Природный фактор в истории России - 2
 

02 ноя 2006, 13:05

"И что мы видим? Все скандинавские страны, как крепостные, так и свободные оказываются одинаково развитыми, а все регионы России, как крепостные, так и свободные оказываются одинаково отсталыми. Свободный норвежский крестьянин-лютеранин был гораздо ближе датскому крепостному крестьянину-лютеранину, чем русскому свободному православному крестьянину."
Это можно доказать хотя бы для XVII века?
Почему норвежский крестьянин, не вылезавший из глухомани,
был более развитым, чем русский крестьянин, живший в окрестностях
Москвы? Тем, что по воскресеньям его заставляли учить "Катехизис"?

"Так что угнетение крестьян, как причина их нищеты - чепуха.
Вероятно наоборот, с точки зрения экономического развития с них
слишком маленькие налоги брали. Ведь судя по тому, что старообрядцы
платили удвоеные налоги, петровская подушная подать на
православных была черезмерно либеральной, и крестьян лучше было
обложить еще больше - тогда бы они оказались вынуждены меньше
молится и больше работать (возможности для этого судя по
старообрядцам были). А все рыдания о бедных крестьянах, которых
обижают-угнетают совершенно бесcмысленны."
Обращаю внимание, что от чрезмерных податей и прочих
повинностей в России (и других странах) просто бежали,
причем бежали в места, где места для праздности было еще меньше.
Лучший показатель чрезмерности налогов - взыскивание недоимок,
а при частых недородах - это почти норма.

В приведенной вами цитате сказано:
"Но главное, большое количество праздников определялось самим характером крестьянского хозяйства, целью которого было
получение не прибыли, а пропитания. Это вовсе не означало, что
крестьяне были ленивыми или неразвитыми."
А получение пропитания для крестьянина давалось совсем нелегко,
чтобы оплачивать еще любую прихоть барина. Пример белопашенной
деревни Коробово мало что объясняет. Налоговые льготы
предоставлялись многим, но некоторые с помощью этих льгот
только богатели. А в России основная масса крестьян
платила подати, оброк и отрабатывала кучу повинностей.

Природный фактор в истории России - 2
 

02 ноя 2006, 14:42

"Был как минимум еще один способ - увеличить рабочее время,
за счет уменьшения количества всяких религиозных ритуалов."
То есть, из-за религиозных праздников в России пропускали
время сева и уборки? Подозреваю, что за такое "нераденье"
пороли.

"А так повторю, староверы платили двойной налог. Значит такая возможность имелась."
Значит, нельзя было не платить (даже в ущерб здоровью).
Не платить налог означало попасть на "правеж", то есть
на взыскание недоимки с помощью порки. А от батогов
можно было и умереть.
А в XVII веке серьезность положения с недоимками была
настолько велика, что был создан даже специальный
Доимочный приказ.
А при Петре I даже его главный "монетарист" Курбатов, не очень
стеснявшийся при сборе податей, вынужден был просить
об отсрочке в уплате недоимок.

"В XVII веке за океан не бежали."
Бежали. И из Англии и из Испании, и из Франции и из других мест.
Нанимались на корабли, присоединялись к религиозным общинам,
искавшим "землю обетованную".
В Канаде завезенные аристократами крестьяне быстро
разбегались кто куда.

"А на Дону (куда в XVII веке бежали русские крестьяне)
хлеб тогда не пахали вовсе."
Но скотоводство уже было, не считая других рискованных занятий,
в которых нужно было полагаться на самого себя.

Природный фактор в истории России - 2
 

06 ноя 2006, 12:42

Zdvij писал(а):
Привожу данные. Так вице-президент юстиц-коллегии Т.И. Клингштедт комментирует последствия освобождения монастырских крепостных (1764 год) – «Очень большие поля и местности, которые прежде обрабатывались крестьянами для выгоды духовенства и ежегодно приносили несколько сотен тысяч четвертей хлеба, теперь заброшены и лежат необработанными». Поэтому «если опять будут восстановлены барщина и обычно употреблявшиеся сборы, то первой заботой Коллегии экономии будет восстановить вновь пашню на полях». Сами крестьяне должны были быть по мысли Клингштедта поставлены под надзор контроллеров Коллегии экономии, с тем чтобы те отвратили вчерашних крепостных от «лени» и «праздности».
Ради справедливости надо отметить, что упадок сельского хозяйства частично был вызван тем, что освободившиеся крестьяне занялись другими, не сельскохозяйственными видами труда («крестьянин мешкает с земледелием и вовсе его забрасывает, выбирая другие способы пропитания»), но главная причина заброшенных пашен была в том, что крестьяне стали просто меньше работать.
По современной логике, освободившись от рабства, крестьяне должны были наоборот начать больше работать – ведь теперь они работали на себя, а не на дядю. Заработанные же средства крестьяне могли тратить на повышение уровня своей жизни, образование детей, развитие хозяйства. Протестанты или католики (из развитых стран вроде Бельгии) той эпохи в аналогичных ситуациях именно так и поступали (и "большинство наших современников" в России тоже так поступают - например тратят деньги на образование детей).
Но православный русский крестьянин был устроен иначе – он просто начинал меньше работать, что и видно из приведенных отрывков сочинения Клингштедта (взято из «Немцы в России люди и судьбы», «Аграрный проект Т.Клингштедта», СПб, 1998 год).

Или вот еще материалы на эту тему:

Сравнение основных показателей уровня развития сельскохозяйственного производства у сильно закрепощенных помещичьих крестьян и менее закрепощенных казенных крестьян по 13 губерниям (Владимирской, Воронежской, Калужской, Костромской, Курской, Московской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Ярославской) в 1842-1853 гг. показывает, что хозяйственная деятельность помещичьих крестьян была более результативной. Казенный крестьянин, располагавшяй большей степенью хозяйственной свободы, обладавший большим количеством земли, обремененный меньшими налогами и повинностями, чем помещичий крестьянин, имел сравнительно с ним посевов на 42% меньше, урожайность - на 16% ниже, держал скота на 7-12% меньше, выращивал хлеба на 63% меньше и в итоге производил сельскохозяйственной продукции примерно в 1.5 раза меньше. Разумеется, львиная доля дополнительных доходов присваивалась помещиком.
Данные по 13 губерниям следует рассматривать как весьма ориентировочные, учитывая низкое качество статистики изучаемого времени. Но они, по-видимому, правильно отражают господствующие тенденции, так как уро жайные данные за 1842-1853 гг. по 13 губерниям подтверждаются данными по 50 губерниям Европейской России за 1851-1860 гг.: урожайность зерновых у помещичьих крестьян была выше, чем у казенных крестьян, примерно на 6-7%. Различие, правда, очень невелико и может объясняться неточностью исходной информации. Но вот более убедительные данные. У казенных крестьян сумма оброка и прямого государственного налога в постоянной валюте возросла с 1719-1724 гг. по 1850-е гг. примерно в 2.8 раза, у
помещичьих крестьян - в 5 раз. Чтобы выллатить налоги и повинности, помещичьим крестьянам приходилось работать намного больше, чем казенным, и именно поэтому они приносили больше дохода своим владельцам, чем казенные крестьяне. При этом по уровню жизни помещичьи крестьяне, по одним сведениям, уступали, а по другим сведениям, превосходили казенных крестьян. Например, П. Д. Боборыкин свидетельствует, что «у государственных крестьян водились школы и даже сберегательные кассы; но быт их не отличался от быта крепостных, и, в общем, они не считались зажиточнее»."' Если судить по качеству обработки полей и динамике урожайности, то известный прогресс наблюдался повсеместно, но в барщинных имениях он был заметнее, чем в оброчных, в тех и других - заметнее, чем у казенных крестьян. Главным источником роста урожайности являлось улучшение обработки полей за счет роста интенсивности труда. Например, с середины XVIII в. до середины XIX в. интенсивность труда в барщинных имениях, по некоторым приблизительным оценкам, выросла в разных районах России от 20 до 40%.Таким образом, напрашивается вывод, что помещичьи крестьяне под более строгим надзором своих владельцев работали не только больше, но и качественнее, чем казенные крестьяне. «Помещичьи крестьяне платят вдвое более оклада государственных крестьян, но, живя рядом с государственными крестьянами и владея землей чересполосно, живут едва ли не лучше послед них: за ними строго смотрит вотчинное начальство (курсив мой. - Б. М.)». В свете этих данных становится понятным главный лозунг всех выступлений помещичьих крестьян в XVIII-первой половине XIX в. - перейти в казенное ведомство. Б.Н. Миронов «Социальная история России Т.1 глава VI »

По логике вещей свободные крестьяне должны работать лучше крепостных - ведь их доход идет к ним в карман, а не к помещику. Но на практике они работали хуже, поскольку не стремились улучшить свою жизнь ценой честного труда. Для сравнения можно привести пример немецкой колонии Сарепта на Волге основанной в 1766 году. В 1769 году путешественник здесь увидел жилые дома, мастерские, лавки, свечной и кожевенный заводы, две мельницы – мукомольную и пильную. Для обеспечения напор воды в сухое время в нескольких верстах выше по речке (впадавшей в Волгу Сарпы) соорудили запруду с шлюзами. Недалеко от поселения обнаружили источник с хорошей водой, провели от него трубы к центральной площади, где соорудили крытый резервуар, над которым поднимался фонтан в 4 фута высотой. Отсюда трубы вели во все кухни, а остатки воды шли на полив огородов. Население Сарепты было при этом 120 человек.
Другой путешественник, два года спустя обнаружил в Сарепте каменные (!) дома, церковь с башенными часами и органом. Вокруг домов были разбиты фруктовые сады, окруженные акациями. («Немцы в России люди и судьбы», «Колония Сарепта глазами петербургских ученых», СПб, 1998 год). Если бы православные крестьяне так же заботились о своем благосостоянии, то Россия сегодня была бы несомненно самой богатой страной мира. А почему она ею не стала? Да вот православные неославянофилы обьясняют http://www.rusk.ru/st.php?idar=103958
:
Главными чертами русской цивилизации, отличающими ее прежде всего от западной цивилизации, являлись преобладание духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культ добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели. К н. ХХ в. в России сложился уникальный экономический механизм, обеспечивающий население страны всем необходимым и почти полностью независимый от других стран. Сформировалась система замкнутого самодовлеющего хозяйства, главными чертами которого были самодостаточность и самоудовлетворенность. Хозяйственная деятельность для русских людей была частью богатой духовной жизни.

