак 2 сентября 1927 г. направил Сибпрокуратуре циничную отписку: поскольку трупы уже захоронены как неопознанные и следствие провести невозможно, то неясно, кто расстреливал: ОГПУ или судебные органы... Хотя сам вид обнаруженных трупов довольно ясно указывал на почерк исполнителей.[ 35 ]

[...]

Практика небрежного отношения к процедуре захоронения характерна для всех двадцатых годов, поскольку надлежащее исполнение инструкций требовало конвойной команды, заблаговременного рытья могилы где-то в глуши, что было зимой не так просто. Поэтому в Новосибирске и в 1923-м, и во второй половине 20-х годов практиковалось сбрасывание трупов расстрелянных в Обь. Зимой осуждённых, не мудрствуя лукаво, казнили прямо в общественной теплушке для полоскания белья посреди Оби, после чего труп спускали в прорубь. Делалось это ночью, когда полоскать бельё в проруби никому из обывателей не пришло бы в голову. Потом в избушке прибирали – до следующего раза.

[...]

Обыденность такой практики подтверждал член Сибкрайсуда А.З. Суслов в информации о том, что труп расстрелянного 14 декабря 1926 г. в Новосибирске Ивана Голендухина «спущен под лёд реки Оби».[ 37 ] В Новосибирске в течение двадцатых и тридцатых годов местом тайных казней также была Берёзовая роща на окраине, где располагалось большое кладбище. Еще в 1934 г. его возможности для захоронения казнённых не были исчерпаны. Десятки тысяч расстрелянных в столице Сибири в 1937 – 1938 гг. вероятно нашли могилу в нескольких местах. Они секретны до сих пор. В других крупных городах такие массовые захоронения обнаружены: Бутово и Коммунарка в окрестностях Москвы, Левашовская пустошь под Петербургом, Быковня под Киевом, Куропаты под Минском...

Процедура исполнения смертных приговоров в 1920 - 1930-х годах, часть 2
 

Процедура исполнения смертных приговоров в 1920 - 1930-х годах, часть 1

Уничтожен Сталиным
 

https://warsh.livejournal.com/10152586.html
Пишет Сергей Варшавчик (warsh)
2020-05-26 17:19:00


Командарм 1-го ранга Иероним Петрович Уборевич (сын литовского крестьянина Пятраса Уборевичюса) был расстрелян в 1937 году по «делу Тухачевского» и посмертно реабилитирован в 1957-м.

Многие известные советские военачальники учились у него.

***

Маршал Советского Союза Георгий Жуков:

"Это был настоящий советский военачальник, в совершенстве освоивший оперативно-тактическое искусство. Он был в полном смысле слова военный человек. Внешний вид, умение держаться, способность коротко излагать свои мысли, все говорило о том, что И. П. Уборевич незаурядный военный руководитель. В войсках он появлялся тогда, когда его меньше всего ждали. Каждый его приезд обычно начинался с подъёма частей по боевой тревоге и завершался тактическим учениями или командирской учёбой.

Лучшим командующим округом был командарм 1-го ранга И. П. Уборевич. Никто из командующих не дал так много в оперативно-тактической подготовке командирам и штабам соединений, как И. П. Уборевич и штаб округа под его руководством.

После ареста командующих войсками округа И. П. Уборевича и И. П. Белова учебная подготовка высшего командного состава в округе резко снизилась.

Уборевич больше занимался вопросами оперативного искусства и тактикой. Он был большим знатоком и того и другого и непревзойдённым воспитателем войск.

Уборевич был бесподобным воспитателем, внимательно наблюдавшим за людьми и знавшим их, требовательным, строгим, великолепно умевшим разъяснить тебе твои ошибки. Очевидность их становилась ясной уже после трёх-четырёх его фраз. Его строгости боялись, хотя он не был ни резок, ни груб. Но он умел так быстро и так точно показать тебе и другим твои ошибки, твою неправоту в том или ином вопросе, что это держало людей в напряжении".

***

Маршал Советского Союза Иван Конев считал самым крупным военным деятелем из числа всех репрессированных Уборевича. Он высоко оценивал его опыт в период гражданской войны, как командующего округом, как человека, прекрасно знавшего войска, пристально и умело занимавшегося боевой подготовкой, умевшего смотреть вперёд и воспитывать кадры. Плюс ко всему сказанному, по мнению И. С. Конева, Уборевич был человеком с незаурядным военным дарованием, в его лице Красная армия понесла самую тяжёлую потерю, ибо этот человек мог и успешно командовать фронтом, и вообще быть на одной из ведущих ролей в армии во время войны.

