Образовательное долженствование
 

http://www.odnako.org/blogs/obrazova...zhenstvovanie/
И у Горбачева, и у Ельцина, и у Путина было много неожиданных и не всем понятных кадровых решений. При Ельцине такие решения назывались «загогулинами», а равно «мастерскими ходами» (С) А. Б. Чубайс и «мощными рокировочками».

Естественно, такие кадровые решения не всем нравились и подвергались критике — порой ожесточенной. Однако реакция на нынешние кадровые перемены в Минобрнауки беспрецедентна — старожилы не припомнят.

Дело даже не в ожесточенности критики, хотя она тоже беспрецедентна — дело в мгновенности реакции. Нового министраОльгу Васильеву стали обвинять в том, что она лелеет чудовищные планы загнать всех детей в православное гетто, где они будут учить только Псалтирь и начатки грамоты. Причем обвинять не после истечения медового месяца, который у политиков составляет 100 дней — но это уже, конечно, размечтались, и даже не после пары-тройки дней ее министерского служения. Обвинять и обличать — и с превеликим шумом — начали спустя два часа после обнародования официальных сообщений. Кавалер Алексей Венедиктов торжественно объявил о выходе из Общественного совета при министерстве — «Кое убо общение Христу с Велиаром?» — и понеслось.

Может быть, такая дружная реакция свидетельствует о великой силе нашего гражданского общества, однако, с другой стороны, такой стремительный суд общественного мнения наводит на мысль, что кому-то влиятельному сильно наступили на мозоль.

«Которых мы должны принять за образцы»
 

https://um.plus/2016/10/14/kotory-h-...t-za-obraztsy/
https://um.plus/wp-content/uploads/2016/10/sok_1410.jpg
В России велик интерес к выборам североамериканского президента, которые должны состояться 8 ноября. По крайней мере среди письменной и социально неравнодушной части нашей публики. Велик настолько, что уже раздаются вопросы: «А нам-то что за дело до ихних выборов?».

В варианте из-за границы — «А вам-то что за дело?».

Ибо давно уже известно, что вынесение суждений о делах на чужбине — процесс несимметричный. Жители запада, включая наших бывших соотечественников, имеют полное право судить и рядить о российских проблемах, тогда как жители России должны при суждениях о заграничных делах знать свое место — не самое важное.

Впрочем, есть объяснения такого интереса к американским выборам, которые могут удовлетворить самого взыскательного критика современной России.

Прежде всего любой согласится с тем, что США — держава очень мощная в ряде отношений, как-то: финансовом, хозяйственном, военном, политическом, научном etc. Интерес к тому, кто станет начальником в таком мощном хозяйстве, вполне естественен, если от начальника в данном случае что-то зависит.

Но по предыдущим американским начальникам мы знаем, что зависит достаточно много. Президенты США не только открывают цветочные выставки и читают малым детям сказку про козлят, но и делают много всего другого. Так что как же не интересоваться.

Более того. Американские значительные лица сообщают urbi et orbi, что Америка есть страна незаменимая — в том смысле, что ни одна проблема на земном шаре не может быть решена без участия США. Проще говоря, Америке до всего есть дело.

Хорошо это или не очень хорошо, но из этого следует, что американский начальник по должности не имеет права относиться к категории затворников. Он обязан быть каждой бочке затычкой. В пределах всей ойкумены. Тогда интерес к тому, кто же станет таким всемирным оперуполномоченным увеличивается сугубо и трегубо.

Но кроме вполне прагматического любопытства — «Кто станет мировым светоносцем в следующей каденции?» — есть также интерес чисто спортивный или, если угодно, эстетический. Как известно, прекрасное есть то, что нравится безотносительно пользы.

Многие люди увлеченно переживают перипетии мирового чемпионата по футболу, хотя бы их сборная вылетела из соревнований на весьма ранних подступах, и кто станет чемпионом — Испания, допустим, или Германия — им должно быть совершенно безразлично. В действительности болельщицкие страсти бушуют самым неистовым образом, хотя, казалось бы, что ему Гекуба.

Знатоки или считающие себя таковыми увлеченно обсуждают финты и дриблинг, рассуждают о блестящей (или никуда не годной) технике команд, восхищаются таранным (или филигранным) стилем бомбардира etc.

Но президентская кампания в США в смысле финтов, дриблинга, офсайдов etc. столь же богата. Недаром ее давно уже сравнивают с красочным шоу. А чтобы увлеченно наблюдать это замечательное зрелище, даже не обязательно быть лично заинтересованным в том или ином исходе. Может быть человеку просто нравится красивый политический футбол (или бокс).

Тем более, что в родных краях мы давно уже не наблюдали такой красоты с песнями, плясками, взаимными заушениями и непредсказуемостью результата. А тут мировые СМИ показывают нам все живьем и гольем. Как не увлечься.

Кстати, все вышеприведенные причины увлеченности работали еще во времена СССР. По крайней мере, начиная с Хрущева. Возможно, в далеких станицах, а равно аулах и стойбищах к заокеанским делам относились безразлично, к тому же информированность была неудовлетворительной, но в столицах очень даже судили и рядили, причем с изрядной долей фронды. «У нас-де самые свободные в мире, то есть известно какие выборы, а там (читай: в свободном мире) настоящая живая жизнь».

Тогда на западе интерес граждан нашей страны к заокеанским выборам ничуть не осуждался, но, напротив, приветствовался, рассматриваясь как признак неподдельного к настоящим демократическим выборам. Ведь публика не кандидатуру товарища Гэса Холла обсуждала, а реальных фаворитов.

Думалось: вот они пообсуждают, а потом и сами захотят, чтобы и у них в стране было нечто в этом роде, капля камень точит.

Наши граждане в конце концов действительно захотели, потом, правда, охладели. «Мы в юности влюбляемся и алчем утех любви, но только утолив сердечный глад мгновенным обладаньем, уж, охладев, скучаем и томимся».

Сейчас, однако, в 2016 г. интерес граждан к американским выборам совсем не приветствуется ни самим западом, ни западнически настроенными представителями нашей общественности.

Причина довольно очевидна. Интерес был и уместен, и правилен, покуда интересующиеся могли мало-помалу прийти к мысли, что вот как хорошо у них устроено, там свободно соревнуются таланты, кандидаты смиренно склоняются перед судом своего великого народа и власть обновляется на основе превосходного состязательного принципа — «Кто более достойно сможет послужить своей стране». Из чего следовал тот вывод, что за морем житье не худо — и как раз благодаря таким порядкам, — так что хорошо бы и нам завести такое.

Но картина соперничества Хилари и Трампа наводит в основном на совершенно другие мысли, а благостная похвала тому, как прекрасно зрелище свободного состязания талантов, может быть произнесена лишь в качестве уж совсем сардонического издевательства. При этом американцы, конечно, идут впереди планеты всей — как, собственно, им и положено, — но в общем-то изрядный кризис политического лидерства присущ и другим странам западного мира, разве что пока еще он не приобрел столь гиньольные формы, как в США.

Из этого никак не следует, что зато в России все прекрасно, а завтра будет еще прекраснее. Хвалить отечественные политические порядки тоже трудно, ибо тоже могут сочесть за издевательство. Державинскую оду «Властителям и судиям» никто не отменял.

Но зрелище заокеанского праздника демократии представляет собой столь явный соблазн, что вызывает в публике реакцию сильно далекую от радостного девиза «Все человеческое — нам!». Скорее склоняет к тому суждению, что наша родная полития весьма странна, чтобы не сказать более, но все-таки есть какая-никакая власть, а такого боя бабы-яги с крокодилом нам не надобно. В кабак не ходи, и там такой срамоты среди пьяных не услышишь.

«Где ж, укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы» — да черт его знает где, но уж точно не на светлом западе. Насмотрелись. Кризис тамошней демократии, кроме всего прочего, производит соответствующее воспитательное действие на дорогих россиян, наводя их на разные худые мысли о демократических идеалах.

Слишком талантливые словесные упражнения
 

https://russian.rt.com/opinion/32982...-uprazhneniyah
2 ноября 2016, 17:00
https://pp.vk.me/c604529/v604529545/...edN_6LJ9Hc.jpg
Сто лет назад, 1 (14) ноября 1916 года, в Петрограде открылась сессия IV Государственной думы. В первый же день работы собрания лидер Партии народной свободы (также известной под названием «Кадетская партия») проф. П.Н. Милюков выступил с речью, которая прогремела по всей России (и даже за её пределами) и считается важной вехой на пути России к революции.

Речь вошла в историю под названием «Глупость или измена?». Обличая правительство, оратор использовал этот риторический вопрос в качестве рефрена. Вообще-то на третий год Мировой войны правительство (в широком смысле слова, то есть включая и царя, и царицу) не ругал только ленивый: патриотический подъём 1914 года давно прошёл. Опять же, и послы Антанты в Петрограде — Палеолог и Бьюкенен (то есть никак не дремучие черносотенцы!) — согласно отмечали, что самодержавная Россия является самой свободной среди воюющих держав. Такого уровня попустительства они и помыслить не могли в своих родных Париже и Лондоне, где ограничения военного времени очень даже ощущались.

Но Милюков придал делу народной свободы новый импульс, не ограничившись простой критикой правительства и лично премьер-министра Б.В. Штюрмера — этим уже никого нельзя было удивить. Он поднял дело на принципиально новый уровень, обвинив правительство (а толстыми намёками — и царствующую фамилию) в сознательном предательстве. Это, конечно, было свежо.

Ключевым пассажем речи стало цитирование передовицы из немецкой газеты Neue Freie Presse: «Как бы ни обрусел старик Штюрмер (смех в зале), всё же довольно странно, что иностранной политикой в войне, которая вышла из панславистских идей, будет руководить немец (смех в зале). Министр-президент Штюрмер свободен от заблуждений, приведших к войне. Он не обещал — господа, заметьте, — что без Константинополя и проливов он никогда не заключит мир. В лице Штюрмера приобретено орудие, которое можно употреблять по желанию. Благодаря политике ослабления Думы, Штюрмер стал человеком, который удовлетворяет тайные желания правых, вовсе не желающих союза с Англией. Он не будет утверждать, как Сазонов (прежний глава МИД России, любимый Антантой. — М.С.), что нужно обезвредить прусскую военную каску».

Речь разошлась в списках по всей России и стала респектабельной, произнесённой с думской трибуны версией народных слухов о том, что у царицы-немки есть прямой телефонный провод с Берлином, посредством которого она сообщает кайзеру все планы командования русской армии. Но одно дело слухи (в народе чего только не говорят), а другое дело авторитетное мнение лидера профессорской партии. Не может же он врать! Отсюда пошёл «заговор императрицы» с последующим его разоблачением.

Ответ власти был никакой — если не считать того, что неделю спустя Штюрмер был уволен с должности премьера. Думский Прогрессивный блок записал это в список своих побед, отставка Штюрмера была интерпретирована как косвенное признание правоты Милюкова, авторитет трона пал ниже нижнего. Россия стремительно катилась к Февралю 17-го.

Чёрный юмор этой истории с невыносимо гражданственной речью всемирноучёного профессора был в том, что главный и ударный довод этой речи был взят из «Нейе Фрейе Пресс», газеты с той ещё репутацией, а процитированную передовицу сочинил входивший тогда в ленинский ближний круг Карл Радек. Что уже довольно забавно.

Уроженец австрийского Лемберга (сегодня Львiв) Кароль Собельзон взял себе псевдоним Радек по имени популярного тогда в немецкоязычной прессе юмористического персонажа. По своей природе трикстера Радек был более всего похож на С.А. Белковского — а если бы Белковский писал под псевдонимом Станислав Симпсон, то сходство было бы вообще стопроцентным.

Поколебать трон заграничной статьёй тогдашнего Белковского? Сегодня в это верится с трудом. Но вот, однако же, — и поколебал, и обрушил.

Это ещё и к тому, что самые грубые фейки имели хождение и сто лет назад. Госсекретарь Колин Пауэлл в 2003 году потрясал с трибуны ООН пробиркой с белым порошком, в результате чего заполыхал весь Ближний Восток. Милюков в 1916 году потрясал с думской трибуны статьёй Радека — и Россия так заполыхала, что последствия сказываются и по сей день.

На вопрос о том, что думал потом Милюков о своей знаменитой речи — всё-таки он прожил ещё более четверти века (умер в 1943 г.), и какой четверти! — ответ будет не слишком лестным для покойника. Он ничего не забыл и ничему не научился.

В конце 1917 г. в письме к бывшему члену Совета монархических съездов И.В. Ревенко (подлинность письма, впрочем, подвергается сомнению) Милюков рассуждал: «Полной разрухи мы не хотели, хотя и знали, что на войне переворот во всяком случае отразится неблагоприятно. Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета министров, что временную разруху в армии и стране мы остановим быстро и, если не своими руками, то руками союзников, добьёмся победы над Германией, заплатив за свержение царя некоторой отсрочкой этой победы. Надо признаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что и произошло потом. Да мы и сами не без некоторой тревоги следили за ходом организации рабочих масс и пропаганды в армии. Что же делать: ошиблись в 1905 году в одну сторону — теперь ошиблись опять, но в другую. Тогда недооценили сил крайне правых, теперь не предусмотрели ловкости и бессовестности социалистов. Результаты Вы видите сами.

Все это ясно, но признать этого мы просто не можем.

Признание есть крах всего дела нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями. Признать не можем, противодействовать не можем, не можем и соединиться с теми правыми, подчиниться тем правым, с которыми так долго и с таким успехом боролись».

Подлинное письмо или нет, но в любом случае не для печати. В мемуарах же, написанных в конце жизни и, безусловно, для печати, говорится иное: «Было очевидно, что удар по Штюрмеру теперь уже недостаточен. Надо идти дальше и выше фигурантов «министерской чехарды», вскрыть публично «тёмные силы», коснуться «зловещих слухов». Я сознавал тот риск, которому подвергался, но считал необходимым с ним не считаться, ибо действительно наступал «решительный час». Я говорил о слухах об «измене», неудержимо распространяющихся в стране, о действиях правительства, возбуждающих общественное негодование, причём в каждом случае предоставлял слушателям решить, «глупость» это или «измена»… Наши речи были запрещены для печати, но это только усилило их резонанс. В миллионах экземпляров они были размножены на машинках министерств и штабов — и разлетелись по всей стране. За моей речью установилась репутация штурмового сигнала к революции».

Даже спустя четверть века — никакого покаяния. Хотя тогдашний союзник Милюкова по Прогрессивному блоку националист В.В. Шульгин еще в 1924 году признавал: «Мы были слишком талантливы в своих словесных упражнениях. Нам слишком верили, что правительство никуда не годится».

Суть кадетского мировоззрения, суть, живая и сегодня, как раз в том, что словесным упражнениям и фехтованию с правительством отводится главенствующая роль. Уязвить режим — значит победить, а далее всё, пусть не без некоторых трудностей, будет хорошо и правильно. Что колебать престол в разгар тяжелейшей войны не слишком осмотрительно, что можно вызвать такие хтонические силы, которые сметут и саму фехтовальную площадку — это в кадетский ум не вмещалось. Ни тогда, ни спустя четверть века. Не вмещается и теперь, спустя век.

Русский интеллигент все кузни обошёл, а некован воротился.

Попрание неприкосновенности
 

https://russian.rt.com/opinion/34339...ubijstve-posla
20 декабря 2016, 16:21
https://pp.vk.me/c638328/v638328686/...vXzPkMMhuc.jpg
Убийство посла с очень давних времен считается тягчайшим международным преступлением. В силу самой сути той миссии, которую посол выполняет.

Посол — ещё и фигура символическая. Он говорит и действует не от собственного имени, но от имени суверена, снабдившего его верительными грамотами. Поэтому покушение на посла рассматривалось как символическое покушение на самого суверена. Этим, кстати, объясняется сочувственное понимание, а то даже и прямой восторг, с которым ряд украинских политиков (впрочем, русскоязычные освободители тут тоже отметились) встретили известие об убийстве Чрезвычайного и Полномочного Посла России в Турции А.Г. Карлова. Зачем ходить вокруг да около — им понравилось символическое убийство правителя России.

Но кроме символического аспекта есть и прагматический. Во все времена народы и государства не только воевали между собой. Порой — когда чаще, когда реже — они вынуждены были договариваться. Посредством тех самых посольских миссий. При неуспехе переговоров в действие вступал последний довод королей, то есть вооружённая сила, поэтому и говорят: «Война — это поражение дипломатии». Но ведь бывали и успехи дипломатии, благодаря которым войны удавалось избежать.

Такая деликатная миссия посла требовала гарантий личной неприкосновенности. Если посол не защищён своим особым статусом, возможность успеха его миссии делается совсем гадательной. Именно поэтому задолго до появления писаных венских конвенций неписаное правило гласило: послы неприкосновенны.

Ибо иначе с кем же переговариваться? При том, повторяюсь, что порой переговариваться нужно и даже жизненно необходимо.

Это сидит очень глубоко в сознании с самых давних времен. Вот почему, когда пришли скорбные сообщения из Анкары, рефлекторной реакцией многих обеспокоенных людей было: «Убийство посла — это война».

Культурное переживание понятно, но делать из него прямые политические выводы было бы всё же опрометчиво.

Прежде всего, надо научиться считать — как минимум до трёх. Говоря нынешним официальным языком, есть, во-первых, аккредитуемая сторона, то есть посол или послы, во-вторых — аккредитующая сторона, то есть власти страны, куда послы приехали, а в-третьих — тот, кто убил посла. Или приказал убить.

Если п. 2 и п. 3 совпадают, то да, убийство посла — это война или по крайней мере очень большой риск войны.

Катастрофе 1223 года (битве на реке Калке) предшествовал инцидент с монгольскими послами, прибывшими в ставку русских князей с посланием: «Слыхали мы, что вы идёте против нас, послушавши половцев, а мы вашей земли не трогали, ни городов ваших, ни сёл ваших; не на вас пришли, но пришли по воле Божией на холопов и конюхов своих половцев. Вы возьмите с нами мир; коли побегут к вам — гоните от себя и забирайте их имение; мы слышали, что и вам они наделали много зла; мы их и за это бьём». Выслушав послов, князья приказали всех их убить. Дальнейшее известно.

В 1480 году, согласно свидетельству одной из летописей (подвергаемому, впрочем, сомнениям), Иван III, отказавшись платить дань Орде, растоптал ярлык, присланный ханом Ахматом, «а гордых послов его изобити всех повеле… единого же отпусти жива, носящее весть ко царю, глаголя: «Да яко же сотворих послом твоим, тако же имам тобе сотворити».

В обоих случаях (а примеры из древних хроник можно умножать) всем — в том числе и стороне, приславшей послов, — было очевидно, кто повелел лишить их жизни. Убивали открыто, не таясь.

Но где-то с XVII века случаи явного убийства послов аккредитующей стороной сошли на нет. Практически все последующие убийства — вплоть до наших дней — были на совести третьей силы, отчего и убийства (конечно, не улучшавшие отношений между державами) всё же не влекли за собой войн. Мысль, что держава, на территории которой хотя и произошло убийство иностранного посла, но её власти ни прямо, ни скорее всего и косвенно к тому не причастны, не заслуживает немедленной военной кары, является уже общепринятой. Стали довольствоваться извинениями.

Здесь уместно гневное стихотворение Маяковского, написанное в 1927 году: «Читаю, но строчки стали // Мрачнее, чем худший бред. // «Вчера на варшавском вокзале // Убит советский полпред». При том, что в кампанию ненависти по поводу убийства полпреда П.Л. Войкова поэт вложился на 150% («ряды свои оглядывай зорче» — в смысле бдительности etc.), в вопросе об ответственности польского правительства он был весьма осторожен: «Подвиньтесь, паны! // Мы ищем тех, кто револьвер убийцы // Наводит на нас из-за вашей спины». Для агитатора, горлана, главаря — очень дипломатичная формулировка.

А с другой стороны — так и здравый смысл то же самое велит. Известно, как правительство Пилсудского относилось к СССР, но к убийству Войкова оно и вправду не имело отношения.

Равно как невозможно было вменить в вину правительству Ливии — хотя бы по причине отсутствия такового — убийство посла США Стивенса в 2012 году. В убийстве посла США Добса в феврале 1979 года просоветское правительство Тараки тоже было абсолютно не заинтересовано. С Грибоедовым и Воровским (который вообще был полпредом не в Швейцарии, где его убили, а в Италии) — та же картина. Убивала третья сила.

В самом худшем случае можно обвинить власти страны пребывания лишь в том, что они недостаточно озаботились охраной аккредитованных дипломатов. Правда, и здесь есть сложность. Эффективная охрана предполагает, что телохранители днюют и ночуют вместе с охраняемым объектом, знают все планы его передвижений и всюду его сопровождают — так, например, секретная служба США охраняет своего президента. Как эта полная прозрачность для спецслужбы аккредитующего государства вяжется с миссией посла, не вполне понятно.

К сожалению, надо признать, что на войне как на войне. Несмотря на то, что меч воина и перо дипломата — вещи вроде бы разные, опасности, подстерегающие хоть воина, хоть дипломата бывают одни и те же, и полностью их избыть невозможно.

Глобалисты и коммунисты
 

https://russian.rt.com/opinion/34623...zm-ssha-evropa

29 декабря 2016, 13:32

Финал уходящего года был ознаменован тяжёлой истерикой проигравших — или готовящихся к проигрышу.

Прежде всего тут можно указать на президента США (он будет им до 20 января) Обаму, который после победы Трампа перешёл в режим взбесившегося принтера. Движимый желанием — иначе это трудно объяснить — напоследок посильнее хлопнуть дверью и оставить преемнику минное поле, лауреат Нобелевской премии мира действовал и продолжает действовать по принципу «чем ещё уконтропупишь мировую атмосферу».

Конечно, проигрывать всегда неприятно, даже когда речь идёт о любительской партии в шахматы. Когда речь идёт о выборах президента мощной державы — неприятно сугубо и трегубо.

Но раньше нас учили, что важное преимущество демократии заключается в мирном характере смены власти. «Караул сдал! — Караул принял!», и вот в Белом доме, Елисейском дворце etc. уже новый хозяин, а проигравший отправляется писать мемуары. Всё чин чином, никаких потрясений. Демонстрируемое ныне Обамой желание под занавес нагадить всюду, где только можно, а ненавистный преемник пускай расхлёбывает, довольно трудно использовать в качестве примера, подтверждающего спокойный характер властного преемства при демократии. Обаме сейчас, очевидно, не до демократических прописей: его обидели, задели за живое — и плевать на все благостные поучения.

В Европе мы наблюдаем, в принципе, сходную картину. Режимные политики и СМИ, будучи не в силах признать, что всё пошло как-то не так и с благосклонностью у них всё труднее и труднее, вместо того твердят об инфильтрации агентов ФСБ, злейших русских хакерах, а равно и о злейших местных популистах, явно управляемых злой волей Кремля.

Об отечественной оппозиции и говорить нечего, градус непримиримости давно бьёт все мыслимые и немыслимые пределы. Впрочем, как раз в России это началось не в конце 2016 года, а существенно раньше. Как поёт артист С.В. Шнуров: «Разумом вы брошены, вам уж не понять».

Вообще-то есть давнее и устойчивое представление о колесе Фортуны, возносящем одних и сбрасывающем с верха других, — это может быть неприятно, но так уж устроена жизнь. Или как у Шиллера — Жуковского в «Торжестве победителей»: «Всё великое земное // Разлетается, как дым. // Нынче жребий выпал Трое, // Завтра выпадет другим».

Но с таким философическим миросозерцанием конкурирует другое — об окончательной и бесповоротной победе Единственно Верного Учения. Новая эра в истории человечества и так далее. Хоть учение взявших власть коммунистов, причём даже не столько Ленина, сколько Троцкого, о перманентной революции и о радикальной переделке всей человеческой природы.

Учение о конце истории, о перманентном продвижении (в смысле — экспорте) демократии по всему миру и о радикальной переделке самых базовых основ общежития в духе всемирного «парада гордости» по своей безоглядной горделивости нимало не уступает самым смелым фантазиям тов. Троцкого. Возможно, даже превосходит.

Если политическое поражение для мыслящих в категориях колеса Фортуны — дело неприятное, но в чём-то неизбежное и мироздание, во всяком случае, не обрушивающее, то поражение Единственно Верного Учения, уже объявившего о своей окончательной победе, мироздание обрушивает, и весьма — по крайней мере в глазах приверженцев Учения. При таком крушении религиозной картины мира чего же и ждать, кроме запредельной истерики.

Причём крушение глобалистической эсхатологии оказалось много болезненнее (в смысле восприятия), чем крушение эсхатологии коммунистической.

Коммунизм прошёл довольно много этапов. Миросозерцание Ленина/Троцкого и миросозерцание Брежнева/Суслова — две большие разницы. От «мы раздуваем пожар мировой» до «подморозить СССР, чтобы не гнил». На финальном этапе при сохраняющемся формальном пиетете перед Единственно Верным Учением в него не верил никто — от членов Политбюро ЦК КПСС до рядовых работяг. В своём кругу все подсмеивались, ёрничали и употребляли внутрь большое количество водки и портвейна. Идеология была мертвее мёртвой, и 1991 год можно описать словами Карамзина: «Римская империя была мертва, а варвары только развеяли прах по ветру».

Совсем другое дело с нынешним Единственно Верным Учением. Ему не было отпущено времени на разложение, и удар был нанесён на пике самоуверенности и горделивости — «всю планету к ответу призовём». То есть удар без всякой анестезии.

Когда ещё вчера совершенно серьёзно готовились вязать и разрешать в планетарном масштабе, а нынче выяснилось, что всемирный гей-парад всем смертельно надоел, крушение иллюзий вышло такое, что болезненнее и не бывает.

Отсюда и небывалая истерика.

Агонизирующий цех
 

https://um.plus/2017/01/16/journals/
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/01/0-11.jpg
С пробуждением страны после новогодней летаргии новостная лента принесла известие о закрытии двух журналов, принадлежащих издательскому дому «Коммерсантъ». «Власть» и «Деньги«, которые, просуществовав двадцать лет с лишним, оказались более не в силах тянуть лямку при отсутствии денег. Было объявлено, что бумажной версии больше не будет – только интернетовская.

Чуть раньше приказал долго жить «Русский репортер» издательского дома «Эксперт».

Еще несколько лет назад существовала формула «звенья гребаной цепи», смысл которой был в том, что данное СМИ вполне могло бы и далее цвести и плодоносить, но вмешательство власти роковой привело к его умерщвлению

Сейчас формула неупотребительна, поскольку изнывают, а затем гибнут все мало-мальски содержательные газеты и журналы безотносительно к их направлению.

В Италии XIV в. Великая Чума выкосила все враждующие лагеря, не разбирая, кто там гвельфы, а кто гибеллины. В России XXI в. сходная судьба постигает ватные и эльфийские СМИ. Когда журналы, в лучшие времена имевшие в номере 50 и более страниц рекламы, сегодня имеют одну-две, какие там звенья и какой цепи. Общая печальная судьба и не надо умножать сущности без необходимости.

Просто интернет, достигнув должного охвата публики (здесь Россия – вполне передовая страна) убил прежнюю модель СМИ. Если бы было можно, заплатив порядка 500 р. в месяц, ходить питаться бесплатно в любой ресторан, заведения общепита сперва бы скрипели и явственно ухудшались, а затем стали массово закрываться – не стало бы чем платить поварам, официантам, прочей прислуге, а также за провизию, спиртное, свет, отопление и пр.

Разумеется, est modus in rebus. В притонах Пале-Рояля можно было насладиться изысканнейшим столом в самые черные дни продовольственного максимума и якобинского террора. Равно как и посетители московских притонов не тужили и в голодном декабре 1991 года.

Но это требовало достаточного хитроумия и толстого кошелька. На основе легальной, понятной, открытой и общераспространенной коммерческой схемы заведения Пале-Рояля не работали и не могли работать.

То же и в газетно-журнальном деле. Ни газеты, ни журналы не исчезли вовсе (хотя их тиражи, да и общая численность существенно подсократились), но исчезла (в лучшем случае – находится при последнем издыхании) модель, по которой газеты и журналы существовали последние два века. А именно: подписка, розница и реклама вместе составляют большую часть дохода издания, благодаря которому оно может покрывать расходы, платить авторам, а значит — существовать далее.

Конечно, не все так в жизни прозрачно, бывала также и рубрика «Мнение руководителя», бывала тематическая вкладка на тему «Широко шагает Азербайджан», бывали разные прочие виды джинсы и заказухи, но, как правило, они были лишь некоторым бонусом к изначально прозрачной схеме.

Теперь бонусы остались – жить-то надо, — тогда как с легальными доходами полный швах

В России, как это часто случается, общемировая проблема – прессе сейчас нигде не сладко – усугубилась еще и местными бедами. Подписку убили тарифами «Почты России», розницу – неистовой борьбой с ларечниками и лотошниками. Рекламу и убивать не надо, она сама съежилась под влиянием хозяйственного кризиса. Возьмите любое издание, и вы будете приятно удивлены исчезающе малым количеством рекламных площадей.

Но даже если эти факторы как-то отрегулировать – подписку субсидировать, лотошников и ларечников не гнать, а при высоком экономическом росте реклама сама появится, — нет уверенности, что старая модель вновь обретет жизнеспособность. Возможно, точка невозврата уже пройдена. Опять же интернет невозможно изобрести обратно.

Журналистов сегодня впору сравнить с лошадистами, т. е. с конюхами, кучерами, берейторами, шорниками, ремонтерами, коновалами, кавалергардами, гусарами, а также конокрадами (много ли мы знаем сегодня случаев покражи лошадей?) эпохи преимущественного развития гужевой тяги. Железный конь пришел на смену крестьянской лошадке – и лошадисты пошли по миру. Прогресс неостановим, и сегодня в ту же яму предстоит отряхаться и журналистам.

Тем более, что в социальных сетях уже реализуется модель гражданской журналистики. Т. е. медийности на общественных началах – «Ведь насколько Ермолова играла бы лучше вечером, если бы она днем, понимаете, работала у шлифовального станка».

