Бесполезные идиоты
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=599C6C0E74408
22-08-2017 (20:46)
В системе информационных войск Путина "Эхо" играет особую и весьма ответственную роль

! Орфография и стилистика автора сохранены

Хорошая новость. Прекратил вещание телеканал "Лайф". Без малого четыре года это детище Габрелянова отравляло своим содержимым мозги и души россиян. 18.08.2017 телеканал "Лайф" сделал соотечественникам последнюю инъекцию и помер. Осталась память. О том, как собственный корреспондент этого телеканала Юлия Иванова предлагала врачу деньги за то, чтобы он ей первой позвонил, как только умрет Эльдар Рязанов. Память о том, как телеканал "Лайф" был одним из главных орудий в войне с Украиной и с российской оппозицией. Арам Ашотыч отличался от всех других руководителей путинских СМИ прямодушием и искренностью. Он никогда не скрывал, что все, кто приходят к нему на службу, должны оставить за порогом мозг и совесть. Почему-то считалось, что то, что делает Габрелянов, называется таблоидами. Это явное недоразумение. Поскольку таблоиды – это то, что делал, например, Руперт Мёрдок. Та же The Sun, или почившая в бозе News of the World.

Мёрдоку тоже было наплевать на мораль. Разница в том, что Мёрдок не был холуем, у него были политические пристрастия, которые могли влиять на контент его изданий, а Арам Ашотыч всегда готов облизывать любую власть, невзирая на ее направленность.

Телеканал "Лайф" стал не нужен власти, поскольку тот уровень нравственного идиотизма, который изначально был его конкурентным преимуществом, давно достигли и даже превзошли НТВ, Звезда, Россия-1, РЕН-ТВ и Первый канал. К уровню "Лайфа" в данный момент начал движение телеканал РБК. После того, как Михаил Прохоров продал холдинг РБК Григорию Березкину, к руководству телеканалом пришла специфическая команда. В частности аналитический отдел телеканала РБК возглавил Алексей Штейнбух, ранее работавший военным корреспондентом на ВГТРК, ведущим программу "Совбез". В прошлом сотрудник спецслужб. Как сообщил телеканал "Дождь" со ссылкой на свой источник в РБК, Штейнбух провел "инвентаризацию экспертов" и ввел на РБК стоп-листы. Те эксперты, которые разрешены к употреблению, помечаются бирками: "очень хорошо" или "можно, но аккуратно". Например, на кремлевском политологе Алексее Чеснакове висит бирка "очень хороший", а на Константине Эггерте, наоборот, написано: "осторожно".

Ну, и зачем, спрашивается, Кремлю телеканал "Лайф", когда появляется вот такой РБК?

ЗНАЧИМЫЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

А.А.Венедиктов совершенно не похож на А.А.Габрелянова. Алексей Алексеич ходит в усах и бороде и посылает своих слушателей в аптеку, а Арам Ашотыч просто редко и неаккуратно бреется, а сотрудников своих наставляет в основном по-матерному. Арам Ашотыч своих оппонентов чуть что бьет кулаком в морду, а Алексей Алексеич предпочитает со своими недругами расправляться словесно в твиттере и в своем эфире. Оба любят Путина, но по-разному. Арам Ашотыч любит Путина прямо, непосредственно и грубо, а Алексей Алексеич застенчиво, исподволь и нежно. Оба имеют медаль ордена "За заслуги перед Отечеством", но у Арам Ашотычем она первой степени, а у Алексей Алексеича – второй. Зато у Алексей Алексеича есть французский орден Почетного легиона, а Арам Ашотыч – патриот.

Вся штука в том, что они такие разные, а делают одно дело. В последние годы "Эхо" усилиями ААВ проделало большой путь. В августе 1991 года "Эхо" было единственным федеральным СМИ, которое стало рупором противников ГКЧП. Прошло 26 лет и "Эхо" обслуживает власть тех, кто продолжает дело ГКЧП. Но главное изменение произошло в том, как сотрудники "Эха" стали относиться к собственной аудитории. В начале 90-х на "Эхе" был невозможен, такой, например, эпизод, который произошел 15.08.2017 в программе "Один". Ведущий программы, Алексей Нарышкин обратился к своей аудитории со следующим предложением: "Звоните в прямой эфир "Эха Москвы". Если вы дебил по каким-то причинам, можете не звонить". Что-то очень существенное должно было произойти в этом медиа, чтобы из "свободного радио для свободных людей" (слоган Сергея Корзуна, главреда "Эха" в 1990-1996 годы) оно превратилось в пристанище вот таких нарышкиных.

"Эхо Москвы" Венедиктова отличается от "Эха Москвы" Корзуна тем, что через 26 лет после ГКЧП обнаружилось, что ГКЧП победил, и число свободных людей в стране заметно уменьшилось. Поэтому путеводной звездой ААВ стала идея, что на "Эхе" должны быть все "значимые точки зрения". Причем, какие точки зрения значимые, а какие не значимые, ААВ определяет исключительно на глаз. Собственный. Вот, например, точка зрения Максима Шевченко очень значима для Алексея Венедиктова. Поэтому 20.08.17 на сайте "Эха" появляется текст Шевченко "Теракт в Барселоне" - кому это нужно?". Значимая точка зрения Шевченко состоит в том, что, "несусветную чушь" про то, что это теракт, распространяют "разные пропагандоны типа Яковенко", которым к тому же не нравится, что "Путин поддерживает Хамас и Хезболлу". В то время как эти "единственные демократические организации в исламском мире" хотят только одного: "превращения Израиля из идеологически неонацистского в демократическое нормальное государство, не угрожающее народам региона". Понятно, что сионистский "пропагандон Яковенко" получает там зарплату.

Значимая точка зрения Шевченко состоит в том, что теракты – это "не война исламизма против цивилизации, а наступление демократов и их лакеев по всему миру против Трампа". Весь этот теракт, оказывается, это – "постановка", разыгранная исключительно для того, чтобы вынудить Трампа "нести всякую язычески-магическую хрень в стиле туземных шаманов про пули, испачканные в свиной крови, которых, якобы, до колик боятся исламисты". Что же до радикального исламизма, то он "берет свое начало в романе КСА, ОАЭ и им подобных с Израилем под руководством, естественно, американских республиканцев".

Итак, значимая для Венедиктова точка зрения Шевченко на барселонскую трагедию состоит в том, что, во-первых, это не теракт, а постановка демократов с целью вынудить Трампа нести хрень про свиные пули. Во-вторых, радикальный исламизм породил Израиль под руководством республиканцев. В-третьих, Хезболла и Хамас – демократические организации, желающие Израилю перестать быть неонацистским государством, а кто думает иначе, тот сионистский пропагандон и несет несусветную чушь за кровавые израильские шекели.

Возможно, эта точка зрения значима для лечащего врача Максима Шевченко. Возможно, для Алексея Венедиктова значима точка зрения про то, что евреи приготовляют мацу на крови христианских младенцев, а Холокоста никакого не было. Возможно, для кого-то значима точка зрения, что земля плоская и ей грозит интервенция рептилоидов с планеты Нибиру. Возможно, эти и им подобные точки зрения значимы. Просто они довольно широко представлены в других медиа, и не вполне понятно, зачем Венедиктову понадобилось превращать "Эхо" в сточную канаву.

ИДИОТЫ ПОЛЕЗНЫЕ И БЕСПОЛЕЗНЫЕ

Самой значимой точкой зрения на "Эхе" считается взгляд на мир Юлии Латыниной, "Код доступа" которой возглавляет семерку самых топовых передач на "Эхе". Сильная сторона Латыниной – последовательность. Если Латынина вцепилась в какую-то тему, то нипочем не отпустит, пока данная тема либо не исчезнет, либо пока не исчезнут все оппоненты Латыниной. В последнее время Латынина озабочена защитой двух слабых мира сего: Трампа и Собянина. Злые люди нападают на этих трогательно беззащитных мужчин и некому за них заступиться, кроме Юлии Леонидовны. В "Коде доступа" от 19.08.17 Латынина дала решительный бой их обидчикам. Проще всего было защищать Собянина. Поскольку московский градоначальник все делает молча, а значит, не произносит столько глупостей, сколько произносит другой, заокеанский подзащитный Латыниной. Поэтому Латыниной остается просто курить Собянину фимиам, не тратя силы на доказательства. "С Собяниным общественное пространство вернулось", - сообщает Латынина. Видимо, Латынина полагает, что "Эхо Москвы" слушают все, кроме москвичей. Или, что те москвичи, которые слушают "Эхо", никогда не выходят из дома и не вынуждены пробираться через вечно перекопанные улицы и тротуары своего города, в котором перекладывание плитки и прочий ремонт стали не средством, а конечной целью. "Началось возрождение общественного пространства. Город опять пошел", - декламирует Латынина, забыв уточнить направление, куда именно "опять пошел город". Защита Собянина у Латыниной строится на противопоставлении хорошего Собянина – плохому Лужкову. Защита вороватого, переполненного дурацкими идеями типа поворота сибирских рек, Лужкова относится к числу дел, которыми мне не хотелось бы заниматься ни при каких обстоятельствах. Для москвичей они "оба хуже", а Собянин, в отличие от Лужкова еще затеял аферу с реновацией, которую даже Латынина не знает, как защищать, и поэтому произносит набор бессвязностей, вроде того, что затея, конечно, плохая, но делать-то что-то надо. Почему, если надо что-то делать следует делать именно глупости, Латынина не уточняет… Для Путина Лужков был плох потому, что Лужков родом из 90-х и оттуда его немалый политический вес, приобретенный независимо от Путина. А Собянин без Путина – ноль. Поэтому, защищая Собянина, Латынина, вольно или невольно защищает путинскую систему расстановки политических нулей на ключевые посты в государстве.

Защита Трампа требует от Латыниной намного больше сил. В США многих возмутило то, что в своей оценке событий в Шарлотсвилле, где нацист на автомобиле целенаправленно убил женщину и многих покалечил, Трамп возложил равную ответственность на нацистов из Ку-клукс-клана, национал-социалистического движения и Лиги Юга с одной стороны и антифашистов с другой стороны. Латынина по этому случаю вспомнила столкновение коммунистов и фашистов в Испании. "Обе стороны были хороши. Коммунисты первыми начали", - вспоминает Латынина. Тут у Латыниной явно что-то с исторической памятью. Сигнал к нацистскому мятежу: "Над всей Испанией безоблачное небо" возможно, и не звучал, но тот факт, что мятеж начали фашисты доказывается простым фактом, что их противники были в тот момент у власти, а значит, им не было никакой нужды учинять мятеж.

"Мировая либеральная общественность рассказывала, какие ужасные фашисты (видимо, по Латыниной, на самом деле фашисты не такие уж ужасные?!) что они подняли мятеж против левых, против законного правительства (то есть республиканское правительство не было законным?!). И все замечательные люди, которые считали себя неравнодушными людьми, а по сути, были полезными идиотами для Сталина, на самом деле, как Эрнест Хемингуэй, рассказывавший о том, как важно теперь сражаться за идеалы добра. А на самом деле, эти ребята сражались не за идеалы добра, а были полезными идиотами для Сталина. И вот, Эрнест Хемингуэй так и остался полезным идиотом для Сталина и написал книгу "По ком звонит колокол". Конец цитаты.

Заклеймив сталинского полезного идиота Хемингуэя, который написал неправильную книгу "По ком звонит колокол", Латынина ставит ему в пример Джорджа Оруэлла, который написал книгу правильную, а именно "1984". Не ставя перед собой невыполнимую для меня, в отличие от Латыниной, задачу сравнивать художественные достоинства книг Хемингуэя и Оруэлла, хочу лишь исправить историческую несправедливость, допущенную Латыниной в отношении Оруэлла. Он был точно таким же полезным идиотом, как и Хемингуэй, поскольку воевал против фашистов на стороне республиканцев, и был ранен, так что Латынина вправе считать Оруэлла вдвойне идиотом. Там вообще была масса полезных идиотов, вроде Антуана де Сент Экзюпери и Дос Пасоса, которые думали, что сражаются против фашистов, а на самом деле, как теперь выяснила Латынина, проливали кровь за Сталина. До кучи к полезным сталинским идиотам надо причислить и Пабло Пикассо с Ортегой-и-Гассетом, которые почему-то не захотели жить в Испании после победы Франко и уехали, тем самым они явно лили воду на сталинскую мельницу. Остается выяснить, считает ли Латынина полезными идиотами Рузвельта с Черчиллем, которые тоже, видимо, думали, что воюют с Гитлером, а в реальности ведь тоже помогали Сталину. Ну, чем не полезные идиоты?

Весь этот "исторический" экскурс, обрушенный на головы слушателей "Эха", понадобился Латыниной для того, чтобы доказать, что между фашистами и их противниками нет разницы. Для этого Латынина производит довольно примитивную подмену. Надевает на американских левых маску Сталина. То есть, американские левые, все эти либералы, борцы за права человека, противники рабства, защитники геев, - это все Сталин. Сталин же коммунист? Ведь так? Коммунисты же левые, спорить не будете? И либералы тоже левые, все эти обамы с клинтонами. Значит Обама и Клинтонша – это Сталин, а все, кто против Трампа – полезные идиоты. Как Хэмингуэй и Экзюпери. Сорок и сорок – рупь сорок. Сигареты не брали? – С вас – два восемьдесят. Мужчина, проходите, сдачу дома пересчитаете, за вами очередь.

В системе информационных войск Путина "Эхо" играет особую и весьма ответственную роль. Если путинский телевизор зомбирует в основном пенсионеров, домохозяек и условный "уралвагонзавод", то группенфюреру Венедиктову доверена особо ответственная миссия: набивать ватой головы людей образованных. На этот участок какого-нибудь Габрелянова не поставишь. Поэтому ААВ будет во главе "Эха", пока в Кремле сидит ВВП. А потом, вполне возможно, возглавит борьбу за депутинизацию России. Рука об руку с Владимиром Соловьевым.

Алексей Венедиктов: От реакционности путь — либо к консерватизму, либо к мракобесию
 

https://echo.msk.ru/blog/pressa_echo/2097616-echo/
08:17 , 23 ноября 2017

Вопросы: Ольга Проскурнина

NT: Прежде всего: как расследуются нападения на ведущих «Эха Москвы» — Татьяну Фельгенгауэр и Юлию Латынину, что нового?

Алексей Венедиктов: Боюсь, не могу вам ничего сказать, потому что мы приняли решение, что у нас не говорят на эту тему, исходя из безопасности журналистов и места их нахождения. Не секрет, что Таня находится под госохраной, а Юля вынуждена была временно покинуть страну. Во-вторых, о следствии могут говорить только адвокаты. Это мое решение, потому что каждое слово может быть воспринято в публичном поле как давление на следствие. На сегодняшний день взаимодействия со следствием в отношении Татьяны более чем удовлетворительны, через адвоката в первую очередь. И все мои коллеги на «Эхе Москвы» сотрудничают со следствием. Что касается следствия по делу нападения на Юлю Латынину, там на себя взял координацию бывший главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов. Поэтому никаких конкретных фактов я вам просто приводить не могу.

NT: А в целом что-то изменилось в организации безопасности на «Эхе»?

Вот опять вы хотите, чтобы я вам все рассказал и облегчил всяким уродам и подонкам вход сюда. Конечно, изменилось — и в техническом плане, и в организационном, но вдаваться в подробности я не буду.

NT: Давайте тогда про контекст произошедшего. После покушения на Фельгенгауэр в соцсетях много писали о том, что подобным преступлениям содействует ненависть, которую создают госканалы и ведущие типа Киселева и Соловьева…

Из зоны задорно-публицистической мы все переводим в зону уныло-юридическую. Я поделился со следователем своими соображениями по поводу подстрекательства, а это статья 33 Уголовного кодекса, то есть это уголовное преступление. И дальше следователь будет это расследовать — или не будет, в зависимости от того, насколько я был убедителен. Мы предоставили все необходимые материалы, которые, с нашей точки зрения, могут свидетельствовать о том, что подстрекательство существовало.