***

Маршал Советского Союза Кирилл Мерецков:

"Я проработал вместе с ним около пяти лет, и годы эти — целый новый период в моей службе. Не скажу, что только я один находился под его влиянием. Всё, сделанное Уборевичем: воспитанные, выращенные и обученные им командиры разных рангов; его методы работы; всё, что он дал нашей армии, — в совокупности не может быть охарактеризовано иначе, как оригинальная красная военная школа, плодотворная и поучительная. Ни один военачальник …не дал мне так много, как Иероним Петрович.

Один из способнейших организаторов боевой подготовки войск. На протяжении многих лет военно-теоретические работы Уборевича являлись ценными пособиями для командного и начальствующего состава всей Красной Армии. Его интересное и богатое творческое наследие заслуживает самого пристального внимания.

Уборевич с большим мастерством проводил командно-штабные игры, учения, руководил полевыми поездками и другими занятиями. Он неизменно добивался большой динамичности в ходе игры, создавал сложные и интересные моменты в обстановке, максимально приближая игру к условиям военного времени. Занятия всегда проходили поучительно, с теми неувязками и с той нагрузкой, которые характерны для жизни, для боевой обстановки. Поэтому на них неизменно можно было встретить поучительные примеры.

Уборевич был чрезвычайно требователен к себе и к подчинённым, в суждениях — принципиален, в работе — точен. Свои действия и поступки он рассчитывал буквально до минуты. Такой же точности в работе требовал и от подчинённых.

Иероним Петрович был высокообразованным человеком. Он хорошо знал художественную литературу и искусство, отлично разбирался в общих технических вопросах, упорно работал над развитием военной мысли. Так, в годы гражданской войны он самостоятельно познакомился с историей военного искусства, тактикой и стратегией, а позднее глубоко изучил труды М. И. Драгомирова по подготовке войск в мирное время.

***

Генерал-полковник Александр Покровский:

"Жуков, Конев, Малиновский, Мерецков, Курасов, Маландин, Захаров. Это была школа Уборевича. Он был удивительным человеком крупных дарований. Все эти большие потом люди казались тогда такими маленькими рядом с ним. Сейчас Жуков и Конев вошли в историю, сделали очень многое, а тогда они казались рядом с этим человеком маленькими. Он учил их, они учились у него. Он был человек очень большого масштаба. Думаю, что в военной среде, так же как и во всякой другой, не каждое десятилетие рождаются такие крупные, талантливые личности. И то, что такой человек перед войной был потерян для армии, было особенно большой трагедией среди других трагедий. Это был бесподобный человек. С ним было легко работать, если ты много работал, если ты был в курсе всех военных новинок, всех теоретических новинок, если ты все читал, за всем следил, за всеми военными журналами, за всеми книгами. И если ты с полной отдачей занимался порученным тебе участком работы. Но если ты за чем-нибудь не уследил, отстал, поленился, не прочел, не познакомился, не оказался на уровне военной мысли, на уровне её новых шагов, если ты не полностью или не так хорошо, как нужно, выполнил возложенное на тебя поручение— тогда берегись. Тогда с Уборевичем трудно работать. Он был очень требователен и не прощал этого. Словом, это была настоящая школа".

6 главных расстрельных полигонов Сталина
 

https://von-hoffmann.livejournal.com/565350.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2020-05-30 10:47:00 117
Назад Избранное Поделиться Отслеживать Пожаловаться Вперёд
Категории:
История
Россия
6 главных расстрельных полигонов Сталина



Сталинская эпоха ознаменовалась массовыми репрессиями так называемых «врагов народа». Многие из них приговаривались к расстрелам. Как правило, родственникам в этих случаях сообщали, что человек осужден на «десять лет без права переписки». Хоронили расстрелянных в общих могилах. Такие захоронения имели статус спецобъектов. Подробная информация о них появилась лишь в последние десятилетия.

Коммунарка

В 20-х годах прошлого века в Ленинском районе Подмосковья появился ряд совхозов и объектов, подведомственных органам безопасности. Один из них находился в поселке Коммунарка, на территории, где до революции располагалась барская усадьба, а позднее – дачная резиденция главы сталинской службы госбезопасности Генриха Ягоды. Спецобъект представлял собой участок площадью в 20 гектаров, огороженный высоким забором с колючей проволокой. Начиная с 1937 года сюда по ночам стали свозить тела расстрелянных в Лубянской, Лефортовской, Бутырской и Сухановской тюрьмах. Ходили слухи, что от следственной тюрьмы в Сухановке до Коммунарки специально прорыли подземный тоннель, чтобы тайно доставлять трупы в спецзону. По одной из версий, изначально в Коммунарке предполагалось хоронить угодивших в расстрельные списки сотрудников ОГПУ. Кстати, среди них оказался и сам Ягода. Но позднее территорию приспособили и для захоронения прочих «врагов народа», которых казнили в московских тюрьмах по приговорам «троек». По данным ФСБ, здесь покоятся около 10-14 тысяч осужденных, но имена большинства из них неизвестны, удалось выяснить личность лишь около 5 тысяч человек. Среди них - писатели Борис Пильняк, Артем Веселый, Бруно Ясенский, члены правительства Монголии, лидеры Коминтерна…