Когда "духовно-нравственные" в приоритеты "святорусском" вкусе преобладают над материальными, о улучшении жизни говорить не приходится.


Zdvij
Рост численности населения Выги вызывал пропорциональный рост налогов, так что существовать староверы могли лишь при повышенной производительности труда. Что и сказалось позднее, когда староверы повсеместно жили лучше никониан.

Природный фактор в истории России - 2
 

06 ноя 2006, 15:32
Zdvij писал(а):
Крестьяне были секуляризованы вместе с землей, и могли ею пользоватся.
Zdvij писал(а):
В Сарепте занимались земледелием ( http://lic4-sarepta.narod.ru/build1.HTM Это место показалось им пригодным для земледелия, лугов, для выращивания винограда и фруктовых садов), как и ремеслом.
Но даже в исключительно земледельческих поселениях немцы-колонисты добивались на Руси блестящих результатов.
Основным капиталовложением которое были не по карману православным крестьянам, был рациональный труд на собственное благо. В Сарепте появились каменные дома с водопроводом не потому, что сарептяне наняли шабашников, а потому, что они сами их построили ( http://www.vstmag.ru/st_1/st_1.html

Поэтому уже в 1768 году главной работой в коммунальной области было устройство водопровода с источника на горах не только в бассейн посреди площади поселения, но и во дворы и кухни.
Так как не было рабочих, чтобы закопать трубопроводные траншеи, а время торопило, то все в этом участвовали, даже сёстры приложили к этому руку. Первый трубопровод был деревянным и изготавливался из дуба. В 1775 году усовершенствовали водопровод построив в середине площади центральную водяную камеру, при которой находился главный бассейн, снабжённый напорным устройством и из которого происходила регулировка воды. С увеличением хозяйства источник в поселении уже не мог дать достаточно воды, поэтому обнаружив еще один источник на расстоянии в три версты не побоявшись протяженности и больших работ по прокладки трубопровода к 1791 году подсоединили второй источник к старой системе. Со временем с выходом из строя деревянного трубопровода некоторые участки менялись на глиняные и железные трубопроводы, но это требовало больших денежных затрат. Братья не могли себе позволить заменить весь трубопровод.).

Русские свободные крестьяне тоже могли себе построить водопровод - но они этого не хотели, ведь для спасения народно-православной души подобные вещи только помеха.

Природный фактор в истории России - 2
 

06 ноя 2006, 16:38
http://f.foto.radikal.ru/0611/122eda5cd29c.jpg
взято из "Миронов Б.Н. Социальная история России Т.1" Спб 2003, стр. 132.
Вот это изображение надо выкладывать на главных страницах святорусских сайтов и напечатать на обложке учебника "основы православной культуры". Дети умершие от голода в 1892 году. Их родители слишком усердно поклонялись святым и богородице, вместо того чтоб работать - результат вы видите. Финал "преобладания духовно-нравственных приоритетов жизни над материальными, культа добротолюбия и правдолюбия, нестяжательство, развитие самобытных форм трудового самоуправления, воплотившихся в общине и артели". А у безбожных и "отступивших от Христа" люторов и латинян дети не умирали.
Вывод: по всему народно-православному святорусскому добру кол осиновый плачет. Никакие святые угодники, молитвенные заступники, пречистые девы и проч. проч. проч. умерших детей не стоят. И если РПЦ считает себя христианской, а не сатанисткой церковью, ей надо не поднимать из гроба "святую Русь", а учить людей реальной ответственности за свои действия.

Д.Лопаткину большое спасибо за подсказку.

Природный фактор в истории России - 2
 

06 ноя 2006, 17:21

Как памфлет годится, но читать мораль о пользе труда голодным,
по-моему, чересчур. Как-то незаметно произошел переход
из XVII века в конец XIX-го.

Природный фактор в истории России - 2
 

07 ноя 2006, 10:26

thor писал(а):
http://www.vstmag.ru/st_1/st_1.html
В 1830 году от холеры погибли тысячи людей вокруг Сарепты в том числе и в г. Царицыне не говоря уже об Астрахани и Саратове, а в поселке (в Сарепте)были только симптомы этой страшной болезни. А. Глич описывает холеру таким образом - "Русский столяр, который сделал в соседней почтовой станции гроб для больного холерой вернувшись принес с собой заразу, но в границах поселения он был единственной жертвой в 1848 году". Эпидемия холеры повторялась также в 1847, 1848 и 1859 годах, но ни одной смерти в поселении не было. Братья и сестры считали, что на то воля божья. Но молясь богу эти люди принимали меры защиты от всевозможных болезней на основании своих знаний и знаний лекарей из их братства, к которым приезжали лечиться калмыцкие и татарские ханы, высокопоставленные представители города Царицына и Российской Империи. Благодаря рекомендациям врачей принимались разные меры защиты от холеры. Одной из главных мер применение для питья, хозяйственно-бытовых нужд и поддержания санитарного состояния жилищ чистейшей родниковой водой из Шенбруннских источников, также наверное в первые в России били написаны правила пользования общественным водопроводом и вывешены у водоразборных колонок. Текст на табличке гласил: "Не мыть ведра. Не черпать руками. Воспрещается вывоз воды всем жителям окрестных сел". Во время эпидемии принимались такие решения как разрешить проезжающим путешественникам пребывание в поселке не дольше чем это требовалось, чтобы снабдить себя едой и питьем.

Так что все правильно - невежество было одной из главных причин распространения холеры. Священники учили крестьян облизывать чудотворные иконы и мощи, а мыть руки не учили.

Природный фактор в истории России - 2
 

07 ноя 2006, 10:50
Zdvij писал(а):
Я уже приводил http://vif2ne.ru/nvz/forum/archive/55/55412.htm

К богатству русский крестьянин вообще относился противоречиво. Он понимал, что деньги могут дать власть, силу, материальное благополучие, но считал, что богатство аморально, так как всегда нажито не по совести и правде, а в ущерб и за счет других. В комплексе пословиц о богатстве, собранных Далем, есть 12 пословиц, развивающих идею “богатство нажить – в аду быть”, и ни одной о том, что богатство является наградой за труды, энергию и инициативу. Работа сверх меры, по мнению русского крестьянина, своего рода алчность: “Кто малым доволен, тот у Бога не забыт”.
Одним из способов регулирования продолжительности труда были праздники, по мнению крестьян, дело не менее богоугодное, чем работа. Трудиться в эти дни считалось грехом. Подобная деятельность осуждалась общественным мнением и была запрещена по закону. Разбиралась с нарушителями сама крестьянская община. Главной мерой воздействия был штраф, а при сопротивлении – физическое наказание и поломка инвентаря. В начале XX в. величина штрафа зависела от праздника и характера работ и колебалась от 50 копеек до 4 рублей. Сумма существенная, если учесть, что средний дневной заработок крестьянина составлял от 30 до 50 коп. Того, кто уклонялся от участия в празднике, односельчане лишали круговой чаши, и это считалось величайшим позором. Если не удавалось своими силами справиться с нарушителем порядка, община обращалась к полиции. Штраф, накладываемый сельской полицией на рецидивиста-трудоголика, достигал 20 рублей!
........
Все празднично-воскресные дни в России разделялись на три группы: воскресенья, официальные государственные и церковные праздники, а также народные, так называемые храмовые, или бытовые. Согласно имеющимся в нашем распоряжении сведениям, в канун отмены крепостного права православное население в Европейской России имело примерно 108 празднично-выходных дней в году, а к 1902 г. (по данным из 31 губернии) – уже около 140. (Связано это было, по-видимому, с ростом малоземелья и скрытым аграрным перенаселением. Чем меньше было рабочих дней в году, тем большему числу крестьян обеспечивалась занятость.)
Но празднично-выходные дни составляли лишь часть общего числа нерабочих дней. Помимо самого праздника, крестьяне тратили время на его подготовку и затем на послепраздничный отдых. Да и продолжительность праздника не была строго фиксирована и зависела от обстоятельств, например от урожая. Осенний праздник Покров в урожайный год праздновался 5–6 дней, в неурожайный – 1 день. Нельзя также забывать, что каждая крестьянская семья имела собственные праздники. Наконец, несколько дней в году уходило на поездку на ярмарку или базар, на болезни, значительное время пропадало для работы из-за непогоды.
Получается, что в середине XИX в. общее число нерабочих дней в году у крестьян доходило до 230, а в начале XX в. даже до 258, то есть в течение года рабочее время крестьянина составляло около 38%, а нерабочее – 62%, в том числе на долю празднично-выходных дней приходилось не менее 26%.
Интересно отметить, что в страду российские крестьяне работали столь же интенсивно, как и их западноевропейские собратья, и даже лучше их. В среднем за день работы русский казенный крепостной крестьянин намолачивал 118 кг пшеницы или ржи. Это на 39–78% больше, чем бельгийские, датские или австро-венгерские крестьяне, примерно столько же, сколько немецкие, но на 39% меньше, чем английские, и на 85% меньше, чем американские фермеры. Но в остальное время продолжительность и интенсивность труда у русских крестьян была намного ниже.
Сельская интеллигенция и государственная администрация оценивали количество праздничных дней у православного крестьянства как чрезмерное. Если бы, например, в 1913 г. православные российские крестьяне имели празднично-воскресных дней столько же, сколько американские фермеры, то есть 68 вместо 140, то это бы дало дополнительно около 4,1 млрд человеко-дней в год и увеличило бы баланс рабочего времени почти на 20%. Считалось, что если бы деньги, которые крестьяне расходовали в праздники на алкоголь, они употребили на улучшение своего хозяйства, то привели бы российское сельское хозяйство в цветущий вид. Недаром государственный секретарь Половцев советовал императору Александру ИИИ: “Если вы, государь, в царствование свое уничтожите чины (Табель о рангах), общинное владение да половину праздников, так оставите после себя совсем другую Россию”.
Этика праздности
Попытаемся разобраться, почему у российского крестьянства было так много праздников.
Крестьянство было религиозным. В середине XИX в. редко кто из крестьян пропускал воскресную службу (в Англии таких набиралось до 61%). Всего около 10% православных крестьян не исповедовались на Пасху (во Франции – от 50 до 80%). К тому же крестьянство сохранило в своих религиозных верованиях и сильные языческие элементы. Наложение православных и языческих праздников не заменило одни другими, но, напротив, существенно увеличило их число. Председатель Бессарабской губернской земской управы отмечал, что крестьяне соблюдают немало праздников, “носящих явный отпечаток язычества”: день Кирика-шкепы (чтобы не сделаться калекой), день Фоки (от пожара), день Симеона Столпника (чтобы небо, которое поддерживает святой, не упало на землю), день св. Никиты (от бешенства), день св. Прокопия (против засухи), день Евдокии (против сглаза)…
Многие местные бытовые праздники возникали по разным обстоятельствам, весьма важным с точки зрения крестьян: открытие в деревне церкви или написание новой иконы. Эти праздники становились ежегодными. Приходское православное духовенство поддерживало существующие праздники как по религиозным, так и по материальным соображениям. Для многих священников единственным источником существования являлись подарки прихожан и плата за исполнение треб – то и другое в праздники существенно возрастало.
Но главное, большое количество праздников определялось самим характером крестьянского хозяйства, целью которого было получение не прибыли, а пропитания. Это вовсе не означало, что крестьяне были ленивыми или неразвитыми. Просто смысл жизни они в массе своей усматривали не в накоплении собственности, не в увеличении власти и влиянии с помощью богатства, а в спокойной, праведной жизни, которая одна только и могла обеспечить вечное спасение и добрую славу среди односельчан.

