Отстающее развитие
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1965734-echo/
06:38 , 19 апреля 2017

автор
экономист

Именно так можно охарактеризовать то, что будет происходить с российской экономикой в ближайшие годы. Предлагаю этот термин, что называется, от противного: есть стратегия «догоняющего развития», а у нас будет «отстающее развитие».

С догоняющим развитием все понятно: это когда темпы роста национальной экономики опережают темпы роста мировой экономики (или какой-либо региональной, национальной – в общем, той, что выбрана для сравнения). Прекрасные примеры для подражания такой стратегии – это Китай, Индия, в которых сегодня темпы роста экономики примерно в два раза превышают темпы роста мировой экономики (больше 6% по сравнению с примерно 3%).

Догоняющее развитие – это и то, о чем мечтают российские власти. Напомню, что в президентском послании декабря 2016 года как раз и была поставлена задача обеспечить темпы роста российской экономики выше среднемировых на рубеже 2019-2020 гг., то есть на уровне около 4% и выше.

Мечты мечтами, но обратите внимание, что в последнее время и Минэкономразвития и Банк России упорно говорят о том, что после 2017 года темпы прироста ВВП в России не превысят 1,5-2,0%, если не будут реализовываться структурные реформы. На самом деле даже эти прогнозы слишком оптимистичны.

Думаю, что все эти скромные прогнозы с оговорками – это подготовка к тому, что через пару-тройку лет надо ведь будет объяснять, почему очередная стратегическая задача развития российской экономики оказалась невыполненной. Вспомним, как провалили задачу удвоения ВВП к 2010 году (была выполнена примерно на 60%).

Новая задача не будет выполнена в любом случае.

Во-первых, потому что, судя по тому, как сегодня определяются с содержанием структурных реформ, должной проработанности и системности здесь всё-таки не получится. Во-вторых, специфика структурных реформ состоит в том, что для их реализации элементарно требуется время. Невозможно за считанные месяцы изменить, к примеру, сырьевую направленность экономики, или увеличить долю малого бизнеса в ней в два раза, или устранить перекосы в системе пенсионного обеспечения и т.п. Слишком все было запущено, чтобы можно было быстро исправить.

В-третьих, в условиях санкционного противостояния эффект от структурных реформ будет ограниченным. Именно в этом, кстати, самый большой негативный эффект от санкций и контрсанкций.

Итог: отстающее развитие. Кстати, если кто-то радостно ухватиться за слово «развитие», мол, не «отставание» же, разочарую. Когда вы все больше отстаете от ушедшего вперед каравана, как-то не очень греет мысль, что и у вас продолжается какое-никакое движение вперед. Кроме того, это еще большой вопрос, будут ли вообще положительными темпы роста российской экономики. Реальность такова, что сегодня при сохранении прежних структурных перекосов сформировались новые, разрешение которых будет весьма болезненным. К примеру, на том же валютном рынке очевидная переукрепленность рубля в результате использования, прежде всего, стратегии carry trade (средства в национальной валюте с низкими процентными ставками конвертируются и инвестируются в валюте с высокими процентными ставками) в конечном итоге разрешится с очень большими проблемами. Рубль ждет очередное резкое обесценение.

Когда-нибудь и Россия будет демонстрировать догоняющее развитие. Об опережающем развитии даже мечтать пока не будем, к такой стратегии Китай может перейти в обозримой перспективе. Хотя… Хотя более справедливо назвать российские перспективы «отстающим существованием».

Зато у нас рейтинги растут
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1969386-echo/
09:01 , 25 апреля 2017

автор
экономист

В отчёте правительства о проделанной работе, с которым премьер на днях выступал в Госдуме, фактически главным аргументом в пользу того, что «наша экономика развивается», стали слова , что крупнейшие мировые рейтинговые агентства меняют свои оценки.

Было сказано, что два агентства из «большой тройки» (Fitch и Moody’s) изменили прогнозы для экономики России с «негативного» на «стабильный», а S&P подняло прогноз до «позитивного». Неискушённому слушателю (смею предположить, что и в Госдуме такие есть) может показаться, что и вправду есть чем гордиться. Но чтобы ничего никому не казалось, поясню, что рейтинги России от всех трех агентств по-прежнему как находились, так и находятся на неинвестиционных, т.н. «мусорных», уровнях. Были пересмотрены не рейтинги, а именно прогнозы(!) по ним. «Стабильный» прогноз от Fitch и Moody’s означает только то, что в течение ближайших месяцев агентства не собираются нынешние «мусорные» рейтинги ухудшать ещё больше, а вот S&P да, готово в будущем рассмотреть вопрос о его повышении. Факт в том, что и сегодня по-прежнему ни одно из агентств своими нынешними рейтингами не квалифицирует Россию как рекомендуемую для инвестиций страну.

И ещё одно немаловажное замечание. Мировые рейтинговые агентства просто естественным образом отреагировали на улучшение некоторых российских макроэкономических показателей, вот и всё. Кстати, этим они лишний раз доказали, что стараются быть объективными. Чего не скажешь, кстати, о реакции российских высокопоставленных чиновников на деятельность мировых рейтинговых агентств. Премьер Дмитрий Медведев, кстати, называл в свое время решения агентств «политическим инструментом в чистом виде». То есть у наших властей получается так: когда агентства ухудшают рейтинги — это «политический инструмент», когда улучшают, или признают вероятность такого улучшения — это объективность высшей степени. Вы уж определитесь, пожалуйста.

Забавность, если можно так сказать, аргумента с рейтингами состоит и в том, что они выдвигаются на фоне продолжающегося падения реальных доходов населения: 2014 год — на 0,7% в годовом выражении, 2015 год — на 3,2%, 2016 год (за который премьер отчитывался в Думе) — на 5,9%(!). В январе 2017 года, казалось бы, ситуация с реальными доходами резко изменилась: они выросли на 8,1% по сравнению с январем 2016 года. Однако это был разовый «всплеск», вызванный выплатой пенсионерам разовой компенсации в 5000 рублей. Смотрим дальше: февраль 2017 года — доходы населения упали на 4,1% в годовом выражении, март — падение на 2,5%, итог I квартала 2017 года — доходы снизились на 0,2% и даже никакие 5000-рублёвые выплаты не позволили результаты I квартала в целом сделать положительными.

Таким образом, в России, как свидетельствует Росстат, реальные доходы населения падают четвёртый(!) год подряд.

А вот, как дословно о растущей бедности населения было сказано в Отчёте: «Экономическая ситуация последних лет, конечно, сказалась на них [доходах людей] негативно. Зарплаты в стране невысокие». Всё. Дальше о том, как будут повышать зарплаты…

Рейтинги, говорите?

Вляпались с «хрущевками»
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1973528-echo/
07:20 , 02 мая 2017

АВТОР
экономист
В интересную ситуацию попали московские, да и не только московские, власти с инициативой массового сноса «хрущевок» и переселения их жильцов в новые дома. После громогласного объявления и получения «добро» сверху на снос «хрущевок» московские власти быстро начали работу по реализации проекта: подготовленные законопроекты «литером» пошли на утверждение, начались встречи руководителей районов с жителями предполагаемых к сносу домов, определились с необходимой суммой финансирования почти в 100 млрд рублей на соответствующие работы в бюджете Москвы уже на 2017 год и т.д.

Однако «что-то пошло не так»: нормы подготовленных законопроектов слишком явно противоречат Конституции, а жители Москвы вдруг стали демонстрировать живой интерес ко всему происходящему, к тому же выяснилось, что далеко не все они так вот безропотно готовы подчиниться властям.

В общем, проблемы возникли, большие проблемы. И что теперь? На попятную не пойдешь, двигать вперед, как рассчитывали, тоже не получается.

Почему так получилось?

А могло ли получиться по-другому с таким-то представлением властей о том, для чего и как это надо делать.

Ведь это более чем симптоматично, что, не завершив прежнюю программу по сносу «хрущевок» (вместо 2010 года теперь обещают завершить её в 2018 году), вдруг заявили о том, что будет новая гораздо более амбициозная по своим масштабам программа. Так делается? Так не делается. Значит, очень надо было. Что, президентские выборы 2018 года сыграли свою роль?

Однако главная проблема для властей заключается даже не в сразу проявившейся абсолютной непроработанности вопроса, а в том, что они решили сделать так, как и решали вопросы, к примеру, со сносом торговых объектов в Москве. Помните печально знаменитые слова мэра Собянина о том, что «нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными жульническим путем»?

Ну и правильно, какие там «бумажки о собственности», когда такие «великие» дела делаются? Думали, что точно так же все возникающие вопросы будут решены и с теми жителями Москвы, которые будут отказываться понимать свое счастье в виде переселения из «хрущевок».

Но одно дело — разобраться с сотнями мелких предпринимателей-торговцев, и совсем другое дело — решать вопросы о переселении с многими сотнями тысяч москвичей.

Причем власти не учли такой важной детали. В России такая уж модель приватизации жилищного фонда была выбрана в свое время, что сложилась так называемая распределенная собственность на жилье (частная собственность на жилье в многоквартирном доме). Доля такой собственности чрезвычайно велика, а это значит, что решение вопросов расселения, переселения и т.п. весьма затруднено, здесь наскоком порешать не получается.

Кроме того, когда народ-то в целом не жирует, он к своей собственности относится трепетно. По-простому говоря, ему есть, что терять — пусть и такое жилье в «хрущевках». Отсюда, кстати, постановка вопроса о том, что люди должны переселяться не в «равнозначное», а в «равноценное» жилье.

Уж коли «заварили кашу» с «хрущевками», придется властям соблюдать приличия. «Заварили» без проработки этого вопроса? Очень хотелось быстро показать глобальность свершений? Нет уж, прорабатывайте сейчас, пусть и с опозданием. И не забывайте выполнять прежние обещания. Уже пожалели, что все это затеяли? — Ну, знаете ли, никто, как говорится, за язык-то не тянул. Кстати, на те миллиарды рублей, которые ушли на первую тротуарную плитку, переделываемую сейчас в рамках проекта «Моя улица», сколько «хрущевок» можно было бы переселить?

У нас были уже, и не одна, инициативы московских властей (если это их инициативы), которые иначе как спорными и не назовешь. Одна только «Большая Москва» чего стоит. Но ни один из этих проектов не содержал в себе столько рисков для самих же властей, по сравнению с объявленной кампанией по сносу «хрущевок». Посудите сами, сколь большим может быть количество недовольных людей.

Недовольно будет большинство переселенцев, потому что скоро выяснится, что относительно быстро решить проблему не получится. Вопрос — на десятилетия. Но ведь обещали, разогрели ожидания до явно завышенного уровня. Недовольны будут и те, кого в конечном итоге переселят не туда, куда им бы хотелось. Недовольны будут те, кого формально это не коснется, но кто получит новые стройки под окнами. В общем, слишком много будет недовольных. Да по-другому вряд ли может быть, когда вот так вот с кондачка пытаются решить такого рода проблемы.

А власти скажут: «Вот неблагодарные, ради них же все, ради них…». Ради них?

Слова, слова, слова…
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1978170-echo/
07:50 , 10 мая 2017

автор
экономист

В конце апреля состоялись как отчет правительства в Госдуме в целом, так и отчеты ведущих министерств и ведомств на своих расширенных коллегиях. Много там говорилось о наших достижениях в области экономики. Впечатление от услышанного — явное желание показать позитив, продемонстрировать все положительное, что можно отметить за отчетный период. Но это не просто желание демонстрации позитива, это еще и то, что называется «вербальными интервенциями». Цель таких «интервенций» — внушить оптимизм населению, инвесторам, заставить их окончательно и бесповоротно поверить в то, что все кризисы позади, а впереди нас ждет набирающая рост экономика.

Раньше я допускал, что сами-то эти высокопоставленные чиновники понимают, что в действительности происходит в экономике, а слова произносят по необходимости, чтобы заговорить кризис. Однако в последнее время, наблюдая за всем этим, я как раз становлюсь все более уверенным в том, что они и вправду, похоже, верят в объективность даваемых ими оценок. Самовнушение сработало, теперь хотят других убедить.

Что мы сейчас слышим: кризис закончился, экономика активно растет и т.п. Да, произошла некоторая адаптация к кризису, ряд формальных статистических показателей стал лучше и т.п. Но как можно говорить о кризисе в прошедшем времени, когда, к примеру, по итогам первого квартала 2017 года промышленность выросла всего лишь на неосязаемые 0,1% по сравнению с первым кварталом 2016 года, а торговля — упала на 1,8%, платные услуги — опять падение на 0,3%, строительство в минусе на 4,3%. Четвертый (!) год подряд продолжают падать реальные располагаемые денежные доходы населения: в том же I квартале на 0,2% в годовом выражении. Согласитесь, что вся эта официальная (подчеркиваю — официальная) статистика от Росстата никак не свидетельствует о том, что экономика перешла к росту. Но нам упорно говорят об этом самом росте.

Говорят, потому что не понимают такой простой вещи: чтобы слова, вот эти самые вербальные интервенции, работали, надо, чтобы им верили. А как им будут верить, если жизнь не говорит в пользу правительственных оценок?

Хотите, чтобы верили? — Говорите, по возможности, правду.

Современная экономика — экономика настроений. Поведение и инвесторов, и потребителей зависят далеко не только от наличия средств для инвестиций и покупок. Надо, чтобы они еще просто элементарно верили в достоверность слышимых оценок.

Вот так вот, и никак иначе работают вербальные интервенции.

Кстати, не стоит думать, что все эти слова, не соответствующие действительности, так уж безобидны. Серьезная проблема современной российской экономической действительности — это высокая неопределенность экономической ситуации. Когда на тему этой самой ситуации произносятся слова, которым нет никакого доверия, неопределенности становится еще больше. Вот и получается, что оптимистичные слова, казалось бы, произносятся во благо, но вреда от них получается больше.

Так что, господа чиновники, бережнее относитесь к словам. И вправду: иногда лучше промолчать. Ну, а уж если говорите, то помните, что, как говорил древнегреческий поэт Менандр, «власть придает словам оттенок правды». Так что ответственнее надо быть, ведь кто-нибудь и вправду может поверить.

Почему власти выгоден сильный рубль
 

http://www.mk.ru/economics/2017/05/1...lnyy-rubl.html
С помощью курса национальной валюты народу внушают мысль о конце кризиса
Вчера в 20:07,
http://www.mk.ru/upload/entities/201...6770f33564.jpg
фото: Наталья Мущинкина

Почему власти вот уже несколько месяцев подряд упорно укрепляют рубль? Может быть несколько версий ответа на соответствующий вопрос. Вот, к примеру, такая, вполне убедительная: это нужно для достижения целевого уровня по инфляции в 4% по итогам года. Или вот такая: инвестиции активизируются, если рубль будет крепнуть. Или еще причина: сильный рубль нужен для технологической модернизации производств, чтобы можно было импортировать передовые зарубежные технику и технологии.

Однако чем дальше, тем больше возникает уверенность в том, что крепнущий рубль нужен властям для другого. А именно: для того, чтобы никто не сомневался в успешности преодоления кризиса.

И такая упертость властей становится вполне понятной, если вспомнить события 2008–2009 годов — последний мировой экономический кризис, когда российская экономика продемонстрировала очень глубокий спад (в 2009 году снижение российского ВВП составило 7,8%). Социологи в тот период уловили очень интересную особенность восприятия кризиса россиянами: кризис для большинства из них ассоциировался с падающим рублем. Иными словами, рубль падает — кризис есть, не падает — кризиса нет. Тогда курс национальной валюты падал где-то до февраля 2009 года, так люди и оценивали, что с февраля ситуация стала меняться в лучшую сторону. Хотя объективно она была крайне тяжелой до конца 2009 года — продолжались увольнения, сокращения зарплат и другие напасти, — многие были уверены, что кризис пошел на спад именно с февраля 2009 года.

