Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 07:40

shuric: По описи 1722 года Василий Ломоносов (отец Михайлы Васильевича) один из богатейших людей Архангельского края: большая усадьба, рыбные промыслы, пруд для рыбы, самый крупный в Архангельске двухмачтовый корабль на 90 тонн...
Фукидид

Сообщения: 2227
Зарегистрирован: 07 сен 2004, 16:30
Откуда: Рязань

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

СергАни писал(а):
По описи 1722 года Василий Ломоносов (отец Михайлы Васильевича) один из богатейших людей Архангельского края: большая усадьба, рыбные промыслы, пруд для рыбы, самый крупный в Архангельске двухмачтовый корабль на 90 тонн...
Да все верно. Но он при этом был гос. крестьянином прикрепленным формально к общине. При желании он мог легко оформить для своего сына паспорт, но в том то и дело, что М.Ломоносов ушел в Москву совершенно порвав с отцом (и с общиной соотвественно тоже) т.е. противозаконно.

А так среди гос. крестьян попадались миллионеры. Им было выгодно считатся крестьянами - налоги меньше.

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 08:04

Вот помещаю материал, который можно назвать "формирование основ православной культуры как причина отставание Руси" http://orel.rsl.ru/nettext/history/kost ... stom19.htm

Направление, данное Нилом и Вассианом, не обошлось, однако, без того, чтобы не выработаться в учение, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОТИВНОЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ. Они ставили СУЩНОСТЬ ВЫШЕ ФОРМЫ, ВНУТРЕННЕЕ ВЫШЕ ВНЕШНЕГО, ополчались против злоупотреблений существующего порядка, возбуждали к мысли и к самобытному изучению основ веры и своей снисходительностью к еретикам, хотя даже, быть может, против собственной воли, требовали уважения к полной свободе мысли. Такое направление не могло остановиться на полдороге. Всегда и везде подобные зародыши несогласия с существующим порядком в области религии, порядком, освященным веками, открывали путь к дальнейшим попыткам критики, приводившим, наконец, к полному отпадению от авторитета, к тому, что на церковно-историческом языке называется ересью. Прежде чем в XVI веке образовалось протестантство, выражавшее явную борьбу с католической церковью и полное отпадение от последней, являлись один за другим ученые и благочестивые люди, недовольные как злоупотреблениями церкви, так и господством формы над содержанием в области религии, хотя эти люди всею глубиною души были преданы этой же католической церкви. Тот же путь должен был последовать и у нас, хотя в незначительной степени в сравнении с Западом. Уже "осифляне" старались набросить тень неправославия на самого Нила. Ученика его Вассиана и единомышленника Максима Грека они обвинили в ереси, хотя и неосновательно с нынешней точки зрения. Но с тех пор образовалось мнение, что в Ниловой пустыне и в других монастырях Белозерья гнездятся еретические мнения между старцами и оттуда распространяются по всей Руси. Возникло очень любопытное дело, объясняющее нам способ тогдашнего вольномыслия - это суд над сыном боярским Матвеем Семеновичем Башкиным и его соумышленниками. К большому сожалению, дело, производившееся об этом лице и его соумышленниках, не сохранилось вполне и известно только по отрывкам. Из них мы узнаем, что в Великий пост 1554 года Башкин явился к священнику Благовещенского собора, Симеону, на исповедь, объявил себя православным христианином, верующим в Св. Троицу и поклоняющимся иконам, но вместе с тем стал задавать такие вопросы, которые показались священнику "недоуменными": Симеона поразило то, что Башкин сам же начал разрешать перед ним вопросы, которых не мог разрешить священник. В заключение Матвей напомнил ему высокую обязанность духовного сана в таких словах: "Великое дело ваше, сказано в писании; ничто же сия любви больше, еже положити душу свою за други своя; вы