Тем же, кто не готов работать у шлифовального – и даже у фрезерного – станка, добывая себе пропитание таким образом, придется вспомнить про иные средства оплаты за тексты.

Модель «Подписка, розница, реклама (ПРР)» себя исчерпала, но она же не единственная – бывали и другие

Всегда была, есть, и, вероятно, будет рептильная пресса (причем самых различных направлений), отличительным свойством которой является независимость от ПРР, ибо она напрямую финансируется политическим заказчиком. Nomina sunt odiosa, заметим лишь, что сегодня большая часть популярных текстов, цитируемых и привлекающих общественное внимание, публикуется именно в рептильной прессе. Возможно, это неправильно и недолжно – но это реальность, данная нам в ощущениях.

Бывали и более изысканные средства финансирования. Например, когда автор текста предварял его посвящением какому-нибудь знатному (или очень богатому) человеку. Посвящение выдерживалось в крайне почтительных и приятных для адресата выражениях, а в качестве ответной любезности адресат оказывал автору финансовое и иное покровительство.

Например, «Дон Кихот» был посвящен герцогу Бехарскому, он же маркиз Хибралеонский, он же граф Беналькасарский и Баньяресский, он же виконт Алькосерский, он же сеньор Капильясский, Курьельский и Бургильосский, а самый текст посвящения гласил: «Ввиду того, что Вы, Ваша Светлость, принадлежа к числу вельмож, столь склонных поощрять изящные искусства, оказываете радушный и почетный прием всякого рода книгам, наипаче же таким, которые по своему благородству не унижаются до своекорыстного угождения черни, положил я выдать в свет Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского под защитой достославного имени Вашей Светлости и ныне, с тою почтительностью, какую внушает мне Ваше величие, молю Вас принять его под милостивое свое покровительство… Вы же, Ваша Светлость, вперив очи мудрости своей в мои благие намерения, надеюсь, не отвергнете столь слабого изъявления нижайшей моей преданности».

У нас можно вспомнить Тредиаковского и Ломоносова, а наиболее преуспел в деле посвящений Корнель

«Сида» он посвятил племяннице Ришелье герцогине д’Эгийон, «Горациев» – самому дяде, а «Цинну» – страшному богачу Монторону, от которого он за неумеренные хвалы финансиста получил 200 пистолей, что на порядок превышало стандартные расценки. После этого выражение «слава Монторону» (épître à Montauron) стало поговоркой. Пытался он посвятить «Полиевкта» Людовику XIII, но тот, убоясь эстраординарных расходов, посвящение не принял.

В наступающей на нас «новой нормальности» (излюбленное в последние годы выражение продвинутых либералов, см. выступления на Гайдаровских форумах) возможна рецепция и таких, и даже еще более экзотических способов финансирования авторского труда.

Битва схоластов
 

https://um.plus/2017/01/24/anokratia/
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/01/0-22.jpg

Философ Г. П. Федотов отмечал, что подвиг Кирилла и Мефодия, принесших славянам христианское вероучение на родном (со всеми оговорками) языке, а не на мертвой латыни, имел разные последствия. В частности, богатство и красота Киевской Руси не слишком находило соответствие также и в умственно-философском развитии. Блестящий Киев в смысле философии был никаким, тогда как в бедном и грязном Париже XII века гремели вдохновенные битвы схоластов, заложившие основу западной философской мысли.

В первые дни 2017 г. Россия продемонстрировала лучший парижский шик XII века. Известная в столичном beau-monde’r женщина, красавица и политолог выступила с беседой, называвшейся «Гибка, как гусеница, гибридная Россия», в которой рассказала о демократии, квазидемократии, классификации политических режимов, гибридах (не мичуринских) и о многом другом.

В частности, ввела в широкий обиход классификационный термин «анократия», обозначающий режим, где власть принадлежит не общественным институтам, а группам элит, которые постоянно конкурируют друг с другом за власть; промежуточное положение между демократией и автократией

После чего немедленно началась битва.

Здраво размышляя, непонятно с чего. Классификация и расквадрачивание явлений природы и общественной жизни – неотъемлемая часть научных опытов. То, что собака – млекопитающее, а карась – рыба, что русский язык – синтетический, а китайский – аналитический, — что же может тут возбуждать неистовые страсти.

Безусловно, чтобы классификация состоялась и отстоялась нужно столкновение разных точек зрения, тем более что изобретение новых терминов – когда необходимое, а когда и явно избыточное, — есть постоянный соблазн стоящий перед исследователем. Современная царица наук, т. е. экономика, в основном и состоит из придумывания новых терминов. Глубокие мудрствования на тему «веревка – вервие простое» – исконный хлеб и забава схоласта. Дивясь тому, как от анократии все ровно взбесились зачинательница дискуссии резонно указала: «Является ли этот спор схоластическим, как жалуются дорогие читатели? Разумеется, является — пришли к двум схоластам и удивляетесь, что у них споры схоластические, ишь. Какая польза гражданам от нашей схоластики? От непосредственно терминологических дискуссий — никакой, это внутрицеховые развлечения».

Впрочем, о том же еще раньше говорил проф. Мефистофель. На вопрос Ученика «Но ведь понятия в словах должны же быть?», он отвечает:

«Прекрасно, но о том не надо так крушиться:

Коль скоро недочёт в понятиях случится,

Их можно словом заменить.

Словами диспуты ведутся,

Из слов системы создаются;

Словам должны вы доверять:

В словах нельзя ни йоты изменять».

Изощренный был гуманитарий.

Беда, однако, в том, что будь схоластические споры просто невинной игрой в бисер, будь они необходимым для дальнейших исследований упорядочиванием материала – это даже все равно, они наталкиваются на остро-боевитую идеологическую критику, которая и обрушилась на политолога. «Наглядно видно, что все это крайне некорректная «политология», которая плоха именно тем, что пользуется академическим словарем для совершенно дезориентирующих целей… Такие тексты не совсем безобидны… Опаснейшее повышение дискуссии, за которым неизбежна терпимость к тому, что терпимым быть не может».

Как говорили прежде, «Аполитично рассуждаешь, слюшай, аполитично!», а то и даже «Твои слова – контра!»

Оно и прежде, в том самом бедном и грязном Париже тоже надлежало говорить, да не заговариваться. Если схоласт нес совсем уже контрреволюционные речи, ученые Сорбонны были начеку

Опять же вспомним Галилея, который, по мнению инквизиции, аполитично рассуждал. Но в общем и целом в области наук о природе возобладал подход, который можно назвать «грибным» (вот, кстати, еще один новый термин родился).

Биологи долго спорили, к какому из царств природы – к растениям или к животным – отнести грибы, пока в конце концов не возобладало мнение, что грибы составляет особенное третье царство. Однако, если какой доцент сегодня выступит с рассуждением о том, что грибы – это все-таки растения, его, возможно, покритикуют, но аргументов типа «На чью мельницу воду льете?» он вряд ли удостоится. То же и в химии, физике etc.

Конечно, в сталинские времена был разгром вейсманизма-морганизма (сессия ВАСХНИЛ 1948 г.) – совершенно не грибной подход, было осуждение идеалистической теории резонанса в органической химии. Впрочем, борьбу с идеализмом в физике строго пресек либеральный Лаврентий Берия, сказав: «Мы не позволим этим засранцам мешать работе». Бомба была нужна позарез.

В области же типологии политических режимов, как показала новогодняя дискуссия 2017 г., осужденные Л.П. Берией засранцы по-прежнему живее всех живых

Что столь же прискорбно, сколь и понятно.

Паскалю принадлежит мысль, что если бы математические теоремы затрагивали чьи-либо интересы, из-за них велись бы войны. Схоластические опыты классификации политических режимов затрагивают как интересы самих этих режимов, так и интересы борцов с этими режимами. Одно дело – свергать кровавую тиранию, другое дело – какую-то невнятную анократию. Слова революционного гимна «Contre nous de la tyrannie l’étendard sanglant est levé» вдохновляют даже не знающих французского языка, но кого же вдохновят слова «Contre nous de l’anocratie l’étendard sanglant etc.»? Поэтому женщина-политолог со своими теоремами огребла по полной – и поделом.

Войны из-за теорем и вообще огорчительны, а здесь всемирноученые дискутанты, ввязавшись в войну, из-за нее совершенно упустили из виду, возможно, более важный вопрос. А именно: в каких временных рамках определение анократии действительно?

Ведь под определение «режим, где власть принадлежит не общественным институтам, а группам элит, которые постоянно конкурируют друг с другом за власть» вполне подходит Римская республика I в. до Р. Х., где политика определялась именно борьбой элит

Например, оптиматы (Сулла) и популяры (Марий). Существовало даже понятие «factio» – не партия, но скорее клика, группа поддержки. Factio Цезаря, factio Помпея etc. Это была анократия или не анократия?

Такой же вопрос можно задать касательно борьбы гвельфов и гибеллинов в средневековой Италии, а равно и касательно отечественной хованщины, касательно Речи Посполитой конца XVII – первой половины XVIII в. Список можно умножать.

Если да, то анократических режимов оказывается чрезвычайно много, а кончали они в большинстве своем либо гибелью столь расхлябанной государственности, либо установлением единовластия. Сперва, может быть, относительно мягкого, как при Цезаре, а потом и менее мягкого при Августе и совсем не мягкого при Тиберии. См. также Петра Великого с его «Но у меня есть палка, и я вам всем отец». Чтобы примерно представить себе будущность современных гибридных анократий, даже в самом термине нет особой нужды. Достаточно самого умеренного знания отечественной и всемирной истории.

Это вообще проблема бурного терминотворчества. Споры вокруг еще более известного термина «тоталитаризм» в основном крутятся вокруг вопроса, можно ли крышевать нацизм и коммунизм под одним названием или нельзя

Но не менее интересным является вопрос, считать ли тоталитарным всякий режим лишающий подданного какой-либо автономии и обобществляющий человека целиком, или же можно говорить о тоталитаризме, только начиная с индустриальных режимов, владеющих современными средствами пропаганды. Грубо говоря, без радио – это не тоталитаризм, а так себе, трость, ветром колеблемая.

Отсюда и разброд. Была ли тоталитарной империя Цинь Ши Хуанди (III в. до Р. Х.)? Гидравлические общества Древнего Востока? Государство инков? Сицилийское государство Фридриха II Гогенштауфена? Прав ли был Бердяев, когда говорил про «тоталитарный режим Московского царства»? Значимы ли порой разительные схождения с режимами XX в. или нет?

Вопрос, возможно, схоластический, но вообще-то не совсем. Мы живем во времени, и вчерашний день – это уже история

Но как быть с днем позавчерашним, с прошлым годом, с прошлым десятилетием, с прошлым столетием? Применимы к ним сегодняшние классификационные сетки и когда эта применимость кончается?

Ибо если она неприменима уже к позавчерашнему дню, то будет ли она применима к дню послезавтрашнему?

Возможно, конечно, что классификация действует только здесь и сейчас, и сетка не распространяется ни на прошлое, ни на будущее, а только на нынешнее остановленное мгновение, но тогда и ценность такой классификации откровенно невелика.

А ведь схоластам подобает мыслить более универсально.

Впрочем, если доживем до нового 2018 г., то и узнаем, помнят ли еще об анократии, или тогда уже будут греметь битвы по поводу какой-нибудь хренократии.

Иллюстрация: фрагмент иконы «Св. Стефан и Св. Христофор» (неизв. греч. автор, XVIII в., Ikonen-Museum, Recklinghausen)

Праймериз для оппозиции
 

https://russian.rt.com/opinion/36603...lnyi-praimeriz

15:52
А.А.Навальный, считающий себя несомненным кандидатом в президенты РФ, выступил с новым начинанием: «Я предлагаю праймериз. Я готов участвовать в праймериз и с демократами, и с либералами, и с коммунистами, и с либерал-демократами — с кем угодно. Я не сомневаюсь, что эти праймериз выиграю, собственно, поэтому они праймериз и опасаются».

Праймериз за год до основных выборов — это, конечно, немного рано. В образцовой в этом смысле Америке они проводятся менее чем за полгода, да и само право А. А. Навального баллотироваться считается весьма спорным — уж больно много судимостей. С другой стороны, резоны киберактивиста можно понять.

Есть одно правило, особенно актуальное для демагога, домогающегося власти: «За исключением некролога, всякое упоминание в прессе есть хорошо». В идеале событийные поводы должны генерироваться ежедневно, как минимум еженедельно. Вспомним В. В. Жириновского, являющегося хрестоматийным примером. Сегодня праймериз, завтра ещё что-нибудь — для удержания на плаву это необходимо.

Сугубо необходимо это для данного конкретного персонажа, поскольку переквалифицироваться в управдомы ему уже поздно. Когда положение, как у товарища Саахова: «Мне теперь из этого дома два пути: или я её веду в ЗАГС, или она меня ведёт к прокурору», — остаётся домогаться руки и сердца Российской Федерации всеми возможными средствами.

Однако, бог с ним, с Навальным, тактика которого очевидна. Интересен другой вопрос: точно ли праймериз являются чудодейственным средством, без которого нынче никак нельзя? Или же это ценное начинание, но не для нашего климата? Безотносительно к тому, что говорят демагоги.

В учреждении президентских праймериз в России есть своя логика, поскольку из держав, подвизающихся на авансцене мировой политики, есть только три — Россия, США и Франция, в которых роль президента главенствующая.

В парламентской республике всё можно утрясти и после выборов в процессе формирования коалиции. Не только победитель под №1, но и №2, 3, 4 тоже имеют влияние на состав будущего правительства и его направление. Поэтому в таких государствах, как, например, ФРГ, праймериз не слишком актуальны.

Иное дело президентский способ правления, где №1 получает всё. Или почти всё. Тут не получится идти на выборы несколькими колоннами — надо собирать всё в единый кулак. Поэтому в таких странах праймериз имеют большой смысл. США и Франция уже завели такой обычай, возможно, и России следует сделать то же самое.

Сразу оговоримся: первичные выборы — вещь в ряде отношений полезная, но считать их лекарством от всех скорбей вряд ли возможно. Праймериз, как и демократия вообще, — это, согласно Черчиллю, «неплохой способ решения несложных проблем». Когда проблемы делаются сложными — мы видим то, что сейчас происходит в США, где Трамп прошлым летом без сучка и задоринки прошёл через сито первичных выборов. Или во Франции, где избранные на партийных праймериз кандидаты от голлистов и социалистов (крупнейшие партии в стране) вообще оказываются не у дел, а интригу создают кандидаты ни через какие первичные выборы не проходившие. В особенности Макрон — вообще выскочивший, как чёртик из коробочки. Самое же пикантное заключается в том, что действующее социалистическое правительство всячески поддерживает Макрона, а на победителя социалистических праймериз Бенуа Амона совсем не обращает внимания.

Впрочем, бессмысленно говорить о праймериз в общем, как это делает тот же Навальный. Обзор мировой практики показывает чрезвычайное разнообразие систем первичных выборов, впрочем, как и вторичных — настоящих выборов. И в деталях кроется не то что дьявол — целый легион дьяволов.

Первичные выборы бывают закрытые (голосуют только члены данной партии) и открытые (голосуют все кому не лень). Результаты могут весьма отличаться.

Выборы могут проходить в один тур, а могут в два (как во Франции), и второй тур может приносить большие сюрпризы.

В США что ни штат, то свои правила, а на общефедеральном уровне при определении итогового кандидата принимаются во внимание не только итоги праймериз, но и мнение партийной верхушки.

Причём тут исходим из предположения, что организация праймериз, подсчет голосов — все идеально честно. Что на практике бывает не всегда.

Поэтому А.А.Навального, как высококвалифицированного юриста, следует спросить, по какой схеме он предлагает проводить праймериз. Тем более что заявлен широчайший охват: «И с демократами, и с либералами, и с коммунистами, и с либерал-демократами — с кем угодно».

А также, какие будут гарантии от злоупотреблений (выборы 2012 года в Координационный совет оппозиции вызвали много нареканий по этой части). Не менее важный вопрос: что делать с политиком, проигравшим праймериз, но твёрдо намеренным баллотироваться несмотря ни на что?

Без таких уточнений предложение провести праймериз эквивалентно предложению перекинуться в картишки. Оно бы и можно, но при соблюдении трёх условий:

а) во что именно, потому что преферанс (имеющий к тому же массу подвидов: «Ростов», сочинка и пр.), покер, подкидной дурак — это разные игры, в которых по-разному определяется победитель;

б) банкомёт должен пользоваться доверием публики, чтобы не пришлось его бить канделябрами;

в) проигравший должен исправно расплачиваться.

Пока этого нет, предложение провести праймериз, равно как и предложение поиграть в картишки, лишено реального смысла.

Ветхий и новый сталинизм
 

18.03.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/03/0-23.jpg
У каждого сталиниста свой Сталин, а у десталинизатора — два

Сталинизм, т. е. поклонение фигуре И. В. Сталина (или, по крайней мере, не полное его отвержение), достаточно распространен в сегодняшней России. Уж явно больше, чем ленинизм.

Противники Сталина, желающие, чтобы его имя было навсегда проклято, как проклято имя Гитлера, тоже, конечно, имеются. В 2010 г. председатель Совета по правам человека проф. Федотов даже выдвинул широкую программу десталинизации, которая должна была охватить все сферы общественной жизни – сверху донизу.

Потом начинание как-то увяло, но вот что важно: десталинизаторы считают само собой разумеющимся, что их задача – искоренять пережитки сталинизма в умах, а что такое сталинизм, всем и так понятно, чего тут объяснять.

А поскольку десталинизаторы, как правило, принадлежат к старшему поколению, познакомившемуся со сталинизмом еще во времена СССР, то и своей борьбой они целят именно в ветхий сталинизм.

Этот традиционный сталинизм основан на речи вождя «О задачах хозяйственников», произнесенной 4 февраля 1931 г. на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности. Именно оттуда знаменитая цитата: «Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость? Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость… Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

То есть отставание грозит гибелью государства, большая война не за горами (о чем еще в Версале говорил нимало не сталинист маршал Фош – «Это не мир, это перемирие на двадцать лет»), и поэтому надо успеть любой ценой

Эти слова «любой ценой» и составляют суть ветхого сталинизма. Никакого изобилия, вкусной и здоровой пищи и прочих золотых груш на вербе он не обещал, да и не дал – что и сами ветхие сталинисты признают, — зато он дал рекордные цифры выплавки чугуна и стали, каковые цифры предопределили победу в войне. Да, лес рубят, щепки летят, но raison d’État вообще вещь довольно жесткая, и за величие государства приходится платить. Порой очень высокой ценой.

Т. е. ветхие сталинисты даже и не отрицают обвинения, предъявляемые Сталину (по крайней мере, не все обвинения отрицают), но указывают, что вождь действовал в условиях крайней необходимости. «По-другому тогда было нельзя, время было такое».

Конечно, эта концепция уязвима. Можно привести случаи (например, искоренение религии и истребление духовенства), когда цену платили непонятно за что. Связь посадки попов, мулл и шаманов с грядущей войной неочевидна. Впрочем, в этих случаях прибегают к теории «социальной профилактики» – когда суровый час борьбы настанет, было бы уже поздно арестовывать, приходилось загодя.

Все это, конечно, мало вяжется с либеральной философией права, но будем справедливы: ветхий сталинизм не слишком сильно погрешает против исторических фактов, он предлагает свою, реабилитирующую Сталина интерпретацию этих фактов.

В фильме «Иван Грозный» царь произносит перед митрополитом Филиппом форменную защитительную речь, суть которой – «А что же мне еще было делать?». Впоследствии прием был повторен в фильме «Блокада» по роману А. Б. Чаковского, где осенью 1941 г. в Кремль к Сталину является друг его молодости, после чего повторяется беседа царя со святителем. Оборонительный характер такого сталинизма очевиден.

В сущности, ветхий сталинизм – не сталинизм даже (мало там про общество нового типа etc.), а скорее просто этатизм. Возможно, в крайней форме. Сталин предстает кем-то вроде кардинала Ришелье, при котором жизнь во Франции была тоже не масло сливочное. Но la grandeur de la France все искупает

В этом смысле десталинизаторы борются против этатизма как такового, поскольку тот во главу угла ставит raison d’État, а «все во имя человека» – это как-то в стороне.

Действительно, на этатизме свет клином не сошелся, есть и другие концепции, так что отчего же не побороться. Но в пылу борьбы десталинизаторы не примечают, что среди сталинистов явилось племя младое, незнакомое, на фоне которых ветхие сталинисты смотрятся образцом корректности и рассудительности.

Особенность творческого метода новых в том, что они полностью отринули былую оборонительность. Вместо признания, что да, лес рубили – щепки летели, но великая цель все покрывала, новые сталинисты вообще отрицают наличие щепок. Сажали только за дело: убийц, грабителей, изменников и бандитов. Крестьяне благоденствовали, с тех пор, как Сталин в колхозы им путь проторил и указал, рабочий класс благоденствовал не менее, науки, искусства и ремесла процветали, и только при сталинских диадохах все пошло вкривь и вкось.

В принципе, это не ново. Сталинский гламурный официоз изображал именно такие картины. Знатные иностранцы типа Бернарда Шоу, посетившего СССР в 1931 г. и сообщившего, что никогда в жизни он так хорошо не питался, тоже изображали жизнь при Сталине совершенным парадизом. Причем иностранные гости вообще не медитировали на тему «иначе нас сомнут», рассматривая сталинское изобилие вне всякого догонятельного и военно-промышленного контекста.

Но после смерти Сталина даже люди, искренно чтившие вождя, рассудили, что «Невероятное растрогать не способно, // Пусть правда выглядит правдоподобно» – и совсем уже неистово паточные картины сталинского СССР были помещены в запасники. Появился ветхий сталинизм, ведущий арьергардные бои.

Но время идет неумолимо, и нынешние неофиты восстанавливают эти картины в качестве подлинной правды.

Появлению новых сталинистов способствовало многое.

Крайняя увлеченность повторным разоблачением Сталина в конце 80-х, начале 90-х годов, вызвавшая обратную реакцию. Если Евтушенко против колхозов, то я за. Тем более, что многие видные десталинизаторы не пользуются особой народной любовью.

Крушение перестроечной веры в светлое капиталистическое будущее – если про благостность рыночных реформ нам наврали, наверное и про тов. Сталина тоже.

Исчезновение прежней иерархии знания в сочетании с развитием социальных сетей, в которых каждый является специалистом по всем явлениям природы и общественной жизни. Если Ю. Л. Латынина имеет глубоко специфические познания в ракетном деле, физике, религии, истории etc., то почему темные люди не вправе иметь столь же специфические представления о сталинском СССР. Историческое знание на глазах отмирает, ничего доказывать уже не надо – и последствия соответствующие.

Можно разоблачать неправду чрезмерного этатизма – здесь хотя бы есть какие-то точки соприкосновения, но темный муж, на голубом глазу заявляющий: «Никакого дождя не было», является полностью герметическим субъектом.

Сталинизм из разряда рационального (или даже псевдорационального) видения проблемы перешел в разряд религиозного учения, а спорить с дыромоляем бесполезно.

Иллюстрация: Векторный портрет Сталина в стереоочках (Jegas Ra, Depositphotos)

Разговоры о монархии
 

https://um.plus/2017/03/23/monarch/
23.03.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/03/0-29.jpg
Опрос ВЦИОМ показал, что две трети россиян категорически против монархии, однако 6 процентов «за» и готовы указать на потенциального самодержца. О перспективах реставрации и ее юридических основаниях

Глава Республики Крым С. В. Аксенов навязал партии дискуссию, заявив: «Когда нет единоначалия, наступает коллективная безответственность. Поэтому, когда у страны есть внешние вызовы, очаги сопротивления внешние, необходимо принимать в этой части более жесткие меры… Сегодня, на мой взгляд, России нужна монархия».

Дискуссия тут же разгорелась и весьма острая. Причем ему инкриминировали не столько недостаточную либеральность и демократичность его пожеланий, сколько покушение на самые основы конституционного строя.

Согласно действующему Основному Закону (ст. 1), «Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления», и разговоры о том, что надо бы учредить в России монархию, вызывали такой же религиозный трепет, как двести лет назад речи о том, что надобно-де в России созвать Генеральные Штаты – «Ах, Боже мой, он карбонарий!».

Представители самых разных направлений пожелали притянуть монархиста-карбонария к Иисусу

Главред «Эха Москвы» А. А. Венедиктов вопросительным образом — «УК РФ, статья 280. Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности — призыв к установлению диктатуры главы Крыма Аксенова. Ну?», а православный ваххабит М. Л. Шевченко отчетливо утвердительным – «Монархические призывы – это свержение (даже не покушение, а прямое свержение. – М. С.) конституционного строя».

Поспешившие просигнализировать в органы не сподобились изучить Конституцию РФ, ст. 135 которой гласит: «п. 2. Если предложение о пересмотре положений глав 1, 2 и 9 Конституции РФ будет поддержано тремя пятыми голосов от общего числа членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, то в соответствии с федеральным конституционным законом созывается Конституционное Собрание. п. 3. Конституционное Собрание либо подтверждает неизменность Конституции РФ, либо разрабатывает проект новой Конституции РФ, который принимается Конституционным Собранием двумя третями голосов от общего числа его членов или выносится на всенародное голосование».

Т. е. отказ от ныне действующих основ конституционного строя (в частности – от республиканизма), записанных в гл. 1 Основного Закона считается в принципе дозволительным. Но если так, то не образует состав преступления и предложение о пересмотре положений глав 1, 2 и 9 Конституции РФ – как иначе Думе и Совету Федерации вообще будет возможно его рассмотреть, если само предложение преступно?

Разумеется, столь кардинальное изменение существующего государственного устройства следует предпринимать с величайшей осторожностью и в случае, когда действующая Конституция себя очевидно изживет, но рассматривать ее как неизменный Божий Закон неосновательно

Это закон людской, который может при нужде изменяться. Потрясание Уголовным Кодексом лишь свидетельствует о глубине либеральных убеждений тех, кто потрясает.

Впрочем, сам С. В. Аксенов вряд ли заглядывал так глубоко в проблемы государства и права – подобно тому, как его орловский коллега В. В. Потомский вряд ли может считаться авторитетным специалистом по русской истории XVI в. К рассуждениям о монархии его скорее всего подтолкнуло наблюдение за политологическим процессом.

Хотя итоги президентских выборов 2018 г. (как, впрочем, и 2004 и 2012 гг.) представляются – причем всем – довольно предсказуемыми, ученые политологи предаются необычайно тонким и глубоким рассуждениям о грядущих выборах. Не менее тонким, чем рассуждения по поводу диссертации Арамиса «Священнослужителям низшего сана необходимы для благословения обе руки».

Однако от утомленного государственными трудами С. В. Аксенова вся эта изысканная латынь несколько ускользала, и слушая политологов, он зевал с опасностью вывихнуть челюсть. Тогда как монархическая идея представлялась ему значительно более понятной, да и при государе императоре политологов не держат в таком количестве, в чем есть явное преимущество монархического строя.

Впрочем, он даже и не настаивал на полноценной монархии, готовый довольствоваться ее предбанником – когда либералы и ваххабиты стали шить ему нехорошую статью, С. В. Аксенов с готовностью сдал назад и объявил, что пожизненное президентство тоже неплохо. Правда, история показывает, что такой вариант не всегда бывает устойчив.

В 1802 г. народ Франции на плебисците даровал Бонапарту пожизненное консульство с правом назначать преемника – вроде бы чего еще желать, — однако уже спустя два года гражданин первый консул захотел стать императором

Кстати, и за вариант 1802 г. Аксенова можно тягать по статье. Пожизненное президентство означает, что регулярное обновление президентского мандата посредством выборов приостанавливается на неопределенный срок. Такое предложение защитникам Конституции тоже вряд ли понравится.

Однако, оставив в покое персону С. В. Аксенова, идеи которого выглядят, скорее, комично, заметим, что в оправдание демократической республики ее защитники выдвигают лишь сугубо традиционалистские доводы. «У нас есть Конституция, а она предполагает республиканскую форму правления. Давайте научимся жить по Конституции, а уж потом будем думать над ее изменениями. С монархией мы простились сто лет назад, и возвращение к ней было бы шагом назад. Предложение ввести монархический строй не имеет под собой ни правовых, ни каких-либо других оснований», — указал глава СПЧ, проф. М.А. Федотов.

Что до оснований, то они, как минимум, не менее убедительны, чем у нынешнего республиканизма, а если жить по Конституции как-то не совсем получается, то в этом могут быть виновны как нынешний народ и нынешние власти, так и нынешний Основной Закон, что-то существенного в российском быту не учитывающий.

Не исключено, что монархия будет в большей степени соответствовать российским обычаям – во всяком случае, отвержение ее a priori не есть доказательство. Аргумент «С монархией мы простились сто лет назад» и вовсе слаб – сто лет назад мы много с чем простились, о чем потом сильно пожалели. Такой довод, презюмирующий необратимость прогресса, аналогичен риторическому приему «Как же можно в XXI веке…» (вар. «наш век пара и электричества», «когда космические корабли бороздят просторы…» etc.). Все можно – человеческая природа вообще штука довольно консервативная. Равно как и средства ее обуздания в государстве.

Действительным основанием для полной и окончательной сдачи монархической идеи в архив могли бы служить неисчислимые примеры того, что демократическая модель работает гораздо лучше. Положим, у нас с такими примерами не очень хорошо, но это еще можно списать на общее несовершенство российского быта

Но беда в том, что эта модель последнее время страшно сбоит и искрит и в странах, которых мы должны принять за образцы. Выборы в США и грядущие выборы во Франции – неважная реклама республиканизму. Подтверждается, что демократия – неплохой способ решения несложных проблем, когда же проблемы сильно усложняются – то, что сегодня это именно так, не отрицает никто, — тогда и неплохой способ решения оказывается плохим или вовсе никаким.

Рассуждения о монархии, делающиеся сегодня все более распространенными – не один Аксенов мыслит в этом направлении, есть и более мудрые мужи, — есть простое и неизбежное следствие наблюдения над нынешней демократией. Наблюдения не очень обнадеживающего.

Запрещать даже и думать в этом направлении было бы явственным признаком интеллектуального банкротства нынешнего либерально-демократического миросозерцания. В каковом состоянии оно, похоже, и пребывает.