Бутово

В отличие от Коммунарки, где хоронили в основном представителей «элиты», Бутовский полигон близ подмосковной деревни Бутово, организованный на месте бывшего помещичьего имения Дрожжино и действующий с 1935 года, изначально предназначался для простых смертных. Больше всего здесь было погребено крестьян из окрестных подмосковных деревень, часто арестованных по надуманным поводам, по статье «Контрреволюционная агитация». Порой расстреливали целыми семьями, чтобы выполнить страшный «план-разнарядку». Среди захороненных также были рабочие, служащие и заключенные Дмитлага (примерно около трети от общего числа): ученые, священнослужители, сектанты, воры-рецидивисты. Еще одна категория - инвалиды. Поскольку слепые, глухие и увечные люди редко бывали способны к физическому труду, а значит, на них приходилось бы зря тратить тюремную баланду, их после формального медицинского освидетельствования просто приговаривали к «высшей мере наказания». По документальным источникам было установлено, что с августа 1937 года по 19 октября 1938 года только на территории Бутово было совершено 20 765 расстрелов.

Левашовская пустошь

Сегодня это мемориальное кладбище в окрестностях Санкт-Петербурга. С августа 1937 года по 1954 год оно являлось спецобъектом, где проводились массовые захоронения расстрелянных: ленинградцев, новгородцев, украинцев, белорусов, эстонцев, латышей, литовцев и даже иностранцев – поляков, немцев, шведов, норвежцев, итальянцев. Всего за указанный период в Левашово закопали около 45 тысяч человек. Сегодня здесь можно увидеть памятники репрессированным каждой отдельной национальности. А еще – памятники представителям различных религиозных конфессий и даже репрессированным глухонемым. Самые известные объекты мемориала – памятник «Молох тоталитаризма» и «Колокол памяти».

Сандармох

Это лесное урочище находится в 20 километрах от карельского города Повенец. На этой территории закапывали расстрелянных в 1934-1939 годах. Их трупы сбрасывали в ямы. Всего таких ям впоследствии было обнаружено 236. Подсчитано, что в Сандармохе захоронены около 3,5 тысячи жителей Карелии, более 4,5 тысячи зэков Белбалтлага и 1111 заключенных Соловецкого лагеря особого назначения.

Пивовариха

В лесном урочище близ поселка Пивовариха под Иркутском в начале 1930-х годов был организован подведомственный иркутскому УНКВД совхоз «Первое Мая». Рядом разместили дачи сотрудников УНКВД и пионерлагерь для их детей. В 1937 году внутри совхозной территории устроили спецзону, где стали хоронить расстрелянных по приговорам «троек» жителей Иркутска и его окрестностей. Приговоры обычно приводили в исполнение в Иркутске, в подвалах отделения УНКВД на ул. Литвинова, 13, а также во внутренней тюрьме НКВД (ул. Баррикад, 63). Ночью трупы на грузовиках вывозили в Пивовариху. В наши дни в поселке во время огородных работ местные жители до сих пор находят человеческие кости, обувь, пуговицы. По имеющимся данным, здесь обрели покой около 15 тысяч человек.

Ягуновка

В районе поселка Ягуновский (ныне Кемеровская область) с октября 1937 года по май 1938 года располагался так называемый «расстрельный лагерь», где хоронили жертв Большого террора. Как рассказывают очевидцы, трупы расстрелянных сбрасывали во рвы, а их одежду сжигали. До местных жителей доносились выстрелы, а потом по поселку летали клочья горелой одежды. Сегодня на месте лагеря установлена мемориальная часовня.

Русская Семерка

Источник: 6 главных расстрельных полигонов Сталина
© Русская Семерка russian7.ru

День в истории: 25 июня
 

http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...222_093940.jpg
1907 год. Ограбление инкассаторской кареты в Тифлисе, организованное Иосифом Джугашвили (Сталиным, на фото)

О сталинских репрессиях против членов семей "врагов народа"
 

https://von-hoffmann.livejournal.com/571756.html
Пишет Россия — Родина моя! (von_hoffmann)
2020-06-04 14:29:00 123

https://ic.pics.livejournal.com/von_...1_original.jpg
О-репрессиях-против-членов-семей


Этот документ я ещё не публиковал. Как говорится, "комментарии излишни"...