за нас души свои полагаете и печетесь о душах наших и за нас будете отвечать в день судный". После этой исповеди Башкин приехал на дом к священнику, привез "Беседы Евангельские" и говорил: "Ради Бога, пользуй меня душевно, надобно читать написанное в Евангельских беседах, но на одно слово не надеяться, а совершать его делом. Все начало от вас, священники, вам следует показать собою пример и нас научать. Видишь ли, в Евангелии стоит: научитеся от меня, яко кроток есмь и смирен сердцем; иго мое бо благо и бремя мое легко есть. Все это на вас лежит". После того Башкин пригласил к себе священника на дом и показал ему Апостол, измеченный восковыми пятнами по тем текстам, которые возбуждали в нем размышления. СИМЕОН СТАНОВИЛСЯ В ТУПИК; БАШКИН САМ ЕМУ ПРЕДЛАГАЛ СОБСТВЕННЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ, КОТОРЫЕ КАЗАЛИСЬ СИМЕОНУ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫМИ. МЕЖДУ ПРОЧИМ БАШКИН СКАЗАЛ: "НАПИСАНО: ВЕСЬ ЗАКОН ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В СЛОВАХ - ВОЗЛЮБИ ИСКРЕННЕГО СВОЕГО, КАК САМ СЕБЯ; ЕСЛИ ВЫ СЕБЯ ГРЫЗЕТЕ И ТЕРЗАЕТЕ, ТО СМОТРИТЕ, ЧТОБЫ ВЫ НЕ СЪЕЛИ ДРУГ ДРУГА. ВОТ, МЫ ХРИСТОВЫХ РАБОВ ДЕРЖИМ У СЕБЯ РАБАМИ, А ХРИСТОС ВСЕХ НАЗЫВАЕТ БРАТИЕЮ; А У НАС НА ИНЫХ КАБАЛЫ НАРЯДНЫЕ (ФАЛЬШИВЫЕ), НА ИНЫХ ПОЛНЫЕ, А ДРУГИЕ БЕГЛЫХ ДЕРЖАТ. БЛАГОДАРЮ БОГА МОЕГО, У МЕНЯ БЫЛИ КАБАЛЫ ПОЛНЫЕ, ДА Я ИХ ВСЕХ ИЗОДРАЛ, ДЕРЖУ ЛЮДЕЙ У СЕБЯ ДОБРОВОЛЬНО; КОМУ ХОРОШО У МЕНЯ - ПУСТЬ ЖИВЕТ, А НЕ НРАВИТСЯ, ПУСТЬ ИДЕТ КУДА ХОЧЕТ; А ВАМ, ОТЦАМ, НАДОБНО ПОСЕЩАТЬ НАС, МИРЯН, ПОЧАЩЕ ДА НАУЧАТЬ НАС, КАК САМИМ ЖИТЬ И КАК ЛЮДЕЙ У СЕБЯ ДЕРЖАТЬ, ЧТОБЫ ИХ НЕ ТОМИТЬ". - "Я этого не знаю", - сказал Симеон. "Так спроси Сильвестра, - ответил Башкин, - он тебе скажет, а ты пользуй этим душу мою. Я сам знаю: тебе некогда об этом думать, ты в суете мирской и день и ночь покоя не знаешь".
Симеон передал об этом Сильвестру: "Пришел, - говорил он, - ко мне духовный сын необычный, спрашивает у меня недоуменное, да сам меня и учит; а мне показалось это развратно". - "Не знаю, какой это духовный сын, - отвечал Сильвестр, - только про него нехорошо говорят".
Через несколько времени разнесся между духовными слух, что около Башкина собирается кружок людей, которые неправильно умствуют о существе Сына Божия, о таинствах, о церкви, о всей православной вере. Царя в то время не было в Москве. Он ездил в Кирилловский монастырь. Когда он воротился, то ему донесли, что "прозябе ересь и явися шатание в людях".
У Башкина вытребовали Апостол, измеченный восковыми пятнами: сам Башкин, уверенный в правоте своих толкований, подал его Симеону. Царь рассматривал книгу, но, как видно, в ней не было еще явных улик. Башкина не трогали. Он продолжал сходиться со своими приятелями и толковать о религиозных предметах. Духовные узнали об этом и требовали преследования Башкина и его друзей, говорили, что все это выходит из Белозерских монастырей, которые сделались гнездом всякого еретичества. Башкина взяли под стражу с двумя братьями Борисовыми: Григорием и Иваном Тимофеевичами и захватили еще двух лиц, по имени Тимофей и Фома. На все вопросы они отвечали, что они православные христиане. Царь приказал поместить их в подклети своих палат. Решили созвать собор. Собор состоялся под председательством митрополита Макария 1. Подсудимых обличали в том, что они признавали Иисуса Христа неравным Отцу, называли тело и кровь Господню простым хлебом и простым вином, отрицали святую соборную и апостольскую церковь, выражаясь, что церковь есть только собрание верных, а созданная ничего не значит: отвергали поклонение иконам, называя их идолами; отрицали силу покаяния, выражаясь так: как перестанет грех творить, так хоть у священника не покается, так не будет ему греха; считали церковные предания и жития святых баснословием: отзывались с пренебрежением о постановлениях семи соборов, говоря: это все они для своих выгод написали; наконец и в самом Священном Писании видели баснословие, излагали Евангелие и Апостол так, как бы эти книги содержали истину в неправде.