Проникновенье наше по планете
 

https://russian.rt.com/opinion/37761...-terakt-evropa
18:01

В теперь уже былинном 1975 году — больше сорока лет минуло — Высоцкий в лирическом послании «Ах, милый Ваня, я гуляю по Парижу...» отмечал:

Проникновенье наше по планете

Особенно заметно вдалеке:

В общественном парижском туалете

Есть надписи на русском языке!

Время тогда было тоталитарное, гулять по Парижу не всякому дозволялось. Но сегодня, сквозь дымку ностальгии, поневоле умиляешься: в качестве самого антиобщественного деяния советских людей в Париже были названы надписи в общественном туалете. Время большой невинности.

Поскольку теперь проникновение по планете бывших советских людей, освобождённых от тоталитарного гнёта, бывает далеко не столь идиллично.

7 апреля в центре Стокгольма на пешеходной улице взбесившаяся тяжёлая фура стала давить людей (как раньше в Ницце, Берлине, Иерусалиме и Лондоне). За рулём машины убийства был 39-летний гражданин Узбекистана. Два года назад Ташкент пытался добиться его депортации, но Швеция дала ему политическое убежище. При аресте он кричал: «Аллах акбар!»

Через день, 9 апреля, в Осло возле станции метро была найдена бомба, к счастью, не успевшая взорваться. Полиция нашла неудавшегося бомбиста — им оказался 17-летний уроженец Северного Кавказа, семь лет назад вместе с семьёй нашедший убежище в Норвегии.

В отличие от узбекского коллеги, он не кричит «Аллах акбар!». По словам его адвоката, он объясняет закладку бомбы «мальчишеской шалостью». Поддерживая позицию задержанного, адвокат называет адскую машину всего лишь «взрывоопасным материалом, который может взорваться», и настаивает на том, что подзащитный «не собирался использовать его для террористического акта». Вероятно, просто хотел добродушно пошутить.

Может быть, кавказский юноша притворяется дурачком — всё-таки даже в ультратолерантной Норвегии за такие шутки по головке не гладят. Может быть, его умственное и нравственное развитие в самом деле таково, что он не в состоянии осознавать смысл и значение совершаемых им действий.

В любом случае, однако, такое совпадение открывает возможности для разных рассуждений. Всё-таки в последнее время террористические покушения в Европе имели единообразное авторство — арабы, Корана перечитавшие. Тут же два кряду — совершенно не арабы, а выходцы из СНГ (из СССР — сказать трудно, ибо в момент распада союза узбеку было 14 лет, а норвежский юноша отсутствовал даже в проекте).

Коль скоро они выходцы из СНГ, можно, конечно, порассуждать либо о том, как сказывается тяжкое советское наследие даже и на новых поколениях, либо о том, как постсоветский социум плодит заблудших людей. Тут можно, кстати, вспомнить и недавнего питерского бомбиста — тоже молод и тоже с просторов СНГ.

Можно, однако, вспомнить текст, написанный философом В.С. Соловьёвым в 1899 году, когда не только СССР и СНГ, но даже и ЕС не было. При описании возможных событий то ли XXI, то ли XXII века, когда было установлено новое монгольское иго над Европой, он сообщает: «B Пapижe пpoиcxoдит вoccтaниe paбoчиx sans patrie, и cтoлицa зaпaднoй кyльтypы paдocтнo oтвopяeт вopoтa влaдыкe Востока». После чего происходит «шиpoкий нaплыв в Eвpoпy китaйcкиx и япoнcкиx paбoчиx и cильнoe oбocтpeниe вcлeдcтвиe этoгo coциaльнo-экoнoмичecкoro вoпpoca». Впрочем, спустя полвека игу приходит конец: «в нaзнaчeнный cpoк нaчинaeтcя peзня мoнгoльcкиx coлдaт, избиeниe и изгнaниe aзиaтcкиx paбoчиx».

С панмонголизмом Соловьёв промахнулся, но если заменить его панисламизмом, выходит что-то сильно похожее.

Причём в 1899 году была угадана одна из важных предпосылок пока что не ига, но резкого обострения обстановки в Европе — наплыв людей без родины. Предвидение тем более сильное и точное, что в конце XIX в. рабочих sans patrie надо было в европейских столицах днём с фонарём искать — не то что нынче.

Это sans patrie многое объясняет. И среди автохтонных европейцев встречается всякое, но всё же действует, пусть и в ослабленном виде, принцип: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя». Что первоначально, по мысли автора афоризма, означало: если у самого негодного человека есть чувство родины, для него не всё потеряно. Последняя духовная скрепа всё-таки остаётся.

Но эта последняя духовная скрепа не позволяет взрывать и давить ни в чём не повинных мирных соотечественников — последняя скрепа негодяя действует. Если, конечно, он не является тотальным нигилистом вообще без всяких скреп.

Тогда как апатриды ныне, к вящей славе мультикультуральности переполняющие Европу, таких национальных духовных скреп лишены по определению. В духовном смысле это не их страна и не их народ — это всего лишь аборигены. Дальнейший ход творческой мысли мы наблюдаем в Ницце, Берлине, Стокгольме, Петербурге и других местах.

Игра в поддавки когда-нибудь кончается
 

https://um.plus/2017/04/08/game-over/
08.04.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/04/00-3.jpg
Оппозиционера от министра обычно отличает человеколюбие, но не у нас

На протяжении многих лет российская оппозиция представляла собой поразительный феномен.

При множестве изъянов – порой вопиющих – российского быта, которые прямо приглашали оппозиционных лидеров к тому, чтобы привлечь к ним внимание, вцепиться мертвой хваткой и таким образом завоевать народную благосклонность, они ничего не делали в этом отношении.

Вся их деятельность заключалась в провозглашении лозунгов, интересных только им самим и узкой референтной группе (а также благодетелям, конечно) – без малейшей попытки выйти за пределы этого узкого круга и начать говорить о том, что волнует подавляющую часть общества

Вместо этого говорилось либо о вещах, с точки зрения электората, может быть, и правильных, но второстепенных, не тех, от которых гнев масс воздымается, либо о вещах, которые основной массе электората скорее даже нравятся и на гневном отвержении которых народную благосклонность никак не завоюешь. Крым, например.

Оттого-то все эти акции в защиту украинской революции, прав ЛГБТ, “Закона Магнитского”, “Pussy riot” etc. были покушением с абсолютно негодными средствами. Не волновали, не грели, не заражали. Это был в чистом виде междусобойчик, на котором люди с прекрасными лицами умилялись друг на друга – “Как хорошо, что мы все здесь собрались!” – и клеймили власть роковую и тупое быдло.

На такую оппозицию власть роковая могла только молиться (может быть, в сердце своем она это и делала). Не то, чтобы ей были приятны страшные проклятия, которыми ее щедро одаривала прогрессивная общественность, но поскольку такая тактика гарантировала оппозиции полную импотенцию, с проклятиями можно было и примириться.

При этом оппозиция в упор не видела идеальную в смысле агитации мишень – в чистом виде “ищу рукавицы, а они за поясом”. Имеется в виду социально-экономический блок правительства

Разумеется, правительством, собирающим налоги, вводящим различные виды регуляции и отвечающим за собес, здравоохранение и просвещение, будут недовольны всегда и везде. Никто не любит платить налоги и всякий замечает недостатки собеса. Это уж так самим Господом Богом заведено, и напрасно вольтерьянцы против того говорят.

Но недовольство недовольству рознь. Одно дело, когда оно не выходит за пределы фоновых величин. Всякий человек, не являющийся неистовым ниспровергателем, понимает, что налоги – вещь неприятная и неизбежная, а фундаментальное свойство денег заключается в том, что их всегда не хватает, отчего собес etc. выглядит далеко не так благостно, как хотелось бы. Опять же еще жива память о 1990-х гг., когда налоги никто не платил. Многим это не понравилось, и уж лучше счетоводство им. Кудрина-Силуанова, чем тогдашние свобода и дерегуляция.

Это долго работало, но всякий механизм – тем более при должном небрежении – начинает сбоить, стучать и хрюкать, а хороший стук рано или поздно наружу выйдет.

Недостатки правительственного механизма и прежде были довольно очевидны, но долго – очень долго – это купировалось обильной нефтедолларовой смазкой. Когда смазка стала кончаться, претензии к социально-экономическому блоку полезли наружу

Вообще-то кризис, сопровождающийся оскудением масс, не есть нечто невиданное. Кризисы были, кризисы будут, причем везде.

Но государственная мудрость заключается в том, чтобы в кризисных ситуациях произносить слово к народу, простым и общедоступным языком объясняя, на каком свете мы живем, как мы дошли до жизни такой, почему придется затягивать пояса – ну, и все таки немножечко о перспективах, чем сердце успокоится. Весьма часто такие речи оказываются далеки от действительности – иногда потому что и управители не понимают, что со всем этим делать, иногда они говорят сознательную ложь, — но говорить все равно необходимо.

Причем говорить – это само собой разумеется – избегая таких речевых перлов, которые как будто специально призваны иллюстрировать, что бывают случаи, когда извинение хуже проступка, а управитель наглядно показывает, что живет в каком-то фантастическом мире. Nomina sunt odiosa.

То, что мы слышим от деятелей финансово-экономического блока – это тот самый худший вариант. К людям эти деятели не обращаются вообще, а на своих форумах, пользуясь птичьим языком, непонятным 95% сограждан, рассуждают о своем герметическом видении своего герметического мира

Стратегии, стратегии, тридцать пять тысяч одних стратегий, а равно структурные реформы и институциональные преобразования. Средневековые схоласты показались бы на этом фоне народными трибунами, а равно и крепкими хозяйственники. Красный директор Буридан.

Именно это, а отнюдь не кроссовки кислотного цвета, не великолепные чертоги и даже не собачки корги, воспетые в прелестных роликах, так выбешивает ширнармассы. Выбешивает то, что для деятелей финансово-экономического блока людей вообще не существует. Только институты да стратегии. По крайней мере таков и только таков эффект от их речевой деятельности. Может быть, в сердце своем – и даже в своей практической деятельности – они с крайней чуткостью относятся к нуждам и чаяниям народным, но высказать это на понятном русском языке они не хотят или не могут.

Возвращаясь к вопросу об оппозиционной тактике, это как если бы белые на протяжение всей игры оставляли ферзя и ладью под боем, а черные этого в упор не видели

Такая игра в фантастические шахматы отчасти может объясняться тем, что глубокие экономы из правительства – социально, а также идейно близкие для прогрессивной общественности, и междоусобица в либеральном стане – такого подарка режим не дождется.

Отчасти и тем, что все благодетели оппозиционного движения – хоть домашние, хоть зарубежные – скорее довольны непоколебимой твердостью деятелей финансово-экономического блока, а давать деньги на то, чтобы, повинуясь протестной народной воле, правительство – это или новое – изменило священным заповедям, – но где же такие неразумные благодетели бывают? Деньги даются именно на фантастические шахматы, а отнюдь не на обычные.

Другой вопрос – сколько эта изысканная игра еще может продолжаться. Все эти мероприятия на тему “Мы здесь власть!” с пением “И восстанет народ, великий могучий, свободный” по самой сути своей рискованны, ибо ситуация всегда может выйти из-под контроля организаторов. А великий, могучий, свободный народ, страшно поводя очами, поинтересуется у министров: “А что вы здесь делаете, добрые люди?”.

Похоже, такой вариант вообще не берется в расчет, что неосмотрительно.

Иллюстрация: “Elephant Chess” Ethiriel Photography

Может ли Цукерберг мыслить?
 

https://um.plus/2017/04/14/zuckerberg/
14.04.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/04/0-12.jpg
Если соцсети – это государства будущего, то Фейсбук – это сталинский СССР

Пользователи социальных сетей – в особенности это касается Живого Журнала – периодически впадают в состояние леммингов и куда-то бегут в беспорядке, так, что хочется обратиться к ним словами Горация – “Куда, куда, стремитесь вы, безумные?”

Так было в 2005 и 2007 гг., и вот теперь, по мудрому слову В. С. Черномырдина, никогда такого не было, и вот опять.

Побуждения к лемминговой миграции могут быть различны.

Иногда они связаны с поиском более комфортной доли в чисто техническом смысле. Тот же ЖЖ в былые времена безбожно сбоил и зависал. Одни объясняли это тем, что движок просто не был рассчитан на такое количество клиентов. Что похоже на правду: при сокращении числа пользователей такой перегрузки больше нет, и ЖЖ пашет вполне исправно. Другие полагали, что дело в забвении правила советской оборонки “Главное – не улучшать”. Это тоже похоже на правду, потому что часто зависание происходило после того, как администрация делала красочный подарок пользователям в виде новых замечательных возможностей. Возможности были так замечательны, что не работало вообще ничего.

Поскольку не всем современным пользователям социальных сетей присуща аскеза, которой некогда обладали советские автолюбители, регулярно лежавшие под экипажем с целью его починки – нынче народ избаловался, то часто миграция объяснялась тем, что надоело. Тем более, что другие сети работали исправнее

Другим мотивом могла быть нарастающая монетизация, объясняемая тем обстоятельством, что персонал социальной сети тоже хотел кушать. Количество прямой и косвенной рекламы нарастало в ЖЖ (как и во всех других сетях), что способствовало лучшему кормлению персонала и владельцев (на одном “Денег нет, но вы там держитесь” долго не продержишься), но угнетало пользователей. Впрочем, это общая проблема всех массовых коммуникаций.

Но последним и громче всех упоминаемым в качестве причины бежать, куда глаза глядят, были кровавые жидочекисты, которые, по убеждению бегущих, вот-вот установят в социальной сети жесткую идеологическую цензуру (мягкий вариант) и к тому же будут подвергать пользователей наказаниям в офф-лайне в виде штрафов и тюрьмы (жесткий вариант).

Убежавший, соответственно, может сказать: “Я выбрал свободу!”.

То, что террор вот-вот развернется, говорят уже более десяти лет, а он все никак не начинается, равно как и то, что ограничения и санкции, прописанные для пользователей ЖЖ, давно уже существуют, причем не на бумаге, в самых демократических странах вроде США и ФРГ, наших бдительных людей не успокаивает.

И то сказать: разве можно сравнивать гуманных и либеральных немецких чекистов с нашими кровавыми.

Из этих трех изъянов социальной сети первый вообще-то не обязателен. Тот же Фейсбук практически свободен от зависаний. Другое дело два других. Настырная коммерция и внимание органов (или вообще внешней силы) к сетевому творчеству неизбежны – их же не перейдеши

Но есть важный нюанс в том, как администрация сети принимает эту неизбежность.

Она может мириться с ней, как люди вообще мирятся с несовершенством бытия. В брежневское время директора разных учреждений тоже стояли перед необходимостью исполнять требование внешней силы и соблюдать внешнюю подтянутость, но довольно многие делали это без энтузиазма и без чрезмерного усердия. “Плюнь и поцелуй злодею ручку” – но не более того.

Некоторый парадокс в том, что страшась вездесущей коммерции и злейших жидочекистов, лемминги все больше бежали и ныне бегут в Фейсбук. Очевидно, считая, что он в большей степени заслуживает звания обители трудов и чистых нег.

Между тем важное отличие Цукерберга от других сетевых начальников заключается в том, что если для разных прочих коммерция и внешние предписания являются не более, чем реальностью (возможно, даже и неприятной), данной им в ощущениях – “Попал в стаю собак, так лай не лай, а хвостом виляй”, – то Цукерберг искренне рассматривает исполнение этих требований, как дело чести, дело славы, дело доблести и геройства.

Для него управление и манипуляция людьми есть занятие похвальное, даже не требующее оправданий

Постоянное без мыла любопытство касательно личных данных (номер телефона, например), записывание пользователей без их ведома и согласия в любители разных коммерческих и политических структур, хотя бы они (пользователи) эти структуры в гробу видали, фильтрация ленты друзей в соответствии с тем, как Цукербергу (а не пользователю) представляется правильным, широчайшее использование дисциплинарных взысканий в виде временного или навсегда запрета на пользование сетью, причем основания для запрета по большей части анекдотичны, – все это наблюдается не в сетях, находящихся под контролем жидочекистов, а напротив – в обители чистых нег.

Такие особенности управляемой им сети можно объяснить тем, что Цукерберг считает себя не кем-то вроде владельца телефонной сети или железнодорожной компании – но культурным героем и благодетелем человечества, о чем он сам в начале с. г. открытым текстом и объявил. “Сейчас по всему миру есть люди, которые остались за бортом глобализации, и движения, выступающие за отход от глобальных связей. В такие времена, как сейчас, самое важное, что мы в Facebook можем сделать — это создать социальную инфраструктуру, чтобы дать людям возможность выстроить глобальное сообщество, которое работает для всех нас. Для прогресса необходимо объединение людей уже не на уровне городов и государств, а еще и как мирового сообщества. Наша задача в Facebook — помочь людям оказывать максимальное положительное влияние, при этом минимизируя сферы, где технологии и социальные СМИ могут усилить разобщенность и изоляцию”.

“Компания разработала искусственный интеллект, который должен распознавать недостоверную информацию. Его начнут применять уже в текущем году. Мы видим пять основных целей — информированность людей, обеспечение их социальной безопасности, гражданской сознательности, интеграцию разных культур а еще достижение обоюдной поддержки между людьми во всем мире”

Трудно более внятным образом заявить о своих претензиях на роль Большого Брата, перед которым все страшные жидочекисты вместе взятые – не более, чем жалкие недотыки.

В свете таких благодетельных и всеобъемлющих намерений более понятна порой кажущаяся совершенно иррациональной практика дисциплинарных взысканий, которым по доносу подвергаются далеко не только ватники. Из банов не вылазит сатирикер Шендерович, эффективный политтехнолог Павловский, мужественный журналист Кашин, на днях попал на губу издатель “Кольты” Глеб Морев – если и они ватники, то кто же не?

Однако, если предположить, что в социальной инфраструктуре Цукерберга должны быть терпимы только лица, владеющие только примитивным новоязом, доступным пониманию искусственного интеллекта, тогда такая практика вполне логична.

Всякая – не только ватницкая – речь, содержащая в себе подтексты, иронию, цитаты, аллюзии, не проходит через фильтр искусственного интеллекта Цукерберга

Новоречь должна быть понятной и абсолютно однозначной, на что еще Орвелл указывал.

Да и в отечественной практике 30-х гг. под топор попадали не только скрытые враги, но и вполне преданные кадры – но слишком самостоятельные и слишком творческие в том числе и в языковом отношении, не понимающие всей важности одномерной речи.

В настоящий момент все это сходит благодетелю человечества с рук не только потому, что социальная инфраструктура не вполне еще выстроена – в основном только планов громадье, но и потому что пока Цукерберг кроет всех прочих численностью своей клиентуры. Более миллиарда – никто другой такой похвалить не может. А в социальных сетях работает принцип “имущему дастся, от неимущего отнимется”. Критическая масса пользователей чрезвычайно важна и заставляет закрывать глаза на очень многое.

Если дальнейшие опыты на тему “Может ли Цукерберг мыслить” будут проводиться в соответствии с планом, интересно, окажется ли критическая масса универсальной индульгенцией для самых орвелловских опытов или все-таки механизм даст сбой.

Демократическая дипломатия
 

https://um.plus/2017/04/16/diplomacy/
16.04.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/04/0-13.jpg
Выступление заместителя и. о. постпреда России в ООН В. К. Сафронкова, в котором он полемизировал в представителем Великобритании Райкрофтом, привлекло всеобщее внимание, поскольку не часто можно услышать, как высокопоставленный дипломат публично изъясняется в манере низкопоставленного гопника

В невозвратные старые времена дипломатии Владимиру Карповичу укоряюще бы заметили: “Décidément vous vous encanaillez”.

Правда, в старые времена представить такую речь из уст дипломата было и немыслимо.

Казалось бы, употребление таких оборотов речи, как “Посмотри на меня! Глаза-то не отводи! Что ты глаза отводишь?” etc., должно было бы встретить достаточно дружное осуждение, причем не англичан – их мнение давно уже малоинтересно, – а русских.

Ибо дипломат есть местоимение. Он всегда говорит не от себя, но от имени своего суверена. И если дипломат изъясняется наподобие пьяного мастерового, он позорит не себя, но свою державу.

Безусловно, с глубоким подзамком и совершенно не для печати, Сафронков имел право выразить крайнее неприятие последних действий правительства Ее Величества

Может быть, даже подражая Гейне, который называл англичан “самой противной нацией, которую Бог в гневе своем создал”, и негодовал против “вероломных и коварных интриг карфагенян Северного моря”.

У него даже были бы основания вторить немецкому поэту, ибо лихорадочная активность министров Ее Величества, развернутая накануне визита госсекретаря США в Москву, действительно производила очень дурное впечатление. Британские министр иностранных дел и министр обороны уверяли (как выясняется теперь, облыжно), что госсекретарь едет в Москву с ультиматумом. Или отрекитесь от Асада и эвакуируйте свои войска из Сирии, или… – что, впрочем, сделают США, если Россия отвергнет ультиматум, англичане не объясняли.

Говорливость, которая называется “Чем еще уконтропупишь мировую атмосферу” – как будто нынешняя мировая атмосфера в этом еще нуждается. Если все это говорилось по согласованию с США, это плохо, если правительство Ее Величества занималось самодеятельностью – еще хуже.

Все это очень неприятно, но заветы старой дипломатии гласили: “Качество, необходимое дипломату, это – спокойствие. Лицо, ведущее переговоры, не только не должно показывать свое раздражение при столкновении с глупостью, бесчестностью, жестокостью или самомнением тех, с кем на него падает печальная обязанность вести переговоры, но он должен отречься от какой-либо личной враждебности, личного предрасположения, от энтузиазма, предрассудков, тщеславия, преувеличений, театральности и морального негодования”.

Потеря терпения дипломатом может обойтись чрезмерно дорого

К тому же для того, чтобы поставить оппонента на место, не обязательно самому терять лицо. Можно было рассказать про стихотворение И. С. Тургенева “Крокет в Виндзоре”, написанное в 1876 г., в котором британскую королеву посещает страшное видение: вместо крокетных шаров ей чудятся головы замученных тогдашним ИГИЛом –

Вернулась домой — и в раздумье стоит…

Склонились тяжелые вежды…

О ужас! кровавой струею залит

Весь край королевской одежды!

«Велю это смыть! Я хочу позабыть!

На помощь, британские реки!»

«Нет, Ваше Величество! Вам уж не смыть

Той крови невинной вовеки!»

Можно было, развивая мысль Гейне, сообщить, что римляне знали понятие “fidelitas punica” (“пуническая верность”, т. е. вероломство), каковая верность и поныне присуща некоторым соединенным королевствам.

Можно было, не злоупотребляя цветистостью, просто напомнить про Ирак и Ливию, и предположить, что мнение держав, столь отменно зарекомендовавших себя в этих странах, вряд ли может быть особенно полезно при обсуждении сирийских дел.

Это варианты навскидку, возможны и другие. Позиция просвещенного мореплавателя, лицемерие которого било через край, была достаточно уязвима, а сдержанный гнев всегда впечатляет сильнее, чем базарная ругань

Тем не менее встречались и другие мнения о смелых речах Владимира Карповича. Замминистра иностранных дел РФ С. А. Рябков вступился за своего сотрудника, указав, что “Настает момент, когда нужно послать серьезный эмоциональный сигнал, иначе из состояния такого политического зомбирования тех, кто сидит за одним с нами столом в зале Совбеза или исполнительного совета ОЗХО, вывести просто не получается”.

По мнению Рябкова, если бы представитель России продолжал разговор в жанре “ваше превосходительство, преисполненные полного уважения и почтения”, то “эти превосходительства в итоге уверуют окончательно в свое превосходство над всеми” – теперь же “представители Запада должны подумать над своим поведением”.

Что же до мнения трудящихся, то социальные сети полны одобрительных отзывов о речах Сафронкова, отзывов, выдержанных в духе “Все правильно сказал, по рогам ему и промеж ему!”. По мнению трудящихся, а равно и по мнению замминистра, с такими архаровцами иначе и нельзя разговаривать, они другого языка не понимают.

Очевидно, думающие так полагают, что есть либо церемониальная жеманность, либо гопнический тон, а других регистров вообще не существует. Простому и некнижному человеку простительно так думать, замминистра, правда, уже менее простительно.

Возможно, такое понимание связано трудностями демократической дипломатии. Старая дипломатия, занимавшаяся переговорами владетельных особ была сплошь аристократической

Пережитки такого порядка мы и доселе видим во Франции, где свобода, равенство, братство и политкорректность, но на Кэ д’Орсэ служат почти исключительно граждане с приставкой “де”.

Но даже если дипломат рекрутировался из людей простого звания (Громыко, например), он усваивал обычаи аристократической касты и в манере Владимира Карповича отнюдь не изъяснялся. При этом старая дипломатия предполагала в основном конфиденциальные переговоры, где надо было расположить к себе знатного партнера, а отнюдь не широкую публику.

Конечно, принципы старой дипломатии с давних пор подвергались эрозии. Еще два века назад британский министр Каннинг в самом положительном смысле говорил о “роковой (т. е. мощной, всесокрушающей) артиллерии народного возбуждения” – за что был порицаем Меттернихом. Не чурался апелляции к массам и Бисмарк, а в XX веке такая практика сделалась почти универсальной. Настало такое смешение, когда было уже непонятным, по какому критерию оценивать деятельность дипломатического ведомства.

То ли “достигнуто взаимоприемлемых соглашений – столько-то”, причем, возможно, с самыми неприятными партнерами, в международной политике не всегда возможно выбирать контрагентов по вкусу. То ли “поднято гнева масс – столько-то”. При том, что это и задачи разные, и средства для их достижения тоже разные.

А при виде зрелища последних лет, когда политики освещают международные проблемы в твиттере и несут на публику Бог знает что, и Меттерних, и Горчаков и Громыко дружно бы отправились в сумасшедший дом. Их психика такого бы не вынесла

И тем более особь статья – трибуна ООН. Тут мы встречаем не столько выверенное до мельчайших нюансов слово дипломата, сколько заливистое парламентское красноречие –

Dreimal Hundert Advokaten –

Vaterland, du bist verraten;

Acht und achtzig Professoren –

Vaterland, du bist verloren!

И так друг друга с криком вящим язвят в колене восходящем.

Поскольку представление о первоначальных цели и смысле дипломатии уже в большой мере утрачено, а у широкой публики, возможно, и сроду не наличествовало, задорные речи с трибуны ООН многим очень нравятся.

Бесконечная лениниана
 

https://um.plus/2017/04/24/leniniana/
24.04.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/04/0-18.jpg
Ленина до сих пор не вынесли из Мавзолея потому, что там он мешает всем меньше всего

Споры касательно выноса тела В. И. Ленина из мавзолея на Красной площади возникают регулярно и отличаются большой страстностью.

На сей раз лидер КПРФ Геннадий Зюганов призвал Совет Безопасности при президенте РФ отреагировать на внесенный в Думу законопроект о перезахоронении тела Ленина, сочтя его “вызовом общественности и провокацией против российской государственности”.

“Только законченные мерзавцы могли сделать это накануне дня рождения Ленина. Вместо того чтобы готовиться к празднику, они выступили с законопроектом… Мы считаем, что это вызов всем гражданам страны независимо от партийной принадлежности. Это не просто вызов общественности, а вызов государственности. Это выпад и против призывов президента сплотить общество”, – указал лидер КПРФ.

Оппоненты не остались в долгу, в очередной раз они указали на многочисленные негодные дела Ульянова-Ленина, а также квалифицировали наличие тела непогребенного покойника на Красной площади, как проявление мрачного языческого культа. Который не может быть терпим ни в стране христианской, ни даже просто в стране цивилизованной

Церковь, подобно бабушке, высказалась надвое. Признав в принципе необходимость погребения неупокоенного тела, священноначалие высказалось при этом в духе песни про Клима Петровича Коломийцева – “Понимаешь, ты прав, но однако, не подходит это дело к моменту”. Сейчас вынос тела может возбудить чрезмерные страсти, чреватые шатанием земли, а у нас – видит Бог – и так слишком много поводов для шатания. Неупокоеннное тело лежит на Красной площади уже почти век, девяносто три года, пусть полежит еще некоторое время, ибо гражданский мир (даже худой мир) – дороже.

Мирская власть высказалась в общем аналогично, а законопроект положили под сукно. Все более или менее успокоилось до нового обострения.

Но история полемики уже достаточно обширна, чтобы сделать некоторые наблюдения.

Прежде всего – поклонение Ленину реактивно, чем оно отличается и от поклонения Сталину, и тем более от традиционных религиозных практик. То есть своего самостоятельного и регулярного культа Ленин не имеет, есть только отпор посягательствам на место тела на Красной площади. Если в данный момент посягательств нет, то и про вождя мирового пролетариата немедленно забывают

Нечто вроде “Сам не ам и тебе не дам”. Если возле собачки на контролируемой ею территории лежит косточка, она может относиться к ней без малейшего интереса. Но стоит попытаться эту косточку взять, собачка сразу ощерится. Друзья Ленина здесь имеют известное сходство с друзьями человека.

В спокойное время поклонения Ленину нет вообще. Тогда как приверженцы различных религий поклоняются своим священным реликвиям безотносительно к тому, посягает на них кто-нибудь или нет. То же можно сказать про поклонение Сталину. Слова Маяковского “Ленин и теперь живее всех живых: наше знанье, сила и оружие” более не соответствуют никакой действительности. Ленинское наследие не используется никем, в том числе и самими коммунистами в качестве путеводной звезды, помогающей как-то управляться с грудой дел, суматохой явлений.

Тем, кстати, сегодняшний Ленин существенно отличается от сегодняшнего Сталина – для носителей определенного направления он очень даже знанье, сила и оружие. Его поклонники постоянно, вне всяких посягательств на отца народов прилагают его опыт к сегодняшним явлениям. По крайней мере в сослагательном наклонении. В отличие от ленинского опыта, который не востребован.