Есть несколько очень серьезных вопросов. Каким образом этот подонок (Борис Гриц, напавший на Фельгенгауэр) узнал точное время, когда Татьяна вышла из этого кабинета, который, как вы видите, находится за постом охраны, и оказалась там (в кабинете, где произошло нападение)? Это время и это место не характерны для присутствия там Татьяны. Несмотря на это, ровно через три минуты после того, как у меня закончилось совещание, этот человек поднялся сюда. Это вопрос, и следствие его изучает.

То есть дело не простое — не просто какой-то псих пришел куда-то и ткнул ножом в горло, нет. Мы рассчитываем на то, что следователь по особо важным делам отнесется к этому, как к особо важному делу, раз ему это поручил (председатель СКР Александр) Бастрыкин. Поэтому нам остается наблюдать и ждать. Повторяю, мы всячески сотрудничаем со следствием и будем это делать. Посмотрим, что будет вынесено на суд.

NT: В редакции Charlie Hebdo тоже не было охраны как таковой, как и на «Эхе».

Сейчас (туда) войти невозможно. Мы сейчас пытались организовать встречу нашего коллеги Александра Невзорова в Париже с коллегами из Charlie Hebdo. Побывать на месте преступления невозможно — там государственная охрана, там усиленные наряды полиции, несмотря на то, что Charlie Hebdo мочит президента Макрона, как до этого мочил президента Олланда или президента Саркози. Тем не менее государство тогда позаботилось и продолжает заботиться, чтобы этот сатирический еженедельник мог продолжать работу, несмотря на очень жесткую критику правительства. Они охраняют журналистов, понимают ценность журналистов.

NT: А у нас, соответственно, как?

Должен сказать, что помощь в безопасности от Сергея Собянина и Владимира Колокольцева мы получили и продолжаем получать. Причем, я бы заметил, не по нашей просьбе, а по инициативе мэра Москвы и министра внутренних дел.

NT: Может, надо еще что-то сделать на уровне журналистского сообщества?

Мы ничего не можем сделать, потому что наша профессия в стране подвержена серьезному профессиональному риску. За последние 15 лет профессия журналиста вышла на второе место среди мирных профессий — после шахтеров — по количеству погибших, изувеченных и так далее. Вторая история заключается в том, что покушения на журналистов остаются плохо расследуемыми. Мы это знаем и на примере громких дел, и на примере негромких дел. Высшая власть, на мой взгляд, не дает сигналов, что журналист — это общественно важная профессия. Бытовые убийства расследуются более тщательно, чем убийства журналистов. Во всем мире эта профессия, прежде всего, опасна в зонах военных конфликтов. В России нет зоны военного конфликта, где погибают журналисты. Или искалечены, или угрозы. Мы видим, сколько ребят ушло из профессии, просто покинули профессию. Они не говорят, что они сделали это из опасения, но, безусловно, опасение есть. И то, что нападения на них плохо расследуются, безусловно, на это влияет.

NT: В 1990-е все было совсем не так — или не совсем так.

Ну, отношение к профессии было более уважительным, безусловно.

NT: Что же сейчас происходит? Это какой-то системный кризис в медиа, который затрагивает и Россию, — или чисто российская ситуация?

Конечно, это не чисто российская ситуация, но все-таки в нашей стране, как мы видим, профессиональный риск является более значимым, чем в других странах. Хотя история с Charlie Hebdo показывает, что в любой стране наша профессия не защищена, потому что журналист, публикуя информацию или расследование, безусловно, задевает интересы могущественных структур. И неважно, где эти структуры — в политике, в экономике, в балете или в спорте. Он задевает интересы, он затрагивает репутации, и если это правдивая информация и правдивое расследование — тем опаснее. Потому что неправдивое расследование, неправдивую информацию можно опровергнуть, а здесь ответ один: заткнуть рот. «Заткнуть поганые рты», как говаривают некоторые люди на федеральной радиостанции. Ну, вот, нашелся (один) — нож в горло. Простая история.

NT: Может быть, журналистам надо как-то самим защищаться?

Это невозможно. Как можно было защитить Charlie Hebdo?

NT: В России сейчас нет нормального журналистского профсоюза, к примеру — возможно, дело в том, что профессиональное сообщество довольно-таки атомизировано.

Подождите. Профсоюз не может защитить от нападения. Профсоюз защищает от работодателя, это совсем другая история. Просто профессия такова, что очень многие из нас работают в открытом поле. Слушайте, мы все ходим по улицам и, если правильно организовать нападение… Как мы видим, они и организовываются.

«Здесь страх не должен подавать совета»

NT: Что сильнее сейчас — цензура или экономическое давление на СМИ?

Знаете, я на самом деле думаю, что самоцензура сильнее. Потому что угроза жизни, здоровью, семье, потеря работы заставляет журналистов самих себя цензурировать. Послушайте, у нас, особенно после начала войны с Украиной, после крымской истории, — воздух просто отравлен этими криками ненависти. Атмосфера даже не войны, потому что как бы войны нет, а такой истерики, которая отравляет всех — не только тех, кто кричит, но и тех, кто смотрит эти крики. Мне кажется, что профессиональные журналисты должны выступать ингибиторами, то есть замедлителями этого отравления, разбирая ситуации, ставя нормальные вопросы, раскладывая ситуацию с разных точек зрения. Это мало, где происходит.

Вот если у журналистлов «Эхо Москвы» раньше не было никакой миссии, кроме банальных — информировать, просвещать и развлекать, как у любых медиа, — то сейчас у нас возникла миссия замедлять эту токсичность, замедлять это отравление, точнее, потому что мы сами подвержены этой токсичности. Мы же не существуем в безвоздушном пространстве, не дышим через маски. И, конечно, мое дело как главного редактора напоминать журналистам об их профессиональном долге. История с Татьяной Фельгенгауэр, я уверен, напугала многих журналистов и в редакции, и вне редакции. Это та самая цена, которую не все готовы платить за то, чтобы говорить то, на что ты имеешь право, на что тебе дает право профессия, да и свобода слова.

Поэтому самоцензура, на мой взгляд, — во всяком случае, для нашей радиостанции — является проблемой номер один. У нас нет цензуры, у нас нет в этом смысле экономического ограничения по отношению к нашим акционерам. У меня 17 лет назад был разговор с нашим акционером, я имею в виду тогда с «Газпромом». Мы выработали определенную модель (взаимоотношений), что мы даем в том числе весь негатив о «Газпроме» при условии, что пытаемся быстро получить комментарий. Это единственное ограничение, оно по времени не очень значительное. Поэтому самое главное для меня, это самоцензура, с которой я борюсь здесь. Она есть, я с ней борюсь.

NT: Интересно, как это происходит.

Ну, я вижу, когда пропускаются какие-то новости или не приглашаются какие-то люди, вызываю сотрудников и говорю вполне демонстративно: объясните мне, почему вы считаете эту новость не важной, когда мне кажется, что она важная. И что это за аргумент «может, не стоит»? Такое редко, но бывает. И поэтому, собственно, те люди, которые с этим не смогут справиться, вынуждены будут покинуть «Эхо», я об этом тоже им говорю. Но пока как-то все справляются. Сами с собой. Самое главное — уметь справляться самому с собой, преодолеть собственные страхи, собственные ужастики. Здесь страх не должен подавать совета.

NT: Тем временем, наша токсичная среда продолжает фонтанировать кислотой.

Конечно.

NT: Как вам поправки в закон о СМИ — иностранных агентах? В России вообще останутся какие-то свободные СМИ к концу президентских выборов?

Если говорить строго, то поправка к закону об иноагентах совсем не касается российских медиа, совсем.

NT: Там так сформулировано, что можно любого привлечь.

Нет, на самом деле. К тому же закон еще не одобрен Советом Федерации и не подписан президентом — с юридической точки зрения, этого закона еще нет (сегодня, 22 ноября, СФ одобрил закон и передал на подпись президенту; подробнее см. NT). Там проблема в другом. Думаю, закон об иноагентах — это такая дымовая завеса для того, чтобы скрыть совсем другую поправку, которая прошла в этом же голосовании. Это поправка, позволяющая Роскомнадзору во внесудебном порядке теперь прикрывать любые, как там написано, организации, распространяющие информацию. Еще раз подчеркну — во внесудебном порядке. Грубо говоря, это может быть сайт Красного Креста, это может быть сайт болгарского посольства, это может быть любой мессенджер… То есть вот что было протащено сейчас на самом деле под криками вокруг закона об иноагентах.

NT: Как думаете, подпишут, примут эти поправки?

Я не знаю. Я знаю, что СПЧ направил письмо в Совет Федерации с просьбой вернуть в Госдуму плохо написанный закон. А я как раз-то думаю, что он написан хорошо, он ради этого и сделан. Забыли про правовое государство. Что здесь правового-то тогда?

NT: Все это делается сейчас, потому что скоро президентские выборы?

Выборы пройдут, и мы же представляем себе, каким образом это, скорее всего, будет происходить — вне зависимости от того, кого допустят, кого нет. Смотрите, третий — формально третий — срок президента Путина был откровенно реакционным. Первый срок я бы назвал инерционным, имея в виду ельцинские реформы, которые продолжались до 2004 года. С 2004 по 2008-й, до грузинской войны, он был консервативным — история с гимном, история с мюнхенской речью. Третий срок, пропуская медведевское интермеццо, — это, очевидно, срок реакционный. «Ребята, а какая миссия у нашего президента на четвертый срок?» — спрашиваю я людей, которые в его команде. И не получаю ответа.

Есть какие-то символы, сигналы. Ну, например, если во втором сроке президент говорил мне, что если не идеалом, то самым близким к нему российским правителем была Екатерина Вторая со словами «кровищи меньше, а дела больше», это цитата, то сегодня мы видим Александра Третьего. Вот уж человек, который реально подвел Россию к грани революции, на мой взгляд. Вот уж император, который сделал все, чтобы и образованные слои населения, и национальные окраины выступили против монархии. Вот все, вот теперь он для него, это символ, и его третий срок заканчивается возведением памятника именно Александру Третьему. Что будет на четвертом сроке, куда дальше, в какую сторону двигаться будет он? Но явно не в сторону либеральную, явно даже не в сторону консервативную. От реакционности путь — либо назад к консерватизму, либо вперед к мракобесию. Вот, собственно, история.

«Навальный преуспел в освобождении от страхов»

NT: Как вы смотрите на вероятность военных переворотов в России?

Про переворот мы всегда узнаем, когда люди выходят на Сенатскую, собственно, или там, когда табакерка в висок, или там, когда 93-летний Мугабе вдруг узнает, что все его соратники — против него. Но у него нет термометра, по которому можно замерить эту вероятность. А что до меня, то я думаю, что Владимир Путин на сегодняшний день все-таки, несмотря на все истории с Европой и санкции, — является гарантом сохранения власти и богатства его команды, и даже шире — ельцинской команды. Поэтому на сегодняшний день перспективы каких-то переворотов я не вижу. Хотя, может быть, я слеп.

NT: А что думаете про историю с выдвижением Ксении Собчак?

Поскольку я ее не отговаривал, а выражал скепсис в течение нескольких месяцев, когда мы с ней про это несколько раз говорили, я просто считаю, что это полезная история. Это тоже такой ингибитор, потому что — вне зависимости от того, почему она приняла такое решение, кто ее поддерживает, кто ее финансирует, — я вижу, что она в общественную дискуссию на федеральных каналах ввела темы, которые до сих пор были табу, которые не обсуждались. Это тема пересмотра приватизации, которую мало кто заметил, — она говорит: никакого пересмотра. Это, безусловно, тема Крыма. Это очень полезная дискуссия. И сам факт такой дискуссии мне как журналисту и торговцу смыслами мне представляется полезным — люди начинают задумываться. В этой связи мне абсолютно все равно, кто ее поддерживает и кто ее выдвигает, это вторично.

NT: А про Навального что скажете?

Алексей — это такой бульдозер, который, несмотря на нарушения и Конституции, и законов, и давление по отношению к нему, поднимает молодых людей. И тут важно опять не то, что и почему делает Алексей Навальный, а то, что люди борются со своими страхами. Потому что, если ты идешь волонтером в штаб… На митинг, это понятно, но если еще и волонтером идешь в штаб Навального, то, понятно, тебя предупредили, что будут репрессии в институте, на работе. Люди, которые предоставляют ему площадки, садятся в тюрьму на пять суток, и это заносится в их личные дела. То есть на самом деле это освобождение от страхов, и Навальный в этом преуспел. И это тоже позитивная история.

NT: Возможна какая-то либеральная коалиция вокруг Навального?

На президентских выборах коалиции не бывает. На президентских выборах каждый идет со своей программой, а если кто-то проходит во второй тур, тогда возникает поддержка, а не коалиция вокруг того или иного человека.

Я не считаю это возможным, я не считаю это эффективным, и я не считаю это продуктивным. Я считаю, что надо регистрировать всех, и пусть избиратели решают в первом туре. Знаете, есть такая поговорка во Франции: в первом туре люди отбирают, а во втором выбирают. Вот на уровне отбора надо оставить, мне кажется, гражданам право отбирать тех, кто войдет во второй тур.

NT: Вы думаете, у нас второй тур будет на этих выборах?

Это неважно, мы говорим о возможностях. И люди должны понимать, что их голос что-то весит. Мы это видели на выборах мэра в 2013-м, где чуть не состоялся второй тур, где оказалось, что Навальный — это не 2%, а 27% в Москве, и это серьезная история. Понятно, что единственный градусник, который можно заметить, это — честный выбор, честный подсчет. Как минимум честный подсчет, я уж не говорю про равенство доступа, а как минимум честный подсчет. В 2013 году Кремль в лице Путина и мэрия в лице Собянина решили провести выбор с честным подсчетом. Ну вот он и оказался такой, какой есть — 51% на 27%. Думаю, реальное соотношение. В Москве, естественно.

NT: Как ваши знакомые из команды президента, на которых вы ссылались, объясняют то, что Путин до сих пор не объявил о выдвижении своей кандидатуры?

Это очень просто. А ему зачем? Он действующий президент, ему не надо проводить большую кампанию, ему не надо знакомить население со своей программой, ему ничего не надо вообще. Это любимая фраза президента: «Зачем?» — по другим поводам. Я очень хорошо вижу, как он это говорит: а зачем сейчас объявлять? Все противники будут говорить: он нарушает законодательство, его показывают медиа (как действующего президента во время предвыборной кампании). Вот он и не торопится. Не вижу никаких оснований для того, чтобы вообще этому придавать какое-то значение. Объявит в нужный срок

«Экономическое давление на «Эхо» существует»

NT: Вы упомянули, что у «Эха Москвы» экономических проблем нет.

Я не так сказал. Я сказал, что экономические проблемы не влияют на редакционную политику.

NT: То есть они есть?

Конечно, они есть. Как вы знаете, у нас генеральный директор назначен был администрацией президента. И, собственно говоря, Михаил Юрьевич Лесин этого генерального директора, Екатерину Юрьевну Павлову, назначил силовым образом. И я как акционер, который контролирует треть акций, считаю, что наш генеральный директор ведет финансовую деятельность хаотично, направленную на разорение «Эхо Москвы», там системно, не системно. Первое, что сделала генеральный директор, — разогнала нашу рекламную службу. Результат: у нас третий год при ней дефицит бюджета. Этот дефицит бюджета покрывается кредитом коммерческого банка.

У нас нет ни бюджетных денег государственных, ни денег государственных монополий, ни газпромовских денег, у нас их нет. У нас есть коммерческий кредит банка, который покрывает тот дефицит, который с помощью нашего генерального директора из-за некомпетентности, я бы сказал, образуется. И здесь я как представитель акционеров голосую всегда против того бюджета, который представлен, и голосую против ее назначения. Вот и вся история. Она была поставлена с помощью администрации президента. Естественно, мы ничего не можем с этим сделать.

NT: Так Лесина уж нет.

