Он ушел в кусты
 

http://izvestia.ru/news/593573

20 октября 2015, 14:04

О пользе и вреде науки урбанистики для Москвы

В годы максимального расцвета марксистско-ленинского образования экзаменуемым предписывалось отвечать четкими оригинальными формулами, не допуская перифраз. Например, на вопрос, какую позицию занял Г.В. Плеханов во время первой русской революции 1905 года, следовало отвечать: «Он ушел в кусты». Эквивалентный по смыслу ответ «Он занял малодушную, оппортунистическую позицию» оценивался гораздо ниже.

Наверное, у марксистов-ленинцев было какое-то особо сильное чувство слова. Сейчас, задумываясь над тем, как лучше передать ситуацию, сложившуюся в Москве с платными парковками и ведущим специалистом по автотрафику М.Я. Блинкину, невозможно найти ничего лучше чеканной формулы «Он ушел в кусты».

Сегодня, когда территории платных парковок растут на глазах с чрезвычайной быстротой, а территории бесплатных парковок сокращаются, как шагреневая кожа, и это начинает вызывать беспокойство даже у тех, кто изначально приветствовал введение платной парковки — но ограниченной центром, нарекания выплескиваются на поверхность, но персональным адресатом этих нареканий выступает лишь заместитель мэра Москвы по вопросам транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры М.С. Ликсутов.

Разумеется, когда речь идет о мерах, которыми не все довольны, то светлый образ М.С. Ликсутова как будто специально придуман. Тут и принадлежность к высшему московскому чиновничеству, тут и все характеристические черты так любимого в народе эффективного менеджера, тут и страшное богачество, «у них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает» — всё, что нужно для того, чтобы прослыть утеснителем народа. Хотя бы мероприятия М.С. Ликсутова были самыми что ни на есть благодетельными и к тому же неизбежными. «Народ, таинственно спасаемый тобою, // Ругался над твоей священной сединою etc.».

Справедливость, однако, требует отметить, что в деле таинственного спасения жителей столицы от автомобильного коллапса приоритет принадлежит проф. М.Я. Блинкину, весь многолетний послужной список которого говорит о постоянстве ученых интересов: «С 1992 года работает в независимой транспортной лаборатории, преобразованной в 2003 году в Научно-исследовательский институт транспорта и дорожного хозяйства. В 2011 году приглашен в НИУ ВШЭ на должность директора вновь организованного Института экономики транспорта и транспортной политики. Занимался научными разработками в области транспортной политики, экономических и институциональных проблем дорожного хозяйства, городского транспортного планирования, безопасности дорожного движения. Автор многочисленных статей и интервью по проблемам транспорта, транспортной ситуации в мегаполисах, развитию дорожно-транспортной инфраструктуры. Один из самых публикуемых и цитируемых российских экспертов-транспортников. Участник множества телепередач, приглашенный эксперт в информационных и аналитических программах телевидения».

Действительно, заслуги М.Я. Блинкина в деле пропаганды урбанистики россиянам и в особенности москвичам трудно переоценить. При советской власти проблемы урбанистики так уж остро не стояли, в послесоветский период они начали переть, как на дрожжах, однако в Москве при Лужкове все вопросы городского хозяйства решались посредством страстно любимой тогдашним мэром передовой науки волюнтаристики, то есть «не моги нраву моему препятствовать». М.Я. Блинкин же и при Ю.М. Лужкове, и в особенности после разжалования Ю.М. Лужкова не уставал внушать публике ту истину, что у городского (в частности — транспортного) хозяйства есть свои законы, их же не перейдешь, но надо их познать и разумно использовать.

В частности, он призывал понять: «Наши мегаполисы, особенно Москва, обречены на ограничение автомобильной мобильности. Мы должны осознать, что машины в городе в нынешнем количестве просто не помещаются. Чтобы этого добиться, нужно в первую очередь повысить цену владения… автомобилем в городе. Цена владения — плата за ночное хранение, за дневную парковку, экологические сборы и т.д. — управляет нашим транспортным поведением… Московские цифры смехотворны. Совокупные платежи столичных автовладельцев по трем позициям: акциз в цене бензина, транспортный налог и парковочные сборы — покрывают 25% расходов московского правительства на строительство и содержание улично-дорожной сети. Автомобилисты — одна из двух наиболее дотируемых категорий московских жителей наряду с пенсионерами. Такого нет ни в одной стране».

Если отлить это в граните, будет доходчивый лозунг Анти-Бендера — «Автомобиль не средство передвижения, а роскошь». А за роскошь положено платить, и платить много.

Парадоксальность нынешнего положения дел в том, что покуда профессор годами призывал сделать автомобиль в мегаполисе роскошью, публика ничего не имела против — скорее восхищалась смелым экспертом, стоящим на гребне самых передовых западных учений. Например, учение о том, что скоро внутренний фискальный счетчик будет подсчитывать каждый метр, проделанный автомобилем, и выставлять владельцу счет.

Когда же М.С. Ликсутов в достаточно слабой и умеренной степени реализовал некоторые из принципов М.Я. Блинкина, публика словно взбесилась и стала наперебой объявлять Ликсутова кровососом и мироедом. Вроде как добрый дедушка Ленин и верный продолжатель его дела, кровавый изверг Сталин — и всё это в одной голове.

Так что синяки и шишки получает верный продолжатель Ликсутов, а добрый дедушка Блинкин ушел в кусты и теперь анализирует более безопасные предметы — например, ошибки, допущенные при формировании авиапарка прогоревшей «Трансаэро». Должно быть, в этом и есть рецепт реформирования по-российски. Всемирноученый профессор давно ушел в кусты и вроде как ни при чем, эффективный менеджер — что с него взять, он вроде как тоже ни при чем, а в итоге все довольны, все овладевают самой передовой в мире практикой.

Мальчики в розовых штанишках
 

http://izvestia.ru/news/593778

25 октября 2015, 10:59 | Экономика

О том, почему в экономике идеология ценится выше опыта и знаний

Просверкать единожды на высоких должностях, а затем невозвратно погрузиться в медленную Лету — на это всякий способен, ибо у Фортуны разные капризы бывают. Куда более редки случаи, когда некогда сверкавший, а затем полупогружавшийся в Лету сумел выскользнуть из ее вод и вновь пошел подвизаться на подмостках у всего мира. Такой редкий трюк удался министру внешнеэкономических сношений России в 1992–1993 годах С.Ю. Глазьеву.
Уже некоторое время как проекты и предложения Глазьева по обустройству российского хозяйства не оставляют равнодушными ни сторонников, при противников ex-министра. Одни видят в нем последнюю надежду в делах наших скорбных, другие пугают им детей. Что подтверждает наш тезис о незаурядности Глазьева — его предшественником на посту главы МВЭС П.О. Авеном никто подрастающее поколение не пугает, а равно и не воодушевляет.
Пожалуй, С.Ю. Глазьев совсем бы стал львом настоящей минуты, сделавшись в сознании масс реальной альтернативой непопулярному кабинету министров, когда бы все дело не портилось серьезным опасением. С тем, что от действующего кабинета прока нет и не будет, согласны весьма многие. Но нет уверенности и в том, что будет прок от кабинета, возглавляемого С.Ю. Глазьевым или каким-нибудь его единомышленником.
Кстати, где они, эти единомышленники? Имеются в виду не герои диванных войск — этих всегда будет в достатке, причем любых направлений, а люди, как-то проявившие себя в офлайне, на административном, промышленном, научном поприще, т.е. готовые занять министерские кресла и сей же час безотлагательно действовать.
С этим довольно неважно. С тех пор как рухнул коммунистический строй и самый СССР, — а ведь скоро уже четверть века будет, погуляем, — неуклонно отстраивалась система подготовки административных кадров. Система эта жесткая и выпускающая деятелей строго одного направления. Возьмите ВШЭ, возьмите менее богатые и славные кузницы и здравницы — плюрализм нигде не почитаем. Строгая либеральная ортодоксия и диссертация Арамиса.
Порядок вещей вполне естественный, ибо ЦК державный строго наблюдал за подготовкой идеологических кад*ров, включая экономистов. Нынешний Совмин державный не менее строго наблюдает за тем же. Тем более что некоторые равно преуспели и в марксистской, и в либеральной научности. Все бы хорошо, либеральную и караульную службу питомцы нынешних кузниц несут бодро, крепость черных мясов удивительна, но есть одна опасность, уже проявившаяся при гибели СССР.
Кабинет реформ, сформированный в ноябре 1991 года, действительно не блистал ни опытными бюрократами, ни знатоками соответствующей предметной области — а они ведь тоже нужны. Ценилась прежде всего правильная либеральная идеология, а конкретные познания — как варить сталь? как самолеты летают? как свиньи плодятся? — это «поживем-наживем». Если надо будет, а может, и обойдемся.
Вице-президент РСФСР А.В. Руцкой поименовал таких специалистов по макроэкономике «мальчиками в розовых штанишках». Но если учесть, что в советские времена западной экономической классике отнюдь не обу*чали — это могли быть только плоды самообразования да нелегальных семинаров на Змеиной Горке, то иначе формировать руководящий кадр было и невозможно. Глубокий специалист по скотоводству, знающий при том на «ять» Самуэльсона и самого Милтона Фридмана, — это слишком несбыточное мечтание, знал бы хоть чего-нибудь про экономикс, т.е. про розовые штанишки, а скотоводство — так и черт с ним.
Так было четверть века назад, но, возможно, так получится и в будущем, когда нынешнее credo правительства «Развиваем институты, душим инфляцию, ни кроватей не дам, ни умывальников» приведет народное хозяйство России к полному ничтожеству по образцу 1991 года — уже не к кризису, а к коллапсу. После этого пойдет самая решительная смена декораций, нынешний кабинет исчезнет как в сказке, когда черт приходит за человеком, а на смену ему придет — тоже как в 1991 году — кабинет единомышленников, не имеющих никакого серьезного руководящего опыта (а где его было взять при либеральной монополии?) и твердых в одном. В лютом кейнсианстве, как в 1991 году в лютом либерализме. Вот тут-то можно будет и Глазьева призвать.
А еще через двадцать пять лет выгоним дирижистов каленой метлой и поганым железом и снова позовем либералов. Так и будем в розовых штанишках жить-поживать и добра наживать.

Усмиренный принтер
 

http://izvestia.ru/news/594250

28 октября 2015, 15:23 | Политика |

О том, что борьба с пороком как всенародное дело себя изжила

Уже в первый год своей инвеституры Государственная дума VI (X) созыва получила прозвание взбесившегося принтера. Судя по тому, что и в 2015 году председатель собрания С.Е. Нарышкин посвятил речь апологии родного учреждения и указанию на то, что так именовать Думу неправильно, можно рассчитывать, что под таким именем VI (X) Дума и войдет в историю.

Это при том, что метафора не особо удачная. Во-первых, принтер, будучи устройством периферийным, сам по себе не бесится — бесится центральный процессор. Во-вторых, неисправность процессора может постичь разные политические субъекты. Если бешенство принтера есть такое состояние, когда субъект производит массу законов, инструкций и распоряжений, польза и осмысленность которых вызывает серьезные сомнения, тогда мы должны признать, что недуг принтера — болезнь весьма распространенная.

В конце нулевых — начале десятых годов были приняты законы о запрете стоваттных ламп накаливания, о сокращении часовых поясов и новом порядке исчисления декретного времени, о переименовании милиции в полицию, о борьбе с никотином, о порядке авиасообщения etc. По своему качеству это была типичная продукция того самого принтера, между тем роль Думы в проталкивании этих новелл была минимальна, некоторые из них были приняты вообще Думой предыдущего V (IX) созыва, а главным инициатором был совсем другой субъект.

В сущности, законодательное собрание с устойчивым охранительно-запретительным большинством в истории — совсем не диво. Такова была «несравненная палата» (chambre introuvable) 1815 года во Франции, состоявшая из ультрароялистов и намеренная возродить порядки, имевшие место до 1789 года. Таковым был Верховный Совет СССР I созыва, принявший в 1940 году целый пакет антирабочих законов большой свирепости. На этом фоне Дума VI (X) созыва смотрится собранием хотя и малоосмысленным, но при этом довольно вегетарианским. Негодующая на нынешних депутатов публика еще озверелых депутатов не пробовала.

Прозвание взбесившегося принтера оказалось столь прилипчивым, вероятно, по следующим причинам. Во-первых, острие запретительства оказалось направлено на сословие пишущее и говорящее, то есть искусное в полемике и могущее дать сдачи. НКО, волонтеры, гранты, гомосексуализм, атеизм, против которых ополчалась Дума, — это достояние преимущественно письменных сословий.

Во-вторых, Дума последнего созыва явила действительно массовость законодательного творчества. В особенности — нравственного характера. Не только уполномоченные кем надо народные избранники предлагали меры, долженствующие совершенно истребить отвратительные пороки. С таковыми же мерами выступали и депутаты никем не уполномоченные, действующие всецело по велению сердца.

Когда бесятся не только отдельные протагонисты, но и могучий сводный хор, это, конечно, производит более сильное впечатление на носителей пороков — соединенный голос земли указывает им: «Смирись перед великим народом!».

Но, как мудро замечал мушкетер Арамис, «следует потреблять, но не злоупотреблять». Борьба с пороком как дело всенародное довольно быстро начала изживать себя. То, что в 2012 году казалось свежим и одних бодрило, а других страшило — «Это нас арестовывать идут», то на исходе 2015 года кажется уже сильно устаревшим. Когда депутаты-коммунисты Н.В. Арефьев, зампред комитета по экономической политике, предпринимательству и инновационной деятельности и И.И. Никитчук, первый зампред комитета по природным ресурсам, природопользованию и экологии, предложили административно карать так называемый Coming Out, то есть открытое исповедание в сверхъестественных наклонностях — штраф от 4 до 5 тыс. рублей за «публичную демонстрацию своих искаженных сексуальных предпочтений», а за те же действия, «совершенные на территориях и в помещениях, предназначенных для оказания образовательных услуг, услуг учреждениями культуры и учреждениями органов по делам молодежи», административный арест на срок до 15 суток, — коммунистический почин был воспринят коллегами (в том числе и коллегами — борцами с гомосексуализмом) без всякого энтузиазма.

Даже известный борец В.В. Милонов подверг критике начинание, указав, что публичное исповедание может быть не только горделивым, но и покаянным или, по крайней мере, сокрушенным — и что тогда? Неужто арестовывать? Конечно, бывают случаи несомненные типа описанного в рассказе В.М. Дорошевича декадента Задерихина — «С письмоводителем, говорит, губернского правления жил. Вы только подумайте! Письмоводителя везде как жену представлял. Так везде и был принят. «У меня, говорит, Иван Иванович об одном только жалеет: что детей у нас нет!». Ужасались все: «Верхов разврата человек достиг!» — однако не все же столь отчаянные декаденты.

Можно было бы и не обращать внимания на такой холостой выстрел по содомии (тем более что И.И. Никитчук, как большой оригинал, в прошлом году предлагал запретить продажу табака женщинам младше 40 лет) и констатировать, что принтер побесился, побесился, долго по лесу он бегал, редькой с хреном пообедал, а нынче уже почти смирился.

Но судьба коммунистов наводит на другой вопрос. Сегодня, когда правительство не ругает только ленивый, причем сильно ленивый, кой черт влечет коммунистов (справороссов, либеральных демократов) к дальнейшему уязвлению содомитов, когда у кабинета министров хоть левый, хоть правый фланг ненадежны, а полемизировать министры экономического блока сроду не умели. Казалось бы, вот куда направить порыв законодательной активности.

Но нет: всё та же содомия да духовные скрепы. Коммунисты Арефьев и Никитчук удивительны тут вдвойне, поскольку и к отставке правительства призывают, и в собраниях ученых социалистической направленности заседают, и даже в случае с И.И. Никитчуком «за гуманизм, за дело мира бесстрашно борется сатира». «В молодости, будучи резким в суждениях, неопытным и наивным, я считал, что юристов нельзя на пушечный выстрел подпускать к управлению экономикой, наукой, медициной, образованием и культурой. Однако, прожив долгую жизнь, многое переосмыслив и повидав, я твердо убедился, что на пушечный выстрел — это слишком близко», — учитывая образование первых лиц (ведь вряд ли коммунист Никитчук имел в виду В.И. Ленина), сатира взаправду бесстрашная.

Тем не менее когда речь идет о производстве макроэкономических законопроектов, принтер немедленно клинит и на нем загорается красная лампочка.

Очевидно, экономическая гениальность премьера и его команды такова, что самые задорные коммунисты, лишь только завидев в поле брани А.Г. Силуанова, сразу делают «хенде хох», понимая свою полную обреченность.

Вечное реформаторство
 

http://izvestia.ru/news/594443

30 октября 2015, 13:12 | Политика |

О том, почему не всем стоит оценивать свои экономические достижения по меркам 1990-х годов

В российских СМИ довольно много материалов об украинских делах. Так много, что сейчас даже и трудно представить себе времена Кучмы или Януковича, когда про жизнь братского народа в России писали редко, по большой оказии. Многие украинцы даже обижаются на нынешнее недоброжелательное любопытство.

Но у этого любопытства есть существенный недостаток. Хотя сами украинские власти уже устали объявлять, что взбаламученность украинского быта есть следствие порыва к новой жизни, то есть порыва реформаторского, стремления двигаться европейским шляхом на запад, при всем при этом — что в Москве, что в Киеве — наблюдается явный дефицит реформ, построенных именно по этой модели. То есть Украина движется по шляху, что в этом движении ей удалось, а что нет.

Гавкотни хоть по поводу бандер, хоть по поводу москалей наблюдается более чем, но написать, не ведая ни жалости, ни гнева, об этапах реформирования украинского господарства, начиная с революции достоинства (февраль 2014), — это не получается.

Оценки если и выходят, то опосредованные. Прогнозы о том, что премьер-министр А.П. Яценюк то ли на днях, то ли весной получит политическую кулю в лоб как проваливший всё, что можно провалить, — это тоже оценка деятельности реформаторов, хотя и крайне негативная. С другой стороны, А П. Яценюк, бесстрашно подставляя лоб под кулю, отмечает при этом, что без меня-де тут вообще все ходили бы сиры и наги, а я один поддерживаю хозяйство хоть на каком-то уровне.

Бог весть, может все и вправду ходили бы в таком неимпозантном виде, когда бы не Яценюк, но беда в том, что вообще довольно трудно выстроить действенную линию зашиты украинских реформаторов хозяйства. Гораздо труднее, чем реформаторов российских, действовавших в 1990-е годы. Это может показаться чрезмерно сильным утверждением — многие слишком уж привыкли судить о событиях 20–25-летней давности с полной безоглядностью, — однако же у гайдарочубайсов была та защитительная позиция, которой лишено нынешнее украинское правительство.

Третий сезон проведения Moscow Classic Grand Prix доказывает, что набирающие оборот соревнования на классических автомобилях в России не просто дань моде, а образ жизни, который по душе многим

В трагедии «Царь Федор Иоаннович» на упрек правителю «Таких досад, как от тебя, боярин, // И при Иване не было царе!» Годунов отвечает: «Когда земля, по долгом неустройстве, // В порядок быть должна приведена, // Болезненно свершается целенье //Старинных ран. Чтоб здание исправить, // Насильственно коснуться мы должны // Его частей».

Против этого нелегко возразить.

К 1990 году недовольство status quo сделалось всеобщим. СССР, никогда и не бывший счастливой Аркадией, — он представляется таковой разве что из нынешнего 2015 года, — стремительно разъезжался по швам. В казне были блоха на аркане, да вошь на цепи. К старинным ранам добавлялись новые беды. Многих институтов вообще не существовало — их предстояло создавать почитай что с нуля.

Вручи российские бразды в ноябре 1991 года хоть справедливому Периклу — сладко бы не показалось. А уж невольные ошибки и вольные грехи министров-новаторов эту несладкую картину только усугубляли.

Это был порубежный момент, «час нуль», когда коммунизм — а это была система весьма всеобъемлющая и укорененная — кончился и новая власть, хошь не хошь, была принуждена импровизировать. За счет подданных, естественно — за чей же еще.

Но приложить эти доводы к украинскому февралю 2014 года не получается никак.

Принудительно направляемое социалистическое хозяйство кончилось на Украине, как и во всем бывшем СССР, в 1991 году. После чего началось более медленное и осторожное, чем в России, приспособление к новым условиям. На пятилетнем отрезке 1991–1995 разница в темпах и результатах могла впечатлить и даже побудить к далеко идущим выводам.

Но 25 лет — не пять. К 2014 году Украина, наверное, развиваясь недостаточно быстро и, будучи отягощена различными пороками, тем не менее достигла середняцкого уровня. Промышленность, банки, валюта — всё это худо-бедно работало. Как водится, не без изъянов, но и говорить о «часе нуль», наступившем в феврале 2014 года, никак невозможно.

Принципиального разрыва с существовавшей при Кучме – Ющенко – Януковиче экономической системой не было, и если украинское хозяйство в 2014 ухнуло в пропасть, то на предшественников это особо не спишешь. Только на Яценюков.

Либо нужно обогатить теорию и практику экономического транзита, установив, что «час нуль», после которого на колу мочало, начинай сначала, приходит каждые 20 лет — только ворота отворяй.

Запрос на такую глубокую концепцию может исходить не только от А.П. Яценюка, изнемогающего под бременем своей успешной хозяйственной политики. Наверное, и в России найдется довольно либеральных экономистов, желающих, чтобы их в случае чего судили по меркам 1991 года, то есть крайне снисходительно.

В каком-нибудь боевом листке крупной буржуазии давно назревает необходимость в установочной статье на эту важную тему.

Синайский День всех святых
 

http://izvestia.ru/news/594601

1 ноября 2015, 14:56 | Политика |

О празднике неуместного веселья

Всякая катастрофа — тем более такая ужасная, как падение курортного аэробуса на Синайском полуострове, унесшая жизни 224 человек и ставшая самой большой авиационной катастрофой в истории нашей страны, — дается еще и в назидание, ибо свидетельствует о каких-то невыученных уроках.

Не то чтобы идеальным прилежанием и соблюдением всех норм можно достичь 100-процентной гарантии безопасности. И море — древний душегубец, и воздушный океан — душегубец современный слишком изобретательны, чтобы дать самонадеянному человеку такую гарантию. Путешествия всегда будут сопряжены с риском. Но минимизировать риск вполне в силах человеческих.

Поэтому каждая катастрофа влечет за собой тщательное изучение профессиональных уставов и наставлений. Как на предмет того, где было отступление от них, отступление, за которое пришлось заплатить самой дорогой ценой. Так и на предмет возможного обнаружения новой, еще не предусмотренной в уставах опасности.

Хочется сразу и немедля узнать, что погубило воздушную машину со множеством людей на борту, и потому первые дни и даже часы после катастрофы отличаются неистовым разнообразием гипотез. Так, предложение чутко откликается на повышенный — и даже прямо-таки экстремальный — спрос.

Рядовые граждане просто желают удовлетворить свой интерес. Ведь жизнь в информационном обществе такова, что самое объективное, полное и исчерпывающее изложение причин катастрофы, выданное через три месяца, уже мало кого интересует. В информационной повестке тогда уже значатся совершенно другие события.

Что же до начальствующих лиц, то они тоже стремятся немедля произвести разборки, дать ЦУ, отрубить виновные головы etc., ибо дорога ложка к обеду и кому же это будет нужно в следующем квартале.

А поскольку поиски «черных ящиков» (в данном случае их нашли практически сразу, но это не всегда бывает), их расшифровка и итоговое восстановление общей картины случившегося требуют времени, то тут уж надо выбирать: или всезнающий «я филолог, а не ракетчик» с «Эха Москвы», а равно и грозный начальник с его «Не потерплю!» и «Разорю!» — зато сразу и ждать не надо, либо скучная истина, но с изрядной задержкой.

Не будучи большим любителем ни холерических начальников, ни википедически образованных киберактивистов, я предпочитаю ждать.

То, что доступно, — мероприятия властей предержащих, произошедшие после катастрофы, — представляется уместным и разумным. В скорбных обстоятельствах делают что могут.

То, что пока недоступно, — не вижу смысла суесловить.

Но катастрофы имеют не только практическое — усилить, повысить, удвоить бдительность, — но и духовное измерение. Государственный траур, объявляемый по случаю бед народных, — это светский аналог молитвы и поста, предполагающий временное воздержание от публичных увеселений.

Случилось так, что синайская катастрофа произошла 31 октября — в самый канун католического Дня всех святых. В таком виде совпадение не представляет никакой сложности. Ежели кто католик, так помолится синклиту святых об упокоении безвинных жертв, если не католик — так что ему вообще за дело до римских праздников.