Так что если Ленина не трогать и вообще никак не упоминать, то болотная ряска забвения смыкается над ним немедленно

Но не трогать не получается, потому что для части нашего общества даже забытое тело является сильнейшим раздражителем. Крайние либералы и крайние церковные фундаменталисты – вообще говоря, не сообщающиеся между собой ни в еде, ни в питье, ни в молитве – оказываются едины в исповедании той веры, что доколе заложный покойник лежит на Красной площади, добра в этой стране не будет.

Это очень сильное религиозно-культурное переживание – “И рассеять прах проклятый за заставами по ветру, чтобы след простыл навеки побродяги-самозванца”, — буквально отсылающее нас к 1606 г. “Лжедимитрий изначально был похоронен на кладбище для упившихся или замёрзших за Серпуховскими воротами. Сразу после похорон ударили необычайные для весны (вроде нынешних. – М. С.) морозы, уничтожившие посевы. Пошли слухи, что виной тому волшебство расстриги, что “мертвый ходит”, а над могилой вспыхивают огни, и слышатся звуки бубнов. Москвичи уверились, что “бесы расстригу славят”, и было решено совершить вынос тела – труп выкопали, сожгли и, смешав пепел с порохом, выстрелили из пушки в сторону Польши”.

Против горячего религиозного убеждения не возразишь, хотя, казалось бы, опыт постсоветских стран, где памятники Ленину были совершенно или почти совершенно искоренены, показывает, что мертвый больше не ходит, но добра в соответствующих странах не сказать, чтобы сильно прибавилось. Например, украинский ленинопад не пользует нимало

Впрочем, создается впечатление, что и власти не чужды мистицизма. Вообще говоря, если бы захотели, так и похоронили бы. Никакого дивного преображения от этого бы не произошло, но и ничего страшного тоже. Ну, покричали бы дня три в социальных сетях, так там постоянно кричат, сегодня про одно, завтра про другое.

Но, похоже, перед их мысленным взором встает Самарканд, усыпальница Гур Эмир, 20 июня 1941 года. Апокриф гласит, что советские ученые пренебрегли предостережением “Кто вскроет могилу Тамерлана, выпустит на волю духа разрушительной войны”. Могилу вскрыли.

Апокриф усиленно опровергаем советскими же учеными, но, возможно, больше экспериментировать не хочется – черт его знает.

Может, оно и к лучшему, со временем рассосется само. Культ Ленина рассосался же.

Макрониада и Россия
 

https://um.plus/2017/04/28/makroniada/
28.04.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/04/0-22.jpg
Мы неравнодушны ко всей Франции, но в президентском кресле предпочли бы видеть француженку, а не француза

Интерес русской общественности к политическим событиям за рубежом – если, конечно, если это не интерес правильный, выражающийся в сочувственной поддержке кого надо – давно уже вызывает раздраженную реакцию прогрессивных цензоров.

“А вам какое дело? В своем дерьме лучше разбирайтесь!”. Как известно, русский человек, если он не кланяется и не благоговеет, заслуживает только одного ответа – “Суди, дружок, не выше сапога”.

Французские выборы, сведшиеся к феерической макрониаде, это как раз такой случай. Можно, конечно, рассказывать при величие французской демократии и лично тов. Макрона, но это уже будет так глупо, что лучше просто цыкнуть

Так все же, в чем поучительность этого урока?

Прежде всего заметим, что интерес к Франции есть давнее и устойчивое культурное переживание, восходящее к тем временам, когда она была политическим и культурным гегемоном Европы, а, значит, и всего тогдашнего мира. Образование, культура, общественная мысль были галлоцентричными – “Откуда моды к нам, и авторы, и музы, губители карманов сердец”. Причем это было не только во времена Грибоедова, это оставалось даже в 20-30 гг. XX века. После войны гегемония перешла к американцам (потерю культурной гегемонии французы до сей поры не могут простить), нынешние образование и культура в России тоже американизированы донельзя, но родимые пятна еще остаются. Есть бессмертное “Опять весна, опять хочется в Париж”, но нету и, похоже, не будет “Опять весна, опять хочется в Нью-Йорк”. И даже в Лондон по весне не так хочется.

“Пережиток – он обломок древней правды”.

Ну, а кроме культурных тонкостей, есть, может быть, и порочный, но неодолимый интерес к роскошным зрелищам. Когда важные люди в столице, где рождается мода и духи, тузят друг друга, ровно пьяные мастеровые, не всякий одолеет естественное любопытство.

Это не говоря о том, что исход французских выборов имеет некоторое практическое значение и для русских. Как минимум, со времен де Голля у нашей страны были особые отношения с Францией

Не то, чтобы это было совсем уж сердечное согласие, но Смоленская площадь была заинтересована в том, чтобы Париж имел свою особую позицию по международным делам, а не был откровенным сателлитом США (а потом и ЕС). Кэ д’Орсе также имела интерес в особых отношениях с Москвой, потому что это помогало ей держаться немного на особе от атлантических структур.

Если для Макрона голос высшего обкома свят и непререкаем, а все величие Франции заключается в том, чтобы быть первым учеником в сладостной науке глобализма и мультикультурализма, прежние приемы ведения дел с Францией можно отправить на свалку. То есть ЕС вновь обретает монолитность, тогда как интерес России был, есть будет в том, чтобы вести дела с национальными правительствами.

Вненациональное правительство Макрона (если оно состоится) является в этом смысле неважным партнером. И знать это полезно

Но есть еще одна, уже чисто внутренняя причина интереса к пламени Парижа.

То, что политическая система России довольно далека от идеальной модели либеральной демократии с представительным образом правления и регулярной сменяемостью власти, можно, разумеется, всячески отрицать, но особо убедительным такое отрицание вряд ли будет. Против объективной реальности данной нам в ощущениях, не попрешь.

Можно, конечно, считать, что нет и не надо, тогда то, что творится на иностранных выборах, действительно не представляет интереса. Если же западную модель рассматривать, как альтернативу нынешней системе, такое рассмотрение предполагает одобрительный взгляд, например, на французские выборы. “Любо посмотреть, как свободно соревнуются таланты, а мы что же, обсевки в поле? – Надо и нам такое завести”.

Но такое суждение, необходимое для либерализации, вестернизации etc., вынести от наблюдения за тем, что сейчас происходит во Франции, можно лишь в порядке издевательства. Все большие СМИ, причесанные под гребенку, и дружно вещающие в жанре газеты “Не дай Бог!”, неистовое накачивание Милого Друга (совершенно по учению французского гражданина В. В. Познера о том, что если усердно показывать по ящику лошадиную задницу, она станет народным любимцем) в сочетании со столь же неистовым заушением прочих кандидатов, обращение уходящего президента Олланда членам правительства с твердым заданием: приложить все усилия к тому, чтобы Марин Ле Пен получила на выборах главы государства как можно меньшее число голосов. и “полностью мобилизовать свои силы в этой кампании” (беспристрастность, куда ни ткни, у нас даже в 1996 г. вслух себе такое не позволяли) – все это порождает естественный вопрос: “Если такая откровенная, уже без всякого лицемерия похабель происходит в стране свободы, равенства и братства, то какое у вас вообще претензии к России, которая страной свободы, равенства и братства не является и даже на такое звание не претендует?”.

Роскошные выборы (и послевыборы) мы уже наблюдали в США, во Франции еще роскошнее, не исключено, что и осенью в Германии будет на что посмотреть

Разумеется, на это скажут и уже говорят: “Так демократия в опасности, и что же нам, кровью блевать что ли?”. Идеальные или близкие к идеалу выборы возможны, когда соперники отличаются друг от друга не больше, чем чорт желтый от чорта синего. Тогда, конечно, фехтование будет самое изящное. Но сейчас сомнению подвергаются самые основы нынешней западной системы, и тут уже не до фехтования. Когда тушат пожар, о разбитых окнах не жалеют.

Положим, что так. Все это сводится к тому, что демократия работает при колебаниях малой амплитуды, если же амплитуда велика, чтобы не сказать, зашкаливает, тогда иной разговор. “Кляп тебе в глотку, получай соленую клизму”, т. е. боевая демократия, которая должна уметь защищаться.

Но тогда возникает вопрос: в России амплитуда потенциальных колебаний минимальна, так что можно хоть сейчас устраивать лазурную демократию? Или же в России с амплитудой тоже все довольно сложно?

Это не есть призыв воспроизводить в наших краях парижский шик – тем более, что он без всяких призывов воспроизводится. Это всего лишь охлажденная констатация того факта, что практика западных демократий, поучающих немытую Россию, сводится к известному “Чужую беду руками разведу, к своей ума не приложу”.

Что сильно снижает ценность таких поучений.

Тортометание с ущербом для здоровья
 

https://um.plus/2017/05/07/tortometanie/
07.05.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/05/1.jpg
Автор, считает, что вера Навального в бельмо как в дополнительный аргумент вербовки приверженцев безосновательна

В феврале 2004 г. Л. Г. Парфенов сделал в передаче “Намедни” большой сюжет про тортометательство, где в подробностях показал, как разным знатным людям, включая Билла Гейтса и принца Уэльского, в лицо шмякают сливочным тортом. Сюжет был выдержан в жанре бодрого инфотейнмента. ни малейшего сочувствия к публично униженным принцу, Биллу etc. не наблюдалось. Телеаудитория также была совершенно не в претензии к такому веселому тупосердию.

Весной 2017 г. публика стала относиться к такого рода забавам куда серьезнее. Заместитель секретаря генсовета “Единой России” Е. В. Ревенко заявил: “В последнее время участились случаи нападений на отдельных деятелей и гражданских активистов. Поджоги балконов, метание зеленки – это не средство политической борьбы, а преступления”. Выразив категорическое неприятие любых таких хулиганских выходок, он сообщил: “Уверен, что эту точку зрения разделяют и мои товарищи по партии”.

В действительности дело обстоит еще лучше. Точку зрения Е. В. Ревенко разделяют (по крайней мере в публичных заявлениях) не только его товарищи по партии, но и вообще все участники политического театра, вплоть до самых рьяных освободителей

Разумеется, в социальных сетях, можно найти высказывания типа “А как же еще прикажете с этими архаровцами поступать?”, но в социальных сетях всегда можно найти много чего. А так – обливание, закидывание etc. теперь – в отличие от 2004 г. –решительно проходит по разряду comme il ne faut pas. Так исправляется наш век.

Такому исправлению способствовало, вероятно, и наблюдение над братской Украиной, где такое политическое хулиганство издавна имело большой размах и в итоге привело к тому, к чему привело, и все большая брутализация остроумных шуток. И кондитерский крем в морду – это не очень хорошо, но дерьмо или зеленка еще неприятнее. Наконец, пришло понимание, что “не одному тебе чужие шкуры дубить”. Такие sui generis пуля и бомба для бедных легко могут быть использованы всеми и против всех – и лучше уж заключить конвенцию о неприменении.

Однако общее мнение, что тортометательство – хоть в мягкой, хоть в брутальной форме – есть дело негодное, еще не означает, что так никто и не поступает. Если инцидент все же случился, то возникает вопрос о мотивах и исполнителях. И те, и те могут быть самые разные:

а) Непосредственные агенты власти, действующие по прямому указанию высоких инстанций.

б) Неравнодушные граждане, действующие на свой страх и риск. См. историю с революционером Н. Э. Бауманом, которому в 1905 г. неравнодушный рабочий Н. Ф. Михалин проломил голову металлической трубой. Очевидно, неравнодушные могут случиться и в наши дни.

в) Чистый самострел. Предыдущее обливание А. А. Навального зеленкой было исполнено столь неестественно-аккуратно, что вызвало сильные подозрения.

г) Неполитические денежные разборки. Если политик неаккуратен в своих материальных обязательствах, возможно всякое.

д) Личные неприязненные отношения. Одна из версий нападения на известного мужественного журналиста заключалась в том, что рогатый муж нанял злодеев, чтобы отомстить обидчику. Другая – что так он был наказан за грубость.

Обыкновенно общественный деятель, ставший жертвой хулиганства, безусловно настаивает на версии а).

Впрочем, всякий человек может отомщать напавшим на него злодеям, а если эта идея мести и поиски злодеев порой приобретают навязчивые формы, то что же делать. Когда жертва нападения не домогается высших должностей, используя полученный им мученический венец, так и Бог с ним.

А. А. Навальный тут более честолюбив, он готов использовать в борьбе и последнее обливание зеленкой, по его сообщениям грозящее ему бельмом на глазу – “Ну если не получится (есть вероятность, увы), то будет в России президент со стильным белым глазом”

Всячески желая А. А. Навальному телесного прозрения, нужно, однако, заметить, что его вера в бельмо, как в дополнительный аргумент для вербовки приверженцев, вряд ли основательна. Известный мужественный журналист около пяти лет неустанно рассказывал о том, как он пал жертвой побоев, живописал свои невзгоды в деталях, в годовщину нападения пикетировал здание следственных органов и т. д. Возможно, это давало ему какое-то личное удовлетворение, но спасению от забвения не помогло.

Нет основания полагать, что стигматы помогут и А. А. Навальному. Его горячим партизанам он хорош что со стигматами, что без таковых, но нейтралов он даже таким сильным средством вряд ли привлечет.

Более того, слишком усиленно козырять стигматами – “Я на колчаковских фронтах ранен!” – в политике скорее контрпродуктивно. Тут сказывается психология подростка, который отличается абсолютной толстокожестью, когда речь идет о чужих бедах и страданиях, но с величайшей жалостью к себе описывает страдания собственные. Такова поэтическая личность Маяковского – других хоть волки кушай, а моя душа – сплошная рана.

Среди творческих личностей такой случается сплошь да рядом, но дерево, из которого режутся короли – оно совершенно другое, и ни Йель, ни бельмы тут не подмога.

Иной тип деятельности и иной тип личности.

Поосторожнее с гламуром
 

https://um.plus/2017/05/09/war-glamour/
09.05.2017
https://d.radikal.ru/d21/2106/af/f217d2f5df1c.jpg
Популярность военной темы не могла не сказаться и на массовой кино- и сериальной продукции. Накануне Дня Победы 1-й канал начал показывать сериал “По законам военного времени” про деятельность бригады военюристов в Киеве и окрестностях в июле-августе 1941 г.

Бригада состоит из военного юриста 2 ранга (=майора) Рокотова, красавицы, эксперта, комсомолки, военного юриста (=старшего лейтенанта) Елагиной и их верного личарды старшины Григория Ивановича. Разъезжая на черном легковом автомобиле, они расследуют всякие запутанные дела в воинских частях.

Сам художественный прием испытанный и давний. В общем-то практически все детективные сериалы сконструированы именно так – у нас, так начиная со “Следствие ведут знатоки”. Остросюжетная интрига плюс показ личных отношений (с долей лирики) в следовательском микросообществе – эта музыка будет вечной, и ничего в том плохого нет.

То, что некоторые особенности военной юстиции сталинской эпохи (и уж тем более военного времени) очевидно приглушены, герои являются (как, впрочем, и герои “Знатоков”) неукоснительными блюстителями строгой законности, а если к стенке кого-то и ставят (что по законам военного времени вполне практиковалось и не только в СССР), то это происходит где-то за кадром. Но на это можно возразить, что таковы особенности детективного жанра вообще. Реальное правоприменение и то, как оно изображено в детективных сериалах – две большие разницы, причем это не диктат идеологии и не цензура, но сама особенность художественной материи. Если создать детектив без идеализации, но со всею грязью, его никто смотреть не будет. Любителей позднего А. Ю. Германа (“Хрусталев, машину”, “Трудно быть богом”) можно перечесть по пальцам.

Некоторая абстрактная математичность детективной конструкции всегда будет вступать в противоречие с грубостью реальной жизни. А также с общими декорациями действа. Это жанр такой.

Тем не менее порой противоречие оказывается чересчур уже сильным. В общем-то не все требуют, что фильм про лето 1941 г. показывал весь неприкрытый ад первых военных месяцев. Тем более, что и последующие военные годы – хоть 1944-й с десятью победными сталинскими ударами – тоже были невыносимо тяжкими.

Но есть различие между 1941-42 и 1943-45 гг. Оно заключается в большей регулярности второго этапа войны. Более или менее наладилось управление войсками, их снабжение, само планирование операций, и стало меньше той хаотичности, которая была присуща первым военным месяцам – неразбериха, утрата связи с частями, котлы, острейшая ситуация со снабжением, когда Сталин лично выделял фронтам последние танки и последние самолеты (по аналогии можно допустить, что не только с танками и самолетами были критические трудности).

Не то, чтобы в 1941-42 гг. на фронтах царил совсем полный хаос – будь это так, Гитлер бы победил, чего не произошло, но хаотичности было через край и всякое действие давалось с огромным трудом через перенапряжение всех сил.

Потому-то, если не считать созданных в алма-атинских кинопавильонах фильмах вроде “В 6 часов вечера после войны”, рисующих 1942 г. в самом мажорном духе, в советское время тяжкие 1941-42 гг., начальный период войны показывался пусть не с полной, но с достаточной откровенностью – “Судьба человека”, “Живые и мертвые”. С лейтмотивом “выстояли вопреки всякой очевидности”. А многие, слишком многие погибли.

Если же не было желания или возможности показывать ту страшную пору, то быстро переходили к наступательным и уже более регулярным 1943-45 гг.

Очевидно, полный гламур образца 1941 г. был бы не принят ни обществом, ни, кстати, начальством, которое помнило то время по своему собственному опыту.

Но и в увлекательном детективе “По законам военного времени”, и в других фильмах эта хаотичность, как-то преодолеваемая только импровизацией и на пределе сил, совершенно отсутствует. Герои в идеально отутюженных мундирах с кубарями и шпалами в петлицах разъезжают на черном лимузине, и ни стирка и глажка военной формы, ни заправка автомобиля бензином не являются проблемой. Очевидно, прачечные и бензоколонки – в условиях рушащегося фронта – все равно встречаются на каждом шагу. Условность детектива, повторимся, неизбежна, но тут уже гламурность все-таки чрезмерна. Не то, чтобы все должны быть в дерьме, как завещал великий А. Ю. Герман, но какой-то намек на невыносимо тяжкие обстоятельства должен же присутствовать – они был даже при советской цензуре.

И особенную странность нынешнего кинематографа представляет крайняя любовь к эстетике советского мундира в варианте до 1943 г. Кубари, шпалы и ромбы – если глянуть на телерекламу, количество фильмов, относящихся именно к той эпохе, представляется преобладающим.

Возможно, тут чистая любовь к картинке. Погоны слишком банальны, а шпалы и кубари – это почти как эполеты прежних эпох. До невозможности красиво. Похоже, что альтернативно-исторический фильм “Шпион” по сценарию Б. Акунина, открывший эту эстетику, оказал сильное влияние на кинематографистов. Обаяние мундирного гламура таково, что ради него действие фильмов переносится в самые сложные эпохи, невзирая не все сопутствующие трудности, хотя, казалось бы, сериал в духе “Следствие ведут знатоки”, будучи по природе своей вневременным, не обязательно должен быть помещен в Киев августа 1941 г. – за месяц до приказа “Жиды города Киева”. Можно найти и более регулярные, и более подходящие временные декорации.

Возможно, здесь еще и мощное влияние сериала “Семнадцать мгновений весны”. Где в феврале-марте 1945 г. герои ходят в идеальных мундирах и костюмах и плетут привычные интриги в идеальных интерьерах – того, что кругом руины и на востоке уже слышна русская канонада, как бы не существует. Тут же эстетика Т. Г. Лиозновой наоборот.

Конечно, сериал есть сериал, и претензии насчет точности будут всегда. В 1979 г. моя матушка заметила по поводу сериала “Место встречи изменить нельзя” – который сегодня кажется нам образцовым воспроизведением эпохи, – что все очень хорошо, вот только лица и у героев, и у массовки слишком розовые. Тогда как в реальной Москве 1945 г. они были серые – многолетнее военное недоедание.

Наверно, такие претензии уже чрезмерны, но все-таки в фильмах о войне надо бы поосторожнее с гламуром. Кубари и шпалы, равно как и погоны, выпушки, петлички дают красивый кадр, но меру тоже надо знать. По крайней мере, пока не уйдет поколение, еще что-то помнящее.

Беззакатная Европа
 

https://um.plus/2017/05/22/no-dusk-europe/
22.05.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/05/0-7.jpg
Закатом Европы лучше любоваться издалека, но многие пренебрегают этим правилом

Недавние выборы во Франции (возможно, вкупе с американскими выборами и тем, что за ними последовало, вкупе с грядущими выборами в Германии, с непрекращающимся миграционным давлением на Европу и общими процессами в ЕС) снова активизировали полемику касательно Untergang des Abendlandes.

Одни видят во всем происходящем явные – куда уж дальше — признаки заката, другие твердо отвечают им: «Этого не может быть, потому, что не может быть никогда».

А поскольку то, что называют признаками заката (вар.: упадка), суть неоспоримые факты и при том подобные факты в прошлом (например, кризис политической системы, имперское перенапряжение, неконтролируемое переселение народов) приводили к самым серьезным последствиям, то сторонники тезиса о беззакатности Европы (и шире – западного мира вообще) находятся в сложном положении.

Можно, конечно, настаивать на том, что в прошлом (например в Римской республике I в. до Р. Х. или в Римской империи IV-V вв. по Р. Х.) кризисы приводили к самым серьезным изменениям, а вот нынешние кризисы, во-первых, совсем даже и не кризисы, во-вторых, даже если они все-таки кризисы, все равно они приведут только к тому, что западный мир, и так весьма прекрасный, станет еще краше. Можно, но если начать это доказывать, то легко и запутаться, ибо подлежащий доказыванию тезис глубоко не очевиден.

Поэтому чаще используются не рациональные (или псевдорациональные) рассуждения, но чисто художественные образы. Средневековые создатели герба г. Парижа, представляющего собой изображение качающегося на волнах кораблика с девизом “Fluctuat nec mergitur” (“колеблется, но не тонет”), оказали огромную услугу защитникам тезиса о непотопляемости западного мира вообще и даже ЕС в частности. Сюда же девиз “Paris toujours Paris” (тоже не поспоришь, фоторепортажи 1942 г. рисовали образ прекрасного и беззаботного города), а равно и Рим, которому 2750 лет с лишним, а он по-прежнему Вечный Город. Генерал Чарнота в Константинополе, торгуя куклами-неваляшками, использовал тот же образ – “Не бьется, не ломается, а только кувыркается”.

Вспомним и оптимизм боярина Буйносова в романе “Петр I” – “Много страшных дел прошумело на этой площади. Вон с того ветхого, ныне заколоченного крыльца, по преданию, ушел с опричниками из Кремля в Александровскую слободу царь Иван Грозный, чтобы ярость и лютость обратить на великие боярские роды. Рубил головы, на сковородах жег и на колья сажал. Отбирал вотчины. Но Бог не попустил вконец боярского разорения. Поднялись великие роды.

Вон из того деревянного терема с медными петухами на луковичной крыше выкинулся проклятый Гришка Отрепьев — другой разоритель преславного боярства русского. Пустыня осталась от московской земли, пожарища, кости человечьи на дорогах, но Бог не попустил, — поднялись великие роды.

Ныне опять налезла гроза — по грехам нашим… “Э-хе-хе, не попустит Бог и на этот раз…”. “Paris toujours Paris”, как и было сказано.

Человеческий оптимизм вообще силен, а когда никого на сковородах не жгут и человечьи кости на дорогах Европы не валяются, тем более естественно верить в светлое будущее ЕС

Однако здесь возникает вопрос, что вообще считать Европой, которая неколебима в веках. Если это некоторая культурная инварианта, сохраняющаяся несмотря ни на что (пусть даже с весьма неприятными эпохами одичания), то можно заметить, что Малая Азия и Северная Африка некогда были богатейшими и культурнейшими провинциями Римской Империи, существенно превосходящими в этом отношении ту же Галлию. Ныне они просто выпали из европейского культурного ареала, так что девиз “Fluctuat nec mergitur” к ним не применим. “Что стало с Северной Африкой? – Она утонула”.

В Средние века идея европейского единства была вполне жива – не менее, если не более, чем сейчас, – только называлось это единство словом “Christianitas”. К современной Западной Европе, где большинство жителей давно и сознательно покончили со сказками о Христе, а церкви стоят пустые – “Се, оставляется дом ваш пуст”, эта идея вряд ли может быть применима.

Сейчас, возможно, оптимистический образ беззакатной Европы, совпадает с вполне светлой (в мирском отношении) картине Европы накануне пришествия антихриста – “Этa эпoxa знaмeнyeтcя пoвcюдным cмeшeниeм и глyбoким взaимнoпpoникнoвeниeм eвpoпeйcкиx и вocточныx идeй, пoвтоpeниeм en grand дpeвнero aлeкcaндpийcкoгo cинкpeтизмa… Вeликoe и cлaвнoe ocвoбoждeниe дocтигнyтo мeждyнapoднoю opгaнизaциeй coeдинeнныx cил вcero eвpoпeйcкoгo нaceлeния. Ecтecтвeнным cлeдcтвиeм этoro oчeвиднoгo фaктa oкaзывaeтcя тo, чтo cтapый, тpaдициoнный cтpoй oтдeльныx нaций пoвcюдy тepяeт знaчeниe и пoчти вeздe иcчeзaют пocлeдниe ocтaтки cтapыx мoнapxичecкиx yчpeждeний. Eвpoпa в XXI вeкe пpeдcтaвляeт coюз бoлee или мeнee дeмoкpaтичecкиx rocyдapcтв — eвpoпeйcкиe coeдинeнныe штaты. Уcпexи внeшнeй кyльтypы пoшли ycкopeнным xoдoм”. Причем культурные еврооптимисты полагают, что эта музыка будет вечной.

Вечной вряд ли, но когда придет День Гнева, нам в самом деле неизвестно, и вполне можно было бы утешать себя не то, чтобы вполне оптимистическим, но по крайней мере успокоительным образом современного западного мира –

Для такого умеренного пессимизма есть довольно оснований. Вполне правдоподобным выглядит то рассуждение, что ресурс западного мира достаточно велик для того, чтобы еще некоторое время противостоять губительным явлениям. Если не совершать совсем уже чудовищных глупостей (хотя, правда, под занавес именно они совершаются – вспомним М.С. Горбачева), крах придет не завтра, и какое-то время еще есть. На наш век хватит.

Тем более, что ни Шпенглер с “Закатом Европы”, ни В. С. Соловьев с “Тремя разговорами” и не рассматривали свои труды, как практические пособия, предписывающие спешно шортить европейские активы. Смысл их книг был явно в другом – “Hy, eщe мнoгo бyдeт бoлтoвни и cyeтни нa cцeнe, нo дpaмa-тo yжe дaвнo нaпиcaнa вcя дo кoнцa, и ни зpитeлям, ни aктepaм ничeгo в нeй пepeмeнять нe пoзвoлeнo”.

Но для осознания этого надобно мужество, тогда как страстно хочется, чтобы нынешняя Европа не просто еще покувыркалась – покувыркается, конечно, будет вам и Меркель, будет и Макрон, – но чтобы неваляшка была вечной.

Это такая постхристианская религия.

Понимающий Путина
 

https://russian.rt.com/opinion/39968...na-film-stouna
15:24

Четырёхсерийный фильм именитого американского режиссёра, трижды оскароносца Оливера Стоуна «Интервью с Путиным» вызвал на родине режиссёра преимущественно нарекания.

«Лесть, но мало скепсиса». «Легковерный Оливер Стоун о бандите Путине: «Зачем этот государственный деятель станет мне врать?!» «Стоун явно ставит себе целью гуманизировать Путина и демонизировать Америку». «Безумно безответственное любовное письмо Оливера Стоуна Владимиру Путину». «Стоун давно создал себе репутацию политического провокатора». «Когда Америка посылает своих людей брать интервью у Владимира Путина, она не шлёт лучших». Сплошное «Бр-р-р! Гав-гав-гав!», живо напоминающее кампании в советской прессе — «Позор литературному власовцу» etc.

Такое строгое отношение со стороны американских художественных критиков, вероятно, объясняется тем, что режиссёр продемонстрировал, какой он, говоря по-немецки, Putinversteher («понимающий Путина») — грех, незамолимый ни в сём веке, ни в будущем. Вместо того чтобы провести интервью в остро-боевитой наступательной манере — «Ах ты, волчья сыть, травяной мешок!» — и призвать собеседника разоружиться перед партией, Стоун проявил политическую близорукость, избрав подозрительно дружелюбный тон. Что со стороны идеологического работника не может быть терпимо.

Если держаться традиции, Стоуна следовало бы назвать «полезным идиотом». Полезным для врага, естественно. Это выражение, приписываемое то ли В.И. Ленину, то ли К.Б. Радеку, применялось к тем представителям западного мира, которые, по своей наивности, не понимали всю злохудожную натуру коммунистов и тем самым лили воду на мельницу.

Таковых действительно хватало. Бернард Шоу, посетив СССР во время коллективизации, отметил, что он никогда так хорошо не питался, как во время этой поездки. У него было много коллег, столь же умильно воспевавших не только сталинский СССР, но и маоисткий Китай, Албанию времен Энвера Ходжи и даже Демократическую Кампучию Пол Пота.

У вышеназванного термина был и более вежливый аналог — «политические пилигримы». То есть люди, отвергающие ценности свободного мира или считающие, что в капиталистических странах эти ценности преданы, посещали СССР, Китай etc., чтобы припасть к источнику живительных идей и объявить: «Я видел рождение нового мира».

Тем более что в своей недавней книге «Нерассказанная история США» Стоун так и писал: «Почему ничтожному меньшинству состоятельных американцев позволено оказывать такое мощное влияние на внутреннюю и внешнюю политику США и СМИ, в то время как широкие народные массы страдают от снижения уровня жизни, а их голос в политике слышен все слабее? Почему американцы вынуждены мириться с постоянным надзором, вмешательством государства в их личные дела, попранием гражданских свобод и утратой права на частную жизнь? Это повергло бы в ужас отцов-основателей и прежние поколения американцев». Как есть политический пилигрим!

Но, с одной стороны, чтобы уличать кого-нибудь в таковом пилигримаже, надо, как минимум, знать историю вопроса. Между тем нет оснований считать, что американская пресса сильно превосходит российскую в смысле образованности авторов.