Лесина нет, а дело его живет. Потому что когда Михаила Юрьевича Лесина сняли и мы с ним как бы опять сдружились, поскольку нас не связывало никаких больше отношений, он сказал: я не мог тебя завалить политически, я тебя завалю экономически — вот было сказано дословно. И через две недели после таких слов он уехал из России. В данном случае мне дали понять, что генеральный директор — это дело акционеров, а не редакции. За редакционную политику отвечаю я, за финансово-экономическую отвечает генеральный директор. Я не согласен с ее действиями. И вот опять сейчас будет бюджет, и я думаю, мы будем голосовать против бюджета, мы не считаем это правильным.

Более того, уже в этом году произошло полное нарушение закона. У нас 19,92% сохранялось у американской компании, которая контролировалась Владимиром Гусинским, — и от нас потребовали (в нарушение закона, как считают наши юристы), чтобы мы увели это в ноль. И у нас теперь ноль (процентов участия компании Гусинского в капитале «Эха Москвы»). Собственно, мы экспроприировали собственность американской компании, чтобы вы понимали. С их согласия, с долгими переговорами, с долгими недовольствами и даже личными надорванными отношениями.

Но для того, чтобы спасти «Эхо», в конце концов, мы убедили Владимира Гусинского, чтобы он в результате обмена пакетами акций передал этот пакет в российскую компанию, отказался от него. И эти пертурбации тоже не повышают доверия к «Эху».

NT: Большой у вас дефицит бюджета?

Нет, не большой. В 2016-м этот дефицит составлял 0,8%. Но это — дефицит. Мы гордились тем, что при предыдущем генеральном директоре на протяжении 16 лет, пока я главный редактор, у нас был профицит бюджета, мы платили дивиденды, в том числе и «Газпром медиа» или пускали деньги на развитие. Сейчас их нет. О какой охране мы можем говорить? Это требует денег. Строительство новых дверей требует денег. Наем новых профессиональных охранников требует денег, которых сейчас на «Эхе» нет. И я повторяю: да, есть общее падение рынка, но мы при общем падении рынка и в 2008 году имели ноль (дефицита бюджета).

NT: Что за банк вас кредитует?

Конечно, «Газпромбанк», потому что можно брать длинный кредит, а не короткий.

NT: Когда кончается кредит?

Это к генеральному директору. Я не знаю условия, я знаю только ключевые цифры, как акционер.

NT: А бюджет какой сейчас у «Эхо Москвы»?

Это все к генеральному директору. Мне совет директоров при этом генеральном директоре запретил публично давать какие-то цифры. Если раньше я имел доступ подробный к каждым цифрам, имел право их оглашать, говоря от имени «Эхо», то теперь все документы идут конфиденциально, и я, к сожалению, не могу их называть. Это все к генеральному директору.

NT: Но вы хотя бы доступ к ним продолжаете иметь?

Благодаря опять же «Лайфу», который их опубликовал, а мне оставалось только проверять. Не всегда я имею доступ, часто не имею доступа, и мне приходится напрягать совет директоров, чтобы мне как акционеру, члену совета директоров, я уж не говорю, главному редактору, был доступ к контрольным цифрам. Часто их не бывает. Часто я только на совещаниях их вижу, и то в усеченном виде.

NT: Вот вся эта ситуация — это и есть экономическое давление на «Эхо»?

Это экономическое давление на «Эхо», которое началось с приходом команды Михаила Лесина. Мы так это и расцениваем. Но это давление не повлечет даже коррекции редакционной политики, просто никак.

Ведущую «Эха» Татьяну Фельгенгауэр ударили ножом
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31722
23 ОКТЯБРЯ 2017
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1508760627.jpg
ТАСС

На некоторых информационных лентах новость о нападении на ведущую радиостанции «Эхо Москвы» сформулирована примерно следующим образом: «Сегодня днем двое неизвестных, брызнув в лицо охраннику из газового баллончика, проникли в помещение, которое арендует радиостанция в одном из высотных домов на Новом Арбата. После чего один из них нанес ножом непроникающее ранение в шею ведущей «Эха» Татьяне Фельгенгауэр, которая находилась на своем рабочем месте… На данный момент, по словам медиков, жизнь журналистки вне опасности, она госпитализирована»…

Каждый, кто хоть раз бывал на «Эхе», прекрасно знает, что «проникнуть» на радиостанцию не составляет особого труда. Охранник внизу, охранник на этаже, всегда открытые нараспашку двери, всегда полно народу. Так было всегда, так дело обстоит и сейчас. Другими словами, компания «Газпром-медиа», которой и принадлежит радиостанция «Эхо-Москвы», пальцем о палец не ударила, чтобы обеспечить надежную безопасность собственным сотрудникам. И это при том, что именно в адрес журналистов данной радиостанции угрозы звучат постоянно. А некоторые из них были реализованы буквально на днях — достаточно вспомнить недавнее нападение на Юлию Латынину.

Слава Богу, что этот ужасный случай не закончился трагедией — Татьяна жива, по прибытию врачи скорой помощи установили ей катетер, дышит она самостоятельно. Личность и мотивы преступника (или возможно — преступников) пока не установлены. Однако человек, пришедший убить Татьяну Фельгенгауэр, задержан внутри редакционного помещения и передан сотрудникам полиции.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1508767908.jpg
Фото: 1. Россия. Москва. Заместитель главного редактора "Эхо Москвы", радиоведущая Татьяна Фельгенгауэр в студии радиостанции "Эхо Москвы" на Новом Арбате. Анатолий Струнин/ТАСС
2. Фотографии страницы "Эхо Москвы" в соцсетях (Facebook)

Так кого пришли убивать на «Эхо Москвы»?
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31725
24 ОКТЯБРЯ 2017, АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1508839217.jpg
ТАСС

Мне представляется, что сегодня любая заметка или даже просто высказывание, замечание о страшном происшествии на «Эхе Москвы», о попытке (слава Богу, не успешной) убить одну из ведущих журналисток радиостанции Татьяну Фельнегнауэр должна начинаться со слов поддержки и солидарности. Так вот редакция «Ежедневного Журнала» обескуражена и возмущена чудовищным преступлением на «Эхе». Мы желаем Татьяне скорейшего выздоровления, а всей редакции главной разговорной радиостанции страны – выдержки и стойкости! Мы с вами, дорогие коллеги и друзья!

Утренние сообщения о здоровье Татьяны Фельгенгауэр внушают осторожный оптимизм – она переведена в палату интенсивной терапии, а ее состояние оценивается как «средней тяжести». Между тем, стали известны некоторые подробности вчерашнего нападения, которые, как мне кажется, картину преступления, его возможные причины и мотивы нисколько не прояснили. Скорее – наоборот. Еще вчера вечером федеральные СМИ на всю страну транслировали единственную версию произошедшего. Дескать, на заместителя главного редактора «Эха» напал не совсем вменяемый человек, у которого, если можно так выразиться, длинная «история отношений» с Фельгенгауэр. Борис Гриц, недавно приехавший из Израиля, вроде бы еще в 2015 году писал, что Татьяна имеет с ним «телепатическую связь», посредством которой осуществляет серьезное негативное влияние на его жизнь. Уже тогда он якобы грозился приехать в Россию и наказать свою обидчицу. Кажется, что перед нами документ, не оставляющий сомнений в мотивах ужасного деяния. Из него вроде бы следует, что преступление это никак не связано с профессиональной деятельностью жертвы и совершено вовсе не по политическим мотивам. Фактически перед нами бытовая история, пытается уверить нас телевизор, какой-то сумасшедший напал на несчастную женщину. Дескать, такое случаются сплошь и рядом… Однако уже сегодня появились комментарии некоторых специалистов по кибербезопасности, которые утверждают, что платформа WordPress, на которой и появились перлы г-на Грица про телепатическую связь с Татьяной Фельгенгауэр, позволяет манипулировать с датами публикаций. Словом, все эти угрозы могли быть опубликованы не в 2015 году, а, например, вчера. Кроме того, детали ужасного преступления, обнародованные главным редактором «Эха» Алексеем Венедиктовым, вообще ставят под сомнения тот факт, что Борис Гриц пришел на радиостанцию убивать именно Татьяну Фельгенгауэр. Как следует со слов г-на Венедиктова, Татьяны Фельгенгауэр вообще не должно было быть в то время в том месте. Ряд совершенно случайных обстоятельств привел к тому, что в роковую минуту она оказалась в гостевой комнате радиостанции, куда и ворвался убийца.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1508839225.jpg
ТАСС

Так, может быть, Борис Гриц шел убивать журналиста «Эха Москвы», а не конкретную Татьяну Фельгенгауэр? Да и версия о маньяке-одиночке выглядит не слишком убедительной. У Бориса Грица был обнаружен листок бумаги с планом помещений радиостанции. Сразу замечу, что все эти высотки на Новом Арбате спланированы однотипно – длинные коридоры по центру с комнатами-офисами по обе стороны. Гостевая на «Эхе» находится сразу за комнатой референтов еще до стойки охранника. Словом, любому, кто однажды там побывал, не нужен план радиостанции, он и так с легкостью запомнит, где нужное помещение. Наличие у Бориса Грица плана на бумаге означает две вещи – во-первых, он никогда раньше не был на «Эхе Москвы», а во-вторых — кто-то его этим планом снабдил. То есть, скорее всего, у Бориса Грица есть сообщник или сообщники. Но сумасшедшие, как мы знаем, редко объединяются в преступные группы.

В этом месте повествования о совершенном преступлении авторы обычно уповают на следствие. Мол, «профессионалы во всем разберутся». Я российскому следствию не верю априори, а уж тем более в тех случаях, когда речь идет о нападении на политического комментатора, работающего на политическом радио и декларирующего позицию по ключевым вопросам, мягко говоря, отличную от официальной…

Фото: 1. Россия. Москва. 23 октября 2017. Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов в здании редакции, на которую неизвестный мужчина совершил нападение с ножом, ранив заместителя главного редактора, радиоведущую Татьяну Фельгенгауэр. Александр Щербак/ТАСС
2. Татьяна Фельгенгауэр, февраль 2017. Фото из архива ЕЖ.
3. Россия. Москва. 23 октября 2017. Во время задержания сотрудниками полиции напавшего с ножом в редакции радиостанции "Эхо Москвы" на заместителя главного редактора, радиоведущую Татьяну Фельгенгауэр. Александр Щербак/ТАСС
4. Россия. Москва. 23 октября 2017. Борис Гриц, ворвавшийся в здание редакции радиостанция "Эхо Москвы" и напавший с ножом на заместителя главного редактора, радиоведущую Татьяну Фельгенгауэр. ГУ МВД России по городу Москве/ТАСС
1. Россия. Москва. 23 октября 2017. Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов в здании редакции, на которую неизвестный мужчина совершил нападение с ножом, ранив заместителя главного редактора, радиоведущую Татьяну Фельгенгауэр. Александр Щербак/ТАСС

Россию покидают журналисты. Из-за угрозы жизни
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31744
30 ОКТЯБРЯ 2017
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1509340452.jpg
ТАСС

В конце минувшей недели главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов принял решение «эвакуировать» из страны одну из основных журналисток вверенного ему радио Ксению Ларину. Причина простая – он считает, что в данный момент Лариной небезопасно находиться в России. Вот, как главред «Эха» объяснил необходимость столь радикальной меры: «Я принял решение эвакуировать Ксению Ларину, и она покинет страну минимум на полгода, пока ей не будет гарантирована безопасность, потому что следующий удар в горло может быть после этой передачи от Соловьева». Алексей Венедиктов имеет в виду программу, которая в прошлый вторник вышла на государственном радио «Вести FM» и называлась «Либералы, зачем вы лжете?» В самом начале этой передачи историк и журналист Армен Гаспарян назвал Ларину «сволочью», а объяснить заинтересованной публике, в чем причина столь негативного отношения к коллеге-журналисту, взялся ведущий этой программы и известный шоумен Владимир Соловьев. Он привел несколько постов Ксении Лариной из ее блога в «Фейсбуке», которые, с его точки зрения, не оставляли сомнений в том, что оценка, данная гостем студии, вполне адекватная…

Сразу после бандитского нападения на Татьяну Фельгенгауэр, которое случилось неделю назад, многие обозреватели и комментаторы напрямую связали эту трагедию с атмосферой откровенной вражды и ненависти, что насаждается подконтрольными властям СМИ в отношении инакомыслящих. В частности – журналистов, декларирующих отличный от официального взгляд на происходящее в нашей стране в общественной и политической сфере. Так совсем недавно, 11 октября, по телеканалу «Россия-24» был показан сюжет «Эхо Госдепа», сконструированный точно по стандартам и лекалам разоблачительных советских «агиток». Сакраментальный вопрос: «С чьего голоса поете?», в нем, конечно, не прозвучал, но был бы вполне уместен, учитывая общий тон и идеологическую направленность передачи, после просмотра которой у зрителей не должно было остаться никаких сомнений – в стенах радиостанции «Эхо Москвы» окопались враги! А с врагами как поступают? Правильно – их уничтожают. Но еще в самом начале года в одной из своих программ все на той же радиостанции «Вести FM» Владимир Соловьев позволил себе зачитать возмущенный комментарий одного из радиослушателей (якобы одного из радиослушателей – реальное авторство текста нам неизвестно), в котором, в частности, содержался и пассаж, имевший непосредственное отношение к журналистам «Эха Москвы»: «Никто ничего не делает, чтобы заткнуть их поганые рты. Оскорбляют Россию, президента, россиян — и ничего. Безнаказанность рождает беспредел…» От призыва, прозвучавшего из уст популярнейшего телеведущего до «возмездия», то есть до реализации плана «заткнуть их поганые рты», прошло всего несколько месяцев – 23-го октября некто Борис Гриц прорвался в помещение радиостанции «Эхо Москвы» и нанес ее ведущей Татьяне Фельгенгауэр «колото-резаную рану в область шеи»…

Теперь Владимир Соловьев обвиняет Алексея Венедиктова в «травле» и себя любимого, и остальных журналистов ВГТРК. А то поразительное обстоятельство, что травят одних, а убивать приходят других, г-на Соловьева нисколько не смущает. Ему это, видимо, кажется в порядке вещей…

Говоря о вынужденном отъезде Ксении Лариной зарубеж, Алексей Венедиктов употребляет термин «эвакуация». Пожалуй, в данном контексте это наиболее точная формулировка. Людей обычно эвакуируют из зоны бедствия. Россия превратилась в зону бедствия, конечно, не вчера. Однако с каждым днем наша страна становится все опаснее и опаснее. В том числе – далеко не в последнюю очередь для журналистов, которые пытаются рассказывать правду о том, что здесь на самом деле происходит. Поэтому словосочетание «заткнуть рты» — вовсе не метафора. И опытные пропагандисты на зарплате, вроде Владимира Соловьева или Дмитрия Киселева, осуществляют эту миссию в штатном режиме ежедневно на своих рабочих местах. Но иногда им на помощь приходят и сумасшедшие, которых, впрочем, эти самые пропагандисты взрастили и воспитали…

Фото: Россия. Москва. Ведущая "Эхо Москвы" Ксения Ларина в редакции радиостанции "Эхо Москвы" на Новом Арбате. Анатолий Струнин/ТАСС

9 августа. День в истории
 

http://www.nmosktoday.ru/u_images/9634d5be_s.jpg
9 августа 1990 года прошло регистрацию радиостанции "Эхо Москвы". Впервые вышла в эфир 22 августа 1990 года в Москве под названием «Радио-М».

День 22 августа в истории
 

27 лет назад (1990) в эфир вышла радиостанция «Эхо Москвы».

Первоначально радиостанция носила название «Радио-М». Её учредителями выступилиМосковский городской совет народных депутатов, Ассоциация «Радио», журнал «Огонек» и факультет журналистики МГУ.

«Эхо Москвы» — информационно-разговорная радиостанция, осуществляющая круглосуточное вещание. По данным TNS Russia, по объему аудитории радиостанция входит в пятерку ведущих коммерческих радиостанций Москвы. Целевой аудиторией «Эхо Москвы» являются мужчины и женщины в возрасте от 35 до 60 лет. Ежедневно её слушают свыше 900 тысяч москвичей и около 2,9 миллионов россиян в остальных регионах России.