Но в ходе культурных трансформаций 1 ноября стало на североамериканском континенте Хэллоуином, праздником, когда изначально, чтобы отпугнуть злых духов, рядились нечистой силой, а затем о злых, а равно и добрых духах, более не думают, но просто рядятся в костюмы нечисти.

Из США глобальный праздник пришел на глобальные просторы, в том числе и в Россию (по крайней мере к публике, глобально настроенной).

Можно было бы отнестись к импортной американской забаве со снисхождением — «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось», но Хэллоуин 2015 года в России получился какой-то злокачественный.

Московские ночные клубы Gipsy, Soho Rooms, Look in Rooms, Space Moscow и ICON не будут отменять празднование Хэллоуина из-за траура по поводу синайской катастрофы. «Мы не будем отменять Хэллоуин на сегодня, поскольку столики забронированы на 1000 человек», — сообщили в Look in Rooms. В другом заведении выразились еще лучше: «Клуб Soho не имеет отношения к этим событиям и будет работать по графику».

И православная, и католическая традиция знает немало преданий о том, чем кончается демонстративно неуместное веселье. Кончается очень плохо и при этом навечно. Даже мандат от Сияющего Города тут не спасает.

«Не бейте, пожалуйста, вокруг куста»
 

http://izvestia.ru/news/595043

6 ноября 2015, 11:30 | Политика |

О последних замерах политического влияния ближайшего окружения главы государства

Английская идиома to beat about the bush означает «уклоняться от сути», «говорить вокруг да около». Человек, утомленный такой манерой рассуждения, просит собеседника не бить вокруг куста.

Такое пожелание является и при чтении докладов, раскрывающих настоящее и будущее России через персоналии и сообщающих, кого верховный правитель держит близ сердца.

Последний пример такого текста — доклад консультационного бюро тов. Минченко про «Политбюро-2015». Члены политбюро, кандидаты в члены политбюро, совсем ближний круг etc. Тихо плавают в тумане хоры стройные светил, а в центре — наше красное солнышко. Такая астрономия всем интересна.

Беда только в том, что доклад нимало не проясняет перспективы того, кто, согласно тексту, ближе всех к сердцу государя — кронпринца и эрцгерцога Д.А. Медведева. Не проясняет, поскольку не в состоянии задать проясняющие вопросы, а в состоянии только бить вокруг куста.

Ибо главный вопрос, занимающий всех, не исключая и верховного правителя, сводится к тому, какова природа нынешнего лояльного смирения премьер-министра. Ибо лояльность может быть продиктована двумя прямо противоположными причинами. Может — великодушием. И может — малодушием.

В первом случае верность является внутренним душевным императивом Д.А. Медведева, единожды и навсегда присягнувшего В.В. Путину — «Блюдите вашу клятву. // Вам ясен долг, Господь карает ложь». Соответственно, и служит премьер, как то и подобает великодушному мужу, не за страх, а за совесть.

Во втором, внешне не особо отличимом случае, верность вызывается, напротив, малодушием. Присяга в общем-то вещь условная и определяющего значения иметь не может, но кара со стороны правителя изменившему сподвижнику — вещь куда как безусловная и может быть весьма болезненной. Тогда срок действия верности, вызываемой единственно внешними причинами, четко ограничен. Соработник предан до тех и только до тех пор, пока правитель в состоянии карать. Если он по какой-либо причине лишен такой возможности, от доселе преданного слуги можно ждать всякого.

До сих пор вопрос «великодушие или малодушие» делался предметом публичного наблюдения — скрытые трения, а равно и показные объятия, могущие на деле означать всё что угодно, не в счет — только единожды. В марте 2011 года, когда решалась судьба полковника Каддафи.

Руководивший тогда внешней политикой президент Д.А. Медведев занял позицию невмешательства в ливийский вопрос, что de facto означало позицию «Делайте с ним, что угодно, нам всё равно».

Премьер В.В. Путин такую полную сдачу полковника подверг критике, указав, что резолюция СБ ООН № 1973 напоминает ему «средневековый призыв к крестовому походу, когда кто-то призывал кого-то идти в определенное место и чего-то освобождать» (resp. чего-то демократизировать).

Реакция президента Медведева была весьма острой: «Ни в коем случае недопустимо использовать выражения, которые по сути ведут к столкновению цивилизаций. Типа «крестовых походов» и так далее. Это неприемлемо». Неправильно предвидевший дальнейшее развитие событий политолог Г.О. Павловский поспешил заметить, что В.В. Путин производит возбуждение среди «антимедведевской черни».

Многие сходятся в том, что отречение от второго президентского срока, произнесенное Д.А. Медведевым через полгода, 24 сентября 2011 года, было предопределено именно мартовской коллизией.

В нынешней ситуации, когда столкновение цивилизаций таки произошло, а сдача Асада-мл. вослед за Каддафи, напротив, не произошла, и когда политическое обострение достигло весьма высокого уровня, вопрос о верности Д.А. Медведева, а равно о великодушии vs. малодушии, только приобрел в актуальности. Ибо ставки с 2011 года существенно возвысились.

Возможно, мы не знаем и не скоро или даже никогда не узнаем каких-то очень важных деталей взаимоотношений нынешних президента и премьера. Но подменять отсутствующее — и совершенно необходимое — знание рисованием диаграмм, из которых следует, что близость Д.А. Медведева к В.В. Путину возросла по сравнению с 2014 годом в два раза, неформальное влияние на политику и финансовый ресурс — тоже в два раза, а партийно-политический и символически-имиджевый ресурс — в полтора раза (знать бы еще, как эти многообразные ресурсы достоверно подсчитывать), — такая подмена как раз и называется «бить вокруг куста».

Вопрос о ближнем и даже ближайшем круге в конечном счете сводится к тому, что «кто же будет за Россию перед Всевышним отвечать?», но перед этим вопросом пасуют все, и тут даже таинства политологии бессильны.

Духовные светочи
 

http://izvestia.ru/news/595443

10 ноября 2015, 19:25 | Культура |

О бесноватом искусстве нашего времени

Когда деятели современной культуры порождают сильное общественное разномыслие, часто апологеты таких деятелей говорят, что они, то есть апологеты, быть может, и не хвалили так этих мастеров культуры, но несправедливая активность гонителей не оставляет им другого выхода.

Типа того, что, возможно, мы бы и промолчали по поводу очередной карикатуры в журнале «Шарли Эбдо» или по поводу очередного выступления неуравновешенного П.А. Павленского, но охранители проявляют такой болезненный интерес к их деятельности, что мы принуждены вступиться. Ну а уж вступившись, в своих похвалах мы не будем гомеопатами, а будем хвалить смелых мастеров со всею страстью и со всем преклонением перед их величием.

Хвалить можно как и кого угодно — это уже вопрос разума и совести хвалителя, но для точности надо указать, что ни творческий коллектив «Шарли Эбдо», ни П.А. Павленский совершенно не уникальны.

Неверно предполагать, что глумлением над людскими бедами заняты только в Париже на рю Никола Аппер, 10, где расположена редакция свободного издания. Будь это так, мироздание было бы почти совершенным. Глумление над страданиями ближнего, к сожалению, гораздо более распространено как в пространстве, так и во времени.

Например, обычай квалифицированной и публичной смертной казни, ушедший в прошлое в Европе достаточно недавно, а в иных местах так и вовсе не ушедший, представлял публике самые богатые возможности для остроумных шуток над казнимым — так что традиция «Шарли» насчитывает тысячелетия.

Поведение толпы во время Страстей Христовых — это сплошной юмор полностью в стиле французского журнала, причем надо учитывать, что для веселящихся Христос был не Мессия, Сын Бога Живого, а рядовой приговоренный. Это же про них было сказано «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят!». Казнили же в те времена достаточно много и по поводу мучений каждого из приговоренных шутили и веселились. Образчики такого юмора можно встретить как непосредственно в Четвероевангелии, так и в «Забавном евангелии» Лео Таксиля, являющегося одним из недавних и непосредственных предшественников «Шарли».

Точно так же далеко не оригинален П.А. Павленский. О его художественных акциях можно прочесть в том же Новом Завете — «И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом, он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни» (Мр. 5,2-5). Евангелист Марк не детализировал художественные замыслы бесноватого, но это сделали нынешние хроникеры современного искусства.

Впрочем, можно и не искать прототипы духовных светочей нашего времени в новозаветных текстах (хотя они там имеются и сходство чрезвычайно велико), а обратиться к ленте происшествий телеграфных агентств. По роду службы уже много лет я имею обыкновение ежедневно просматривать ленту новостей и могу ответственно заявить, что как аналоги главного редактора «Шарли» Ж. Бриара, указавшего, что «Понятие кощунства не имеет для нас никакого значения», так и различные бесноватые, в своем злохудожестве ничуть не уступающие Павленскому, являются регулярными героями хроники происшествий. Единственное отличие их от нынешних кумиров утонченной и прогрессивной общественности заключается в их недостаточной известности, вследствие чего их деяния не подвергаются столь обширному апологетическому истолкованию, как это случается с «Шарли» и Павленским.

Хотя для человека, склонного скорее скептически относиться к многоглаголанию неблагопотребному, что безвестные герои уголовной хроники, что знаменитые герои хроники культурной оставляют скорее мрачное ощущение. Бесноватые — потому что не дай мне Бог сойти с ума. Бриареи, для которых понятие кощунства не имеет никакого значения, вызывают в памяти описание встречи с блатарями — «В один миг трещат и ломаются все привычки людского общения, с которыми ты прожил жизнь. Во всей твоей прошлой жизни — особенно до ареста, но даже и после ареста, но даже отчасти и на следствии — ты говорил другим людям слова, и они отвечали тебе словами, и эти слова производили действие, можно было или убедить, или отклонить, или согласиться. Ты помнишь разные людские отношения — просьбу, приказ, благодарность, — но то, что застигло тебя здесь, — вне этих слов и вне этих отношений». Ибо здесь — смеховая культура, не знающая границ.

То, что человек может жестоко повредиться умственно или нравственно, — что же делать, мир во зле лежит, и, на погосте живучи, всех не оплачешь. Но когда люди, претендующие на утонченность и изысканность, — да и на респектабельную рукопожатность тож, — выставляют бесноватых и нравственных безумцев в качестве высокопохвального образца, — такие гладкие фарисеи хуже бесноватых.

«Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» — всё, что можно сказать таким духовным светочам.

Кассо и Ливанов
 

http://izvestia.ru/news/595761

13 ноября 2015, 16:11 | Наука |

О том, почему не традиции, а реформы умножают риск казнокрадства в разы

Задаваясь вопросом, какова цель реформ в той или иной сфере, естественно исходить из того, что реформаторы руководствуются девизом славного артиста С.В. Шнурова «Мы за всё хорошее, против всей х****».

Известно, сколь опасна язва коррупции, разъедающая нашу страну. Тогда логично предположить, что всякий смелый реформатор, который взял на вооружение принцип Шнурова, стремится извести постыдный шанкр.

Жизнь, однако, сложнее наших правдоподобных о ней представлений.

Министр народного просвещения Российской Империи (1910–1914) Л.А. Кассо как убежденный консерватор был пугалом и жупелом для прогрессивной общественности. Унификация гимназического преподавания, борьба с творческим началом, особая регламентация преподавания общественных дисциплин (обучать, «не уклоняясь в сторону исторических гипотез и теорий или шатких и научно не оправданных обобщений, например, в области социально-экономической»), внедрение строгих порядков в университеты, даже сама область ученых занятий Кассо, бывшего специалистом по римскому праву, — всё это возбуждало к нему страстную ненависть. Кассо винили во всех смертных грехах за одним исключением. Никто не обвинял министра в казнокрадстве. То же относилось к его товарищу и к аппарату министерства.

Прошло полвека, и настало длительно-застойное управление образованием. М.А. Прокофьев был в кресле министра с 1966 по 1984 год. Если не считать племя младое, незнакомое, почти все мы вышли из прокофьевской шинели. Или хотя бы захватили ее край. При Прокофьеве — застой же — сохранялись более или менее в неизменности программа и учебники. Педагогические новаторство особо не поощрялось. Новаторы, как жеребцы стоялые, явились уже после Прокофьева, в перестройку. О прокофьевском двадцатилетии нельзя в полной мере сказать, что коррупции в системе образования не было. По крайней мере, в высшей школе был и блат при поступлении, были «позвоночники» (те, которые по звонку влиятельного лица), были «кавказские аспиранты», кормившие научного руководителя вкусной и здоровой пищей. А также поившие его питьем. Была и негласная система цензов, не слишком красившая университет.

В средней школе всё было гораздо приличнее, и довольно прилично было в самом министерстве. О разнообразных попилах, откатах, подрядах, сверхдорогих экспертизах, поручаемых родному человечку было не слышно. Прокофьев ушел из жизни в глубокой старости, в 1999 году, никем не проклинаемый.

Что касается нынешнего Минобра, подробно характеризовать его излишне — всё перед глазами. Кипучее и неуемное реформаторство, сочетающееся с кипучими и неуемными скандалами, когда то один, то другой столоначальник падает жертвой конфликта интересов, давно является бытом. Характеристики, даваемые министру Д.В. Ливанову, различаются лишь крепостью употребляемых выражений, но не общей тональностью, которая безусловно негативна. Такова судьба реформатора.

Строго говоря, различие в общем направлении деятельности разных министров не обязательно должно сказываться на уровне взимания даров. Как известно, методики воровства разнообразны. Воруют с прибылей, воруют и с убытков, отчего же не допустить, что есть свои способы воровать как у новаторов, так и у архаистов. Наверное, это так, и про это даже есть давний стих А.М. Жемчужникова — «Свершив поход на нигилизм, // И осмотревшись со злорадством, // Вдались они в патриотизм // И принялись за казнокрадство». А могли бы вдаться в консерватизм с тем же исходом.

Всё так, но вообще говоря, с реформаторства воровать много легче. Постоянная смена правил, постоянное изменение программ и учебных пособий, постоянное изменение структур — в такой буче боевой, кипучей извлекать побочные прибыли сам черт велел. Тогда как чтобы наворовать с архаических порядков, когда во вверенном учреждении из года в года или даже из десятилетия в десятилетие ничего не меняется — «Родная речь», умножение в столбик, Пифагоровы штаны, свойства галогенов, образ народного полководца Кутузова, теорема Лопиталя, старославянский аорист, — гораздо сложнее.

Всё уже давным-давно притерто, и трудно найти дырочку для расклинивания. Наверное, истинный казнокрад и тут не потеряется, вместе с тем стоит ли ломать голову над проблемами воровства при архаизме, когда можно объявить программу благодетельных и совершенно необходимых реформ. Как в нынешнем Минобре, прямо-таки фонтанирующем идеями и мероприятиями.

Конечно, бывает так, что всё уж очень подгнило и без реформ не обойтись. Правда, бывает это гораздо реже, чем представляется смелым реформаторам. В особенности — смелым реформаторам, охочим до даров. К тому же за 30 лет мы так и не дождались внятного объяснения, чем так невыносима была прежняя прокофьевская система образования. Не говоря уже о первообразце — старой немецкой гимназии.

Реформы, кроме всего прочего, умножают в разы риск казнокрадства. Проверено опытом. И поэтому, провозглашая реформы, следует всегда не забывать и об этой цене и обосновывать инновации, в том числе и памятуя, сколько на них наворуют и сколько появится так привлекающих С.А. Облонского и профессоров ВШЭ комиссий соединенного агентства кредитно-взаимного баланса южно-железных дорог и банковых учреждений.

Полюби нас Беленькими
 

http://izvestia.ru/news/596199

17 ноября 2015, 15:49 | Общество |

Об одном случае злоупотребления глупостью

Увеселяя генерала Бетрищева, П.И. Чичиков рассказал ему анекдот из жизни приказных, завершающийся bon mot «Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит». Жизнь современных светских людей оказалась много парадоксальнее. Гламурный журнал «Квартальный жантийом» (GQ) опубликовал отзыв своего обозревателя А.Г. Беленького на теракты в Париже, после которого чичиковское bon mot нуждается в инверсии — «Полюби нас Беленькими, а черненькими нас всякий полюбит».

Изъяснив свою любовь к Парижу, Беленький попутно сообщил — хотя вроде бы жанр, да и простые соображения такта отнюдь от него это не требовали, — почему двухнедельной давности гибель 224 русских, летевших рейсом с египетского курорта в Петербург не вызвала у него столь сильных и скорбных чувств. Заметим, что хотя о теракте, то есть о гибели самолета, вызванной сознательной злой волей, причем, скорее всего, одной и той же волей что в Париже, что над Синаем, авторитетные инстанции объявили только сейчас, однако версия эта с самого начала рассматривалась как одна из главных.

Гибель соотечественников (по формальному признаку, то есть по паспорту, погибшие с рейсом 9268, что ни говори, но все ж таки являются соотечественниками автора GQ) не произвела такого действия на Беленького: «Мы быстро забыли о катастрофе самолета в Египте, в котором погибло больше двухсот наших соотечественников. Но не потому, что мы черствые и злые. Просто Россия — это такая привычная территория беды, где всегда что-то происходит. Кроме того, мы как-то не представляем себе ни тот самолет, ни тех людей, фантазии не хватает, а Париж мы представляем себе все».

Вообще-то есть французское выражение, следственно, и в Париже бытующее, — Parlez pour vous, monsieur. Мы — сто с лишним миллионов русских — не забыли о катастрофе над Синаем и вполне представляем себе и самолет А321, вполне стандартный, и летевших в нем людей.

Я вполне совпадаю с Беленьким по той особенности биографии, что ни разу не летал чартером на египетские, а равно турецкие, тунисские, тайские и прочие любимые в нашем народе курорты, тогда как в Париже бывал неоднократно, но я не вижу в том никакой своей особой добродетели. Тем более такой, которую надо выставлять публично. Кому нравится поп, кому попадья, кому попова дочка — и к отпускным досугам это также относится. Если же имеется в виду, что «дешевый отдых — это не для меня, я себя и представить не могу среди отпускников низкого достатка», то смерть — она всех равняет. Хоть пассажиров «Когалымавиа», хоть посетителей парижских бистро La Belle Equipe, Le Carillon и Le Petit Cambodge. Тоже, кстати, ничуть не роскошных. И на борту 9268, и в Париже — если посмотреть на далеко не фешенебельную географию террористических атак — жертвами были представители нижнесреднего класса. И что с этого?

Ссылаться на стихи Ахматовой — «И клонятся головы ниже. // Как маятник, ходит луна. // Так вот — над погибшим Парижем // Такая теперь тишина» — уместно, но лишь в том случае, если помнить, что Ахматова писала также и о погибших согражданах. «Принеси же мне горсточку чистой, // Нашей невской студеной воды, // И с головки твоей золотистой // Я кровавые смою следы» — это о детях-ватниках с привычной территории беды. Если бы Ахматова сообщила, что детей Ленинграда она как-то не представляет, она только в Париже представляет себе всё — нет, до такого бы даже тов. Жданов не додумался.

Да и точно ли квартальный жантийом представляет себе в Париже всё? Ведь Париж — это не только двадцать веков истории и не только (на что особенно надсадно сейчас напирается) «Праздник, который всегда с тобой», то есть buvons, chantons, dansons et aimons. Париж есть мног. В немецком романе восьмидесятилетней давности один из героев вдруг открывает себе: «Париж, знакомый ему только как туристу, этот изумительно красивый город, самый красивый в мире, его светло-серебристый воздух и легкую жизнь. В его памяти пробуждались приятные ассоциации: площадь Согласия, Триумфальная арка, набережные Сены, площадь Вогезов, Монмартр, прелестные и доступные женщины — город, где легко дышится и легко живется». Но Париж — это еще и «город запаршивевших, сбившихся с ног полицейских чиновников и затхлых канцелярий, город усталых и пришибленных людей, которые, не зная языка страны, бьются за кусок хлеба и глоток воздуха». К чему ближе север и северо-восток Парижа, где и разыгралась драма, — еще большой вопрос.

Не говоря о том, что и Париж Бальзака и Мопассана — это далеко не только chantons, dansons et buvons. Всё глубже, сложнее и грустнее. Впрочем, требовать от GQ столь многостороннего видения — это, конечно, чрезмерно. Целевая аудитория «Квартального жантийома» — это люди, подобные иностранному принцу, к которому в качестве гида-увеселителя был приставлен граф Вронский: «Это был очень глупый, и очень самоуверенный, и очень здоровый, и очень чистоплотный человек, и больше ничего». Отчего Вронский испытывал неприятные чувства: «Глупая говядина! Неужели я такой?».

Когда глупая говядина предается празднику, который всегда с ней, в компании других глупых говяд, — что же, таков волшебный мир гламура, всегда и везде. Но когда говядина пренебрежительно говорит о боли и страданиях народа, разжигая непроизвольное чувство классовой ненависти и в самых благодушных людях — это уже явное злоупотребление глупостью.

Судьба подавляющего большинства
 

http://izvestia.ru/news/596474

19 ноября 2015, 13:50 | Политика |

О том, как общественное разделение в России помогло формированию политической нации

Осень 2015 года, возможно, ознаменовало новое качество — еще более явное и жесткое — общественного разделения в России. Давно шедший процесс стал ускоряться с начала 2012 года и вскоре приобрел динамику монумента покорителям космоса на ВДНХ. Западническое меньшинство и российское большинство граждан вступили в окончательную фазу взаимоотталкивания. Рвались как идейные, так и чисто человеческие контакты, а если какое-то взаимодействие и происходило, то во всё более оскорбительной и враждебной форме.

Наиболее ярко это выразилось в реакции на два террористических акта — синайский 31 октября и парижский 13 ноября. Западники оказались чужды принципу «какой палец ни укуси, всё больно». Открытым текстом заявленное равнодушие (если не злорадство) по поводу падения борта «Когалымавиа» сильнейшим образом контрастировало с болью и скорбью по поводу парижского массакра. Девизы Je suis Paris были зафиксированы, но о симметричных девизах Je suis St.-Petersbourg (или Je suis 9268 — по номеру рокового рейса) ничего не было слышно. Ибо «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Соответственно, где нет сокровища, откуда же там возьмется сердце.

Всё это не очень пристойно — хотя, впрочем, с минимальным уважением к воззрениям большинства и прежде наблюдался острый дефицит, — но знаменовало наступивший период новой искренности. Этой осенью прогрессивная общественность как будто окончательно осознала, что в общем мненьи (определяемом, например, путем всенародного голосования) ей ничего не светит, так, значит, и нет надобности в лицемерном домогательстве благосклонности сограждан. Можно смело и прямо высказывать свое мнение, никак не обинуясь общественными предрассудками. Мнение малого народа — всё, мнение большого народа — ничто. Заголимся и будем полностью свободными.

Такой безоглядной свободе мешало лишь остаточное представление о буржуазной демократии. «Хорошо в царя всадить обойму» (по крайней мере фигурально), но всё же как быть с мнением большинства, которому такой героизм ничуть не нравится?

Диалектика и здесь подсказала убедительный выход. Вычисленные социологами 86% (или даже 90%) симпатий к ныне существующему порядку против 14% (или еще менее) симпатий оппозиционных нимало не являются поводом для чесания затылка и сокрушенного «Где-то мы нахомутали». Не нахомутали нимало.

Ибо, во-первых, социологический зондаж в «авторитарной стране» бессмысленен, сама методология не соответствует объекту исследования (во всяком случае, когда результаты для нас неприятные). Во-вторых же, 86% — это столь запредельный показатель, что далее у режима путь только один — от 86 к 0. Для нас же, соответственно, наоборот. Причем этот переход должен случиться очень быстро — еще немного, еще чуть-чуть, и далее костлявая рука дефицита в считаные недели превратит 86 в 8,6%. Тут-то мы и явимся, и на дворе — снова 1990-е, и мы уже не повторим прежних мягкотелых ошибок.

То есть предполагается, что нынешняя демаркация — вещь условная, сегодня есть, а завтра нет. Сегодня «Эхо Дождя» инкапсулировалось, а завтра снова, затаив дыхание, стомильонный народ будет внимать каждому слову и скандировать на площадях: «Программу ВШЭ — в жизнь!».

Да нет, не будет.

Потому что демаркация — вещь необратимая, и снятие пыльцы невинности — вещь одноразовая. В действительности 86% — это довольно разношерстный конгломерат, каждой твари по паре, и у каждой пары свое видение настоящего и будущего России. Кроме одного. 86% (или 90%) граждан едины в том, что, пожалуйста, без этих. Без тех, которые многократно заявили и доказали свою чуждость России и наконец всех бесповоротно в том убедили. Эти люди, замкнутые на самих себя, могут умолять, возглашать, проклинать, заклинать — всё свое они уже сказали, и сказанное ими найдено совершенно негодным.