А вот результаты опроса, проведенного компанией Ромир уже в этот кризис, весной 2015 года: у более чем половины россиян (51%) кризис ассоциируется с обесценением рубля. Да, с ростом цен кризис ассоциируется вообще у 79% россиян, но мы же понимаем, что инфляция в нашей стране прямо зависит от курса рубля. То есть кризис для россиян — это не безработица, не сокращение зарплат, не трудности с выплатой кредитов, не санкции и контрсанкции, даже не напряженная международная обстановка. Кризис или не кризис — это то, что происходит с рублем.

Думается, власти потому и сделали такой прагматичный вывод: надо держать, а по возможности укреплять рубль. Властям надо было проходить парламентские выборы 2016 года, а теперь на горизонте президентские 2018 года. Рубль крепкий — все будет хорошо с результатами на выборах. И да, так оно и получается. Накануне выборов 2016 года власть говорит людям: «Денег нет, но вы держитесь», а люди идут и дружно голосуют за такую власть. Почему? В значительной степени потому, что денег нет, но и ощущения кризиса нет, потому что рубль крепкий.

Почему россияне столь большое значение придают тому, что происходит с рублем, думается, понятно. Вспомните последние экономические потрясения: дефолт августа 1998 года; экономический кризис 2008–2009 годов; нынешний экономический кризис, формально начавшийся в конце 2014 года. Всегда это оборачивалось большой бедой для рубля. А если падал рубль — то падало все остальное. Девальвация рубля традиционно сопровождалась падением экономики, ростом цен, снижением зарплат, массовыми увольнениями — всем тем, что и принято считать в совокупности экономическим кризисом. Неудивительно, что укрепление рубля стало восприниматься неким символом того, что кризис закончился и все самое худшее позади.

Так что в нашей ситуации, если властям удается укреплять рубль, это беспроигрышная стратегия с точки зрения формирования общественного мнения о преодолении экономического кризиса.

Однако, может быть, это не так уж и важно, по каким соображениям укрепляли рубль. Ведь крепкий рубль — это, наверное, хорошо для экономики? Но тогда возникает вопрос: а у нас сегодня рубль сильный? Наверное, большинство ответит на него утвердительно. А я вот не соглашусь, потому что глубоко убежден: по-настоящему сильная валюта может быть только в сильной экономике. Если экономика слабая — то и валюта у нее слабая. Да, она может быть излишне укреплена, но по существу это будет все равно слабая валюта. Российский рубль сегодня как раз и является таковой — переукрепленной, но все-таки слабой валютой.

Экономика России сегодня по-прежнему является слабой. Судите сами: два года подряд она падала: в 2015 году ВВП снизился на 2,8% по сравнению с предыдущим годом, в 2016 году — на 0,2% соответственно.

С начала этого года мы уже неоднократно слышали от властей, что падение закончено и сейчас уже вовсю идет рост. Но большинство макроэкономических показателей свидетельствует об обратном. Реальные располагаемые денежные доходы населения падают четвертый год подряд. Промышленность показала чисто символический рост в I квартале 2017 года по сравнению с соответствующим периодом прошлого года — аж на 0,1% (!). Торговля упала на 1,8%, платные услуги — на 0,3%, строительство — на 4,3%... Это — сильная экономика? Нет, она по-прежнему остается слабой, хотя некоторые формальные статистические показатели и стали чуть лучше. Но раз так, то и наша валюта по-прежнему остается слабой.

Это на самом деле принципиальный момент. Потому что если валюта остается слабой, несмотря на видимость обратного по причине ее чрезмерного укрепления, то риск очередной девальвации остается большим.

Тогда вопрос: когда может реализоваться этот риск, ведь власти, как доказывалось выше, имеют очень серьезные причины для укрепления рубля? Однако не будем забывать, что у властей также были и есть доводы в пользу необходимости ослабления рубля. И главная из них — бюджет, который по-прежнему критично зависит от нефтедолларов, надо наполнять деньгами. Одно дело, когда доллар стоит 67,5 рубля (именно такой курс заложен в закон о федеральном бюджете на 2017 год), и совсем другое дело, если стоимость одного доллара порядка 56–57 рублей, как сейчас. Естественно, что в первом случае пополнять бюджет будет проще. Это очень серьезный довод экономического характера.

И тем не менее причина держать рубль переукрепленным сегодня представляется властям более важной, пускай она и не является экономической. Дело в том, что недобор денег в федеральный бюджет по причине более сильного курса рубля может, как надеются власти, быть компенсирован более высокой ценой на нефть. И эти надежды небезосновательны при цене на нефть, учтенной в федеральном бюджете 2017 года, — 40 долларов за баррель. Реально по году может получиться долларов на 10 больше. Значит, будут дополнительные нефтедоллары в бюджет и нет необходимости ослаблять рубль. Следовательно, все хорошо, и лояльность электората будет по-прежнему обеспечена крепким рублем.

Кстати, предвижу такие возражения: никто рубль не укрепляет, он сам укрепляется в результате «свободного плавания» Вы в это верите? Я нет. Не без оснований же говорят о том, что российский рубль переукреплен за счет спекулянтов — тех, кто использует инвестиционные технологии «керри трейд» (carry trade). Это такая стратегия действий инвесторов на валютном рынке, когда средства в национальной валюте с низкими процентными ставками (к примеру, доллары США) конвертируют в средства в национальной валюте с высокими процентными ставками (российские рубли). А после обратной конвертации фактически получают долларовый доход по рублевым процентным ставкам. Выгодно? Не то слово, сверхвыгодно. Рубль в значительной степени именно поэтому и переукреплен.

Да, мы можем слышать от разных высокопоставленных чиновников заявления о том, что необходимо ослабить рубль. Но, полагаю, власти пока будут делать ставку на крепкий рубль. И постараются дотянуть этот тренд до президентских выборов 2018 года, хотя может и не получиться. Упадут цены на нефть, побегут спекулянты с российского валютного рынка — ничто не удержит рубль. И тогда, увы, снова вернется ощущение кризиса. И не только ощущение…

Тьфу на такой экономический рост
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1990321-echo/
13:25 , 30 мая 2017

автор
экономист

Нет-нет, не потому, что он такой маленький. Не по этой причине, по другой.

Зачем вообще нужен экономический рост? Ради чего? Ну, наверное, ради того, чтобы в конечном итоге становился более высоким уровень жизни людей. И это очевидно. И это правильно!

Зачем, кстати, нужно иметь низкую инфляцию? – Тоже ради того, чтобы она не обесценивала доходы людей, чтобы их жизнь становилась богаче.

Однако сегодня в российской экономике наблюдается такая, кажущаяся, на первый взгляд, парадоксальная картина: рост есть, уровень жизни людей падает.

На словах–то мы уже давно слышали о начавшемся экономическом росте, да экономика и вправду, по официальной статистике, начинает подавать признаки оживления. Вот, Росстат по итогам I квартала 2017 года зафиксировал прирост ВВП на 0,5% в годовом выражении. Текущая годовая инфляция снизилась до 4%. Однако последние данные Росстата по динамике реальных располагаемых денежных доходов населения (доходы за вычетом обязательных платежей, скорректированные на индекс потребительских цен) разочаровывают: в апреле 2017 года реально располагаемые доходы снизились на 7,6% по сравнению с апрелем 2016 года, в целом за январь-апрель 2017 года доходы населения уменьшились на 2,2% по сравнению с соответствующим периодом 2016 года. Не помогла квартальным данным даже выплата пенсионерам в январе текущего года денежной компенсации в 5000 рублей. Апрельский же показатель был даже существенно хуже показателя за 2016 год в целом (-5,9%). Учитывая, что реальные доходы населения падали и в 2015 году (-3,2%), и в 2014 году (-0,7%), можно констатировать их снижение четвертый год подряд.

Экономика, в которой экономический рост не приводит к повышению уровня жизни людей, не может считаться нормальной экономикой. Это, кстати, серьезный вопрос, над которым властям следовало бы задуматься.

Понимаю, что кто-нибудь опять скажет, «а вот автомобилей стали больше покупать…» и т.п. Ну, во-первых, уж если так хочется про автомобили, следует признать, что небольшое оживление здесь просто связано с реализацией отложенного спроса. То есть деньги были, покупать раньше не решались. Во-вторых, люди просто стали больше занимать, а заемные средства, по понятным причинам, не могут быть учтены в реальных доходах населения.

Нет, если экономика растет, а доходы населения падают, то такой экономический рост нам не нужен (помните знаменитое от Николая Озерова «Такой хоккей нам не нужен»?). Нет, не нужен.

Тьфу на такой экономический рост.

Дороги будут ремонтировать реже
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/1999062-echo/
08:58 , 13 июня 2017

АВТОР
экономист
Но зато они будут лучшего качества — так нам обещают. В соответствии с постановлением Правительства России от 30 мая 2017 года № 658 межремонтные сроки эксплуатации автомобильных дорог федерального значения с усовершенствованным покрытием увеличены до 12 лет (в настоящее время от 4 до 8 лет в зависимости от категории автодороги и интенсивности движения), по капремонту — до 24 лет (сегодня от 10 до 18 лет).

Что такое дороги в России и что они значат для россиян — об этом даже и говорить не стоит. Больная тема… Очень… Некомфорт, поломки собственных авто — ничто по сравнению с таким вопиющим фактом: в 2016 году, по данным ГИБДД, в России в дорожно-транспортных происшествиях, совершению которых способствовали неудовлетворительные условия содержания и обустройства уличной дорожной сети, погибли 7845 человек (всего погибли в ДТП в 2016 году 20 308 человек). Вообще, конечно, оторопь берет от того, сколько человек гибнет из-за наших дорог.

Может, нет предмета для беспокойства с новыми сроками ремонта? — Тем более, что правительство специально обращает внимание на то, что переход на новые межремонтные сроки будет осуществляться постепенно по мере проведения работ по усилению конструкций дорожных одежд в рамках реконструкции и капитального ремонта. Кстати, уже к концу 2018 года, по заверениям правительства, будет отремонтирована и соответствовать международным стандартам качества вся федеральная сеть дорог.

То есть нам обещают, что дороги будут ремонтироваться реже только тогда, когда их реконструируют и отремонтируют. Плюс будут соблюдаться требования технических регламентов в части нормативных расчетных нагрузок.

Во-первых, возникают сомнения в качестве реконструкции и капремонта, после которых дороги можно ремонтировать реже. И основания для подобных сомнений дает сама жизнь: ездим, знаем, сколь долго служат наши дороги после ремонтов.

Во-вторых, нет никакой уверенности в том, что будут соблюдаться нормативные расчетные нагрузки. Сегодня, по оценке специалистов отрасли, с превышением расчетных весовых параметров идет 30% грузовиков. Причем внедрение системы «Платон», как нетрудно догадаться, только усугубляет данную проблему.

Согласитесь, что есть основания для беспокойства. И они усиливаются, когда одновременно правительство признает, что принятое решение позволит оптимизировать на 5% денежные затраты на ремонт и содержание автомобильных дорог. Вот, люди, а! — Ну никак не могут вместо слова «оптимизировать» сказать по-простому — «сэкономить». А 5% — это около 15 млрд рублей ежегодно.

Еще интересный факт: принятое решение об увеличении межремонтных сроков — это, оказывается, исполнение поручения президента РФ (тогда Д.Медведева) правительству от 10 августа 2011 года. Ну, вот, не прошло и шести лет.

Возможно, все еще проще: вон, в Германии, капитальный ремонт дорог проводится через 30 лет. Мы что, хуже?

В общем, поручение выполнено, миллиарды рублей сэкономим, дороги скоро будут, как в Германии.

Вот только бы хуже не стало.

Сколько у нас бедных, при экономическом-то росте
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2003454-echo/
07:45 , 20 июня 2017
автор
экономист

К сожалению, ответ на фактически прозвучавший вопрос о том, почему возобновившийся экономический рост не приводит к снижению бедности в стране, так и не прозвучал во время прямой линии с президентом.

Да, говорилось о росте зарплат, об индексации пенсий, о, разумеется, единовременной выплате пенсионерам в 5000 рублей и т.п. Однако весь этот позитив, как свидетельствует официальная статистика Росстата, не приводит к росту главного показателя, характеризующего уровень жизни людей — реальных располагаемых доходов населения. А они, по Росстату, снизились в январе-апреле 2017 года на 2,2% по сравнению с соответствующим периодом 2016 года, а в апреле 2017 года — и вовсе на 7,6% в годовом выражении (эти цифры не назывались).

Зато объявлялись другие цифры, которые, зачастую, ничего, кроме как досадного недоумения, вызвать не могли.

Ну, например, когда президент с сожалением констатировал, что в последние годы число бедных подросло до 13,5%, он пояснил: «за этими процентами десятки и сотни тысяч людей». Увы, «за этими процентами» почти 20 млн российских людей (умножьте проценты на численность населения нашей страны).

И это, замечу, если считать бедных на основе весьма спорного методологического подхода, используемого сегодня Росстатом (бедными считаются те, кто имеет доходы ниже прожиточного минимума, определяемого по стоимости минимальной потребительской корзины). А вот если бы считали, как, к примеру, в Европейском Союзе (бедные — это те, чьи доходы меньше 60% медианного дохода по стране, то есть меньше уровня дохода, ниже и выше которого располагается по 50% населения страны), то число бедняков выросло бы примерно в 1,5 раза, то есть таковых набралось бы уже 30 млн человек. Не «десятки и сотни тысяч людей», а 30 млн. человек(!).

Ненормальность этой цифры становится особенно вызывающей, если вспомнить, сколь фантастически благоприятными были годы бешеных цен на нефть в 2000-е. Почему в стране, получившей триллионы нефтедолларов, мы по-прежнему имеем несколько десятков миллионов людей, живущих ниже черты бедности?

Вообще с цифрами как-то не задалось. Вот, к примеру, ещё одно: говоря о росте ВВП, президент сказал, что в четвёртом квартале прошлого года было «плюс три процента, в первом квартале этого года — плюс пять процентов, в апреле — уже 1,4 процента. В целом за четыре месяца — плюс 0,7».

Теперь вопрос: может ли за четыре месяца этого года быть плюс 0,7%, если за первый квартал было 5%, а за апрель 1,4%? — Нет, конечно, такое абсолютно исключено. Но, увы, это было сказано, и СМИ стали вовсю тиражировать такую неправильную информацию. Объяснение сего казуса простое: за первый квартал прирост ВВП был не 5%, а 0,5%. Соответственно, за четвёртый квартал прошлого года не 3%, а 0,3% в годовом выражении. Во всяком случае, это — официальные данные Росстата.

Президент просто ошибся, с кем не бывает. По-человечески это вполне понятно. Все могут ошибаться, могут просто оговориться, но тогда поясните, сделайте сносочку в стенограмме. А то получается, как выразился когда-то в бытность президентом Дмитрий Медведев, что всё сказанное «в граните отливается». И что теперь делать с этим «гранитом»?

Ладно, не буду больше о цифрах. Хотя как без них, когда мы говорим об экономике.

Вопрос о том, почему экономический рост в России не приводит к росту уровня жизни людей, а число бедных исчисляется десятками миллионов, остаётся.

Ждём ответа.

Как Россия обгонит мировую экономику
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2007808-echo/
06:39 , 27 июня 2017

автор
экономист

В президентском послании Федеральному Собранию (декабрь 2016 года) была поставлена задача «уже на рубеже 2019-2020 годов выйти на темпы экономического роста выше мировых». Правильная задача, хотя, амбиции у России уже не те: ранее, в послании 2014 года напомню, говорилось о том, что надо «в течение трех-четырех лет выйти на темпы роста выше среднемировых». А еще раньше, в 2012 году, и также в президентском послании, утверждалось, что «интересы развития России требуют ежегодного роста не менее 5-6 процентов ВВП в ближайшее десятилетие».