Вот и дайте ответ: за все это РПЦ несет ответственность, или нет?
А голод был прямым следствием подобного отношения к труду. Крестьяне полагали, что “Кто малым доволен, тот у Бога не забыт”. Результат вы видели выше. Не иначе, как 1892 у бога был отпуск.

Природный фактор в истории России - 2
 

08 ноя 2006, 08:32

Zdvij писал(а):
Смотря за что. За преследовавшиеся пережитки язычества не несет.

Под преследовашимися пережитками язычества вы подразумеваете сохранившихся со времен язычества трудолюбивых крестьян работавших в праздничные дни? Так община и полиция преследовали и травили этих крестьян-трудоголиков не по собственной инициативе, а по наускиванию РПЦ.
Zdvij писал(а):
Эта ссылка вообще не имеет отношения к крестьянам, и к реальному рабочему времени как я полагаю тоже. Обычная агитка о улучшении жизни трудящихся при социализме. К имевшим 258 нерабочих дней в году старорежимным крестьянам она не имеет никакого отношения.
Что касается СССР столь идиллически выглядевшего у Струмилина, то за рабочее время большевики боролись своими обычными методами - Ленин приказал расстреливать тех кто не будет работать в религиозные праздники. А уж во время индустриализация потогонная система была такая, что самому ярому помещику- крепостнику не снилась. Причем за опоздание на работу на минуты сажали.

Я бы просуммировал так - превращение России в современное общество было невозможно без изменения отношения основной массы населения России (т.е. крестьян) к труду, образованию, и собственному благополучию. РПЦ же не только ничего не сделало, чтобы изменить это отношение, но и напротив всячески консервировала уродливое наследие средневековья - минималисткую трудовую этику, уравниловку, обрядовую магию и т.п. Результаты мы расхлебываем до сих пор.
Впрочем с другой стороны все это в прошлом. Большевики при всем их людоедстве, сформировали в России из средневекового дикаря современного человека. Так что перспективы для преодоления отсталости у нас не такие плохие.

Природный фактор в истории России - 2
 

08 ноя 2006, 12:19

Отрицая полезность разума, рационального познания окружающего мира, Аввакум в «Письме двум девам» в гневе писал: «Евдокея, Евдокея, почто гордаго беса не отринешь от себя? Высокие науки исчешь, от нея же падают Богом поокормлени, яко листвие. Что успе Платону и Пифагору и Демостену со Аристотелем? Коловратное течение тварное разумевше, от ада не избывше. Дурька, дурька, дурищо! На что тебе, вороне, высокие хоромы? Граматику и риторику Васильев, и Златоустов, и Афанасьев ум обдержал. К тому же и диалектик, и философию, и что потребно, – то в церковь взяли, а что непотребно, – то под гору лопатою сбросили. А ты кто, чадь немощная? И себе имени не знаешь, нежели богословия оттоле составляти. Ай, девка? Нет, полно, меня при тебе близко, я бы тебе ощипал волосье за граматику ту…» (Там же. С. 198). И, завершая свою мысль, он написал слова, которые могли стать своеобразным лозунгом и символом отношения русских традиционалистов к рациональному: «Вера есть мати всякому делу благу…» (Там же. С. 198).
Наконец, в «Книге толкований» протопоп вещал своим ученикам и единомышленникам: «Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но здравым истинным глаголом последующе, поживите. Понеже ритор и философ не может быть християнин. Григорий Ниский пишет и Златоуст тому согласует, сице глаголя, яко ни на праг церковный ритор и философ длостоит внитти… Да и вси святии нас научают, яко риторство и философство – внешняя блядь, свойственна огню негасимому. От того бо раждается гордость, мати пагубе. И несть ми о сем радения. Аз есм ни ритор, ни философ, дидаскальства и логофетства неискусен, простец человек и зело исполнен неведения…» (Русская историческая библиотека. Т. XXXIX. Стб. 547-548).

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 13:12

У уважаемого shurica много весьма здравых и рациональных мыслей, но телегу он часто норовит поставить впереди паровоза. РПЦ - точно такие же люди своего времени, что и "угнетаемые" ею крестьяне. Система эта - Святая Русь - гармонично существовала в течение 2-х столетий, поэтому правильнее будет все-таки отбросить мысль о злокозненности РПЦ и искать истинную первопричину того, что Московия пропустила Ренессанс, а затем, стараниями "западников" конца 17 - начала 18 вв., сразу, революционно вломилась в классицизм. При этом Ренессанс я понимаю не столько в культурологическом плане, сколько в разделении светско-научного и религиозного сознания. ИМХО, вот это было бы интереснее выяснить. Весьма вероятно (я не утверждаю!), что культурное влияние Византии на Русь оказалось значительно меньше, чем привыкли думать, а при крушении Византии основной "выброс" научных и культурных кадров тоже пришелся на Европу. К примеру, Лоренцо Медичи лично тратил огромные усилия и средства, чтобы пристроить греков на важные и теплые места. С ним наперегонки перекупал кадры и конкурировал Максимилиан I, что и вырастило знаменитую Нюренбергскую школу гуманистов.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 14:08

Религия, во времена средневековья (и не только) играла первейшую роль. Это - идеология общества, по законам и правилам коей общество и живет. Нравиться кому, или не нравиться, но именно благодаря Поавославию Русь осталась Русью, а русские стали именно русскими, намешав в себе кучу всяких "кровей". Определение нац принадлежности шло именно по языку ("сё языц русский") и по вере. Реформаторы сер.17 -18 веков, это Православие похерили, в угоду политической целесообразности. Сперва Никон начал "приближать" "Русскую Веру" к "Греко-Украинской" (ту самую Веру, с которой победили в Смуту он стал править по примеру завоеваных турками и ляхами), а Петр вобще поставил точку отменив Патриархат. Церковь долго игравшая роль "сдерживающего самодержавие фактора" превратилась в департамент того самого самодержавия.
По Византии. Какого было её влияние - да огромно. Начиная с того, что письменнасть оттуда пришла, первые летописцы были греками, и высшие иерархи в большинстве своем до самой Флорентийской Унии, которую Русь не признала. По византийскому наследию- про все не скажу, но из основных ромейских военных трактатов, два - "Стратегика Никифора Фоки" и "Стратегика" из "Поучений Кекавмена" обнаружены, переведены и опубликованы в России, а "Тактику императора Льва" в нач. 18 в. украл из России один "просветитель" и отвез в фатерлянд, с согласия акадэмиков пришлых. Вот такая "загагулина" получается.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 15:58

Мне вообще понравилась высказанная Митрием мысль об упадке просвещения в России по мере усилния самодержавия и крепостничества. Логика здесь есть, и весьма основательная. А если учесть сословную политику Петра и его преемников+завершенную ими политику закрепощения основной массы населения (в том числе и расширение круга крепостных крестьян за счет раздачи госудаственных крестьян в частные руки)... А вообще, кто нибудь когда нибудь интересовался вопросом о том, сколько же было грамотных на Руси и в России в допетровское времяю. Я лично такого нигде и никогда не встречал, хотя занимаюсь историей России и как любитель, и как профессионал уже лет двадцать пять? А то получается что рассуждаем мы, исходя из сложившейся при Петре мифологии о 1700 г. как рубеже, разделяющем варварскую Московию и просвещенную Российскую империю!