Остальным же 86% придется полемизировать, спорить, лаяться (да, и не без этого тоже) по вопросу о том, как нам обустроить нашу Россию, которая одна и другой не будет. Смысл демаркации в том, что есть большинство (ох, непростое), которое будет дальше решать, как нам жить, — иначе это называется политической нацией, и есть прогрессивная общественность, которая свое уже нарешала и в нации ватников состоять не желает.

Надежда прогрессивной общественности в том, что политическая нация разделится на и опять начнется катай-валяй. Наше упование в том, что многие нации живут по методике 86% без увлекательного «катай-валяй» и нам давно пора бы.

А каково в тоске самоубийства ждать иностранных гостей — мы уже пробовали. Получается неважно.

Публикан Платон
 

http://izvestia.ru/news/596981

24 ноября 2015, 14:48 | Общество |

О тонкостях ситуации, сложившейся в связи с активностью водителей грузового автотранспорта

Влияние на умы откупщика (или, говоря по-древнеримски, публикана) «Платона», намеренного собирать дорожный оброк с водителей-дальнобойщиков, оказалось чрезвычайно сильным — даже сильнее, чем у тезоименитого древнегреческого философа. Воистину, может собственных «Платонов» российская земля рождать, а «Платоны» будут с земли деньги собирать.

Сам по себе сбор дорожных податей был неизбежен. Когда апологеты автотранспорта указывают на его чрезвычайные успехи — за четверть века без всякой государственной протекции тяжелые автофуры проникли всюду и одолели архаический ж.-д. транспорт; скоро ездить на поезде будет столь же экстравагантно, как на тройке с бубенцами, — они не учитывают маленькую деталь. Бесспорно, железнодорожники нахомутали с тарифами и нахомутали изрядно, но безусловная победа камиона над локомотивом, победа, при которой автотранспорт возит совершенно несообразные для него грузы (песок, щебень) на совершенно несообразные (за тысячу километров и более) расстояния, могла быть одержана при такой системе ценообразования, когда автотранспорт в отличие от ж.-д. транспорта не платит за амортизацию дорог.

В ж.-д. тариф заложены издержки на содержание путейского хозяйства в должном порядке, дальнобойщики от таких тягот были избавлены. Отсюда и феноменальные успехи отрасли.

Конечно, и железные дороги знавали времена, когда о состоянии полотна не слишком заботились. Когда во второй половине XIX в. ж.-д. транспорт являл не менее впечатляющие успехи, чем сегодня автомобильный, качество дорожного хозяйства — особенно в США и в России — было как у нынешних российских автодорог. Отсюда проистекала посильность тарифов etc.

Но отсюда же проистекал и уровень безопасности движения. Катастрофа не какого-нибудь пятьсот веселого, но литерного царского поезда близ ст. Борки осенью 1888 г. По хлипкому полотну с песчаным, а не гравийным, как нужно было бы по-хорошему, балластом (на Курско-Харьково-Азовской ж.-д. были эффективные менеджеры) был пущен на большой скорости состав, ведомый двумя тяжелыми американскими паровозами. Полотно не выдержало, и царский поезд пошел под откос. Тогда урок был все-таки усвоен, в области же автомобильной в России и поныне царит золотой либертарианский XIX век.

Рано или поздно тяжелые машины, разбивающие дорожное полотно, должны были оказаться перед необходимостью платить специальный оброк. Романтический период на транспорте не может длиться вечно. Иное дело — способы внедрения этого объективно необходимого оброка.

Когда сейчас киберактивист А.А. Навальный находится в чрезвычайном возбуждении и подымает шоферов-дальнобойщиков на борьбу со злочинной владой, решительно непонятно негодование охранителей — а чего они, собственно, ждали. Если оставить кота наедине со связкой сосисок или алкаша наедине с бутылкой водки, результат предсказуем на 200%. Но то же относится и к Навальному — на его месте так поступил бы каждый, ибо для взимания оброка избрана система откупов, то есть такая система сбора с населения налогов и других государственных доходов, при которой государство за определенную плату передает право их сбора частным лицам. Дело даже не в том, что в списке этих лиц фигурирует фамилия Ротенберг, вызывающая у А.А. Навального мультиоргазм. Дело в том, что отношение народа к откупщикам как таковым является крайне негативным.

Если, скрепя сердце, люди еще готовы платить налоги государству в лице его официальных агентов, то требование уплаты дани откупщикам всегда и везде вызывает сильное сопротивление. Возможно, это связано с тем, что «откупщик» и «мироед» во всех языках суть синонимы — идеальный откупщик Муразов существовал только на страницах сожженного II тома «Мертвых душ». Возможно — с тем, что КПД откупной системы вообще крайне низок: накануне французской революции, собрав податей на 138 млн ливров, откупщики внесли в казну королевства лишь 46 млн. Нынешние публиканы, занимаюшиеся, например, охраной авторских прав и от этих трудов праведных приобретающих палаты каменные в виде замков в Шотландии, показывают, что традиции вполне живы.

То есть при введении новой подати был избран максимально психотравмирующий способ ее взимания. А равно и дающий максимальные шансы демагогам, желающим волновать народ. Какая была в этом нужда, понять трудно.

Наконец, оценивая перспективы классовой борьбы, всегда следует учитывать, у какого отряда пролетариата какие возможности всучить щетинку властям. Возьмем, например, преподавателей средней и высшей школы, издевательские и унизительные требования Минобра к которым создают впечатление, что речь идет не о доцентах с кандидатами, а о нижних чинах, арестованных на гауптвахте и подвергающихся разным воспитательным приемам со стороны начальника караула. Вообще говоря, Минобр ведет себя так, что куда там «Платону». Но это объясняется тем, что преподаватели народ в общем-то беззащитный, дать сдачи не способный, оттого-то Д.В. Ливанов и оттягивается по полной программе.

Иное дело такие отряды рабочего класса, от которых можно получить чувствительную обратку. Причем даже вне зависимости от справедливости их требований. Представители этих отрядов могут быть в своем праве, могут откровенно зарываться и наглеть, дело не в этом, а дело в их способности настоять на своем угрозой парализации какой-то важной сферы жизни. Водители грузового автотранспорта к этим отрядам рабочего класса относятся, и обращаться с ними приходится соответственно — в стиле Минобра не пройдет.

Если в правительстве не знают о таком списке профессий, с которыми надо поосторожнее, — ну или наготове держать изрядную силу штрейкбрехеров и полиции, — интересно, что там вообще знают. Порой создается впечатление, что они убеждены: «Платон» — это насчет любви к мальчикам. Если так, их может ожидать неприятный сюрприз.

Лектор по распространению
 

http://izvestia.ru/news/597142

25 ноября 2015, 15:29 | Политика |

О том, как ученые экономисты становятся политичеcкими пропагандистами

На созванном А.Л. Кудриным очередном Общегражданском форуме выступали не только отечественные знаменитости, но и зарубежные. Несмотря на уверения В.В. Путина, что к проф. С.М. Гуриеву у российского государства нет никаких претензий и, если он хочет, к его благополучному возвращению из Парижа не будет никаких препятствий, осторожный Гуриев поопасился, очевидно, сочтя президентские гарантии недостаточными, и в духе М.Б. Ходорковского и Б.А. Березовского выступал перед кудринскими гражданами на огненном экране, телесно находясь при этом в Париже.

Вероятно, таким образом организаторы форума хотели повысить статус мероприятия, продемонстрировав, что в нем принимают участие (хотя и удаленно) ВИП-персоны первого разряда — С.М. Гуриев заседает в Бильдербергском клубе, а с лета следующего года вступает в должность главного экономиста Европейского банка реконструкции и развития. Правда, хотя звание старшего экономиста предполагает прежде всего ответы на насущные хозяйственные вопросы, С.М. Гуриев рассказывал не об экономике, а о политике. Новизны в выступлении также не было.

Его доклад назывался «Роль цензуры и пропаганды в современных автократиях» и содержательно представлял собой пересказ ряда выступлений, сделанных ученым за последние полгода. То есть С.М. Гуриев не сообщил на форуме ничего нового, но выступил в роли лектора по распространению. Человек по линии общества «Знание» ездит по городам и весям и рассказывает одно и то же, только в разных аудиториях. Большого греха в том нет — не этим ли занимаются и артисты во время «чёса»? — но, конечно, и новой интеллектуальной пищи нет тоже. Очевидно, организаторы более думали о престиже своего корпоратива, нежели о новизне, прорывных идеях etc. Впрочем, опять же Ф.Б. Киркорова не ради неслыханной новизны зовут на гастроли, и ремейки в его выступлениях считаются вещью вполне нормальной. Опять же вспомним эстрадных экономистов и политологов эпохи перестройки — задачи форума и Гуриева примерно сходные.

В том не было бы никакой беды — отчего бы не воспроизвести еще раз интересную мысль? — когда было бы что воспроизводить. Преамбула доклада, описывающая особенности автократий новейшего (последние 30 лет) периода, заставляет предположить, что Гуриев (1971 г. р.) не только сам брежневскую эпоху не помнит (это понятно, он был мал), но и родители ему про нее ничего не рассказали. Иначе трудно объяснить такие утверждения, как «Сегодняшние автократы носят дорогие серые костюмы, они пытаются не запугать общество, а выглядеть как обычные люди, они не запугивают, а пытаются понравиться» (Брежнев сильно запугивал общество? он носил маоцзэдуновку?), «Одной из отличительных черт современных автократий является отказ от массовых репрессий, режимы предпочитают точечные репрессии» (при Брежневе были массовые посадки?), «В современных авторитарных режимах многопартийная система, пусть даже эти партии играют бутафорскую роль» (в ГДР и ПНР не было бутафорских некоммунистических партий?), «Современные автократические режимы прибегают к двум способам взаимодействия с несогласными. Первый — это пропаганда и подкуп, подобный подход требует больших денежных затрат, но гарантирует большую устойчивость режиму. Второй подход — это применение пропаганды и цензуры» (а при Брежневе было иначе?).

Собственно, после таких утверждений можно было бы отключиться от огненного экрана, ибо всемирноученый профессор не тянет в своих изысканиях даже на уровень серенького студента. Возможно, в парижском Сьянс По можно и не то рассказывать — тамошние люди в позднем (1953–1985) СССР не жили, но с важным видом рассказывать это бывшим соотечественникам — это уже ни в какие ворота не лезет.

Если же все-таки не отключаться и продолжать слушать, то можно было узнать центральную мысль доклада. Говоря о конфликте с Украиной и участии РФ в бомбардировках ИГИЛ в Сирии, С.М. Гуриев объяснил их смысл так: «Это — пропагандистская война, необходимая, чтобы объяснить россиянам, зачем нам нужно затягивать пояса, ведь реальные доходы падают и экономического роста больше нет и не предвидится». Далее всё крутится вокруг этого тезиса.

При обращении к истории СССР — ведь и тогда имели место вооруженные вмешательства в жизнь других стран — выясняется, однако, что гуриевское объяснение не работает никак.

В 1939–1940 годах СССР произвел аншлюс прибалтийских стран, а также Западной Украины, Западной Белоруссии etc. Это, естественно, сопровождалось надлежащей пропагандой — без нее никакого аншлюса не бывает, — но пропаганда имела целью оправдать округление границ за счет соседа, представить это как акт справедливости. Чтобы события 1939–1949 годов имели целью объяснить гражданам СССР, почему их жизненный уровень невысок — это полный бред, не было такого. При всем жестоком макиавеллизме т. Сталина.

«Братская помощь чехословацкому народу» в 1968 году тоже не имела целью поднять популярность советского руководства внутри страны. Руководство прекрасно знало, что главное народное упование есть «лишь бы не было войны» и всякие резкие телодвижения могут только вызвать народные страхи. Если оно все-таки решилось на ввод войск, то уж никак не ради повышения своей популярности. То же самое относится и к афганскому «интернациональному долгу» 1979 года. Недаром и в 1968-м, и в 1979 году, прежде чем решиться на военные действия, вожди Политбюро долго жались и кряхтели — странное поведение, если им нужна была пропагандная война для поднятия своего престижа в народе и снятия неудобных вопросов.

Между тем есть более простое и логичное объяснение этих решений, не умножающее сущностей без необходимости. К 1939 году система союзов, гарантирующих status quo в Восточной Европе, рухнула и воцарился принцип «каждый за себя, один Бог за всех». А равно «бери, что плохо лежит». После чего т. Сталин решил раздвинуть границы СССР и расширить предполье в виду возможной большой войны. Надобности внутренней пропаганды при этом его мало занимали — население СССР и так было распропагандированным по самое не могу. Если же кто сомневался в пропагандистских тезисах, последствия были известны.

В 1968 году в Кремле опасались, что Чехословакия выйдет из советской сферы влияния. Взгляд на карту показывал, что в этом случае Восточный блок разрезается на две части. На севере — ГДР и Польша, на юге — Болгария, Румыния и Венгрия, а между ними — чехословацкий клин. В смысле стратегическом конфигурация совершенно кошмарная. Поэтому после долгих раздумий было принято решение о братской помощи.

В 1978 году, когда в Афганистане произошла «апрельская революция», в Кремле тому были не особо рады. Перспективы социалистического строительства в Афганистане были довольно сомнительны, а вот перспективы военного конфликта весьма вероятны. Но хвост успешно — и чем дальше, тем сильнее — вилял собакой, и в декабре 1979 года было принято роковое решение.

В наши дни Кремль был поставлен перед не менее тяжкими проблемами. С одной стороны, полная дестабилизация на Ближнем Востоке, начавшаяся с «арабской весной» и вылившаяся в кровавый хаос. С другой стороны, переворот на Украине и полный переход «братского народа» под западное управление. С очевидной перспективой размещения американского флота в Крыму etc. В качестве ответа на такие вызовы в 2014–2015 годах были приняты известные решения.

Относиться к ним можно по-разному. Можно считать их разумными, можно безумными, можно выгодными для России, можно крайне невыгодными, можно — дающими шансы на успех, можно — попыткой с абсолютно негодными средствами. Но невозможно отрицать, что, как и в былые времена, кремлевские правители столкнулись с объективно существующей проблемой и избрали некоторую систему действий — как представляющийся им правильным ответ на эту проблему. Задачи внутренней пропаганды играли при принятии этого решения не ведущую, а десятую роль. Когда «на глазах моих меняется твоя таинственная карта», не до агитпропа.

Когда главный экономист ЕБРР и интеллектуальный светоч системных либералов в упор не видит тектонических подвижек на географической карте, а мыслит исключительно в категориях агиток и цензуры, остается только поздравить ЕБРР и либералов с таким ценным приобретением.

Компетенции
 

http://izvestia.ru/news/597626

30 ноября 2015, 13:17 | Политика |

О том, почему некоторые высказывания американских дипломатов противоречат внешнеполитической стратегии США

Выступление официального представителя Госдепартамента США М. Тонера по поводу инцидента со сбитым турецкими военными российским бомбардировщиком Су-24 вызвало краткий, но сильный комментарий официального представителя МИД РФ М.В. Захаровой: «Запомните эти слова. Навсегда запомните. И я не забуду никогда. Обещаю».

Если мне не изменяет память, старожилы не припомнят такого в богатой и разнообразной мировой дипломатической практике. В общении — во всяком случае публичном — дипломатических ведомств великих держав прецедента точно не было.

Тонер — а с ним и американская дипломатия, поскольку официальный представитель не от себя говорит, но выражает точку зрения своего ведомства, — попали в категорию неудобозабываемых благодаря следующим высказываниям официального представителя. Когда речь зашла о судьбе русского пилота, успешно катапультировавшегося со сбитого самолета, но попавшего в жестокую расправу племени туркоманов, Тонер сообщил: «Знаете, если эти туркмены попали под российские удары, у них есть право защищать себя». На вопрос корреспондентки «И у них есть право стрелять по летчикам, спускающимся на парашютах?» последовал ответ: «У нас нет полного понимания того, что произошло сегодня. Я уже об этом говорил и могу продолжать повторять это весь день… Легко делать скоропалительные выводы, произносить лозунги и выступать с заявлениями после такого события…».

Рассуждать о праве племен на линчевание сбитого летчика вообще некрасиво, но если бы Тонер был частным лицом и не представлял собою американскую дипломатию, можно было бы не обращать внимания на его речи. Мало ли что говорят хоть в тех же социальных сетях — на фоне того, что несут там, М. Тонер выглядит еще довольно умеренным. Какой-нибудь М.Ю. Ганопольский покруче будет.

Но поскольку он — не частное лицо, публика вправе была ожидать от него минимальной компетентности в разбираемом вопросе. В частности, знания основополагающих конвенций, трактующих законы и обычаи войны. Ибо здесь случай, прямо предусмотренный Дополнительным протоколом к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов. «Статья 42. Лица на борту летательных аппаратов. 1. Ни одно лицо, покидающее на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие, не подвергается нападению в течение своего спуска на землю; 2. Лицу, покинувшему на парашюте летательный аппарат, терпящий бедствие, по приземлении на территории, контролируемой противной стороной, предоставляется возможность сдаться в плен до того, как оно станет объектом нападения, если не становится очевидным, что оно совершает враждебное действие».

Мало того что незнание международных документов есть явный признак полного служебного несоответствия. Норма, изложенная в ст. 42 Протокола № 1, появилась по итогам Второй мировой войны и отражала в первую очередь как раз американские интересы. Именно англо-американские летчики, совершавшие в 1944–1945 годах массированные бомбардировки Германии, будучи сбитыми над территорией рейха, зачастую подвергались суду Линча. Перефразируя Тонера: «Знаете, если эти немцы попали под удары англо-американских ВВС, у них есть право защищать себя» — вот они это право и реализовывали.

Но и весь послевоенный период — вплоть до сего дня — массированные авиаудары («ковровые, а равно гуманитарные бомбардировки», «вбомбить в каменный век») являются очень важной частью стратегии США по продвижению демократии на всем земном шаре. Подвергать сомнению тезис о недопустимости суда Линча над сбитыми пилотами для человека, призванного выражать и отстаивать американские интересы, — по меньшей мере неосмотрительно. В мире неспокойно, и кто знает, где завтра собьют пилота ВВС США.

Опять же такие выражения, как «открытое правительство», PR (public relations), «мягкая сила», — все они придуманы в Америке и предполагают некоторую изощренность в донесении позиции американского правительства до широкой публики. Какую изощренность являет в своей деятельности Госдеп — мы видели. В самом деле неудобозабываемо.

Ни о чем таком официальный представитель Госдепартамента США не думал — для этого нужно иметь глубоко sophisticated думалку, позволяющую просчитывать хотя бы на ход вперед. Могло бы выручить автоматическое начетничество, при котором специалист в какой-либо области, будучи разбуженным посреди ночи, четко отбарабанивает профессиональные истины, затверженные им, как «Отче наш», — но это, похоже, чем более, тем далее становится делом прошлого. На смену компетентности теперь пришли компетенции. А разница между ними, как между Государем и милостивым государем.

Так что Псаки и Тонер интересны не только в смысле американской внешней политики. Они — продукт современной системы образования. Как говорят — самой передовой в мире. Во всяком случае — системы, являющейся путеводной звездой для наших реформаторов.

Послание о старой и новой России
 

http://izvestia.ru/news/598198

4 декабря 2015, 11:56 | Политика |

О бесполезности и безнадежности вбросов, сливов и утечек

Накануне анонсированного важного выступления правительствующего лица всегда появляются вбросы, имеющие целью, с одной стороны, показать осведомленность вбрасывающего в тайных мыслях правителя, с другой — повлиять на правителя, направить его ход мыслей в сторону, желательную для вбрасывающего.

Другое дело, что правитель (причем практически любой), со своей стороны, крайне не заинтересован ни в том, чтобы его мысли заранее угадывались, ни в том, чтобы предстать в глазах публики податливым на давление. Поэтому хотя охота к вбросам у придворных и не ослабевает, но проку от нее немного. КПД этих вбросов существенно ниже, чем у паровоза.

В.В. Путин же, будучи политиком столь закрытым, что если бы у него были подозрения насчет подушки, на которой он спит, что она проведала его заветные мысли, он бы немедленно сжег эту подушку, тем менее склонен поддаваться на вбросы.

Поэтому, когда за три дня до послания из окружения А.Л. Кудрина пошли утечки, что его завтра же произведут в фельдмаршалы (вар.: «Кудрин идет заниматься реформами»), это вызвало у большинства наблюдателей сильный скепсис. Домогаясь важных постов, нельзя же столь открыто и простодушно уподобляться Софочке из анекдота, которая уже согласна, остается только уговорить принца Уэльского.

Равно как и сообщения о том, что А.Л. Кудрин и Г.О. Греф каждый день ездят к государю во дворец и совершенно согласны в необходимости проведения непопулярных реформ, могут, конечно, служить подтверждением той мудрой мысли, что когда между кошкой и собакой вспыхивает внезапная дружба, обыкновенно она бывает направлена против повара, в роли которого здесь выступает Д.А. Медведев. Но просто дружба — одно, а дружеские успехи — совсем другое.

Нынешнего премьер-министра не жаль совершенно, однако единственный отчасти прецедентный случай, когда прорыв к реформам, оглашенный прямо в ходе послания, в самом деле состоялся, — это послание «Порядок во власти — порядок в стране», оглашенное 6 марта 1997 года. Тогда Б.Н. Ельцин, разумея нерешительность премьера В.С. Черномырдина в преобразованиях, вопросил с трибуны: «Боимся, Виктор Степанович?». И немедленно укрепил правительство вице-премьерами Б.Е. Немцовым и А.Б. Чубайсом, получившими звание «молодых реформаторов».

Возможно, А.Л. Кудрин и Г.О. Греф тоже хотели бы стать молодыми реформаторами по образцу 1997 года, но, похоже, В.В. Путин сокрушил их надежды, использовав цитатный метод. Послание 2015 года оказалось закольцовано двумя цитатами — открывающей текст и завершающей его.

Открывающая принадлежит Н.М. Карамзину и опубликована в «Вестнике Европы», в № 4 за 1802 год: «Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут etc.». Это еще не совсем уже консервативный Карамзин 1811 года, когда была написана «Записка о древней и новой России в её политическом и гражданском отношениях», но уже на этой линии.

Закольцовывается же послание словами Д.И. Менделеева, сказанными им за 2 года до смерти в его фактическом завещании, книге «Заветные мысли»: «Разрозненных нас сразу уничтожат. Наша сила в единстве, в воинстве, в благодушной семейственности etc.». У нас обыкновенно имя Менделеева вызывает в памяти «Рассуждение о соединении спирта с водой» (все-таки Руси есть веселие пити) и периодическую систему элементов. Особые эрудиты припомнят страстное увлечение Д.И. Менделеева, самолично изготовлявшего чемоданы. Между тем сам Менделеев считал главными свои политэкономические труды, исполненные горячего экономического национализма (и национализма вообще). Он был сторонником протекционизма и, как сказали бы нынче, дирижизма.

С точки зрения Карамзина и Менделеева, воззрения которых, как видно, дороги В.В. Путину, ни действующие министры, ни претендующие на их посты Кудрин и Греф в государственные мужи России не годятся. Причем уже не первый год в своих посланиях В.В. Путин оглашает руководящие им и направляющие его мысли. В послании 2013 года — Н.А. Бердяева, 2014 года — И.А. Ильина. Равно как уже не первый год его министры смотрят в труды сказанных мыслителей, как в афишу коза, и с искренним недоумением спрашивают: «О чем это?».

В их строй мысли это вообще не входит никаким боком.

Так спор современных философов у трона завершается, не начавшись.

Искусство нобелевского ораторства
 

http://izvestia.ru/news/598746

9 декабря 2015, 14:28 | Политика |

Об особенностях жанра нобелевской лекции С.А. Алексиевич

Нобелевская речь и нобелевский банкет, приходящиеся на начало декабря, завершают премиальную страду и являются высшим звездным часом для большинства лауреатов.

Весьма немногие, подобно Солженицыну, и в дальнейшей своей жизни являются истинными мужами судьбы. У большинства лауреатов нобелевские торжества — это единственный миг в их жизни, когда мир слушает (или хотя бы должен слушать) те заветные мысли, которые увенчанный премией сочтет нужным сообщить городу и миру.

При том, что лауреат, в общем-то, не обязан сообщать собравшейся публике глаголы вечной жизни или поражать ее ученой сверхмудростью. Известны чисто дипломатические речи. Бунинская речь 1933 года — это краткое выражение аристократической вежливости, благодарность свободе и гостеприимству, выражаемое изгнанником, — и не более того.