Итак, мы не мечтаем уже о 5-6% ежегодного прироста российской экономики, не получилось у нас и обогнать по темпам роста мировую экономику уже к нынешнему году, то есть обеспечить рост экономики не менее, чем на 3,5% в год.

Может быть, решим-таки эту задачку хотя бы к рубежу 2019-2020 годов? Однако целевой сценарий Минэкономразвития пока исходит из того, что в ближайшие пять лет среднегодовой рост российской экономики составит 2,5% при среднегодовом росте мировой экономики в 3,6% (прогноз МВФ).

Что делать? – Не получаются наши темпы роста выше среднемировых, никак не получаются.

Но выход из такой ситуации наши экономические чиновники, похоже, нашли. Как рассказывал недавно министр Максим Орешкин («Ведомости»), Минэкономразвития обнаружило, что в среднесрочных прогнозах мирового роста МВФ постоянно ошибается в сторону завышения примерно на 1 процентный пункт.

Вот оно! — Решили правительственные чиновники: МВФ снова ошибется, а тут-то российская экономика и обгонит мировую по темпам роста. То есть вся наша надежда теперь на то, что наши будущие 2,5% прироста экономики в год сравняются и даже будут выше среднемировых показателей.

Вот такая логика, вот такие надежды и даже почти уверенность в том, что задачка из президентского послания в этот раз будет выполнена. Согласитесь, незатейливая такая логика…

Что же, давайте и мы применим такую же логику, правда, не только к прогнозам МВФ, но и к собственным российским прогнозам. Если мы надеемся, что их прогнозы по росту мировой экономики не сбудутся, то неплохо было бы посмотреть на то, что происходило с собственными прогнозами по росту российской экономики. Итак, в 2016 году собственный основной прогноз по росту российской экономики (прогноз, на основе которого принимается закон о федеральном бюджете на очередной год) исходил из того, что российский ВВП вырастет на 0,7%. По итогам года получили не рост экономики, а её снижение, пусть и небольшое, на 0,2%, и это после всех пересчетов Росстата.

В 2015 году: прогноз – плюс 1,2% по ВВП, факт – минус 2,8%.

В 2014 году: прогноз – плюс 3%, факт – всего лишь плюс 0,7% по ВВП. Такая картина получилась за три предыдущие года: явное несоответствие между прогнозом и фактом, очевидное завышение прогнозных показателей.

Ребята, если вы уловили некоторый излишний оптимизм в прогнозах МВФ по среднегодовым темпам роста мировой экономики и решили с учетом этого, что мы их скоро всех обгоним и перегоним, то неплохо было бы учесть и собственную практику, которая, как свидетельствуют приведенные выше данные, гораздо хуже того, что получается у МВФ.

Я понимаю, что надо как-то изворачиваться, что-то придумывать на предмет того, как российская экономика обгонит мировую. Но это как-то уж совсем несерьезно. Нет, не находите?

При первой возможности отдохнуть за границей
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2020458-echo/
07:55 , 18 июля 2017

автор
экономист

Тот факт, что спрос на российские курорты в этом году обвально сократился на 25%, лишний раз заставляет признать, что при всей антизападной истерии и, скажем так, весьма специфическом культивировании патриотизма, как только для многих россиян появилась возможность съездить на отдых за границу, они тут же поехали туда. И в этом смысле многие из них мало отличаются от тех чиновников и просто представителей т.н. элиты (хотя почему они элита?), которые на словах говорят одно, чуть ли не скандируют с экранов телевизоров: «Ра-се-я! Ра-се-я! Ра-се-я!», но отдыхать стремятся уехать «почему-то» за границу, детей пристраивают там же, на лечение — опять туда же, ну, и так далее…

Так что у нас сегодня, как и много лет назад, «народ и партия едины».

Основные причины такого изменения туристических предпочтений россиян, в общем-то, известны: укрепление российского рубля и открытие той же Турции. Но это экономические и административные причины. Ещё — погода, но этот фактор, который для многих может показаться главным, на самом деле таковым не является (бронирование туров было задолго, когда еще никто даже не мог предположить, сколь холодным будет во многих регионах России нынешнее лето).

Нет, всё-таки получается всё просто: чуть лучше стало экономически, плюс сняли какие-то запреты, и сразу же не надо никакого российского отдыха. Такой вот патриотизм получается, какой-то совсем не идеологизированный.

О, представляю, что будет, если отменят контрсанкции… Представляю, какой ажиотажный спрос будет на тот же импортный сыр!

Партийное правительство
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2024612-echo/
07:50 , 25 июля 2017

автор
экономист

Знакомясь с последними экономическими решениями Правительства России на его портале, не мог не обратить внимание на информацию о том, что Д.Медведев по итогам заседания Комиссии по контролю за реализацией предвыборной программы партии «Единая Россия», дал соответствующие поручения (перечень поручении от 14 июля 2017 года № ДМ-П36-4617). Дело не в существе этих поручений, по содержанию они достаточно рутинные. Так, Минэкономразвития России (М.С.Орешкину) и др. поручено «рассмотреть предложение по установлению в законодательстве требований по организации и проведению проверок субъектов предпринимательства раз в три года, в рамках которых предусмотреть возможность выбора календарного графика проверок».

Дело в том, что Правительство России начинает, по сути, работу по партийным поручениям. Представляю, как чертыхаются сегодня работники министерств и ведомств, прекрасно осознавая, что помимо работы по правительственным планам, им приходится сегодня трудиться еще и по партийной линии.

Я не припомню, чтобы такое раньше бывало. Ну, да, в советские времена зачастую выходили совместные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но при том строе никаких противоречий в этом не было. А сегодня?

Как это, к примеру, соответствует Ст.10 федерального закона «О политических партиях», согласно которой «вмешательство политических партий в деятельность органов государственной власти и их должностных лиц, не допускается»? Или как это соответствует другой норме той же Ст.10, согласно которой лица, замещающие государственные или муниципальные должности, и лица, находящиеся на государственной или муниципальной службе (за исключением депутатов), «не могут быть связаны решениями политической партии при исполнении своих должностных или служебных обязанностей»?

Еще один интересный момент. Ст.8 закона «О политических партиях» говорит о равноправии партий. Значит ли это, что теперь все партии имеют право через свои комиссии по контролю за реализацией собственных предвыборных программ давать поручения министрам правительства? Нет, правда, почему одной партии это можно делать, а другим нельзя? Только потому, что руководитель одной из партий является председателем правительства?

У нас в стране, как известно, не парламентская, а президентская форма правления. Парламент (партии) не формирует правительство. Но у этих партий есть все возможности влиять на государственную политику в самых различных сферах через принимаемые законы. Да, у партий согласно ст.26 закона «О политических партиях», есть право участвовать в выработке решений органов государственной власти, но здесь всё-таки есть грань: одно дело — участвовать в выработке решений, другое дело — поручать правительству сделать то-то и то-то. Сегодня мы эту грань переходим (или уже перешли?) Того и гляди услышим по радио о каком-нибудь совместном постановлении партии «Единая Россия» и Правительства Российской Федерации.

«Санкции-и-и-и…»
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2029010-echo/
07:58 , 01 августа 2017

автор
экономист

Есть такой широко известный фотографический приём, позаимствованный из зарубежной практики: если хочешь на фотографии хорошо получиться, быть таким красиво улыбающимся, тогда надо произносить, тянуть англоязычное слово «che-e-se…» («сыр»). И всё, успех фотосессии обеспечен.

С недавних пор некоторые умники стали рекомендовать заменить слово «cheese» на слово «санкции-и-и…». Вроде как, фотографический эффект будет таким же. Я попробовал. Результат: видно, что человек пытается улыбаться, но всё это выглядит настолько неестественным, что никому такое фото показывать не хочется.

Вот так и не только со словом, но и с самими санкциями: мы можем сколько угодно говорить, что это не наше дело, и вообще, что санкции уже успешно преодолены, но в действительности, увы, это совсем не так.

Да, сегодня от наших чиновников уже не услышишь, как бывало в 2014 году, что это даже хорошо — санкции против России, потому что они нас только сильнее сделают, позволят диверсифицировать экономику и т.п. В большинстве своём реакция сегодня другая: раздражение.

Похоже, мало задумываются они и над тем, каким мог бы быть наиболее эффективный ответ на новые антироссийские санкции . Пока подход достаточно примитивный: они нам так, а мы против них вот это, по принципу «око за око».

Более грамотным мог бы быть другой ответ. Если экономика России не оказалась «разорвана в клочья» (именно так ошибочно характеризовал её состояние в бытность президентом США Барак Обама), значит, что-то в санкциях не то. Вот он, казалось бы, лучший ответ на антироссийские санкции: реальное ускорение экономического развития.

Но этого, увы, не будет. Проблема в том, что оказаться не «разорванными в клочья» ещё можно в условиях санкционного противостояния (вот оно — преимущество рыночной экономики, которая может в какой-то степени адаптироваться даже к внешним санкциям), но вот развиваться темпами выше общемировых — не получится.

Проблема, теперь уже ясно, долговременных экономических санкций против России далеко не в том, что не удастся привлечь какие-то инвестиции или технологии. Проблема, огромная проблема в том, что санкции (а где санкции, там и российские контрсанкции) не позволят эффективно реализовать те экономические реформы, которые планируются после президентских выборов 2018 года. Причём такой экономический эффект не осознаётся даже теми, кто эти санкции против России вводит.

Между тем, именно данный эффект является наиболее негативно значимым. Цена его может измеряться триллионами рублей ежегодно. И что всё это означает? — Означает это простую вещь: санкции, санкционное противостояние в целом — это проблема, которую Россия никак не хочет признавать. Или опять будем говорить, что «не мы вводили санкции, не нам и отменять»?

Признание проблемы было бы уже шагом вперёд в урегулировании конфликта. Но пока даже намёка на такое изменение подхода к санкциям не видно. Так что ситуация, похоже, будет только ухудшаться.

Сможет ли Россия отказаться от доллара США
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2033244-echo/
07:10 , 08 августа 2017

автор
экономист

А надо? Нет, мы, конечно, может попытаться это сделать и, в частности, отказаться от доллара США в качестве расчётной валюты. Но ведь это же, как говорится, себе дороже будет.

Доллар США используется в качестве платёжного средства мирового масштаба не потому, что просто нравится торговать за «зелёные».

Доллар США, нравится это кому-то или нет, но сегодня это ведущая мировая резервная валюта, т.е. именно в долларах или в ценных бумагах, номинированных в них, стараются держать свои резервы многие страны.

Мировая торговля тоже идёт, в первую очередь, за доллары США. В своё время, кстати, пытались поколебать это положение доллара США на мировом нефтяном рынке, но ничего путного из этого не получилось.

Теперь представим, что мы не захотим продавать свои товары за доллары США. Давайте, мол, покупайте за рубли. Как вы думаете, что будут делать покупатели в такой ситуации? Естественно, пошлют они российских экспортёров куда подальше с таким требованием. И сделают они так потому, что современная рыночная экономика – это экономика потребителей. Да, временные трудности будут, но их они достаточно быстро преодолеют.

Но, может быть, мы не за рубли, а за какую-то другую валюту собрались продавать свои экспортные товары? Главное, чтобы не за доллары США. В таком случае российских экспортёров пошлют, может быть, не так далеко, но всё равно пошлют. Потому что принципиально это ситуацию не меняет, и мы снова рискуем потерять покупателей.

А как насчёт такого последствия: условие продажи не за доллары США резко ограничит приток валюты. Значит, жди взрывного роста стоимости иностранной валюты. Что, давно рубль не пикировал? Он и так-то под давлением, а тут ещё такие предложения.

Теперь что касается уже достаточно популярного предложения продать все американские гособлигации (Treasury Securities). Если кто-то думает, что этим он сильно насолит американцам, то неплохо было бы учитывать следующие факты: по состоянию на май 2017 года Россия держала облигации США на сумму 108,7 млрд долларов США, что составляет всего лишь 1,8% от общей стоимости всех гособлигаций. Япония, для сравнения, владеет гособлигациями США на 1111,3 млрд долларов США. Получается, что мы в этом смысле в 10,2 раз менее значимы для США, чем Япония. Вот и всё, приведённые выше цифры весьма красноречивы. Кстати, много стран, помимо Японии, являются для США также более значимыми покупателями их гособлигаций по сравнению с Россией: Китай, Ирландия, Бразилия, Каймановы острова, Швейцария, Великобритания, Люксембург, Гонконг, Тайвань, Саудовская Аравия, Индия.

В экономике надо действовать прагматично (кстати, Китай в этом отношении – очень хороший пример). И если издержек от реализации того или иного решения больше, чем пользы, то этого делать не надо. Вот так все банально просто.

Три года санкций: жить можно, но разве же это жизнь
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2041434-echo/
08:16 , 22 августа 2017

АВТОР
экономист
На фоне официальных статистических данных об экономическом росте в России уже неоднократно приходилось слышать от высокопоставленных чиновников (вот и министр промышленности и торговли Денис Мантуров на днях высказался), что российская экономика полностью адаптировалась к санкциям. Объективности ради, надо признать, что экономика и впрямь получше себя чувствует, чем в 2015-2016 годах.

Но тогда встаёт естественный вопрос: почему так и надолго ли?

Во-первых, это произошло благодаря тому, что к моменту введения санкций-контрсанкций в стране уже была построена рыночная экономика. Да-да, кривоватая-косоватая, но это рыночная экономика, которая благодаря самой своей природе обладает высокими адаптационными возможностями. К примеру, вводятся ограничения на рынках капитала — неприятно, неудобно, но практически сразу начинают задействоваться в этом направлении другие, ранее не используемые возможности. И так по всем направлениям. Так что нравится кому-то, или нет, но благодарить за то, что экономика пока не рухнула из-за санкций, надо реформаторов-рыночников столь нелюбимых властями 90-х годов прошлого века.

Во-вторых, подросли цены на нефть от минимумов в менее 30 долларов США в январе 2016 года до нынешних около 50 долларов США за баррель.

В-третьих, почти израсходовали Резервный фонд (осенью 2014 года — 90 млрд. долларов США, а сегодня менее 17 млрд. долларов США). По неоднократным признаниям финансовых властей России, Резервный фонд в текущем 2017 году будет потрачен полностью. Понятно дело, что когда у вас была заначка, то её активные траты в непростой период способны значительно смягчить последствия.

В-четвертых, санкции были не такими уж и тяжелыми. Давайте в этом тоже честно признаемся. Про персональные санкции тут и говорить нечего. Что же касается секторальных, то они действительно имеют негативные последствия, однако совсем не критические. К примеру, в той же оборонке пришлось сдвинуть на несколько лет сроки реализации некоторых проектов.

В-пятых, и это тоже, объективности ради, надо признать, определенное стимулирование импортозамещения произошло.

В-шестых, и вот это в особенности важно, последствия от санкций оказались пока не столь значительными, потому что за это заплатил народ. Заплатил чуть ли не в прямом смысле этого слова: реальные располагаемые денежные доходы населения падают четвертый год подряд: в 2014 году — на 0,7%, в 2015 году — на 5,9%, в 2016 году — на 3,2%, в январе-июле 2017 года — на 1,3% в годовом выражении. В июне текущего года падение доходов населения, казалось бы, остановилось. Однако в июле оно вновь возобновилось: на 0,9% к июлю 2016 года.

Получается, что объяснить-то можно, почему санкции-контрсанкции не оказали разрушительного воздействия на российскую экономику. В общем, жить можно.