До нас не дошли ответы Башкина и его соумышленников, а из соборной грамоты того времени видно, что с Башкиным сделалось на соборе какое-то расстройство или припадок, что он говорил какую-то бессмыслицу, что ему потом представлялся голос Богородицы, и он в испуге во всем сознался и открыл своих единомышленников. За неимением подлинных ответов подсудимого, мы не можем сделать об этом никакого заключения.
Собор признал его виновным. Дальнейшая его участь неизвестна; соумышленников его сослали по монастырям на вечное заточение, "посудиша их неисходно им быти".
К делу Башкина привлечен был троицкий игумен Артемий. Об этом человеке мы знаем то, что он был родом из Пскова, избран в игумены Троицкого монастыря, приобрел там общую любовь, но вскоре на него пало подозрение в вольнодумстве. Он снял с себя игуменство и удалился в Нилову пустынь вместе с другом своим Порфирием. Когда началось дело Башкина, их обоих вызвали оттуда, как будто за тем, чтобы присутствовать на соборе, а на самом деле за тем, что считали их подозрительными. Еще Башкин, как видно, не сознавался, а Артемия побуждали спорить с ним и обличать его. Артемий уклонялся от спора и говорил: "Это не мое дело". Но когда Башкин пришел в расстройство и начал оговаривать и себя, и других, Артемий ушел из Москвы в свою пустыню, но был возвращен и предан соборному суду. Ему ставили в вину эту самовольную отлучку. Он сказал, что убежал от "наветующих на него", но не хотел указывать, кто эти наветующие. По-видимому, Артемий не признавал Башкина еретиком и говорил только, что Матвей делает ребячество. "Меня, - говорил oн, - призвали судить еретиков, а еретиков нет". - "Как же Матвей не еретик, - сказал митрополит, -когда он написал молитву единому началу, Богу Отцу, а Сына и Святого Духа отставил?"
"Нечего ему и врать, сказал Артемий, - такая молитва готова, молитва Манассии к Вседержителю".
"То было до Христова пришествия, - отвечали ему, - а теперь кто напишет молитву к единому началу, тот еретик. Ты виноват, кайся".
"Мне нечего каяться, я верую в единосущную Троицу", - сказал Артемий.
Эти ответы Артемия поставили ему в обвинение. Затем явился доносчик на Артемия, игумен Ферапонтова монастыря, Нектарий, который обвинял Артемия в том, что он в постные дни ел рыбу.
"Я ел рыбу, - отвечал Артемий, - когда мне приходилось быть у христолюбцев, и у царя ел за столом рыбу".
"Это ты чинил не гораздо, - сказал митрополит от лица собора, - это тебе вина: значит, ты сам вопреки божественных уставов и священных правил разрешаешь себе пост, а на тебя смотря, и люди соблазняются".
"Артемий, - продолжал Нектарий, - ездил из Псково-Печер-ского монастыря в немецкий Новый Городок, говорил там с немецким князем и хвалил там немецкую веру".
"Я спрашивал, - отвечал Артемий, - не найдется ли у немцев человека, кто бы поговорил со мною книгами. Хотелось мне узнать: у них христианский закон такой ли, как у нас; но мне не указали тогда такого книжного человека".
"А зачем тебе его? - сказали на соборе. - Сам ведаешь, что наша вера греческого закона сущая православная вера, а латинская вера Св. отцами отречена и проклятию предана. Это ты чинил не гораздо, это тебе вина".
Нектарий обвинял Артемия еще в разных богохульствах и ссылался на старцев Ниловой пустыни; но старцы, призванные на собор, не подтвердили доноса Нектария.
Другой обвинитель, троицкий игумен Иона, поднялся на Артемия. "Артемий, - показывал он, - произносил такие слова: нет в том ничего, что не положишь на себя крестное знамение. Прежде клали на челе иное знамение, а нынче большие кресты кладут; на соборе о крестном знамении много толковали, да ни на чем не порешили".