Шолоховская речь 1965 года более всего понятна в ключе брежневского наступления разрядки. Испытанный казак партии строит речь дипломатически, сопрягая верность коммунистическим идеям и верность идеалам общемировым, никто не уходит обиженным, а в завершение, как то и подобает, благодарит и кланяется.

Солженицын (заочная речь 1972 года) и Бродский (1987 год) первыми из русских писателей выступили в жанре не краткой окказиональной речи, но именно лекции — развернутой и имеющей самостоятельное значение вне нобелевского контекста. Оправдание словесности послужившее темой для обеих лекций, причем оправдание глобальное, от Ромула до наших дней, ибо «Одно слово правды весь мир перетянет» — ради такого оправдания стоит и Нобелевскую премию получить даже вне зависимости, за что она дадена.

Но после нобелевских выступлений Солженицына и Бродского, задавших невыносимо высокую меру слова и меру мысли, лекция, прочтенная следующим лауреатом, пишущим на русском языке, не дотягивает до предшественников никак.

Если брать чисто формальные признаки, то объем автоцитат, составляющих большую часть речи, переходит все границы и ставит в неудобное положение аудиторию, собравшуюся для слушания лекции. Ведь по умолчанию предполагается, что за два месяца, прошедшие после объявления имени лауреата, любители словесности прочтут сами компиляцию из интервью с информантами С.А. Алексиевич. Если им, как тупым школьникам, нужно опять вдалбливать особенно сильные, с точки зрения лектора, места из премированных книг, это ставит в ложное положение как лектора, так и аудиторию.

Но Бог бы с ними, с композиционными ошибками, — вдруг это не ошибки, но авторское своеобразие, ведь строгих правил для этого жанра нету. Соответственно, следует простить и чрезмерное местоимение «я», встречающееся через слово, в сочетании с почти отсутствующими в лекции товарищами по словесности. Здесь контраст с Бродским и Солженицыным (тоже не чуждым себялюбия) особенно бросается в глаза — резкое выламывание из традиции. Но опять же мы живем в XXI веке, где господствует западная цивилизация, принцип которой «сам себя не похвалишь, кто ж тебя похвалит». Попал в стаю рыночных людей, так лай — не лай, а хвостом виляй.

Можно даже придумать, чтобы не царапал, как ножом по стеклу, такой фрагмент выступления: «Я жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой. Учили любить человека с ружьем». Хотя придумать и трудно. Связь между самопожертвованием и любовью к человеку с ружьем не для всех очевидна. Вообще же в любой христианской стране с детства учат умирать, ибо сказано: «Никто же больше любви имат, аще кто положит душу свою за други своя». Ахматова, написавшая: «Вот о вас и напишут книжки. // «Жизнь свою за други своя». // Незатейливые парнишки, // Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки, // Внуки, братики, сыновья», лауреатом не стала в отличие от Алексиевич, но слезы на глазах наворачиваются от ахматовских строк. Наверное, такова сила советского воспитания. К тому же Алексиевич сумела попалить в себе ветхого Адама, «красного человека», Ахматова, похоже, нет.

Ну и самое ударное место лекции — «Что я слышала, когда ездила по России ... Модернизация у нас возможна путем шарашек и расстрелов. Русский человек вроде бы и не хочет быть богатым, даже боится. Что же он хочет? А он всегда хочет одного: чтобы кто-то другой не стал богатым. Богаче, чем он. Не поротых поколений нам не дождаться; русский человек не понимает свободу, ему нужен казак и плеть. Два главных русских слова: война и тюрьма. Своровал, погулял, сел ... вышел и опять сел. Русская жизнь должна быть злая, ничтожная, тогда душа поднимается, она осознает, что не принадлежит этому миру ... Чем грязнее и кровавее, тем больше для нее простора ... Для новой революции нет ни сил, ни какого-то сумасшествия. Куража нет. Русскому человеку нужна такая идея, чтобы мороз по коже».

Бунин (даже в «Окаянных днях»), Шолохов (повидавший на родном Дону всякое), Пастернак, Солженицын, Бродский, хлебнувшие такое, чего Алексиевич и не доводилось, от столь окончательных суждений о России и русских воздерживались. Наверное, не хватало быстроумия и легкокрылости.

Вероятно, открытый Алексиевич жанр нобелевской лекции проходит по разряду «Пока не требует поэта // К священной жертве Аполлон, // В заботах суетного света // Он малодушно погружен; // Молчит его святая лира; // Душа вкушает хладный сон, // И меж детей ничтожных мира, // Быть может, всех ничтожней он». Священная жертва — это, очевидно, подготовка документальных сборников, а заботы суетного света — это бурная нобелиада. Тогда всё сходится.

Упокоение в месте злачном
 

http://izvestia.ru/news/600615

27 декабря 2015, 03:43 | Политика |

Журналист — о том, почему М.Б. Ходорковский хочет сменить место жительства

Перспективы образцового и правильного осуждения М.Б. Ходорковского по делу об убийстве, имевшем место 18 лет назад, представляются довольно сомнительными. Дело даже не в досягаемости фигуранта и не в сроке давности (положим, эти проблемы как-то будут решены), а в самой сути дела.

В трагедии гр. А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович» Б.Ф. Годунов говорит своему помощ*нику А.П. Клешнину единственную фразу: «Скажи ей, чтобы она (нянька Димитрия Иоанновича. — М.С.) царевича блюла». Помощник про себя замечает: «Чтобы блюла! Гм! Нешто я не знаю,// Чего б хотелось милости твоей?» и идет инструктировать няньку — «Слушай, баба:// Никто не властен в животе и смерти —// А у него падучая болезнь!» Баба оказывается понятливой: «Да, да, да, да! Так, так, боярин, так!// Все в Божьей воле! Без моей вины// Случиться может всякое, конечно!»

Оно в Угличе и случается, но зададимся вопросом: достаточно ли этого для осуждения Годунова по 105-й статье? Правитель не сказал ничего криминального, его помощник — тоже, нянька — тоже, при том что все всё понимают.

Говорят, что конец XX века отличался от конца XVI только тем, что герои 90-х годов говорили не стихами, а прозой — например, «Бадри, разберись». А так то же самое, только вид сбоку.

Отбывающий пожизненное глава службы безопасности ЮКОСа А.С. Пичугин доселе был тверд: «Царь, слово его все едино, он славит своего господина», но представим даже, что Пичугин стал давать показания. Что он может сообщить, кроме того, что его начальник указывал ему: «Скажи ей, чтобы она царевича блюла»? Ничего. Этого явно мало для обвинительного приговора.

Здесь явный разрыв между взглядом житейским и юридическим. С житейской точки зрения очень велика вероятность того, что на руках М.Б. Ходорковского кровь, и всякий разумный человек, строя свои отношения с М.Б. Ходорковским, будет иметь это в виду. Но с юридической точки зрения, доказать вину М.Б. Ходорковского крайне сложно. Поскольку формулировки «оставить в сильном подозрении» в современном праве нет, исход дела малопонятен.

Однако уже сейчас выяснилась интересная подробность, не имеющая, правда, прямого отношения к давнему нефтеюганскому убийству. Первая реакция представителей М.Б. Ходорковского — «Нам не страшен серый волк». «Михаилу Борисовичу все равно. Он свободный человек, и не будет себя ограничивать ни в чем. Никаким образом решения этих мартышек не повлияют на образ жизни и передвижения Михаила Борисовича.
Никаким образом действия этих нелюдей его свободе не угрожают», — сообщила его пресс-секретарь.

Однако в это самое время официальные швейцарские инстанции, ведающие жителем кантона Санкт-Галлен М.Б. Ходорковским, объявили, что выдача его в Россию в принципе не исключена — подавайте документы, рассмотрим, а сам ни в чем себя не ограничивающий Михаил Борисович в интервью Би-Би-Си сообщил: «Я рассматриваю разные возможности. Одна из них — просить политическое убежище в Великобритании. Но говорить об этом пока не готов».

Убежище в Великобритании наряду с достоинствами имеет и тот недостаток, что, как правило, лицо, получившее убежище, опасается посещать европейский континент, а равно иные земли, поскольку с Темзы точно выдачи нет, тогда как с Сены, Тибра, Рейна и Шпрее — всякое может случиться. Береженого Бог бережет, и можно вспомнить хоть декабриста Н.И. Тургенева, хоть портфельного инвестора Б.А. Березовского, оказавшихся прикованными к скалам Альбиона.

Борис Абрамович даже опасался посетить свой замок на Лазурном Берегу. Такой образ жизни подразумевает известные ограничения — притом существенные.

Тем самым свободный мир делится на зоны, свобода в которых весьма различна. М.Б. Ходорковский, обладая безукоризненным швейцарским видом на жительство, являющимся недостижимым предметом мечтаний многих эмигрантов, возможно, будет просить прибежища у британской короны, т.е. покровительство Швейцарской Конфедерации для него является недостаточным. Причем не потому, что в Швейцарии секретные молодцы с Лубянки орудуют, как у себя дома, отнюдь нет, а просто потому, что в связи с уголовщиной могут выдать на родину, будто какого-нибудь простого братка.

Риск, во всяком случае, имеется, и поэтому М.Б. Ходорковский собрался по стопам Б.А. Березовского просить покровительства ее величества, ибо Елизавета II уголовников не выдает.

Такое новое разделение мира существенно отличается от порядков, наблюдавшихся, например, во время холодной войны — и даже раньше, в межвоенный период. Тогда беженец, оказавшийся вне пределов сферы влияния СССР, чувствовал себя в равной степени безопасности (или небезопасности) хоть во Франции, хоть в Германии, хоть в Италии, хоть в Великобритании. Выдачи не было ниоткуда.

Не было, правда, и целого обширного класса беглых казнокрадов.

С появлением такового класса континентальные и британские правовые обычаи разошлись. На европейском континенте уголовщина считается делом малопохвальным, отчего беглые уголовники отчасти рискуют. Если даже и не выдачей на родину, то различными неприятностями.

Традиции британской свободы предписывают считать уголовников политическими и обходиться с ними (если у них есть деньги, конечно) со всяческим уважением.
М.Б. Ходорковский за границей сперва повел себя экстравагантно, выбрав свободу отчего-то в Швейцарии, а не в Лондоне, но гонения мартышек и нелюдей прояснили его ум, и он готов присоединиться к большинству, упокоившись в месте злачном, в котором тепло и уютно и где не настигнут ни подозрения, ни наветы.

Кризис бессмысленности
 

http://izvestia.ru/news/600896

29 декабря 2015, 21:17 | Политика |

O том, что может произойти во время грозы, когда ломается громоотвод

Когда экономика пребывает в состоянии рецессии, трудно ждать, чтобы граждане были в восторге от деятельности правительства.

Под правительством разумеется в первую очередь экономический блок — классические министерства (МИД, МВД, МО) делят ответственность за состояние народного хозяйства в меньшей степени.

Эта закономерность универсальна: везде проценты падения экономики конвертируются в проклятия Минфину и Нацбанку. А также тем, кто их направляет и ими руководит. Различие между народами и государствами может быть только в том, что при одном типе конституционного устройства ответственность за положение дел в хозяйстве несет единоначальный правитель, которого, если он совсем провалился, отправляет в отставку парламент (коллективный комитет буржуазии), а при другом ответственность разделяется таким образом, что верховный правитель имеет при себе демпфер в лице премьер-министра, на которого валятся все шишки, оставляя верховного как бы в стороне, и которого можно отправлять в отставку в качестве умилостивительной жертвы.

Громоотводящая функция безусловно входит в список должностных обязанностей премьера.

Конечно, отставка премьера — это сильное политическое средство, которым, однако же, не следует злоупотреблять, прибегая к нему только в случае крайности — когда очевидно, что кабинет совсем не справляется со стихиями. Потому что если частить с отставками — это называется правительственной чехардой и ничем хорошим не кончается.

Чехарда alalongue — верный путь к последующему изменению способа правления. И хорошо еще если относительно мирному.

За примерами далеко ходить не надо. Чехарда 1998–1999 годов достаточно жива в памяти. В том числе, вероятно, и в памяти В.В. Путина, который в этом отношении, взяв бразды правления, самым решительным образом отверг ельцинское наследие. Девизом нового правителя могло бы стать «Рокировочки — не наш метод».

Но всё хорошо в меру. Когда дела в хозяйстве идут более или менее удовлетворительно, а премьер сам от себя не ворует (глагол «воровать» тут употреблен не в современном, а в древнерусском значении, когда он обозначал посягательство не на казну, а на власть), мелкие огрехи могут быть извинительны. В спокойную пору благодушные рассуждения «И если что-то у кого-то не получается, за что я тоже несу ответственность, я считаю, что здесь есть и моя вина. Поэтому никаких изменений, существенных во всяком случае, не предвидится» в общем и целом считаются публикой не лишенными резона. Дескать, нам еще только министерской чехарды не хватало — пускай уж будут эти, Бог с ними.

Но логика, применимая во времена мирные, плохо работает в наши дни. Положение дел в хозяйстве таково, что доводы о вреде кадровых перетрясок перестают быть убедительными. Ино дело — неполное служебное соответствие (а кто бабушке не внук? у кого оно вполне полное?), ино дело — полное служебное несоответствие.

А итог уходящего 2015 года в том, что именно вторая точка зрения стала преобладать в обществе. По крайней мере в прессе, причем ничуть не революционной, а самой что ни на есть благонамеренной (пресса революционная как раз значительно мягче к правительству) такой подход сделался общим местом. Если в начале года отношение к экономическому блоку и его деятелям более выражалось в молчании и воздержании от суждений, то в конце года уже и воздерживаться перестали.

Иные прямо говорят, что правительству давно пора в отставку, иные, более сдержанные, ограничиваются риторическим вопросом «Что это?». Во всяком случае барьер лояльности пробит, увещевания президента, прозвучавшие, например, на пресс-конференции 17 декабря (и звучавшие также и ранее) перестали действовать.

Ведь лояльности к Д.А. Медведеву давно нет, но было уважение к выбору президента. Теперь его всё меньше.

Причина в отсутствии какого бы то ни было рационального объяснения, зачем нужен кабинет министров в его нынешнем виде. Ведь само по себе тяжелое положение дел в экономике еще не всегда и не у всех вызывает желание отставки премьера. Иногда бывают объяснения, почему, несмотря на все экономические тяготы, премьер находится на своем месте. Иногда это довод «Другие говорят — он делает». Иногда — искушенность премьера в таинствах макроэкономики и вера в то, что он выведет хозяйство из кризиса. Иногда — практические дарования премьера (крепкий хозяйственник Черномырдин, искусный переговорщик Касьянов, опытный смотрящий за экономическим блоком Фрадков). Эти доводы в пользу сохранения премьера могут быть истинными или ошибочными и даже прямо демагогическими — но покуда они вообще хоть в каком-то виде существуют, всегда будет благонамеренная аудитория (большая или меньшая), готовая этим доводам внимать.

Уникальное свойство нынешнего кабинета в том, что какие-то доводы, объясняющие его полезность и нужность, вообще отсутствуют. Здесь мы имеем дело с абсолютным апофеозом бессмысленности.

А тогда уже — при аховом хозяйственном положении — куда труднее терпеть бессмысленный кабинет. Все-таки премьер со шлемом виртуальной реальности — это символ, и довольно сильный.

Поскольку хозяйство не проявляет пока тенденции к быстрому оздоровлению, вопрос «Зачем это?» при виде персон кабинета будет в наступающем году всё более распространяться. Поскольку внятного ответа на него не существует, этот вопрос будет все более сильным источников головной боли для правителя.

Все-таки народ нуждается если не в рациональности, то хотя бы в псевдорациональности. А бессмысленная пустота этим свойством не обладает ни в какой мере.

Январское пробуждение
 

http://izvestia.ru/news/601889

18 января 2016, 18:00 | Экономика |

О том, почему нынешнему правительству нет альтернативы

Гайдаровский форум имеет нечто общее с коммунистической фантастикой И.А. Ефремова. Повесть «Сердце змеи» начинается с того, что заиграл скрипкорояль и еще какой-то музыкальный инструмент светлого будущего и «Сквозь туман забытья, обволакивающий сознание, прорвалась музыка. «Не спи! Равнодушие — победа Энтропии черной!..». Слова известной арии пробудили привычные ассоциации памяти...».

Похмельное пробуждение огромной страны после двухнедельного пьянства (вар.: «активного отдыха») началось в аккурат с Гайдаровского форума, т.е. с мероприятия, на котором вся верхушка правительства (за исключением классических министров Лаврова, Шойгу etc.), а также важные лица, ассоциированные со сказанной верхушкой, наперебой рассказывали, как всё плохо и как всё будет еще хуже. А также, впрочем, о том, как всё будет хорошо в 2030 году (покажите мне, у кого, кроме министра А.В. Улюкаева, сегодня болит душа за 2030 год, — я хочу видеть этого человека) и как необходимо вновь кардинально перестроить всю систему образования — от детских садов до вышней аспирантуры (уж как старались Фурсенко и Ливанов, а, с точки зрения Г.О. Грефа, оказались тупыми ретроградами).

Хронологическая привязка всего этого «Проснись и пой!» немаловажна. Декабрь 2015 года был по традиции посвящен верховным психотерапевтическим мероприятиям. В.В. Путин огласил ежегодное послание и провел большую пресс-конференцию. Не желая отставать от старшего товарища, Д.А. Медведев побеседовал с телеведущими. Успокоительное действие всех этих мероприятий оценивали по-разному, но дело в том, что вожди могли возгласить Hannibal ad portas!, могли заявить «Нам не страшно усилье ничье, мчим вперед членовозом труда» — разница была бы крайне мала, ибо любое заявление было бы нивелировано последующей двухнедельной попойкой. А помнится последняя фраза, т.е. «Налей, налей бокалы полней!».

Психоделическое воздействие Гайдаровского форума значительно выше, ибо речи этого форума обрушиваются на граждан, только-только переставших пировать и испытывающих по этой причине моральные и физические страдания — «Просыпаюсь с бодуна — // Денег нету ни хрена, // Глаз заплыл, пиджак в пыли, // Под кроватью брюки». Когда к тревоге измученной души добавляются бодрые речи министров, сообщающих, что всё плохо и ужасно, но будет еще хуже, привыкайте, дескать, к новой нормальности, завершение стишка — «До чего ж нас довели // Либералы-суки» — напрашивается само собой.

Похоже, В.В. Путин чуял нечто неладное в такой временной драматургии и поэтому в среду, 13-го, после утренних речей на форуме призвал министров к себе и произнес перед ними речь на тему «Сопрягать надо, сопрягать». Однако министры оказались неумолимы и после краткого сеанса «А тем временем Путин спокойно тренирует свою команду» вернулись на форум и с удвоенной силой возобновили там дозволенные речи.

Граждане России окончательно впали в уныние, ибо министры, как кажется, не вполне понимая деликатности своего положения, вели речи подобно ученому немцу Пфулю летом 1812 года — «Я всегда знал, что всё к черту пойдет». При этом сами к черту пойти отнюдь не желали, равно как и адресованное им приглашение пойти к черту справедливо полагали совершенно невероятным.

Пытаясь представить публике поведение министров, как хотя бы отчасти вменяемое, доброжелатели обратились к 1-му Посланию к коринфянам св. апостола Павла — «Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (11, 19). Беда, правда, в том, что особого разномыслия между министрами как раз не наблюдалось — все они были верны Единственно Верному Учению (Вашингтонскому консенсусу тож), и никакие катаклизмы не могли поколебать их веры в спасительный набор мероприятий, т.е. «режьте, братцы, режьте». А в этом искусстве они открылись уже давно, и никаких новых открытий в ходе январского соборования не произошло. Так что с нашими министрами и первоверховный апостол не поможет.

Посмотрим, однако, на вопрос с другой стороны. То, что министры представляют себя публике в довольно странном свете, — это их трудности. Если публика озабочена тем, чтобы получить более адекватное правительство, она должна сама об этом позаботиться — не все же заботы возлагать на президента, полагая, что он и швец, и жнец, и на дуде игрец.

Притом что основные идеи правительства, а именно: будем резать без наркоза и будем распродавать всё, невзирая на полную депрессию рынка, — не всем нравятся, по крайней мере, это цельная концепция. А.Г. Силуанов в состоянии со своим аппаратом составить список конкретных мероприятий.

Есть ли подобный список неотложных мер, а вслед за ними и мер долгосрочных у тех, кто считает, что нынешнее правительство никак не соответствует задачам, стоящим перед Россией? Есть ли хоть какие-то кадровые наметки насчет того, кого поставить на ведущие посты? В области негативных мероприятий — т.е. гнать, гнать и гнать — особых разногласий во взгляде на нынешних министров не наблюдается. Но ведь, погнав, надо ставить новых и не просто ставить, но иметь в виду какую-то программу мер — не исключено, что и пожарных.

Если бы альтернативный форум по итогам своей работы мог представить хотя бы дюжину имен и проработанный список неотложных мер — тогда, по крайней мере, было бы о чем говорить. И наверху, и с публикой. Вот вам нынешний кабинет, вот вам кабинет теневой, который мог бы прийти ему на смену. Думайте, сравнивайте.

Если серьезный пакет документов по теневому кабинету недостижим (причины могут быть разные: кто-то боится В.В. Путина, кто-то боится кризиса, кто-то погряз в разногласиях остроконечников и тупоконечников), тогда надо признать это как объективную реальность, данную нам в ощущениях, и закрыть тему импотенции нынешних министров.

Импотенты — они, возможно, импотенты, но при этом ничего не боятся, а кто смел, тот и съел. Если же производительное большинство принципиально не в силах объединиться для спасения отечественного хозяйства — а значит, и самой России, — ну, значит, не в силах. Тогда честно будет признать, что прогрессивная общественность была права и Россию впору закрывать, а мы со своей верой, которая без дел мертва есть, — мы были неправы.

ЮКОС и Крым
 

http://izvestia.ru/news/601735?intref=relapinline

15 января 2016, 15:17 | Политика |

Журналист — об одном элементарном политесном правиле

Со времени последнего присоединения Крыма к России скоро будет два года. И сторонники, и противники аншлюса — причем и отечественные, и зарубежные — рассматривают российскую принадлежность Крыма как необратимый факт, хотя, конечно, одним нравящийся, а другим совершенно не нравящийся. Большинство изменений на географической карте именно так и происходит.

Заметим, однако, что в разгар событий все — и при этом всем — представлялось совершенно иначе. Сперва аншлюс вообще не рассматривался как реальная перспектива — ни сторонниками В.В. Путина, ни самыми ярыми его противниками. Собственно, противники, например киевские революционеры, вели себя, как будто им шлея под хвост попала, именно потому, что были уверены: со стороны России ничего серьезного можно не ожидать, все ограничится словесными эскападами — а что нам эти эскапады? В России тоже ожидали, что руководство страны расслабится и получит удовольствие, ибо что же ему еще делать — не воевать же?

Когда же вопреки ожиданиям — причем всеобщим — было провозглашено: «Крым наш!», пошли новые прогнозы, причем опять оказавшиеся несостоятельными. Наша патриотическая общественность решила, что теперь успех будет развит далее, и мечтала о Новороссии и прочих областях УССР — от Харьковской до Одесской. Еще немного, еще чуть-чуть — и будут наши. Либеральная общественность также ожидала многого. Появление «вежливых людей» в Крыму рассматривалось как полное снятие тормозов, аналогично тому, как аншлюс Австрии в марте 1938 года открыл непрерывную серию расширений рейха, через полтора года перешедшую в мировую войну.

В действительности все получилось иначе. Вместо повторения 1938–1939 годов все свелось лишь к неформальной и весьма ограниченной поддержке донбасских инсургентов. Вторжение в Прибалтику и прочие страны Восточной Европы не состоялось вовсе. Кассандры, ясно провидевшие дальнейший Drang nach Westen, стыдливо приумолкли.

Аналогия с Третьим рейхом и его фюрером не сработала.

Подобно тому, как двенадцать лет назад не сработала другая аналогия, которой не менее широко пользовались. В 2003 году, хотя отношения Кремля и ЮКОСа ухудшались на глазах, как сторонники, так и противники «самой прозрачной компании», как называли ее юкосовские агитаторы, не предвидели посадки М.Б. Ходорковского. Его арест 25 октября 2003 года стал сильной неожиданностью.