Ну, да, жить можно… но разве же это жизнь?

Недаром все страны, которые десятилетиями находились под санкциями, пытались от них избавиться. Вон, Иран, к примеру. На протяжении трех десятилетий, за исключением нескольких лет, иранская экономика демонстрировала какой-никакой, но экономический рост. И что? А ничего, так, болтались… Вот и мы при нынешнем отношении к санкциям, типа «не мы вводили, не нам и ставить вопрос об их отмене», обречены болтаться.

Те, кто сегодня пишет экономические программы для нового президентского срока, должны не всеми правдами и неправдами обосновывать, что и при санкциях Россия может быстро развиваться, а признать невозможность этого. В противном случае все эти программы превращаются в обоснования того, что невозможно, но очень хочется.

И в заключение такое сравнение: санкции — это как хроническая болезнь — жить можно, но болезнь есть болезнь, и качество жизни при ней иное. Впрочем, выше уже на официальных цифрах было показано, что за санкции, в первую очередь, платит народ.

О торговой войне с США
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2045530-echo/
09:04 , 29 августа 2017

АВТОР
экономист
После законодательного закрепления в США новых антироссийских санкций, премьер Дмитрий Медведев заявил, что со стороны США «России объявлена полноценная торговая война». Ну вот давайте и посмотрим на конкретных цифрах и фактах, как мы «воюем» с США на внешнеторговом направлении.

Согласитесь, это важно знать, когда санкционноепротивостояние только усиливается. Кто его знает, до чего все дойдет, будем хотя бы иметь представление об исходной диспозиции, что мы покупаем у США, а что продаем им.

Сначала об общих цифрах, далее будет интереснее. Доля США во внешнеторговом обороте России составила по итогам I полугодия 2017 года 4% (в стоимостном выражении — 10,7 млрд долларов США). Много это или мало? Судите сами: более высокие показатели имели: Китай (14,3%), Германия (8,5%), Нидерланды (7,7%), Беларусь (5,2%), Италия (4,2%). Получается, что США на 6 месте, и это значимый торговый партнер для России. Кстати, упомянутый показатель доли США во внешнеторговом обороте России сильно не меняется в последние годы, так и остается в районе 4% (данные Росстата).

А чем торгуем-то? Что изменилось за годы санкционного противостояния?

По последним доступным данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации за I квартал 2017 года, основные статьи российского экспорта в США были следующие:

Наименование товарной группы

Доля в общем объеме экспорта

• топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные
34,2%

• алюминий и изделия из него
17,9%

• изделия из черных металлов
14,8%

• жемчуг природный или культивированный, драгоценные или полудрагоценные камни, драгоценные металлы, плакированные драгоценными металлами, и изделия из них; бижутерия; монеты (очевидно, что из этой товарной группы поставляем мы в США не жемчуг, бижутерию или монеты – прим. автора)
8,6%

• удобрения
6,7%

Что продаем в США, понятно, — сырье, а что импортируем-то, что мы покупаем у них? – Нетрудно, конечно, догадаться, но всё-таки интересны факты (также по итогам I квартала 2017 года и также по товарам-лидерам):

Наименование товарной группы

Доля в общем объеме импорта

• реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части
17,3%

• средства наземного транспорта, кроме железнодорожного и трамвайного подвижного состава, и их части и принадлежности
14,4%

• инструменты и аппараты оптические, фотографические, кинематографические, измерительные, контрольные, прецизионные, медицинские или хирургические; их части и принадлежности
7,7%

• электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения телевизионного изображения и звука, их части и принадлежности
5,9%

• фармацевтическая продукция
4,8%

Эти товары-лидеры и по экспорту, и по импорту за годы санкций ничуть не изменились. Доли товаров, конечно, незначительно менялись, но картина прежняя, несмотря на санкции-антисанкции.

Структура экспорта-импорта по-прежнему явно не в пользу России. Точно также, кстати, как и общий внешнеторговый баланс: по итогам I квартала 2017 года импорт (2,5 млрд долларов США) был всё-таки больше российского экспорта в США (2,4 млрд долларов США). Если бы нам США действительно объявили «полноценную торговую войну», то России было бы весьма непросто, потому что мы поставляем сырье, которое является в мире биржевым товаром и которое легко заменить. Напротив, закупаем мы исключительно высокотехнологичную продукцию, заместить которую тоже, конечно, можно, но значительно труднее и не всю.

Понятно, что идеология «осажденной крепости» требует именно такой риторики: «полноценная торговая война» и пр. Но, во-первых, нет пока никакой «торговой войны». Во-вторых, исходная диспозиция у России совсем не выигрышная.

О качестве покупаемых нами товаров: официально
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2049688-echo/
09:52 , 05 сентября 2017

АВТОР
экономист
У всех нас есть собственный опыт, позволяющий судить о качестве покупаемых нами товаров. Кто-то вполне доволен тем, что ему предлагают в магазинах, а кто-то не без оснований сетует на то, что хотелось бы потреблять товары более высокого качества. Я как раз из тех, кто хотел бы платить деньги за более качественные товары. Однако отдавая отчет в том, что пока в стране по-прежнему сохраняются проблемы с конкуренцией, пока продолжаем «кормить» людей контрсанкциями и т.п. – проблемы с качеством товаров будут. Кстати, весьма показательно, что Национальный план развития конкуренции, разработанный Федеральной антимонопольной службой Российской Федерации, никак не могут принять, его согласование затянулось на годы.

Тем интереснее было посмотреть на последние официальные данные Росстата, которые, в свою очередь, ссылаются на результаты проверок Роспотребнадзора (Доклад «Социально-экономическое положение России» за январь-июль 2017 года).

Итак, что касается продовольственных товаров, то в I полугодии 2017 года, было установлено ненадлежащее качество и (или) опасность товаров, у отечественных товаров в диапазоне от 0% (вина шампанские и игристые) до 4,7%(мясо и птица). Имеется в виду доля некачественных товаров по каждой товарной группе.

По импортным продовольственным товарам разброс побольше: от 0,1%(изделия макаронные) до 7,3% (консервы мясные и мясорастительные). Но среди импортного продовольствия оказалась и такая товарная группа – папиросы и сигареты (да-да, не удивляйтесь, статистики традиционно относят курево к продовольствию), по которой доля некачественной продукции вообще оказалась из ряда вон выходящей – 40,9% (?!).

Что касается непродовольственных товаров, то тут доля некачественных товаров российского происхождения в основном уложилась в диапазон от 0% (фотоаппараты, мыло туалетное твердое) до 8,3% (изделия парфюмерно-косметические). «Выброс» только по часам бытовым – 14%.

По импортным непродовольственным товарам доля некачественных товаров такова: от 0% (мыло туалетное твердое) до 7,5% (фотоаппараты) – Да-да, получается, что некачественных товаров по этой группе много больше по сравнению с техникой отечественного производства.

Но и здесь есть свой «выброс» — 30,3% — именно такой оказалась доля некачественных устройств радиоприемных среди соответствующе импортной продукции. Для сравнения: среди аналогичной российской продукции доля некачественных товаров составила в I полугодии 2017 года всего лишь 2,8%.

Вот такие результаты. Вопросов – больше, чем ответов. Очевидно, что все эти результаты крайне зависимы от отбираемых образцов товаров.

И вообще встает вопрос: нужны ли такие контрольные проверки. Может, не подобные проверки надо устраивать в надежде поднять качество товаров, не пытаться реанимировать знакомый с советских времен «Знак качества» и т.д., а уделить серьезное внимание тому же развитию конкуренции. Но заниматься конкуренцией – это дело хлопотное, тут достаточно скоро выяснится, что надо делать очень много серьезных вещей (проводить, к примеру, ту же реформу госуправления), чтобы появились положительные результаты. Потому-то до этих самых серьезных вещей дело не доходит, проверками занимаемся, удовлетворяясь тем, что отечественные товары уже, похоже, обогнали импортные по качеству.

Дружба с начальством — вечный двигатель российской экономики
 

http://www.mk.ru/economics/2017/09/0...ekonomiki.html
Новые технологии не будут развиваться без нормальной конкуренции
Вчера в 17:04,

Вы еще не слышали о цифровой экономике? Удивительно! Ведь с подачи властей это уже стало новой модой, трендом, руководством к действию… Не успел президент сказать о важности цифровой экономики, как сразу все зашевелилось вокруг этой темы. Вот она, палочка-выручалочка! Сейчас мы все так оцифруем, что и темпы роста экономики к 2019–2020 годам будут выше общемировых, и никакие санкции не страшны, и вообще в очередной раз всех догоним и перегоним!
http://www.mk.ru/upload/entities/201...af7fd17603.jpg
фото: Алексей Меринов

В общем, как это у нас зачастую бывает, разворачивается некая кампания на тему цифровой экономики. И кампанейщина эта вызывает обоснованные опасения специалистов, потому что дело-то на самом деле хорошее, и экономика нуждается в развитии этих самых цифровых технологий. Не хочется, чтобы все утонуло в словесах или схлынуло с приходом какой-то новой моды.

Но сначала о том, что это за зверь такой — цифровая экономика. Наше правительство своим распоряжением от 28 июля 2017 года уже утвердило программу «Цифровая экономика Российской Федерации». Там имеется определение, согласно которому цифровая экономика — это такая экономика, в которой данные в цифровом виде являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности. А это, в свою очередь, является необходимым условием повышения конкурентоспособности страны, качества жизни граждан, обеспечения экономического роста и национального суверенитета.

Однако согласитесь: все равно остается не очень понятным, что это такое и почему вдруг вся эта «цифирь» стала столь важной.

Википедия дает такое определение: «Цифровые технологии (англ. Digital technology) основаны на представлении сигналов дискретными полосами аналоговых уровней, а не в виде непрерывного спектра». Стало более понятно? Для большинства, смею предположить, нет. Тогда — такое пояснение: цифровые технологии сегодня широко используются в вычислительной электронике, электротехнике, радио- и телекоммуникационных устройствах. Цифровые фотоаппараты — вот хороший пример практического использования цифровых технологий сегодня. Вот теперь, думается, примерно понятно, о чем идет речь.

Если же перейти от примеров к конкретике и вернуться к утвержденной программе правительства, то в ней чего только нет. К примеру, уже во II квартале 2018 года должно быть обеспечено покрытие всех федеральных автомобильных дорог сетями связи с возможностью беспроводной передачи данных, а к IV кварталу 2020 года российские компании-производители компьютерного, серверного и телекоммуникационного оборудования должны использовать преимущественно отечественные комплектующие, включая электронную компонентную базу. Но в целом, конечно, никакая это пока не программа, а всего лишь, как признаются сами авторы, «дорожная карта». То есть определено, что надо делать и к какому сроку, а вот кто это будет делать, каковы объемы и источники финансирования — пока неясно.

Но я не собираюсь углубляться ни в конкретные мероприятия, ни в технические подробности — это предмет публикации в каком-нибудь техническом журнале. Речь о другом: может ли ставка на какую-то конкретную технологию привести к решению чуть ли не всех экономических проблем. А ведь властями уже было заявлено, что проект развития цифровой экономики в России стоит в одном ряду с такими масштабными преобразованиями, как массовое железнодорожное строительство в ХIХ веке и электрификация страны в первой половине XX столетия.

Давайте все-таки не будем уж так сразу сравнивать цифровые технологии с той же электрификацией — давайте сравним их, к примеру, с… нанотехнологиями. Тоже, кстати, очень важными, интересными и современными. Что с ними происходит сегодня? Ставка на них преобразила нашу экономику?

Нанотехнологии, безусловно, развиваются в нашей стране. Если, по информации Росстата, число используемых нанотехнологий в целом по РФ в 2010 году равнялось 354, то в 2016 году этот показатель вырос до 1166, то есть более чем в три раза. Но как этот успех отразился на нашей экономике в целом, на общем уровне технологического развития? В целом — никак, хотя мы уже десять лет плотно занимаемся нанотехнологиями.

Об этом можно судить на примере «успехов» технологического развития. Удельный вес организаций, осуществляющих технологические инновации в общем числе обследованных организаций, по всей экономике России составил в 2015 году (последние доступные данные) всего лишь 8,3%. Почему «всего лишь»? Потому, что это катастрофически мало, и потому, что эта величина в последние годы остается практически неизменной: в 2010 году она составляла 7,9%, потом выросла в 2012-м до 9,1%, затем вновь стала снижаться.

Незначительно меняется и доля продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в ВВП: если в 2011 году она составляла 19,7%, то в 2016-м — 22,4%. Не будем забывать, что в этом приросте не столько заслуга этих отраслей, сколько потеря былых позиций топливно-энергетического сектора из-за резко снизившихся мировых цен на сырье.

Если же взять совсем свежую статистику, то она скорее свидетельствует об ухудшении положения дел, чем о прогрессе. Если производство в обрабатывающих отраслях промышленности выросло за I полугодие 2017 года на 1,2% по сравнению с I полугодием 2016-го, то производство по высокотехнологичным обрабатывающим отраслям выросло в годовом выражении всего лишь на 0,4%.

И еще об одном важном показателе, характеризующем наше место в технологическом развитии. Доля экспорта российских высокотехнологичных товаров в общем мировом объеме их экспорта остается в последние годы примерно на одном уровне: 0,3–0,4%. Это просто исчезающе мало!

В общем, можно констатировать, что число используемых нанотехнологий выросло в нашей стране в последние годы в разы, но значимого влияния на развитие технологий и экономики в целом это не оказало.

Теперь на повестке дня — цифровизация. Можно предположить, что судьба у этих самых цифровых технологий будет такая же, как и у предыдущей любимой технологической «игрушки» властей — нанотехнологий. Что гарантирует успех на этот раз? Да ничего. Нарисовали на знаменах новые лозунги — и вперед, к цифровизации всей страны.

Почему, кстати, не получилось с нанотехнологиями? Ответ важен, если мы не хотим по прошествии ряда лет констатировать, что и цифровые технологии мы явно переоценили. Попробую дать собственное объяснение.

Не стоило, замечу, вообще раздувать всю эту нанотему. Да, новые технологии, да, перспективные, но они только одни из многих, которые сегодня — на передовой линии технологического прогресса. То есть возможности нанотехнологий с точки зрения их влияния на всю экономику были явно переоценены.

Но главное даже не в этом, а в том, что востребованность, возможности реализации нанотехнологий остались невысокими, потому что не было и нет самого главного, что предопределяет успех технологического развития, — стимулов для внедрения инноваций.

Что вообще заставляет реализовывать, внедрять в производство новые технологии?

Конкуренция! Потому что если у тебя на рынке нет конкурентов, то зачем тебе что-то придумывать и внедрять новое? Потребители и так все купят, можно не беспокоиться.

А у нас в России большие проблемы с конкуренцией, уровень которой остается крайне невысоким. Несмотря на более чем четвертьвековой период развития рыночной экономики, она по-прежнему остается высоко монополизированной.

В отечественной экономике по-прежнему для бизнеса имеет важное значение то, какими административными возможностями он обладает. Если предприниматель, к примеру, дружен с губернатором, то это подчас имеет гораздо большее значение в плане продвижения его продукции на региональном рынке, чем то, какие технологии он собирается внедрить с целью повышения производительности труда на собственном предприятии или улучшения потребительских качеств выпускаемой продукции.

Значит, надо сделать так, чтобы уровень конкуренции был высоким. Тогда это будет та самая, по-научному выражаясь, институциональная среда, в которой высока востребованность новых технологий.

Спрашивается: что, чиновники не понимают важности развития конкуренции для технологического развития? Наверняка понимают. Но тут в дело вступает бюрократическая логика: заниматься развитием конкуренции, готовить какие-то там документы, контролировать их исполнение — дело непростое и муторное. А вот придумать какую-то модную фишку, преподнести ее так, что с ее помощью чуть ли не все проблемы решатся, — это можно. Так и поступают.