Только не выгоняйте
 

Собянин пишет на своем сайте, почему он будет голосовать за Путина.

«Эхо Москвы», как водится, тырит текст Собянина и ставит его на морду своего сайта, называя это «блог Сергея Собянина». Как будто Сергей Собянин ведет блог на сайте «Эха Москвы». Впрочем, эта странная интернет-этика Венедиктова давно уже даже не обсуждается, все привыкли. Ну вот ТАКОЙ он.

Немедленно в камменты набегает куча этих вот пасущихся возле «Эха» психов и начинает упражняться в брызгах слюнами. Несчастный эховский модератор сидит и чистит особенно скрипучие комментарии, что выглядит ЦЕНЗУРНО а также АНТИЛИБЕРАЛЬНО. Что, в свою очередь, заводит психов еще больше.

В общем, любо дорого посмотреть. Вот сами же ставят себя все время в ситуацию объекта насмешек, а потом удивляются, что постоянно скандалы.

И, главное, ни один человек публично не может сказать Венедиктову, что все эти его «блоги на сайте Эха Москвы» - банальное воровство, за которое в девяностые били канделябрами по мордасам.

Только я один и могу.

Но с другой стороны: что не сделаешь, чтобы поставить настоящую предвыборную агитацию за Путина на самую морду своего самого свободного и самого честного СМИ. Вот прямо ПЕРВЫМ ЗАГОЛОВКОМ. ГВОЗДЯМИ ПРИБИТ. Алексей Алексеевич прямо таки вопиет нам: ДА Я ТОЖЕ ЗА ПУТИНА ТОЛЬКО НЕ ВЫГОНЯЙТЕ.

Посмотрим.

Особые цифры
 

https://kasparov-ru.appspot.com/mate...=553B4FC6CACBA
25-04-2015 (11:27)

Будет жаль, если радиостанция "Эхо Москвы" пойдет той же дорогой, что и телекомпания НТВ

! Орфография и стилистика автора сохранены

Мнения конечно могут быть разные. Тем более "особые мнения". Но там, где речь идет о цифрах, мнения отступают на второй план. Если у кого-то есть свое особое мнение, что дважды два будет шесть, ну, в крайнем случае, пять, то этот человек интересен для психиатров, ну, в крайнем случае, для педагогов.

В студенческие годы я проходил практику в одной московской психиатрической больнице. Там был такой очень тихий пациент, который утверждал, что всем в мире управляет некая мировая закулиса, принимающая иногда образ злобного крокодила, облучающего хороших людей специальными невидимыми лучами. Несчастный считал себя хорошим человеком и потому безнадежно облученным. Он был абсолютно убежден в своей правоте и с ним никто не спорил. Ну, такое особое мнение у человека, чего спорить?

Ровно поэтому бессмысленно спорить, например, с Александром Прохановым, утверждавшим в "Особом мнении" на "Эхе Москвы", что Россия – это страна, через которую реализуются райские смыслы. Или с Андреем Фефеловым, утверждавшим в той же программе, что людям на Западе повсеместно вживляют под кожу чипы. Слушать этих людей, правда, тоже нет никакого смысла, но это уже дело сугубо личное.

Другое дело – цифры. Если у ведущей "Эха Москвы" Леси Рябцевой такое мнение, что в России проживает 8 миллионов человек, то это не вопрос особого взгляда на российскую действительность. Это вопрос профнепригодности радиоведущей. Точнее – даже ответ, а не вопрос.

Если гость "Особого мнения" Сергей Марков утверждает, что Россия включает в себя тысячу веков, то это вопрос не особого мнения Маркова о российской истории, а вопрос уважительного отношения радиостанции к своим слушателям.

Первая письменность появилась примерно 5-6 тысяч лет назад, тогда же появились и первые государства. А г-н Марков, "директор Института политических исследований" и доверенное лицо Путина сообщает радиослушателям, что российская история включает в себя тысячу веков – сто тысяч лет!

Свобода слова непререкаема. В эфире можно нести любую чушь. Однако будет жаль, если радиостанция "Эхо Москвы" пойдет той же дорогой, что и телекомпания НТВ. Если же такая цель уже обозначена и плевать на радиослушателей, то лучше сразу позвать в эфир депутата Госдумы Евгения Федорова и того пациента из психбольницы, что грезил всемирным заговором и злобными крокодилами.

Особое мнение / Алексей Венедиктов // 19.03.18 ⌚
 

https://www.youtube.com/watch?v=f8xT...m&index=6&t=0s

Алексей Венедиктов лжёт
 

Алексей Венедиктов в прошлой ночи передаче "Один" на Эхе :

"Вот вы про Лимонова спросили. Мы приглашаем - они не приходят.
Зачем приходить, когда задают неудобные вопросы, понимаете."

Алексей Венедикто лжёт. Нагло, вызывающе лжёт.
Я никогда не боялся неудобных вопросов. Мне собственно говоря никогда и не задавали удобных.

Я не иду на Эхо, потому что вы лично, и ваша радиостанция коллективно, сознательно предали рассерженных горожан 10 декабря 2011 года,сговорились с правительством и администрацией президента и заманили неопытных протестующих на Болотный остров.
И тем самым помешали совершению неизбежной тогда смены власти в РФ.С этой вашей бутылкой вискаря, содержимым которой вы обмыли предательство - вы отвратительны,вы похабны и уверены в своей безнаказанности.

Я не иду к вам на радио из чувства отвращения к вам лично, предателю (в том числе и ваших радиослушателей) и интригану,
продолжающему выдавать себя за оппозиционера и блюстителя моральных норм.

Вы отвратительны и белым и красным,вы гнусный человек.

Вот после этой передачи я перестал слушать Эхо. Такого холуйства я на нем еще не слышал. Надо еще пересмотреть это зрелище. Как оно покажется во второй раз.
А Лимонов слушает, а я нет. Или Лимонову просто передали, что о нем ААВ сказал.

Шакал с крыльями
 

https://www.mk.ru/editions/daily/art...kryilyami.html
Папа Венедикт разменял полтинник

19.12.2005 в 00:00, просмотров: 1234
Знакомьтесь: Венедиктов Алексей Алексеевич, он же Веник. Он же папа Венедикт I. Совсем не истинный ариец. Даже наоборот. Характер нордический, легко переходящий в нервический. Беспощаден к врагам “Эха”. Не был, не состоял. Участвовал. Он умеет дружить, ссориться и мириться. Поэтому корабль “Эхо Москвы” плывет.

Мы знаем Венедиктова лет 100. Вчера ему исполнилось 50!

— Алексей, мне кажется, вы слишком серьезно относитесь к своему нежному возрасту.

— В этом году у меня три даты, самой серьезной было пятилетие сына. Потом 15-летие “Эха”. Ну, а это уже… Как говорит коллега Ганапольский: “Ты вступаешь в наш клуб тех, кому за 50, но не волнуйся, недолго это продлится”. Поэтому к своему полтиннику я отношусь философски.

— Ну, а где обещанный мне и читателям “МК” три года назад ваш второй ребенок?

— Надо увеличить разрыв. Чтобы старшенький подрос и заменял старенького папу при баюканье младенца.

— В каждом человеке есть черное и белое. Опишите себя во всем своем крутом противоречии.

— Легко. Начнем с черного. У меня дурной характер, я достаточно непримиримый человек и к тому же взрывной. Такая локальная атомная бомба. Мне говорят, что, когда я кричу, я начинаю шипеть. Правда, этого уже никто не боится.

— Ну а теперь скажите, что в вас хорошего.

— Из хорошего у меня отвратительный характер, и я взрывной человек. Плюс здесь в том, что это очень нужный выпуск пара. Самое главное — я никогда не накапливаю свои недовольства. Когда мне говорят: “Тебе ведь уже 50, а не 16”, я отвечаю: “С высоты моего возраста эта разница уже не видна”.

— А женский пол волнует до сих пор?

— Даже очень — посмотрите на наших референток! Это я их подбираю.

— При живой-то жене…

— Но я же это делаю открыто.

— Алексей, а постричься вам слабо?

— Зачем? Недавно я получал одну премию, жена убедила меня надеть смокинг первый раз в жизни. Надеюсь, что и в последний. Но если надо будет привлечь интерес к моей персоне, я найду способ. Может, тогда и постригусь. Наголо.

МЕДИАФРЕНИЯ. ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ТРОЛЛЕВИДЕНИЕ
 

http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1525896205.jpg
Кумир Венедиктова и главная звезда его команды, незабвенная Леся Рябцева, некоторое время назад бросила своего Алексея Алексеевича. Но иногда радует его, заходит на сайт «Эха», оставляет там свою метку. 5.05.2018 на сайте «Эха» был опубликован ее текст «Путин нам не царь», в котором бывшая помощница откликнулась на акции протеста и объяснила, почему ей это все не нравится, а также почему «нельзя не уважать Путина». «Вот окажись вы рядом с ним, не трепетали бы?» — задается вопросом юное дарование. И делает вывод: «Ой, не верю». После чего ругает Навального, что он «олигарх», поскольку тратит большие деньги на организацию акций, а затем почему-то обзывает его «босяком». Участникам протестных акций Рябцева рекомендует «сделать что-то полезное и нужное», в том числе «не ссать мимо унитаза в общепитах, не выбрасывать бычки с балкона», а также произвести иные решительные изменения в привычках и нравах, которые, по мнению Рябцевой, свойственны оппозиционерам.

Я с пониманием отношусь к политическому лавированию Венедиктова, которое некоторые критики (я в их числе) не без основания называют холуйством. Руководить в современной России крупным СМИ, да еще эфирным, то есть действующим по лицензии, и не прогибаться — невозможно от слова «совсем». Сам был в этой шкуре в намного более вегетарианские времена середины «нулевых», когда совмещал работу в СЖР с руководством ИД «Русский курьер», в котором команда Голембиовского-Лациса делала неплохую по тем временам газету резко оппозиционного толка. После первого же номера был вызван вместе с инвестором на ковер к А.А. Жарову, который тогда еще не добрался до интернета, а гнобил печать. И тот, понимая, что мне угрожать бессмысленно, демонстративно сквозь меня объяснил инвестору, что лучше всего ему прекратить финансировать отморозков. Сошлись на том, что в газете не будет карикатур на Путина и издание просуществовало некоторое время. Так что тут выбор прост: либо лавируешь и вещаешь в эфире и зарабатываешь на рекламе, либо уходишь в интернет, теряя в аудитории и в деньгах. Сегодня режим стал таким, что любые соглашения с ним для меня неприемлемы, но могу понять тех, кто ради сохранения СМИ идет на соглашения с властью. Проблема Венедиктова в том, что холуйство у него совмещается с самодурством и высокомерным хамством по отношению к аудитории. Что?! Вам не нравится моя бывшая помощница?! Не хотите ее читать — идите слушать «Вести ФМ» и смотреть соловьева-киселева! Да, и не забудьте зайти в аптеку за углом!

Именно этот микс холуйства и самодурства плюс искреннее убеждение, что суть журналистики — это троллинг, превращают ААВ в явление не менее вредное для российского общественного сознания, чем федеральные каналы ненависти…

МЕДИАФРЕНИЯ. СВОБОДНОЕ РАДИО
 

http://sdfsdf.ejnew.org/?a=note&id=32572
13 ИЮНЯ 2018
http://sdfsdf.ejnew.org/img/content/...1528855314.jpg
ТАСС

Об особой роли Алексея Венедиктова в системе «дремучего охранительства», созданной Путиным, сказано много, но ААВ все время дает новые поводы, мимо которых невозможно пройти. В программе «2018 – 2014» на «Эхе» от 9 июня Венедиктов в диалоге с Екатериной Шульман затронул тему голодовки Олега Сенцова и «объяснил» причину неуступчивости Путина тем, что поставил его в один ряд с Маргарет Тэтчер. «Мы помним голодовку в тюрьмах британских, бойцов Ирландской республиканской армии, — заявил ААВ. — Они умирали один за другим, и Маргарет Тэтчер говорила: “Нет, я не пойду на уступки”».

Все холуи из путинской информационной обслуги очень любят исторические аналогии. Соловьев постоянно сравнивает Украину с нацистским рейхом, не замечая, что аналогия мгновенным бумерангом возвращается в путинскую Россию. Венедиктов действует тоньше, у него задача иная, более сложная, чем у Соловьева. Он служит толмачом при диктаторе-людоеде и переводит его действия на язык вроде бы понятный для нормальных людей. Вот Путин сделал то-то и то-то, и это вот что значит. Главная цель — стереть границу между «понять», «принять» и «оправдать». Объяснение как первый шаг на пути к одобрению.

Поставив Путина в один ряд с Тэтчер, ААВ сделал для имиджа ВВП больше, чем Киселев и Соловьев вместе взятые со всей их грубой лестью. Для полноты исторической аналогии — Венедиктов ведь был когда-то историком — ему следовало бы поставить в один ряд не только правителей, но и участников голодовки. То есть Олега Сенцова с одной стороны и участников ирландской голодовки 1981 года. Про Олега Сенцова все понятно. Никого не убил. Обвинен по оговору за намерение совершить поджог двери офиса правящей партии. Дверь не поджигал, намерения такого не имел, но если даже на секунду допустить, что такая мысль в его голову приходила и эту мысль поймали и зафиксировали доблестные чекисты, то пострадавших от этого ужасного мысленного теракта — ноль.

Теперь два слова об участниках ирландской голодовки.

Рей Маккриш: в 1974-м убил констебля Королевской полиции Ольстера Дэвида Моксниста и стрелка британской армии Майкла Гибсона; 1975-й — покушался на убийство фермера-протестанта Сэмюэля Роджерса; 1976-й — участвовал в массовом убийстве, в нападении на военный вертолет и нападении на воинскую часть.

Мартин Хёрсон: организовал три теракта с помощью установки противопехотных мин, были жертвы.

Кевин Линч: расстрел мирных граждан и попытка украсть оружие у службы безопасности.

Томас Макэлви: организовал отряд, который устраивал засады на патрули британской армии, организовывал взрывы в населенных пунктах, в результате одного из них в своем магазине одежды заживо сгорела протестантка Ивонн Данлоп.

Что из вышеперечисленного совершил Олег Сенцов? За что конкретно он осужден на 20 лет путинского концлагеря?

Алексей Алексеевич, вы действительно считаете уместным проводить параллель между действиями Тэтчер в отношении бойцов ИРА и действиями Путина в отношении Сенцова?

Понимая всю сложность нахождения внутри медиахолдинга Газпрома и потребностью вылизывать все детали путинского организма, которая превратилась в наркотическую зависимость, я все же посоветовал бы Венедиктову делать это несколько осмотрительнее, не так самозабвенно. Аккуратнее надо вылизывать, Алексей Венедиктов, поменьше страсти и усердия и все будет хорошо.

ЧТО ОТРАЖАЕТ «ЭХО»?
 

14 АВГУСТА 2018
http://sdfsdf.ejnew.org/img/content/...1534262765.jpg
ТАСС

На «Эхе Москвы» набирает обороты акция «Моя Москва». В ней участвуют известные люди, каждый из которых рассказывает, за что именно и как сильно он любит столицу и почему именно в последние годы она стала особенно прекрасной. Этой замечательной инициативе Алексея Венедиктова я посвятил отдельную колонку, поэтому здесь ограничусь лишь одним замечанием. Оно касается трех аспектов этой акции, которая носит настолько очевидно предвыборный характер и настолько очевидно является агитацией в пользу Собянина, что отрицать это, надеюсь, не будет никто, в том числе и ААВ. Первый аспект касается нарушения закона «Об основных гарантиях…» (ст. 38), в соответствии с которым предвыборная агитация начинается с момента регистрации кандидата. Собянин был зарегистрирован 12 июля, а агитационная акция в его поддержку началась 2 июля, то есть в нарушение закона до регистрации. Второй аспект – нарушение профессиональных норм журналистики, которые требуют отделения рекламы и пиара от журналистских материалов. Маленькой пометки, позволяющей читателю понять, что редакция «Эха» не скрывает предвыборный характер акции и не считает свою аудиторию идиотами, было бы достаточно, чтобы снять все вопросы. Есть и третий аспект. Но он касается совести и приличий, которые нормальным людям не позволяют так откровенно вылизывать задницу начальству. Впрочем, говорить о совести применительно к Венедиктову настолько наивно, что третий аспект можно и не упоминать…

В последние годы «Эхо Москвы» заметно изменилось и не только благодаря действиям главного редактора. Подросла и заняла доминирующие позиции новая плеяда сотрудников, которые по своим взглядам и этическим нормам абсолютно ничем не отличаются от тех, что населяют федеральные телеканалы. В программе «Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева» от 12.08.18, помимо самого Матвея Ганапольского, участвовал сотрудник «Эха» Алексей Нарышкин. Обсуждали санкции, которые могут быть введены из-за Олега Сенцова в том случае, если он умрет. Вот несколько реплик сотрудника «Эха» Нарышкина:

- А вы считаете, что нужны новые санкции, потому что Сенцов умер, голодая сам по себе?