Но когда случилось то, что случилось, и сторонники, и противники ЮКОСа стали рассматривать арест как триггер, включающий необратимую цепь последствий. Одни восприняли это как прелюдию к отмене чубайсовской приватизации, которую они полагали грабительской. Другие указывали, что если богатого и сильного Ходорковского стали раскулачивать, то это явный знак, что вслед за ним раскулачат и других капиталистов. И даже не только их. Г.О. Павловский тогда предупреждал, что право собственности на квартиры тоже будет отменено — отсидеться в стороне не удастся никому.

Однако и надежды одних, и страхи других оказались не вполне основательными. Либерального парадиза в России не настало (хотя нефтянка, поняв, что здесь вам не тут, стала исправнее с налогами), но и великого перелома с наступлением социализма по всему фронту по образцу 1929 года тоже не произошло. И прогнозы 2003 года, изображавшие В.В. Путина т. Сталиным, и прогнозы 2014 года, изображавшие его же г-ном Гитлером, оказались равно малоудачны. И в том, и в другом случае оказалось, что он другой, еще неведомый избранник, а неспособность разобрать его неведомую природу сильно скомпрометировала политологическую науку.

Между тем история что с Крымом, что с ЮКОСом показывала довольно устойчивый и даже понятный принцип. Кремль проявляет немалую (по мнению иных, даже чрезмерную) терпимость в сношениях как с внутренними, так и с внешними партнерами, но эта терпимость знает свой предел и выражается в требовании «не надо класть ноги на стол». Если их все-таки кладут, ответом бывают достаточно резкие действия, не порождающие, впрочем, изменения всей кремлевской политики. С теми, кто воздерживается от возлагания ног на стол, дела идут по обычаю, искони заведенному. Но если кто не воздерживается — тогда извините.

В апологетической книге про М.Б. Ходорковского «Узник Тишины» автор несколько раз повторяет, очевидно, очень важную для всего труда мысль: М.Б. Ходорковский мечтал, что «он станет первым, кто создал большую и прозрачную компанию, неподконтрольную государству, а подконтрольную только международному праву». Поскольку автор не юрист, а также не философ, вернее будет предположить, что важную мысль внушили ему консультанты из ЮКОСа. И они, и сам автор, очевидно, предполагали, что экстерриториальная компания, не подчиняющаяся национальному праву, — это хорошо и нормально. В Кремле явно считали иначе: мы-де и так посадили олигархов за стол, что сделано, то сделано, но этот уже и ноги на стол, что есть явный непорядок. Дальнейшее известно.

Аналогично и с Крымом. Препирательства с Киевом давно стали обыденным делом, и, сохраняй украинские братья нейтралитет в духе Л.Д. Кучмы — по принципу «ласковы телятки сосут по две матки», такое кисло-сладкое братство могло бы длиться еще весьма длительный срок. Все-таки Севастополь оставался главной базой Черноморского флота, а кооперация русского и украинского ВПК была довольно тесной. Чего еще желать?

Но когда на ровном месте нейтралитет был Киевом похерен, сменившись боевым кличем «Москаляку на гиляку!», Москва сочла себя вправе поступать так, как считает нужным, чтобы обезопасить себя, более не заботясь о сантиментах открытого противника. Крым сделался наш.

Поскольку другие соседи России в такое безумие не впадали, отношения с ними остались более или менее прежними — никак не отдающими концом 30-х годов XX века.

А ведь всего-то не следовало класть ноги на стол. Не бог весть какое сложное политесное правило.

Январские бюллетени
 

http://izvestia.ru/news/602316

22 января 2016, 16:33 | Экономика |

Журналист — о том, почему краткость — сестра не только литературного, но и финансового таланта

Публичные заявления высоких государственных чинов, посвященные январскому падению национальной валюты, не все сочли сильно удачными.

Пресс-секретарь президента РФ Д.С. Песков дал рекомендацию: «Я не употреблял бы слово «обвал». Курс действительно меняется, курс волатилен, но это далеко не обвал… В России действует мегарегулятор — ЦБ, который достаточно внимательно следит за ситуацией и анализирует, нет оснований полагать, что у ЦБ отсутствуют какие-либо сценарии, призванные избежать действительно обвальных изменений».

Формально пресс-секретарь прав. Фраза «курс волатилен, но это не обвал» есть переформулированный «парадокс кучи». Один камень — не куча, два камня — тоже не куча, в то же время N камней — уже несомненно куча, но каково это число, четко указать невозможно. И уж точно невозможно указать численную грань между не кучей и кучей. С обвалом — то же самое. Где та волатильность, после достижения которой можно говорить об обвале? — четкого критерия нет.

Прав Песков и в том, что ЦБ называется также мегарегулятором — это объективный факт современного русского языка. Невозможно оспорить и высказывание Пескова о том, что, вероятно, ЦБ имеет какие-то планы, они же сценарии на предмет дальнейшей волатильности. А сколь действенными окажутся эти планы, пресс-секретарь не указал. Может, окажутся, может, нет — все в руках Божиих.

Сама начальница мегарегулятора Э.С. Набиуллина сообщила, что «курс рубля близок к фундаментально обоснованному», что также совершенно верно. Если рубль свободно плавает, повинуясь лишь игре рыночных сил, то его курс фундаментально обоснован только балансом спроса и предложения, то есть результатом торгов. Будет завтра курс 250 руб. за 1 ам. долл. — будет фундаментально обосновано и это соотношение, будет курс 15 руб. за 1 ам. долл. — это тоже будет обосновано. Все как в истории с физиком-теоретиком Я.И. Френкелем, который, будучи пойман в институтском коридоре, логически обосновал поведение некоторой кривой на графике. Спустя малое время выяснилось, что кривую ему показывали вверх ногами. Кривую водворили на место, после чего Я.И. Френкель, немного подумав, дал фундаментальное обоснование поведению и этой кривой.

С вице-премьером И.И. Шуваловым и вовсе не поспоришь. На вопрос, будут ли возобновлены валютные интервенции, он отвечал: «Вроде всё нормально. Какие интервенции? Надо меньше смотреть на курсы». Именно так поступают отцы-пустынники и жены непорочны, коим подобает подражать всем гражданам России.

И тем не менее во всех этих выступлениях есть небольшой изъян. Они не слишком успокаивают публику. Очевидно, сказывается некий разрыв между оратором и широкими массами, в результате чего из умиротворяющего сообщения получается нечто вроде 29-го бюллетеня Великой Армии, составленного в Молодечно 21 ноября/3 декабря 1812 г. — «Армия, бывшая 6-го числа [ноября] в самом лучшем состоянии, 14-го [ноября] уже совсем переменилась; она лишилась конницы, артиллерии и обозов… Сие затруднение, сопряженное с наступившими вдруг морозами, привело нас в самое жалостное состояние. Те, кои не имели от природы достаточной твердости духа к перенесению перемен случая и счастия, поколебались, потеряли всю свою веселость и бодрость и видели перед собою одни бедствия и гибель; другие ж, одаренные силою к преодолению всех злоключений, пребыли бодрыми и веселыми и в побеждении разных трудностей видели новую для себя славу».

Впрочем, в завершении бюллетеня указывается: «Здравие Его Величества находится в самом лучшем состоянии». В самой Франции бюллетень вселил в подданных императора не столько бодрость, как очевидно, рассчитывали его сочинители, сколько уныние. Бюллетени тоже надо писать, чувствуя аудиторию.

Вместе с тем, неизвестно, как быть с военными бюллетенями — история показывает, что если фундаментально обоснованное военное счастье упорно склоняется на сторону неприятеля, то порой доходит до того, что необходимо издавать приказ № 227, — но с бюллетенями финансово-экономическими ситуация еще более трудная. Их сочинители всегда обязаны изображать бодрость и веселость, хотя бы это было уже совершеннейшим балетом на тонущем корабле.

Или на корабле, вполне даже сохраняющем плавучесть. В том-то и беда, что бюллетени, издаваемые в ситуации сильной волатильности, принципиально неинформативны. Они всегда и везде составляются по методу, описанному в старом одесском анекдоте, когда в лавку, на вывеске которой изображены часы, входит клиент и просит починить хронометр. Когда ему отвечают, что здесь не чинят часы, а делают обрезание, клиент спрашивает: «Зачем же тогда у вас на вывеске часы?». Ему отвечают: «И что бы вы таки хотели, чтобы мы изобразили на вывеске?».

С таким же вопросом могли бы обратиться к критикам Д.С. Песков, Э.С. Набиуллиной etc. В самом деле, что тут можно изобразить для публики? Возглавить паническое бегство? Присягнуть, что больше девальвации ни под каким видом не будет? Промолчать и спрятаться, так что с собаками не найдешь? Напрячь всю силу софистического формулирования (что в итоге и было сделано)? Пожалуй, из всех вариантов последний — не самый худший. Возможно, даже и наилучший, тем более что хороших вариантов нет вообще.

Пожалуй, самым оптимальным образцом центробанковских бюллетеней на сегодня было бы нечто в духе «Под натиском превосходящих сил противника наши доблестные войска отступили на заранее подготовленные позиции». Краткость — сестра таланта не только литературного, но и финансового.

Граф Монте-Путин
 

http://izvestia.ru/news/602797
28 января 2016, 15:21 | Политика |

Журналист — о том, почему не следует верить модным разоблачениям

В том, что Би-би-си показала телезрителям момент истины, посвященный несметным сокровищам В В. Путина, большого дива нет. Можно подумать, что моменты истины только на отечественном ТВ кажут, а у просвещенных мореплавателей от таких моментов сразу начинается морская болезнь — как видим, ничуть, все черненькие, все прыгают.

Впрочем, если депутат Государственной думы, вождь кадетов проф. П.Н. Милюков осенью 1916 года произносил страшные разоблачения, касающиеся царя и царицы, ссылаясь на иностранную прессу, каковой прессой оказалась «Бернер Тагвахт», где писал (и пребойко) львовский уроженец К.Б. Радек, то почему из Лондона нельзя огласить страшные разоблачения устами С.А. Белковского. Вряд ли Радек существенно превосходил Белковского в смысле морали и приличий.

Бесспорно, репутация С.А. Белковского, политическая личность которого представляет смесь из «слуги N хозяев» в стиле покойного Литвиненко и неистовой хуцпы в стиле здравствующего львовского уроженца М.Ю. Ганапольского, — это не самый солидный вариант для страшных разоблачений, но когда других ораторов нет, а этот на все руки мастер и на все готов, то почему бы и нет. В Лондоне решили: It works — имеют право.

Но зададимся другой, более важной проблемой. Предположим, что разоблачения были бы оформлены более верогодным человеком и с меньшей степенью гаерства. Это не избавило бы создателей момента истины от наивного вопроса «А зачем В. В. Путину эти несметные миллиарды и как он будет ими владеть, пользоваться и распоряжаться?».

Причем не нынешнему В.В. Путину — правителю ядерной державы. В своем теперешнем статусе он и без формального титула собственности имеет достаточно богатые возможности для реализации своих прихотей — «Я опущусь на дно морское, я поднимусь под облака etc.». Имеется в виду, сколь можно понять, отставной В.В. Путин, который удаляется из Кремля, а чтобы не было так скучно жить в новом качестве частного человека, имеет кубышку в несколько десятков (наиболее увлеченные говорят уже про сотни) миллиардов ам. долл.

Способ, посредством которого частный человек может беспрепятственно владеть, пользоваться и распоряжаться неведомо откуда взявшейся суммой такого порядка, современной науке неизвестен. Все крупные (и даже не очень крупные) состояния должны иметь историю и происхождение. Времена графа Монте-Кристо, вдруг явившегося в Париж в 1838 году и поразившего парижан своим несметным богатством, — причем никаким властям не пришло в голову поинтересоваться, нету ли здесь, как выражался Ю.М. Лужков, «нечистоты, теневки», — эти времена (да и были ли они?) навеки канули в прошлое. Нынешние власти самых либеральных и демократических стран повели бы себя с Эдмоном Дантесом иначе: «Сукин сын Дантес! Великосветский шкода. Мы б его спросили: — А ваши кто родители? Чем вы занимались до 17-го года? — Только этого Дантеса бы и видели».

Судьба беззащитного богача обрисована, кстати, в том же романе. Барона Данглара похищают римские разбойники и морят голодом. В качестве альтернативы предлагают стол, где любой предмет — цыпленок, хлебец, бутылка вина — стоит 100 тыс. франков. Только этого Данглара бы и видели, но что же мешало более сметливым разбойникам проделать такую же штуку с Дантесом?

Отношения собственности суть общественные отношения, и рассуждения в духе «Что не подвластно мне? Как некий демон отселе миром править я могу» хороши лишь постольку, поскольку богач, как сейчас выражаются, интегрирован в мировую элиту и тем самым имеет мандат на владение, пользование и распоряжение. Если такого мандата нет — а сомнительно, чтобы он был выдан, если рассуждать в стиле рассказов С.А. Белковского «Деньги запрятаны так, что их сам черт не найдет», но вдруг бац! трах! и 40 (или сколько там теперь?) миллиардов находятся в открытом владении В.В. Путина, — то физическое обладание страшными богатствами мало что дает.

Судьба подпольных миллионеров в СССР была не слишком завидной — вплоть до высшей меры. Глобальный капитализм не сильно более гуманен. Нет мандата — пожалуйте бриться.

Странно думать, что эти соображения не доходны до В.В. Путина. Когда речь идет даже не о несметных богатствах, но о самой жизни, даже не очень проницательные люди быстро входят в суть отношений собственности. А В.В. Путин довольно проницателен.

Иное дело Радек, Белковский, Литвиненко и им подобные мелкие гешефтмахеры. Поскольку обладание одиннадцатизначными суммами в ам. долл. им не грозит ни при какой погоде (для людей такого типа и шестизначная цифра — невероятная удача), то они и судят по себе. «Если я был бы царь, то я владел бы всей казной и еще бы немножечко шил». Соответствующие их уровню представления они и оглашают в моментах истины.

Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего
 

http://izvestia.ru/news/603606

9 февраля 2016, 00:01 | Экономика |

Журналист — о том, почему санкции за «лихоимский процент» имеют право на существование

Участившиеся случаи взыскания долга микрофинансовыми (но с гигапроцентной ставкой) учреждениями балансируют на грани прямой уголовщины, а часто оказываются и за гранью. См. недавний случай с «коктейлем Молотова», брошенным коллекторами в окно дома должника.

Откровенный бандитизм, массово распространившийся в современной России, как только в ее быт внедрились товарно-денежные отношения, немедля, еще в конце 1980-х годов прошлого века, породил такое явление, как «вышибалы» (раннее название коллекторов), и такое понятие, как «поставить на счетчик». А также новое, прежде мало распространенное использование таких предметов, как утюг и паяльник.

Такие простодушные средства энфорсмента, т.е. принуждения к исполнению долговых обязательств, первоначально применялись в коммерческом обороте — между людьми, выстрадавшими (зачастую в физическом смысле) рыночные отношения. Но с проникновением рыночных отношений в самую первичную ткань общества, с появлением широкой сети кредитных учреждений, вплоть до микрофинансовых, соответственно распространился и энфорсмент, объектом которого мог стать уже всякий человек, имевший неосторожность воспользоваться рекламируемыми на каждом шагу услугами лихоимцев.

Казалось бы, в этом смысле пока еще наличествующий в школьной программе роман «Преступление и наказание» — очень своевременная книга. Вся завязка романа строится на судьбе микрофинансовой бизнесвумен процентщицы Алены Ивановны. Но тут есть некоторое отличие истории 150-летней давности от современной уголовной хроники. Духу наших дней более соответствовало бы, чтобы Алена Ивановна либо сама запустила в каморку Родиона Раскольникова бутылкой керосина, либо наняла Федьку-коллектора, чтобы тот паяльником (или угрозой такового) произвел энфорсмент, указуя Раскольникову, что pacta sunt servanda, договоры должны выполняться. Вместо этого должник микрофинансового учреждения, ныне рассматриваемый как тварь дрожащая, сам взял и тюкнул Алену Ивановну топором. Бывает сегодня и такое, но внимание общества более приковано к деяниям жестоких ростовщиков. Как, впрочем, оно всегда было к ним приковано — в мировой литературе и культуре Достоевский со своим романом скорее исключение.

Причина неактуальности Федьки-коллектора в 60-х годах XIX века в том, что тогда микро- (а также и макро-) кредитование большей частью производилось под залог. Конечно, и тут был простор для лихоимства («Дает вчетверо меньше, чем стоит вещь, а процентов по пяти и даже по семи берет в месяц»), но проблемы вышибания долгов не было. Всё вышибалось в момент получения микрокредита.

А для случаев, когда кредит был беззалоговый, существовало (в России — до 1879 года) личное задержание как способ взыскания с неисправных должников — «долговая тюрьма», или «яма». Специфического российского варварства тут было немного — про долговые тюрьмы можно много прочитать у Диккенса.

Здесь действовал принцип, в сути своей неизменный от времен Ромула: неисправный должник обязан выплатить кредитору компенсацию — если не прямо денежную, то другую. Это может быть движимое и недвижимое имущество должника, может быть личное задержание как средство понуждения к выплате, может быть телесное наказание («правеж») как то же средство понуждения, залогом может, наконец, служить статус свободного человека. С появлением денег в истории человечества появляется долговое рабство, причем тут же приобретающее пугающий размах. Об этом тоже сообщается в школьном учебнике истории Древнего мира в разделе о Древней Греции и реформаторе Солоне — по нынешним временам очень своевременный раздел.

Специфика новейшего времени в том, что бесспорно взимаемый залог не всегда возможно взыскать. Долговое рабство и правеж, хотя и соответствуют принципам последовательного либерализма, но вследствие смягчения нравов не применяются. Остается только опись имущества, но у бедняка много не опишешь, опять же в законе существует ряд ограничений, мешающих выбросить его голым на улицу. Притом что отчаявшиеся (или безрассудные) люди продолжают нуждаться в деньгах — «А то, что придется потом платить, так ведь это, прости, потом», а люди алчные и бессовестные готовы предлагать таким свои лихоимские услуги. И как же тут без коллекторов?

Содержащийся в Пятикнижии Моисеевом недвусмысленный запрет на ростовщичество — «Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста» (Исх. 22,25) — в общем-то, не возымел должного действия. Более того, вся история христианской цивилизации базируется в том числе и на ссудном проценте — такая вот изрядная антиномия.

Остаются только паллиативы, хотя и они обладают определенным действием и тут есть возможности для ограничительных мер. По рыночным законам Российской империи ростовщичество считалось уголовным преступлением. Его квалифицирующие признаки были таковы: «если заемщик вынужден своими известными заимодавцу стеснительными обстоятельствами принять крайне тягостные условия ссуды; если заимодавец скрывает чрезмерность роста включением его в капитальную сумму под видом неустойки, платы за хранение (пресловутый мелкий шрифт. — М.С.)», а лихоимским признавался процент более 12% годовых.

Разумеется, сторонники экономической свободы, отрицающие само понятие лихоимского процента, будут использовать аргументацию еврея Исаака из Йорка, переданную нам В. Скоттом: «Прошу ваше преподобие помнить, что я никому не навязываю своих денег (с конца XIII века тут, правда, многое изменилось, навязывают, и еще как. — М.С.). Когда же духовные лица или миряне, принцы и аббаты, рыцари и монахи приходят к Исааку, стучатся в его двери и занимают у него шекели, они говорят с ним совсем не так грубо. Тогда только и слышишь: «Друг Исаак, сделай такое одолжение. Я заплачу тебе в срок — покарай меня Бог, коли пропущу хоть один день», или: «Добрейший Исаак, если тебе когда-либо случалось помочь человеку, то будь и мне другом в беде». А когда наступает срок расплаты и я прихожу получать долг, тогда иное дело — тогда я «проклятый еврей». Тогда накликают все казни египетские на наше племя и делают всё, что в их силах, дабы восстановить грубых, невежественных людей против нас, бедных чужестранцев».

Исторический опыт показывает, однако, что перемикрокредитованность населения неизбежно приводит к появлению демагогов, провозглашающих принцип кассации долгов. В Древнем Риме это происходило регулярно. Если нет охоты всё время получать то бр. Гракхов, то Л.С. Катилину, разумнее признать, что понятие «лихоимский процент» — и уголовные санкции за него — имеет самое серьезное право на существование.

Так кончился пир их бедою
 

http://izvestia.ru/news/603840?intref=relapinline

10 февраля 2016, 16:25 | Политика |

Журналист — о том, как М.М. Касьянов готовился стать героем трагедии, а оказался действующим лицом комедии

Акция прямого действия, заключавшаяся в метании торта в бывшего премьер-министра М.М. Касьянова, происходила в большом сумбуре. Даже показания сотрапезников Касьянова (метание случилось за ужином в ресторане) расходятся.

Одна активистка ПАРНАСа сообщала, что в ресторанную залу вбежало множество людей, говоривших по-чеченски (немалая образованность, далеко не всякий может отличить чеченский язык от какого-нибудь другого из многочисленных кавказских наречий) и стали кидать в Касьянова «торты (мн. ч.) и предметы». Тогда как ближайший соратник б. премьера К.Э. Мерзликин сообщил, что «двое кавказцев бросили в Касьянова большой торт (ед. ч.)», после чего вся шайка скрылась.

Как бы то ни было, метание в лицо оппоненту даже маленького торта в единственном числе есть очевидное хулиганство, подлежащее наказанию согласно Кодексу об административных правонарушениях. М.М. Касьянов не поражен в правах и имеет полное право невозбранно ужинать в предприятиях общепита. Это его право было хулиганами нарушено.

При этом методика борьбы с «врагом народа» — сколь можно понять, кавказцы протестовали против прозападных симпатий бывшего премьера — сама была сугубо западной. Тортометание есть излюбленнейший гэг Голливуда, причем с точки зрения мастеров кинематографа много кондитерских изделий не бывает. Идеально, по всем канонам поставленное тортометание — это когда у всех действующих лиц морды покрыты непроницаемым слоем сливочного крема.

А поскольку кино — школа жизни, то и в реальном быту тортометание имеет хождение. Еще в начале века на йордановском НТВ Л.Г. Парфенов в одном из выпусков «Намедни» посвятил этому занятию целый сюжет. Творческая группа основательно поработала, так что даже можно было сделать интересные обобщения. Например, то, что тортометателей особо привлекают члены царствующих домов, а также знаменитые мастера искусств. От себя добавим, что по статистике метатели более серьезных предметов скорее тяготеют к реальным политикам.

То есть, с одной стороны, случившееся с М.М. Касьяновым было еще далеко не худшим вариантом — есть субстанции гораздо более неприятные, чем сладкий крем, — и к тому же он оказался в компании весьма высокопоставленных лиц. Наряду с самим принцем Уэльским.

С другой стороны, при выборе предмета для метания ему было отказано в признании его сколь-нибудь политически влиятельной фигурой. Торты мечут в принцев и принцесс, подвизающихся в рамках современных конституционных монархий, то есть ничего не решающих и наделенных чисто представительскими функциями. Что для лидера Партии народной свободы недостаточно.

Хотя кавказскому темпераменту более свойственна пылкость и горячность, нежели хладнокровная утонченность, в данном случае мы имеем дело именно с менее распространенным случаем утонченного издевательства. Сперва по адресу М.М. Касьянова раздавались зловещие угрозы, герой ПАРНАСа оказывался в перекрестье прицела, «наемника безжалостную руку наводит на поэта Николай», чтобы затем всё вылилось в вульгарно-голливудское тортометание. Для которого перекрестье прицела совершенно необязательно. М.М. Касьянов готовился стать героем возвышенной трагедии, а оказался действующим лицом грубой комедии.

Впрочем, это и хорошо. История не знает случая, чтобы человек, ставший жертвой тортометания, претерпевал впоследствии более серьезные покушения. Вроде бы из первого логически никак не следует последнее, но тем не менее хронисты не припомнят. Должно быть, тратить на ставшего комическим персонажа пулю или бомбу злодеи считают несообразным.

Наверное, эта закономерность всех скорее порадует и даже примирит М.М. Касьянова с кондитерскими изделиями.

Хотя хулиганничать всё равно нехорошо.

Истинно русский Емельян
 

http://izvestia.ru/news/604446

18 февраля 2016, 13:40 | Политика |

Журналист — об особенностях общественных дискуссий относительно гаванской встречи патриарха и папы

Споры касательно гаванской встречи патриарха и папы продолжаются, что в известном смысле даже и хорошо. Если бы вся встреча сводилась к формуле ППР — «Посидели, поговорили, разошлись» и тут же забыли, это было бы гораздо более огорчительно.