Нет уж, господа! Хотите, чтобы технологии давали максимальный эффект? Тогда не надо придумывать новые и новые целевые показатели технического характера и красиво их упаковывать. Требуется создавать условия для востребованности этих технологий — через создание экономики с высоким уровнем конкуренции.

Хотите «цифру»? Пусть будет «цифра». Но не надо очередной кампании на модную тему. Надоело.
Санкции . Хроника событий
АВТОР, Доктор экономических наук, профессор Высшей школы экономики

Теперь и без иностранной мебели
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2054434-echo/
07:27 , 13 сентября 2017

АВТОР
экономист
Нет-нет, не пугайтесь, пока это коснулось только соответствующих закупок для государственных нужд. «В целях защиты внутреннего рынка и поддержки российских товаропроизводителей» с 1 декабря 2017 года до 1 декабря 2019 года Постановлением Правительства России от 5 сентября 2017 года №1072 установлен запрет на допуск при государственных закупках отдельных видов товаров мебельной и деревообрабатывающей промышленности, происходящих из иностранных государств за исключением государств Евразийского экономического союза.

Хотя это, наверное, лишнее, но всё-таки поясню, что госнужды – это то, что требуется в первую очередь нашим бюджетным отраслям, видам экономической деятельности: образованию, здравоохранению, госслужбе, обороне и т.д.

На деле это означает следующее: будь мебель иностранного производства лучшей по качеству, или более привлекательной по цене, всё равно покупать вынуждены будут не её, а отечественную.

Тогда вопрос: а как же экономия бюджетных средств? Нет? Не надо?

Я понимаю, что ограничения по мебели – это не контрсанкции в виде запрета импорта продовольствия, всё-таки не продукты питания. Но дело в другом: мы явно вошли во вкус с этим протекционизмом (напомню, что ранее ограничили закупку тех же товаров медицинского назначения для госнужд). Производители будут рады, экономика будет ещё какое-то время показывать чуть заметный рост. Дальше что?

Мы что, добились заметных успехов с качеством отечественных сыров путём всех этих ограничений? Или вкус наших помидоров стал таким замечательным, что надо сказать спасибо «помидорной блокаде» Турции? Или импортозамещающий экономический рост у нас не в пределах статистической погрешности?

Но больше всего «понравился» правительственный аргумент о том, что эти решения «направлены на повышение конкурентоспособности российской продукции». То есть ограничение конкуренции повышает конкурентоспособность? Я понимаю, что здесь логика примерно такая: отечественные производители мебели окрепнут и тогда «дадут бой» иностранным мебельщикам.

А зачем им «давать бой», зачем сейчас совершенствовать качество, снижать издержки производства, если их продукцию в условиях установленных ограничений всё равно купят? — Нет таких стимулов.

Через два года запрет обещают снять. Верится в это с трудом. Тут, скорее, стоит задуматься о том, какие новые ограничения нас ждут.

Социальные обязательства не выполняются
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2058050-echo/
08:32 , 19 сентября 2017
АВТОР
экономист
Правительство практически готово к внесению в Госдуму проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на 2019-2020 годы. Оно ещё раз рассмотрело весь пакет документов на своём заседании. На упомянутом мероприятии вновь было заявлено, что «при любой экономической конъюнктуре социальные обязательства будут исполнены».

Подобные заявления, а тем более соответствующие действия, можно было бы только приветствовать. Но есть проблема: разное понимание того, что означает «исполнение социальных обязательств».

Дело в том, что государство, разумеется, должно выполнять социальные обязательства исходя из ранее принятых решений. Попросту говоря: обещали – выполняйте.

Но у нас не так. У нас, скорее, следующим образом: обещали – пересмотрели– выполняют – доложили о полном исполнении.

Особенно ярко, я бы даже сказал, вызывающе это проявилось в 2016 году, когда по итогам 2015 года пенсию проиндексировали на 4% при фактической инфляции 12,9% (разовая денежная компенсация в 5000 рублей такую недоплату, естественно, не компенсировала). В том же 2016 году не индексировали пенсии работающим пенсионерам, «заморозили» размер материнского капитала (453 тыс. рублей) и выплаты почётным донорам, и т.д.

Однако о полном выполнении социальных обязательств власти говорили неустанно. То есть получается так: не хватает, по мнению властей, денег на те или иные соцобязательства – меняем эти самые обязательства в сторону уменьшения, принимая требуемые решения.

Слушайте, так можно любые обязательства выполнять. Любые.

Вот и сейчас, услышав в который уж раз, что и в 2018 году все социальные обязательства будут выполнены, хочется спросить не по форме, а по существу: как с этим заявлением сочетается, к примеру, одновременно заявленное намерение и в 2018 году не индексировать пенсии работающим пенсионерам.

Социальные обязательства наше государство, наши власти, не выполняют уже давно. Не выполняют, сколько бы они не говорили об обратном.

Сколько стоит памятник
 

http://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2062334-echo/
08:40 , 26 сентября 2017

АВТОР
экономист
Именно стОит, а не стоИт. О долговечности судить не берусь.

Понятно, что тема спровоцирована скандалом с только что открытым памятником Михаилу Калашникову. Сначала, как только его люди увидели, была, мягко выражаясь, неоднозначная реакция со стороны общественности. Потом всё обернулось и вовсе позором – изображением на памятнике схемы фашистского автомата. Но я не об этом, я о том, сколько всё это стоило и стоит.

Цифра эта открытая – 35 млн рублей. Известно и то, что возведён памятник был за счёт средств Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество». Ну, профинансировали и профинансировали. Вообще это не самый дорогой памятник в современной Москве. Утверждённый Постановлением Мосгордумы от 27 июня 2001 г. №97 Перечень предложений о возведении произведений монументально-декоративного искусства городского значении, куда постоянно вносятся новые объекты, свидетельствует о том, что самый дорогой объект – это Скульптурные портреты Патриархов Московских и всея Руси – 50 млн рублей (средства ОАО «Московский комбинат строительных материалов»).

Во столько же, во сколько обошёлся памятник Михаилу Калашникову – 35 млн рублей – оценён и памятник первому Президенту Республики Узбекистан И.А. Каримову (средства Республики Узбекистан и бюджет города Москвы), а также памятник К.И. Константинову (средства Академии исторических наук). Последнее предложение было включено в Перечень совсем недавно – в июле 2017 года.

Есть и предложения по памятникам, которые в финансовом отношении выглядят достаточно скромно (как правило, это памятные знаки). Минимальная сумма – 2 млн рублей – была заявлена на памятный знак, посвящённый героическому экипажу лётчика Н.Ф. Гастелло (бюджет города); памятный знак «Милосердие» (внебюджетные средства) и др.

Вот такие цены. Всё? – Нет, не всё. Цена памятника – это не только прямые издержки. Если город будет изувечен памятниками неудачными, а то и просто уродливыми, то вряд ли вырастет привлекательность Москвы для тех же туристов. С этим-то и сегодня есть проблемы. Сравните, к примеру, сколько иностранных туристов посещает Москву и Таллин.

Памятник Михаилу Калашникову – это, по-моему, не памятник нашему выдающемуся оружейнику вовсе, а памятник автомату АК-47, причём памятник скандальный, так как история со схемой фашистского автомата останется навсегда.


Да, «Калашников» — отличный автомат, но памятник ему?! Вот уж символ миролюбия России теперь будет стоять в российской столице! Как думаете, вырастет от таких памятников туристическая привлекательность Москвы? – Однозначно нет.

Но тогда попробуйте оценить, какого количества туристов не досчитается Москва из-за неудачных памятников, памятников, которые не украшают город, а уродуют его. И сколько денег в этом случае не досчитается Москва? – Столько, что заявленные по памятнику Михаилу Калашникову 35 млн рублей вам покажутся копейками.

Кстати, не только туристическая, но и инвестиционная привлекательность города, и страны в целом также зависят от того, представляется ли страна агрессивной или нет. Инвесторы тоже живые люди, и не надо думать, что при принятии решений об инвестировании имидж страны не имеет никакого значения. Имеет, поэтому инвестиций город и страна тоже не досчитаются, если мы продолжим наводнять город подобными памятниками. И это тоже надо учесть в цене возводимых памятников (чуть не написал «сооружений»).

Вот это и будет настоящая цена подобным произведениям.

Бюджет 2018: самое интересное начнется в 2019-м
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2066432-echo/
07:00 , 03 октября 2017

АВТОР
экономист
Чуть ли не главной особенностью проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов стала, с легкой руки СМИ, мера по снижению с 1 июля 2018 года порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до 20 евро. Это новация, безусловно, заслуживает своего внимания, потому что покупка товаров по интернету стала довольно популярной в последнее время.

Однако есть в проекте федерального бюджета на 2018 год и другие особенности, пусть и не такие яркие и запоминающиеся. И это не планируемый показатель инфляции (4%), и даже не курс доллара США (64,8 рублей за доллар США на ближайшую 3-хлетку).

Особенность эта касается даже не 2018 года, речь идет о годе 2019-м, когда расходы бюджета должны сократиться в номинальном выражении: с 16,5 трлн рублей в 2018 году до 16,4 трлн рублей в 2019 году – более чем на 100 млрд рублей. В процентном отношении это сокращение составит, казалось бы, немного – менее 1%, но в реальном выражение, то есть с учетом инфляции, это будет уже примерно 5%-ное урезание расходов (это при условии, что инфляция будет не больше 4%).

На деле это означает следующее: на 2018-й год — год президентских выборов – расходы еще не будут сильно урезаться в реальном выражении, зато 2019-й год будет жестким.

Никогда еще в 21 веке не планировался столь жесткий бюджет. Никогда. И хорошо, казалось бы… Хорошо?

Тогда давайте посмотрим на то, на что власти уже сегодня предпочитают не обращать внимания: реальные располагаемые доходы населения продолжают снижаться (в январе-июле 2017 года на 1,4% в годовом выражении), сальдированный финансовый результат организаций (прибыль минус убыток) упал в этот период на 6,7%, растет число банкротств в экономике (пример с ВИМ-авиа только один из многих) и т.п.

Учтем к тому же, что именно с 2019 года с большой долей вероятности начнется повышение пенсионного возраста в России, а пенсии работающим пенсионерам по-прежнему индексировать не собираются.

Учтем и то, что никак не было принято во внимание при составлении проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год: ужесточение санкций против России. Да, почему-то правительство решило, что сохранится текущий режим санкций.

Понижение порога беспошлинного ввоза товаров из зарубежных онлайн-магазинов с 1000 до 20 евро покажется нам в 2019 году малозначительной шалостью властей, озабоченных нехваткой денег. В будущем шалить будут по-крупному, выборы пройдут.

За счет чего растет экономика на самом деле
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2070690-echo/
08:25 , 10 октября 2017
АВТОР
экономист
Хвалебные эпитеты в адрес российской экономики мы слышим сегодня чуть ли не каждый день: «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.д. и т.п.

Да, экономика растет, совсем слабенько, но растет, если верить официальным данным Росстата. Но какой это рост? За счет чего растем? Так как высокопоставленные чиновники предпочитают не углубляться в ответы на подобные вопросы, давайте попытаемся сделать это сами.

Смотреть будем данные за II квартал текущего года (за III квартал их еще нет), которые столь понравились сегодня руководству страны: ВВП в этом квартале вырос на 2,5% по сравнению со II кварталом 2016 года, что значительно выше аналогичного показателя по итогам I квартала 2017 года (плюс 0,5%).

За счет каких отраслей (видов экономической деятельности) выросли? – Согласитесь, что это вполне естественный вопрос, для ответа на который надо посмотреть, какие отрасли у нас росли быстрее и какие имели наибольший удельный вес в экономике. Быстрее всего по итогам II квартала 2017 года росла Торговля оптовая и розничная; ремонт автотранспортных средств и мотоциклов – на 4,7% по сравнению со II кварталом 2016 года. Добыча полезных ископаемых, кстати, приросла меньше – на 4,6%.

А какой вид экономической деятельности у нас сегодня занимает самый большой удельный вес в экономике? – Вы не поверите (шучу, конечно), но это все те же Торговля оптовая и розничная – 15,9%. Именно такой вклад в суммарную произведенную валовую добавленную стоимость (ВДС) внесла торговля во II квартале 2017 года.

Удельный вес Добычи полезных ископаемых был в 1,5 раза меньше – 10,6%. С такими показателями мы просто обязаны признать, что Торговля оптовая и розничная и является сегодня настоящим локомотивом столь радующего властей экономического роста.

Смотрим дальше. Торговля, как известно, подразделяется на оптовую и розничную. Так вот по итогам II квартала 2017 года оборот розничной торговли составил 7,1 трлн рублей (плюс 0,7% о II кварталу 2016 года), а оборот оптовой торговли – почти 16 трлн рублей (плюс 9,7% по II кварталу 2016 года). Конкретизируем вывод: настоящий и безоговорочный драйвер сегодняшнего роста экономики – это оптовая торговля.

Ну, и завершая свой краткий анализ, уточним, что такое есть оптовая торговля. Оптовая торговля в понимании статистиков – это перепродажа товаров (попросту говоря, спекуляция). При каждой перепродаже добавляется новая стоимость. Да, вот так, новые товары не появляются, но ВВП растет. Розничная торговля – это продажа товаров для личного потребления или личного использования.

– Ха, – скажете вы с полным основанием, – так можно вздуть ВВП будь здоров как. А у нас так в немалой степени и происходит. Это то, что характеризует качество экономического роста.

В общем, нынешнее ускорение экономического роста имеет ярко выраженную спекулятивную природу.

И вот еще что хорошо дополняет нарисованную выше картину: в структуре оборота оптовой торговли (в среднем за II квартал 2017 года) наибольший вес имели т.н. несельскохозяйственные промежуточные продукты (44,8%), в том числе топливо (35,2%).

Вот такие интересные особенности нынешнего экономического роста. Рост ли это вообще? Ну, рост, наверное. Однако его трудно назвать надежным. И еще: я бы не назвал его настоящим.

Бюджет 2018: благоустройство на время выборов
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2074902-echo/
10:06 , 17 октября 2017
автор
экономист

Этот текст является продолжением оценки проекта закона о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, где уже пришлось обратить внимание на то, что на фоне ожидаемого относительно благополучного 2018 года послевыборный 2019 год обещает быть очень непростым (расходы будут урезаны).

Как, казалось бы, не надо делать в год выборов? Не надо резко увеличивать расходы по социально-чувствительным статьям бюджета, а потом, когда дело будет сделано и нужный результат на выборах получен, замораживать их, или вовсе сокращать.

Как-то это уж очень конъюнктурно, некрасиво, что ли. Какая-то покупка лояльности избирателей к выборам получается.

Да и пусть,- скажут многие, — хотя бы в год выборов что-то сделают. Так-то это так, но всё-таки я убежден: развитие сфер деятельности, от которых напрямую зависит качество жизни людей, должно быть устойчивым и повозрастающей. Нам еще уровень жизни людей поднимать и поднимать, не надо здесь устраивать какие-то субботники раз в несколько лет.

Итак, посмотрим на рассматриваемый в настоящее время проект федерального бюджета на 2018 год и плановый период 2019-2020 годов именно с изложенных выше позиций.

Расходы на образование в 2018 году (663,2 млрд. рублей) должны возрасти на 9,1% по сравнению с 2017 годом - это значительный рост, который, увы, прекратится в 2019 году, когда расходы снизятся на 1,5%, до 653,4 млрд. рублей. Причем наибольшие «качели» ожидаются по расходам на среднее профессиональное образование: в 2018 году – рост в 2,3 раза, а в 2019 году – падение расходов на 7,4%.