Артемий отвечал: "Я только говорил о соборе, что на нем ничем не порешили о крестном знамении, а про самое крестное знамение так не говорил".
Собор дал такой приговор: "Ты сам сознаешься, что говорил о соборе; стало быть, и то говорил, что в крестном знамении нет ничего; надобно верить Ионе. Это тебе вина".
Третий обвинитель, троицкий келарь Адриан Ангелов, доносил следующее:
"Артемий в Корнилиевом монастыре говорил: нет помощи умершим, когда по ним поют панихиду и служат обедню; тем они муки не минуют на том свете".
"Я говорил, - объяснял Артемий, - что если люди жили растленным житием и грабили других, а потом после их смерти, хоть и станут петь за них панихиду и служить обедню, Бог не принимает за них приношения; нет пользы от того: тем им не избавиться от муки". Артемию на соборе объявили так:
"Это ты говорил не гораздо; значит, ты отсекал у грешников надежду спасения и уподобился Арию. Надобно верить во всем Адриану. Это тебе вина".
Четвертый обвинитель, троицкий старец Игнатий Курачев, доносил: "Артемий говорил про Иисусов канон: такой Иисусе; и про акафист Богородице говорил: радуйся! да радуйся!"
Артемий сказал: "Я говорил так: в каноне читают: Иисусе сладчайший! А как услышал слово Иисусово и о его заповедях, как Иисус велел пребывать и как житие вести, так горько делается заповеди Иисусовы исполнять; а про акафист я так говорил: читают: радуйся да радуйся, Чистая! А сами не радят о чистоте и пребывают в празднословии; стало быть, только наружно обычай исполняют, а не истинно".
"Это ты говорил не гораздо, - произнесли на соборе, - ты про Иисусов канон и акафист говорил развратно и хульно; всякому христианину подобает Иисусов канон и акафист Пречистой Богородицы держать честно и молиться всякий день, сколько силы достанет".
Пятый обвинитель, кирилловский игумен Симеон, объявил: "Когда Матвея Башкина поймали в ереси, Артемий был в Кирилловском монастыре; я ему сказал о том, а он мне отвечал: "Не знаю, что это за ереси; вот сожгли Курицына и Рукавого, а до сих пор сами не знают, за что и сожгли"".
"Не могу вспомнить, - отвечал Артемий, - был ли разговор о новгородских еретиках; не на моей памяти сожгли их; и точно я не знаю, за что их сожгли. Может быть, я так и сказал, но я не говорил, что другие этого не знали, а говорил только про себя одного".
С Артемия сняли сан и приговорили сослать на тяжелое заключение в Соловецкий монастырь. Он должен был жить одиноко и безвыходно в келье, не иметь ни с кем сообщения и ни с кем не переписываться. Ему позволяли причаститься Св. Тайн только в случае смертельной болезни. Но Артемий недолго пробыл в Соловках, убежал оттуда и очутился в Литве. Там он ратовал за православие и писал опровержения против еретика Симона Будного 2, отвергавшего божество Иисуса Христа: это оправдывает отзыв о нем князя Курбского, называющего Артемия "мудрым и честным мужем", жертвой лукавства злых и любостяжательных монахов, оклеветавших его из зависти за то, что царь любил Артемия и слушал его советы.
Вместе с Артемием приговорен был монах Савва Шах, человек ученый, и сослан в Суздаль.
К делу Башкина и Артемия привлечены были: архимандрит суздальского Спасо-Евфимьева монастыря Феодорит и дьяк Иван Висковатый. Первый прославился обращением в христианскую веру лопарей, жил некогда в белозерских пустынях и был давний приятель Артемия, по ходатайству которого получил сан архимандрита в Суздале. Он был человек строгой жизни и обличал монашеские пороки. За это монахи не терпели его, в особенности злобствовал на Феодорита суздальский владыка, потому что Феодорит обличал его в сребролюбии и пьянстве. Хотя Феодорит ни в чем не был уличен, но тем не менее, как согласник и товарищ Артемия, был сослан в Кирилло-Белозерский монастырь, где ему делали всякие поругания приятели суздальского владыки, бывшего прежде кирилло-белозерским игуменом. Через полтора года, по ходатайству бояр, Феодорит был освобожден.