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 16:41
shuric писал(а):
Чушь собачья как раз статья Соболевского и вторящего ему Шурика. Взять любой разряд, там сказано, что служилым людям ведуться списки. Для кого, если читать некому? Любой воевода назначеный в город где иногда не более 10 служилых (всякие воротники и затинщики) и тот проводил смотр и отписавал в приказ его результаты. Переписывалось всё, вплоть до "латы старой, ломаной, ржавой" и отсылалось в Москву, где все сводилось, переписывалось и подшивалось. Кто это делал? Десяток дьяков прмказных? Да такой объем без компьютера и цельное министерство не осилит нонещнее. Денежные раздачи производились по роспись, каждый служилый "руку прикладывал", да ещё в присутствии свидетелей. Делопроизводство, описи всевозможные, сметы, где каждая пуговица учитывалась, каждый гвоздь. В "неграмотной" стране такого НЕВОЗМОЖНО. Потом существуют же письма, часть опубликованы, например в книге "Повесть о победах Московского Государства". одно ачинается:"Государю моему Михаилу Филипповичу жена твоя, Огафья, с детьми челом бъет..." далее о делах семейных, а кончается: "...а от тебя конь дошол, да сейчас в деревне". Самое обычное письмо от жены к мужу, о делах насущных, из деревни. Кто, как и каму мог писать такое в "неграмотной" стране? И главное зачем, если читать некому? Ещё пример: в каком "просвященном" государстве воины на войну с собой книги возили? А на Руси возили, что документально подтверждено (ПИВЕ т.3, "Обидные списки"). На хрена "неграмотному" везти с собой на службу книги? По головам ворогов стучать?
Так, что чушь собачья все эти блеянья о неграмотности, чушь и попытка выставить русских этакими идиотами недоразвитыми.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 16:41

Вот еще материал по теме:
Б.Н. Миронов «Социальная история России Т.1 »
Менталитет крестьянства и городских низов до эмансипации
В устной культуре менталитет хорошо отражается в фольклоре и особенно в пословицах. Поэтому корпус русских пословиц (около 30 тыс.), собранный В. И. Далем во второй трети XIX в. и опубликованный в 1861-1862 гг., может служить хорошим источником для хардктеристики менталитета не только крестьянства, но также и городских низов в период до эмансипации, потому что до 1860-х гг, корпус пословиц был общим для крестьян, живших в деревне и городе, а также и для мещан, ремесленников и работных людей. Нередко пословицы предлагают две-три точки зрения на какой-то вопрос или для решения какой-либо проблемы, что объяснялось противоречивостью самой жизни и ситуаций. В таких случаях я буду указывать частоту пословиц, выражающих различные взгляды, предполагая, что частота до некоторой степени соответствует распространенности той или иной точки зрения.
В системе ценностей крестьянина в порядке важности находились достаток, понимаемый как удовлетворение скромных материальных потребностей,~~ уважение односельчан, праведность поведения, дети. Счастье, или, как сказал бы современный человек, жизненный успех, по мнению крестьян, состояло в том, чтобы прожить жизнь, умеренно трудясь, здоровым, в скромном достатке, обязательно в соответствии с обычаями и традициями, завещанными от предков, по правде и по совести, чтобы иметь большую семью и много детей, пользоваться уважением односельчан, не совершить много грехов, по возможности не уезжать из своей деревни и умереть на родине в кругу близких и друзей, успев покаяться перед священником в совершенных прегрешениях.
К власти и славе, в современном понимании этих слов, крестьянин относился равнодушно, к богатству - противоречиво. С одной стороны, он понимал, что деньги могут дать власть, силу и материальное благополучие. С другой стороны, считал, что богатство аморально, так как всегда нажито не по совести и правде, в ущерб и за счет других. Оно не приносит душевного спокойствия, наоборот, обладание им сопряжено с ими хлопотами, волнениями и страхом за свое будущее на том свете, в вечной потусторонней жизни. В комплексе пословиц о богатстве есть 12 пословиц, развивающих идею «богатство нажить - в аду быть», и ни одной пословицы, в которой бы содержались идеи о том, что богатство приносит моральное удовлетворение и является наградой за труды, энергию, инициативу.~и Из этого противоречия крестьянин вышел с убеждением, что материальные и духовные потребности должны быть минимальными: «Хлеба с душу, денег с нужу, платья сношу»; «Кто малым доволен, тот у Бога не забыт».
Такой взгляд на богатство предопределил потребительское отношение крестьянина к земле, собственности вообще и к труду. Крестьянам было чуждо понятие частной собственности на землю, хотя они признавали право
собственности на движимое имущество. Земля представлялась им не объектом собственности, а условием труда, на которое имеет право каждый мужчина по достижении совершеннолетия. Землю крестьяне считали Божьей, смотрели на нее как на общее достояние тех, кто ее обрабатывает. В основе такого понимания лежало убеждение, что только труд, приложенный к земле, обращал ее во владение тех, кто трудился на ней. Отсюда представление, что земля принадлежит тем, кто ее обрабатывает, т. е. крестьянам. До отмены крепостного права крестьяне полагали, что им принадлежит та земля, которая находилась в пользовании общины, в пореформенное время этот взгляд трансформировался: крестьяне стали считать, что им должна принадлежать также и помещичья земля.иу
Землю, принадлежавшую общине, крестьяне рассматривали как свое общее достояние, поэтому доходы и убытки от ее использования должны распределяться по справедливости, по совести, т. е. уравнительно между всеми.
Нарушение равенства воспринималось пострадавшим как ущерб не только материальный, но и моральный, почти как оскорбление. Земля не подлежала ни наследованию, ни завещанию как собственность, но могла передаваться одним членом общины другому как объект временного пользования. Земля принадлежала всей общине в целом, передавалась в пользование не отдельному крестьянину, а крегnгьянскому хозяйству, двору, семье, причем временко,пока члены хозяйства на ней работали.
Крестьянину был чужд буржуазный взгляд на собственность как на источник богатства и власти. По его мнению, собственность должна обеспечивать человека элементарными средствами к жизни. Использование ее для
эксплуатации и обогащения греховно. Источником существования каждого человека должен быть личный труд. Накопление собственности не имеет большого смысла, так как не гарантирует общественного признания, уважения, не помогает осуществлению главных целей жизни, порождает эгоистические чувства и вражду, отвлекает от мыслей о Боге. Крестьянин негативно смотрел на ростовщичество и прибыль. Ему было свойственно понятие справедлгавой цены, которая компенсировала затраты, и чуждо понятие рыночной цены, которую устакавливают рынок, спрос и предложение. В 1850-е гг., после того как на водку Крестьяне полагали, что праздник - не менее богоугодное дело, чем работа. Праздники не только приносили отдых от тяжелого труда, но и имели сакральный характер, так как предназначались для посещения церкви и ис полнения религиозных обрядов. Крестьяне искренне верили, что работать в воскресенье и церковные праздники грешно и бессмысленно: то, что приобретается в праздник, теряется в будни («Кто в воскресенье орет (пашет. - Б. М.), тот в понедельник кобылы ищет»). Старый украинский крестьянин, сосланный в 1879 г. в ссылку в далекую Вятскую губернию за то, что умудрился лично передать крестьянское прошение Александру II, был, по свидетельству очевидца, потрясен, когда узнал, что местные крестьяне, плохо знавшие христианское учение, работали в некоторые церковные праздники. Он был озабочен вопросом: простит ли его Бог, что его старые очи на склоне дней видели такой грех? Он пытался убедить вятичей в греховности и бессмысленности работы в праздник: «Попробуйте нарочно - смелите на мельнице зерно в Благовещение. После нарежьте на дереве кору и посыпьте той мукой. Чтоб мне не увидеть родную сторону, чтобы тут у вас закрылись мои старые очи, коли то дерево не усохнет <.,.> А вы такой хлеб в утробу принимаете».93 Светские праздники, которые считались «царскими днями», тоже имели сакральный характер, так как не почтить царя - источник благодеяний, правды и защитника крестьян - считалось грехом («Царский праздник - не наш день, а царский»).
У праздников имелся и еще один важный аспект: это был способ выйти за пределы каждодневных забот и рутины, подняться над повседневностью со всеми ее невзгодами, трудностями, лишениями, повинностями, обязан ностями, социальным неравенством и несправедливостью, зависимостью от властей и окунуться в мир радости, беззаботного веселья и свободы. В праздник крестьянин никому не подчинялся, никого не боялся - это была зона, недоступная для помещика и властей («Всякая душа празднику рада»; «В праздник у Бога все равны»; «В такой день и грешников в аду не мучат»). Оторваться от повседневности, конечно, помогал алкоголь; опьянение являлось главным условием праздничного состояния, поэтому праздники сопровождались обильными возлияниями («В праздник и у воробья пиво»), и это не считалось грехом.9а
Согласно крестьянским представлениям, от отдельного человека мало что зависит в жизни. «Богатство и бедность воспринимались как дар или наказание, ниспосланные Богом, - свидетельствовал крестьянин И. Столяров. - На Бога же жаловаться нельзя. Бог волен наградить милостью своей или наказать гневом своим. Его пути неисповедимы». По наблюдениям знатоков народного быта, в частности С. В. Максимова, крестьяне были уверены, что не сам человек, не все люди вместе, не естественная эволюция, а крестная сила (Бог, ангелы, святые и т. п), нечистая сила (черти, домовые и т. п.) и неведомая сила (огонь, вода и другие природные явления) определяли ход вещей в природе и обществе. Поэтому сборник заговоров являлся, по выражению Г. И. Успенского, «лечебником от всех болезней, помощником и указателем во всех житейских бедах, несчастьях и затруднениях, в том числе помощником и от начальства».у5 Отсюда проистекали пассивность, равнодушие к будущему («Хватает каждому дню своих забот»; «Завтрашнему дню не верь!»), вера в чудесное избавление от всех бед и страданий, вера в доброго царя, словом, вера в чудо, которое может все леременить к лучшему. Вместе с тем крестьянин считал, что усилия отдельного человека могут быть предпосылкой для достижения жизненных целей. В комплексе пословиц по проблеме «кто определяет ход вещей и жизнь отдельного человека» в 39 пословицах утверждается мысль, что «все в мире творится не нашим умом, а Божьим судом», в 21 пословице выражена идея: «чему быть, тому не миновать», в 3 - «все во власти Божьей и государевой» и в 7 пословицах - «на Бога надейся, а сам не плошай». И все же общий итог установились цены, которые крестьяне считали несправедливыми, среди них распространилось трезвенное движение.9°