С другой стороны — хотя и не похоже, что это могло бы остановить кого-нибудь из деятелей агитпропа, — творческий метод Стоуна, и метод Бернарда Шоу, а также настоятеля Кентерберийского собора, великого борца за мир преподобного Хьюлетта Джонсона, вице-президента США при Рузвельте-младшем Генри Уоллеса и прочих существенно различаются.

Пилигримы прошлого в основном видели рождение нового мира, совершенно некритически воспринимая показанные им потёмкинские деревни, и апологизировали Сталина, Муссолини, Мао Цзэдуна от собственного имени, лично объясняя, как всё хорошо и прекрасно. Что же до прямой речи вождей, то её было откровенно мало, причём большая её часть — не результат личного общения, но почерпнута из официоза.

Стоун вообще не занимался апологией режима, не описывал счастливую жизнь россиян, преимущества колхозного строя etc., а всего лишь вёл доверительную беседу (в той мере, в какой беседа с лидером державы вообще может быть доверительной) с В.В. Путиным. Бесспорно, он мог бы занять позицию напористого следователя, но результат был бы предсказуем: интервьюируемый замкнулся бы — и ничего особенно интересного вытянуть из него бы не удалось.

Поэтому режиссёр избрал иной подход и в итоге получил ряд свежих высказываний интервьюируемого, которых доселе не было в публичном обороте. О сенокосе, о вине, о псарне, о своей родне, о педерасте в подводной лодке etc. В.В. Путин раскрылся чуть больше, чем он это делает обычно. С журналистской точки зрения, это несомненный успех.

А далее всяк волен делать собственные выводы. Кто-то лучше станет понимать Путина, кто-то станет относиться к нему ещё хуже (если это вообще возможно), но сам Стоун никому ничего не навязывает. Различие между news и views, считающееся альфой и омегой качественной журналистики, здесь проведено чётко.

Что же касается негодования, которое президент РФ и режиссёр возбудили этим интервью в американской прессе, оно больше говорит об этой самой прессе, нежели о Путине и Стоуне.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Кто мыслит абстрактно
 

https://um.plus/2017/05/29/abstract/
29.05.2017

Популярность Навального показывает, что некоторые россияне так и не научились проводить параллели между граблями и ударом по лбу

Огорченный, очевидно, тем, что публика (не вся, конечно, были и находящие особый вкус в зауми) утомлена дубовым языком его феноменологий и трансценденций, Г.-Ф.В. Гегель написал увлекательный фельетон “Кто мыслит абстрактно?”, совершенно свободный от названных вещей, трудных для восприятия.

Смысл фельетона в том, что мыслит абстрактно, т. е. привязываясь к одному факту, все сводя к нему и выводя из него, вместо того, чтобы рассмотреть проблему во всей ее полноте, вовсе не всемирно-ученый муж, как многие думают, но, напротив, человек сугубо простой, сроду не занимавшийся такими упражнениями, который ум в порядок приводит.

После чего доказывает этот тезис наглядно. “Эй, старуха, ты торгуешь тухлыми яйцами! – говорит покупательница торговке. – Что? – кричит та. – Мои яйца тухлые?! Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить такое про мой товар! Ты! Да не твоего ли отца вши в канаве заели, не твоя ли мать с французами крутила, не твоя ли бабка сдохла в богадельне! Ишь целую простыню на платок извела! Знаем, небось, откуда все эти тряпки да шляпки! Если бы не офицеры, не щеголять тебе в нарядах! Порядочные-то за своим домом следят, а таким – самое место в каталажке! Дырки бы на чулках заштопала! – Короче говоря, она и крупицы доброго в обидчице не замечает. Она мыслит абстрактно и все – от шляпки до чулок, с головы до пят, вкупе с папашей и остальной родней – подводит исключительно под то преступление, что та нашла ее яйца тухлыми. Все окрашивается в ее голове в цвет этих яиц, тогда как те офицеры, которых она упоминала, – если они, конечно, и впрямь имеют сюда какое-нибудь отношение, что весьма сомнительно, – наверняка заметили в этой женщине совсем иные детали”.

Немудрящая базарная торговка, несомненно, принадлежит к “абстракцистам” (С) Н. С. Хрущев. Но анализ такого феномена современности, как популярность А. А. Навального, показывает, что и ныне интеллектуальных наследников этой дамы, решительно отказывающихся видеть предмет в его многообразии, можно встретить в самых неподходящих для этого социальных стратах

Разумеется, есть такие группы населения, которым ставить в вину абстрактное мышление по Гегелю откровенно глупо – у них другого и не бывало. Например, излюбленные агитаторами А. А. Навального школьники-подростки, в это самое время мыслят абстрактно, – или дамы-энтузиастки. “Кричали женщины: “Ура!” и в воздух чепчики бросали” – а что же им еще делать при виде такого интересного мужчины.

Но мыслителям, профессорам, лидерам общественного мнения или претендующим на таковое лидерство – всем думающим над тем, как в корне исправить и улучшить российский быт (и вправду весьма несовершенный), странно не замечать некоторые особенности А. А. Навального.

Претендент на трон, провозгласивший своим лозунгом “не врать и не воровать” манипулирует истиной, как дышит, а источник доходов, позволяющих ему пространно жить, содержать столичные и провинциальные структуры поддержки себя, глубоко неясен.

Неясно даже то, что у него с образованием и первоначальной профессией. На все вопросы о подробностях студенческих лет, а равно и о службе адвокатом ответа не было, а приверженцы юриста лишь отвечают вопросом на вопрос, намекая, что и сам вопрошающий тут глубоко нечист. Между тем, герой столь неоднократно был уличен в правовой безграмотности, что вопрос “Как же он служил в очистке?”, как минимум, имеет право на существование. Тем более, что речь идет о пробелах в биографии не рядового и ни на что не претендующего Ивана Ивановича, а человека, домогающегося руководства ядерной державой.

В сущности, перед нами тип профессионального революционера, который не кончил курса (или как-то очень невнятно кончил), нигде не работал, а посвятил себя исключительно борьбе. Подобный тип в качестве примера описан еще Лениным, но почему-то об этом нельзя сказать.

О редкостной снисходительности отечественной юстиции к герою, уже нечего и говорить, при том, что с другими людьми эта юстиция порой бывает гораздо более сурова. Хотя, конечно, почему Азефу было можно, а другим нельзя

Профпригодность эвентуального президента тоже не сказать, чтобы очень. Об отсутствии чего-то похожего на программу говорят и другие оппозиционеры – не то что лоялисты. Команда сформирована исключительно по принципу личной преданности, а о выдающихся качествах сподвижников стесняются говорить даже сами горячие приверженцы. Желание (искреннее или лицемерное – все равно) душу положить за своих соратников также общеизвестно и сводится к особо не скрываемому “бабы новых нарожают”.

Наконец, когда политик умеет скандалить за письменным столом (т. е. в Ютюбе), но заикается на людях и любой диалог в режиме реального времени повергает его в ступор – не самая лучшая рекомендация для державного мужа.

Собственно, все вышеприведенное и есть причина того, что КПД всей бурной деятельности и обильных, скажем так, пожертвований крайне низок. Если не брать подростков и экстатических дам, а посмотреть на отклик среди тяглового сословия, он будет весьма невелик.

Возможно, по той причине, что сословие, безусловно недовольно нынешним положением дел (а кто доволен? – я хочу видеть этого человека), сословие видит, что вельможи ленивы, алчны и перед престолом криводушны, но вместе с тем мужик сер, да ум-то у него не черт съел. Когда мужику предлагают руководствоваться принципом “Осердясь на вшей, да шубу в печь”, его способности к живому созерцанию, рекомендованному Гегелем, оказывается достаточным (пока) для того, чтобы не желать променять нынешнюю скверную, но хоть какую-то стабильность на лихую скачку по буеракам под водительством весьма неясного персонажа.

Опять же прошло меньше тридцати лет с момента предыдущего “Хлеб съедим, а булочные сожжем”, что привело не к самым лучшим последствиям для многих представителей тяглового сословия. Память о приключении еще жива. И это при том, что и сам Б. Н. Ельцин и птенцы гнезда Борисова – при всех своих грехах – по степени неясности – кто он и откуда? — и рядом не стояли по сравнению с нынешним героем.

Но склонность к живому созерцанию, являемая людьми простыми и некнижными, вполне чужда интеллигентным властителям дум, мыслящим по Гегелю, сугубо абстрактно. Если описанная философом торговка выводила абсолютно все свойства дамы-покупательницы из того факта, что она подвергла сомнению свежесть ее товара, то и освободители-абстракцисты мыслят точно так же. Поскольку, с их точки зрения, В. В. Путин совершил много негодных дел, а оставшись у власти, совершит еще больше, то все негативные свойства А. А. Навального не существуют.

Он – не Путин, и этого достаточно, чтобы желать его восшествия на престол. “Сынку, хто йде? – Чорт! – Добре, сынку, абы не москаль”

Поскольку, с точки зрения либеральных освободителей, путинский режим не просто несовершенен (впрочем, венцом творения, его, кажется, никто не считает), но является абсолютным злом, то всякая альтернатива, включая А. А. Навального, eo ipso является добром. Примерно, как в какую бы сторону не двинуться с Северного полюса, пойдешь на юг, wo die Zitronen blühn. Вот что значит мыслить абстрактно, и куда там торговке несвежими яйцами.

Прогрессивного интеллигента не остановит ничто. Он будет рассуждать, что хуже быть уже не может, при том, что достаточно вспомнить времена даже не Сталина – не к ночи будь помянут, – но всего лишь вегетарианского Л. И. Брежнева, чтобы в том сильно усомниться. Или светлые интеллигенты для получения выездной визы уже проходят ветеранскую комиссию в районной управе? Наверное невнимание к таким очнвидным деталям это тоже торжество абстрактного мышления.

При этом носители такового мышления не замечают логического следствия из тезиса о нынешнем режиме, как абсолютном зле. архизлодействе. Если зло абсолютно, и всё лучше, чем нынешняя власть, очевидно, иностранная оккупация и режим внешнего управления также лучше. Но почему-то представители статусной фронды этого не говорят. Наверное, страха ради иудейска.

Оттого абстрактное мышление применительно к А. А. Навальному и его антагонисту выглядит не просто как политически неприемлемое – для одних неприемлемое, для других приемлемое, все люди разные – но еще и как интеллектуально совершенно убогое.

Что в исполнении напыщенных властителей дум выглядит даже и комично.
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/05/29_05.jpg
Иллюстрация: KOZYREV OLEG, Shutterstock

Чудесный вальс
 

https://um.plus/2017/06/05/big-seven/
05.06.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/06/0-4.jpg
“Большая семерка”, Давос и другие форумы – как наркотики – польза неочевидна, но отказаться нет сил

Расхожее мнение гласит, что приверженность традиции, духовным скрепам, убежденность в том, что не ты устраивал, не тебе отменять и даже в безличной форме – “не нами заведено, не нами и кончится”, присуща консерваторам и архаистам. Тогда как новаторы и модернисты лишены почтения к традиции просто потому, что она традиция –

Ненужный хлам
Столь милый вам
Мы шлем к чертям собачьим.
Что было так,
То станет сяк,
Мы все переиначим

После чего, естественно, настанет вожделенье.

Однако наблюдение за институциями новаторов, реформаторов и даже целого сообщества передовых стран, показывает, что приверженность к традиции присуща им не в меньшей степени.

Хрестоматийный пример – G7 (точнее G6/7/8/7). Учрежденный по инициативе французского президента Валерии Жискар д’Эстена съезд державцев полумира впервые собрался 15 ноября 1975 г. в замке Рамбуйе, чтобы обсудить животрепещущий вопрос: как державам Запада выйти из стагфляционной ловушки и обустроить взаимную торговлю. Что-то действительно было решено.

После чего съезды стали ежегодными, но их КПД монотонно падал, покуда к 90-м годам эти съезды не превратились в чисто ритуальное мероприятие на тему “мы за все хорошее, против всей <…>”. В каковом качестве мероприятие пребывает и по сей день.

СБ ООН ведет свое происхождение от трех военных совещаний “Большой тройки” (Тегеран, Ялта, Потсдам), где в самом деле принимались серьезные решения. Первоначально предполагалось, что постоянные члены СБ ООН продолжат эту практику мирового полицейского. Однако крайне скоро выяснилось, что этому многое мешает, и СБ ООН (равно как и ООН в целом) превратился в говорильню, с которой не очень-то и считаются.

В этом смысле он mutatis mutandis повторил судьбу Священного Союза

После действительно важного для судеб Европы Венского конгресса было решено учредить Священный Союз, дабы проводить подобные мероприятия на постоянной основе. Было в самом деле проведено три конгресса, последний – в Вероне в 1822 г., после чего Священный Союз тихо ушел в небытие. Тогдашние европейские монархи были недостаточно консервативны и рассуждали по принципу “умерла – так умерла”. Принципу совершенно чуждому нынешним прогрессивным лидерам.

Сходная картина наблюдается и на формально неправительственных экономических форумах. Всемирный экономический форум, проводящийся в Давосе с 1971 г. давно уже не волнует, не греет, не заражает. То же самое – “Наш форум не море, не печка, не чума” – могли бы сказать и устроители подобных отечественных мероприятий. Торжество рутины видно невооруженным глазом. Из года в год произносится одно и то же в буквально тех же словах, воз и ныне там, что a la longue прискучивает.

Картина, описанная еще Булатом Окуджавой в стихотворении “Чудесный вальс” (1961 г.) –

Целый век играет музыка. Затянулся наш пикник…

Так давайте успокоимся! Разойдемся по домам!..

Но Вы глядите на него… А музыкант играет…

Такая приверженность лидеров XXI в. традиции получает разные объяснения.

Говорят о полезности регулярной “сверки часов”. В принципе, если у А есть часы, которые ходят, и у Б есть часы, которые ходят, сверить их показания полезно, чтобы не случилось недоразумений. Но это – если ходят. Тогда как выступления, например, наших знатных экономистов на последнем форуме наводят на мысль, что часы им подарил старик Хоттабыч. Прекрасный хронометр из чистого золота, но с одним небольшим изъяном. Стрелки не движутся, потому что внутри нет механизма, приводящего их в движение. Смысл сверки часов, полученных от Хоттабыча, не вполне понятен.

Другие говорят о разных коммерческих сделках, заключаемых в ходе форумов. Сделки – вещь полезная, но точно ли крупные дельцы, т. е. мужчины серьезные, взвесившие все “за” и “против”, не пошли бы на соглашение помимо форума? Или имеется в виду, что они даже и не знали о выгоде интересной, а вот послушали, допустим, Г. О. Грефа и тут же поняли, какой прекрасный гешефт подворачивается? Но крупные контракты заключались и при Л. И. Брежневе без всяких помпезных форумов и, кстати, тоже в условиях серьезных ограничений со стороны Запада (те же санкции).

Возможно, не следует недооценивать ни основательность иностранных дельцов, ни присущую им тягу к наживе, ни важность предварительной кулуарной проработки соглашений со стороны соответствующих инстанций

Думается, причина проще. Полезность многих институтов довольно не очевидна, картина того, как наши министры ездят по такого рода мероприятиям ровно с повальным обыском, вызывает порой непонимание (премьер-министр В. В. Путин в 2008 г. заметил: “Разъезжать по различным мероприятиям — это важное, конечно, дело, но надо смотреть, и чем люди живут!”), но сказать: “Так давайте успокоимся” – никак невозможно.

Получится, что много лет время, силы и средства тратились впустую, причем инициатору успокоения доброжелатели тут же припишут банкротство его прежней политики. Это относится и к G7, и к Давосу, и к разным прочим форумам. Не исключено, что и к таинственному и всемогущему Бильдербергскому клубу.

Пойти на такое никак не возможно, так что скорее всего эта музыка будет вечной. Или, по крайней мере, просуществует до таких крупных потрясений, когда всем станет не до грибов.

На фото: канадский премьер-министр Пьер Трюдо танцует позади королевы Елизаветы во время встречи клуба G7 в Лондоне 7 мая 1977 года

Перешагивая через «ряженых человечков»
 

https://um.plus/2017/06/21/fun-revolution/
21.06.2017

Птенцы Навального так и не навострились летать, но уверены, что все остальные достойны только ползать

В гевалте, произведенном сторонниками А. А. Навального 12 июня на главной улице Москвы, главная странность была в том, что они искренно не ожидали негативной реакции публики. Казалось бы, нетрудно было предугадать, что людям, пришедшим в праздничный день целыми семьями погулять по историческому базару, устроенному на Тверской, скорее всего, не понравится устроенное революционерами действо в жанре “Сказания о граде Китеже” – на базарной площади толпится народ, вдруг вбегают революционные монголо-татары, и мирному веселью приходит конец.

Тем более, что прецедент такого непонимания имелся. 7 мая 2004 г. в Большом театре на премьере оперы “Мазепа” на сцену вбежали революционные нацболы, стали жечь фейерверки и протестовать против антинародного режима. Продолжение спектакля было задержано на час – нужно было проветрить залу от дыма. Расфуфыренной публике, явившейся на премьеру, а вовсе не на национал-большевистскую акцию, все это совершенно не понравилось.

Информационным спонсором акции был мужественный журналист О. В. Кашин, удивительно кстати оказавшийся в театре, как рояль в кустах – при том, что ни до, ни после он не был замечен в любви к оперному пению. Когда ему было замечено, что негоже портить людям культпоход, он тоже искренно не понимал – “А что такого?”. Думать об интересах мирного обывателя, когда тут героическая борьба, а для Кашина слава – еще чего.

Люди прогрессивные склонны видеть ситуацию бинарной – то есть они и есть злочинная влада, тогда как в действительности она тернарна. Кроме злочинной влады и юных (а равно и старых) борцов, есть еще мирные обыватели, попадающиеся под руку и этим не слишком довольные. Человек аполитично пришел на выставку ремесел и хотел купить изготовленные при нем средневековые стеклянные бусы – а тут такой реприманд неожиданный

Но такой бинарный взгляд типичен для рыцарского этоса. А также для этоса еще более архаического. Дружинник ищет себе чести, а князю славы, вследствие чего у него происходят регулярные стычки с дружиной враждебного князя. Поскольку стычки имеют место быть не в безвоздушном пространстве, а на грешной и – что важно – населенной земле, достается и аполитичным смердам (вилланам). Фуражировка, изъятие съестного, грабежи, насилия – войны без этого не бывает. Тем более в рыцарские времена.

При этом бывали, конечно, случаи сознательной и жестокой расправы с мирным населением, но в большинстве случаев грабеж и насилие имели чисто фоновый характер. Пограбили и пошли дальше искать себе чести, а князю славы, на смердов вовсе не обращая внимания. И если бы кто-нибудь сказал средневековому рыцарю, что с подлыми вилланами как-то нехорошо получилось, он бы даже не понял, о чем речь идет. Как не понимают этого нынешние борцы с духовными скрепами и архаическим сознанием.

Когда в фильме Милоша Формана “Волосы” главный герой является на чинный буржуазный обед и танцует на столе среди кушаний и приборов, сперва несколько оторопевшая публика затем проникается его удалью и радостно приветствует пляску. Это молодецкий праздник, подобный празднику на Сечи в “Тарасе Бульбе” с комически летающими в воздухе жидками.

“Полны чудес сказанья давно минувших дней

Про славные деянья былых богатырей”.

А кто не понимает этого, тот пошлый дурак и “реак” (из жаргона парижских студентов 68-го года).

Все это феодально-дворянское мироощущение, однако, работает, покуда не встречает серьезных возражений – или если возражения смердов принимают характер бессмысленного и беспощадного бунта, без внятного выражения претензий. Если же такое выражение имеется – а сегодня оно вполне имеется, освободителей не берут в дреколье, но объясняют, что их поведение никуда не годится, – просто считать, что смердов не существует в природе, не получится. Надо как-то объясняться.

Первая попытка сообщить, что “право имеем” была предпринята по свежим следам неведомой доселе юной активисткой. В журнале “Сноб”, что вполне уместно для выражения рыцарского этоса, дружинница князя писала: “Опять вспоминается ахматовская фраза про то, как “две России заглянули друг другу в глаза”. Только сейчас это не “та, которая сажала и та, которую сажали”, а “та, которая сажает и та, которую сажают” – недаром среди ряженых был мальчик в синей НКВД-шной форме, стоящий рядом с хрестоматийным черным воронком. И вот 12 июня эти две России не поделили Тверскую, бывшую Горького. В то же время первая с как будто отрепетированной легкостью уступила сцену второй: вот только что по улице шли нарочито жизнерадостные семьи, как будто выпрыгнувшие из соцреалистических картин, поедали бесплатную гречку, разносимую официантами в военных гимнастерках поверх джинсов (сколько увжения к павшим!), фотографировались рядом с танками и самолетами, катались на лошадках (прелесть-то какая! дайте кто-нибудь платочек..)”.

Но тут явилась дружина без князя: “Настал час икс, и участники “праздника” куда-то исчезли, уступив место истории. Оно вообще всегда так происходит – когда люди инстинктивно понимают, что они, выражаясь языком Троцкого, “должны быть выкинуты на свалку истории”, они добровольно ретируются. Все, что происходило до трех часов на Тверской, этот костюмированный сюрреализм – было просто бэд трипом; то, что происходило после – реальностью”.

То есть пришли те, кто заслуживает звания человека – и симулякры (они же мирные обыватели) растворились, уступив место величавой Истории

При знакомстве с автобиографией автора – “Где и чему учился – Лить воду в МГИМО; Где и как работал – Разночинствовала; Ученые степени и звания – Профессор кислых щей; Что такого сделал – Проштудировала “Краткий курс ВКП(б)”; Мне интересно – Какие формы принимает Бог; Люблю – Led Zeppelin” – остается только повторить совет духовно опытного священнослужителя: “Замуж, дура! Срочно замуж!”. И тем самым исчерпать дискуссию.

Проблема в том, что затем рассуждения юной девы про ряженых и Историю дословно повторили старые мужи. Президент фонда “Перспектива”, телезвезда Л.Я. Гозман поименовал реконструкторов “липовыми ректонструкторами” (даже так, телесный низ – наше все), и сообщил, что власти специально их согнали на Тверскую, чтобы не дать свободно маршировать сторонникам Навального. Галерист М.А. Гельман указал: “Молодые люди творили историю, а какие-то люди изображали историю… Нарисованные человечки обиделись на настоящих… Мы все должны отодвинутся и смотреть, как в России начинается новый исторический протест”.

Профессор-культуртрегер А.Н. Архангельский также противопоставил ряженых и историю. В этих трех случаях совет священнослужителя уже, скорее всего, не поможет

С другой стороны, что им было еще делать, если Бог не дал смирения мудрого В. С. Черномырдина, сказавшего: “Где-то мы нахомутали” – только воспроизвести статью Блока “Интеллигенция и революция” написанную в январе 1918 г., – “Дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки. Всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушайте Революцию”.

Вот и все. Ста лет – как не бывало. Чтобы отстоять свой рыцарский этос, т. е. свое право копытить подлых вилланов, можно и забыть, чем это столетие было наполнено. Будут снова искать себе чести, а князю славы.
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/06/revo3.jpg
Фото: Коллаж из кадра youtube-ролика фестиваля “Времена и Эпохи” и иллюстрации Depositphotos

Теперь об этом можно рассказать
 

https://um.plus/2017/06/13/colour-revolutions/
13.06.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...uck_cover0.jpg
Россию не будут уважать, пока мы не поймем, что цветные революции у соседей в белых перчатках не делают

Официальное описание революционных событий всегда является сильно мифологизирующим, в духе “Падет произвол и восстанет народ великий, могучий, свободный”

Таков “Краткий курс” в той его части, которая касается событий 1917 г., такова фашистская версия “Похода на Рим” в 1922 г., таково описание мюнхенского пивного путча в версии НСДАП, а равно и обоих майданов – 2004 и 2013-14 гг. – в нынешнем украинском “Кратком курсе”.

Для политической мифологии характерно полное замалчивание материальной и организационной стороны дела. Энгельс в речи на похоронах Маркса сказал, что усопший “Открыл закон развития человеческой истории: тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.”.

Открытие Маркса, очевидно, применимо и к политической пехоте – они тоже люди. Да и задолго до классиков маршал Джан-Джакопо Тривульцио сообщал Людовику XII, что “Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги”. Для гражданской войны, очевидно, тоже

Для бархатной (оранжевой) революции, под которую, кстати, вполне подходит и “Поход на Рим”, и 25 октября 1917 г., как для всякой массовой операции, необходимо эффективное интендантство (еда, питье, палатки, знаки различия, отхожие места, оружие, система подвоза живой силы и средств ведения гражданской войны) и эффективное командование. То есть не только гениальный вождь – это хорошо, но мало – нужен еще и хорошо обученный офицерский и унтер-офицерский корпус, управляющий ландскнехтами, ибо, предоставленные самим себе, они стремительно разложатся. Всякая армия без командовании и дисциплины превращается в стадо свиней, неспособное выполнить боевую задачу.

Но официальная мифология упорно игнорирует эти очевидные соображения. Отчасти, наверное, ввиду их прозаичности, отчасти потому, что дело уже сделано, революция победила, а новых революций нам не надобно – и зачем же раскрывать всю машинерию?

Однако людское любопытство оказывается велико, а официозный миф уж слишком неправдоподобен, и на следующем этапе дозволяется больше правды. О существовании эффективной интендантской структуры уже можно говорить, победа объявляется результатом либо мощной самоорганизации гражданского общества (включающей и щедрое участие купечества), либо искусного и всеобъемлющего заговора патриотов/прогрессистов, у которых оказывалась и интендатство, и командование.

Это так похоже на правду, что порой правдой и является. Приход фашистов к власти в 1922 г., да и деятельность большевиков во второй половине 1917 г. вполне укладывается в эту схему. Тем более, что итальянский фашизм был чисто внутренним явлением. Походом на Рим не руководили из иностранного посольства, расположенного на виа Венето, и инстранные политики не раздавали чернорубашечникам кантуччини. Большевики тоже ушли в полную отвязку и играли свою игру сами – как и НСДАП в 1923 г.

Казалось бы, и можно, и разумно подверстать оранжевые революции под эту модель – “Да, мощно организовывались, иначе прогнившие режим не свергнешь, но организовывались чисто внутренним образом, иностранные интересы тут и рядом не лежали”

Просто бывают походы на Рим и пивные путчи нехорошие и неправильные, а бывают хорошие и правильные. Все дело в конкретных внутренних предпосылках. Довольно убедительно, ловко, в ступе не утолчешь.

Но болтливость политических мыслителей беспредельна, и сейчас можно наблюдать следующую объяснительную фазу.

Распоряжением президента РФ от 2 февраля 2010 г. было создано некоммерческое партнерство “Российский совет по международным делам”, деятельность которого “направлена на укрепление мира, дружбы и согласия между народами, предотвращение международных конфликтов и кризисное регулирование”, а миссия партнерства – “Содействие процветанию России через интеграцию в глобальный мир. РСМД — связующее звено между государством, экспертным сообществом, бизнесом и гражданским обществом в решении внешнеполитических задач”.

Эксперт столь превосходной организации проф. В. Л. Иноземцев сообщил: “Сегодня умение влиять на политику государств-сателлитов является столь же несомненным признаком великой державы, как и наличие ядерного оружия, — только намного более функциональным. Однако Россия не перестает клеймить подобное влияние как вмешательство и посягательство на суверенитет. Причина такого нашего «консерватизма» до банальности понятна. За ней не стоит ничего принципиального. Просто способность Запада менять режимы в ходе относительно мирных народных выступлений так уязвляет нас потому, что в Кремле понимают: у нас самих кишка тонка повторить подобные эксперименты…

Мы не любим “цветные революции” по одной простой причине: мы просто не умеем их готовить”

В переводе с экспертного на простонародный язык – “А чо такого?”. То есть у американцев сила, а сила тождественна праву, все же российские упреки – не более, чем жалкие возражения бессильного. Такой апологии Machtpolitik давно уже не приходилось слышать. Направленность на укрепление мира, дружбы и согласия между народами, предотвращение международных конфликтов и кризисное регулирование тут самая выдающаяся.

До сих пор в высоком западническом кругу – то есть мы не говорим о Каспаровых, Пионтковских и прочих украинствующих и новгородствующих, а только о beau-monde – существовала давняя и почтенная традиция лицемерия. “Английское правительство хотело повести это дело очень деликатно. Самое бы лучшее, если б можно было устроить, как в 1801 г. с Павлом Петровичем, собиравшимся в Индию: т. е. по мере сил, исподтишка помогая делу, иметь затем формальную возможность корректно выразить соответствующее соболезнование, как в свое время была выражена скорбь по поводу «апоплексического удара», постигшего русского царя в его спальне, когда русский посол Воронцов официально известил англичан об этом печальном медицинском случае”.

Равно как и великобританский посол лорд Уитворт, считающийся одним из главных авторов апоплексического удара, отнюдь не говорил (тем более публично): “А чо такого?”.

Но то было в старые времена, а теперь у нас transparency без границ. Остается понять, это индивидуальное экспертное достижение проф. Иноземцева или же он чутко уловил новый тренд, в рамках которого стесняться уже совсем не принято.

Без догмата
 

https://um.plus/2017/06/27/aleksievich/
27.06.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...olov_kart1.jpg
Западные ценности сегодня настолько потеряли в цене, что не востребованы даже задаром

Интервью нобелевского лауреата по литературе С. А. Алексиевич, опубликованное ИА “Regnum”, стало предметом бурного обсуждения, что и немудрено: Алексиевич слишком много наговорила такого, что лучше было бы держать при себе.

Но во всех этих дебатах пропущенным оказался один важный момент. Сама персона лауреата не слишком интересна. Ну, брякнула и брякнула, с кем не бывает. Плюнуть и забыть. Но можно ли забыть также и Нобелевский комитет, венчающий лаврами столь выдающихся людей?

Это уже труднее. Прежде – и довольно долго – лауреаты Нобелевской премии по литературе были подобны “бессмертным”, как принято именовать членов Французской Академии. Иммортель – это не жук начхал, это механизм национальной репутации. Нобелевские “бессмертные” на той же линии, только в мировом масштабе.