Расходы на здравоохранение в 2018 году должны вырасти и вовсе на 18,3%, достигнув 460,3 млрд. рублей. Однако уже в 2019 году они снизятся почти на 7%.

Смотрим на расходы по разделу «Социальная политика» и, казалось бы, их динамика никак не вписывается в замеченную тенденцию: плановые расходы 2018 года – 4706,1 млрд. рублей – на 6,9% меньше утвержденных расходов на 2017 год. Однако здесь все просто: это единовременная денежная компенсация пенсионерам, выплаченная в начале 2017 года, так искажает картину (база 2017 года оказалась завышенной). Кроме того, надо учитывать, что пенсии, социальные выплаты – это т.н. неснижаемые выплаты. Вы их можете заморозить, не повышать, и они будут в этом случае снижаться только в реальном выражении, но вы не можете пенсионерам сказать, что завтра, к примеру, они будут получать на 10% меньше. Тут такое начнется, что мало не покажется. Точно также и по социальным выплатам что-либо подобное (прямое урезание расходов) исключается.

Наконец, самое показательное: расходы на жилищно-коммунальное хозяйство в 2018 году должны вырасти на 73,6% (до 125,8 млрд. рублей), а в 2019 году они уже снизятся на 21,7%. Так вот они «качнутся». Кстати, расходы по строке «Благоустройство» вообще вырастут в 2018 году почти в 2,5 раза (до 48,8 млрд. рублей), зато потом упадут на 40,3% (!).

Вот такая замечательная динамика бюджетных расходов нас ожидает. Ну, как тут не посетовать, что президентские выборы у нас не каждый год.

Формально такие траты не являются, конечно, расходами по ведению выборной компании. Но реально, по существу, они таковые и есть.

Эх, а ведь народ в России живет еще и между выборами.

Нескучный бюджет: что это такое?
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2079806-echo/
07:43 , 25 октября 2017

автор
экономист

Что, опять я эту бухгалтерскую тему мусолю? Ну, не всем же про «Собчак в президенты» писать.

Так что кто о чём, а я пока про закон о федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019-2020 годов, который будет скоро принят в первом чтении.

Один из основных разделов расходной части федерального бюджета – раздел «Национальная экономика». В нём, в свою очередь, выделяется такая статья: «Общеэкономические вопросы». Ну, понятно, может быть нечто подобное. Однако когда смотришь на планируемые расходы по этой статье, то возникают, мягко говоря, вопросы: если в 2017 году они равнялись 19,7 млрд рублей (ожидаемое исполнение), то уже в 2018 году расходы должны составить 174 млрд рублей, в 2019 году – 316,3 млрд рублей, в 2020 году – 422,6 млрд рублей. Это же 20-кратный(!) рост расходов за три года при всем уже известной жёсткости бюджета.

А, согласитесь, что становится интересно, что это за «Общеэкономические вопросы» такие, расходы на которые должны столь стремительно вырасти?

Углубляемся в анализ, и оказывается, что почти весь объём расходов по статье «Общеэкономические вопросы» — это расходы на «Мероприятия, осуществляемые на основании отдельных решений Президента Российской Федерации». Судите сами, по годам это планируется так:

151,8 млрд рублей (2018 год),

294,7 млрд рублей (2019 год),

400,6 млрд рублей (2020 год).

А вот самое интересное – что это за мероприятия такие – об этом проект закона о федеральном бюджете умалчивает. Ещё одна цифра для сравнения: в 2015 году на мероприятия по решениям Президента и Правительства планировалось выделить всего 1,5 млрд рублей. Сравните эту цифру с упомянутой выше за 2020 год: рост почти в 270(!) раз.

Спросите: хорошо, в законе нет никакой информации по 2018-2020 годам, ну, а на что были потрачены хотя бы упомянутые 1,5 млрд рублей? Судя по закону об исполнении бюджета за 2015 год, потрачено по данной строке ничего не было. Кстати, и с соответствующими расходами по данной строке в 2016-2017 годах была примерно такая же картина: ничего не тратили, хотя планировали. Это не значит, что эти деньги вообще не потратили. Потратили, только на иные цели и по другим статьям. Спрашивается: и зачем всё это тогда?

Чтобы вы могли оценить масштабность этого непонятного президентского резерва, в качестве примера: упомянутые выше 400,6 млрд рублей на расходы по отдельным поручениям Президента – это в 5 раз больше, чем планируемые в 2020 году расходы на космос (81,3 млрд рублей), или расходы на культуру и кинематографию (84,5 млрд рублей), и это в 10 с лишним раз больше, чем все расходы федерального бюджета в 2020 году на физкультуру и спорт (38,9 млрд рублей). В общем, колоссальные деньги.

И это неправильно, когда выстраивается такой непонятный параллельный бюджет по расходам. Эти деньги практически выводятся из нормального рассмотрения в рамках бюджетного процесса. Всё непрозрачно, необходимого обоснования нет, заявка на такие масштабы ручного управления сильно удивляет.

Счётная Палата, ау! Почему молчишь?

Кстати, я далеко не уверен, что Президент сильно в курсе таких загогулин в бюджетном планировании. А вот чиновники рангом пониже, карьера которых зависит от способности изыскивать средства для затыкания бюджетных дыр, конечно, в курсе. Но они – молчат. А мы – спрашиваем: это что такое?

Слезла ли российская экономика с нефтяной иглы
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2087672-echo/
12:03 , 07 ноября 2017
АВТОР
экономист
Так как в последнее время уже не один высокопоставленный чиновник высказался в утвердительном духе касательно данного вопроса, то хотелось бы, что называется, на цифрах разобраться в том, может ли Россия уже сегодня существовать без нефти (а договариваться стали и до таких сильных утверждений).

Существует не так много показателей, по которым можно судить об успехах в уходе от сырьевой экономики. Один из важнейших – доля топливно-энергетических продуктов в экспорте. Сегодня, по данным за январь-август 2017 года, этот показатель, по данным Росстата, составил 61,6%. Для сравнения: по итогам 2016 года этот показатель равнялся 53,5%, в 2015 году он был 58,8%. Ну, да, нынешнеезначение меньше рекордного уровня 2013 года – 67,6%, но оно практически такое же, какова была средняя доля топливно-энергетических товаров в экспорте в 2003-2015 годах (62,2%). Получается, что нет прогресса, мы по-прежнему сидим на нефтяной игле.

Справедливости ради надо сказать, что среди топливно-энергетических товаров в последние годы стала расти доля нефтепродуктов и сжиженного газа, но существа дела это сильно не меняет: пока динамика показателя доли топливно-энергетических продуктов в экспорте никоим образом не свидетельствует о сколь-нибудь значимых успехах в уходе российской экономики от сырьевой зависимости.

А что говорят другие показатели? Возьмём ещё один – долю нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета. Казалось бы, что здесь-то есть явный прогресс, так какпоказатель опустился в 2016 году ниже 40%, хотя ещё в 2014 году он равнялся 51,3%. Очевидно, почему так произошло: цены на нефть упали. Кстати, в 2009 году наблюдалось то же самое на фоне падения мировых цен на нефть. Доля нефтегазовых доходов федерального бюджета опустилась тогда до немногим выше 40%. Потом цены поднялись, и доля нефтегаза достигла, как было указано выше, рекордного уровня в 2014 году. Поэтому не вызывает сомнения, что после относительно низкого показателя 2016 года доля нефтегазовых доходов в доходах федерального бюджета в 2017 году вновь вырастет. Это также не подтверждает тезис о том, что мы чуть ли не сегодня уже можем обходиться без нефтяных доходов.

Ещё следует обратить внимание на то, что даже при столь значительных нефтегазовых доходах в общих доходах федерального бюджета последний всё равно остаётся дефицитным (по оценкам, дефицит федерального бюджета превысит 2% от ВВП в текущем году). Это значит, что если бы не было этих самых нефтегазовых доходов, показатель дефицита вообще был бы неприлично высоким.

Анализ других показателей, характеризующий сырьевую зависимость российской экономики, также подтверждает: говорить о том, что российская экономика ушла от сырьевой зависимости, категорически нельзя. Точнее, говорить-то можно, только неправдой это всё будет.

У нас было почти двадцать последних лет для того, чтобы структурно перестроить нашу экономику. Практически всё это время только проговорили о необходимости такой перестройки. Сегодня, конечно, чуть зашевелились, пытаются что-то сделать. Но приведённые выше показатели пока однозначно говорят о том, что этого «что-то» было явно недостаточно.

Чем торгуем с Китаем
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2096284-echo/
07:23 , 21 ноября 2017
АВТОР
экономист
Все знают, что торгово-экономические отношения России и Китая развиваются. Доля Китая в общем внешнеторговом обороте России с другими странами самая большая – 14,8% (по итогам января-сентября 2017 года, по данным Федеральной таможенной службы Российской Федерации). Если учесть, что ещё в 2006 году этот показатель составлял 6,5%, то очевиден быстрый прогресс в развитии торгово-экономических отношений с Китаем.
Однако когда раскладываешь долю Китая во внешнеторговом обороте на соответствующие показатели по экспорту (10,6%) и импорту (21,4%), то эйфории становится меньше. То есть уже можно с большой долей вероятности предположить, что внешнеторговый баланс складывается не в пользу России. Так и есть: импорт из Китая по итогам января-сентября 2017 года оказался почти на 8 млрд долларов США больше по сравнению с российским экспортом в эту страну. Получается, что покупаем мы из Китая значительно больше, чем продаём ему.
А теперь самое интересное: структура нашего экспорта и импорта в торговле с Китаем. Вот товары-лидеры, которые мы продаём в эту страну (данные ФТС России по итогам января-сентября 2017 года):
Наименование товарной группы
Топливо минеральное, нефть и продукты их перегонки; битуминозные вещества; воски минеральные
Древесина и изделия из неё; древесный уголь


67,5%

9%

Суммарно на эти две позиции приходится более ¾ нашего экспорта в Китай.
Ну, а что покупаем? По-прежнему китайский ширпотреб? Всё, как в 90-х?
Да нет, картина по лидирующим товарам совсем иная:
Наименование товарной группы
Реакторы ядерные, котлы, оборудование и механические устройства; их части
Электрические машины и оборудование, их части; звукозаписывающая и звуковоспроизводящая аппаратура, аппаратура для записи и воспроизведения звука, их части и принадлежности

29,4%

22,6%

Ширпотреб мы, конечно, тоже по-прежнему покупаем (к примеру, доля обуви в импорте составила 3,8%), но всё-таки это уже отнюдь не основной наш импорт из Китая.
Называя вещи своими именами, следует признать, что Россия сегодня – сырьевой придаток Китая. Нет, можно, конечно, шутить в том духе, что это не мы – сырьевой придаток, а Китай – наш технологический придаток. Ха-ха, не смешно…

Экономика почти встала
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2101114-echo/
08:29 , 29 ноября 2017

автор
экономист

Не в смысле «с колен», а в смысле резко затормозилась. Итак, официальные данные Росстата по некоторым базовым видам экономической деятельности за октябрь 2017 года по сравнению с октябрем 2016 года: промышленность – 0% (т.е. никакого роста уже нет), строительство – падение на 3,1%, сельское хозяйство – снижение на 2,5%. Продолжается (и даже ускорилось) падение реальных денежных доходов населения: -1,3%.

Если учтем (а учитывать надо обязательно), что еще в мае 2017 года та же промышленность показывала рост на 5,6%, то очевидна степень торможения по данному ключевому виду экономической деятельности.

Что такое? Почему вдруг? Нам же Минэкономразвития твердило, что экономический рост будет только ускоряться?

Кстати, чтобы достигнуть обещанного Минэкономразвития экономического роста в этом году на 2% с лишним, теперь, после октябрьского провала, надо, чтобы экономика в ноябре и декабре прирастала более, чем на 3%. Этого, очевидно, не будет.

Почему вдруг такое происходит с экономикой? Для властей это так некстати, что хуже некуда. Они ведь уже рапортовали неоднократно, что все замечательно: экономика «набирает обороты», «вошла в новую фазу экономического роста» и т.д. и т.п.

Но другого, если объективно оценивать ситуацию, и быть не могло. Чуть заметный экономический рост этого года носил восстановительный, адаптационный характер. Понятное дело, что долго, по возрастающей, он продолжаться не мог. Вот, жизнь и доказывает это.

Что дальше? А дальше вот что: выдыхающийся экономический рост подпадает под давление новых санкций; цены на нефть остаются на относительно невысоком уровне; структурные реформы, с которыми так до конца и не смогут определиться, начинают реализовываться ни шатко ни валко. А тут еще и налоговая нагрузка на бизнес будет расти…

В общем, дальше полная ерунда получается.

Ну, а скорые статданные по промышленности за ноябрь 2017 года с очень большой долей вероятности подтвердят именно такие перспективы (хотя бы потому, что сработает «эффект базы» ноября 2016 года, когда промышленное производство показало высокий рост – на 3,4%). На фоне такого роста показать в русле сформировавшейся динамики что-то приличное в ноябре текущего года не удастся.

Ждем пояснений от мечтателей из Минэкономразвития и всё-таки питаем надежду, что прогнозировать и обещать по принципу «чего изволите» станет в конце концов неприлично.

Видите же: даже переподчинение Росстата Минэкономразвитию не помогает. И не поможет.

«Что-нибудь про модернизацию…»
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/655365-echo/
16:42 , 09 февраля 2010

автор
экономист

Накануне буквально в один день ко мне обратились старые знакомые (один волею судеб работает в крупном бизнесе, другой – чиновник в федеральном министерстве).
И у того и у другого была одна просьба: если что-то есть про модернизацию (аналитические материалы какие-нибудь), направить в их адрес.

Бедняги, посочувствовал я им.

Понятное дело, верхи требуют эту самую модернизацию.
Похоже, что власти, решив нарисовать на своих знаменах слово – «модернизация» – сами себя загнали в ловушку.

Понимая модернизацию в узком смысле этого слова (новые направления технологического лидерства и т.п.), здесь много-то нового и не скажешь.
Тут приходится перемусоливать старое.

Говорить в тысячный раз о нанотехнологиях – тоже, вроде бы, несерьезно.
И так это уже не без оснований стало предметом иронии, а дальше будет еще веселее. Ну можно еще поговорить об энергосберегающих лампочках, суперкомпьютерах…
Дальше что? Вот и приходится «скрести по сусекам». И работа эта оказывается, мягко говоря, неэффективной.

Почему?
Потому что вся эта модернизация, результатом которой должно стать вроде бы как построение инновационной экономики, невозможна без гораздо более глубоких и качественных преобразований, чем те, на которые сегодня готовы пойти власти.

Инновации невозможны в экономике с низким уровнем конкуренции.
А первым врагом конкуренции сегодня является, как свидетельствует статистика Федеральной антимонопольной службы (около 60% дел о нарушении законодательства о конкуренции – это дела в отношении органов власти всех уровней), само государство. Значит, нужна не профанация административной реформы, как это было в середине сытых нулевых годов, а реальная административная реформа. Дальше – больше.

Вот куда уже мы приходим, от лозунга модернизации!
Но это-то как раз властям совершенно и не нужно. Вот и пытаются и замуж выйти и невинность сберечь. А не получается.

В свое время нечто подобное уже было в нашей истории.
Горбачевская перестройка, понимаемая сначала как ускорение темпов экономического развития через ставку на машиностроение, достаточно скоро показала тупиковость этого пути «в рамках социалистического выбора». Тогда пришлось идти дальше. Но сейчас-то с очень большим трудом верится, что возможно повторение такого пути.

Нет, определенно не верится.