Труд должен быть умеренным («Подать оплачена, хлеб есть, и лежи на печи»), ибо работа сверх меры - своего рода алчность и не может быть богоугодным делом («У Бога дней впереди много - наработаемся»). Работа не имеет конца и края, поэтому важно не терять чувства меры и вовремя остановиться, чтобы оставить время для удовлетворения других, не менее важных духовных человеческих потребностей («На острую косу много сенокосу»; «На ретивую лошадку не кнут, а вожжи»).у~ Одним из способов регулирования продолжительности рабочего времени являлись праздники, работа в которые считалась грехом, запрещалась, осуждалась общественным мнением и преследовалась не только по обычаю, но и по закону.9


Крестьяне полагали, что праздник - не менее богоугодное дело, чем работа. Праздники не только приносили отдых от тяжелого труда, но и имели сакральный характер, так как предназначались для посещения церкви и ис полнения религиозных обрядов. Крестьяне искренне верили, что работать в воскресенье и церковные праздники грешно и бессмысленно: то, что приобретается в праздник, теряется в будни («Кто в воскресенье орет (пашет. - Б. М.), тот в понедельник кобылы ищет»). Старый украинский крестьянин, сосланный в 1879 г. в ссылку в далекую Вятскую губернию за то, что умудрился лично передать крестьянское прошение Александру II, был, по свидетельству очевидца, потрясен, когда узнал, что местные крестьяне, плохо знавшие христианское учение, работали в некоторые церковные праздники. Он был озабочен вопросом: простит ли его Бог, что его старые очи на склоне дней видели такой грех? Он пытался убедить вятичей в греховности и бессмысленности работы в праздник: «Попробуйте нарочно - смелите на мельнице зерно в Благовещение. После нарежьте на дереве кору и посыпьте той мукой. Чтоб мне не увидеть родную сторону, чтобы тут у вас закрылись мои старые очи, коли то дерево не усохнет <.,.> А вы такой хлеб в утробу принимаете».93 Светские праздники, которые считались «царскими днями», тоже имели сакральный характер, так как не почтить царя - источник благодеяний, правды и защитника крестьян - считалось грехом («Царский праздник - не наш день, а царский»).
У праздников имелся и еще один важный аспект: это был способ выйти за пределы каждодневных забот и рутины, подняться над повседневностью со всеми ее невзгодами, трудностями, лишениями, повинностями, обязан ностями, социальным неравенством и несправедливостью, зависимостью от властей и окунуться в мир радости, беззаботного веселья и свободы. В праздник крестьянин никому не подчинялся, никого не боялся - это была зона, недоступная для помещика и властей («Всякая душа празднику рада»; «В праздник у Бога все равны»; «В такой день и грешников в аду не мучат»). Оторваться от повседневности, конечно, помогал алкоголь; опьянение являлось главным условием праздничного состояния, поэтому праздники сопровождались обильными возлияниями («В праздник и у воробья пиво»), и это не считалось грехом.9а
Согласно крестьянским представлениям, от отдельного человека мало что зависит в жизни. «Богатство и бедность воспринимались как дар или наказание, ниспосланные Богом, - свидетельствовал крестьянин И. Столя ров. - На Бога же жаловаться нельзя. Бог волен наградить милостью своей или наказать гневом своим. Его пути неисповедимы». По наблюдениям знатоков народного быта, в частности С. В. Максимова, крестьяне были уверены, что не сам человек, не все люди вместе, не естественная эволюция, а крестная сила (Бог, ангелы, святые и т. п), нечистая сила (черти, домовые и т. п.) и неведомая сила (огонь, вода и другие природные явления) определяли ход вещей в природе и обществе. Поэтому сборник заговоров являлся, по выражению Г. И. Успенского, «лечебником от всех болезней, помощником и указателем во всех житейских бедах, несчастьях и затруднениях, в том числе помощником и от начальства».у5 Отсюда проистекали пассивность, равнодушие к будущему («Хватает каждому дню своих забот»; «Завтрашнему дню не верь!»), вера в чудесное избавление от всех бед и страданий, вера в доброго царя, словом, вера в чудо, которое может все леременить к лучшему. Вместе с тем крестьянин считал, что усилия отдельного человека могут быть предпосылкой для достижения жизненных целей. В комплексе пословиц по проблеме «кто определяет ход вещей и жизнь отдельного человека» в 39 пословицах утверждается мысль, что «все в мире творится не нашим умом, а Божьим судом», в 21 пословице выражена идея: «чему быть, тому не миновать», в 3 - «все во власти Божьей и государевой» и в 7 пословицах - «на Бога надейся, а сам не плошай». И все же общий итог размышлений на эту тему, по всей видимости, подводится в пословице: «Живи не как хочется, а как Бог велит».'~ Другими словами, человек может жить, желать и вести себя по-особенному, «как хочется», но лучше жить поБожьему, по правде и традиции.
Крестьянин считал, что если все люди равны перед Богом и царем, то и внутри общины все должны быть во всем равны: иметь равные права и обязанности, одинаковый достаток и т. д.; отклонения от равенства ведут к гре ху и потере уважения: «Богатство перед Богом грех, а бедность - перед людьми».
Крестьянин воспринимал время движущимся по кругу, циклическим и соответственно этому представлял, что все в мире повторяется, а не изменяется. Отклонение от нормального, т. е. повторяющегося, хода вещей ка залось ему чем-то исключительным, делом рук нечистой силы, результатом козней колдунов и потому временным и преходящим: «Обомнется, оботрется - все по-старому пойдет». Отсюда проистекали его недоверчивость ко всяким переменам, всяким нововведениям, будь они хорошими или плохими, и традиционализм, который по крайней мере гарантировал сохранение того, чем человек обладает в данный момент. Крайние формы проявления традиционализма встречались у старообрядцев, которые, например, считали «предосудительным» всякий новый способ, облегчающий труд земледельца, так как верили, что «при уменьшении трудов в земледелии человек будет недостоин уже того, чтобы Господь одолжил его ниву», т. е. дал ему урожай.
Вместе с тем в фольклоре настойчиво проводится мысль о том, что прошлое лучше настоящего («Прежде жили не тужили; теперь живем - не плачем, так ревем»).9н Не нашла ли здесь отражения идея движения, развития, хотя и регрессивного? Мне кажется, что нет. Мысль о том, что старое лучше нового, используется не для отрицания идеи повторяемости, не для утверждения идеи развития, а прежде всего для осуждения настоящего плохого положения дел, которое стало следствием изменений, следовательно, для осуждения вообще всяких изменений, которые всегда ухудшают положение дел и крестьян. В правильности такой интерпретации убеждают пословицы, прямо осуждающие изменения: «Много нового, мало хорошего, что новизна, то и кривизна»; «Все по-новому, а когда же по-правому?», и серия из 9 пословиц, выставляющих старину в качестве идеала и образца для подражания: «Как отцы и деды, так и мы»; «Отцы и деды не знали этого да жили не хуже нашего».Ч9 Цель сельской общины состояла в том, чтобы обеспечить воссоздание традиционного крестьянского строя жизни во всех отношениях - экономическом, демографическом, культурном и т. д. Поэтому любое деяние, способное нарушить обычай и традиции, будь даже рациональное с точки зрения современного общества действие, как-то: накопление денег, агротехническое нововведение, развитие грамотности - с точки зрения крестьян являлось неразутным. Вследствие этого они относились настороженно либо пренебрежительно к новшествам, осуждали личную инициативу, ставили препоны развитию образования и т. д.~°°
Крестьянство оценивало свою конкретную деревню, общину, родину как лучшее на Земле место для жизни. Из корпуса пословиц, которые содержат оценку родины и чужбины, только в одной можно обнаружить предпочтение чужбины («Жить в деревне - не видать веселья»), в трех - идею равноценности родины и чужбины («Где не жить, только бы сыту быть»). Остальные 49 пословиц выражают привязанность и любовь к родной земле, на разные лады варьируя мысль, что «родимая сторона - мать, а чужая - мачеха». В 5 пословицах содержится мысль, что на чужбине можно попытаться найти счастье, но родину не любить - кевозможно: «Ищи добра на стороне, а дом люби по старине».
Крестьянин верил, что община являлась источником правды и справедливости, надежной защитой от нарушителей обычая и традиции, от барина и чиновника, что она была самой целесообразной формой человеческого общежития («Крепче мирского лаптя мужику не найти»). Он не мыслил себя вне ее («Где у мира рука, там моя голова»), полагая, что только община в состоянии примирить разные интересы, найти приемлемое для всех решение и что как только погибнет община, так и крестьянство разорится и пропадет («Никакой мирянин от мира не прочь»). Вместе с тем сознаются трудности достижения общего согласия («Артели думой не владати. Сто голов - сто умов») и то, что сход, поддавшись какому-нибудь влиянию или эмоциям, может принять и неправильное решение («Мужик умен, да мир дурак»; «Силен, как вода, а глуп, как дитя» (о крестьянской общине)). Но этими двумя пословицами и ограничивается порицание общины, в остальных 19 пословицах, содержавших оценку общинной формы общежития, она считается наилучшей.'°2
Земледельческий труд представлялся крестьянину наполненным большим смыслом, имеющим важное значение для всего государства («Мужик - Богу свеча, государю - слуга»). Землепашец признавал, что все сословия выпол няли полезные функции: мужик живет и служит для того, чтобы пахать, косить, платить подати и всех кормить; барин - чтобы следить за мужиком, выколачивать недоимки и получать жалованье; священник - чтобы венчать, крестить, хоронить; монахи - чтобы за всех молиться; солдаты - чтобы охранять государство, купцы - чтобы торговать. Однако, по его мнению, именно крестьянин являлся центром святорусской земли, единственным кормильцем, остальные живут за его счет. Отсюда его негативное отношение к другим сословиям как к дармоедам, которые сидят на крестьянском горбу,'°3 и требование к власть имущим, чтобы они обеспечили крестьянину достойное существование.'°4
Славянофилы, на мой взгляд, правильно полагали, что еще накануне отмены крепостного права крестьянство в своем мировоззрении сохранило если не во всей чистоте и неприкосновенности, то в значительной степени предания, обычаи и нравы допетровского времени. А западник К. Д. Кавелин сформулировал это мировоззрение следующим образом: «Крестьянин прежде и больше всего - безусловный приверженец обряда, обычая, заведенного порядка, предания. Весь его домашний и хозяйственный обиход предопределен тем, как его завели и устроили отцы и деды. Быт его меняется, но эти перемены являются в его глазах результатом деятельности судьбы и тайных невидимых сил, которые управляют жизнью. Полное отсутствие самодеятельности, безграничное подчинение тому, что приходит извне, - вот основной принцип всего мировоззрения крестьянина. Им определяется вся его жизнь. Его воззрения по принципу исключают творческую деятельность людей как источник материальных и духовных благ, как орудие против зол и напастей».'°s
Как видно из вышеизложенного, менталитет крестьянства находился в соответствии с идеалами православия'°6 и его было бы правильно назвать традиционным православным менталитетом. Не случайно слово «крестья нин» имело два значения в древнерусском литературном языке и разговорном русском языке XVIII-XIX вв.: 1) крещеный, православный, житель Русской земли и 2) мужик, землепашец, земледелец.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 16:43
Выделю основное: Славянофилы ... правильно полагали, что еще накануне отмены крепостного права крестьянство в своем мировоззрении сохранило если не во всей чистоте и неприкосновенности, то в значительной степени предания, обычаи и нравы допетровского времени. А западник К. Д. Кавелин сформулировал это мировоззрение следующим образом: «Крестьянин прежде и больше всего - безусловный приверженец обряда, обычая, заведенного порядка, предания. Весь его домашний и хозяйственный обиход предопределен тем, как его завели и устроили отцы и деды. Быт его меняется, но эти перемены являются в его глазах результатом деятельности судьбы и тайных невидимых сил, которые управляют жизнью. Полное отсутствие самодеятельности, безграничное подчинение тому, что приходит извне, - вот основной принцип всего мировоззрения крестьянина. Им определяется вся его жизнь. Его воззрения по принципу исключают творческую деятельность людей как источник материальных и духовных благ, как орудие против зол и напастей».
Как видно из вышеизложенного, менталитет крестьянства находился в соответствии с идеалами православия и его было бы правильно назвать традиционным православным менталитетом