Это было, но прошло. После лауреата Алексиевич института “бессмертных” больше нет. Мировая культура понесла непоправимый урон

Можно было бы сказать, Бог с ней с культурой. Но как быть с правами человека? Одновременно с литературным скандалом отличился и страсбургский суд по правам человека, предписавший российским властям отменить административную ответственность за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Свобода слова должна быть без границ, тем более что в Европе более серьезных проблем, кроме запрета сверхъестественной пропаганды среди малолеток, давно уже не существует, все они успешно разрешены

Между тем, ЕСПЧ по идее тоже весьма важный институт. Где он видит несправедливость, тут же вмешивается. Судя по тому, какой был найден повод для вмешательства, а какие поводы были сочтены маловажными, этого института тоже больше нет. Нет, разумеется, там и дальше будет хороший прокорм для стряпчих, процесс производства писанины будет и далее неостановим – как у Лиги Наций, формально закрывшейся только в 1946 г. А ведь тоже было превосходное начинание.

О свободе прессы после президентских выборов в США и Франции тоже нельзя говорить без слез

Впрочем, что там пресса, когда первая держава мира уже полгода находится в ступоре, и конца этому не предвидится. Если происходящее в Вашингтоне по-прежнему называется “всем ребятам пример”, то это какие-то очень странные ребята.

То есть важнейшие институты западного мира находятся в жестоком кризисе – если не вовсе лежат в руинах.

Естественно, сразу воспоследует возражение: а в России? На себя посмотрите.

То, что в России дела тоже обстоят не блестяще (и это еще очень мягко сказано) – спору нет. С времен державинского “Властителям и судиям” мало что изменилось.

Но возражение бьет мимо цели. Дело не в том, чтобы мериться добродетелями с нашими партнерами, хотя, конечно, занятие увлекательное. Дело в том, что западничество покоится на убеждении в превосходстве западных образцов. “Живут же люди чисто и пристойно, вот бы и нам такие порядки завести”. Как в “Пловце” Языкова –

“Там, за далью непогоды,

Есть блаженная страна:

Не темнеют неба своды,

Не проходит тишина.

Но туда выносят волны

Только сильного душой!..

Смело, братья, бурей полный

Прям и крепок парус мой”

Когда с блаженной страной обнаруживаются большие проблемы, охота мужествовать с бурей как-то пропадает. Нет номинального якоря, того догмата, который светит путеводной звездой. Не Алексиевич же, в самом деле. А равно не рехнувшиеся вашингтонские политики.

Такое уже неоднократно бывало в истории. Успех большевизма, наряду с прочим, был связан с тем, что Европа в 1918 г. была очень сомнительным образцом. Миллионы трупов, гнивших в долинах Фландрии, плохо воодушевляли в духе “Вот и нам бы так”.

Равно как изоляционизм эпохи Михаила Феодоровича легче понять, если вспомнить, что в сердце Европы бушевала Тридцатилетняя война, тоже слабо годящаяся в образцы.

Разумеется, изоляционизм отнюдь не всегда бывает целебоносен. Взять хотя бы большевизм, который оттолкнулся от западных образцов и вместо того явил такие собственные образцы, что не к ночи будь помянуты

Тем не менее, если хочется благоустроить российский быт – а кому же не хочется? – если “Преобразования необходимы, но как их исполнить, как приступить”, то полезно осознавать, что за далью непогоды нет блаженных стран. Надо думать своей головой, не обращая внимания на самозваных учителей, которым дай Бог сперва разобраться с тем, что они наворотили.

Сталин и акрибия
 

https://um.plus/2017/07/04/stalin/
04.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...stalin_sok.jpg
Когда у В.Р. Соловьева в обсуждении персоны Сталина совокуплялись В.Т. Третьяков и Л.Я. Гозман, последний сообщил, что “если бы Сталин горел в аду по минуте за каждого погибшего из-за него человека, то он горел бы непрерывно 200 лет”.

Вообще-то в аду времени нет, муки там вечные, но тем не менее один из зрителей телешоу не поленился и взял калькулятор. При перемножении числа лет на количество минут в году получилось 105 120 000. Столько человек – 105 миллионов, – согласно Л.Я. Гозману, погубил Сталин.

В очередной раз можно было наблюдать странное явление. Тов. Сталин никак не относится к таким особам, про которых можно сказать: “И стелется пред нами жизнь его без пятнышка, как снежная равнина”. Даже в официальных документах КПСС признается, что за ним есть много скаредных дел. Казалось бы, ничто не мешает изобличать прегрешения тов. Сталина, приводя неопровержимые факты, коих много и даже слишком много

Но десталинизаторы не ищут легких путей и постоянно погрешают против точности, обвиняя Сталина в таких делах, где виновность его достаточно трудно доказуема. Упорное желание повесить на вождя решительно всех собак – как будто имеющихся недостаточно – поражает.

Но случай сей другой пример на память мне приводит.

Сейчас уже мало кто помнит Галича (А. А. Гинзбурга), между тем в 60-70-х гг. слава его была велика, причем из всей тогдашней бардовской плеяды он был наиболее политизированным и наиболее антисталински настроенным. Пороки ушедшей эпохи он обличал непримиримо и открытым текстом. Если у Высоцкого и Окуджавы все это было относительно завуалировано, то Галич был прямее некуда – “А начальник все спьяну о Сталине”.

При музицировании во фрондерских компаниях часто исполнялись именно его песни.

Именно тогда, лет сорок назад я столкнулся с тем, что песня “Мы похоронены где-то под Нарвой” мне – вполне вольнодумному юноше – отчего-то режет слух

При том, что стихи от имени погибших – вещь довольно распространенная. “Я убит подо Ржевом”, “Мы мертвецы, вчера мы жили, смеялись, пели и любили, сегодня мы лежим недвижно в долинах Фландрии” – вот и Галич о том же.

То, что пехота в этой песне погибла “без толку, зазря” – вещь, к сожалению, на войне обыденная. Причем далеко не только отечественная пехота гибла впустую. Война ведется в обстановке идеального порядка разве что в схемах сражений, составленных кадетом Биглером. В реальности “туман войны”, неверный расчет командования, желание въехать в рай на чужих плечах и любой ценой отрапортовать о победе – это присуще всем армиям мира. Смысл гибели миллионов в долинах Фландрии до сей поры глубоко не ясен. Смысл гибели британской пехоты в галлиполийской операции 1915 г. тоже. То же и с конницей – “Атака бригады легкой кавалерии” под Севастополем.

Поэтому меня смутило не это, а одна-единственная строка – “Где полегла в сорок третьем пехота без толку, зазря”. Потому что под Нарвой в 1943 г. мог погибнуть только пьяный немецкий унтер, свалившись с моста в речку, причем действительно его смерть была бы “без толку, зазря”. Дело в том, что линия фронта, на которой и гибнет пехота, с сентября 1941 г. по январь 1944 г. проходила под Ленинградом. Блокада, знаете ли.

Причем это не пуническая, не греко-персидская война, где даты и места помнят только два всемирноученых профессора. Великая Отечественная война закончилась всего за 17 лет до написания этой песни, и уж, взявшись обличать командование РККА, можно было бы не погрешать против столь недавней истории.

Тем более со сплошным фронтом от Ладоги до Черного моря не представляло трудности подобрать более соответствующий топоним. Слово “Нарва” важной смысловой нагрузки не несет, и без ущерба может быть заменено, например, на Мценск, Курск, Льгов, где в 1943 г. пехоты полегло немерено

Когда я сорок лет назад задавал этой вопрос тенорам и баритонам, исполняющим песню, ответа я не получал. Вероятно, они смыслового диссонанса не ощущали – это же лирика, а не учебник истории.

Нечто подобное получалось и с другой песней. Геннадий Шпаликов написал в 1959 г. стихотворение “У лошади была грудная жаба”, а в 1961 г. Галич придал несколько безыдейному шпаликовскому стихотворению остро-идеологическую боевитость, добавив еще одну строфу:

“Нам этот факт Великая Эпоха

Воспеть велела в песнях и стихах,

Хоть лошадь та давным-давно издохла,

А маршала сгноили в Соловках!”.

Про лошадь ничего не знаем, но репрессированных маршалов за всю историю СССР было только трое: Блюхер, Егоров и Тухачевский. Блюхер умер под пыткой, Егоров и Тухачевский были расстреляны в Москве. Четвертый, Г.И. Кулик, арестованный в 1947 г. и казненный в 1950 г., был разжалован из маршалов еще в 1942 г.

Здесь опять же все по Гозману. Репрессированные военачальники были реабилитированы в самой первой волне, их судьба с конца 50-х гг. не была секретом, а уж о трех маршалах можно было узнать даже в советском подцензурном справочнике. Но поэт сочел излишним такой труд. “Я так вижу: маршал, Соловки, сгноили”. Главное, чтобы было звучно.

Опять же, если бы столь вольно описывалась судьба военачальников при Ксерксе или Юстиниане, никто бы не возразил. Но в начале 60-х, “на возврате дыхания и сознания” казалось очень важным, чтобы о недавнем прошлом говорилось со знанием, а не просто фантазировалось на тему репрессий. “А все было именно так”. Про Велизария – Бога ради, слух не режет, диссонанса не возникает. Про репрессированного маршала – возникает и весьма.

Галич уже порядком подзабыт – что жаль, ведь у него были и очень удачные песни, например, про Клима Петровича, – но его отношение к исторической акрибии живо по сю пору. “А зачем?”. Не потому что коммунисты таили свои преступления, источники были недоступны, – про Нарву и про маршала что там скрывалось? – но просто “А зачем?”. Для целевой аудитории и так сойдет.

Прошло более полувека, а воз и ныне там – Л.Я. Гозман в том порукой.

Война без объявления
 

https://um.plus/2017/07/07/war/
07.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/07/sokol111.jpg
Наблюдения над современной международной жизнью показывают, что ныне вполне принято обвинять партнеров в агрессивных действиях, за которые по прежним нормам если не объявляли войну (хотя могли и объявить), то уж точно разрывали дипломатические отношения, делая еще один шаг к тому, чтобы пустить в дело последний довод королей. Заявления о русских хакерах, вмешивавшихся в президентские выборы в США с целью подрыва американской демократии, раньше вполне было достаточно, как минимум, для того, чтобы послы Кисляк и Тефт потребовали паспорта. Если не для еще более роковых решений.

Вместо этого межгосударственные отношения строятся по принципу “Брань на воротах не виснет”. Обвинения в акте агрессии сами по себе, формальные сношения сами по себе. Аналогично и с Францией, где русские хакеры также подрывали демократию. Тяжкие обвинения произнесены, соответствующих действий – вплоть до последнего довода – отнюдь не наблюдается. Что, с одной стороны, вроде бы хорошо, с другой – ставит вопрос о том, сколь серьезны и значимы такие обвинения. Создается впечатление, что речь идет не о самых серьезных претензиях, влекущих не менее серьезные последствия, а о простой брани – не той, которая на поле, а бытовой. “Я твою маму…”, “Ты мой дом труба шатал” etc.

Между тем важное отличие – сейчас, правда, все более утрачиваемое — бытовой ругани от важных политических заявлений состоит в том, что ругань в большей части случаев не влечет за собой роковых последствий, тогда как заявления влекут и самые серьезные. Вплоть до объявления войны

Безусловно, в войне мало радости – “вce эти мepтвыe тeлa, злoвoнныe paны, cкoплeния мнoжecтвa грyбыx и грязныx людeй, пpeкpaщeниe нopмaльнoгo пopядкa жизни, paзpyшeниe пoлeзныx здaний и yчpeждeний, мocтoв, жeлeзныx дopoг, тeлeгpaфoв” – вряд ли могут быть кому-то приятны.

Иное дело, что драчливость, судя по всему, неизменно присуща роду человеческому, и так останется до скончания веков. Во всяком случае, наблюдения над современной международной жизнью не внушают большого оптимизма.

Тем не менее – хотя это обстоятельство остается незамеченным – после 1945 г. сделан изрядный шаг в деле символической делегитимизации войны. То есть воюют по-прежнему, только Соединенные Штаты с 1945 около трехсот раз приходили с войной на чужую территорию, да и другие державы не совсем безгрешны. Но все это без форменного объявления войны. Последним формалистом был т. Сталин. В полном соответствии с международным правом и Гаагской конвенцией 1907 г. “Об открытии военных действий”, предписывающей, что “Военные действия не должны начинаться без предварительного и недвусмысленного предупреждения, которое будет иметь или форму мотивированного объявления войны, или форму ультиматума с условным объявлением войны”, 8 августа 1945 г. он объявил – “Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9-го августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией”. С тех пор, т. е. уже семьдесят с лишним лет принято открывать военные действия без лишних формальностей.

До этого даже в случае вероломного нападения, как 22 июня 1941 г., post factum форменное объявление войны имело место, происходил размен посольствами etc. Ялтинский, а равно и нынешний послеялтинский миропорядок уже ничего такого не предусматривает. Воюют, как в средние века, когда один феодал, открывая усобицу против другого феодала, действовал по факту

Сложилось такое устройство дел после 1945 г., когда Устав ООН фактически ограничил суверенитет держав, изъяв из него право мира и войны. До этого данное суверенное право считалось неоспоримым. Каждая держава могла при желании объявлять войну другой державе, естественно, что на свой страх и риск. Устав ООН вообще не предусматривал такой опции. Державы могли либо принимать участие в коллективных действиях по поддержанию мира (Корейская война), либо реализовывать свое право (ст. 51 Устава) на индивидуальную, а равно и коллективную самооборону (в последнем случае, очевидно, имеется в виду casus foederis), пока Совет Безопасности ООН думает. Когда придумает, надобность в самочинной обороне уже отпадает, и приходит время коллективных действий по решению СБ.

Война ни в том, ни в другом случае не объявляется – и самооборона, и коллективные действия не требуют процедуры, когда посол с постной миной является в МИД страны пребывания и вручает министру ноту об объявлении войны.

Конечно, вряд ли дело только в Уставе ООН – это был бы выдающийся правовой позитивизм по принципу “нарисуем, будем жить”. Здесь сработал ряд обстоятельств.

Усталость и страх после II мировой войны. И вожди, и подданные были в массе своей не готовы к новой серьезной войне.

Создание систем и подсистем коллективной безопасности, несколько снижающих драчливость. Может быть, и хотелось бы проучить шкета, но связываться с паханом хотелось уже менее/

Тем более, что к началу 1950-х годов атомная бомба была уже у трех держав, что тоже не способствовало откровенной драчливости. Подгадить державному брату исподтишка – это всегда, но воевать в открытую – могилой пахнет. А для мелких пакостей объявление войны не требуется.

Но, может быть, самое важное – упразднение прежнего обычая сообщать “иду на вы” (к чему сводится акт объявления войны) державцам даже и понравилось. Форменное объявление – с 03.00 такого-то числа такое-то правительство будет считать себя в состоянии войны с такой-то державой – означает ясность и ответственность. После такой ноты всем понятно, что дело приобрело совсем нешуточный оборот

Довольно многим державам новый порядок даже понравился. Одно дело, как встарь, вступать в форменную войну со всеми ее рисками, не только внешними, но и внутренними. Объявление войны есть акт публичный, его не спрячешь, а политические противники долго будут его припоминать при случае. Другое дело – братская помощь, а равно продвижение демократии, гуманитарные бомбардировки, антитеррористическая операция etc. Такие эвфемизмы прежнего сурового понятия “война” позволяют вести военные действия без осознания серьезности этого занятия.

Все это было бы очень мило, если бы державные вожди сами понимали, где только эвфемизмы с применением армии, авиации и флота, а где сползание в настоящую войну, когда многоглаголание о продвижении демократии etc. уже ничему не поможет и никого не успокоит. Державные вожди ведут себя подобно лягушке в медленно нагреваемой воде и уже не понимают, когда пора выскакивать.

Утратилась мера вещей, отсюда и чудеса дипломатии, которые являют не только ошалевшие великие державы, но и маленькие блохастики. То, что последние позволяют себе теперь, невозможно было представить себе прежде, когда войны объявлялись, и все volens-nolens помнили, что блюдите, как опасно ходите.

3 сентября 1939 г., когда правительство Ее Величества объявило войну Германии, рейхсмаршал Геринг сказал: “Да поможет нам Бог, если нам суждено проиграть эту войну”. В мире, где войны не объявляются, внезапное (хотя и кратковременное) здравомыслие рейхсмаршала более не имеет места.

Кудрин и Сталин
 

https://um.plus/2017/07/11/digitals/
11.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...lov_stalib.jpg
Бывший минфин, а ныне разработчик различных стратегий и глава Комитета гражданских инициатив А. Л. Кудрин, возможно, услышал от И. И. Шувалова, что “президент заболел цифровой экономикой”, и тут же поспешил откликнуться, подав на высочайшее имя программу перехода России к цифровой экономике.

Сделавшиеся достоянием гласности детали программы впечатляют. “При президенте предлагается создать два новых полномочных органа: федеральное агентство или центр по трансформации госкомпаний и президентскую комиссию по переходу к цифровой экономике. План предполагает подчинение деятельности госкомпаний и госкорпораций целям «цифрового перехода» под давлением «президентской ветви власти», а также через приватизацию и вовлечение их в создаваемые технологические консорциумы…”. Предлагается преобразовать РАН в институт развития, а также создать группу целевых фондов и специальных институтов по поддержке высокорисковых разработок и исследований (вероятно, по образцу Сколково и Роснано).

Но самая впечатляющая часть цифрового проекта – это его цифровая, в смысле денежная часть. “Совокупные средства, которые из всех источников предлагается потратить в процессе, составляют в 2018–2024 годах 185 трлн руб., или около 30,8% ВВП в год… До 40–45% активности государства, госкомпаний и их партнеров из частного сектора в избранных секторах экономики (это почти все ключевые сектора, включая АПК и транспорт) необходимо осуществлять в рамках проекта рывка к новому типу экономики”.

Мы сейчас не будем обсуждать вопрос о том, насущна ли такая сверх-сверх-цифровизация или же это более похоже на очередную хрущевскую кукурузу. Полезная, кстати, культура, но не везде плодоносящая и добродеющая

Вообще же ход мысли понятен. Еще Ленин говорил, что “Коммунизм – это есть советская власть плюс электрификация всей страны”, а у Есенина в “Стране негодяев” комиссар Рассветов объясняет:

“Здесь одно лишь нужно лекарство —

Сеть шоссе и железных дорог.

Подождите!

Лишь только клизму

Мы поставим стальную стране,

Вот тогда и конец бандитизму,

Вот тогда и конец резне”.

Спустя 95 лет в условиях нового технологического уклада стране предлагается поставить уже не стальную, а цифровую клизму, но результаты будут не менее благодетельны.

Но более всего это напоминает сталинскую сверх-сверх-сверх-индустриализацию: и по сжатым срокам, и по предполагаемому радикальному изменению структуры экономики, и по доле средств, направляемых на накопление.

В принципе, т. е. если отвлечься от всех частностей, от всех деталей реализации, от непомерной цены и взять только абстрактную концепцию, изложенную т. Сталиным в публичных речах, против индустриализации как таковой мало кто возразит

Основания для великого перелома были разъяснены вождем 4 февраля 1931 г. в выступлении на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности “О задачах хозяйственников” – “Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут”. И в связи с этим о межстрановой конкуренции – “Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб – значит ты не прав, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч – значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться”.

Итоги же первой пятилетки были подведены 7 января 1933 г. в речи на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б):

“У нас не было черной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь

У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.

У нас не было серьезной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было действительной и серьезной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.

В производстве электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест и т. д., и т. п.”.

Против рассуждений 1931 г. о межстрановой конкуренции возразить трудно. В речи 1933 г. об итогах великого перелома многое было сильно приукрашено, но в главном т. Сталина трудно оспорить: структура экономики действительно сильно поменялась

Как это было достигнуто, тоже известно. Западные кредиты для индустриализации были исключены, оставалось крестьянство, как объект сверхэксплуатации посредством неэквивалентного обмена, общее резкое снижения уровня народного потребления (=нищета населения), система принудительных займов и поддержание энтузиазма и трудовой дисциплины мерами внеэкономического принуждения (=репрессии).

Одни говорят, что антропофагия при всей своей эффективности все равно не может быть средством усиленного питания, другие отмечают, что индустриализация во всех странах не была маслом сливочным, а в конкретной обстановке 30-х гг. – и внутренней и внешней – рассчитывать на гуманную модернизацию не приходилось.

Но что было, то было. Интереснее то, что сегодня предлагается осуществить сходный большой скачок, имеющий целью радикально изменить структуру экономики. Может быть, это необходимо, но все же как это будет выглядеть на практике, откуда возьмутся колоссальные средства, а равно организационные ресурсы, обеспечивающие форсированную цифровизацию? Предполагается ли воспользоваться методами т. Сталина или, согласно стратегической разработке, граждане сами добровольно и с песнями охотно цифровизируются? – впрочем, по официозной версии, граждане и в 30-е гг. тоже все делали добровольно и с песнями – “Не спи, вставай, кудрявая!”.

Или по Маяковскому:

“Сливеют губы с холода,

Но губы шепчут в лад:

“Через четыре года

Здесь будет цифросад”.

Не дает ответа.

Самое же странное, что столь впечатляющее перераспределение казенных денег в пользу цифровизации предлагает тот самый А. Л. Кудрин, который в бытность свою минфином исповедовал принцип “И кроватей не дам, и умывальников”. Негоже тратить деньги ни мосты, ни на дороги, ни на поддержку промышленности, потому что все разворуют, а если даже не разворуют, то все равно произведут голландскую болезнь. Надо как можно больше денег тезаврировать и вкладывать в US Treasuries, тогда рынок все расставит по своим местам, и наступит вожделенье.

То ли глава КГИ испытал внезапное духовное перерождение – “И я сжег все, чему поклонялся, поклонился всему, что сжигал”. То ли духовно переродились чиновники, которые прежде неистово воровали на строительстве моста через какую-нибудь незнаменитую речушку, а теперь будут перераспределять по 30 трлн. руб. в год и ни одной копейки не прилипнет к их чистым рукам.

Вот загадка моя, хитрый Эдип, разреши.

Оставив стыд
 

https://um.plus/2017/07/14/sale/
14.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...by-420x280.jpg
Если в 90-е годы либералы “всю Россию продали”, то сейчас готовы просто подарить

Член научного совета Российского совета по международным делам, миссия которого – “Содействие процветанию России через интеграцию в глобальный мир”, – проф. В. Л. Иноземцев опубликовал в “Московском комсомольце” статью под названием “Купите Россию”.

Призыв, тем не менее, обращен не к читателям популярной газеты. Потенциальными покупателями (“Предложенный проект выглядит фантастическим, но имеет целый ряд очевидных преимуществ”, – указывает профессор) в состоянии быть лишь совсем другие лица.

Имеется в виде разовая покупка всех стратегических активов России (кустари и лавочники могут не беспокоиться) за 2 триллиона ам. долл. Цифра получена так, чтобы продавцы (=российская элита) не могли устоять перед гигантской суммой – “А теперь представим, что на их активы находится покупатель по двойной цене, равной 30-кратному размеру годовой прибыли”.

Покупатель тоже легко вычисляется: “Напомню: когда американцам потребовалось спасать свои банки в 2008 г., баланс Федерального резерва вырос на 1,45 трлн долл. всего за два меся*ца. Сложно ли «нарисовать» немного большую сумму еще раз? Не думаю. С какой стороны ни посмотреть на цену устранения самого наглого геополитического соперника западного мира, она не кажется непомерной”.

Очевидно, тот, кто может рисовать доллары в ФРС и кто сильнее всех заинтересован в устранении наглого соперника, тот и покупатель

После покупки настанет вожделенье, причем почти всеобщее.

“Глобальный бизнес на десятилетие нашел бы новую точку роста, внедряя в России цивилизованные правила игры и получая от этого баснословные прибыли. При этом полученные российской элитой средства немедленно выплеснутся на западные рынки недвижимости и активов, по сути вернувшись в те экономики, из которых они были выведены. И даже простые россияне бы не проиграли: с одной стороны, граждане распростились бы с беззаконием и плутократией… Проигравшими окажутся лишь никого не интересующие маргиналы”.

При этом речь пойдет даже не о косвенном диктате новых хозяев (который был бы в любом случае, ибо власть денег никто не отменял), а о совершенно прямом: “Но можно ли быть уверенным в том, что подобная сделка даст желаемый результат? На мой взгляд, да: если внешние инвесторы получат контроль над большей частью ныне формально государственной собственности, чиновничество в России утратит свою историческую роль. Преодоление такой ситуации создаст совершенно новую страну, европейскую и современную.

Наконец, деньги для выкупа собственности бюрократии могут быть зарезервированы на escrow-счетах до того момента, когда госорганы примут ряд законов, делающих изменения политической системы необратимыми”.

То есть продавцов (= нынешних нотаблей) к тому же, скорее всего, кинут. Всегда можно сказать, что изменения политической системы еще не сделались необратимыми и поэтому еще рано получать 30 сребреников.

Все познается в сравнении. Приватизацию 90-х и особенно залоговые аукционы критикуют жестоко и не сказать, чтобы так уж несправедливо. Реформаторы наделали делов. Но посмотрим на вопрос с другой стороны

Кривоколенный способ приватизации, кроме всего прочего, объяснялся еще и тем, что реальных живых денег в стране не было. Живые деньги были только на Западе. Надо было или впрямую распродавать стратегические отрасли западным владельцем, т. е. еще четверть века назад реализовать план Иноземцева “Продайте Россию”, или пытаться сохранить контроль над важными отраслями за российскими структурами. Было избрано второе, сделано это было безобразно, но полная сдача всего и вся была неприемлема. Даже для столь ругаемых ныне гайдарочубайсов.

Приведу эпизод из опыта личного общения с Е. Т. Гайдаром. Он рассказывал, и его рассказ подтверждается документами, как еще при М.C. Горбачеве Тенгизское нефтегазовое месторождение было готово к продаже “Шеврону” за бесценок и на совершенно кабальных условиях. Е. Т. Гайдар, тогда консультироваший ЦК, вмешался, с большим трудом сделку удалось остановить, но сам Гайдар пережил довольно неприятный период в своей жизни. Выяснилось, что неформальными разборками могут заниматься не только простодушные бандюки, но и респектабельнейшие западные корпорации.

По словам Гайдара, это сильно подорвало его веру в то, что Запад только и мечтает о том, как бы произвести в России всеобщее процветание. А также правовое государство и гражданское общество.

Но не все так малодушны. В отличие от Гайдара, вера проф. Иноземцева не ослабевает, а напротив, все укрепляется. “Мы так вам верили, священный Запад, как, может быть, не верили себе”.

Сам профессор мало интересен. Живущий в стране далекой, оттуда подающий полезные советы и ни за что не отвечающий – таких много, на каждый чих не наздравствуешься

Вопрос в другом. Представление столь откровенных взглядов в популярных отечественных СМИ – это торговля фриками, “чтобы цепляло”, а сам Иноземцев есть титулованная разновидность славного Ковтуна, или дело в другом.

Собственно, и смысл торговли Ковтунами, Амнуэлями, Сытиными, Гозманами и пр. не всем понятен. Оттачивать свои взгляды можно и оппонентами получше.

Но если это не просто цирковой номер, а доведенное до логического конца миросозерцание лиц, значительно более влиятельных (и потому более осторожных), это уже серьезно. Готовятся ли они тоже отринуть всякий стыд, или они хотя бы задержались на уровне 90-х годов, когда такое было все же немыслимо.

Имело бы смысл публично поспрошать этих значительных лиц, что они думают о славном ученом и о его полезных советах. Любой вариант ответа будет познавателен.

Плата за разбитые горшки
 

https://um.plus/2017/07/21/reform/
21.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...lov_rouble.jpg
У эффективной реформы всегда много отцов, а вот провал – сирота. Максим Соколов – о российской политической “безотцовщине”

В “Войне и мире”, описывая совет в Филях, граф Лев Толстой вкладывает в уста полководца Кутузова слова “Je vois que c’est moi qui payerai les pots cassés” – “Стало быть, мне платить за разбитые горшки”.

По прошествии двух веков обычай платить за горшки утратил свою актуальность.

Четыре года назад было объявлено о реформе РАН. Реформа упраздняла прежний трехсотлетний статус академии, превращая ее в клуб, лишенный полномочий, реальное управление деньгами и маетностями было передано новоучрежденному ФАНО, возглавленному молодым эффективным менеджером.

Сама академия подверглась тому, что сейчас называют допэмиссией, а во времена Цезаря и Октавиана называли “разбавлением сената” – в РАН на равных с прежними “бессмертными” правах были зачислены члены медицинской и сельскохозяйственной академий. С соответствующим уничижением прежней курульной знати

Наконец, применительно также и к науке была провозглашена любимая идея идеологов из ВШЭ – “Учиним все как в Англосаксонии”. Научные изыскания должны быть перенесены вместе с финансированием в университеты, а прежнюю систему академических институтов надобно сдать в архив

Хороша или не очень хороша была такая решительная реформа (лишь немного смягченная по итогам хождения академиков к Владимиру Путину) – но она состоялась. Кажется, четыре года – достаточный срок для того, чтобы проявились достоинства и недостатки принятого решения, стало понятным, что получилось, что не получилось, в чем проявилось очевидное небрежение исполнителей, а что было мертворожденным с самого начала. Разбор полетов имел бы очевидную ценность.

Дмитрий Ливанов, наиболее горячий приверженец принципа “Карфаген должен быть разрушен”, уже год не глава Минобра, теперь он занимается экономическим сотрудничеством с Украиной и так занят этим сотрудничеством, что о нем ничего не слышно. Другие высокопоставленные реформаторы академии, однако, при прежних должностях – Ярослав Кузьминов, Андрей Фурсенко, Владимир Мау, Анатолий Чубайс четыре года назад выражали реформе горячую поддержку, а иные сами принимали в ней непосредственное участие. Но и от этих важных лиц разбора полетов мы не услышали. Как будто реформы РАН и не было – или это такая маловажная вещь, о которой что же и вспоминать.