Опять же, по слову апостола, «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11:19). Сколь искусные открылись именно в данной полемике, сказать трудно, но разномыслия довольно острые. Предстоятель Украинской грекокатолической церкви (именуемой также униатской) оценил итоги встреч довольно сурово: «Многие обращались ко мне по этому поводу и говорили, что чувствуют себя преданными Ватиканом, разочарованными половинчатостью правды в этом документе и даже косвенной поддержкой со стороны Апостольской столицы агрессии России против Украины. Я, конечно, понимаю эти чувства. Однако я призываю наших верующих не драматизировать эту декларацию и не преувеличивать ее значение для церковной жизни. Мы пережили не одно подобное заявление, переживем и это». То есть только что не поименовал папу Франциска «латинским христопродавцем».

Не по разуму ревностные православные пошли даже дальше униатов. Доцент МГИМО О.Н. Четверикова указала: «Сейчас появляется всё больше заявлений и сообщений, священство и миряне определяются, с кем они: со Христом или с еретиком-патриархом». Униаты всё же пока не дошли до репродуцирования гравюры XVI века, изображающей диавола в тиаре с подписью Ego Sum Papa.

Всё это довольно прискорбно, есть дистанция — причем порядочного размера — между разномыслием и фанатизмом, но воззрения униатов и дипломатических доцентов уже совсем не являются новшеством. Скорее отдают пятивековой давности эпохой религиозных войн. А в те времена люди ошибались, порой дико и жестоко безумствовали, но при этом искренне верили — каждый в свое.

Но в наш передовой XXI век (поневоле вспоминается фраза из «Краткой повести об антихристе» — «Столетие столь передовое, что ему пришлось оказаться к тому же еще и последним») господствует скорее другое воззрение на духовных особ, согласно которому они в действительности ни во что не верят и руководствуются словами, приписываемыми ренессансному папе Льву X: «Всем известно, какие выгоды принесла нам сказка о Христе». И папа, и патриарх (последний уж точно) суть обманщики, использующие популярную сказку для крупных гешефтов, удовлетворения своего честолюбия и властолюбия etc.

Казалось бы, столь буквальное исповедание веры Емельяна Ярославского в наше антикоммунистическое время невероятно, да и столь грубое объяснение весьма деликатных материй самыми простыми и низменными страстями даже и эстетически не выдерживает критики — однако же гаванская встреча породила массу истинно русских Емельянов.

Популярный новостной портал установил, что Москва и Ватикан решили: пора совместно задействовать несметные богатства, накопленные обеими церквями, и произвести совместный большой гешефт, «а паства тут и вправду ни при чем, она в большинстве своем не знает, что такое EBITDA, гарантии по кредитам, международные рынки капиталов, покупки «голубых фишек» — в отличие от папы и патриарха, которые глубоко искусны в ебитде.

Диакон А.В. Кураев видит роль патриарха единственно в подыгрывании политическим замыслам В.В. Путина, причем особо подчеркивает (для диакона это очень важно) приниженную роль патриарха по сравнению с папой: «Если это и событие, то лишь в жизни нашей провинции, но не в жизни мира и Рима. Смешно ожидать чего-то от встречи, один из участников которой настолько боится любой импровизации, что даже текст еще не подписанного коммюнике роздан (и прокомментирован) журналистам еще до начала самой встречи. Фотосессия — и не более. Но даже она не сделает Московского патриарха фигурой, в мировой политике равнозначащей римскому папе. В конце концов, он сам избрал для себя роль посла президента одной из многих стран мира».

В духе нынешней миссии диакона рассуждает и оригинальный куплетист Д.Л. Быков, в стихотворном диалоге между первосвятителями вкладывающий патриарху в уста исповедание «Его», который выше Небесного Царя. Из контекста выходит, что «Он» — это В.В. Путин.

Естественно, что других мотивов для встречи быть не может, потому что не может быть никогда. Ни гонений на восточных христиан, заставляющих вспомнить времена Нерона и Диоклетиана. Ни апостасии западного мира, о которой еще в 1900 году В.С. Соловьев говорил перед смертью: «Я чую близость времен, когда христиане будут опять собираться на молитву в катакомбах, потому что вера будет гонима, — быть может, менее резким способом, чем в нероновские дни, но более тонким и жестоким: ложью, насмешкой, подделками, — да и мало ли чем еще! Разве ты не видишь, кто надвигается? Я вижу, давно вижу!» Ни общей военной угрозы — о Третьей мировой говорят уже открытым текстом. Ни, наконец, мистическим смыслом сирийского кризиса, в ходе которого силы земных царей всё более и более концентрируются близ реченного в Слове Божием Армагеддона.

Ничего этого нет, а есть только тщеславие, гешефт, поклонение мамоне и любовь к пресловутому ППР.

Между тем достаточно допустить, что первосвященники верят в Бога — и список мотиваций сразу делается глубже, шире и серьезнее.

Когда истинно русские Емельяны не веруют сами — это их частное дело. Но когда они не допускают, что другие могут быть движимы иными побуждениями, кроме инстинкта власти и питательного инстинкта, они рекомендуют себя в качестве людей, добровольно себя ослепивших. Конечно, это тоже их частное дело, но и познавательные способности (которые они, кажется, стремятся продавать на рынке) добровольных слепцов будут соответственные.

http://izvestia.ru/news/605285

29 февраля 2016, 16:36 | Политика |

Журналист — о проповедях системных либералов и судебной реформе

В различении видов и подвидов оппозиции наименьший интерес представляет официальная оппозиция, заседающая в Думе, поскольку от нее давно — очень давно — не было слышно ничего вроде «Есть такая партия!». Что, с одной стороны, хорошо. Хоть КПРФ, хоть ЛДПР, хоть СР, бурно домогающаяся власти, была бы зрелищем довольно антиобщественным. С другой стороны, думская оппозиция не слишком интересна. Это не грозный и свирепый вепрь, а кладеный кабан, легченый порос.

«Есть такая партия!» — раздается от прогрессивной общественности, каковая бывает двух сортов. Primo, совсем решительная и непримиримая, начертавшая на своих знаменах Du passé faisons table rase, «Весь мир чекизма мы разрушим до основанья, а затем» — а затем всё будет хорошо и замечательно в полном соответствии с Вашингтонским консенсусом. Не получилось в первый раз — получится во второй.

Secundo, более умеренная и не такая безоглядная, так называемые сислибы (системные либералы). Они (по крайней мере вслух и публично) не призывают к различным люстрациям, кастрациям и прочим безобразным терроризмам республиканским, но умеренно и сдержанно призывают бороть инфляцию, самое же главное — защищать право собственности посредством реформ правоохранительной системы, прежде всего — судебной. Суды — это тот архимедов рычаг, которым можно повернуть весь косный российский быт к свободе и процветанию.

В смысле критики тут много основательного. А.С. Хомяков, хотя и не был сислибом, тоже говорил о родной стране: «В судах черна неправдой черной», а Г.Р. Державин еще гораздо ранее Хомякова указывал: «Ваш долг есть охранять законы, // На право сильных не взирать, // Без помощи, без обороны // Сирот и вдов не оставлять» и гневно восклицал: «Не внемлют, видят и не знают! // Покрыты мздою очеса! // Злодейства землю потрясают, // Неправда зыблет небеса!».

Всё так. Даже делая известную поправку на поэтические преувеличения, всякий честный наблюдатель признает, что к властителям и судиям есть масса претензий — что в дни Державина, что в наши дни. Расчистка авгиевых конюшен далеко еще не состоялась.

Но вот расчистим — и заживем на славу в довольстве и покое. Прямо как служащие примером цивилизованные страны. Экономика перестанет спотыкаться и настанет вожделенье.

Но смущает исторический экскурс в события 85-летней давности. Кризис 1929 года с легкостью уполовинил промышленное производство в США и Германии. В странах меньших — таких как Бельгия и Нидерланды — производство составило 38% от докризисного, торговля упала соответственно, и голландский гидротехнический план «Дельта», защищающий страну от наводнений, осуществляли привлеченные на общественные работы — за кусок хлеба и похлебку.

При том, что судебная система этих стран была образцовой, с защитой собственности всё было в полном порядке, о свирепом рейдерстве и бесстыдном отжиме собственности и речи не было. А экономика и собственность обращались в труху.

Бывали и потом странные несообразности. Сейчас на британское право только что не молятся, отечественные олигархи судятся в судах Ее Величества — но где были эти молитвы и молитвенники в 1960–1970-х годах, когда Англия была больным человеком Европы и ее показатели инфляции и падения производства зашкаливали?

Улучшение российской судебной системы, защита собственности, борьба с рейдерством — всё это дело самое насущное и чрезвычайно полезное. Но история XX века убедительно показывает, что и при самых замечательных институтах — какие есть претензии к устройству Нидерландов? — экономические грозы порой бушуют с такой силой, как будто им и дела нет до институтов.

Слушая проповеди сислибов, это не грех учитывать.

Выборы, которые мы потеряли
 

http://um.plus/?p=394

Март 5, 2016

После новогодней отставки Б. Н. Ельцина дата президентских выборов сместилась с лета на раннюю весну, и все последующие выборы главы государства приходились на март високосного года. Последние состоялись 4 марта 2012 года, тогда набрав 63,6% голосов (45,6 миллионов) избирателей В. В. Путин после медведевского intermezzo вновь вернулся на престол кремлевский.

Выборы 2012 г. были, наверное самыми сложными в новейшей российской истории, поскольку сопровождались давно не виденными не то чтобы прямыми мятежами и смутами, но довольно высокой протестной активностью в столице (а революции делаются именно там). Московская прогрессивная общественность зимой 2011-2012 г. полюбила выходить на улицы, изъявляя свое желание геть злочинну владу и вообще проявляла немалую начитанность в знаменитой брошюре Д. Шарпа про цветные революции, играя как по нотам (или гениально совпадая в своей активности с рекомендациями, даваемыми этим компендиумом).

Даже в крайне непростом для выборов 1996 г. — все тяготы переходного кризиса, рейтинг Б. Н. Ельцина, близкий к уровню статпогрешности, — улица не бунтовала и даже не бузила. Именно то, что в 2012 пошел открытый выплеск бузы, в России не виданный почти двадцать лет — с осени 1993 г. — отличал эти выборы от ряда предыдущих, бывших чисто ритуальными.

Впрочем, страшен сон, да милостив Бог. Пик протестной пришелся на зиму, а к марту буза стала явственно спадать. Конечно, откристаллизовалось ядро протеста, состоящее из стойких борцов, но поскольку эти стойкие борцы уже много лет были замечены всюду, где только можно, и надоели хуже горькой редьки и даже — страшно сказать — хуже самого В. В. Путина, эффект этих протестных афтершоков был невелик.

Ощущение «Еще немного, еще чуть-чуть» двигавшее протестантами зимой, к 4 марта расплылось. Стало понятным, что власть стоит крепче, нежели это казалось, и вообще здесь вам не тут. Отчасти это было связано с преждевременным стартом.

Начав протестовать против злоупотреблений на думских выборах, к президентским, когда по идее должна была наступить кульминация протеста, общественность уже выдохлась. Отчасти — с тем, что президент Д. А. Медведев, при котором протест начинался, вряд ли — по расчетам либеральных вождей — должен был проявлять беспримерную жесткость в усмирении.

Расчет мог быть на то, что слабый лидер под занавес своего правления все же успеет проявить себя чем-то вроде инновационного М. С. Горбачева. Этот расчет оказался неверным — а тогдашний премьер Путин был на что? — но в жажде действия протестанты, очевидно, преувеличивали число своих союзников.

Тут, однако, более интересно другое. Ощущение «еще чуть-чуть» базировалось на твердой вере, что популярность В. В. Путина на исходе, ей настает конец и даже он уже наступил. Оспаривание оппозицией победы Путина уже в первом туре — «ну, не может быть такого, потому что не может быть никогда!» — вполне возможно, что было искренним. Когда чего-то страстно желаешь, сам начинаешь в это верить. Конечно, когда сейчас сопоставляешь рейтинг В. В. Путина в начале 2012 г. — «64% за при 34% против» с нынешним, начала 2016 г. рейтингом «82% за при 18% против» (данные Левада-центра), тогдашний оптимизм оппозиции кажется и вовсе несообразным — тефлон так же неисчерпаем, как и атом.

Но именно эта неисчерпаемость тефлона, возвращая нас к конституционному процессу конца 2008 г., снова ставит вопрос: «Стоило ли огород городить?»..

11 ноября 2008 г. в своем первом президентском послании Д. А. Медведев призвал увеличить срок президентских полномочий с 4 до 6 лет. Дума, Совет федерации, субъекты федерации – все тут же горячо отозвались, и уже в декабре Основной Закон был поправлен. Зачем – внятного объяснения не было дано ни тогда, ни впоследствии, вплоть до сего дня. При том, что кроить Конституцию следует лишь тогда, когда не кроить уже никак не возможно – а случай с поправкой о длительности инвеституры явно не тот.

Не прояви Д. А. Медведев в 2008 г. конституционную инициативу, сейчас мы бы готовились к президентским выборам, имеющим состояться в отмеренные сроки – 6 марта 2016 г., и эти выборы, судя по всем социологическим зондажам, не доставили бы В. В. Путину чрезмерных хлопот. Суетливости же с Конституцией было бы меньше.

Стократ мудр был князь Талейран, внушавший своим сотрудникам: «Главное, господа, поменьше усердия!».

Евгений Киселев призывает похищать граждан России
 

http://izvestia.ru/news/605900

9 марта 2016, 17:28 | Общество |

Журналист — о сходстве известного российско-украинского телеведущего с Геббельсом и проблеме лояльности в XXI веке

Двадцать лет назад, в пору расцвета Уникального Журналистского Коллектива (УЖК), заставка программы «Итоги» на НТВ представляла собой панораму Красной площади, по которой под величаво-раздольную музыку идет телеведущий Е.А. Киселев. Затем музыка умолкала и проникновенный голос произносил: «Духовный образ России».

Это было и прошло, и быльем поросло. Бывший владелец и благодетель УЖК В.А. Гусинский делит свои досуги между Израилем и испанской Марбельей, не преуспев ни там, ни там. Гендиректор НТВ И.Е. Малашенко ныне известен разве что пользователям социальных сетей — по рассказам светской львицы Е.Л. Курицыной о любимом человеке. Наконец, сам духовный образ, т.е. Е.А. Киселев, ныне есть киевский телеведучий Евген Кiсельов. «Теперь я турок, не козак», причем еще с 2008 года.

Сама по себе эмиграция на Украину — не преступление. Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Сейчас, правда, трудно сказать, что в каком-либо отношении в Киеве лучше, чем в Москве, но значит, эмигрировавший 7 лет назад Е.А. Киселев в итоге просчитался. Бывает. А в 2008 году (да и раньше — вспомним Г.О. Павловского и М.А. Гельмана) русских гастарбайтеров-политтехнологов на Украине было чрезвычайно богато. Нашлось место и телеведущему.

Другой вопрос, что к 2016 году Е.А. Киселев стал явственно переходить мыслимые и немыслимые пределы. Предварив свои эфирные речи признанием «циничные вещи говорю», телеведущий обратился к украинским властям: «Имеете дело с жестким, циничным, нахальным противником, который считает, то ему всё позволено, значит, и себя надо как-то вести соответствующим образом... Послушайте, возьмите арестуйте пяток российских агентов, пусть они и не будут агентами... По подозрению в шпионской деятельности задержите несколько граждан РФ. Не все сотрудники российского посольства защищены дипломатическим иммунитетом. Украдите кого-нибудь, как русские крадут. Украдите там, на востоке, — ну есть способы».

В рекомендациях Е.А. Киселева есть два сомнительных момента. С одной стороны, в социальных сетях — как с украинской, так и с русской стороны — еще и не то можно прочесть. Это место апофеоза решительности, где за базар ни в какой степени не отвечают. Да и заходятся в лае частные лица, с которых какой спрос. Что до телеведущего, то эта должность до известной степени номенклатурная, требующая от ее обладателя несколько большей сдержанности. А равно знания претензии, которая некогда была предъявлена ревизионисту Э. Бернштейну — «Эдди, ты дурак. Такие вещи делают, но о них не говорят вслух». Сообщать же вслух такие полезные советы — значит уже совсем уподобляться д-ру Геббельсу, причем не в ругательном, а в чисто описательном значении — constatation d'un fait, не более.

Это относится к любому публичному деятелю вне зависимости от родины и происхождения. Хоть Киселеву, хоть Киселюку, хоть Киселишвили это равно неполезно.
Но для русского эмигранта (и формально до сей поры русского гражданина) Е.А. Киселева есть и другая сторона вопроса, связанная с проблемой двойной лояльности. Массовая эмиграция из СССР–России, наступившая в конце 1980-х годов, поставила вопрос о том, как будет вести себя новый американец, новый немец, новый француз etc. в случае возникновения коллизии между любовью/лояльностью к прежней родине и к новому ПМЖ. То есть, конечно, человек может полностью отрясти прах и заявить, что более его с прежней родиной ничто не связывает и никаких обязательств — ни формальных, ни моральных — перед нею у него нет. Но в этом случае человек делается полностью ненужным и неинтересным на старой родине. Отряс и отряс, бывайте здоровы, живите богато, а мы вас более не знаем и знать не желаем. Тогда как значительная доля эмигрантов желает сохранить общение с аудиторией прежней родины.

Для этого была выдвинута концепция, согласно которой мир интернета, быстрых авиаперевозок etc. глобален, в этом мире разным державам нечего делить и вполне возможно одновременно быть добрым русским и добрым американцем, и в городе Богданом, и в селе Селифаном, храня лояльность и к прежней родине, и к новому ПМЖ. На вопрос, какая лояльность перевесит, если отношения между странами испортятся и совмещать лояльности станет затруднительно, обыкновенно отвечали, что мы живем в XXI веке, в глобальном мире, следственно, этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Пример гражданина России Е.А. Киселева, призывающего киевских телезрителей к похищению других граждан России в видах торговли заложниками, показывает, что и в XXI веке острая коллизия лояльностей вполне может возникнуть, после чего остается место только для одной лояльности. Которую приходится доказывать со всем рвением.
Выбирая себе новое ПМЖ, разумно иметь казус Е.А. Киселева в виду, с тем чтобы XXI век не настиг будущего эмигранта совсем уже внезапно.

Варшава нам и Вильна прислали свой привет
 

http://izvestia.ru/news/606129

11 марта 2016, 16:25 | Политика |

Журналист — о недавнем форуме «Открытой России» в Литве

Прошедший 9–10 марта в Вильне и ее окрестностях форум «Открытой России» (организатор — Г.К. Каспаров, благодетель — М.Б. Ходорковский) в очередной раз показал, что подлинная жизнь богаче художественных произведений о ней.

Третий фильм о красных дьяволятах, «Корона Российской империи, или Снова неуловимые» был признан в 1971 году одним из самых провальных фильмов года. Изображенные в нем парижские эмигрантские интриги 1924 годов, ведомые двумя кузенами-идиотами императорской крови, показались публике каким-то уж чрезмерным гиньолем, не помог даже любовно отснятый мордобой с участием двух императоров.

Равно как и «Сказание о шести градоначальницах» из «Истории одного города»: «В пригородной солдатской слободе объявилась еще претендентша, Дунька-толстопятая, а в стрелецкой слободе такую же претензию заявила Матренка-ноздря. Обе основывали свои права на том, что и они не раз бывали у градоначальников», представляется чрезмерно грубым, тогда как подшучивать желательно тоньше и умнее.

Но что императоры-идиоты, а также Дунька-толстопятая? Ведь это только мечта, фантазия художника. Тогда как действующие лица форума — это не мечта, но живая жизнь, представленная в натуре. Дама полусвета, регулярно попадающая в кутузку за применение физического насилия и публично изъясняющаяся таким примерно образом: «Вся Латвия нашпигована путинскими <непечатно>, которые за большие деньги работают на банду <непечатно>… Мне удалось пресечь незаконную съемку и изъять айфон у одного из <непечатно>… А пока что против шпаны и <непечатно> стоят соплежуи. С соплежуйством надо заканчивать, и на своей панели я буду об этом говорить… Это война, объявленная западной цивилизации. Поймите это. И <непечатно> продающий эту цивилизацию банде российских <непечатно>, сотрудничающий с российским телевидением не должен пользоваться благами цивилизации», — эта дама с лексиконом и ухватками мадам Стороженко принимает участие в качестве докладчика в работе секции (панели) «Российское общество — есть ли шансы на выздоровление. Институт репутации, проблема «моральной люстрации» в постпутинской России. Кризис культуры: пути преодоления». Там дама заявляет: «Я примерно знаю, как лечить нацию». Если это не злейший, запредельный гиньоль, то что это? Дунька-толстопятая по сравнению с Евгенией Львовной Курицыной смотрится образцом просвещенного благоприличия.

Хватает и других. Г.К. Каспаров, признанный взяточником ФИДЕ. А.Н. Илларионов, которого и друзья-либертарии давно уже с горечью признают сумасшедшим и горько безмолвствуют — как при неприличном случае в благородном семействе. И.В. Пономарев, который от Зюганова ушел, от Миронова ушел, а от «Сколкова» получил огромный гонорар за суперкраткие лекции, после чего бежал в Америку. Сам спонсор мероприятия, божественный старец М.Б. Ходорковский и т.д., и т.п. По слишком многим участникам форума о России грядущей горько плачут заведения, где принято возрождаться к новой жизни, по одним тюрьма, по другим психлечебница.

В общем-то плачут и плачут, среди здешних носителей пламенной лояльности тоже жуликов и душевнобольных хватает — эти качества не зарезервированы исключительно за либеральными революционерами, но, конечно, интересны политические перспективы виленских интеллектуалов. Ведь они так упорны в своем стремлении осчастливить Россию своим грядущим правлением.

Исторические же прецеденты есть. Какая-нибудь Таммерфорсская конференция РСДРП не привлекала к себе особого внимания. Что В.И. Ленин там чего-то предлагал, что А.Р. Кох на Виленском форуме предложил «самооккупацию» России, в рамках которой «Судебные функции в России, к примеру, должен на некоторое время перенять Гаагский суд, а экономические — МВФ и т.д.». Кох лает — ветер носит. Однако нам известно, что Ленин в конце концов добился власти, последствия чего Россия выхаркивает по сей день. Перестройка и ускорение попервоначалу воспринимались благожелательно, а реакция «Я и не думал, что имярек такой паразит» наступила уже гораздо позже.

Но есть и важное различие, показывающее, что в техническом прогрессе есть и хорошие стороны. И большевики в 17-м, и так называемые демократы в 89-м явились, натурально, как чертики из коробочки, как новые люди без биографии. Профессор А.А. Собчак взял матюгальник и пошел с ним к метро «Петроградская». Услышав его, публика заметила, что он смотрит важно, говорит отважно — и этого было довольно. Когда неведомый человек вдруг прилюдно (и даже через матюгальник) говорит вещи, за которые еще несколько лет назад его, положим, хотя и не посадили бы, но в смысле карьеры его постигла бы немедленная гражданская смерть, а теперь можно, и очень ладно получается — то как его не полюбить, славного такого. А претензии если и возникнут, так это будет потом, когда как бы и не поздно.

Теперь не то. Благодаря социальным сетям, где общественные деятели много лет подвизаются на подмостках у всего мира, публика знакома с подноготной Коха, Евгении Львовны, Пономарева, Каспарова, Илларионова и др. Они кто угодно, только не homines novi, посулы которых заглатывают не глядя, как то бывало с героями прежних времен.

Еще точнее — вовсе не заглатывают. По известной причине: на всякое безобразие должно быть свое приличие, а тут приличия нет вообще никакого. В то время как десяти-, пятнадцати- и более летний шлейф есть и он не может не впечатлять. Шансы на должность, получаемую посредством выборов, тут равны нулю целых, нулю десятых.

Так что смысл виленского мероприятия не слишком понятен. Нанимать полицаев для оккупированной открытой России — Третий рейх превосходно обходился без столь затратных кастингов. В рейхе справедливо считали, что главное — это успешные удары танковых клиньев вермахта, а полицаи потом найдутся.

Разве что возникла необходимость отчитаться перед начальством и срочно представить ему могучий «Союз меча и орала». В бюрократических организациях (в том числе и на либеральном Западе) так бывает — отчитайся, а там хоть трава не расти.

Гибридная политика
 

http://izvestia.ru/news/606760
18 марта 2016, 17:08 | Политика |

Журналист — о «гибридной войне» и польском недружелюбии

Польский министр обороны А. Мацеревич снова вернулся (впрочем, польский правящий класс эту тему особенно и не оставлял) к сюжету смоленской авиационной катастрофы 2010 года, когда при посадке на полузаброшенный аэродром разбился польский президентский лайнер с сотней сановников Речи Посполитой на борту.