Если у кого есть другое обьяснение отсталости Руси - замечательно. Но обьяснение "климат виноват" можно отбросить сразу - у финнов климат такой же если не хуже. Обьяснять отсталость угнетением со стороны крепостников и государства тоже не приходится - протестанстские регионы Российской Империи успешно развивались под властью Петербурга, а крепостничество во мнгих местах на Руси никогда не существовало.
Так что мое мнение - виновата религия. Это подтверждается тем, что в сравнении с протестансткими и католическими государствами Европы, православные страны всегда оказываются бедными и отсталыми. Причем совершенно независимо от климата. И турки тут едва ли были главной причиной - православные страны были крайне отсталыми уже в средневековье (это относится и к Византии в позднее средневековье).

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 16:46

Спрашивается - и на какого х...а такая длинная цитата. Все, кому интересно, с трудом Миронова уже ознакомились. А вот внятного ответа на посты Митрия относительно распространения грамотности в допетровской Руси пока нет. А будет ли?
Кстаи говоря, дьяков на Руси до Петра, который наплодил этого самого проклятого прапивного семени,. было крайне мало. И вся писанина велась людьми, выборными от земли - отсюда вопрос - а как они писали и для кого, ежели они были неграмотными? А о земском самоуправлении, которое Петр изничтожил окончательно (ибо на Руси, по его просвещенному мнению, из крестьян умных людей нет - где об этом я уже писал), Вы что нибудь слыхали когда-нибудь?
P.S. Зарекалась свинья кой чего есть, бежит, а их два лежит! Так и я зарекался спорить с Shurik'ом, да не выдержал измывательства над нашими предками, отписал, да, чувствую, зря, не в коня корм!

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 16:50

Шурик, а вы сами-то Даля в руках держали? Ежели видели, то возьмите и прочтите приведенные им пословицы сами:
"На Руси никто с голоду не умирал"
правда мне больше ндравиться:
"Что русскому здорово, то немцу смерть"
В.И.Даль "Толковый словарь живого великорусского языка", том 3, Москва, 2004, стр. 563

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 17:56

thor писал(а):
Ну скажем:http://ru.wikibooks.org/wiki/%D0%A0%...%D0%B2%D0%B0_I
Татищеву принадлежит честь создания первых горнозаводских школ на Урале. Присланный на Урал после отозвания Татищева, Геннин смог опереться на таких «отличных помощников, как Томилов и другие русские деятели.....На петровской основе воспитывались новые деятели, занимавшиеся творческими делами в разнообразных горнозаводских областях. Новый облик приобрели старые районы, а на востоке возникла новая база по добыче и обработке металла — Урал. Именно здесь, на основе, заложенной Петром I, сформировались в дальнейшем такие горнозаводские новаторы, как Ползунов и Фролов, украсившие своими творческими подвигами историю XVIII в.

thor писал(а):
Отчего тогда англичане к поморам плавали, а поморы к англичанам нет?
И чего ради отец М.В. Ломоносова завел себе европейский парусник для торговли с Норвегией?

thor писал(а):
Цифирные школы (заведенные Петром) были бессословные и бесплатные. Но в сословном обществе они после смерти Петра постепенно исчезли.

thor писал(а):
В XV конечно больше чем в XVIII. Во второй половине XVI века - вероятно меньше чем во второй половине XVIII века (читайте Флетчера). В XVII веке тоже меньше.
Впрочем связь свободы с образованием сомнительна - казаки были вполне свободны и вполне невежествены.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 18:02

Вот материал по уровню грамотности: http://www.eunnet.net/proceedings/?base ... 01_07-2004)&xsln=showArticle.xslt&id=a05&doc=../content.jsp

В январе 1722 г. Татищев около двух недель пробыл по делам в Кунгуре и, естественно, не мог не поинтересоваться, как идут дела в арифметической школе. Первая ведомость, поданная ему Одинцовым [см.: Там же, оп. 12, д. 32, л. 432–434 об.], содержит интересную информацию о составе учеников: их возрасте, месте жительства, должностях отцов, успехах в науках....

Проанализируем информацию ведомости. На смотр явилось 38 человек, 28 из них были посланы комиссаром согласно «росписи», т. е. 7 человек из Кунгура, 21 – из сел и острожков уезда, 9 человек явились из уезда «сверх росписи», трое из города «охотою», т. е. по желанию отцов (сыновья урядника и двух посадских). Наиболее подготовленными к изучению математики оказались городские подростки, которые дома овладели чтением и письмом, а некоторые из них, вероятно, на дому начали обучаться и счету. В январе 1722 г. учили «нумерацию», т. е. числа, сын подьячего 13-летний С. Кадешников, двое детей попа в возрасте 10 и 12 лет, явившиеся «своею охотою» сын урядника Я. Шмаков и посадского А. Кадешников (по 10 лет). Четверо учили «мультипликацию», т. е. умножение: сын комиссара Д. Попов, подьячего – Л. Костромин, посадского – А. Феденев (все 10-летние), попа – Л. Евсягнеев (12 лет), поповский сын М. Трофимов (10 лет) ушел дальше всех – постигал «дивизию», т. е. деление.
Из 19 явившихся «по росписи» из уезда были зачислены в школу только пятеро, причем лишь один из них, 12-летний сын дьячка А. Иванов, выучился на дому читать и писать и учил нумерацию. Сын пономаря и трое детей попов (10–12 лет) в январе 1722 г. учились писать. Видимо, их решили зачислить в школу, чтобы в ее стенах быстрее научить грамоте и перейти к математике. Полностью подготовленных к обучению насчитывалось всего 11 человек! По этой же причине был принят в школу и явившийся «сверх росписи» из села Златоустовского 17-летний сын попа М. Васильев.

Итак, в январе 1722 г. в Кунгурской школе обучалось 16 подростков, в то время как были признаны негодными и отпущены по домам 22. Все отпущенные были из сел и острожков Кунгурского уезда: это дети попов (9), дьяконов (3), дьячков (5), пономарей (2), церковных сторожей (2), просвирника.

Сопоставим число грамотных и неграмотных среди явившихся на первый смотр осенью 1721 г. На пятерых полностью овладевших грамотой (четырех детей попов из Кунгура и одного сына дьячка из уезда) приходилось пятеро учившихся писать (дети попов от 10 до 17 лет). Из отпущенных по домам 22 подростков один выучился читать, но не писал (18 лет); трое учили псалтирь (дети попов 12 и 14 лет, дьячка 12 лет); трое учили часослов (сын попа 10 лет, дьякона – 11 лет и сын дьякона же, женатый юноша, которому исполнился 21 год, ошибочно показанный в росписи 15-летним). Таким образом, на 17 подростков, в той или иной мере владевших чтением, приходилось 15 полностью безграмотных. Среди последних – дети от 10–11 лет (8 человек) до 17–18 лет. Только в отношении единственного сына попа 10 лет отмечалось: «грамоте не учен: глазами худ». Эти данные – красноречивое свидетельство того, что духовенство и церковнослужители Кунгурского уезда до 1721–1722 гг., до объ*явления верховной властью на законодательном уровне обучения детей духовного сословия обязательным, не придавали большого значения раннему обучению детей чтению и письму, а 47 % явившихся на смотр в первой партии оказались совсем необученными грамоте. Восемь детей попов и дьячков на смотр не явились.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 18:11

Критерий "просвешения" разный и со временем меняеться.
В "допетровской Руси", "просвященным" считался тот, кто знал греческий.
В Петровской - кто умел ругаться по-немецки, французски и голандски.
В 18-сер.19, те кто мог изъясняться по-французски (по-русски не только писать, но и говорить не требовалось).
С сер. 19 по нач.20 любой гимназист должен был знать древнегреческий, латынь, пару европейских языков и русский. Не думаю, что сейчас много людей подойдет под такой критерий.
В советское время необходмо стало читать и писать по русски, "читать со словарем" на каком-либо европейском, уметь считать до интегралов включительно и сдать экзамен по "научному коммунизму". Это чтоб "просвященным" стать - т.е. верхнее образование получить. Советское образование(выросшее из русского нач.20 в.) как ни странно было самым передовым в мире. Сейчас это успешно похерили, но все равно Билл Гейтс за математиками к нам едет, в штатах и такого нет.
Это будем считать "Просвещением", но есть ещё и грамотность, т.е. умение донести до другого человека свои чаянья и пожелания посредством "рез и черт", а так-же способность расчитать что-либо, абы не подохнуть в ходе долгой зимы голодной смертию (аки на фотке столь любимой Шуриком). Ну и естестно, чтоб знать на какой день приходиться праздник в коий ну никак нельзя работать, то бищь Воскресение. Ежели не отсчитаешь семи дней, то согрешишь страшно.
Насчет строительства, про корабли не скажу, а вот Киевский вокзал в Москве построила артель из семи "неграмотных", руководил один инжинер, вся документация умещалась в портфеле, правда каждый день нанимали чернорабочих- поденщиков.