- Евросоюз должен после каждого умершего заключенного вводить против России санкции?

- Хорошо, давайте Россия будет вводить санкции против Европы каждый раз, когда там умрет мигрант или беженец.

- США и ЕС волнуют не некие свободы, а просто они хотят насолить России.

Дрейф «Эха» в сторону поддержки власти привел к тому, что СМИ, возглавляемое ААВ, в значительной степени стало не слишком сильно отличаться от тех, которыми руководят Добродеев, Эрнст или Габрелянов. И то, что на «Эхе» все еще есть Шендерович и Ходорковский, не слишком отличается от того, что на федеральные каналы иногда для плюрализма приглашают Гозмана.

А вот писатель-террорист Захар Прилепин чувствует себя на «Эхе» хозяином, ему там никто не смеет возразить. В недавнем своем выступлении на «Эхе» писатель-террорист Прилепин предавался мечтам о том, каким будет окончание войны на Донбассе. На вопрос Инессы Землер, «возможно ли воссоединение Донецка, Луганска и всей остальной Украины?», Прилепин объяснил, как «это в Донбассе называется». «Мы готовы присоединить Украину к Донбассу. На этих условиях возможно воссоединение. То есть тот порядок вещей, та власть, та идеология по отношению к русскому языку, которая есть сегодня в Донбассе – на этих основаниях, а не на киевских основаниях, если Украина готова, то они готовы воссоединиться». Ни малейшего возражение эти идеи у сотрудников «Эха» не вызвали.

Формула успеха от ААВ предельно проста: лизать задницу начальству, выращивать в своем коллективе бездушных циничных болванов и давать слово террористам для пропаганды агрессивной войны. Мои оппоненты часто возражают, мол, все это ради сохранения «Эха Москвы». В таких случаях в воздухе повисает вечный вопрос: стоит ли овчинка выделки?

Фото:1,2. Артем Коротаев/ТАСС

"Ха-ха-ха"
 

Отреагировал А. А. Навальный на историю с его любимицей Л. Э. Соболь и беременной М. С. Симоньян, произошедшей в редакции "Эха Москвы".
То, что Навальный и его Ильза Кох -- существа совсем особенного свойства и поддерживать их -- это диагноз, давно известно. Ну, не понимают эти существа, что в человеческом обществе беременность дает иммунитет -- значит, не понимают.
Интереснее тут роль "Эха". Очевидно, что Соболь была предупреждена о приезде Симоньян и что кто-то выписал ей и ее свите пропуска, чтобы они могли гоняться за Симоньян по коридорам "Эха". Что называется "подставой", осуществленной сотрудниками "Эха".
Уважающему себя человеку надобно навсегда забыть дорогу в это гниловище.

Медитация -10. Почему лидер "тусовки" Венедиктов обслуживает путинский режим
 

https://www.youtube.com/watch?v=RbEQsz3z6iA

Когда Венедиктову — 55, у Путина с Медведевым — 60 на 40
 

https://www.mk.ru/politics/2010/12/1...-60-na-40.html
В свой юбилей главред “Эха Москвы” оценил шансы членов тандема на следующее президентство

17.12.2010 17:46
Главного редактора “Эха Москвы” Алексея Венедиктова можно уважать и ненавидеть, он же не бакс, чтобы всем нравится. Но стоит признать: Венедиктов — настоящий патриот России. Потому что патриот не тот, кто рвет на себе рубаху, крича о любви к Родине. А тот, кто никогда не верит власти на слово, все подвергает сомнению. Венедиктов именно так и поступает. Власть что-то заявит, укажет, распорядится, а он сразу прыг в Интернет все это проверять и просчитывать. Так что его на мякине не проведешь. Поэтому даже в день 55-летия хотелось с ним провести совсем не юбилейный разговор.

Когда Венедиктову — 55, у Путина с Медведевым — 60 на 40фото: Артем Макеев
— Алексей, ваши друзья из-за кремлевской стенки как вас позиционируют? Как свой ближайший резерв?

— Это надо у них спрашивать. У меня разные отношения с башнями Кремля. Конечно, надо не путать свою шерсть с государственной, но получается так, что тех, с которыми отношения лучше, критикуешь публично гораздо больше. Не думаю, что люди из “застенка” такие наивные, чтобы рассчитывать на меня как на игрока в команде. Я вполне отдаю себе отчет, что любую власть буду критиковать как журналист. Любую! Всегда! И они это знают. Это моя личная свобода. Я понимаю, что играть в политической команде — значит, наступить на горло своей точке зрения. Единственный раз мне предложили войти в команду в 2002 году. Я тогда серьезно взвешивал и понял, что мне свобода дороже. Хотя не скрою: искушение было велико.

— Вы согласны, что мир так устроен, политический прежде всего, что все друг друга используют, все играют со всеми? Вы чувствуете, что вас используют?

— Безусловно, все друг друга используют, и было бы глупо отрицать то, что любые политические силы, спортивные, культурные используют медиа. Вообще, для многих людей медиа — это инструмент для того, чтобы продать общественному мнению себя белыми и пушистыми. Это нормально. Другое дело, что это надо сознавать и подходить критически. Ты понимаешь, что тебя хотят использовать, но при этом ты должен работать в интересах своей аудитории и себя любимого лично. В этом смысле я признаю, конечно, что мы используем наши контакты во властных структурах и публично, и непублично, но и нас тоже используют. Только мы, сознавая это, пытаемся придать любой информации направление общественного блага, как мы его понимаем. Что касается игры — я против этого слова. Знаете, за этой игрой у меня уже прошло 40 процентов жизни — 20 лет из 55. Для меня это не игра, а жизнь. И очень часто, как показывает история, за эту игру многие платят жизнью и здоровьем — как журналисты, так и политики, хотел бы подчеркнуть. Это игра с непредсказуемыми последствиями. И когда я что-то делаю в своей профессии, то в этот момент верю, что делаю это правильно.

— То есть кремлевские вас за своего не считают?

— Политически, конечно, нет. У меня же есть свое понимание по всем политическим решениями, которые принимает власть, и, естественно, тем людям, с которыми я общаюсь достаточно часто и близко, я высказываю свою точку зрения. Они со мной не соглашаются, и мы спорим за чашкой чая. Но я это же публично говорю и в эфире! Как гражданин и избиратель я не принадлежу к команде Путина—Медведева, во всяком случае к той политической линии, которая на сегодняшний день идет. При этом я гражданин, так же как и они, этой страны и вижу ее благо немножко иначе, чем видят Владимир Владимирович или Дмитрий Анатольевич. Это нормально для каждого гражданина. Но при этом когда вы вдруг выясняете, что один из самых высокопоставленных людей в государстве тоже начинал читать книжки с “Трех мушкетеров”, как и я, то у нас, конечно, есть о чем поговорить. У меня есть общие темы со сверстниками, занимающимися политикой. Например, мы говорим о детях с Александром Волошиным: у нас дети погодки, и проблемы приблизительно схожие. А потом, конечно, мы перебрасываем этот разговор на воспитание, образование, ну и на политику. Моим другом является министр образования Андрей Фурсенко, но столь яростной критики, наверное, он не получает больше ни от кого. По отдельным вопросам у меня со многими политиками взгляды совпадают. Вот с Дмитрием Анатольевичем порой мы понимаем друг друга со щелчка, я ему высказывал свою поддержку по некоторым вещам. Но при этом я всегда говорю: ребята, я ваш оппонент как журналист. Задача журналистики, не важно где — здесь, в Америке, в Зимбабве, — оппонировать власти. Не быть оппозиционером, а быть оппонентом. То есть исследовать решения и заявления власти на предмет их слабости. Потому что это отражается на моей семье, на мне, на моих слушателях, моих друзьях. В этом я вижу профессиональную работу. Часто моим друзьям из “застенка” это не нравится, они считают, что ровно то же самое я мог бы им сказать в личной беседе. Мог бы, если б не был журналистом.

— И тем не менее можете ли вы доверительно рассказать о моментах, когда вы все-таки прогибались перед властью?

— Прежде всего я прогибаюсь под закон, который принимают эти властные товарищи. Например, я считаю, что принятый закон о запрете интервью с людьми, подозреваемыми в терроризме, — неправильный. Он не соответствуют журналистской профессии, задачам журналиста. Но поскольку закон принят, считайте, я прогнулся.

— Потому что вы законопослушный гражданин.

— Но помните у Стругацких: “Когда нужно будет нарушить этот закон, я его нарушу”. Во время бесланской трагедии мне звонили мои товарищи из Кремля и орали на меня, чтобы я не упоминал национальную принадлежность тех, кто захватил школу. Я снял эту информацию. Считайте, что я прогнулся и признаю, что тогда они были правы. Я прогибаюсь, когда чувствую себя неуверенно.

— Но за эти прогибы в вас камень никто и не бросит.

— Это вопрос не камня, а моего внутреннего ощущения. Мне совершенно наплевать, или, как говорит мой ребенок, фиолетово, бросят в меня камень или нет. Я понимаю так свою профессию и своей репутацией отвечаю за то, что говорю.

— Было ли вам когда-нибудь стыдно за свою работу?

— Нет. Я не говорю об ошибках, за которые всегда стыдно, так как из-за этого мы обманываем свою аудиторию. Но чтобы мы что-то сущностное утаили, специально скрыли, исказили… Я такого не припомню. Может, вы мне напомните?

“Не наехал на меня Путин по поводу Новодворской!” Фото: РИА-новости.
— После того как Медведев стал президентом, меня, честно говоря, удивил эфир программы “Клинч”, где вы отстаивали тезис о том, что Медведев нелегитимный президент. Показалось тогда, что вы играете на стороне путинского окружения, которому нужно было немножко опустить Медведева, чтобы показать, кто в доме хозяин.

— Этот эфир я не помню. “Медведев — нелегитимный президент” я мог сказать только в том смысле, что те выборы были организованы постыдным образом. Такое могло быть вполне. Радио — это сцена, мы находимся в театре. Что должен делать актер для того, чтобы его было слышно в последних рядах? Он усиливает голос, на него наносится грим. То есть идет преувеличение, чтобы показать детали. В медиа то же самое. Мы обращаем внимание не на красоту, а на возможные риски и угрозы. В этом концепция “Эха”. Мы — средство предупреждения. Я могу ошибаться, давать неверные оценки, что часто и делаю. Но о том, что президент у нас нелегитимный и слабый, я говорил о Путине еще в 2000 году. Та же история: операция “Наследник”, малоизвестный слабый человек, никому не ведомый как самостоятельный политик. А в 2000 году на кого я мог играть?

— Но ваши высказывания, ставившие под сомнение легитимность Медведева, могли использовать.

— Наплевать! Весь вопрос в том, действительно это моя точка зрения или нет. Если нам сливают факты, меня не интересует, в чьих интересах это делается. Главное — точный ли это факт, полный и кто может его прокомментировать. Мне все равно, как используют мое мнение. Мое имя есть в WikiLeaks, как вы видели. А самое распространенное там российское медиа — “Эхо Москвы”.

— Но WikiLeaks показал нам, как вы в разговоре с американскими официальными лицами ни с того ни с сего хвалите вице-премьера Сечина. Некоторые считают, что таким витиеватым образом вы подлизываетесь к кремлевским силовикам.

— Но я то же самое говорю и в эфире! У нас на радио и на встречах я говорил, что Игорь Иванович Сечин действительно человек очень эффективный, может быть, даже самый эффективный в правительстве, он всегда нацелен на результат. Это результат и моего наблюдения за ним по открытым источникам, и то, что мне говорят другие, в том числе его недоброжелатели, и от моего общения с Игорем Ивановичем. Неужели я это должен скрывать? Главное, чтобы слушатели “Эха” — не важно, сидят ли они в американском посольстве или на московской кухне — понимали, что Венедиктов, может быть, ошибочно, тем не менее считает Игоря Сечина вот таким.

— Интересно, Ходорковский тоже его считает таким же эффективным?

— Не знаю. Но мне представляется, что людям это важно знать и не надо делить политиков на белых и черных: есть злодей Сечин и белый и пушистый Шувалов или наоборот. Это гораздо более сложные фигуры, которые нами управляют.

— Но теми талантами, которыми обладает господин Сечин, можно воспользоваться в разных целях.

— Конечно. Я считал и считаю: то, что сделали с Ходорковским, — абсолютно политический проект. Я знаю, что осуществлял координацию первого процесса Игорь Иванович Сечин, после чего “Роснефть”, которую возглавлял Сечин, получила кусок ЮКОСа. А кому это неизвестно, что здесь нового? Надо просто внимательнее вглядываться в этих людей, они неодномерны.

— Вы всегда заявляете, что никогда в жизни не пустите на свое радио фашистов. Но зачем же тогда раскрутили этого отморозка из “СПИД-инфо”, заявившего, что неизлечимо больных детей надо уничтожать? Разве это не обыкновенный фашист? Или вы ради рейтинга старались?

— Рейтинг “Эха Москвы” заоблачный, его поднимать не надо. А журналист имеет право на провокацию, которая нужна для того, чтобы обратить внимание общества, задеть его, чтобы общество вздрогнуло. Ведь данной проблемой, кроме этих несчастных мам, никто не занимался. В общественном сознании она не существует. А раз так, то общественное мнение не давит ни на Минздрав, ни на Горздрав. А чего, все тихо, все хорошо, никто не кричит, всё под ковром. В этом смысле, я считаю, “Эхо Москвы” сделало все правильно, организовав широкое обсуждение. Да, этот человек был у нас в эфире, но только после того, как тема попала на страницы газет. Вот сейчас у меня стол завален письмами по поводу детей, которых не принимают в медицинские учреждения. Мне говорят: ну что вы об этом кричите, есть же правила, розовые талончики… Но правила-то неправильные! Если об этом не кричать, никто не услышит. И меня удивляет, что наши коллеги отмахнулись от темы судьбы неизлечимо больных детей, поэтому и мало что изменилось. Но мы будем к этому возвращаться. Вытаскивать грязь, кровь и гной из-под ковра — наша работа, за это мы получаем зарплату. Если общество непробиваемо от обычных слов, значит, у нас в эфире будут появляться вот такие, как вы говорите, отморозки, которые будут пробивать от противного.

— Но по этой логике на “Эхо Москвы” и Чикатило надо было приглашать.

— Это моя логика, и я бы пригласил в эфир Чикатило. Так же, как и бен Ладена.

— Есть известная журналистка Ольга Романова, которая в свое время часто выступала и у вас. Она мне сказала, что очень обижена на “Эхо Москвы” после того, как у вас на радио появились сообщения о ее личной жизни.

— Я не даю санкции на каждый информационный выпуск, это было бы смешно. Поэтому на меня обижаться никому не надо. Конкретно про случай с Олей Романовой я не помню, про обиду ничего не знаю. Но надо понимать, что публичные люди менее защищены от вмешательства прессы в личную жизнь, нежели люди непубличные. Вот я публичный человек, про меня тоже всякое пишут и говорят, и я должен быть к этому готов. На нас многие обижаются, в том числе люди высокопоставленные, когда мы касаемся вопроса, скажем, поведения их детей. Рассказ о недостойном поведении ребенка члена правительства — это вмешательство в личную жизнь? Мы не специализируемся на этом, у нас нет желания ловить членов семьи чиновников. Мы на них смотрим как на функцию. Но если информация на эту тему становится общественно доступной, мы, безусловно, ставим ее в эфир. А сами мы расследованиями семей людей, принимающих решения, не занимались, не занимаемся и, пока я главный редактор, не будем заниматься.