Впрочем этим дело не ограничилось http://filreferat.popal.ru/printout2456.html

Вольномыслие Бакшина имело своих последователей, особенно известными стали Феодосии Косой, распутный бродяга, и его товарищ Игнатий. Феодосий был слугою одного боярина в Москве, но, обокрав его, бежал на Белоозеро и постригся в монашество. За распространение нечестивых мыслей он (в 1555 году) был взят в Москву, но и отсюда бежал вместе с Игнатием, и оба скрылись в Литве. Здесь, сбросив с себя монашество, оба женились: Косой на жидовке, Игнатий на польке, и стали новыми проповедниками.
Косой оставил в северной России семена своих лжеучений. Мысли его сильно тревожили клирошан Хутынского монастыря. Учение Косого было совершенно сходно с ересью Бакшина. Только Косой был наглее Бакшина и, начитавшись социнианских книг, нагло высказывал самые дерзкие выходки Социна. ОН ПРЯМО ВЫСТАВЛЯЛ ТОЛЬКО ОДИН РАЗУМ ИСТОЧНИКОМ ЗНАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО; ПРЯМО ГОВОРИЛ, ЧТО СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКУ ЕСТЕСТВЕННА, А НЕ ЕСТЬ ПЛОД ВОЛЬНОГО ГРЕХА; троичности Лиц в Божестве и воплощения Сына Божия решительно не допускал; над всем внешним устройством церковным, над святыми иконами и прочим нагло насмехался.

Вот эти Симеоны и Сильвестры - прямые предки нынешней РПЦ. В этом легко убедится посмотрев, что пишут на православных сайтах по поводу процесса Бакшина.
Вот если бы тезка нынешнего паладина "православной монархии" тогда одержал вверх, все могло бы быть иначе. Ну а так, имеем что имеем.

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 08:59

Митрий Московский писал(а):
Да ну? Вот датчанин Ханс Баггер пишет:

В итоге осуществления податной реформы Петра Великого в 1723 году появилась совершенно новая категория крестьян, государственные или казенные, функции которых в качестве альтернативы крепостничеству, стала расширятся во всевозрастающей степени.
Известно, что доля государственных крестьян в массе российского населения, поднялась с 19% в 1724 году до 45% в 1857 (на территории охваченной первой переписью) и что доля крепостных уменьшилась за тот же период с 63% до 35%. Эта новая группа населения еще до отмены крепостного права стала крупнейшей в России. Эти государственные крестьяне рассматривались как «свободные селяне посаженые на государственную землю» и как «свободные сельские обыватели». Кроме подушной подати они должны были платить государственую ренту, соответствующую арендному сбору (оброку) который крестьяне выплачивали помещику.
Но государственные крестьяне в общественно-правовом смысле являлись юридическими лицами и были подсудны общим окружным судам. Таким же порядком, как дворянство и городское население, они выбирали представителей не только в Уложенную комиссию Екатерины II но и в административные органы и сословные крестьянские суды, образованные реформой 1775 года.
Что же касается права на землю, то согласно трудам Н.М. Дружинина «государственные крестьяне и реформы графа Киселева» дело обстояло таким образом: российское правительство делало различие между государственым правом владения землей (domine directum ) и крестьянским правом пользования (domine utili), но на практике крестьяне совершали сделки так, как будто обладали полным правом владения ею.

А вот собственно крепостные http://www.hrono.ru/libris/lib_p/chart3-3.html#gl6

Мы уже видели, что созданное в XVII в. прикрепление крестьян к земле на практике в конце века перешло в личную зависимость крестьян от землевладельцев. Крестьяне, как холопы, продавались без земли. В то же время лично зависимые люди - холопы - по воле господ садились на пашню и своей жизнью и хозяйством ничем не отличались от крестьян. Правительство еще до Петра заметило таких холопов ("задворных людей") и облагало их наравне с крестьянами государственными податями. Выходило так, что землевладельцы стремились сравнять крестьян с холопами, а правительство - холопов с крестьянами. Результатом этого было то обстоятельство, что и крестьяне, и холопы чрезвычайно сблизились между собой на деле, хотя строго различались по закону, Петр застал это положение и смешал крестьянство с холопством в один податной и зависимый от землевладельцев класс. На этом основании многие думают, что Петр вместо бывшего прикрепления к земле создал крепостное право на крестьян. Но предыдущее изложение показывает, что это неверно: на деле крестьянин становился в личную крепость от землевладельца еще до Петра. С другой стороны, в законодательстве Петра нет ни одного указа, отменяющего прикрепление к земле и устанавливающего крепостную зависимость личную; крестьянин и при Петре оставался гражданином.