Природный фактор в истории России - 2
 

10 ноя 2006, 18:14

Митрий Московский писал(а):
И многих вы можете назвать за XVI - XVII века?

Природный фактор в истории России - 2
 

06 июн 2007, 15:24

Ну с природным фактором всё кажется ясно. А как повлияла большая территория на наш менталитет. Вот есть такое мнение:
Приходится костатировать, что для русских, к сожалению, такое сознание(коллективистское) не вполне характерно. В их поведении можно наблюдать, скорее только внешние формы, следы прошлого подлинного коллективизма. Скорее можно согласиться с философом И. Ильиным, что для русских характерно противоположное качество- тяга к индивидуализации, инстинкт индивидуализма, склонность быть самому по себе, стоять на своих ногах, иметь обо всём своё мнение. Как он считает уже сами равнинные пространства России облегчают обособление людей: ведь здесь нет необходимости "уживаться друг с другом", терпеть соседа во что бы то не стало. Теснота жизни и густота населения, так характерные для Запада, приучают людей к организующей сплочённости. А вот русским всегда было проще разбежаться в разные стороны, чем подлаживаться под кого-то или организованно
взаимодействовать.
Цитата из книги Сергеевой. Русские. Стереотипы поведения. Традиции. Ментальность.

Природный фактор в истории России - 2
 

Дискуссия вроде закончилась, но тем не менее я продолжу. Ведь на моё первое сообщение практически никто не ответил.
Нашёл тут хорошую статью о различии православия и католицизма.
Здесь: http://krotov.info/library/05_d/mi/triev.htm

Проконспектирую её.
За десятилетия Советской власти большинство россиян было отучено задумываться об особенностях православия по сравнению с западными ветвями христианства - католицизмом и протестантизмом, и о том, что же связывает русскую культуру и российское общество с византийским христианским наследием.
А проблема особенностей православия по сравнению с католицизмом и протестантизмом между тем необыкновенно важна. Не исключено, что именно в византийско-славянской религиозной традиции мы найдем ключ к осмыслению многих наисущественнейших особенностей русского исторического пути.
Если же мы все-таки обращаемся к этой проблематике, возникает необходимость ответить на два, казалось бы, простых и взаимосвязанных вопроса: в чем состоят социальные и культурные особенности византийско-православной традиции (в том виде, в каком она была усвоена и переработана средневековой Русью) по сравнению с традицией западнохристианской (преимущественно католической)? Как конфессиональная и культурная специфика православной традиции сказалась на русском, украинском, белорусском обществах и их сходстве и несходстве с обществами неправославными.

Вопрос может быть поставлен очень ясно и просто: что такое православная традиция? что такое католическая традиция? Однако "ясно" и "просто" лишь на первый взгляд. Что имеется в виду под религиозной традицией? Особенности теологии? Церковных институтов? Религиозного мироощущения и христианской духовности? Эти вопросы влекут за собой иные: о соотношении региональных и цивилизационных особенностей, о роли внерелигиозных факторов в формировании религиозных традиций, о грани, отделяющей религиозное от нерелигиозного, религию от цивилизации, христианскую веру - от христианской культуры и пр.
Под религией и религиозной традицией можно понимать систему церковных институтов, богослужебных практик, вероучения и формируемых этими тремя факторами мироощущений. Особо важно при этом осознавать различие между нормативным и "переживаемым христианством" (термин, предложенный французским историком Жаном Делюмо) и между идеологией и мироощущением.
Русские учебники по полемическому богословию к концу XIX века предлагали следующий перечень принципиальных расхождений католицизма и православия (наряду с такими важными вопросами, как исхождение Св. Духа, примат папы и опресноки): признание авторитета дейтероканонических книг, ошибочная концепция "первородной праведности", неправильное толкование первородного греха, учение о непорочном зачатии Богоматери, учение о сверхдолжных заслугах и о благодати, накопленной святыми, учение о недостаточности заслуг одного Христа для спасения, признание действенности таинств ex opero operato, представление о временном наказании грешника даже в том случае, если его грехи отпущены священником, учение об индульгенциях и чистилище, неизбежность посмертного наказания еще до наступления Страшного суда, невозможность развода и целибат. Иногда добавлялись и иные обвинения в адрес католиков1. Таким образом, даже внешние отличия двух традиций (каждое из которых имеет свои историко-культурные, религиозно-антропологические импликации) очень глубоки и значительны, и не сводятся к вопросу о папе, Filioque и различиям в обрядах.
Различиям между двумя ветвями патристики и богословию отдельных отцов церкви посвящены многочисленные труды. Не входя в детали, сошлемся на авторитетнейшее мнение католического историка догматов Ж. Лиебара: "Грех, благодать и свобода - это три темы, присутствующие у всех христианских авторов первых веков и спонтанно осмысляемые приблизительно в одном и том же духе как на Востоке, так и на Западе в I - IV вв. Но тем не менее именно в этой области в начале V века наметилось важное теологическое противостояние Востока и Запада: в то время как Восток продолжал в спокойствии говорить о грешнике, "обоженном" благодатью, Запад, вместе с Пелагием и Августином, поставил вопрос и развернул длительную дискуссию о "первородном грехе" и отношениях между "благодатью" и "свободой"...
Понимание грехопадения и его катастрофических последствий для человека в католической традиции восходит к Августину, влияние которого на теологию и, соответственно, религиозное мировоззрение латинского мира переоценить невозможно.

"Учение Августина о первородном грехе основано на представлении о нашей наследуемой ответственности за грех Адама... Обреченная масса (massa damnata) падшего человечества составляет предмет Божьего гнева в силу своей виновности. Она может быть оправдана благодатью, которая единственная способна сначала простить, а потом и восстановить в человеке естественную способность его души созерцать Бога. Это созерцание достижимо только после смерти: в этой жизни человек не может быть ничем, кроме прощенного грешника"4. В результате грехопадения "человек лишился благодатных даров... утратил "природную праведность"". Это не просто ошибка или грех, но "расстройство всего благодатного с о с т о я н и я (разрядка Карсавина - М. Д.)". В результате грехопадения началось "нестроение во всех других силах души" (Фома Аквинский.) В частности - немощь воли, неспособность не грешить. Самое мощь духа пришла в расстройство. Через вожделение, связанное с размножением человеческого рода, эта субстанциальная испорченность природы стала неотвратимо передаваться от поколения к поколению. В каком именно смысле человек наследует грех Адама? "Человек обладает грехом Адама не тем, что "подражает" этому греху, не тем, что на нем лежит то же формальное обязательство обладать дарами благодати, а он не может ими обладать по вине Адама, но самым реальным образом, по р е а л ь н о й (разрядка Карсавина - М. Д.) связи с прародителем, выражаемой телесным происхождением от него".
Как пишет Ж. Мейендорф, "прежде всего, суть отношений между Богом и человеком понимается восточными отцами иначе, чем той традицией, которая была начата св. Августином". "Существование человека как создания Божия не представляется существованием замкнутым: человек создан, чтобы участвовать в жизни Бога, чтобы быть с Богом". У человека "есть свойство, которое в своей сущности принадлежит только Богу. Это - бессмертие. Иными словами, то, что делает человека человеком, а не животным, это изначально данная Богом способность участвовать в Божьем бессмертии, во власти Бога над остальной тварью, и даже в творческой мощи Бога". Как подчеркивает Ж. Мейендорф, "сразу же видно, что проблема благодати и природы ставится совсем иным образом, чем в августиновской традиции. Благодать не есть сотворенный дар, даруемый как donum superadditum... Это сама жизнь в Божестве, данная человеку, который создан ради ее обретения и участия в ней и который, если он лишен благодати, теряет сущностную целостность своей собственной природы". "Грехопадение человека состоит в том, что он предпочел соперничество с Богом участию в Его дарах... Речь не идет... о вине, переданной человеческому роду в результате Адамова прегрешения. То, что человеческая природа вполне унаследовала, это порабощенность смертью и порчей".
Что касается учения о спасении, то католичеству многие исследователи (в том числе и Мейендорф) вменяют чрезмерный юридизм в подходе к этому вопросу. Традиция понимания спасения как квазиюридического оправдания была заложена Тертуллианом и Августином и развита Ансельмом Кентерберийским. Ансельмом было создано учение о "сатисфакции", "удовлетворении" Богу за грехи/преступления человека. Чтобы не ошибиться в акцентах и нюансах, воспользуемся снова словами Ж. Мейендорфа: согласно данной Ансельмом интерпретации искупительной жертвы Христа, "дары Христовой жертвы даются благодатью, которая сначала оправдывает, а вслед за тем создает в нас состояние или habitus, в котором наши действия или добрые дела приобретают характер заслуг... Церковь, которая распоряжается в этом мире дарами благодати, имеет врученную ей власть придавать характер заслуг деяниям нашей свободной воли. Отсюда ее власть свершать таинства и практика индульгенций".