“Для меня это не игра, а жизнь”. Фото: Артем Макеев.
— Когда на одном памятном совещании на вас наехал Путин из-за Новодворской, какие чувства испытывали?

— Не наехал на меня Путин по поводу Новодворской. Ни одной фамилии, кроме фамилии Венедиктов, Владимир Владимирович Путин не произнес. Более того, он сказал: я не хочу знать, кто у вас и что, я вас знаю, и вы отвечаете за всё. Путин упоминал там информационные сообщения “Эха Москвы”.

— Но после этого разговора Новодворская и Латынина вами были отстранены от эфира.

— Это не так. Латынина еще до этого уехала в Среднюю Азию, ее не было две недели. Но всю грузинскую войну Латынина была! К тому же тогда я точно не мог знать, что у нас Басаев демократ, как заявила Валерия Ильинична. Я ей сказал: либо она извинится, либо год мы ее приглашать не будем. Послушайте, у меня в “Норд-Осте” погибли три друга, и Басаев этот теракт взял на себя, а она в эфире позволяет называть его демократом?! Потом она скорректировала свою точку зрения, объяснилась, что ее неправильно поняли, и сразу после этого была позвана в эфир. Еще раз назовет Басаева демократом — снова на год улетит.

— Все-таки интересно, что ощущает человек, на которого гневается высший правитель. Может, проявляются какие-то атавизмы советского прошлого, этот страх?

— Путин был не первым президентом, который публично мне высказывал свое серьезное неудовольствие. Борис Николаевич однажды тоже себе очень сильное выражение позволил при всех, причем гораздо более сильное, чем Владимир Владимирович. Что касается Путина, то, конечно, это было неприятно, а некоторые термины меня возмутили. Но я ему ответил, не промолчал, сказал, где я согласен, где не согласен. У нас затем состоялся довольно длинный разговор один на один. Недовольство людей, принадлежащих власти, — дело обычное. Но я бы, наверное, чувствовал себя гораздо хуже, если бы власть все время хвалила “Эхо Москвы”. Думаю, тогда бы мы назывались не “средство массовой информации”, а как-нибудь иначе. “Пиар-служба”, например, или “средство пропаганды”. У нас разные профессии. Я думаю, “Эхо” существует потому, что я смог в свое время Ельцину и Путину объяснить, что мы не ведем никакой войны — ни против, ни за. Мы подвергаем власть, ее решения изучению, а значит, критике. Бывало, что разные президенты выражали неудовольствие от некоторых наших постоянных гостей. Мне звонили от них, говорили, что их надо не пускать. Но ни одно из этих пожеланий не было выполнено.

— А может быть, вы умнее всех этих ваших “друзей” из “застенка” и просто переигрываете их?

— Просто у меня есть качества, которые во мне воспитала школа. Школьный учитель — это всегда человек компромисса, компромисса не идей, а действий. В ваш класс приходят разные дети, каждый со своим бэкграундом, и за каждым стоит мотивация: пьющие родители, неполные семьи, наоборот, родители, дающие взятки. И вот вам нужно с классом идти в поход или на реставрацию Данилова монастыря, как мы ходили в течение нескольких лет. Кому-то дали с собой бутерброды, кому-то нет. Работая в школе, ты начинаешь понимать 30 разных мотиваций. И политики видят, что мне очень интересны их мотивации. Я могу с ними не соглашаться, но мне интересно, почему они это делают, и они знают, что их мотивации отражаются на редакционной политике “Эха”. Вот я теперь знаю, почему Сердюков принял решение купить “Мистраль”, я начинаю понимать, для чего это надо, и могу об этом говорить подробно. Это у меня точно от школьного учителя. Мало сказать: ты не выучил урок, — надо понять, почему ты его не выучил. Просто поставить “двойку” можно, я так тоже делал, особенно на заре юности. А потом я начал понимать, что у этого конкретного ребенка дома такое, что он просто не мог сделать задание. Все-таки я 20 лет проработал в школе и думаю, это дает мне преимущество перед моими коллегами, которые не проходили эту тяжелейшую работу обычного школьного учителя. Вот я смотрю на какого-то политика и понимаю, что такой мальчик был у меня в 7-м классе. Ну что, у меня не было таких учеников, как Владимир Владимирович и Дмитрий Анатольевич? Конечно, были!

— Но раз Медведев и Путин учились в вашем классе, то уж скажите по старой доброй традиции, кто из них станет президентом в 2012-м?

— Обойдетесь! Думаю, что решение между двумя этими джентльменами еще не принято. В прошлый раз его можно было просчитать. Если сейчас раскрыть тайну, я просто понял, зная окружение Владимира Владимировича и наблюдая его, с кем ему будет достаточно комфортно. Сейчас, я думаю, решение будет приниматься не так, как они говорят оба — по состоянию России, экономики… Ничего подобного. По-моему, решение будет приниматься по психологической совместимости, по тому, как они эволюционировали и, самое главное, как они воспринимают себя. А я не могу считывать психологическую историю. На сегодняшний день в соревновании между Путиным и Медведевым шансы стать президентом я оцениваю как 60 на 40 в пользу Путина. Но еще ведь есть целый год. А что за год может измениться, никто не знает.

Команда «Газы!» для «Эха Москвы»
 

ОБЩАЯ ГАЗЕТА 19-25 ИЮЛЯ 2001 ГОДА №29 (415)

Июль проходит под знаком ожесточенной и изнурительной борьбы коллектива радиостанции «Эхо Москвы» за свое дальнейшее существование-НЕ зависимое от государства или прогосударственного «ростовщика» в лице пресловутого «Газпрома». Поскольку речь идет о судьбе любимой миллионами жителей России и других стран радиостанции, мы решили дать подробности последних событий (по информации самой станции и другим источникам).
В ЗАО «Эхо Москвы» на начало июля крупнейшим держателем акций (28 процентов плюс 14, оформленных Гусинским в дар) был журналисткий коллектив радиостанции. У «Газпрома»-25 процентов плюс одна акция, но еще 25 процентов, принадлежащих «Медиа-Мосту», находились по арестом в связи с иском «Газпрома». С весны велись переговоры о покупке «Эхом» хотя бы 9 акций у «Газпрома»-для создания контрольного пакета, и «газовики» вроде бы соглашались, хотя обставляли сделку всевозможными и постоянно меняющимися условиями.
2 июля по инициативе «Газпрома» арестованы 14 процентов акций, подаренных журналистам «Эха Москвы» холдингом «Медиа-Мост» и его главой Владимиром Гусинским. Как заявил главный редактор «Эха» Алексей Венедиктов: «….На радиостанции побывали сотрудники ФСБ России. До этого дело ограничивалось судебными приставами и налоговой полицией. В последний год госбезопсность появлялась на радиостанции десять лет назад-19 августа 1991 года. Но тогда все было ясно: чекисты приходили отключать свободное радио от эфира, и это была какая-никакая, но все же государственная задача. Сейчас они пришли перераспределять чужую частную собственность, что свидетельствует не только о характере сложившегося в России медиарынка, сколько дисфункции важнейших государственных служб».
4 июля Мосгорсуд подтвердил законность решения Черемушкинского межмуниципального суда столицы, который в мае обязал передать в собственность дочерней структуры «Газпром-Медиа»-«Лидвил Инвестмент Лтд» 19 процентов акций НТВ, а также 25-процентные пакеты акций еще 23 компаний «Медиа-Моста», в том числе и «Эха Москвы».
5 июля первый заместитель главного редактора Сергей Бунтман, директор службы информации Владимир Варфоломеев, директор по маркетингу Ирина Цвей, заместитель главного редактора Марина Королева и заместитель главного редактора по региональному развитию Татьяна Щеглова подали в отставку в знак протеста против фактического перехода радиостанции под контроль государства в связи с принятым накануне решением Мосгорсуда.
6 июля еще 12 журналистов станции подали заявление об уходе, однако не получили согласие руководства. Написал заявление и политобозреватель Андрей Черкизов. В прямом эфире он разьяснил, что «ни секунды не намерен работать на радиостанции, контрольный пакет акций которой принадлежит государству или аффилированному с государством ведомству». Главный редактор Венедиктов, отвечая в прямом эфире на вопросы радиослушателей, обявил, что он попросил коллег пока остаться, но «если ситуация вокруг «Эха» станет действительно критической и необратимой, мы уйдем все».
«Кремль ни в коей мере не заинтересован в огосударствлении радиостанции «Эхо Москвы»-такова позиция президента Владимира Путина, которую он поручил озвучить в прямом эфире «Эха Москвы» своему помощнику Сергею Ястржембскому. А то добавил от себя, что ему «представляется очень важным» недавнее заявление Альфреда Коха, опубликованное в газете «Московские новости», где «совершенно четко сказано», что «Газпром-Медиа» на определенных условиях готов продать часть принадлежащих ему акций журналистам «Эха Москвы» (надо заметить, что, по словам А.Коха, договоренность о продаже акций УЖЕ достигнута, однако непременным условием является превращение «Эха Москвы» из закрытого акционерного общества в открытое). «Эта позиция открывает возможность для решения данной проблемы»,-сказал Ястржембский.
Если бы подобные заявления исходили из уст не А.Коха и представителя президентской администрации, им можно было бы не поверить (пусть и ненадолго), но никак не принять сладкоголосое пение околокремлевских соловьев за итстину. И точно-«Интерфакс» вскоре сообщает: А.Кох заявил, что «Газпром-медиа» отказывается от своего обязательства продать 9.5% акций «Эха Москвы» коллективу радиостанции, а желает передать их….. Борису Немцову (а 16 июля-уже Евгению Ясину). Таким образом, переговоры «Медиа-Моста» с редакцией «Эха Москвы» можно считать закрытыми.
Конечно, каждый человек вправе сам распоряжаться своей судьбой, но впадать в панику, пороть горячку и действовать в состоянии аффекта работники «Эха Москвы» не должны. Ведь увольнение-это не столько демонстрация протеста, сколько отступление, отказ от реальной борьбы за свои принципы и убеждения и даже-элемент предательства по отношению к огромной слушательской аудитории и ее интересам. Перефразируя известную пословицу, могу только посоветовать: в данном случае не следует сегодня делать то, что можно спокойно сделать в любой последующий день.
К сожалению, в часы «пик» станция уже стала передавать информационные выпуски реже-каждые полчаса (вместо прежних 15 минут). «В последние полтора месяца, когда стало понятно, что на «Эхо Москвы» оказывается явное давление и шансы сохранить независимость радиостанции все более уменьшаются, мы уже теряем третьего информационного ведущего из одиннадцати»,-говорит руководитель службы информации В.Варфоломеев, вынужденный теперь сам почти ежедневно вести выпуски новостей.
Между тем в связи с этими событиями в программной сетке «Эха Москвы» произошли значительные изменения. С 9 июля утренний информационный канал передвинулся с 5.28 на 5.55, программа «Ну и денек!»-с 5.35 на 6.40, дневной спортивный канал-на 16.03. Большая программа «Эхо» в 16.00 заменилась кратким выпуском новостей. В 19.43 по будням введен выпуск «Спорт-курьера». Кроме того, с 7 июля вместо программы «Прямая речь» по субботам в 20.15 выходит дайджест выступлений в прямом эфире радиостанции за неделю. С 8 июля программа Н.Болтянской «Вечерний звон» ушла в отпуск.

Венедиктов объяснил выход из совета директоров «Эха Москвы»
 

https://dmgusev.livejournal.com/1963133.html
Пишет Гусев - человек, который говорит правду (dmgusev)
2018-07-30 22:21:00

Алексей Венедиктов покинул свой пост в совете директоров радиостанции. По его словам, он пошел на этот шаг, чтобы избежать конфликта интересов.

Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов покинул свой пост в совете директоров радиостанции.

«Я покинул совет директоров «Эха Москвы». Миноритариев теперь там будет представлять мой заместитель Екатерина Годлина», — написал Венедиктов в своем Telegram-канале.

В разговоре с РБК он сообщил, что решение уйти из совета директоров было принято из-за «конфликта интересов». «Я ушел из совета директоров, он переизбран. Я не выдвинул своей кандидатуры, а выдвинул кандидатуру своего заместителя», — сказал он.

По словам Венедиктова, он представлял в совете директоров миноритарных акционеров — 34%.

«Генеральным директором был предложен бюджет, против которого я возражал, однако большинство одобрили этот бюджет. Я голосовал против. У меня возник конфликт интересов», — пояснил он, указав на то, что, с одной стороны, он был главным редактором, а с другой — членом совета директоров.

«В ходе обсуждения выяснилось, что Путин, говоря о финансировании «Эха Москвы», был прав. В том смысле, что генеральный директор брал возвратные кредиты, то есть нас кредитовал Газпромбанк. Я возражал Владимиру Владимировичу. Если считать, что кредитование — это финансирование, то Путин знал больше, что происходит в «Эхе Москвы», чем главный редактор и член совета директоров», — отметил в разговоре с РБК Венедиктов.

В июне 2018 года президент Владимир Путин во время прямой линии сказал, что финансирование государственной компанией «Газпром» радиостанции «Эхо Москвы» без вмешательства в редакционную политику говорит о свободе прессы в России. «Газпром» действительно финансирует эту компанию и не вмешивается в редакционную политику», — сказал тогда президент.

Комментируя высказывание Путина, Венедиктов заявил, что о финансировании со стороны «Газпрома» не уведомлен не только как главный редактор, но и как акционер. «И если президент прав (а он информирован), то вопрос к генеральному директору, поставленному в 2014 году покойным Михаилом Лесиным, — куда ушли деньги «Газпрома», — сказал он.

Гендиректор радиостанции Екатерина Павлова тогда не стала комментировать информацию о финансировании радиостанции «Газпромом», отметив, что Венедиктов, как акционер «Эха Москвы», всей информацией владеет. ​

В середине июня Екатерина Павлова была переизбрана на пост гендиректора «Эха Москвы» собранием акционеров радиостанции. Она занимает этот пост с 15 июня 2015 года.

Как отмечал сам Венедиктов, комментируя переизбрание Павловой, «Газпром-Медиа холдинг», владеющий 66% акций радиостанции, ее поддержал, тогда как миноритарные акционеры были с ее кандидатурой не согласны.

«Мы голосовали против», — заявил Венедиктов, отметив, что оставшиеся 34% «Эха Москвы» принадлежат компании, в которой его доля составляет 49%.

Он также тогда сообщил, что миноритарные акционеры компании хотят поднять вопрос о том, должна ли Павлова занимать пост гендиректора.

Неизвестные удалили канал "Эха Москвы" на YouTube
 

https://svobodaradio.livejournal.com/3634912.html
Пишет Официальный блог Радио Свобода (svobodaradio)
2018-08-18 15:50:00

В субботу неизвестные взломали канал радиостанции "Эхо Москвы" на YouTube и удалили все опубликованные на нем материалы. По словам главного редактора Алексея Венедиктова, это произошло около двух часов по Москве.

У канала было порядка двухсот тысяч подписчиков. На нем публиковались записи программ, а также велись прямые видеотрансляции эфиров из студии. Их перенесут на канал "Эхо Общество".

Десять процентов свободы
 

ОБЩАЯ ГАЗЕТА 19-25 ИЮЛЯ 2001 ГОДА №29 (415)
ИНТЕРВЬЮ
НА ПЕРВУЮ ПОЛОСУ
Останется ли радиостанция «Эхо Москвы» независимой? Окончательного ответа пока нет. Зато накопилось немало других вопросов, на которые отвечает Борис НЕМЦОВ и Евгений ЯСИН.