Смешение крестьян и холопов произошло не на основании прямого об этом закона, а как следствие податной реформы Петра. До Петра прямые подати взимались или с обработанной земли, или со двора. Петр вместо поземельной и подворной подати ввел подушную. По новейшим исследованиям, это произошло так: Петр желал разместить армию на постоянные квартиры в различных губерниях и содержание полков возложить на население того округа, где стоял полк. Для этого признано было нужным высчитать сумму, необходимую для содержания полка, перечислить всех податных лиц в округе и рассчитать, сколько каждое лицо повинно было внести денег на содержание войска. С 1718 по 1722 г. производилась перепись податного населения и ее поверка - "ревизия"; сперва писали крестьян и холопей пахотных, потом стали писать в "сказки" и непахотных зависимых людей; наконец, стали записывать и "гулящих" (не приписанных к сословиям) людей. Эта перепись получила официально название ревизии, а переписанные люди носили название "ревизских душ". Всякая ревизская душа облагалась одинаковой податью, а ответственность в исправном поступлении подати возлагалась на землевладельца. Таким образом землевладелец получал совершенно равную власть и над крестьянином, и над холопом. Здесь и заключалось основание последовавшего за этим фактического уравнения крестьян с холопами. Но по закону крестьянин рабом не становился; владельческие крестьяне сохраняли гражданские права: за ними закон признавал гражданскую правоспособность и дееспособность, они могли даже вступать с казной в подряды и договоры. В глазах законодателя и холопы уравнивались с крестьянами. Но на практике податная ответственность землевладельца за крестьян и право суда над крестьянами, оба эти явления, существовавшие помимо закона; по обычаю, давали помещикам такую власть над крестьянином, что в их глазах крестьянин становился равным холопу. Уже при Петре началась продажа крестьян без земли не только семьями, но и в розницу, и Петр напрасно прилагал старания прекратить этот обычай.

Таким образом, при Петре, как и ранее, закон понимал крестьян как граждан и в то же время холопов стремился привести в одно положение с крестьянами под общим термином "подданных" шляхетства. Но шляхетство, получая от правительства власть над "подданными", смотрело на крестьян, как на холопов, и на практике обращалось со всеми своими "подданными", как с холопами. Стало быть, новых начал в положение крестьян владельческих при Петре внесено не было. Новостью являлась при Петре лишь система подушной подати, заменявшая древнее прикрепление к земле началом личной (податной) зависимости крестьянина от землевладельца. Но эта личная зависимость существовала и в XVII в. уже до Петра.

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 09:03

"Строго говоря" государственный крестьянин был "крепостным" не общины, а государства. И, если говорить совсем строго, управлением делами этого сословия занимался Департамент государственных имуществ в Министерстве финансов. Никаких законодательных ограничений на перемещение Михайло Ломоносова по стране я не знаю. Что же касается затруднений... Навскидку минимум пять насчитаю. Но это все будет лирика.

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 13:56

Да вобщем то "прикреплены" были все. Крестьяне, посадские, казаки городовые, стрельцы, дети боярские городовые, московские чины, бояре, даже сам царь-государь. Это и называется - государство, где каждый вносит посильный вклад в общее дело. Но и переходить из сословия в сословие, до херр Питера, никому не возбранялось. В стрельцы и казаки городовые поступали из крестьян в основном. У Миллера в "Истории Сибири" есть послужной список одного человека, что в 17 в. дослужился из тягловых крестьян до головы у детей боярских, и нисего уважаемый человек. Для таких даже специальный список был сделан "Поганая Книга" назывался, в отличие от "Бархатной Книги", где "столбовые" писались.
А насчет крестьян...лень искать, но в недавно вышедшем "Сборнике документов по Рязанскому краю" есть любопытная грамотка. Там один крестьянин жалуется царю-батюшке, мол собрали оне с деревеньки 300 руб., да барин дал 200 руб., да поехали оне в один моностырь за семенами, а по дороге напали на них разбойники (из соседских детей боярских) и ограбили, ну и естественно полный перечень уворованного приводиться, очень любопытный по составу. Так вот обычный крестьянин мог запросто писать царю, м что интересно расчитывать на ответ и помощь. Это в варварском 17 веке