Как результат, католическая средневековая сотериология сосредоточилась на проблеме искупления, "удовлетворения за грехи людей", то есть на том, что связано прежде всего с земной жизнью. Философская, спекулятивная сторона сотериологии не развита. Из-за этой неравномерности и "создается навязчивое представление о юридическом формализме католической догмы", с которым Карсавин, в отличие от многих православных авторов, категорически не согласен. Тем не менее и он признает, что Бог в средневековой католической традиции предстает преимущественно как судия. При этом Бог - судия абсолютно справедливый. И тут католичество сталкивается с парадоксом: если Бог есть только "неутомимый счетчик наших проступков", то связь человека с Богом разрывается, потому что и Бог оказывается ограничен в своей власти, и молить его о прощении становится бессмысленно, ибо "справедливого не умилостивишь". Этот парадокс чрезвычайно осложняет католическое учение о спасении. Оно оказывается связано с острейшими антиномиями, внешне предстающими как "кощунства".
Как бы то ни было, в отличие от католицизма в православном учении о спасении никогда не придавалось решающего значения учению об оправдании. Спасение мыслилось и мыслится в иных категориях. Здесь главное - мистическая установка вместо "юридической". "Католическая догматика ставит между Богом и человеком еще и категорию благодати, интерпретируя ее (с огромной формально-логической разработанностью) как чисто феноменальное проявление божества, внешнее по отношению к его ноуменальной сущности... Напротив, православие мыслит благодать как непосредственное раскрытие божеского в человеческом, применительно к которому не может идти речь о грани между ноуменальным и феноменальным"11. С точки зрения православной традиции "падение и искупление разворачивались не абстрактно, юридически и утилитарно, но развертывались как драма с тремя участниками: Богом, человеком и дьяволом. Вместо августиновской темы унаследованной вины [восточные] отцы говорят о власти смерти и тления, власти личности, дьявола, так как одни лишь личные грехи порождают вину".
Центральным понятием православной сотериологии может считаться понятие теозиса, обожения. "Идея обожения, так чуждая банального эвдемонизма, была центральным пунктом религиозной жизни христианского Востока, вокруг которого вращались все вопросы догматики, этики, мистики"13. В этом отношении православная традиция коренным образом отличалась от католической. Согласно представлениям об обожении, "...человек может проникаться Божественными энергиями и соединяться с Богом. Это соединение и составляет существо святости. Учение об обожении в своих начальных формах складывается в византийском богословии уже в период между Первым и Вторым Вселенскими соборами в писаниях св. Афанасия Великого и каппадокийских отцов (св. Василия Великого, св. Григория Богослова и св. Григория Нисского... [Оно] получило решительное развитие в творениях преп. Максима Исповедника. Преп. Максим пишет об изначальной предназначенности природы человека к обожению... Это предназначение содержится в природном начале человека, в его природном логосе... Между тем способ существования человека может входить в противоречие с его природным логосом, первородный грех и был становлением этого противоречия... Следуя за Христом и согласуя свою волю с природным логосом, человек становится причастником Божества. Конечным моментом этого движения и является обожение".
Как и в области антропологии и сотериологии, именно учение Августина стоит у истоков средневековых религиозных представлений западных христиан. Борьба с дуализмом манихейцев "привела Августина к отождествлению Бога с рационально познаваемой сущностью - Высшим Благом". "Развивая свою систему, Августин, разумеется, не обошел стороной библейскую идею трансцендентного в своей сущности Бога... но эта трансцендентность Бога представлена им в отношении к несовершенству тварного мира, точнее - в отношении к падшей твари: Бог невидим, непознаваем, непостижим, потому что человеку не дано способности к видению, которое позволило бы Его увидеть, разума, который позволил бы Его понять. Тем не менее, с помощью благодати человек способен развить свою естественную способность к Богопознанию. Эта способность, по Августину - sensus mentis, интеллектуальная восприимчивость, которая по своей природе принадлежит только душе и которая представляет собой возможность постичь сущность Бога"15.

Как настаивает Мейендорф, пути православного богословствования в этих вопросах совсем иные. "В частности, трансцендентность Бога не объясняется, как у Августина, ограниченностью нашего падшего состояния или несовершенством нашего плотского бытия... Бог, в его подлинном существовании, находится вне всякой сотворенной реальности; он сохраняет полную свободу в отношениях с тварным миром, и ни одно сотворенное существо не может ни обладать Им, ни видеть Его. Это то, что стремится выразить радикально негативное, или апофатическое богословие Отцов"16. Как пишет другой автор, "реальность, которую православные верующие обозначают словом "Бог", предстает как то, что находится вне, прежде и после всякого жизненного опыта; "Бог" - реальность, которая дает существованию его конечную целостность, превращая существование в нечто целое, что переживается прежде, чем может быть проанализированным в своих частях". Поэтому в православии нет различения мистики, теологии и поэзии; словесного и образного выражения; мысли и действия.
В чем своеобразие католического понимания веры и ее отношения к знанию? Оно усматривается Карсавиным в том, что вера выступает как вид познания (cognitio) того, что познать поставлено человеческому уму, но что не может быть им усмотрено. Сила веры заставляет нас признавать авторитет учения церкви. Содержание веры определяется церковью. Источник веры ищется в предании, а это ведет непременно к церкви. Вера оказывается теснейшим образом связана со знанием, с церковью и с деяниями, д е л о м, понимаемым как осуществление любви. "Живая вера и добрые дела - одно и то же". Поэтому католики придают громадное значение познавательной деятельности, знанию вообще, ищут "религиозное значение какой-нибудь кристаллографии" и уверены, что непонятность оной - только временная. Поэтому же католики и признают идею развития познания, то есть изменения нашего религиозного знания - "для католичества само развитие заложено в сущности христианства"18.

Контраст с православной традицией, основанной на апофатическом богословии, принципиальном разведении науки и религии, познания и веры, не признающей развития религиозного знания, в этом отношении достаточно очевиден.
На основе этих присущих специфически православию или католицизму традиций формировались соответствующие мировоззрения западнохристианского и византийско-православного типа и присущие каждому из них этические ориентации. Что касается этических установок западного христианства сравнительно с православием, то Карсавин видит "общий характер" католицизма в том, что для него "важна догма в ее претворении в жизнь, в ее утверждении деятельностью"19. Фактически о том же писал и В.С. Соловьев: "Сущность великого спора между христианским Востоком и христианским Западом изначала и до наших дней сводится к следующему вопросу: имеет ли церковь Божия определенную практическую задачу в человеческом мире, для исполнения которой необходимо объединение всех церковных христианских сил под знаменем и властию центрального церковного авторитета". В этом вопросе, продолжает Соловьев, "Римская церковь решительно встала за утвердительный ответ, она остановилась преимущественно на практической задаче христианства в мире, на значении церкви как деятельного царства или града Божия (civitas Dei), изначально представляла собой принцип центрального авторитета, видимым и практическом образом объединяющего земную деятельность церкви". Характерные черты православия, по Соловьеву, напротив, - пассивность, антиисторизм, бездеятельность. Бог православия - "Бог мертвых" вместо "Бога живых". Для католицизма характерна односторонняя практичность, для православия - одностороннее благочестие.
Ясно, что раз речь идет об исторических или культурно-исторических, а не собственно конфессиональных или вероучительных особенностях православия и католицизма, нельзя довольствоваться абстрактной постановкой вопроса и абстрактными схемами. С другой стороны, читая параллельно тексты, скажем, польского и русского происхождения, трудно не почувствовать, что едва ли не все вопросы индивидуальной и общественной жизни в какой-то степени по-разному решались в православной и западной культурах, поскольку все они были так или иначе связаны с гносеологическими, антропологическими и сотериологическими аспектами христианского вероучения. Трудно не заподозрить, что под влиянием православия русский человек, например, XVI-XVII вв. иначе, чем католики и протестанты, понимал и ощущал, что такое деньги, право, справедливость, ответственность, любовь, радость, одиночество, красота, смерть, счастье, знание, плоть, свобода и пр. Быть может, в самом деле существовали Человек Православный и Человек Католический? Если это не фантазия, то как увидеть, понять, описать того и другого, не впадая в спекуляции и благоглупости? Задача чрезвычайно увлекательная, фантастически важная и архисложная. Тем не менее она не кажется вовсе невыполнимой.
В основе "монашеского делания" - христианский идеал праведности и святости. Поэтому после обращения к истории монастырей и монашества весьма логичной была попытка взглянуть с сопоставительной точки зрения и на историю христианской святости.

Вопрос о святости и ее функциях в обществах православной и западнохристианской традиций необходимо ставить и в связи с таким явлением, как юродство. Вплоть до XIX века юродство не только было распространено в православных культурах, но и признавалось высшим выражением святости. В то же самое время на латинском Западе юродивых не было вообще (несколько разрозненных примеров близкого к юродству самоуничижения или экстравагантность Франциска Ассизского погоды не делают). Как это объяснить? Что стоит за этим контрастом двух христианских культур? Не скрываются ли за ним некоторые типологические особенности в понимании святости? А если святость понималась по-разному, как различия в моделях святости сказывались на социальных, культурных и политических функциях культа святых?
Так что же значило - быть православным в средневековой Руси и дореволюционной России? Наши примеры позволяют предположить, что быть православным значило думать о человеке, грехе, смерти, спасении, конце света, о том, что дoлжно и не дoлжно, о мире и обществе иначе, чем об этом думали католики и протестанты. В каком именно смысле иначе - мы пока лишь догадываемся. Подтвердятся или не подтвердятся наши догадки, покажут дальнейшие исследования. Они коснутся не только намеченных, но и многих других тем: отношения к власти, образованию и познанию, к труду; понимания красоты, восприятия женщины и взгляда на все плотское... Еще интереснее и важнее будет задаться вопросом: а как специфические конфессиональные черты православных воззрений и этоса сказывались на политике, законодательстве, хозяйстве и торговле, на воспитании детей, социальных отношениях и общественных движениях - одним словом, на ходе русской истории и ее отличиях от истории неправославных стран. Это - российский реверс знаменитого "веберовского" вопроса. Вопрос старый, ответов много, но истину еще предстоит поискать.

Переделал и эту тему. На старую было 1,853 заходов. А на Геродоте моих комментариев нет. Кажется я размещал их там.