Десять процентов свободы
 

ОБЩАЯ ГАЗЕТА 19-25 ИЮЛЯ 2001 ГОДА №29 (415)
ИНТЕРВЬЮ
НА ПЕРВУЮ ПОЛОСУ
Останется ли радиостанция «Эхо Москвы» независимой? Окончательного ответа пока нет. Зато накопилось немало других вопросов, на которые отвечает Евгений ЯСИН.
-Евгений Григорьевич, как и когда возникла идея о том, чтобы 9.5 процента акций радиостанции, ставших «яблоком раздора» между «Газпромом-Медиа» и «Эхом Москвы», оказались у вас?

"Эхо" недовольных
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...eho-nedovolnyh
05 июля 2001, 20:00

Договоренность руководства "Эха Москвы" с руководством "Газпром-Медиа" о выкупе 9,5% акций журналистским коллективом радиостанции вовсе не обрадовала сам коллектив. Вчера пять топ-менеджеров "Эха" - Сергей Бунтман, Владимир Варфоломеев, Ирина Цвей, Марина Королева и Татьяна Щеглова - подали в отставку. Таким образом они выразили протест "против фактического перехода радиостанции под контроль государства". Именно так было расценено ими решение Мосгорсуда о передаче в собственность "Газпрома" залоговых пакетов 24 компаний "Медиа-Моста", включая "Эхо Москвы". Теперь газовики владеют 50% плюс одна акция радиостанции, из них, собственно, и договорились продать журналистам желанные 9,5%. Они были необходимы для аккумулирования в руках коллектива контрольного пакета, чтобы таким образом обеспечить независимость "Эха" (сейчас у журналистов 28%, 14% подарены им Владимиром Гусинским, но этот пакет арестован Генпрокуратурой).

Отставники сомневаются в выполнении "Газпром-Медиа" достигнутой договоренности. Позицию на переговорах главного редактора Алексея Венедиктова и гендиректора Юрия Федутинова они считают "излишне мягкой". Впрочем, и сам Венедиктов, по его словам, покинет "Эхо", если оно действительно окажется под госконтролем. Главному редактору удалось уговорить вчерашних пятерых отставников поработать еще две недели. "За это время мы попытаемся сделать так, чтобы обещание "Газпрома" [продать 9,5% акций "Эха" журналистам] было выполнено", - заявил Венедиктов. По словам Федутинова, руководство "Эха" "пытается выработать такую схему, чтобы сделать период государственного контроля над радиостанцией максимально непродолжительным". Как пояснил "Ведомостям" близкий к руководству компании источник, основная задача сейчас - сохранить "Эхо Москвы" как бизнес.

Венедиктов и гражданская война в Украине (Часть 1)
 

https://www.youtube.com/watch?v=EnZavBLd0sA

Венедиктов и запрет русского языка в Украине (Часть 2)
 

https://www.youtube.com/watch?v=F6urOIACCuQ

Кому нужен переворот на «острове Свободы»
 

https://www.mk.ru/social/2012/02/15/...-svobodyi.html
15.02.2012 В 12:34
ОБЩЕСТВО

Злоба дня

АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ.
ФОТО: ЛИЛИЯ ШАРЛОВСКАЯ
Алексей Венедиктов сообщил демократической общественности пренеприятнейшее известие: компания «Газпром-Медиа» потребовала досрочной отставки совета директоров радио «Эхо Москвы». На самом деле политическая ситуация в стране настолько интересна и парадоксальна, что непонятно: какая еще новость является неприятной. Тут бабушка надвое сказала.


Что мы имеем? Станцию «Эхо Москвы», которая по никому не ведомым причинам даже в жутчайшую эпоху зажима свободы слова являлась на рынке электронных масс-медиа островом свободы. Ведь еще недавно по телевизору говорить на острые антикремлевские темы было практически невозможно, зато на «Эхе» — пожалуйста. Прямой эфир как принцип, и твое слово, которое не воробей, тут же вылетало с 14-го этажа высотки на Новом Арбате, оседая в благодарных ушах радиослушателей.

На самом деле это был парадокс сурковской пропаганды. ТВ как СМИ суперфедерального значения взято под особый контроль, однако для выпускания пара решили оставить отдельно взятую радиостанцию. Получилось некое информационное гетто для неравнодушных любителей потрындеть — собака лает, Путин рулит. Отличная рокировочка. И Западу приятно. Ну кто сказал, что у нас с гласностью проблемы? Тогда послушайте частоту 91,2, изумитесь и больше уже ни в чем не сомневайтесь. Как на пальцах в свое время нафантазировал Сергей Доренко, вот приезжает к нам в гости такой либерал из блока НАТО, весь из себя скептический, его подводят к клетке с попугаем и с надписью «Эхо Москвы», открывают тряпочку и оттуда: «Путин — дур-р-рак». Во, а вы говорили, у нас свободы нет. Тряпочка закрывается, занавес.

Противники «Эха» твердят, что попку так кричать обучили. Враки всё это. Эта вольная (дозволенная!) птица сама до всего дошла. Потому как шибко умная. Г-н Венедиктов сумел-таки договориться со всеми конфликтующими и контролирующими сторонами, объяснив им, что без этой свободной форточки не будет власти покоя. Власть вроде это поняла.

Иногда, правда, доходило до стычек. Между тем же Венедиктовым и самим Путиным. Вот слушал Владимир Владимирович про себя самое интересное и неожиданное, терпел-терпел, а потом приглашал к себе на совещание этого бородатого Фиделя Кастро с острова Свободы и начинал ему вставлять по самое не могу. Венедиктов всегда держался молодцом, даже позволял себе оппонировать властителю дум. Но всегда на критику реагировал правильно.

Только вот в последний раз случился конфуз. Владимир Путин взъелся на экспертов, которых он услышал, лёжа в своем премьерском номере в предолимпийском Сочи. Они по «Эху» говорили про ПРО и с точки зрения ВВП были глубоко неправы. «Это обслуживание внешне-политических интересов одного государства в отношении другого, в отношении России» — сказал премьер-министр. Да еще добавил без падежей, что на сайте «Эха» увидел запись, будто за него, Путина, голосует одно быдло. Ну и еще что-то про понос с утра до вечера. Казалось, Венедиктов на такую DDоS-атаку имел все возможности грамотно защититься. Он должен был просто сказать, что «Эхо» не может отвечать за приглашенных экспертов, что это их мнение, а на самой станции, как прекрасно осведомлен слушатель Путин, приветствуются самые разные точки зрения. Ровно так же коллектив станции не имеет никакого отношения к тому, что пишут дураки или очень умные люди на сайте, ведь Интернет еще более свободная зона, чем само «Эхо». Однако Алексей Алексеевич, на мое удивление, вдруг резко сдал назад и практически стал каяться, во всём признав путинскую правоту. Да, воздух свободы сыграл с Плейшнером злую шутку.


Но как писал В.И.Ленин — шаг вперед, два шага назад. Иногда нужно на время отступить, чтобы добиться главного. А главное для всех нас — иметь в наличии данный неподцензурный радиоресурс. И важно это не только для общественности, но и для самой власти. Уверен, что ее представители, даже самые высшие, где-нибудь в курилке говорят между собой про ситуацию в стране похлеще даже, чем Альбац с Новодворской. И в душе аплодируют самым крепким высказываниям непримиримой оппозиции по собственному адресу. Но только в душе.

А с заявлением совета директоров «Эха» всё просто. Контрольный пакет здесь у «Газпром-Медиа» — 66%. Значит, они являются собственниками радиостанции. Ну а хозяин — барин, что хочу, то и ворочу. И Путин здесь, по-моему, совсем не причём. Просто высокие чиновники посмотрели телевизор, увидели гневное лицо своего шефа, выглянули в окно и, услышав доносившиеся с Болотной выкрики: «Путин — уходи!», очень захотели сделать ему приятное.

А почему бы и нет? Они же в своем праве, в законе. Навальный бы сказал «воры в законе», но я так не скажу. Просто сейчас такое время, когда нужно быть мудрым и дальновидным. Всё на тоненького, каждая ошибка с той или с другой стороны может сыграть решающую роль. Это как с путинскими бандерлогами и контрацептивами, позвавшими вчера еще аполитичных людей протестовать против такого унижения. Но если говорить объективно, то сейчас власть переигрывает оппозицию. А те, кто от большого ума хотят быть святее самого Владимира Владимировича и бежать впереди кремлевского паровоза, этому только мешают. Очень сильно мешают.

Алексей Венедиктов: «Надеются, что я не выдержу...»
 

https://www.mk.ru/politics/russia/20...vyiderzhu.html
15.02.2012 В 18:24
РОССИЯ

Главный редактор «Эха Москвы» — о ситуации вокруг радиостанции

Ситуация с радио «Эхо Москвы» в последние дни стала новостью № 1, затмив даже предвыборную президентскую кампанию. Хотя все связано в этом лучшем из миров, и непонятно, где кончается сиюминутная политика и начинается «Эхо»... «МК» побеседовал с главным редактором радиостанции Алексеем Венедиктовым.

Главный редактор «Эха Москвы» — о ситуации вокруг радиостанции
ФОТО: ГЕННАДИЙ ЧЕРКАСОВ
— Алексей, вас начали прессовать, я так понимаю?


— Безусловно, мы видим некое скоординированное усиление давления. Но, в общем, на нас всегда давят, это же не секрет. Я думаю, что не только на нас, но и на все независимые медиа.

— Еще недавно казалось, что «Эхо Москвы», благодаря умной политике главного редактора и главного акционера, было священной коровой.

— Давление осуществляется не столько на нас, как ни странно это звучит, сколько на нашего контролирующего акционера — «Газпром-Медиа». Не может же «Газпром-Медиа» разрушать свой бизнес. Значит, к тому есть другие причины, и давление осуществляется не на нас, а на них.

— Кто же заставляет «Газпром-Медиа» разрушать себя своими же руками?

— Для этого есть мощные конкуренты, люди из числа бывших и нынешних государственных чиновников, ТВ-руководители, которые хотят взять под контроль «Газпром-Медиа». Это же влияние, финансовые потоки. В период нынешней политической турбулентности, когда мы видим, что есть разнонаправленные интересы, почему бы не отхватить такой лакомый кусок у Газпромбанка. Мне представляется, что дискредитация «Газпром-Медиа» связана с тем, чтобы показать президенту, премьеру: смотрите, как они неэффективно управляют своими активами, мы будем управлять лучше!

— После известной стычки с Путиным вы, отвечая на мой вопрос, сильно удивили тем, что чуть ли не во всем согласились с его претензиями. Вы почему-то выбрали тактику соглашательства, посыпая голову пеплом.


— Вы просто меня неверно интерпретируете. Тогда, на встрече с премьер-министром, я не знал, что он имеет в виду, и вполне допускал, что эксперты могут быть не правы, я же не специалист по ПРО. А то, что про быдло писали... Теперь я выяснил, что не было этого на сайте, премьера дезинформировали. По ПРО премьер был прав в том смысле, что у нас была представлена только одна позиция, и тогда, уже после этого, я пригласил в эфир Дмитрия Рогозина и Сергея Рябко, замминистра иностранных дел, которые высказали иную точку зрения. А то, что Путина на «Эхе Москвы» много критикуют, — это верно. И то, что он много критикует «Эхо Москвы», — это тоже верно. Мы имеем право на критику, и он имеет право на критику. Но я никак не связываю это с теми наездами, которые происходят сейчас, потому что подобные недовольства и президент, и премьер, и министры, и депутаты, и лидеры оппозиции мне предъявляют каждый день. Все недовольны тем, как работает «Эхо Москвы». Я считаю, что это очень хорошо, — значит, мы работаем профессионально, не обслуживая ни оппозицию, ни власть. Но если претензии обоснованны, извините, их надо исправлять, а не пальцы распускать: дескать, мы всюду правы.

— То, что происходит наезд на «Эхо» в последние дни, вы связываете с президентской кампанией, с тем, что теперь куратором СМИ в кремлевской администрации является г-н Володин?


— Я согласен с нашим главным акционером «Газпром-Медиа», который в своем релизе написал, что повышенное внимание со всех сторон к «Эху Москвы» привело к таким изменениям. Моя задача здесь — сохранение «Эха», его редакционной политики, как репутационного ресурса и как доходной радиостанции. А персональный состав совета директоров — это дело акционеров. Что же касается Вячеслава Володина, то мои личные внеслужебные отношения с ним гораздо более интенсивные и теплые, нежели были с Владиславом Сурковым, с которым они были тоже вполне тесными, но все-таки холодноватыми. Так что я не думаю, что это операция г-на Володина.

— Но, как говорят в бизнесе да и в политике: ничего личного. Вы разве не видите, как постепенно меняется кампания в отношении медиа в сторону закручивания гаечек по периметру?

— Я знаю, что атака на нас идет со стороны части предыдущей команды, которая была в Кремле. Но все же мне видится, что здесь задействованы скорее бизнес-интересы тех, кто хочет сковырнуть не «Эхо Москвы», а «Газпром-Медиа». Я-то привык, что все крутится вокруг меня, я вина всему, но, как ни прискорбно утверждать, на этот раз я не объект атаки, а субъект ее.

— Но разве те, кто хочет таким образом захватить ресурс, связанный с «Эхо Москвы», не понимают, что действуют против тактических интересов власти?

— Здесь я только могу разделить вашу точку зрения. Считаю, что такая публичная атака на «Эхо Москвы» — это подножка кандидату от власти. Но это не связано с публичной атакой на меня премьера, потому что бумагу по изменению совета директоров я получил 30 декабря, а наш спор с Путиным был 18 января 2012 года. Ну а 30 декабря вечером я смог накоротке переговорить с президентом, который тоже высказал мне часть претензий по редакционной политике. Мы договорились, что я их изучу. Потом, 21 января, когда главные редакторы летали к Медведеву в Сочи, мы остались один на один. На какие-то его претензии я ответил, а по поводу других сказал, что его дезинформировали. После этого я обещал президенту, что я договорюсь с акционером, и мы с единым списком выйдем на совет директоров. Так что на самом деле куратором этой проблемы был не кто иной, как Президент Российской Федерации. И все было бы ничего, если бы затем два старейших независимых члена совета директоров — Евгений Ясин и Александр Маковский — не были бы выгнаны без объяснения причин. Я понял, что здесь уже вмешались люди пониже президента, скажем так. Так что мое недоумение, недовольство и выход из совета директоров были связаны именно с формой расставания с независимыми директорами. Для меня репутация немножко важнее, чем те вознаграждения, которые каждый год получают члены совета директоров.

— Вы в четверг пойдете в прокуратуру?

— Теперь уже нет. Несколько минут назад мне позвонил прокурор Пресненского района Басов и сказал, что необходимость в приходе меня или моего представителя отпала.

— Так в чем суть претензии этого жалобщика из Тамбова?

— В том, что наш устав запрещает журналистам быть членами каких-либо политических партий. Человек из Тамбова считает, что это дискриминация. Эта бумажка лежала в прокуратуре месяц, и вот решили ее использовать по назначению.

— Вы узнали, кто этот человек из Тамбова?

— Нас это не интересует, мы же понимаем, что такие вещи случайными не бывают. У профессиональных адвокатов это называется «жалобщик на доверии». Я знаю, что он жаловался на многих, писал президенту, в «Дом-2», в ООН, но вот в прокуратуру на «Эхо Москвы» — это впервые.

— Вам это ничего не напоминает? Помните, как разбирались с НТВ и «Медиа-Мостом»? Там тоже вдруг находились какие-то люди из провинции.

— Конечно! Как сказал мне один мой сотрудник, в 2001 году принимавший участие во всех этих разборках: «Открылись старые гробы, и показались знакомые лапки». На самом деле надеются, что у кого-то сдадут нервы, что я не выдержу и положу заявление на стол. Главное — держать меня, а значит, моих журналистов под давлением, сделать их более осторожными, более опасливыми. Но я могу сказать, что это вызывает обратную реакцию.

— Г-н Прохоров и г-жа Синдеева предложили вам финансовую помощь на то, чтобы выкупить акции «Газпром-Медиа». Это вариант?