Собственно, будь это не борт № 1 Республики Польской, а рядовой туристический чартер, конспирологические разговоры о падении машины давным-давно заглохли бы. Скверная погода, неприспособленность аэродрома для посадки в сколь-нибудь сложных условиях, игнорирование предупреждений диспетчеров, рекомендовавших выбрать для посадки другой аэродром, вмешательство в действия экипажа, причем в критический момент снижения и посадки, пьяных пассажиров — всё было бы слишком ясно, не упасть такой летучий кабак мог бы разве что чудом. Но поскольку чуда не случилось с президентским самолетом, теперь разговоры о злодейском заговоре будут вестись вечно, ибо президенты со свитой просто так, от пустого гонора не разбиваются. Это же не какие-нибудь хлопы.

Министр сообщил, что «после Смоленска Польша стала первой жертвой терроризма в современном мире». Террористическое покушение — в отличие от небрежности, халатности, трагической ошибки — предполагает сознательную злую волю, причем из речей Мацеревича явствует, что эту злую волю явила российская сторона. Версии, согласно которым офицеры польских ВВС, управлявшие самолетом, были праведными шахидами или крушение было следствием преступного вмешательства третьей стороны (например, тогдашнего польского премьера Туска), военный министр пока не рассматривает.

Однако будучи одернутым — ведь обвинение другой державы в преднамеренном уничтожении высших руководителей Польши равнозначно обвинению в акте войны против Польши, а за свои слова надо отвечать, — Мацеревич несколько переменил тон и стал толковать понятия терроризма и войны в расширенном смысле. Он объяснил, что после крушения самолета Польша «столкнулась с волной дезинформации, с разделением общественного мнения, что является элементом гибридной войны». А это «тоже форма террористической деятельности».

Вообще говоря, в российских СМИ и социальных сетях ежедневно вываливается несколько мегатонн дезинформации, а разделение общественного мнения предстает в самой острой — острее некуда — форме. Причем началось это задолго до всякого «Крым наш». Получается, что Россия уже много лет является — причем сегодня и ежедневно — объектом террористической деятельности, а равно и театром гибридной войны. Ведь при таком понимании войны и терроризма причинение смерти военнослужащим и мирному населению необязательно — достаточно отравлять их умы и сердца ложью, страхом, тревогой и вносить разделение в души, чтобы брат пособачился с братом. А в этом смысле у нас уже много лет всё в порядке.

Мацеревич, конечно, не Спиноза — да военный министр и не обязан быть мужем, искусным в риторике и диалектике, целью его амбиции является точная пригонка амуниции, то есть совсем другая задача. К тому же злоупотребление крайне расширительно толкуемым термином «гибридная война», — это общее поветрие нашего времени.

При том, что, казалось бы, и военное дело, и дипломатия требуют четкости в понятиях и терминах — представим себе приказ по войскам или дипломатическую ноту, составленные с полным смешением понятий, сколь эти приказ или нота будут вразумительны? — придворная наука политология властно в них вторгается, побуждая генералов и дипломатов также говорить на птичьем языке. Что вряд ли полезно.

Обозрение языковых ситуаций, при которых ныне говорят «гибридная война», заставляет дать следующее определение этому понятию. Гибридная война — это любой реальный или предполагаемый акт недружелюбия, совершенный в отношении государства, с которым говорящий себя ассоциирует. Он может быть насильственным, может быть вербальным, может быть вообще символическим (неприличный рисунок на заборе). Он может быть за подписью, но может быть и анонимным. Симметричность при оценке того, является ли данный акт гибридно-военным, не требуется. Если у меня угнали коров и жен, это, несомненно, гибридная война. Если я угнал коров и жен, это мой вклад в борьбу за всеобщее процветание и свободу.

При этом непонятно, как оценивать различные акты недружелюбия, которыми государства и народы обменивались в прошлом, то есть со времен Ромула и Рема. Самих таких актов более чем хватало, история в большой своей части из них и состоит, но взаимоотношения французской и английской короны в XIV–XV веках никто гибридной войной не называет, хотя почему бы и нет?

Вероятно, дело в том, что в прошлом само понятие войны не было табуировано. Государи объявляли друг другу войну, и это было в порядке вещей. Равно как в порядке вещей со временем стало известное соблюдение законов и обычаев войны, отличающих ее от простой драки пьяных мастеровых.

Но с 1945 года вступило в силу табу. Войны более не объявляются, что, однако, не означает, что они более и не ведутся. Ведутся и еще как, но без общепризнанных правил. Ограничения на враждебные действия в отношении другой державы носят чисто ситуативный характер. Говоря современным языком, действует боязнь обратки. Что, с одной стороны, умеряет страсть к чисто насильственным действиям (ведь если, например, русский Иван в конце концов подымется и начнет ломить, мало никому не покажется), с другой стороны, изощряет склонность к пакостям параллельного характера, не составляющими, однако, casus belli. Вот эта совокупность пакостей и называется гибридной войной. То есть фактическим отсутствием мира при одновременном отсутствии регулярной войны. Серая зона «ни войны, ни мира».

Можно называть это гибридной войной, можно — нормальным (то есть стабильным, с которым ничего не поделаешь) состоянием человеческого сообщества на сегодня и, скорее всего, на много десятилетий вперед. В отличие от старых регулярных войн, которые кончались миром, нынешнее межеумочное состояние миром кончаться вовсе не обязано.

В этом действительно заключается новизна гибридной войны.

Патриарх и человекобоги
 

http://izvestia.ru/news/607022

22 марта 2016, 08:00 | Общество |

Журналист — об угрозах нынешней стадии всемирной секуляризации

В слове на Неделю Торжества Православия патриарх Кирилл с максимальной резкостью осудил нынешнюю стадию всемирной — далеко не только американо-западноевропейской — секуляризации.

«Мы сегодня говорим о глобальной ереси человекопоклонничества, нового идолопоклонства, исторгающего Бога из человеческой жизни. И ничего подобного в глобальном масштабе никогда не было. И именно на преодоление этой ереси современности, последствия которой могут иметь прямые апокалиптические события, сегодня Церковь и должна направлять силу своей защиты, силу своего слова, силу своей мысли», — сказал Святейший.

Бесспорно, помянутое патриархом учение не новое, софист Протагор, учивший, что «Человек есть мера всех вещей», жил и работал еще до Рождества Христова, да и после Р. Х. было довольно мыслителей, пребывавших на той же линии. Взять хоть Ницше и воспетого им сверхчеловека.

Однако есть разница между философскими изысками — если посмотреть все, что нагородили философы не за одно тысячелетие, так ум вскружится — и господствующим течением общественной мысли. Господствующим в прямом смысле — не исполняющий волю господина, позволяющий себе открытое неповиновение наказуется, порой весьма жестко. Вице-президент США прямо сказал: «Меня не интересует, какая у вас культура. Бесчеловечность остается бесчеловечностью, а предрассудки — предрассудками», и страны, которые не укрепляют права представителей ЛГБТ-сообщества, должны «заплатить цену за бесчеловечность». Таковы указания всем правительственным структурам США, которые отныне должны уделять приоритетное внимание продвижению прав геев и лесбиянок за рубежом. То есть свет нового учения должно нести всему миру — и не стесняясь в средствах.

Таким образом, уровень вольнодумства, когда государство и общество всего лишь попускают разные девиации (не обязательно сексуальные, девиации бывают разнообразные), относясь к ним снисходительно, как к проявлению слабости человеческой, отныне пройден. Теперь уже отказ от прямого поощрения девиаций является грехом незамолимым, что действительно представляет собой принципиально новую стадию прогресса.

Неудивительно поэтому, что не успел Святейший произнести слово, как носители прогрессивного миросозерцания на его проповедь дали жесткую отповедь. Впереди всех оказалось, как водится, «Эхо дождя». «Дождь» сообщил, что «Патриарх Кирилл назвал права человека глобальной ересью», «Эхо», развернув эту мысль, дало комментарий: «Его Святейшество называет ересью то, что последние 500 лет человечество называет словом «гуманизм». Это когда человек, его жизнь, его счастье, его права — в центре всего, важнее всего на земле. Потому что — если это не так, если не это самое важное, то — что? Если не дети, не старики, не больные, не бедные, не униженные и угнетаемые, то — кто?».

Не будем даже педантски указывать, что гуманизм образца начала XVI века — это не совсем про человеколюбие, скорее про раскрепощенную человеческую личность. Чезаре Борджиа не слишком заботился о детях, стариках и пр., что однако же не лишает его вместе с папой Александром VI Борджиа славного титула гуманиста.

Дело даже не в этом, а в том, что родитель, несомненно, любит свое дитя и желает ему всех благ, из чего, однако, не следует, что он будет отстаивать священные права своего ребенка на все и всяческие девиации. По крайней мере если он добрый родитель. Более того, добрый родитель при случае даже может болезненно накостылять по шее людям, склоняющим его чадо к непотребству. Что вообще-то есть бесчеловечность — по Байдену.

Вообще же — чего обличители вовсе не заметили — Святейший в данном случае развивал мысль В.С. Соловьева из «Чтений о богочеловечестве» о том, что соблазн Востока — «бесчеловечное божество», соблазн Запада — «безбожный человек». За век с лишним, прошедший с тех пор, со времен Ницще и Соловьева, это стало не просто соблазном, хотя бы среди соблазнов и главенствующим, но подлинной религией Запада. Придя как гость и пройдя стадию жильца, ныне соблазн прочно устроился как хозяин.

При этом соблазн Востока, еще исторически недавно довольно сильный, ныне ослаб, уступив место соблазну западному. И.В. Сталин есть, безусловно, бесчеловечное божество (возможно, поклонники безбожного человека до сей поры именно поэтому низвергают его с истинно религиозным жаром), но божество устарелое и потому бессильное, а первоверховным носителем рогов и копыт является божество восходящее, так чтимое просвещенным Западом, — раскрепощенный человекобог с перьями в заднице или, по-ученому, юберменш.

Таким человекобогом, достигшим полноты своего совершенства, будет антихрист, и отчего же не напомнить о том пастве.

Чистые руки. Итоги
 

http://izvestia.ru/news/607675

27 марта 2016, 19:43 | Политика |

Журналист — о целях борцов с российской коррупцией, отечественных и зарубежных

Россия вступает в предвыборную страду — думские выборы, а там, не успеешь оглянуться, президентские. Во время такой страды некоторые любят погорячее, и не нужно быть пророком, чтобы предсказать скорую активизацию народного борца А.А. Навального с его смелыми разоблачениями. А также активизацию его коллег по работе с общественным мнением. Таково уж правило профессии: предвыборный день год кормит.

При этом, однако, КПД смелых и страшных разоблачений оставляет желать лучшего. В России близкое к идеальности (с точки зрения разоблачителя) поведение масс, внимающих и верящих народному борцу, последний раз наблюдалось в 1988–1989 годах, когда один из представителей народа даже воспел борьбу в стихах: «Шли народные деньги налево,// Всюду правили ложь и обман.// Вдруг из моря народного гнева// Вышел Тельман Хоренович Гдлян».

Действительно, в дни XIX партконференции и I Съезда народных депутатов СССР подробности героической борьбы, смелые разоблачения, сделанные мужественными следователями, передавались из уст в уста, и Тельман Хоренович был львом тогдашней минуты, а мздоимец (согласно смелым речам) Егор Кузьмич, а потом даже и сам Михаил Сергеевич — черными злодеями, на которых жители революционного Зеленограда были готовы броситься с дрекольем.

Правда, уже к весне 1990 года энтузиазм приверженцев Гдляна—Иванова сильно поостыл, а к 1995 году, после нескольких неудачных попыток снова всплыть на поверхность моря народного гнева, знаменитые следователи окончательно ушли в мирную частную жизнь, где по сей день и пребывают. При том что воровать по сравнению с 1988 годом представители злочинной влады сильно меньше не стали — в народе сохраняется устойчивое убеждение, что и в 90-е, и ныне воруют гораздо больше. Но разоблачения мужественных следователей давно уже не востребованы — и ни в зуб ногой.

Такое бывает не только у нас. Бурные разоблачения итальянской злочинной влады, возглавленные в 1992–1993 годах миланским вице-прокурором Антонио ди Пьетро и названные операцией «Чистые руки», к 1994 году утихли, а сам ди Пьетро все более погружался в безвестность. Затем в обновленной республике настала эпоха лукавого кавалера Берлускони — хоть опять «Чистые руки» объявляй. Их, собственно, в 2012 году и объявили, стали прежестоко шерстить владельцев дорогой движимости и недвижимости, но никакой народной мифологией, никакими образами мужественных героев-заступников это уже не сопровождалось.

Сходной была и в Испании судьба судьи Бальтазара Гарсона. Просвистал под иберийским небом, как грозный метеор, затем забурел, вроде бы сам оказался небезгрешен — и пропал из народной мифологии.

Из чего можно вывести ту эмпирическую закономерность, что восхождение народного героя-разоблачителя бывает быстрым и феерическим, знаменитость в народе — недолгой, затем следует плачевный период борьбы с забвением. А чтобы выйти из моря народного гнева, затем куда-то скрыться и опять показаться в волнах во всей красе — так не бывает. Народный герой — это же не дельфин какой.

Наших современных Гдлянов—Ивановых губит несколько факторов. Во-первых, иностранная наука не всегда идет на пользу. В Йеле (страшно подумать, но, наверное, и в Гарварде, Принстоне и прочих знаменитых американских университетах) учили, как стать американским демагогом, оплодотворяющим умы американской аудитории. Учили, наверное, хорошо, но если демагогией предстоит заниматься не в США, а в России, учеба может оказаться не впрок. Что русскому здорово, то американцу смерть, и наоборот. Разоблачитель должен поражать сознание публики страшными, леденящими душу фактами злодейств, а поражает длинными ведомостями на мыло, т.е. сканами документов, согласно которым одно АО неясной природы заключило неясную сделку с другим АО неясной природы. Русскому человеку откровенно лень разбираться в том, как вор у вора дубинку украл, да еще кражу в траст упрятал.

В тех же случаях, когда герой-разоблачитель ставит задачу имплантировать исходящее от иностранных партнеров страшное обвинение в русскую аудиторию, получается совсем плохо. Не потому, что Россия и ее государственные мужи совершенно безгрешны — к иным очень даже применимы слова «Я правду о тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи». Но русский хотя бы понимает, каким обвинением можно больнее уесть русского же. Просвещенный же чужеземец такого понимания, как правило, лишен, и вместо грозного разоблачения получаются сапоги всмятку, а разоблачителю на подряде все это расхлебывать.

Во-вторых, хозяйственные дела вообще невыносимо скучны. Более того, даже и насильственная уголовщина на казенном языке следствия и суда немногим веселее. Тут уж надо или быть гениальным беллетристом, в чем А.А. Навальный и его коллеги ни разу не замечены, или действовать в стиле бойкого мальчишки-газетчика, распродающего на улице свежее СМИ: «Вы слышали? Вы слышали? Он отца отравил, пару теток убил, взял подлогом чужое именье да двух братьев и трех дочерей задушил!»

В этом случае аналитическую продукцию купят, но проблема в том, что где же среди начальства такого красавца взять? Понятно, что властные мужи люди сильно не святые, но чтобы до такой степени... нет, тут уж больно сильно враньем отдает. А с враньем те проблемы, что порой на кратковременном отрезке может сработать, но только на кратковременном, а может и не сработать. В долговременной же перспективе эксперту и аналитику настает конец. После этого можно работать в жанре городского сумасшедшего — nomina sunt odiosa, но тут уже совершенно другая аудитория и совершенно другие расценки.

Можно много рассказать и про репутацию народных героев, которая в большинстве своем им сильно вредит, — ну зачем я буду тратить свое время на рассказы человека, отличившегося в «Кировлесе», других дел, что ли, у меня нету? Можно порассуждать, что при современном развитии печатного дела убедительность сканов и фотографий со страшными доказательствами вообще пала ниже низкого etc.

Но главное, что показывает вся история скандалов, — роль героя-разоблачителя (и подстрекателя-заказчика, если таковой имеется) сильно преувеличена. Если верхи не могут, низы не хотят, а страдания и чаяния народные чрезвычайно возвышаются, тогда может проканать любой бред. Хоть прямой провод из Царского Села в Берлин, по которому царица передает секреты главнокомандования. Если верхи как-то еще могут, то герой-разоблачитель предстает совершеннейшим клоуном.

Главное — не доводить дело до революционной ситуации, тогда и Навальный & Ко не больно страшны.

Два спутника вечных, туризм и культура
 

http://izvestia.ru/news/608368

1 апреля 2016, 12:07 | Политика |

Журналист — о нестроениях в Министерстве культуры, а также о пользе, туризмом приносимой

Министр культуры В.Р. Мединский в последнее время испытал крайне неприятную для важного государственного мужа (да и для неважного тоже неприятную) процедуру перемещения из жарка в ледок, из ледка в жарок. Ряд высокопоставленных чиновников культурного ведомства попали под следствие по делам о казнокрадстве, что не могло не сделать шаткой почву под ногами их непосредственного начальника.

То ли он знал про их скаредные дела, что совсем нехорошо, то ли совершенно не знал, что тоже не годится, ибо начальник должен более бдительно отслеживать негоции своих подчиненных. Велика же была радость министра, когда пресс-секретарь президента РФ Д. С. Песков на вопрос об отставке Мединского отвечал: «Нет. Это не так». Почувствовав себя реабилитированным, Мединский с удвоенной энергией стал готовиться к коллегии министерства.

Выступление министра было бодрым и оптимистичным, приведя массу цифр, докладчик показал, как введенное ему ведомство идет от успеха к успеху, успешно преодолевая трудности и способствуя прозябанию культуры. Конечно, не обошлось без некоторой лакировки. Скандалы неизбежны, когда имеешь дело с тонко чувствующими творческими личностями, но в инвеституру Мединского они чрезмерно участились, сделавшись совсем уж ежедневностью — однако об этой стороне работы министерства не было сказано ни слова. Нам не страшно усилье ничье, мчим вперед членовозом труда — и ничего более.

Впрочем, самокритические речи начальников вообще редки — «А кто не лакирует? Назови! Нет, я жду!» — и не особо справедливо было бы требовать от В. Р. Мединского покаянной добродетели, не свойственной никому из его коллег.

Чем действительно ново и примечательно выступление министра, так это тем, что он объявил возглавляемое им ведомство не только палладиумом духовности etc. Это пассаж дежурный, кто же про духовность не говорил? Еще Е.А. Фурцева отмечала большое воспитательное значение культуры. Но В.Р. Мединский объявил Министерство культуры еще и палладиумом русской казны — пусть хотя бы и не сейчас, но в будущем. «Развитие внутреннего и въездного туризма — это проект, который способен создать в России максимально успешную отрасль, которая станет, кроме того, нашей мировой визитной карточкой. Как русская культура, русская нефть, как русское оружие», — так министр завершил свое выступление.

То есть культура и туризм могут стать наравне с двумя наиболее прибыльными статьями российского экспорта.

Назвать это чистой маниловщиной было бы несправедливо. Просто потому, что мировая практика знает случаи, когда и культура, и туризм и вправду оказывались весьма прибыльным делом. Театральные и музыкальные фестивали (Авиньон, Байрейт, Зальцбург etc.) фактически стали градообразующими предприятиями, города живут с них, и неплохо. «А также в области балета мы впереди планеты всей» — при надлежащей заботе и поддержании области балета в этом качестве чемпиона — тоже может стать источником приличных денег. В конце концов, титаны Чинквеченто так поработали, что Италия кормится их трудами до сего времени. Если Мединский хочет подобного применения для русских титанов Отточенто — почему бы и нет? Тут даже изрядная попса может стать хорошим источником дохода — замки Людвига II Виттельбаха очень даже кормят баварскую казну.

Правда, есть одна деталь, о которой надо помнить, даже когда «Остапа несло». «Сегодня в мире — взрывной рост путешествий. На туризм приходится 30% экспорта товаров и услуг в мировой экономике. Причем при нулевых транспортных расходах: товар и услуга производятся на месте, а покупатель сам приезжает, да еще и с удовольствием и специально накопленными деньгами. Сегодня этот экспорт приносит $165 трлн. И, по оценкам ЮНВТО, это не предел: сейчас в мире ежегодно совершается более миллиарда путешествий, а к 2030 году эта цифра возрастет до 1,8 млрд. Будет неправильно, если они не свернут к нам», — говорил В.Р. Мединский.

Всё так. Если к 2030 году не случится чего-то совсем плохого, то, может быть, оценки Всемирной туристической организации ООН и будут верными. Но нужно понимать, сколь сильно туризм зависит от внешнего мира. Бизнес хороший и прибыльный (не будем уже говорить о том, какие усилия нужны, чтобы пробиться в список популярных туристических мест, — допустим, что эти усилия увенчаются успехом), но не слишком верный. Не только Египет, Тунис, Турция показали, сколь зависят они от мировой волатильности. Даже и более развитая Италия показала в XX веке, что когда в мире царит мир, сыны Авзонии счастливой благоденствуют при любом режиме. И при вороватой демократии, и при фашизме деньги в страну — и немалые — туризм приносит. Но в дни войны, когда всем не до туризма, итальянцы начинают бедствовать пещерно. Впрочем, с замирением опять начинается благоденствие. Снова железные легионы американских старух медной поступью шествуют по итальянским городам, и снова все довольны — до нового мирового кризиса.

Впрочем, Audaces fortuna juvat, «Счастье сопутствует смелым». Фраза может быть использована для татуировки, а также в качестве девиза для Министерства культуры.

Нидерландские диссиденты
 

http://izvestia.ru/news/609124

7 апреля 2016, 15:45 | Политика |

Журналист — о том, почему голландцы не готовы полагать душу за Украину

Отказ голландцев одобрить на референдуме соглашение об ассоциации Украины с Европейским союзом — за было только 38,1%, против — 61,1% — оказался репримандом довольно неожиданным. Накануне референдума даже наблюдатели, нимало не симпатизирующие нынешнему киевскому режиму, прогнозировали результаты голосования с превеликой осторожностью — и «да», и «нет», и «всяко бывает». При том, что итоговый разрыв в 23% достаточно серьезен, в одну ночь перед голосованием он не возникает, предпосылки явно были и раньше.

Так что голландцы впали в сугубое диссидентство, поставив и свое правительство, и его брюссельское начальство в деликатное положение. Строго говоря — на что тут же поспешил указать получивший гарбуза П.А. Порошенко, а вслед за ним и весь киевский агитпроп — на итоги плебисцита можно вообще не обращать внимания и неуклонно продвигать Украину европейским шляхом, поскольку мероприятие 6 апреля носило не императивный, но сугубо консультативный характер, обязывая власти лишь принять к сведению мнение народа. Менеер Рютте и герр Туск могут его принять — после чего всё пойдет по-старому. Закон это дозволяет.

Но, с другой стороны, на что сам голландский премьер немедленно и указал, «столь убедительный перевес нужно учесть, а результаты референдума без спешки обсудить с властями Евросоюза в Брюсселе». То есть нидерландские власти пока что реагируют на референдум не так, как это им рекомендует Порошенко.

Позиция менеера Рютте скорее апостольская — «Всё мне позволительно, но не всё полезно». Закон не запрещает игнорировать народное мнение, выражено на плебисците, но при неустойчивом большинстве в парламенте и при выборах на носу такое игнорирование может выйти боком.

Добавим к тому ряд обстоятельств — как специфически голландских, так и общезападноевропейских, — говорящих сильно не в пользу украинского сватовства. Крайне темная (или уже не темная, а вполне прозрачная) история с малайским Boeing, вылетевшим из Амстердама и сбитым над Донбассом. Ограбление украинскими парубками голландского музея и попытки получить выкуп за похищенные картины. Сама агитация перед референдумом — Украина высадила в Голландии целый пропагандистский десант, но крайне простодушная манера щирых агитаторов произвела эффект, скорее обратный желаемому, — примерно как северокорейская агитация на заграницу не всегда дает тот результат, которого ждут в Пхеньяне. Добавим к тому, что два с лишним года, прошедших со времени «революции достоинства», — срок, может быть, слишком небольшой, чтобы продемонстрировать зримые изменения к лучшему, но достаточный для того, чтобы очертить устойчивые тенденции будущего развития. Киевскими политиками они были очерчены, и гражданам Западной Европы не сказать чтобы понравились. По крайней мере полагать душу за вiльну Украину и закладывать ради нее последнюю (да даже и не последнюю) рубаху охотников не находится.