Пять лет назад Россия вступила в ВТО. Срок тоже приличный для того, чтобы взвесить, что наша страна от этого членства приобрела и что потеряла. И здесь в точности та же картина – важные персоны, полагавшие душу за это членство, теперь молчат, как стойкий румынский комсомолец

Список реформ, сперва навязываемых как картофель при Екатерине, а затем вовсе не упоминаемых, как если бы речь шла о чем-то неприличным, можно множить и множить.

Что наводит на две мысли.

Во-первых, если бы мероприятия были благодетельны и принесли бы пользу народу и государству, гробовое молчание вряд ли имело бы смысл – напротив, своими неоспоримыми заслугами скорее бы похвалялись. “У победы всегда много отцов, и только поражение – сирота”. Сиротство реформы есть показатель ее качества.

Во-вторых, если отцы реформы с такой легкостью от нее отрекаются – “Я – не я, и лошадь не моя” – это говорит о степени их ответственности и представляет собой важную рекомендацию на будущее. Если прежние реформы оказались сиротами, а папаша не при чем, то не постигнет ли точно такая же судьба и грядущие реформы? Тем более, когда коллективный папаша все тот же.

Бесспорно, не то, что политики – люди вообще – не слишком любят вспоминать прошлое (особенно если воспоминания им неприятны и хвалиться нечем) и производить работу над ошибками. У политиков к тому есть еще то соображение, что признаешь ошибку и тебя тут же заклюют соперники – “Вот видите! Вот видите! Сам сказал!”

Поэтому лучше молчать или даже бодриться, как это сделал бывший президент Франции Франсуа Олланд, феноменально протративший все полимеры, а вместе с полимерами и родную соцпартию – он заявил, что по итогам его правления французам жить стало лучше, жить стало веселей, не то что при Николя Саркози.

Что же до признания ошибок, здесь парадоксальным образом отличаются скорее правители авторитарного склада. 2 марта 1930 г. в “Правде” была опубликована статья тов. Сталина “Головокружение от успехов”, где он (на словах, по крайней мере) давал коллективизации задний ход, а 24 мая 1945 г. на приеме в Кремле признал: “У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города”.

Здесь, правда, есть небольшая тонкость. Иоанн IV, прозванный за свою жестокость Васильевичем, тоже время от времени каялся и называл себя душегубцем, злыднем, псом. Однако среди бояр не находилось желающих поддержать его в самокритике: “Верно, ты, царь-батюшка, еси пес-душегубец”. Не находилось по вполне понятной причине. То же самое и с тов. Сталиным.

С другой стороны, по свидетельствам мемуаристов, еще в 1934-35 гг., то есть когда уста номенклатуры еще не были окончательно запечатаны смертным страхом, в своем кругу и, разумеется, не для печати ответработники признавали, что коллективизация была страшным делом, но что же теперь об этом – “мертвых с погоста не носят”.

У нынешних ответработников не хватает духу даже на такой аргумент в пользу необратимости реформ. Сколь можно понять, даже в своем кругу и не для печати

При таком уровне готовности – “Да что вы? О чем вы?” – платить за разбитые горшки, следует удивляться не тому, что некогда волшебное слово “реформа” полностью утратило прежний магнетизм, а тому что за него еще не бьют в морду.

Единственным исключением был покойный Борис Ельцин. Можно сколько угодно острить в духе “Я устал, я мухожук”, но тем не менее 31 декабря 1999 г. он произнес с экранов телевизоров:

“Я хочу попросить у вас прощения. В чем-то я оказался слишком наивным. Где-то проблемы оказались слишком сложными. Мы продирались вперед через ошибки, через неудачи. Многие люди в это сложное время испытали потрясение. Но я хочу, чтобы вы знали. Я никогда этого не говорил, сегодня мне важно вам это сказать. Боль каждого из вас отзывалась болью во мне, в моем сердце. Я ухожу”.

Может быть, и мухожук. О Ельцине многие сейчас не могут говорить без ругательств, а его симпатизанты отнюдь не намерены подражать ему в данном вопросе – в принесении покаяния за смелые реформы. Тем не менее на всю Россию лишь один такой нашелся.

Прочие ответработники рассуждают о реформе в духе Лепорелло, вспомнившего о бедной Инезе – “Что ж, вслед за ней другие были. А будем живы, будут и другие”.

В поисках магического кристалла
 

https://um.plus/2017/07/25/crystal/
25.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...olov_skull.jpg
Прежде, чем требовать от власти “образ будущего”, мы должны определиться, что хотим услышать: “пятилетку за четыре года” или “весь мир разрушим до основанья”

Газета “Ведомости” на прошлой неделе со слов неназванного отставного федерального чиновника и ряда неназванных людей близких к АП РФ сообщила, что работа над образом будущего, который должен быть предъявлен к президентским выборам 2018 г., идет трудно.

Кто-то не справляется, кто-то занят еще и на других работах, разные образы надо еще и сопрягать, так что даль свободного романа я сквозь магический кристалл еще неясно различал. Тем более, что и кристалл неназванный.

Как там на самом деле обстоит с творчеством – вопрос темный. Я лично не имею доподлинной информации, и нет уверенности, что важно сообщающие о неназванных агентах, которые у них всюду, ее имеют. Поскольку бывает информация от нескольких источников, заслуживающих доверия, бывает информационная игра, когда в прессу специально вбрасывают некоторое сообщение под видом глубокого инсайда, бывают и случаи, когда инсайд сочиняется в редакции на коленке – см. успехи CNN в этой области.

Во всяком случае, интересно, что неназванные люди, близкие к МО и МИД, практически ничего не сообщают тем же “Ведомостям”, хотя инсайд из этих ведомств был бы не менее интересен, и такая разница в дисциплинированности неназванных людей – необъяснима.

Но как бы то ни было на самом деле, есть другой интересный вопрос. Допустим, что АП РФ действительно занята поиском образа будущего. Но что конкретно под ним имеется в виду?

Например, материалы очередного съезда КПСС – допустим, XXIV-го, прошедшего в начале 1971 г. – вполне давали относительно точный образ пятилетнего будущего. И даже десятилетнего

Если внимательно читать отчетный доклад Генерального секретаря ЦК КПСС и Директивы развития народного хозяйства СССР, то картина развития промышленности, сельского хозяйства, социальной сферы предстает довольно детальная. Конечно, не обо всем говорилось и не все исполнялось – задним числом это очевидно, – но обобщенный образ относительно точный.

Другое дело, что документы партсъезда были корпусом текстов достаточно объемным и достаточно скучным. Для искушенного аналитика они, несомненно, представляли интерес – в том числе и насчет будущего, – но рядовой гражданин и даже рядовой коммунист при попытке чтения начинал зевать с риском вывихнуть себе челюсть.

Поэтому в качестве боевого клича – “Чтобы сердце каждого шляхтича запело от восторга, а голова закружилась от гнева” – доклад Генерального секретаря ЦК КПСС при всей своей познавательности не годился совершенно. А для выборов, сколь можно понять, требуется именно пение сердца. Во всяком случае, Алексей Навальный, объявивший себя кандидатом в президенты, открытым текстом говорит, что такой образ будущего, который вызывает пение и гнев, у него имеется, а у АП его нет.

Если иметь в виду неистовое каление эмоций со отключкой всякой холодной рациональности, объявивший себя кандидатом в президенты совершенно прав.

В смысле напряженности эмоций и истовой веры в немедленно имеющее наступить чудо продукция национального барабанщика всегда побивала и будет побивать продукцию власти, хоть за что-то отвечающей и не готовой перейти к риторике “большого скачка”, “культурной революции” и “разбиению собачьих голов сторонников Лю Шаоци”

Сравните “Что же задумано? Переделать все. Устроить так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью” и обещание довести хозяйственный рост до 5,5% в год (что, кстати, тоже немало). Там поэзия, а тут скука.

Требование, чтобы было и то, и то, достаточно трудноисполнимо.

Конечно, обобщенный образ идеального будущего и при том нимало не революционный в принципе возможен.

Хоть у Василия Андреевича Жуковского –

Хоть у графа Алексея Константиновича Толстого –

Хоть у Модеста Петровича Мусоргского –

Но для этого надо звать не экспертов и политологов, а поэтов и поэтов истинных – и где же их взять? И к тому же судьба хотя и важного, но, в принципе, рутинного политического мероприятия не должна зависеть от того, найдется истинный поэт или не найдется.

Но даже если бы и нашлись, будет другая проблема.

“Образ будущего” – это что? Желательное наклонение, т. е. то, что нужно устроить, или изъявительное, т. е. то, что с большой степенью вероятности состоится? Утопия или антиутопия, или нечто среднее? Дьявольская разница, между прочим

А истинный поэт, могущий сочетать проникновенную молитву русского народа с экспертно точным предсказанием – и все это в нескольких строках, где словам тесно, а мыслям просторно – это уже неслыханная удача, на которую рассчитывать просто невозможно.

Прежде, чем запрягать вола, трепетную лань и иную живность в телегу, неплохо было бы для начала указать, куда им надо эту телегу влечь и что вообще от них требуется. “Сперва договоримся о терминах”.

А здесь постановщики технического задания (ТЗ) – если оно, повторимся, имело место – пали жертвой того плачевного состояния, в котором находится современный русский политический язык. “Образ будущего” – это просто калька с американского “vision of a future”. В американском языке это более или менее однозначный термин, обозначающий нечто приятное, предлагаемое в качестве посула. Проблема в том, что калькирование не всегда сохраняет однозначность, наличествующую в исходном языке. Язык-реципиент со своим набором смысловых ассоциаций – тем более, когда, как в данном случае, используется такое богатое слово как “образ” – может властно навязывать свою логику и семантику пришедшей кальке, превращая ее из однозначного термина в нечто весьма многозначное и потому неопределенное.

И пока свой язык не выработан, нужно без стеснения буквально через слово задавать вопросы изъясняющемуся на птичьем языке: “Что вы имеете в виду?”.

Иначе неизбежно quid pro quo, приводящее к сумбуру вместо музыки, описанному в газете “Ведомости”.

Красный телефон не отвечает
 

https://um.plus/2017/07/28/redphone/
28.07.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...olov_phone.jpg
Американские конгрессмены довели страну – теперь в Вашингтоне даже позвонить некому

Самое занимательное в последних новостях с вашингтонского Капитолия даже не в том, что конгрессмены и вслед за ними сенаторы предписали, что делать и чего не делать третьим странам – теперь Китай и ЕС сами подпадут под санкции, если они не присоединятся к американским санкциям против России, Ирана и КНДР. Можно понять, как все это нравится китайским, а также европейским товарищам.

Но претензии на роль властелина мира – это полбеды. И во всяком случае они появились не на прошлой неделе.

Что действительно является новым – это решение конгресса о том, что президент США не вправе отменять санкции, наложенные народными депутатами США. Это объявлено исключительной прерогативой конгресса

Тем самым сделана заявка на окончательное искоренение феномена, который Артур Шлезингер поименовал “имперским президентством”. То есть существенная роль президента США и в общей властной конструкции, и в международных делах, где первенство президента давно уже не оспаривалось, отныне призвано нетерпимой и подлежащей упразднению.

“Имперское президентство” традиционно возводится к временам Рузвельта-мл. (хотя претензии на таковое были и раньше – Линкольн, Рузвельт-ст., Вильсон тоже, говоря партийным языком, “вождили”), теперь предполагается вернуться к порядкам XIX века, когда роль президента была гораздо более скромной – в том числе и в сношениях с другими державами.

Казалось бы, вполне демократично – тем самым политическая система предохраняет себя от непредсказуемого Дональда Трампа, а заодно ставит преграды и возможным будущим президентам с неправильными замашками. У конгресса же замашки будут правильные. “Вечная бдительность – цена свободы”

Оно, возможно, бы и так, но есть одна проблема технического характера. В начале 70-х гг. госсекретарь США Генри Киссинджер поинтересовался: “Куда мне позвонить, если мне надо поговорить с Европой?”. Действительно, были конкретные номера телефонов в Париже, Риме, Бонне – а куда было звонить в случае необходимости обсудить какой-нибудь вопрос с объединенной Европой?

Замечание госсекретаря было принято к сведению. Можно высказать много претензий к Брюссельскому обкому, но невозможно отрицать, что телефон там имеется, в случае надобности всегда можно позвонить по вертушке. Возможно, и обком-то учреждали именно для того, чтобы было куда позвонить.

Сейчас же претензия Киссинджера возвращается туда, откуда пришла – за океан. “Куда звонить в США?”. Хоть по обычному телефону, хоть по красному – если президент США отныне станет неправомочен решать насущные (порой очень насущные и не терпящие отлагательства) международные проблемы

Звонить в конгресс США – это не ответ, потому что смысл звонка в разговоре с одним человеком, который уполномочен сказать “да” или “нет”. С толпой адвокатов говорить бессмысленно.

Понятно желание народных депутатов США покончить с имперским президентством, чтобы и духа его не было, но в своем желании они не учитывают небольшой нюанс.

Доимперский статус власти американского президента относится к периоду до Рузвельта-мл. В это время США не подвизались на мировых подмостках или даже если иногда подвизались, то далеко не на первых ролях. При глубоко провинциальной внешней политике можно было как угодно распределять функции. Как только Америка стала мировой державой, тут же явилось имперское президентство.

Если народные депутаты США желают вернуться к порядкам XIX века, когда в красном телефоне в Белом доме не было никакой надобности – Бога ради. Готовы ли они при этом сократить амбиции США до уровня XIX века? – не очень похоже. Но тогда без красного телефона, причем способного отвечать, не обойтись.

Как бы депутаты ни желали обратного.

Молчание либеральных ягнят
 

https://um.plus/2017/08/02/lambs/
02.08.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...kolov_0802.jpg
Объявленные МИД РФ меры по сокращению персонала американской миссии в Москве и симметричному отъятию собственности как будто списаны с пушкинского “Выстрела” -“Ты не узнал меня, граф?” — сказал он дрожащим голосом. “Сильвио!” — закричал я, и признаюсь, я почувствовал, как волоса стали вдруг на мне дыбом. — “Так точно, — продолжал он, — выстрел за мною; я приехал разрядить мой пистолет; готов ли ты?”.

Подобно тому, как дуэльный кодекс позволял отложить ответный выстрел, так и международный обычай позволяет принимать ответные меры не тотчас же, а с некоторой задержкой.

Что до первой реакции американской стороны, она была скорее ритуальной. Посол США в Москве Джон Теффт “выразил глубокое разочарование и категорическое возражение”. Глава пресс-службы Госдепартамента Хизер Науэрт заявила: “Мы глубоко разочарованы и выражаем протест”.

Реакция, естественная для МИД любой страны мира. Восклицать в подобном случае: “Так нас, пьяненьких! Так нас, гаденьких!” у дипломатов не принято, и напрасно отечественные освободители против того говорят

Более оригинальным было высказывание госсекретаря Тиллерсона, заявившего: “Почти единогласное голосование по законопроекту о санкциях в конгрессе выражает сильное желание американцев увидеть шаги России по улучшению отношений с США. Мы надеемся, что сотрудничество между нашими двумя странами по крупнейшим мировым вопросам продолжится, и необходимости в этих санкциях не будет. Мы будем тесно работать с друзьями и союзниками, чтобы гарантировать, что наши сигналы России понимаются ясно“.

То есть Конгресс США выступает в роли доброго родителя – любяй, наказует. Хотя русским более значим тот факт, что США намерены навязать им свою волю, а уж там любяй или не любяй, не всякому интересно.

Впрочем, прецедент такого пустословия уже имеется в истории. В 1812 г., уже перейдя через Неман, Наполеон принял русского министра полиции генерала Балашова и рассказал ему, сколь он, Бонапарт, в сущности добр – “Да, я заброшу вас за Двину, за Днепр и восстановлю против вас ту преграду, которую Европа была преступна и слепа, что позволила разрушить. Да, вот что с вами будет, вот что вы выиграли, удалившись от меня. Et cependant quel beau règne aurait pu avoir votre maître! (А сколь прекрасным могло бы быть царствование вашего господина)”. Что можно было бы истолковать и таким образом, что если бы император Александр сейчас же сдался на полный аккорд, то все было бы хорошо и даже замечательно. Русский царь, правда, оказался жестоковыйным, и Великая армия погибла в русских снегах, но это уже другое дело.

Зато слова Тиллерсона-Наполеона нашли живой отклик в сердцах нашей несистемной оппозиции – тех, кто окончательно забросил чепец за мельницу и может быть назван сторонниками “виленского консенсуса”. По г. Вильне, где под эгидой “Свободной России” периодически собираются наиболее непримиримые освободители, делающие заявления на тему “рус, сдавайся”

Сторонники такового консенсуса уже без лишних экивоков призывают вдохновляться примером Ильича – “Как известно, Владимир Ленин призвал революционный пролетариат «использовать затруднения своего правительства и своей буржуазии для их низвержения» (Ленин, В.И. «О поражении своего правительства в империалистской войне» [ПСС, т. 26, с. 290]) — и, на мой взгляд, тактически он был совершенно прав, так как без использования этих «затруднений» никакой успех революции был невозможен… Интеллектуалам всё же придётся перечитать знаменитый ленинский текст».

Как большевизм вгрызся в ослабленное войной тело России, так и либерализму сегодня предлагается вгрызться в Россию, ослабленную санкциями.

Другой автор формулирует еще более популярно: “Остается сдаваться. В историю России, буде таковая продолжится, как подлинный спаситель отечества и благословенный – в кавычках и без, через 200 лет после Александра – войдет политик, способный переучредить страну и договориться о достойных России условиях сдачи“.

Зачем поминается Александр I, взявший Париж, не вполне понятно – это какой-то странный способ сдаваться, – но общий ход мысли понятен. Дворцовый переворот и сдача на милость победителя

Можно, конечно, поразиться тому, сколь смелые речи бесстрашно произносятся под гнетом кровавой тирании, но удивляться уже как-то и надоело. С другой стороны, виленский консенсус столь инкапсулировался и окуклился, что, возможно, пускай их.

Интереснее, что скажут высокопоставленные, они же системные, либералы, но в том и загвоздка, что они – вообще-то вполне гораздые на фонтанирование различными инициативами – набрали в рот воды. Причина такой немоты понятна. В результате американских санкций и российского на них ответа системные либералы оказались взяты в вилку.

Открыто или даже полуоткрыто солидаризироваться с виленским консенсусом – хотя бы в сердце своем они вполне ему сочувствовали, – никак не возможно, потому что есть риск, что в нынешних условиях верховная власть сочтет это чрезмерным, и либералы перестанут быть высокопоставленными. А карьера отставного фрондера – или даже лондонского борца – не всякого прельщает. У трона стоять интереснее

Проявить солидарность с властью и народом России тоже довольно затруднительно, потому что логика конфликта ставит под сомнение краеугольный камень либерального вероисповедания – “In US treasuries we trust”. С взбесившегося принтера, который на Капитолии, станется и заморозить российские авуары, и во что верить тогда и куда перекачивать российскую ликвидность?

Куда ни кинь – везде клин, и в самом деле остается только молчать, потому что любое высказывание способно только ухудшить положение сторонников вашинтонского консенсуса, а открыто перейти к консенсусу виленскому они явно еще не готовы.

Тут, впрочем, системным либералам помогает время года. Сезон отпусков, и правило “Война войной, а обед по расписанию” действует неукоснительно. Это позволяет выиграть время, а в сентябре видно будет.

Без догмата
 

https://um.plus/2017/06/27/aleksievich/
27.06.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...olov_kart1.jpg
Западные ценности сегодня настолько потеряли в цене, что не востребованы даже задаром

Интервью нобелевского лауреата по литературе С. А. Алексиевич, опубликованное ИА “Regnum”, стало предметом бурного обсуждения, что и немудрено: Алексиевич слишком много наговорила такого, что лучше было бы держать при себе.

Но во всех этих дебатах пропущенным оказался один важный момент. Сама персона лауреата не слишком интересна. Ну, брякнула и брякнула, с кем не бывает. Плюнуть и забыть. Но можно ли забыть также и Нобелевский комитет, венчающий лаврами столь выдающихся людей?

Это уже труднее. Прежде – и довольно долго – лауреаты Нобелевской премии по литературе были подобны “бессмертным”, как принято именовать членов Французской Академии. Иммортель – это не жук начхал, это механизм национальной репутации. Нобелевские “бессмертные” на той же линии, только в мировом масштабе.

Это было, но прошло. После лауреата Алексиевич института “бессмертных” больше нет. Мировая культура понесла непоправимый урон

Можно было бы сказать, Бог с ней с культурой. Но как быть с правами человека? Одновременно с литературным скандалом отличился и страсбургский суд по правам человека, предписавший российским властям отменить административную ответственность за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Свобода слова должна быть без границ, тем более что в Европе более серьезных проблем, кроме запрета сверхъестественной пропаганды среди малолеток, давно уже не существует, все они успешно разрешены

Между тем, ЕСПЧ по идее тоже весьма важный институт. Где он видит несправедливость, тут же вмешивается. Судя по тому, какой был найден повод для вмешательства, а какие поводы были сочтены маловажными, этого института тоже больше нет. Нет, разумеется, там и дальше будет хороший прокорм для стряпчих, процесс производства писанины будет и далее неостановим – как у Лиги Наций, формально закрывшейся только в 1946 г. А ведь тоже было превосходное начинание.

О свободе прессы после президентских выборов в США и Франции тоже нельзя говорить без слез

Впрочем, что там пресса, когда первая держава мира уже полгода находится в ступоре, и конца этому не предвидится. Если происходящее в Вашингтоне по-прежнему называется “всем ребятам пример”, то это какие-то очень странные ребята.

То есть важнейшие институты западного мира находятся в жестоком кризисе – если не вовсе лежат в руинах.

Естественно, сразу воспоследует возражение: а в России? На себя посмотрите.

То, что в России дела тоже обстоят не блестяще (и это еще очень мягко сказано) – спору нет. С времен державинского “Властителям и судиям” мало что изменилось.

Но возражение бьет мимо цели. Дело не в том, чтобы мериться добродетелями с нашими партнерами, хотя, конечно, занятие увлекательное. Дело в том, что западничество покоится на убеждении в превосходстве западных образцов. “Живут же люди чисто и пристойно, вот бы и нам такие порядки завести”. Как в “Пловце” Языкова –

“Там, за далью непогоды,

Есть блаженная страна:

Не темнеют неба своды,

Не проходит тишина.

Но туда выносят волны

Только сильного душой!..

Смело, братья, бурей полный

Прям и крепок парус мой”

Когда с блаженной страной обнаруживаются большие проблемы, охота мужествовать с бурей как-то пропадает. Нет номинального якоря, того догмата, который светит путеводной звездой. Не Алексиевич же, в самом деле. А равно не рехнувшиеся вашингтонские политики.

Такое уже неоднократно бывало в истории. Успех большевизма, наряду с прочим, был связан с тем, что Европа в 1918 г. была очень сомнительным образцом. Миллионы трупов, гнивших в долинах Фландрии, плохо воодушевляли в духе “Вот и нам бы так”.

Равно как изоляционизм эпохи Михаила Феодоровича легче понять, если вспомнить, что в сердце Европы бушевала Тридцатилетняя война, тоже слабо годящаяся в образцы.

Разумеется, изоляционизм отнюдь не всегда бывает целебоносен. Взять хотя бы большевизм, который оттолкнулся от западных образцов и вместо того явил такие собственные образцы, что не к ночи будь помянуты

Тем не менее, если хочется благоустроить российский быт – а кому же не хочется? – если “Преобразования необходимы, но как их исполнить, как приступить”, то полезно осознавать, что за далью непогоды нет блаженных стран. Надо думать своей головой, не обращая внимания на самозваных учителей, которым дай Бог сперва разобраться с тем, что они наворотили.

Шагреневый пиар
 

https://um.plus/2017/08/11/piar/
https://a.radikal.ru/a13/2106/7f/11384c0dcc3d.jpg
11.08.2017

Недавно А. А. Навальный сделал чрезвычайно сильное заявление, которое, однако, уже на следующий день отыграл назад.

Сперва из новостей американской телекомпании CBS мы узнали: Навальный не исключил вероятности того, что из-за его политической деятельности в России он может стать жертвой покушения – “Я думаю, примерно, 50 процентов, что меня убьют, и 50 процентов, что нет”.

Но спустя малое время А. А. Навальный уточнил, что это он просто остроумно пошутил и его неправильно поняли: “Я вспомнил известный российский анекдот про то, как у блондинки спрашивают, какая вероятность встретить динозавра около подъезда? Она говорит: 50%, либо встречу, либо не встречу. Я решил пошутить в русле этого анекдота, сказал: 50%, либо убьют, либо не убьют. Я не знаю и не собираюсь даже думать об этом, и не имеет смысла даже думать об этом. Но СМИ восприняли это с серьезностью и вынесли это в заголовки, которые выглядят пугающе. Но, в общем, я не это имел в виду”.

Фактическая канва событий выглядит немного иначе. Сперва было опубликовано громкое заявление, затем в социальных сетях стали язвить А. А. Навального, выступившего в роли блондинки, и лишь спустя сутки А. А. Навальный представил дело так, что это он сам тонко намекал в интервью канала CBS, аудитория которого весьма сведуща в русских анекдотах, на злополучную блондинку.

Но главное даже не в этом –

народному борцу случалось и гораздо круче манипулировать истиной, – а в том, что когда политик начинает рассказывать, что его неправильно поняли, то знак совсем дурной.

Генерала А.И. Лебедя постоянно неправильно понимали – на что он указывал – летом-осенью 1996 г., что закончилось карьерным фиаско генерала, уже примеривавшего на себя шапку Мономаха. Г. А. Явлинского – когда он был еще кому-то интересен – превратно понимали чуть не каждый день, на что он и указывал, постоянно поправляясь из кулька в рогожку.

Бесспорно, лучше вообще было отвечать корреспондентке CBS в манере Гектора, прощающегося с Андромахой –
“Добрая! сердце себе не круши неумеренной скорбью,
Против судьбы человек не пошлет меня к Аидесу”.
Но если уже слово вылетело, суетливые поправки только вредят.

Тем более, что, собственно, такого было сказано?

То, что на нынешнюю власть можно и нужно навешивать всех собак, не обинуясь ничем – это вообще политический принцип новейшего Катилины.

То, что удивительная снисходительность власти плохо вяжется с замышляемым ею ужасным делом, если борец совсем надоел, достаточно превратить условный срок в безусловный, что совершенно неясно, какой профит собирается получить власть, отправив А. А. Навального в Елисейские поля, тогда как вселенская смазь в этом случае будет гарантирована, – это соображение в политической агитации никогда никого не останавливало.

Еще в 1885 г. в книге “На сцене и за кулисами” Джером К. Джером писал: “Злодей в действительной жизни руководится более низкими и эгоистическими мотивами. Сценический злодей совершает гнусные поступки, совсем не имея в виду своей личной выгоды, но просто только из любви к искусству. Самые злодеяния служат ему наградой, он наслаждается ими. “Гораздо лучше быть бедным и злодеем, – говорит он самому себе, – нежели обладать всеми сокровищами Индии и иметь при этом чистую совесть”. – “Я хочу быть злодеем, — кричит он, — я убью доброго старичка и сделаю так, что в преступлении будет обвинен герой, и, пока он будет сидеть в тюрьме, я стану ухаживать за его женой, — хотя все это потребует большого усилия с моей стороны и будет для меня очень неудобно. С самого начала до конца это будет для меня рискованным и трудным делом и не принесет мне ровно никакой выгоды с практической точки зрения. Комик начнет меня поносить, пересыпая свою речь шутками и прибаутками; а крестьяне в свободный день, слоняясь без дела около деревенского кабака, будут кричать мне вслед. Всякий увидит мои гнусные поступки и в конце концов меня поймают. Меня всегда ловят. Но все равно, я все-таки буду злодеем, ха, ха, ха!”.

Викторианский театр, меж тем, процветал, публика валом валила, не смущаясь такими несообразностями, процветает и ныне агитпроп, построенный на тех же принципах – и, казалось бы, чего же смущаться.

Однако, повод для смущения все-таки есть. Одно дело, когда речь идет о прискорбном инциденте с третьим лицом (“голова Гонгадзе” etc.) – тут проблем и сомнений не возникает. Но когда речь идет о собственной персоне, сразу вспоминается фраза из “Семнадцати мгновений весны” – “И пастор Шлаг – либо светлый образ его – поможет нашим пастырям в будущем”. Причем с ударением именно на “светлом образе”. Оно и лестно, но лучше не надо. Даже Алексей Анатольевич начинает понимать, что тут могут быть какие-то совсем неприятные игры. И дает немедленный задний ход.

Об этом сказано еще в “Сцене у фонтана” –
“…Но знай,
Что ни король, ни папа, ни вельможи
Не думают о правде слов моих.
Димитрий я иль нет — что им за дело?
Но я предлог раздоров и войны.
Им это лишь и нужно”.

Из этого вполне здравого суждения есть одно неприятное следствие. Сегодня король, папа и вельможи считают, что предлог раздоров и войны им выгоднее иметь живым и здравствующим, а завтра они могут решить, что в качестве светлого образа предлог раздоров и войны сработает еще лучше. Nothing personal. Но самому подсказывать им такую мысль – уж совсем неосмотрительно.

Зададимся, однако, вопросом:

зачем вообще было брякать такое? Все вышесказанное – не бином Ньютона, и уж тем более не бином, когда дело касается собственной шкуры. Тут проницательность сразу не пойми откуда и берется – жить-то хочется.

Но тут дело в том, что пиар и его возможности сжимается, как шагреневая кожа. Старые штуки уже не действуют, и приходится прибегать к все более сильным штукам – наподобие рассуждений о предстоящем собственном убийстве. Впрочем, такие крайние приемы, скорее свидетельствующие об отчаянии, вызывают страх у самого демагога, и начинается задний ход.

В итоге, получается не очень неудачно. Если разговор о грядущем убийстве возобновится, это уже будет совсем неприлично – “Вы будете смеяться, но Навальный опять боится, что власти его убьют”.

А тем временем шагреневая кожа продолжает сжиматься.

Опыт десталинизации и национального примирения
 

https://um.plus/2017/08/17/primirenie/
17.08.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...-2-625x780.jpg
В 2011 г. СПЧ под предводительством проф. М. А. Федотова выдвинул предложения об учреждении общенациональной государственно-общественной программы “Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении”. Конкретно – о десталинизации или, как уточнял проф. Федотов, о детоталитаризации России.