Промышленность упала
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2113406-echo/
10:28 , 19 декабря 2017
автор
экономист
Именно так можно характеризовать динамику промышленного производства в ноябре 2017 года: минус 3,6% по сравнению с ноябрем 2016 года (официальные данные Росстата). Это после нулевой динамики в октябре 2017 года. И это после всех последних заявлений о том, что экономика «набирает обороты», что она вошла в новую фазу экономического роста, что устойчиво растет и т.д. и т.п. Напомню, что еще в мае 2017 года промышленность выросла на 5,6% в годовом выражении, а теперь такой вот минус.

Пару недель назад я высказал уверенность, что ноябрь будет плохим, но, честно признаюсь, я не предполагал, что он будет настолько плохим. Минпромторг, разумеется, засуетился и сегодня судорожно объясняет этот обвал и эффектом базы, и необходимостью выполнения соглашения с ОПЕК по ограничению добычи нефти, и даже теплой погодой. Отбросим надуманный фактор теплой погоды (речь, напомню, о ноябре), но мне хочется спросить: а что, об относительно высокой базе для сравнения (в ноябре 2016 года промпроизводство выросло на 3,4%) до сих пор не было известно? Это только сейчас для правительственных чиновников стало откровением, да? Или об этих всех ОПЕКовских делах и их последствиях тоже только что узнали? Что-то в своих недавних прогнозах и обещаниях об этом не говорили? А, Минэкономразвития? Что приутихли в своих обещаниях? И еще, никакие названные в оправдание объяснялки все равно не годятся, потому что ведь Росстат дает не только упомянутую выше цифру в сравнении с ноябрем 2016 года, но и в сравнении с предыдущим периодом (октябрем 2017 года) с исключением сезонного и календарного факторов: минус 1,4%. Здесь какие будут придумки?

Нет, ребята, нынешний провал – это естественное следствие неэффективной экономической политики, когда основные структурные проблемы не решаются, когда бюджетные деньги используются неэффективно, когда налоговая нагрузка растет, а проблемы защищенности прав собственности остаются по-прежнему актуальными, когда развитие и защита конкуренции так и не стали государственным приоритетом. Власти рано решили, что груз этих проблем не такой уж большой (да они, по большому счету, и не признают эти проблемы), что цены на нефть устойчиво пошли вверх и только вверх, что контрсанкции – это вообще очень хорошо, просто замечательно для российской экономики. Последние статданные по динамике промышленного производства в ноябре (кстати, обрабатывающие отрасли промышленности вообще просели на 4,7%) являются лишним доказательством того, что экономический кризис не закончился. В 2017 году была только некоторая адаптация, коррекционный рост – это так называется. Кризисы заканчиваются тогда, когда причины, вызвавшие их, перестают действовать. Если фундаментальные причины кризиса остались (пресловутые структурные проблемы), то и он останется. Никаких чудес здесь не бывает.


\

Не надо требовать от бизнеса инноваций
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/655851-echo/
15:07 , 11 февраля 2010
автор
экономист
Бизнесу надо создавать условия, в которых без инноваций он не мог бы существовать, в которых инновации становились бы главным аргументом в конкурентной борьбе.

Пока экономика у нас отличается низким уровнем конкуренции, вся эта вымученная деятельность по ее инновационному обновлению не будет иметь никаких шансов на успех.

Поэтому можно, конечно, как это было вновь сделано в Томске, призывать бизнес вкладываться в инновации, но действенность такого подхода по построению экономики инновационного типа будет очень низкой.

Бизнес, кстати, в такой ситуации ведет себя вполне прагматично.
Требуете инноваций? – Хорошо, но только и государство должно пойти на какие-нибудь налоговые послабления, чем-то там поделиться.

Послабления будут сделаны, но спустя некоторое время окажется, что лучше ситуация «почему-то» не стала.
Проходили мы это уже не раз.

Около двух лет назад, как известно, уже принимался пакет поправок в налоговое законодательство, призванных стимулировать инновационную деятельность бизнеса.
И что? Да ничего. В смысле, ничего не работает из принятого.

А вот более свежий пример полугодовой давности.
Я имею в виду федеральный закон, в соответствии с которым бюджетные учебные и научные учреждения могут создавать предприятия для практического применения своих научных разработок.

О, помнится, много было суеты с принятием этого закона в конце июля 2009 года, даже депутатов Госдумы отзывали из отпусков.
И что изменилось? Опять ничего.

И не могло измениться, потому что и сам закон сырой получился, и непонимание основной проблемы инновационного развития (отсутствие необходимой конкуренции) вновь было продемонстрировано.

Нет, не надо государству требовать от бизнеса инновационной активности.

Как экономический спад превращают в рост
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2117668-echo/
10:02 , 26 декабря 2017
АВТОР
экономист
Никак не думал, что в уходящем году мне вновь придётся писать о резком спаде в промышленности – ключевом виде экономической деятельности. Однако придётся, потому что Минэкономразвития, которое, как известно, обещало экономический рост по возрастающей, никак не может смириться с тем, что та же промышленность, по данным Росстата, обвалилась в ноябре 2017 года на 3,6% по сравнению с ноябрём 2016 года.

Смотрите, что они придумали. В обзоре «Картина промышленности» Минэкономразвития пересчитало данные, используя для этого не среднюю, а медианную оценку. Попросту говоря, чиновники Минэкономразвития предложили не учитывать в расчётах показатели отраслей, которые продемонстрировали аномально низкий или высокий рост. В результате у Минэка получилось, что в обрабатывающих производствах промышленности, где спад был зафиксирован даже бóльшим, чем в целом по всей промышленности (на 4,7% по сравнению с упомянутыми выше 3,6%), был отмечен… рост на 2,8%(!). Вот так вот: вместо минус 4,7% получили плюс 2,8%.

А теперь, оценивая все эти ухищрения, мне придётся с трудом подбирать выражения. Постараюсь…

Во-первых, согласитесь, что это как-то вызывает вопросы, почему результаты подобных упражнений не появлялись, когда официальной статистикой фиксировался экономический рост в промышленности. Всё устраивало?

Во-вторых, то, что выдаётся за медианную оценку (а чего, название красивое, наукообразное такое), не всем будет понятно. Дело в том, что классическая медианная оценка – это значение, условно разделяющее объект оценки пополам. К примеру, медианная зарплата – это величина, выше и ниже которой располагается по уровню оплаты по 50% работников, получающих зарплату. В случае же с пересчётом от Минэкономразвития обрабатывающие производства были ранжированы по темпам роста, после чего их вклад в общий рост был суммирован. Когда сумма достигла 50%, появилась нужная медианная оценка(?). Медиану, по темпам роста, как-то не припомню, чтобы кто-либо когда-нибудь считал. Но вот теперь такие авторы нашлись.

Подобные лукавые пересчёты, на самом деле, не такие безобидные, как может показаться. Ну, хочется ребятам из спада сделать рост, вот и стараются. Дело в том, что чем больше будет появляться подобных объяснений, тем большей будет неопределённость экономической ситуации. А это уже, как неоднократно было доказано результатами социологических исследований, оказывает мощное сдерживающее влияние на предпринимательскую активность. Получается, что само Минэкономразвития подобными выкладками гасит эту самую предпринимательскую активность.

Рост, говорите? Ну-ну…

«Модернизация» и «инновации» – уже заболтали
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/657119-echo/
15:49 , 16 февраля 2010

АВТОР
экономист
Этого следовало ожидать.
Какое-то время после вброса нынешних лозунгов к ним еще можно было относиться серьезно. И это естественно: люди хотят верить в лучшее.

Вот и значительная часть экспертного сообщества не то что с большим энтузиазмом, но, скажем так, с определенной заинтересованностью стала сначала обсуждать проблемы модернизации: нужна ли она сейчас, что необходимо сделать, при каких условиях можно надеяться на успешную модернизацию и т.д. и т.п.

Однако, достаточно быстро, всего-то прошло несколько месяцев, стало понятным, что лозунг есть, а серьезной его проработки нет.

Модернизация, как оказалось, понимается властями, прежде всего в узком – технико-технологическом – смысле этого слова.

То есть модернизация – это инновации, к которым необходимо понуждать.
Но в обществе, во всяком случае, в активной его части, были пусть и небольшие, но совершенно другие ожидания. Во-первых, даже если инновации, то это далеко не только нанотехнологии, энергосберегающие лампочки, суперкомпьютер, российская силиконовая долина и т.п.

Во-вторых, модернизация – это готовность идти гораздо дальше, чем просто внедрять новые технологии.
Это новые реальные, а не показушные реформы.

И это, конечно, не акции типа сокращения числа часовых поясов в стране.

Какой-то лимит времени на серьезные предложения по модернизации у властей был (все-таки не нравится мне это слово, потому что нужна-то не модернизация, понимаемая как некое улучшение, совершенствование чего-либо, а реальные серьезные реформы).
Лимит исчерпан.

Когда вновь слышишь, как вроде бы серьезные люди на очередном модернизационном совещании говорят, как круто все пойдет в инновациях с приглашением известных западных консультантов, какой инновационной будет наша нефтедобыча с применением нового нефтяного насоса и т.д., становится окончательно ясно, что проект «модернизация» можно закрывать.

Такого рода проекты не могут быть успешно реализованы по принуждению, во всяком случае, не в нашей стране и не сегодня.

Так что уже можно сказать, что заболтали «модернизацию» и «инновации».
Естественный результат, когда у властей нет понимания, у бизнеса – особого желания, а у общества – необходимого доверия. Модернизация, говорите?

Экономические перспективы 2018-го
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2121708-echo/
09:16 , 02 января 2018

АВТОР
экономист
Официальные прогнозы (от Минэкономразвития) известны: прирост ВВП на 2,1%, инфляция — 4%, курс — 64,7 рубля за доллар в среднем по году.

Верно — не верно? Что надо учесть при прогнозе?

Начало года

Сначала учтём, как мы вступаем в этот 2018-й. По итогам 2017 был зафиксирован небольшой экономический рост — в районе 1,5% по ВВП (точных официальных данных пока нет). Может быть и меньше, кстати. Но о перспективах 2018 года нам надо судить не по тому, сколько в среднем по году мы будем иметь, а по тому, какая тенденция сложилась к концу минувшего года, потому что именно с ней мы вошли в теперь уже нынешний 2018 год. А тенденция известна: резкое замедление роста экономики.

Плюс, конечно, немаловажно и то, что в первом полугодии прошедшего 2017 года экономика набирала обороты. Значит, база для сравнения (особенно по II кварталу) будет не в пользу года наступившего.

Санкции

Что санкции? — Да то, что в феврале 2018 года станет понятным, каким будет новый пакет санкций. Будут ли они касаться персоналий и каким образом, распространятся ли на суверенный долг России и пр. Поживём, увидим. Ясно одно, это будет мощный негативный внешний шок для российской экономики. И не стоит здесь исходить из того, что мы живём уже несколько лет при санкциях — и ничего. Ну, во-первых, не ничего, а ничего хорошего. Во-вторых, новые санкции потребуют времени и средств для адаптации. Кстати, об адаптации: в 2017 году мы окончательно израсходовали Резервный фонд и взялись за второй оставшийся — Фонд национального благосостояния.

Выборы

Президентские выборы в марте 2018 года в нашей политэкономической системе — это, скорее, негатив для экономики. Правительство фактически до мая работать не будет (нынешние министры не знают, будут ли они переназначены).

Реформы

По-видимому, будет порция очередных «майских» указов, или что-то в этом роде. Даже если эти документы окажутся неплохими, очевидно, что быстрого эффекта ждать от них не стоит. Ну, например, какой там будет скорый эффект от решения о повышении пенсионного возраста с 1 января 2019 года? — Никакого. Ведь в чём ещё проблема структурных экономических кризисов? — Она в том, что для реализации многих структурных реформ банально нужно время. Вы не можете, к примеру, за считанные месяцы из экономики сырьевого типа сделать экономику, в которой преобладали бы обрабатывающие производства. Или, опять же к примеру, невозможно за короткий временной период значительно увеличить долю малого бизнеса в экономике и т.д. Таким образом, быстрого результата от реформ (даже если это будут самые необходимые и правильные, в чём нет никакой уверенности) — ждать не приходится.

Цены на нефть

Соглашение стран ОПЕК и не членов ОПЕК об ограничении добычи нефти, очевидно, свой потенциал практически исчерпало. Теперь перед странами-членами соглашений встаёт другая проблема: как с возможно меньшими издержками выйти из него. Тем более, что сланцевые нефтедобытчики из США только наращивают добычу нефти. Всё это понижательно действует на уровень мировых цен на нефть. Ещё один неблагоприятный для мировых цен на нефть фактор — повышение процентных ставок со стороны ФРС США. Повышение ставок — это удорожание доллара США. Удорожание доллара, в котором по-прежнему номинируются цены на нефть — это их снижение.

Получается, что в 2018 году многое говорит не в пользу хороших перспектив этого года. Но, может быть, всё-таки есть то, что должно внушать оптимизм?

Спад в конце 2017 года окажется неглубоким и временным? Новые санкции будут пшиком? Выборы окажут мобилизующее действие на бизнес? Сразу же после выборов начнутся решительные и эффективные реформы? Цены на нефть вырастут? — Нет, не верится во всё это, а вот перечень негативных факторов можно было бы и продолжить: «зажатый» до неприличия по расходам бюджет, увеличивающаяся налоговая нагрузка, растущая нестабильность нового мирового экономического порядка и пр.

Нет, всё-таки получается, что это будет не очень хороший в экономическом плане год. ВВП по темпам прироста будет около 0%. Инфляция повысится по сравнению с 2017 годом (около 2,5%), но останется в рамках приличия (4-5%). Рубль, конечно, будут держать всеми правдами и неправдами до мартовских президентских выборов, а потом его ослабление более чем вероятно, хотя катастрофичным оно вряд ли будет (до 70 рублей за доллар США, думаю, может дойти).

Это будет не лучший для экономики России год, далеко не лучший. Но по сравнению с 2019-м этот год всё-таки будет получше.

Понуждение к благотворительности
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/659517-echo/
17:50 , 25 февраля 2010
автор
экономист
Есть такой орган – Консультативный совет по иностранным инвестициям, созданный еще в 1994 году и призванный представлять интересы иностранных компаний, работающих на территории Российской Федерации.

Несколько дней назад правительство (точнее, Минэкономразвития), уточнило правила членства в этом Совете. СМИ не уделили должного внимания этому факту. И напрасно!

Там оч-чень интересные есть новшества.

Но я не буду обо всех нововведениях. Я об одном: теперь для рассмотрения вопроса о включении в состав Консультативного совета иностранные компании должны представлять данные об объеме собственной благотворительной деятельности на территории Российской Федерации (в сравнении за последние 3 года).

Я, конечно, понимаю, что любимый подход властей сегодня к решению чего-либо, это понуждение. Вот, к инновациям собрались в последнее время бизнес понуждать.

Но понуждать к благотворительности через фактическое обязательство осуществлять соответствующую деятельность?! Сам институт благотворительности просто не приемлет ничего подобного!

Я понимаю, что в 2000-х годах, понуждая отечественный бизнес быть социально ответственным, власти заставляли скидываться на благотворительную деятельность. Но цена такой показушной благотворительности – не очень высока.

По-видимому, решили, что и с иностранным бизнесом можно строить отношения подобным образом.

Нет, иностранцы, я уверен, сильно не удивились такому новшеству. Специфику ведения бизнеса в России они понимают достаточно хорошо.

Но когда вот так, что называется «черным по белому»…

У нас институт благотворительности и так-то в недоразвитом состоянии.

Во-всяком случае, к сожалению, до других стран нам далеко-далеко в этом отношении.

А теперь еще и вот такое беспардонное принуждение к благотворительности.