— Мы им благодарны. За последние десять лет мы несколько раз пытались выкупить пакет акций «Газпром-Медиа», нам все время отвечали отказом, говорили: «Мы вас очень любим, вы такой бриллиант, такое счастье, кто же с ним расстанется?» Где деньги взять под репутацию «Эха Москвы» — вообще не вопрос. Мы приблизительно понимаем, о какой сумме может идти речь. Для меня новость, что «Газпром-Медиа» готов продать пакет акций «Эха Москвы». Ну что ж, мы готовы обсуждать этот вопрос.

Мэрия просит "Эхо Москвы" не прерывать вещания
 

Газета "Коммерсантъ" №133 от 16.07.1993

Средства массовой информации

Вчера руководство радиостанции "Эхо Москвы" получило из пресс-центра мэрии сообщение о том, что мэрия готовит постановление за подписью Юрия Лужкова по поводу поступившего 8 июля уведомления агентства по управлению имуществом Центрального административного округа (АУИ ЦАО) о расторжении договора аренды и выселении радиостанции. Согласно готовящемуся постановлению, выселение радиостанции будет произведено обязательно с предоставлением равноценной площади. В сообщении пресс-центра говорится также, что "Эхо Москвы" должно переехать "без прекращения выхода в эфир".

Сотрудник пресс-центра мэрии Андрей Варченя, к которому корреспондент Ъ обратился за комментариями, сообщил, что 8 июля АУИ ЦАО потребовало от "Эхо Москвы" в двухнедельный срок со дня получения уведомления освободить арендуемые помещения. Обосновывалось это требование тем, что АУИ, готовясь к реконструкции здания, расторгло договор с радиостанцией на аренду здания по ул. Никольской, д. 7-9, стр. 6. В случае невыполнения этих требований АУИ грозило обратиться в арбитражный суд с иском к "Эхо Москвы", а также потребовать от радиостанции возмещения судебных издержек.
Генеральный директор "Эхо Москвы" Юрий Федутинов, отвечая на вопрос корреспондента Ъ о характере и содержании расторгнутого договора, сообщил, что арендный договор был заключен в январе 1992 года не с АУИ ЦАО, а с Москомимуществом. Поэтому, как считает Юрий Федутинов, агентство по управлению имуществом Центрального округа не могло расторгнуть договор, который был заключен не с ним. К тому же, заявил генеральный директор радиостанции, в апреле 1993 года Москомимущество подтвердило права "Эхо Москвы" на указанные здания, о чем говорилось в направленном руководству радиостанции письме за подписью первого заместителя председателя Москомимущества г-на Авекова.
Юрий Федутинов рассказал также корреспонденту Ъ, что согласно постановлению правительства Москвы от 24 марта 1992 года здание (по его словам, бывшее помещение магазина), принадлежащее радиостанции, передано в полное хозяйственное ведение Российского государственного гуманитарного университета. По его мнению, недавнее требование агентства по управлению имуществом Центрального административного округа о выселении радиостанции может быть связано с претензиями университета на эти помещения. При этом г-н Федутинов упомянул, что, по его информации, реконструкцию, на которую ссылается агентство по управлению имуществом, будет проводить как раз РГГУ.

Кох удивил Венедиктова
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...il-venediktova
26 июня 2001, 20:00

Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов "с безграничным изумлением" узнал о намерении Альфреда Коха, Рема Вяхирева и Александра Резника выйти из состава совета директоров "Эха Москвы" в знак солидарности с гендиректором радиокомпании Юрием Федутиновым, не попавшим в новый совет директоров. "Возможно, надо было вспомнить о солидарности, когда голосами "Газпром-Медиа" избрание Федутинова было заблокировано", - сказал Венедиктов. По его словам, выход представителей "Газпром-Медиа" из совета директоров означает, что он не соберет кворума. Потребуется созвать новое собрание акционеров, и к этому времени "Газпром-Медиа" рассчитывает стать обладателем контрольного пакета акций "Эха", получив по суду 25% акций, находящихся у него в залоге. (ИНТЕРФАКС)

РАДИОСТАНЦИЯ "ЭХО МОСКВЫ": ДЕНЕГ УЖЕ ДОСТАТОЧНО, НО ПОКА ЕЩЕ МАЛО
 

Журнал "Коммерсантъ Власть" №16 от 15.04.1991

С этого номера "Ъ" начинает публикацию материалов под новой рубрикой
"company news". В мировой прессе этот термин применяется практически как
идиома и предполагает сообщения о наиболее интересных событиях и фактах в
деятельности компаний, корпораций, концернов и т. д. "Ъ" решил не изменять
традиций и не выдумывать для новой рубрики нового термина вместо принятого
в мировой бизнес-журналистике. Традиционным будет и содержание, с той
только разницей, что рубрика ориентирована на советский рынок.

По заявлению руководителей одной из первых советских независимых
радиостанций "Эхо Москвы", радиостанция начала окупать текущие расходы на
ее эксплуатацию. Это стало одной из причин, позволивших "ЭМ" увеличить
объем вещания: с 15 апреля к вечернему блоку добавился утренний, передачи
которого выходят в эфир с 7 до 10 часов. Таким образом объем ежедневного
вещания радиостанции увеличился почти вдвое и достиг 7, а по субботам - 8
часов. Вместе с тем по ряду причин вопрос об источниках средств для
дальнейшего развития радиостанции пока остается открытым.

Как сообщил корреспонденту "Ъ" директор "ЭМ" Михаил Розенблат,
эксплуатационные расходы радиостанции составляют 50 - 60 тыс. руб. в месяц,
и уже начиная с марта текущего года окупаются ее доходами. Источником
доходов, по словам главного редактора "ЭМ" Сергея Корзуна, является
реклама.

Трансляция одной минуты рекламы на "ЭМ" стоит от 500 до 1000 руб. в
зависимости от времени и передачи, в которую она включается. Изготовление
рекламных аудиоклипов стоит 200 - 600 руб. в зависимости от их
продолжительности. Крупным заказчикам предоставляется коммерческая скидка в
размере 10 - 30% от стоимости заказа.

Установлены также валютные расценки на рекламу, однако за 8 месяцев работы
радиостанция таких заказов не получала.

Эксперты "Ъ" в области mass media отмечают, что достижение самоокупаемости
"ЭМ" в относительно короткие сроки представляет собой серьезный успех, так
как в советских условиях для этого необходимо в среднем два - три года.
Успеху "ЭМ" способствовали, по мнению экспертов, несколько факторов:
наличие мощных учредителей, относительно невысокий уровень заработной платы
сотрудников, основное ядро которых готово в большей или меньшей степени
работать "за идею", и главное - отвечающая запросам слушателей политическая
линия (наряду с "Радио России" "ЭМ" играет роль альтернативы
"президентской" Всесоюзной телерадиокомпании). Последнее, считают эксперты,
обеспечивает радиостанции широкую аудиторию (по данным "ЭМ" - 16 млн
слушателей только в Московском регионе) и, следовательно, привлекает
достаточное число рекламодателей.

Вместе с тем, сообщил Михаил Розенблат, баланс расходов и доходов
радиостанции пока не позволяет отчислять какие-либо средства на развитие ее
материальной базы. Таким образом, выполнение главной задачи "ЭМ" - переход
на круглосуточное вещание - пока находится под вопросом.

Как сообщил Сергей Корзун, частота 1206 кГц (250 м - средние волны)
передана "ЭМ" в исключительное пользование, поэтому расширение вещания
зависит только от технических возможностей. В настоящее время "ЭМ" работает
на устаревшем и списанном оборудовании, предоставленном одним из ее
учредителей - ассоциацией "Радио". Часть оборудования приобретена на
собственные средства радиостанции. По словам Корзуна, для обеспечения 18 -
20 часов ежедневного вещания необходимо импортное оборудование, стоимость
которого составит 50 - 60 тыс. долларов. Поскольку собственных валютных
средств у "ЭМ" нет, в настоящее время разрабатываются варианты совместных
проектов с различными иностранными фирмами, назвать которые Корзун счел
преждевременным.

Контактный телефон радиостанции "Эхо Москвы": 191-91-51.

Ъ Радиостанция "Эхо Москвы" зарегистрирована в Моссовете 9 августа 1990
года в качестве средства массовой информации. Уставный фонд - 377 тыс. руб.
Учредители - ассоциация "Радио* (223 тыс. руб.), журнал "Огонек" (100 тыс.
руб.), Моссовет (50 тыс. руб.) и факультет журналистики МГУ (4 тыс. руб.).
В соответствии с уставом, прибыль распределяется между учредителями
пропорционально их вкладу в уставной фонд. Однако до нынешнего момента
учредители отказывались от участия в прибыли с тем, чтобы она вкладывалась
в фонд развития.

Штат - 16 человек. На радиостанцию работают также около 20 внештатных
сотрудников.

"Эхо" недовольных
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...eho-nedovolnyh
05 июля 2001, 20:00

Договоренность руководства "Эха Москвы" с руководством "Газпром-Медиа" о выкупе 9,5% акций журналистским коллективом радиостанции вовсе не обрадовала сам коллектив. Вчера пять топ-менеджеров "Эха" - Сергей Бунтман, Владимир Варфоломеев, Ирина Цвей, Марина Королева и Татьяна Щеглова - подали в отставку. Таким образом они выразили протест "против фактического перехода радиостанции под контроль государства". Именно так было расценено ими решение Мосгорсуда о передаче в собственность "Газпрома" залоговых пакетов 24 компаний "Медиа-Моста", включая "Эхо Москвы". Теперь газовики владеют 50% плюс одна акция радиостанции, из них, собственно, и договорились продать журналистам желанные 9,5%. Они были необходимы для аккумулирования в руках коллектива контрольного пакета, чтобы таким образом обеспечить независимость "Эха" (сейчас у журналистов 28%, 14% подарены им Владимиром Гусинским, но этот пакет арестован Генпрокуратурой).

Отставники сомневаются в выполнении "Газпром-Медиа" достигнутой договоренности. Позицию на переговорах главного редактора Алексея Венедиктова и гендиректора Юрия Федутинова они считают "излишне мягкой". Впрочем, и сам Венедиктов, по его словам, покинет "Эхо", если оно действительно окажется под госконтролем. Главному редактору удалось уговорить вчерашних пятерых отставников поработать еще две недели. "За это время мы попытаемся сделать так, чтобы обещание "Газпрома" [продать 9,5% акций "Эха" журналистам] было выполнено", - заявил Венедиктов. По словам Федутинова, руководство "Эха" "пытается выработать такую схему, чтобы сделать период государственного контроля над радиостанцией максимально непродолжительным". Как пояснил "Ведомостям" близкий к руководству компании источник, основная задача сейчас - сохранить "Эхо Москвы" как бизнес.

Алексей Венедиктов: “Те, кто заблокировал наш сайт, — преступники”
 

https://www.mk.ru/politics/2011/12/0...estupniki.html
Главный редактор “Эха” Алексей Венедиктов дал интервью

04.12.2011 в 21:50
4 декабря, в день выборов, в 6.40 утра была произведена ddos-атака на сайт радиостанции “Эхо Москвы”, после чего доступ к нему прекратился (восстановился лишь через 9 часов). Сложив данный факт с наездом на правозащитную организацию “Голос”, можно уже видеть тенденцию. Тенденцию чего? На эту тему размышляет главный редактор “Эха” Алексей Венедиктов.

Алексей Венедиктов: “Те, кто заблокировал наш сайт, — преступники”Рисунок Алексея Меринова
— Как вы объясняете подобную ситуацию?

— Я объясняю это тем, что на сайте «Эха Москвы» публиковалась информация о выборах, в том числе и о нарушениях, которые совершались в ходе проведения избирательной кампании. Я связываю эти вещи напрямую, видя, что подобные сайты, которые публиковали ту же информацию, такие как «Pablik Post», «СЛОН», «Нью-Таймс», также заблокированы.

— Можете ли вы из этого сделать более глобальные выводы по поводу исхода думских выборов?

— Думаю, что те, кто произвел ddos-атаку, мешая публиковать данные о нарушениях, именно эти нарушения и совершают. В связи с этим мы будем информировать правоохранительные органы. Я принял решение подключить к этому службу безопасности группы «Газпром». Надеюсь, она нам поможет. Могу сказать, что те, кто занимается подобными противоправными вещами, являются преступной группой (читай Уголовный кодекс, ст. 272 и ст. 144 ч. 2 — до 6 лет лишения свободы).

фото: Артем Макеев
— Вы можете чуть поконкретнее сказать, кого же вы подозреваете под этой преступной группой?

— О своем мнении я сообщил пресс-секретарю президента, пресс-секретарю премьера, председателю совета директоров «Эха Москвы» и Администрации Президента. Теперь это будет расследоваться.


Александр Мельман
СКОЛЬКО СТОИТ DDoS-АТАКА

Найти исполнителей DDoS-атак в Сети не представляет труда. Обычно переписка с ними ведется по ICQ. Все происходит анонимно, и хакеров вообще не интересует, зачем заказчику понадобилось нарушить работу какого-либо сайта.

Тарифы на услуги DDoS-исполнителей очень сильно разнятся в зависимости от сложности задания. Например, работу не крупного интернет-магазина вполне можно остановить на сутки за 10–30 долларов. Работу не слишком раскрученного новостного портала — за 80–150 долларов. Чем более известен сайт, тем выше становится цена. Так, летние атаки на «Живой журнал» по некоторым оценкам обходились заказчикам в 400–500 долларов в день. Можно предположить, что примерно такую же цену брали и за атаки на сайты в день выборов. Но если в случае с ЖЖ цена определялась сложностью задания, то в воскресных атаках — в большей степени известностью сайтов.

Интересно, что ранее целый ряд специалистов предполагал, что предвыборная ситуация может привести к резкому всплеску DDoS-атак.

Кох удивил Венедиктова
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...il-venediktova
26 июня 2001, 20:00

Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов "с безграничным изумлением" узнал о намерении Альфреда Коха, Рема Вяхирева и Александра Резника выйти из состава совета директоров "Эха Москвы" в знак солидарности с гендиректором радиокомпании Юрием Федутиновым, не попавшим в новый совет директоров. "Возможно, надо было вспомнить о солидарности, когда голосами "Газпром-Медиа" избрание Федутинова было заблокировано", - сказал Венедиктов. По его словам, выход представителей "Газпром-Медиа" из совета директоров означает, что он не соберет кворума. Потребуется созвать новое собрание акционеров, и к этому времени "Газпром-Медиа" рассчитывает стать обладателем контрольного пакета акций "Эха", получив по суду 25% акций, находящихся у него в залоге.

(ИНТЕРФАКС)

-Давно наблюдая за ходом конфликта, я видел, в каком взвинченном эмоциональном состоянии находятся его участники. И предложил Немцову на прошлой неделе, когда Кох дарил ему пакет акций, взять на себя роль управляющего этим пакетом. Об этом же сказал и Венедиктову. А потом, в минувшую субботу, мне предложили тот вариант, который и был в конце концов оглашен.

-Поясните: вроде бы Кох дарил эти акции Немцову, а в вашем случае речь идет уже о покупке. Почему?

-Действительно, вариант дарения отпал, и сейчас принята другая схема. Почему-не знаю. Ведь я во всех этих переговорах на самом деле не участвовал. Я выполняю роль исключительно посредника. Моя задача сейчас, прежде всего, снять тот негативный эмоциональный фон, которым сопровождаются переговоры. А там уж будет понятно, какие политические или коммерческие мотивы за всем этим дополнительно кроются. Если снова возникнут трудности, то станет окончательно ясно, что это не просто эмоции и не просто несложившиеся отношения.

-Почему, на ваш взгляд, Борис Немцов не устроил в качестве посредника менеджмент «Эха», а вы устроили?

Может быть, дело в том, что я давно сотрудничаю с радиостанцией, не раз высказывал свои симпатии коллективу, там у меня много друзей. Что касается Бориса Ефимовича, возможно, сыграл свою негативную роль тот факт, что он слишком легко согласился на предложение Коха, и это очень не понравилось Венедиктову. Судить более определенно мне трудно, поскольку в детали этого конфликта я никогда не был вовлечен.