С тех пор прошло шесть лет, надежды, связанный с именем тогдашнего президента РФ Д. А. Медведева, увяли, ожидание политической оттепели давно прошло, а с ним и иллюзии на тему “наша сила, наша воля, наша власть”, и “мы будем хозяевами дискурса”. Скорее, впору говорить о сталинизации. Не официальной, но от этого не менее впечатляющей. Количество текстов о Сталине мудром, родном и любимом с тех пор очень сильно возросло, и неосталинисты решительно опровергают даже те претензии к Сталину, которые в брежневские времена признавались.

Картина нынешнего умильного сталинизма, изображающего худшие годы сталинского правления, как счастливую Аркадию, где, конечно, сажали и стреляли – но только злейших врагов народа, ничего другого и не заслуживавших, народ же благоденствовал, поневоле заставляет задуматься.

Не лучше ли было бы в 2011 г. реализовать программу десталинизации даже при всей ее очевидной завиральности?

Некоторые вещи, возможно, лучше насаждать, как картофель при Екатерине, чтобы затем наслаждаться плодами национального благолепия, чуждого всяким тоталитарным пережиткам.

С другой стороны, правда, насильственное насаждение часто производит и обратный эффект. Вспомним военно-патриотическое воспитание в годы позднего СССР. Его было хоть отбавляй, но результатом было массово распространившееся циническое отношение к тому, к чему никак нельзя относиться цинически. Рассуждения в жанре “Пили бы баварское” – не оттуда ли в конечном счете? И почему десталинизация, которую бы проводили примерно с тем же тактом и грацией – других проводителей у меня для вас нет, дала бы другой результат? Возможно, в случае ее реализации умильных сталинистов сегодня было бы гораздо больше.

Но это из области предположений, программа более не актуальна, так что проехали.

Некоторые пункты программы, впрочем, даже и в 2011 г., когда многие бури были еще за чертой горизонта, вызывали крайнее сомнение.

В приложении №10 к программе читаем: “10.2. Возможно предложение странам бывшего СССР («соцлагеря») заключить международные соглашения о совместной работе по реабилитации жертв тоталитарного режима и о мемориализации мест захоронений жертв политических репрессий.

10.3. Можно было бы предложить создание в Интернете единой для стран бывшего СССР («соцлагеря») Книги памяти (базы данных) «Жертвы тоталитарного режима в СССР и в странах бывшего соцлагеря», а также совместную работу по созданию Интернет-портала, на котором могли бы быть размещены важнейшие документы по политической истории Советского Союза.

10.4. Рекомендуем и создание Международного института памяти, призванного стать центром совместной работы обществ и государств бывшего СССР (бывшего «соцлагеря») по преодолению тоталитарного прошлого, сближению позиций в оценках исторических событий ХХ века”.

Представим себе, как “лесные братья” и члены ОУН-УПА во главе с Бандерой и Шухевичем были бы внесены в единую книгу памяти – а наши бывшие братья, несомненно, этого бы потребовали – и что бы из этого получилось. Как действуют институты национальной памяти в бывших странах соцлагеря, известно, и деятельность Международного института памяти довольно трудно представима. Если, конечно, не допустить, что она сводилась бы к безусловному принятию всех пожеланий нынешних польских и украинских национальных памятников.

Но дело даже не в откровенной маниловщине такого предложения. Дело в том, что многие страны бывшего соцлагеря, равно как и многие республики бывшего СССР произвели окончательный расчет с тоталитарным коммунистическим прошлым – в ряде отношений действительно весьма неприятным. Памятники снесены, улицы переименованы, времена тоталитаризма проклинаются по поводу и без повода, дети в школах сызмальства узнают, как нехорош был тоталитаризм.

То есть программа десталинизации выполнена и перевыполнена – sui generis пятилетка в четыре года.

Тем самым должны явиться и обещанные плоды – “Модернизация сознания общества через признание трагедии народа времен тоталитарного режима. Содействие созданию в обществе чувства ответственности за себя, за страну”.

Много ли такой модернизированной ответственности мы наблюдаем сегодня в десоветизированных и десталинизированных Польше, Прибалтике, Украине?

Как-то не слишком.

Зато наблюдаем реабилитацию и даже возвеличивание фигур типа Бандеры, а также замалчивание – советские идеологи позавидовали бы четкой работе – преступлений прошлого постольку, поскольку они носили отчасти противосоветский характер. Ужасных деяний периода II мировой войны – вроде Львовского погрома июля 1941 г. – как бы и не существует.

То есть разоблачение, причем усиленное, с постоянным долблением вполне реальных преступлений Сталина и коммунистического режима нимало не противоречит тому, что взамен высветляются – порой до херувимского состояния – такие лица и деяния, на фоне которых преступления НВКД выглядят едва ли не образцом законности и гуманизма.

И новая бесстыдная ложь как бы не затмевает старую коммунистическую.

Ответственности за себя, за страну хоть отбавляй.

Словам Александра Солженицына, написанным в начале 60-х и опубликованным в 1974 г., – “Мы должны осудить публично самую ИДЕЮ расправы одних людей над другими! Молча о пороке, вгоняя его в туловище, чтоб только не выпер наружу, – мы СЕЕМ его, и он еще тысячекратно взойдет в будущем. Не наказывая, даже не порицая злодеев, мы не просто оберегаем их ничтожную старость – мы тем самым из-под новых поколений вырываем всякие основы справедливости. Оттого-то они “равнодушные” и растут, а не из-за “слабости воспитательной работы”. Молодые усваивают, что подлость никогда на земле не наказуется, но всегда приносит благополучие. И неуютно же, и страшно будет в такой стране жить!” – все это мало соответствует.

Идея расправы – лишь бы расправлялись мы, хорошие – жива-живехонька и в молодых европейских демократиях, и среди наших освободителей, которые только и делают, что грозят оппонентам казнями египетскими.

Так что целебоносные свойства государственной десталинизации сильно преувеличены. Порок, выгнанный в дверь, тут же влазит в окно.

Роковые нерешения
 

https://um.plus/2017/08/25/rokovy-e-neresheniya/
25.08.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/08/hod.jpg
Уже довольно давно в каждую годовщину августовского путча / преображенской революции бойцы не просто вспоминают минувшие дни, но и задаются вопросом:почему после победы демократии все так быстро пошло вкривь и вкось.

Действительно, для констатации того, что развитие России после августа 1991 г. было достаточно кривоколенным, не надо принадлежать к совсем уж отъявленным карбонариям, сравнивающим нынешний расхлябанный режим с третьим рейхом. С тем, что получилось не совсем так, как мечталось 21 августа 1991 г., согласны практически все.

Если либеральные западники (неважно, участвовавшие в тогдашних событиях или по малолетству не участвовавшие) желают устроить разбор полетов и выяснить, какие ошибки были тогда допущены, такое стремление можно только приветствовать. Похвально, когда люди не следуют примеру начальства, от которого даже под пыткой не дождешься признания “Где-то мы нахомутали”. Когда люди твердо исповедуют принцип “Все мы делали правильно”, а если сделанное ими совсем уж никуда не годится, то “Теперь не время помнить, советую порой и забывать” – с такими людьми кашу не сваришь, не стоит и пытаться.

Но самого по себе желания учинить разбор полетов недостаточно. При указании на сделанные ошибки стоит, как минимум, задаться вопросом:

“А если бы названных ошибок избежали, точно ли было бы лучше?”.

Если полководец, проигравший сражение, искренно восклицает: “Mea culpa, mea maxima culpa!”, а из дальнейшей беседы выясняется: maxima culpa заключалась в том, что отправляясь в поход, стратег не устроил гекатомбу, принеся в жертву богам сто черных козлов, разница между таким разбором и полным его отсутствием оказывается не очень велика.

Стратеги благодетельных преобразований в этом смысле не слишком отличаются от древних полководцев.

Видный яблочник Л. М. Шлосберг, претендовавший – причем не без оснований, он речист и популярен в партии – на пост вождя, таким образом описывает, что надо было тогда сделать, причем стремительно, в полгода. “Реабилитация. Реституция. Люстрация. Правопреемство государства от Российской империи. Запрет на деятельность коммунистической партии. Десталинизация. Реформа судов. Новая Конституция. Всеобщие новые выборы.

Электрическая энергия почувствовавшего воздух свободы народа позволяла это сделать. Народ был к этому движению готов и ждал его”.

Не будем оценивать реалистичность этого плана, отметим лишь два пункта: люстрация и запрет компартии – очевидно, любой, ибо иначе он был бы обойден простым переименованием.

Положим, Шлосберг молод и горяч, но вот, что говорит министр экономики в правительстве Гайдара А. А. Нечаев – человек и немолодой, и достаточно умеренных взглядов, не какой-нибудь престарелый карбонарий. И тем не менее: “Смысл той революции в ее гуманности, и ее ущербность в том же. Если бы был проведен суд над КПСС и мягкая люстрация — запрет для старых чиновников занимать некоторое время должности, кроме выборных, то результат был бы иным. Демократическая революция должна уметь себя защищать, а если вы оставляете на ключевых постах чиновников тоталитарного режима — то чего вы хотите?”.

То есть то же самое: поражение в правах и запрет компартии.

Опять же не будем спрашивать, что произошло бы при полном обновлении всего управленческого аппарата и замене его на комиссаров в пыльных шлемах. Желающие могут обратиться к мемуарам, описывающим 1918-20 гг., и оценить качество нового аппарата. Или почитать тогдашнего предсовнаркома В. И. Ленина, отзывавшегося об этом качестве все больше в выражениях, неудобных для печати.

И кстати: именно эти новые люди в пыльных шлемах осуществляли бы честную и справедливую люстрацию. Могий вместить, да вместит.

Но допустим, экстренно поразили в правах всех, кого надо, коммунисты в подполье, а также в тюрьмах и шахтах сырых. Что потом?

А потом то, что братки, обложившие побором всякий бизнес, вплоть до мельчайшего, никуда бы не делись, ибо они – чего не было, того не было – не имели никакого отношения к коммунистической организации. Люстрация их никоим образом не затронула бы.

Точно так же не затронула бы она неудобозабываемых Б. А. Березовского, В. А. Гусинского, да, почитай, всю семибанкирщину. Причем это те, кого еще сегодня помнят, а были еще забытые ныне герои вроде убитого в 26 лет И. А. Медкова, который настолько шел от успеха и успеху и настолько все презирал – законы, совесть, веру, что Борис Абрамович на его фоне смотрелся божественным старцем.

А еще были с огромной силой поураганившие на российских просторах национальные группировки – не будем конкретизировать, чтобы не разжигать – тоже не имевшие никакого касательства к поверженной КПСС.

Если считать, что бандиты и первоолигархи (впрочем, я повторяюсь) оказали на формирование установлений новой России куда меньшее влияние, нежели роковое решение не проводить люстрацию и не запрещать компартию – ну, тогда конечно. Но более распространено обратное мнение.

При этом примечательно – люди-то не сказать, чтобы совсем невежественные, а Шлосберг так и вообще историк по образованию, – что составителям столь странного суждения о причинах бед народа и государства неизвестен опыт французской революции.

В 1792 г. – в отличие от 1991 г. – революционеры не миндальничали. Люстрация была проведена так, что никому мало не показалось, аристократов тоже запретили. Примерно, как если бы в конце 1991 г. на Манежной поставили гильотину и рубили головы коммунистам.

Тем не менее казнокрадство и бандитизм бурно развивалось даже в годы террора, а после термидора, когда республика обрела толику умеренности, эти явлнния приобрели характер стихийного бедствия. Как отмечал историк, “Казнокрадов было так много, что у исследователя появляется соблазн выделить их в особый отряд буржуазии”.

Причем исторические рифмы поразительны. Директор Баррас объяснял исчезновение перевозимого им транспорта со звонкой монетой тем, что карета утонула в зыбучих песках – М. Б. Ходорковский объяснял исчезновение документации по “Менатепу” тем, что КАМАЗ с бумагами бесследно утонул в речушке, которую курица вброд перейдет.

Знаменитый финансист и хищник Уврар, которого затем упромысливал Бонапарт, владел эффективной компанией “Объединенные негоцианты” — знаменитый финансист и хищник Борис Абрамович, которого затем упромысливал В. В. Путин, владел известным в народе “Объебанком”.

Всей этой красоте террор против остатков старого режима отчего-то не помешал, а скорее даже наоборот.

Что и понятно. Что сильные (террор), то не столь сильные (люстрация) средства имеют то общее, что в результате избиения мало-мальски опытных кадров и порожденного этим избиением общего беспорядка государственная машина крайне ослабевает, и никакие комиссары в пыльных шлемах эту слабость не в состоянии компенсировать.

А свято место пусто не бывает – когда уходит государство, происходит компенсаторное замещение чиновников бандитами.

Срок бандитов и олигархов не вечен, рано или поздно фукционирование государства восстанавливается, но, конечно, дорогой ценой и с большим количеством родимых пятен прошлого.

Когда сегодняшняя оппозиция начертала на своих знаменах: “Можем повторить”, в ее искренность и совершеннейшую необучаемость охотно верится, но большого желания увидеть повторение не у всех есть.

Художник всегда прав?
 

https://um.plus/2017/08/29/hudozhnik-prav/
29.08.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2017/08/mas.jpeg
Речи в защиту притянутого к Иисусу режиссера К. С. Серебренникова в основном сводятся к следующему:

а) все обвинения против Серебренникова – гнусные наветы, он чист и никогда не погрешал против законов и финансовых инструкций;

б) если даже и погрешал, то потому, что при скрупулезном соблюдении действующих правил вообще невозможна какая-либо деятельность в сфере театра, кино (а впрочем, вообще всякая деятельность), погрешают абсолютно все, а притянули одного Серебренникова и его подчиненных;

в) Серебренников – гений, слава России, “его творчество каждый день делает сотни тысяч людей счастливыми” (доподлинная цитата), вследствие чего какие-либо претензии к нему со стороны органов вообще непозволительны – очевидно, статус гения предполагает абсолютный правовой иммунитет.

При обсуждении гениальности режиссера, вообще говоря, встречаются разные мнения, но в любом случае, казалось бы, вопрос о том, нарушил Серебренников закон или, хотя и нарушил, но все так делают, не имеет отношения к степени его таланта.

В общем-то это так, но необходимо известное уточнение.

Утверждение, что Серебренников – гений, может иметь тот смысл, что театр для него – все, и в театр он не воровать пришел, а ставить спектакли, в этом смысл его жизни. Действительно, вопрос о мотивации может быть значим. Возьмем какого-нибудь эффективного менеджера, возглавившего региональную электросеть или ЖКХ, после чего поселившегося на Лазурном берегу и роскошествующего на доходы от провинциального коммунхоза – такие случаи встречаются. Очевидно, что в электросетях и ЖКХ эффективного менеджера интересуют исключительно деньги, а все это провинциальное хозяйство – его хоть волки кушай, ни малейшего интереса тут нет.

Тогда как с большинством режиссеров дело иное. Кроме денег (которые кто же не любит) есть не менее и, возможно, даже более важная вещь – магия искусства, возможность чувствовать себя демиургом. Хотя степень таланта здесь не очень важна. Гениальный Серебренников и не столь гениальный Евгений Александрович, режиссёр народного театра, решивший замахнуться на Вильяма нашего Шекспира, в смысле демиургической страсти равны. Графоманам – к сожалению, в русском языке нет слова с подобным смыслом, относящееся к творцам в области несловесного искусства – муки и соблазны творчества присущи не менее, чем признанным гениям.

Тем не менее разница между эффективным менеджером и хотя бы даже Евгением Александровичем, режиссёром народного театра в плане мотивации очевидна. Последний – в отличие от первого – пришел в народный театр замахиваться, а не воровать.

Но отсюда и свойственное демиургам презрение к бухгалтерии. Демиург вызывает к себе директора и требует – причем немедля – предоставить ему потребные для реализации творческого замысла предметы бутафории, а как директор проведет предмет по финансовым ведомостям – это не мое дело. “Потемкин (светлейший тоже был демиургом, плохо ладившим с ФЗ №94. – М. С.) послал однажды адъютанта взять из казенного места 100 000 рублей. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. Потемкин на другой стороне их отношения своеручно приписал: дать е… м…”.

Все это так, но и для суда, и для широкой общественности и вообще для любой аудитории, кроме совсем уже узкого круга своих, такая аргументация будет мало доходчива. Суд, да и широкая публика не оперируют понятием “гений”.

Принадлежащих к узкому кругу ни в чем и убеждать не надо, для них художник по определению прав, а власти неправы. Что же касается всех прочих, в том числе судейских, в случае с ними такая экстатическая аргументация скорее контрпродуктивна.

Причем эта ошибка повторяется из раза в раз.

Еще во время первой чеченской войны из борцов за мир, протестующих против жестокостей, чинимых федералами (так именовались русские солдаты), клещами нельзя было вытянуть фразу “Да, Дудаев (Басаев etc.) мерзавец и бандит, но нельзя же так”. Нет, с той стороны были исключительно светлые борцы за свободу.

В 2000 г., когда запутавшийся в надежных схемах вождь уникального журналистского коллектива В. А. Гусинский был взят под стражу, общественность рисовала его в красках, чрезмерно приторных даже для святочного ангела. Он даже был поименован светильником разума. К счастью, у светильника хватило разума, чтобы понять: лучше тихо выйти, чем громко сесть, и с этим разумным подходом он тихо отбыл в испанскую Марбелью.

В 2003 г. М. Б. Ходорковский тихо выйти не захотел, и общественность долго настаивала на том, что ЮКОС – самая прозрачная компания и священный старец Ходорковский пострадал именно за свою сверхъестественную прозрачность.

В 2012 г., когда предметом разбирательства стал концерт на амвоне Храма Христа Спасителя, пафос общественности был не в том, чтобы отпустить заигравшихся дур, но в неистовом возвеличивании концертировавших дам, оказавшихся красой и гордостью России.

В 2015 г., когда П. А. Павленский (ныне скрывающийся в Париже от обвинений в изнасиловании) поджег дверь здания ФСБ, культуртрегер М. А. Гельман писал: “Очевидна символика: двери Лубянки — это врата ада, вход в мир абсолютного зла. И на фоне адского пламени стоит одинокий художник, ожидая, пока его схватят… Фигура Павленского у охваченной пламенем двери ФСБ — очень важный для нынешней России символ, и политический, и художественный”.

То есть защитительная тактика общественности единообразна. Вместо лукавого “Да, фигурант не во всем прав, но нельзя же так, надобно и снисхождение иметь” – принципиальное и остро-идеологически боевитое “Закричали все в один голос, и около двух часов кричали: велика Артемида Ефесская!” (Деян.19,34).

Результат величания Артемиды Ефесской единообразен – “Понтий Пилат уже собирался отпустить странствующего проповедника, но тут из толпы вышел адвокат Фейгин”.

Столь непоколебимая и необучаемая приверженность блестящей защитительной тактики славного адвоката заставляет действительно беспокоиться за судьбу режиссера. Если он все же сумеет отделаться легким испугом, то не прогрессивная общественность будет в том виновата. Она-то делает все, что в ее силах, чтобы неприятности, уготованные К. С. Серебренникову, вышли по полной программе.

СУББОТНИЙ ФЕЛЬЕТОН 17.1-23.1
 

24 января 2004 года ИЗВЕСТИЯ

Этническая психология.-А.С. Пушкин. «Подражание японскому.»-Сказка про царя Никиту.-Ликвидация сантехников как класса.- «По рублю, гады, по рублю!»-Забота о достойной старости
Стремясь примирить и себя, и других с решением И.М. Хакамады баллотироваться в президенты, ее соратник Б.Е. Немцов прибегнул к доводам этнопсихологического характера: «Ирина-самурай по характеру. Если она приняла решение, отговорить ее невозможно. Это глупо. Надо свыкаться с мыслью, что она в этих выборах будет участвовать». Вообще-то большинство сторонников Хакамады по ныне отринутому ею правому делу, узнав о решении баллотироваться, если и вспоминало о принадлежности кандидата к старояпонскому воинскому сословию, то разве что в контексте старой песни о главном-«В эту ночь решили самураи перейти границу у реки». С другой стороны, Б.Е. Немцов впал в распространенную логическую ошибку. Допустим, что наряду со склонностью внезанпо переходить границу у реки к характеристическим свойствам самураев относится также и неукротимая воля»: «Если я чего решил, то выпью обязательно». Из этого, однако, никак не следует, что все субьекты наделенные неукротимой волей, являются самураями. Например, все тигры суть хищники, но всякий хищник-тигр. Следуя же логике Б.Е. Немцова, к самурайскому сословию придется отнести великое множество народа. В частности-героиню сказки А.С. Пушкина, на которую жалуется ее супруг: «Смилуйся, государыня-рыбка, пуще прежнего старуха вздурилась» (в переводе с пушкинского языка на обыденный: «если она приняла решение, отговорить ее невозможно»). Впрочем, не исключено, что героиня «Сказки о рыбаке и рыбке» как раз принадлежала к самурайскому сословию. Недаром действие сказки происходит на берегу синего моря, а в ее сюжете важную роль играют морепродукты-традиционная пища жителей Страны восходящего солнца. Возможно, сказак задумывалась А.С. Пушкиным как «Повесть из самрайской жизни. Подражание японскому», что лишний раз подтверждает всемирную отзывчивость нашего национального поэта.
Программа же И.М. Хакамады, если отвлечься от разоблачительной составляющей, восходит к другой сказке А.С. Пушкина, в краткой форме выражающей либертарианские идеалы: «Царь Никита жил когда-то//Праздно, весело, богато,//Не творил добра, ни зла,//И земля его цвела». Хакмада указала: «Через пять лет появится власть, которая не будет мешать обществу, оно все разбогатеет, потому что представьте: пожарники не приходят, сантехники не приходят, взяток никто не берет, недвижимость продается за один рубль на конкурсе-только берите, делайте свое дело».
Если названные пожарные не ходят на предмет получения даров и без всякого вызова-это хорошо и способствует народному богатству, но если они даже и по вызову не приходят-это уже чересчур по-либертариански. Что же до сантехников, которых И.М. Хакамада, вероятно, спутала с СЭС, то они-народ полезный и работящий, приходят исключительно по вызову, что бы починить унитаз или смеситель, и если на пятом году правления И.М. Хакамады сантехники ни к кому не станут приходить, то всех нас зальет-и еще хорошо, когда только водой.
Тезис насчет недвижимости, продаваемый за один рубль на конкурсе, вряд ли следует понимать так, что в ходе конкурса один предложил за производственное помещение 50 коп., другой-80 коп., третий-целый 1 руб. 00 коп. и потому выиграл. Вероятно, имеются в виду так называемые инвестиционные конкурсы, когда под детальную и обязательную к исполнению инвестиционную программу запущенное хозяйство передается новому владельцу за символическую цену-см. продажу заводов в бывшей ГДР за 1 DМ. Залог успеха такого рода мероприятий не столько в том, что бы отдать собственность за рубль, для чего большого ума не надо, сколько в последующем контроле за исполнением условий инвестиционного конкурса. Но всего лишь полгода назал дело «ЮКОСа» началось как раз с того, что одному из совладельцев кампании-Платону Лебедеву инкриминировали неисполнение инвестиционных обязательств в отношении приобретенного за символическую цену АО «Апатит», в связи с чем и начались разговоры об избирательном применении закона. Выступавшие в защиту Лебедева отмечали, что обязательства, конечно, не выполнены, но такова судьба всех инвестиционных обязательств, избирательно же посадили одного Лебедева. Всех сажать или всех миловать-это как кому нравится. Но непонятно, из чего следует, что под державой И.М. Хакамады раздача собственности за рублт приведет к иным, несравнимо лучшим результатам.
Проблема в том, что несколько фантастические представления об экономике равно присущи как политикам социалистической ориентации-упражнения С.Ю. Глазьева на тему природной ренты не выдерживают самой снисходительной критики, ибо член-корреспондент РАН по отделению экономики не знаком даже с понятием «общественно-необходимые затраты», довольно доходчиво изложенным в 1-й главе «Капитала»,-так и политикам правым. Решившие ковать железо пока горячо члены «Комитета-2008» Б.Е. Немцов и В.В. Кара-Мурза разместили в газетах на правах рекламы полосные воззвания, где указали, что правление В.В. Путина-это «нищенская старость для 70 миллионов работающих россиян. Деньги, которые для граждан «сберегает» государство, имеют привычку моментально испаряться. Так происходило со сталинскими, хрущевскими и брежневскими «добровольно-принудительными» облигациями госзайма. Государство редко думает дважды перед тем, как «позаимствовать» средства у своего населения, и уж тем более не откажется от этого в случае падения цен на нефть».
То, что государство (причем любое) при случае охулки на руку не положит,-святая правда. Неясно, однако, почему в случае какого-либо крайне неблагоприятного развития экономической ситуации деньги в частных пенсионных фондах сохранятся лучше. Великие депрессии форм собственности не разбирают. Что такое брежневские «добровольно-принудительные» облигации, известно только Немцову и Кара-Мурзе, ибо принудительная подписка на заем (которую к тому же никто-ни власть, ни поданные сроду не рассматривал как форму частных сбережений) навсегда кончились еще при Хрущеве. Самое же интересное-что в 1999 году Б.Е. Немцов предлагал разместить пенсионные средства за границей, в акциях «новой экономики», котирующихся по индексу NАSDAQ, то есть в наиболее рискованных активах, которые спустя малое время обвалились с большим треском. Если бы правительство тогда последовало совету Немцова, у последнего сегодня было бы еще больше аргументов, доказывающих, сколь опасно вверять государству обеспечение своей старости.

Вакантная лира
 

https://um.plus/2017/09/18/lira/
18.09.2017
https://um.plus/wp-content/uploads/2...5_original.jpg
В соответствии со строками Тютчева –
всякому, если, конечно, доживет, но доживает большинство, суждено испытать на себе общение с эффективным менеджером, послание которого сводится к тому, что тебе, старичок, в крематорий пора.

“Новые садятся гости за уготованный им пир”, а старичок – одна обуза, подлежащая крематорию, т. е. оптимизации. Конечно, тактичнее всего в таких случаях отвечать в тон и в лад – “Пора, батюшка, в наш советский колумбарий!”. Эффективные менеджеры ценят понятливость.

Тем более, что в геронтократии, когда старшие возрастные когорты заедают век младших когорт, ничего особенно прекрасного нет. Те, что постарше, помнят позднесоветскую геронтократию.

Кроме того, что старцы все менее справлялись со своими функциями, геронтократия была нехороша еще и тем, что являлась сильной школой разврата для молодежи. Оптимальной ролью для карьерно озабоченного юноши была роль Молчалина при секретаре обкома Фамусове –
Кроме того, что юноша Алексей Степаныч вообще довольно несимпатичен, есть еще совсем неприятная вещь. Угождающий геронтократам внутри себя накапливает такой потенциал, что не приведи, Господи. Все, кажется, согласны с тем, что среди общей отталкивающей картины пережитого нами периода первоначального накопления самым отталкивающим отрядом экспроприаторов были комсомольцы – центры НТТМ и прочие гешефты под эгидой РК ВЛКСМ. Но это как раз и были вчерашние скромнейшие заиньки, наконец-то дорвавшиеся до дела. М. Б. Ходорковский с блеском мог бы на театре представлять Молчалина – настолько ярко и выпукло выражен в нем типаж тихого омута, в котором черти водятся.

При всех восхитительных свойствах нынешних эффективных менеджеров это все же лучше, чем комсомольские Молчалины, и не стоит возрождать ту школу разврата.

Безусловно, иной менеджер будто прямо порожден гением немецкого национального поэта –
Все это не слишком радует, но далее старым чертом было резонно замечено:
По сути, это как пушкинское “Блажен, кто смолоду был молод”.

Так что можно было бы пусть не с легким сердцем – разве что с легким карманом – признать неизбежность смены творческих поколений и удалиться в имение, чтобы там выращивать плоды земные, гнать самогон и потихоньку брюзжать – как же без этого?

Все бы так, но есть одна небольшая проблема, причем не личная, но общая. Проблема, которая стоит перед всеми моими сверстниками из журналистского цеха, хотя бы они придерживались совершенно других основ миросозерцания и не сообщались со мной (а я с ними) ни в еде, ни в питье, ни в молитве.

А именно: кому лиру-то передавать? Или не лиру, а стило, лейку и блокнот, клавиатуру – это как будет угодно.

Когда старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил, у старика, возможно, были смешанные чувства, но тем не менее он видел, что лиру есть кому передавать. Да и вообще при всей завистливости и ревнивости представителей задорного цеха всегда существовала традиция признания молодых дарований со стороны тех дарований, которые постарше.

Белинский, которому Некрасов прочел свой стих, обнял стихотворца и воскликнул: “Да знаете ли вы, что вы поэт, и поэт истинный?”. Потом уже Некрасов, передавая Белинскому рукопись “Бедных людей”, восклицал: “Новый Гоголь явился!”. Бунин, желчность которого общеизвестна, тем не менее был в восторге от “Василия Теркина”, а сходившие в гроб Чуковский и Ахматова приветствовали автора “Одного дня Ивана Денисовича”. Так что завистливость завистливостью, но державинская традиция – он говорил: “Скоро явится свету другой Державин: это Пушкин, который уже в Лицее перещеголял всех писателей” – все-таки есть неотъемлемая часть русской культуры, и трудно допустить, что она исчезла без следа.

Но сегодня, когда мы говорим о журналистике, ни я, ни мои единомышленники, ни мои непримиримые оппоненты – никто из нас не видит того избранника, который уже на журфаке перещеголял всех писателей. Либо это коллективная слепота, порожденная коллективным пороком ревнивой зависти. Либо невозможно увидеть того, кого нет.

Лучше бы это была слепота. Неприятно, но это сугубо личная беда ветеранов цеха. Гораздо хуже, если возглас “Мисюсь, где ты?” остается безответным, потому что Мисюси не существует.
Тогда я со товарищи присутствуем при угасании династии –
В смысле – умрет профессия.