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

18 окт 2006, 14:23

Ага, во нашел все-таки. Вот перечень, что у "забитого крепостного" отобрали злые разбойники:
"А платья государь, взяли с меня, с Ивашка Никулина: зинун суконный темносинь, да ковтан киндячный темнозелен, да ковтан баранний под киндяком, да шапку зелену суконну на куницах с пухом, да в тороках была однорядка мурашка зелена, ветчана с пуговицами серебряными, да ферези киндячны зелены, да штаны лазоревы суконные, да епанча бела с ожерельем, строка шелковая червчата, да саблю, да пищаль съезжую с ольстром. Да у меняж государь отшибли карманец с письмом, в нем были твои государевы грамоты..., а цена государь, ...что разбойники у нас поимали...денег на хлебную покупку, и наших денег, и лошадей, и платья, и ружья, и седел, и узд, и кабал, окромя твоих государевых грамот на 700 и 80 и 9 рублев с полтинаю..."СПИПИРК XIV-XVII вв." т.2, Рязань, 2005, стр.44-46.
Вот такой вот безграмотный крепостной, и как только посчитать смог, пальцев то всего 20, а тута цельных 789 рублей, да с полтинаю, а это же дроби, высшая так сказать математика

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

19 окт 2006, 13:41

Закабалять и законодательно и реально. Любовь или нелюбовь тут не играет роли. Основная масса крестян на Руси в XVII веке была крепостной, в полном смысле этого слова. Крестьянин конечно мог уйти в казаки, ну так он и в XVIII веке мог уйти - с окраин беглецов не выдавали.
А казаков Москва и ранее не жаловала, вот например Иван III пишет рязанской княгине:
« А ослушается кто и пойдет самодурью на Дон в молодечество, их бы ты, Аграфена, велела казнить, вдовьим, да женским делом не отпираясь; а по уму бабью не учнешь казнити, ино их мне велети казнити и продавати; охочих на покуп много».

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

19 окт 2006, 14:20

shuric,
А почему не полностью фраза?
"Занеж твоим людям служилым, боярам, и детям боярским и сельским быти всем на моей службе; а торговым людем лутчшим и середним и черным быти у тоби на Рязани. А ослушается кто..." ну и далее как у вас.
Тут более к людям служилым фраза относится, а термин "казаковать" - как простой разбой в "Диком Поле" вместо княжей службы. Это не о казаках, а о "служилых людях" распустивщихся при Аграфене.

По крестьянам. Соборное уложение 1649 г. прикрепляло крестьян к земле, но в тоже время наделяла их правом собственности. После принятия уложения, оно неоднократно нарушалось самим правительством. В ходе многочисленных войн ведшехся АМ и ФА, производились наборы даточных, из крестьян, как государственных, так и монастырских и помещечьих, даточные зачислялись в солдаты, иногда в рейтары, и сами превращались в помещеков, правда поместья у них были с "гулькин нос".
Да кстати и на "свободу передвижения" Уложение особо не напирало, судя по статье 32, Главы 11 : "А будет чьи крестьяне и бабыли учнут у кого наймоваться на работу, и тем крестьянам и бобылям у всяких чинов людей наймоватся в работу по записям и без записей повольно".

Природный фактор в истории России: да или нет или и да и нет?
 

19 окт 2006, 14:34

Митрий Московский писал(а):
А братва К.Булавина была образцом законопослушности и совсем не распустились? Мне так казалось, что они занялись разбоем уже не в диком поле, а прямо на Руси.
И, какое имеет значение, что это служилые люди? Вы полагаете, что не служилым людям официально разрешалось уходить на Дон?

Митрий Московский писал(а):
Ну да конечно. Вот Платонов пишет "Так, [Соборное] Уложение отменяет урочные лета для сыска беглых крестьян и тем окончательно прикрепляет их к земле. Отвечая этим настоятельной нужде служилого сословия, Уложение проводит тем самым крупную реформу одной из сторон общественной жизни. ". Было установлено и наказания за их укрывательство. Но на свободу передвижения это ничуть не влияло. Непонятно правда отчего народ на Дон бежал.
Что касается мобилизованых на войну крестьян, то не вижу разницы с XVIII веком - по принятым тогда нормам солдат мог теоретически дослужится хоть до генералисимуса. И кстати многие солдаты в ходе Северной Войны реально стали дворянами получив офицерский чин.