Нет, не будет никакого доверия между иностранным бизнесом и властями с подобного рода обременениями. И с благотворительностью в целом будут большие проблемы.

Легализация самозанятых провалилась
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2134200-echo/
08:02 , 23 января 2018

АВТОР
экономист
Ну, вот, очередной провал. Да что же такое-то…

Около года назад, как часто у нас бывает, идея с легализацией самозанятых стала рассматриваться в качестве очередной палочки-выручалочки российской экономики. Властям, чувствуется, всерьёз показалось, что это очень мощная мера – выведение на «свет» то ли 15, то ли 20, а то и 22, или даже 33 млн человек (какое число – не очень понятно), которые по факту занимаются предпринимательством, но предпочитают не регистрировать свою деятельность ни в какой форме.

Кто эти люди? Да много таких, почти в 40 видах экономической деятельности они трудятся: парикмахеры, репетиторы, няни, домработницы, дизайнеры, мастера по ремонту всех специальностей и другие.

Однако решили, что пока инициатива коснётся только репетиторов, нянь и домработниц, установив, что в 2017-2018 годах такие предприниматели освобождаются от уплаты налогов при условии их регистрации в налоговом органе.

Только вот с понятием, кто такие самозанятые, оказалось определиться не так просто. К середине 2017 года в Гражданский кодекс внесли необходимые изменения, предусматривающие, что «в отношении отдельных видов предпринимательской деятельности законом могут быть предусмотрены условия осуществления гражданами такой деятельности без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя».

По определению, кто такие самозанятые, споры до сих пор продолжаются. Осенью 2017 года появилось, к примеру, предложение бизнес-омбудсмена Бориса Титова: считать таковыми индивидуальных предпринимателей без права найма, а работать они должны по патенту стоимостью от 10 тыс. рублей в год.

Вполне здравое, по-моему, предложение.

Однако вернёмся к процессу – процессу регистрации самозанятых. Шёл он в течение года ни шатко, ни валко: на 1 июля количество заявившихся составило 213 человек, на 1 октября 2017 года – 595, на 1 декабря – 813 самозанятых. Это из тех-то миллионов?!

Это называется: провал. Опять провал? – Опять. А ведь предупреждали, что принятые решения не будут работать.

На будущее я бы чиновникам, принимающим подобные решения, советовал бы поступать просто (уж извините за банальность): представьте себя на месте этих самых самозанятых и решите, будете ли вы действовать так, как вам предлагают власти.

Нет-нет, я всё прекрасно понимаю, но всё-таки представьте себя на месте этих репетиторов, домработниц, нянь. Что, трудно? – Понимаю…

Итак, вы работаете или подрабатываете в этих сферах. И государству очень хочется вас зарегистрировать, оно даже обещает, что целых два года оно с вас никаких налогов брать не будет. И вы рассуждаете: а оно вам надо? Зарегистрируешься, а потом с вас начнут брать налоги в той или иной форме. Между высокопоставленными чиновниками уже идёт спор на эту тему: то ли платой за патент брать с самозанятых, то ли процент с каждой операции пусть отчисляют, то ли… Понятное дело, что стимулов к регистрации нет никаких. Кстати, из тех немногих зарегистрировавшихся значительное число лиц являются бывшими индивидуальными предпринимателями, то есть они просто перерегистрировались, чтобы обнулить свои платежи в 2017-2018 годах.

Очевидно, что вполне прагматичное решение в такой ситуации сводится к тому, чтобы, как максимум, занять выжидательную позицию. Вот это мы сегодня и наблюдаем. Это нельзя было понять заранее? По-моему, очевидно, что можно.

Государству, думаю, надо вообще отказаться от попыток обложить налогами самозанятых. Кстати, примерно такая система работает в Грузии, где микробизнес, не использующий наёмный труд, освобождён от налогов.

Спрашивается: и зачем тогда государству вообще надо этим заниматься? Отвечаю: чтобы самозанятые сами себя обеспечивали, снижая бремя соцподдержки с государства, чтобы из их среды рождались более продвинутые формы предпринимательства. Самозанятые – это, если хотите, питательная среда, почва для всего предпринимательства.

Не пересмотрят власти своего отношения к роли самозанятых, к тому, что делать с ними, – так и будут получать жалкие цифры зарегистрировавшихся, констатируя, что почему-то опять «что-то пошло не так».

Ванкувер как повод для оптимизма
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/660632-echo/
12:29 , 02 марта 2010

АВТОР
экономист
«Какая боль, какая боль…» – известные слова из песни про матч «Аргентина – Ямайка» по понятным причинам крутятся в голове.

Чтобы так провалиться, это надо было очень постараться.
Ну да я сейчас не о том, почему все это произошло.

Посмотрите, сколь неравнодушны мы оказались к произошедшему в Ванкувере.
И во время Олимпиады, и сразу после нее разговоры и разговоры о неудачах российской сборной.

Родственники, знакомые, коллеги по работе – все говорят об одном.
Газеты и телевидение – тоже Олимпиада. А уж об Интернете и говорить нечего. И везде, везде эта боль.

И я подумал: так это же повод для оптимизма.

Значит, нам не « по барабану».
Значит, есть вещи, которые трогают до глубины души, до боли в сердце.

Есть то, что задевает практически всех, что не оставляет равнодушными.
Причем получается, что не имеет значения, занимается человек спортом или нет, правых он взглядов или левых, а может быть, он вообще не представляет, какие у него взгляды.

Да, это спорт.
Но наше неравнодушие говорит о гораздо большем, даже несмотря на то, что общество наше сегодня нельзя назвать здоровым. Не пропащие мы люди, оказывается. Нам небезразлична судьба страны, мы понимаем, что достойны лучшего, много лучшего. У нас остался истинный, а не только псевдо-патриотизм.

Так что мы еще будем благодарны Ванкуверу за осознание всего этого.

Усиление вертикали власти привело… к ее ослаблению
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/archive/33.html
23 марта 2010

Помню, лет шесть назад на страницах одной из центральных газет попытался обосновать именно такой исход предпринимавшихся усилий по укреплению вертикали власти.
Та публикация мне запомнилась тем, что она вызвала гневный отклик у Владимира Жириновского. Он тогда даже соответствующее письмо-отповедь направил в ту же газету, которое также было опубликовано.

Но вот прошло несколько лет.
И что мы видим? – А видим мы следующее: руководители государства вопиют о низкой исполнительской дисциплине своих подчиненных. Президент по итогам видеосовещания о ходе исполнения поручений главы государства указал, что неисполнительные чиновники, которые затягивают с реализацией данных им поручений, могут отправляться «на улицу».

Спустя несколько дней уже премьер-министр требует уволить чиновников, ответственных за завышенные цены в строительстве.

Оба руководителя государства выражают свое недовольство чиновниками, ответственными за необузданный рост платы за услуги ЖКХ.

Ну, и так далее…

Таким образом, факт налицо: исполнительная дисциплина чиновничества снизилась до критически низкой черты.

Почему?
Почему это произошло в условиях укрепления вертикали власти?

К сожалению, мы не слышим попытки ответить на этот вопрос со стороны властей. И это понятно. Пришлось бы признать провальными собственные усилия.

А у меня следующее объяснение.

Во-первых, показушная административная реформа середины «тучных нулевых» провалилась.
Да по-другому и не могло быть, так как работали не над повышением эффективности работ бюрократического аппарата, а просто перетряхивали структуру федеральной исполнительной власти.

Во-вторых, когда все больше полномочий концентрируется в федеральном центре, то свободы у регионов становится меньше.
Нет свободы – нет ответственности. На примере с регулированием тарифов ЖКХ это проявилось в полной мере (в конце 2005 года федеральный центр решил, что именно он будет устанавливать предельные индексы тарифов ЖКХ).

В-третьих, когда все последние годы коррупция, по признанию самих же властей, росла беспредельно, это означает и то, что чиновники-коррупционеры стали весьма и весьма обеспеченными людьми.
Им эти окрики – «до фонаря» (или до светодиода?). Ну, уволят. И что? Будущее свое и своих потомков материально обеспечено на долгие годы.

Еще, думается, можно назвать не одну причину, почему на фоне усиления вертикали власти произошло резкое ее ослабление.

В общем, доукреплялись…

Какие будут у нас лекарства
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/666870-echo/
10:08 , 26 марта 2010

автор
экономист
Это не рутинный вопрос – окончательное принятие Госдумой законопроекта «Об обращении лекарственных средств».
Это, извините за банальность, коснется каждого.

Около 1,5 месяцев назад на меня произвело сильное впечатление обсуждение данного закона, принятого тогда еще только в первом чтении, на очень представительном заседании, организованном РСПП, Торгово-промышленной палатой и другими авторитетными организациями.

Почему сильное впечатление? – Да потому что никогда я еще не был свидетелем столь единой, однозначно резко негативной реакции на принимаемый закон со стороны профессионального сообщества.

Это было запоминающимся еще и потому, что накануне «за» законопроект в первом чтении Госдума проголосовала единогласно.

Но проект закона продавливался, не считаясь с мнением экспертов и профессионального сообщества.
Беспрецедентным в такой «процедуре» принятия закона стало и освобождение от должности Руководителя Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития Николая Юргеля. Чиновник был уволен, как следует из пояснения пресс-службы, за публичное выражение несогласия с новым законопроектом «Об обращении лекарственных средств».

К окончательному чтению законопроекта то, о чем чуть ли не кричали эксперты, так и осталось в своем подавляющем большинстве без изменений.

К примеру, теперь иностранные производители лекарств, для того, чтобы продавать свою продукцию на российском рынке, должны будут обязательно проводить клинические испытания этих препаратов в России.
То есть результатов клинических испытаний, проведенных в других странах, будет недостаточно для регистрации этих средств в России.

На деле это означает, что новейшие препараты зарубежных фирм буду поступать на российский рынок с задержкой в несколько лет.
Это – в лучшем случае. В худшем, их вообще может не оказаться в России.

Давайте признаемся: Россия сегодня – увы, не лидер в разработке новейших медицинских препаратов.
Это – раз. А два – это то, сколь невысока продолжительность жизни россиян на фоне показателей других стран.

Или, может быть, жители России настолько особенные, что клинические испытания здесь могут дать какие-то особенные результаты?

И еще по поводу данного нововведения.
Вот мне хочется задать простой вопрос правительственным лоббистам законопроекта и депутатам, столь успешно окончательно принявшим его: вы какое лекарство предпочтете принимать: импортное или отечественное?

Ответ, честный ответ – он очевиден.

Но это – честный ответ, которого мы не дождемся.

Когда чуть ли не каждый день мы слышим о новых «модернизационных» мерах (энергосберегающие лампочки с переходом сразу к светодиодам, суперкомпьютер, гибридное авто «от Михаила Прохорова» и т.п.), можно сетовать по этому поводу, справедливо критиковать и доказывать, что такая показушная модернизация ни к чему хорошему не приведет.

Но когда, не считаясь ни с чем и ни с кем, столь беззастенчиво лоббируются интересы отечественных производителей лекарств!?
На здоровье населения совсем, что-ли, наплевать?

Кратный штраф
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/670024-echo/
13:55 , 07 апреля 2010
автор
экономист
Забавно, грустно и досадно бывает, когда видишь, какие у нас предпринимаются попытки борьбы с коррупцией.

Забавно, потому что весь этот разоблачительный и грозный тон, с которым высокие чиновники говорят о действительно серьезнейшей проблеме, он ведь, по существу, адресован самим этим чиновникам (а при ком коррупция усилилась до нетерпимо высокого уровня?).
Такая вот самокритика получается.

Грустно бывает потому, что все эти новации, тот же «кратный штраф», они только, как минимум, уводят от решения проблемы.
Решили, наверное, что эффективность этой меры будет такой же, как и при резком увеличении штрафов за нарушение правил дорожного движения.

Не учли простого обстоятельства: взятки – это не нарушение правил ПДД.

На взятках деньги «зарабатываются»!
А на нарушениях ничего заработать нельзя, можно только потерять.

Вы вводите «кратный штраф»?
Значит, риски увеличиваются, значит, надо брать чаще и больше.

Экономика взяточничества простая: больше риски – больше цена вопроса.

Это вам не конфискация имущества, при которой можно расстаться со всем.
Но, конфискация у нас «почему-то» не проходит, вот и решили поэкспериментировать.

Поэтому и досадно, что новая фишка в борьбе с коррупцией – «кратный штраф» – так и останется яркой безделушкой, не имеющей серьезного отношения к системной борьбе с коррупцией.

Погодозависимая экономика
 

https://echo.msk.ru/blog/nikolaev_i/2138556-echo/
09:08 , 30 января 2018

автор
экономист

Промышленность опять упала, в декабре прошедшего 2017 года, по данным Росстата, на 1,5% в годовом выражении. Да что же такое-то!

Напомню, что ноябрьское падение составляло вообще 3,6%, и тогда в качестве одной из важнейших причин была названа погода: так как ноябрь 2016 года был холодным, то база для сравнения оказалась высокой. Теперь вот декабрь 2017 года оказался, напротив, очень тёплым, потому уже в этом месяце промышленность снова показала минус.

Похоже, что правительственные экономисты и впрямь решили, что погода — это очень удобная причина для обоснования неудач в экономике. Так что, ждём итогов января, вновь оценивая погоду? Только незадача: ничем «выдающимся» ни нынешний январь, ни январь 2017 года не были, привязать погоду в качестве причины очередноговозможного провала будет трудно.

Погода, конечно, имеет определённое влияние на динамику промышленности. Неудивительно, к примеру, что когда очень холодно, то растёт производство электроэнергии и обеспечения газом. Так и было в декабре 2016-го: данный вид экономической деятельности вырос на 8,3%, что стало высокой базой для сравнения декабря 2017 года.

Однако одновременно, и это почему-то забывается, та же холодная погода может замедлять динамику других видов экономической деятельности, входящих в промышленность. К примеру, когда очень холодно, то падает строительство и, соответственно, производство строительных материалов. В уже упомянутом холодном декабре 2016 года производство прочей неметаллической минеральной продукции (цемент, плитка, кирпич, блоки и т.п.) упало на 4,9%, зато год спустя, в декабре 2017 года оно выросло на 4,9% (на фоне той низкой базы).

Почему об этом правительственные и около того эксперты не говорят?

Погода, конечно, удобная причина, но, право, когда из месяца в месяц говорят о ней, как чуть ли не о главной причине нынешнего падения промышленности, — это уже несерьёзно. Кстати, в октябре 2017 года, когда промышленность уже не росла (0%), с погодой-то уж точно было всё нормально. И?

Справедливости ради отметим, что в целом по году промышленность всё-таки показала рост на символический 1%. Однако это, во-первых, в два раза хуже официального прогноза Минэкономразвития (плюс 2%) на 2017 год. Во-вторых, важно ведь то, как мы завершили год и, соответственно, вошли в следующий: четвертый квартал получился провальным — промышленное производство снизилось на 1,7% по сравнению с четвёртым кварталом 2016 года. И именно на таком падающем тренде начался 2018 год для промышленности.

Почему надо обращать на это внимание? Потому что сегодня, в том же Давосе, мы вновь слышали от российских официальных лиц, что российская экономика выйдет на рост 3-3,5% уже через пару лет. Опять и опять говорят то, что не соответствует действительности. Просто не устают об этом повторять. Помните, как в начале осени 2017 года нам говорили, что экономика «набирает обороты», что она «вошла в новую фазу экономического роста» и прочее?

На деле картина оказалась прямо противоположной: не «вошла» и не «набрала» ничего наша экономика. Всё, коррекционный рост, точнее, отскок закончился.

А погода? Как там в песне? — «У природы нет плохой погоды…» Я перефразирую: «У нормальной экономики нет плохой погоды, каждая погода — благодать».