В Нидерландах таких охотников, возможно, еще менее, чем в прочей Европе, по причине сильного исторического контраста. В X веке арабские купцы дали территории, на которой стоят нынешние Нидерланды, краткое определение «себша» — «соленая грязь». Голландия — из тех немногих стран, которым изначально не досталось никаких природных богатств, даже твердая почва была в изрядном дефиците. Голландия — это земля, построенная вручную. Из соленой грязи.

Украина — земля природно богатейшая, а в 1991 году при распаде СССР ей достались самые лакомые куски промышленности. За четверть века не все бывшие союзные республики преуспели, но только Украина профукала все что можно и чего нельзя, так и не достигнув с тех пор уровня 1991 года. Голландцы, построившие землю из морского дна, наверное, должны специфически относиться к украинцам, пустившим по ветру свой природный парадиз.

Но кроме сантиментов и культурных переживаний есть еще одно, быть может, главное соображение, давно уже занимающее граждан Западной Европы. Еще в 2004 году, когда ЕС прирастал Восточной Европой и Прибалтикой, процедура приращения смущала своей односторонностью. Страны — кандидаты на вступление подтверждали свое желание различными электоральными мероприятиями. Граждан этих стран спрашивали, желают ли они вступить в великий, могучий Евросоюз. Но граждан Старой Европы отнюдь не спрашивали, желают ли они видеть в своем тогдашнем союзе также эстонцев, латышей, поляков etc.

Это при том, что, казалось бы, старые члены союза имели право высказать свое отношение к расширению — тем более что платить за это удовольствие предстояло именно им. Если бы еще тогда в Старой Европе были проведены плебисциты, результат их задним числом предсказать уже невозможно, но совершенно не факт, что ответ на вопрос, желают ли западноевропейцы слиться в радости одной с восточноевропейскими (и бывшими социалистическими) братьями, был бы однозначно положительным.

Теперь благодаря голландским диссидентам создан прецедент — на примере (конечно, примере весьма специфическом) Украины выяснено, что шиллеровская «Ода к радости» недостаточно воодушевляет сердца европейцев на новые расширения. Не будет чрезмерной смелостью предсказать, что как ссылки на голландский прецедент, так и попытки повторить его в других странах Западной Европы станут излюбленным приемом возрастающих в силе евроскептиков.

И тут виноват Путин
 

http://izvestia.ru/news/609677

12 апреля 2016, 14:14 | Политика |

Журналист — о том, как недобросовестные журналисты подвели Сороса

Обещания потрясти мир, сделанные предводителем Международного консорциума журналистов-расследователей Д. Салливаном, сбылись не в полной мере. Документы панамских офшоров, которые, по замыслу Салливана, должны были прежде всего оказать губительное действие на В.В. Путина — «Погибает в общем мненьи пораженный клеветой», а пораженный правдой погибает еще вернее, — сработали, как гром не из тучи, а из навозной кучи. Россия не содрогнулась и через пару дней вообще забыла страшные салливановы тайны.

Если сотрясение мира и произошло, то не в Москве, а скорее в Лондоне. Там державный брат и суровый неприятель В.В. Путина Д. Кэмерон уже неделю как отбрехивается от нападок по поводу панамского офшора, унаследованного им от родителя Й. Кэмерона, причем в процессе самозащиты меняет версии, как перчатки.

То есть грозное оружие Салливана (и, если верить WikiLeaks, также и знаменитого филантропа Д. Сороса, профинансировавшего расследование жгучих тайн) оказалось подобным ружью, которое выпускает заряд дроби не в дичь, а в плечо охотнику. Что сугубо контрпродуктивно и даже может вызвать негодование будущих заказчиков — «Да гоните этих журналистов-расследователей в шею! Жулики!».

Чтобы объяснить такой удивительный механизм погубленья в общем мненьи, опытный американский специалист по России, автор книг «Открыта для бизнеса: возврат России в глобальную экономику» (1992), «Медвежьи ловушки на российском пути модернизации» (2013), «Мистер Путин: оперативник в Кремле» (2015), советник министерства финансов РФ в 1990-е годы К. Гэдди предложил парадоксальное (он сам это признает) объяснение получившейся незадачи.

В статье, опубликованной на сайте Брукингского института и широко популяризованной газетой The Washington Post, Гэдди допускает, что весь сыр-бор в реальности представляет собой операцию российских спецслужб. Чекисты через своего агента-хакера подсунули (сколь можно понять, надлежащим образом отредактированные) данные фирмы Mossack Fonseca немецкой газете Süddeutsche Zeitung. Там были и рады, передав дезинформацию (хотя бы частичную, явившуюся плодом редактирования) Международному консорциуму журналистов-расследователей. Прочее всем известно — «По сути, в панамских документах почти нет информации, которая могла бы навредить российскому президенту Владимиру Путину. Вместе с тем в документах много информации, которая уже поставила в сложное положение других мировых лидеров».

Сама методика «тут нам подбрасывают» — это классика разведок. Не обманешь — не продашь. Есть версия, что «дело генералов» (осужденных и казненных 11 июня 1937 года) началось с того, что шеф полиции безопасности Третьего рейха Р. Гейдрих через чехословацкого президента Бенеша передал Сталину компромат на маршала Тухачевского.

Но кроме сходства, между гипотезой Гэдди и версией насчет Гейдриха есть и некоторые различия. То, что Сталин был весьма подозрителен и непримирим к врагам народа — чем весьма облегчалась задача подсовывания ему дезы, — общеизвестно. Но что Салливан и Сорос столь же беспощадны к врагам открытого общества, — что и ввергло их в конфуз — это уже как-то странно. Не говоря уже о том, что т. Сталин был всевластным деспотом, поправить его было некому, тогда как т. Салливан и т. Сорос не столь всемогущи, могли бы и прислушаться к критике.

А она была бы неизбежной при минимальном профессионализме журналистов-расследователей. Не только агенты спецслужб, но и простые журналисты знают, что, когда они сталкиваются с подсовыванием, а равно впариванием некоторой (дез)информации, тщательная перепроверка, обращение к альтернативным версиям совершенно необходимы. А также необходимо понять мотивы источника (дез)информации — почему он так заинтересован в ее распубликовании.

Согласно саморекламе Салливана, обработкой (дез)информации, добытой в фирме Mossack Fonseca, занималось четыре сотни журналистов-расследователей. Если ни одному из них не пришло в голову соображение Гэдди (небесспорное, конечно, но нуждающееся, однако, в ответе), то вообще непонятно, чем четыре сотни здоровых лбов там занимались. Шли бы лучше на завод работать.

Если же к этому позору все-таки имел отношение Сорос, даже более гордящийся не своими несомненными успехами в деле валютных спекуляций, а успехами философскими, которые он изложил в книге «Алхимия финансов» под названием «теория рефлексивности», которая предполагает вбрасываемую в общество сложную амальгаму правды и лжи как залог алхимического успеха, — то старый человек совсем плох. Журналисты-расследователи по его заказу такую алхимию устроили — хоть вон святых неси.

Скорее всего, специалист по России К. Гэдди всё же неправ и В.В. Путин, а равно зловещие русские спецслужбы к получившемуся конфузу отношения не имеют. Просто журналисты-расследователи сотворили выдающуюся халтуру. Мир делается всё более глобальным, и то, что эстонцы называют идиоматическим выражением «русская работа», давно уже не является эксклюзивным достоянием русского народа. Американцы и европейцы вполне овладели секретами «русской работы». Но ученому Гэдди обидно такое простое объяснение, и он предпочитает пуститься в бездны конспирологии.

Два основных жанра
 

http://izvestia.ru/news/610324

18 апреля 2016, 09:30 | Политика |

Журналист — о разнице в подходах к постижению реальности

Далеко не вчера — ведь с 1999 года времени прошло уже немало — откристаллизовались два главных календарных жанра общения В.В. Путина с народом. Один в декабре, накануне Нового года, когда В.В. Путин проводит большую пресс-конференцию, так сказать, Путин Зимний. Другой в апреле, когда накануне майских праздников В.В. Путин проводит «прямую линию» с трудящимися, так сказать Путин Вешний.

Зимний и вешний жанры различаются, поскольку собеседники зимой и весной — разные. Зимой это явившиеся на пресс-конференцию профессиональные журналисты, включая международных, представляющих самые известные «цайтунги» и «таймсы». Весной это именно что простой народ без пресс-аккредитации, но зато с гласом, который является гласом Божьим.

Понятно, что всякое разделение несколько условно. И зимой наряду с опытнейшими акулами пера в пресс-конференции участвуют менее опытные корреспонденты из районок. И весной совсем уж без профессионалов не обходится — без них «прямая линия» превратится в чистый сумбур.

И тем не менее разделение на профи и непрофи даже при всей его условности весьма существенно. Профессиональный журналист широко объемлет бытие и в своих вопросах затронет и дней минувших (а также настоящих) договоры, и предрассудки вековые, и гроба тайны роковые. Человек из народа все больше будет говорить о том, какие трудности и тяготы подстерегают его здесь и сейчас на родной земле, и будет жаловаться, что уж дюже обижен простой народ.

Подобное распределение совопросников было и у В.И. Ленина в 1920 году. С одной стороны, беседы с рабочими (или даже мелкобуржуазными) делегациями из передовых капиталистических стран — тут темы разнообразны, вплоть до мировой революции и пробуждающегося Востока. С другой стороны, известный сюжет «Ходоки у Ленина», когда посещающие вождя ходоки весьма слабо интересуются мировой революцией, но весьма сильно — продналогом, продразверсткой, торговлишкой и тому подобными низменными предметами. Апрельское мероприятие — это ходоки у вешнего Путина.

Поэтому «прямая линия» не имеет тех преимуществ, которыми обладает большая пресс-конференция. В ходе последней значительное место могут занимать вопросы внешней и оборонной политики, которые, с точки зрения большинства граждан, решаются достаточно удовлетворительно. За МИД и МО не надо сильно оправдываться, они сами могут частично оправдать своих коллег по правящему классу, дескать министр N. не сказать, чтобы справляется, но зато у нас есть чудо как справные Лавров и Шойгу.

Но апрельских ходоков интересует именно малосправный министр N. и его епархия, запущенная до безобразия. Экономика, национальная валюта, социальный блок, ЖКХ, и сугубо, и трегубо дураки и дороги, дороги и дураки.

Ходоков интересует, а президент, комментируя их рассказы, сталкивается с довольно сложной задачей. С одной стороны, ходокам надо внушить, что порок будет наказан, добродетель восторжествует, с другой — лишний раз подтвердить: «Я не считаю наше правительство слабым. Повторяю, проблем очень много. Правительство и Центральный банк работают профессионально. Конечно, это сложная работа. Я, как вы знаете, сам работал в правительстве. На мой взгляд, это самое сложное, что у нас есть, но и самое интересное». Иногда эту нелояльность к пороку и лояльность к правительству РФ удается непротиворечиво сочетать, иногда не получается. Деятельность некоторых министерств слишком вопиет к небу.

В.И. Ленину с ходоками было, пожалуй, проще. Главная стоявшая перед ним задача была понять, на каком свете живем и в какой мере возможен поворот к новой экономической политике. Ходоки были скорее фокус-группой, то есть объектом познания социальной реальности, нежели объектом психотерапии.

Тогда как на В.В. Путина возлагается задача разом умиротворять представителей и простого народа, и экономического либерализма. Взгляд на такую задачу может быть различный. Одни считают, что экономические либералы — лучшие друзья простого народа, так что проблема легко решаема. Другие считают, что интересы народа и либералов более антагонистичны.

Пусть расцветают сто цветов
 

http://izvestia.ru/news/611664

26 апреля 2016, 19:51 | Экономика |

Журналист— о переходе к сложной и умной экономической политике

Отказ от вульгарного цифрового фетишизма, провозглашенный на коллегии Минэкономразвития главой ведомства А.В. Улюкаевым, — «Действительно важно определиться с направлением, с идеологией развития. Простых решений в виде высокой эмиссии, так и простых решений в виде введения таких простых цифровых фетишей, как: «будет 4% инфляции, и жизнь начнется хорошая, будет 3% дефицит бюджета — и все будет хорошо». Боюсь, это все не совсем так. Это соблазн простых решений для простых проблем» — дался не просто.

Переход от фетишизма к сложной и умной цифровой политике был исполнен драматических моментов.

Еще неделю назад, 21 апреля, когда на заседании правительства А.В. Улюкаев представил очередной оптимистический прогноз, премьер Д.А. Медведев с трудом сдерживал себя от произнесения ужасных слов, хотя на первый взгляд что же может быть плохого, если министр сообщает: «Статистические итоги I квартала также лучше, чем ожидали аналитики, хотя мы по-прежнему пока находимся на стадии негативной по ВВП, но это значение уже совсем не то, что было прежде... Прогноз в 2017 году исходит в целом по ВВП 0,8%. В последующие годы динамика еще улучшится».

Очевидно, проблема как раз и заключается в словах «на первый взгляд».

Попервоначалу бодрая интонация министра экономического развития лечит душу и вселяет уверенность, однако если интонация все бодрая и бодрая, в то время как статистика все скорбная и скорбная, такой оптимизм может вывести из себя любого руководителя — «Потому что если пылок// Твой начальник и сердит,// Проводить тебя в затылок// Он курьерам повелит».

К тому, кажется, и шло.

По итогам улюкаевского оптимизма от 21 апреля Д.А. Медведев заметил: «К сожалению, точность прогнозирования при нынешних факторах неопределенности в нашей стране оставляет желать лучшего, она не слишком высока». К тому же толика здорового пессимизма в оценках состояния казны не помешает (в особенности, если здоровым оптимизмом начальник уже сыт по горло: «Лучше в целом отклониться при составлении прогноза в сторону занижения возможных доходов, чем потом искать дополнительные резервы для балансировки бюджета».

Впрочем, уже на нынешней, страстной неделе бодрый дух и умная экономическая политика вновь овладели высоким руководством.

Д.А. Медведев по здравому размышлению благословил А.В. Улюкаева на новые прогнозы, ибо должен же кто-нибудь вещать о будущем: «Ваше министерство постоянно критикуют за то, что прогнозы часто меняются. Ну что я могу сказать: в данной ситуации кто умеет, пусть делает более точные прогнозы».

Фраза довольно многозначная.

Ее можно толковать в том смысле, что будущее темно и принципиально непознаваемо — в таком случае нет существенной разницы, кто ведает Минэкономразвитием: Улюкаев, Греф, Сидоров, Пупкин. Агностицизм он и есть агностицизм.

Можно толковать и в том смысле, что есть (хотя бы теоретически) ум высокий, способный познать грядущее, а речи Д.А. Медведева рассматривать как объявление тендера в духе шиллеровской баллады: «Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,// В ту бездну прыгнет с вышины?// Бросаю мой кубок туда золотой:// Кто сыщет во тьме глубины// Мой кубок и с ним возвратится безвредно,// Тому он и будет наградой победной». Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают все ученые.

Скорее всего премьер имел в виду именно это, и в ближайшее время мы увидим отважное соперничество рыцарей и латников за более точный поквартальный прогноз.

Новые бедные: дети миллионеров лишаются наследства
 

http://um.plus/2016/05/25/1014/
http://um.plus/wp-content/uploads/2016/05/0-11.jpg
В 2010 г. страшные богачи Б. Гейтс и У. Баффет придумали «Клятву дарения». Присоединяясь к ней, гражданин (теоретически всякий, практически — богатый богатина) клянется оставить большую часть своего имения (50% и выше) на богоугодные дела, а наследников первой руки (детей, внуков, пережившего супруга) обездолить.

К транснациональным богачам постепенно стали присоединяться и богачи отечественные. В 2013 г. принес клятву В.О. Потанин, на сегодняшний день обездолены трое его детей от первого брака и малютка-дочь от второго. На днях поклялись еще двое капиталистов — М. М. Фридман и А. Л. Мамут. Мамут лишает наследства пятерых, среди которых двое детей от первого брака жены — правнуки Л. И. Брежнева, т. е. обездоленные дважды, сперва с гибелью СССР и тогдашних привилегий, теперь по причине филантропии отчима. У Фридмана четверо незаконных детей, строго говоря, он им ничего не должен, но капиталист счел нужным специально объявить о лишении их наследства.

В романе В. Скотта «Айвенго» главный герой, изгнанный из дома своим старозаветным отцом Седриком Саксонцем за приверженность норманнским новшествам, вел жизнь странствующего рыцаря, а на щите у него был начертан девиз «Desdichado» — «лишенный наследства». Теперь дети В.О. Потанина, А.Л. Мамута и М.М. Фридмана — особенно те, которые увлечены спортом — могут носить футболки с надписью «Desdichado» или «Desdichadа», в завимости от пола обездоленного лица.

Причины такого сурового отцовского решения могут быть многообразны.

Изобретатели клятвы Баффет и Гейтс творчески развивали идею К. Маркса и Ф. Энгельса, высказанную в «Коммунистическом манифесте» — о фундаментальном противоречии между общественным (нынче даже и глобальным) характером производства при капитализме и частным характером присвоения. Классики пророчили, что добром (для капиталистов) это не кончится — «Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют».

Поскольку равносильной угрозы «филантропов филантропируют» не существует, богачи решили под старость податься в богоугодные дела. Как плакат в «Геркулесе» — «Бросившие пить и вызывающие других»

Тем более, что в традиционном обществе — хоть в европейском средневековом, хоть в святорусском — сюжет «Роздал Влас свое имение, // Сам остался бос и гол // И сбирать на построение // Храма Божьего пошел» вполне известен.

Что до российских богачей, возможно, они желали показать свою просвещенность. Одно дело «Первогильдейно крякая, // Набрюшной цепью брякая, // Купчина раскорякою // Едва подполз к стене. // Орет от пьянства лютого, // От живота раздутого: // Желаю выйти тутова, // Рубите дверь по мне!», совсем другое — приносить филантропические клятвы вместе с благовоспитанной мировой элитой. Второе безусловно почтеннее.

Еще один возможный мотив — педагогический. В.О. Потанин полагает, что таким способом возможно оградить детей от бремени чрезмерного богатства, «которое может лишить их мотивации самим добиваться чего-то в жизни», того же мнения и А.Л. Мамут — «Нет ничего лучше, чем жизнь как полоса препятствий. Ребенку постоянно нужно преодолевать трудности — то одиночество, то физическую нагрузку, то напряженный труд. Поэтому единственное, что можно ему дать, — это трудности, хорошие трудности. Так воспитывается способность делать не то, что хочется, а то, что надо, то есть воля, которая выжигает в человеке лень и покорность обстоятельствам». Отставной премьер-майор А. П. Гринев был совершенно того же мнения — «Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон», т. е. «Изрядно сказано! пускай его потужит…».

Наконец, кроме понятного желания уберечь детище от малопочтенной судьбы шаматона, иные приписывают капиталистам замысел посредство надежных и весьма хитроумных филантропических схем уберечь свои маетности от жидочекистского хищничества. Может, и так, но поскольку схемы так хитроумны, что в них даже жидочекист не разберется, еще менее может их оценить рядовой обыватель

Но каковы бы ни были истинные мотивы капиталистов, в любом случае утрачивается возможность пропустить их капиталы через правильную процедуру наследования — от отца к сыну, являющемуся продолжателем отцовского дела. Такая правильная процедура весьма насущна при первоначальном накоплении — «Но я достиг верховной власти… чем? // Не спрашивай. Довольно: ты невинен, // Ты царствовать теперь по праву станешь. // Я, я за все один отвечу Богу…». С заменой власти государственной на власть экономическую безукоризненная передача имения чистому наследнику — очень важный шаг в легитимации крупной частной собственности. Которая, видит Бог, в этом сильно нуждается.

С клятвой же получается совсем иная модель. Имение приобретается — скажем так — весьма разнообразными средствами, затем оно распыляется на филантропические затеи, а новые имения приобретают уже другие люди — и тоже весьма разнообразными средствами. Сомнительность происхождения остается имманентным свойством крупных состояний. Хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

Мы станем более хуже питаться
 

http://um.plus/2016/05/16/v-obstanovke-podema/
Социально-экономический блок (СЭБ) правительства, который чаще всего имеется в виду, когда говорится о правительстве вообще — классические министерства явно воспринимаются гражданами, даже сроду не читавшими конституции, как нечто, явно не входящее в медведевскую епархию, — должен особенно хорошо себя чувствовать во дни торжеств и бед народных.
http://um.plus/wp-content/uploads/2016/05/0000.jpg
Причина простая: в сказанные дни внимание публики обращено к бедам и торжествам, ответственность за которые лежит на других ведомствах. Как раз все более на классических министерствах — МО, да МЧС, да МИД с МВД. Интерес же к химеротворчеству СЭБ, соответственно, падает — не может же рядовой гражданин разом интересоваться всем. Такое падение интереса блоку только в радость, ибо в силу сложившегося крайне герметического характера деятельности соответствующих ведомств, оптимальным (для ведомств) было бы вообще полное исчезновение публики.

Как в сказке о диком помещике: крестьяне, рабочие и другие податные сословия встали бы на крыло, куда-нибудь улетели и более не мешали бы просвещенному министру раскладывать гран-пасьянс, до какового занятия он более всего охоч и всем своим упражнением в экономикс приучен.

Майскими короткими ночами, когда для широкой публики гремели победные марши, новости по линии СЭБ приходили тихонечко, что и правильно. Вероятно, в нашем правительстве предпочли бы, чтобы сообщения о его деятельности вообще отсутствовали (или существовали только в режиме ДСП), но пока это недостижимо, инфильтрация происходит

Поэтому пришли сведения о том, что, по данным Счетной Палаты, «Итоги мониторинга реализации принятого правительством антикризисного плана показали, что из 26 пунктов, подлежащих выполнению в первом квартале 2016 года, за первый квартал текущего года выполнено 11 пунктов (42,3%), частично выполнено 2 пункта (7,7%), не выполнено 13 пунктов (50%)». Не быть в состоянии исполнить хотя бы половину тобою же принятых обязательств — это признак большой дееспособности правительственной корпорации.

Вероятно, зная за собой это качество — и не только в части антикризисных мероприятий, — правительство решило урезать думские финансовые полномочия таким образом, чтобы оперативной корректировкой бюджета занималось министерство финансов, а депутаты не занимались вообще. Осенью 2016 г. придет новый состав Думы, он будет малоопытен, так что письмоводители Минфина справятся с этой задачей гораздо лучше.

Не сказать, чтобы и в своем нынешнем виде Дума наслаждалась диктаториальными полномочиями. Призыв Набокова-старшего «Власть исполнительная да склонится перед властью законодательной» и сейчас весьма далек от реализации, но силуановские поправки к бюджетному кодексу закрепляют полную и окончательную кастрацию власти законодательной, которой невозможно доверить бюджетный процесс. Пусть так, но возникает вопрос: если парламент лишается главной своей прерогативы, ради которой он и создан, т. е. прерогативы финансовой, то чем такой парламент должен заниматься и зачем он вообще нужен. Проще распустить Думу совсем, а сэкономленные средства по заветам лучшего министра финансов А. Л. Кудрина направить в US treasuries на стерилизацию.

Возможно, стерилизацией доходов населения был озабочен и министр экономического развития А. В. Улюкаев, в очередном прогнозе-рекомендации которого предлагается «приостановить спад за счет ограничения роста зарплат в экономике в 2016–2017 годах с последующей компенсацией в 2018–2019 годах, а также мощного роста корпоративных прибылей в 2018–2019 годах, инвестиций из Фонда национального благосостояния России (ФНБ) и бюджета в «системообразующие и эффективные инвестпроекты», а также за счет сокращения потребления энергии».

Наряду с жестким сокращением зарплат трудящихся предполагается еще более жесткое сокращение пенсий — но все это во имя рейганомики 2018-19 гг., когда захлебываюшиеся от прибылей корпорации не дадут себя стерилизовать, вывести прибыли в оффшоры патриотически тоже не дадут, а все потратят на капиталовложения внутри России.

Наиболее странным здесь является не прогнозная часть — прогнозы Улюкаева меняются столь часто, что на них вовсе перестали обращать внимание, — но требование уже сейчас ограничить рост зарплат (что при нынешнем уровне инфляции означает их фактическое снижение). Возможно, так и следует, мужика надо посечь, но зачем объявлять об этом с трубами и литаврами?

Никакого повышения зарплат в экономике и так не наблюдается, достаточно хранить status quo и дожидаться изобилия, имеющего начаться всего через полтора с небольшим года — в январе 2018-го. А до этого вполне можно развивать экономику, лежа на боку. Опять же и скандалов будет меньше.

Поскольку нынешнему кабинету министров исполняется уже четыре года, СЭБ в нем знакомый и испытанный, то можно было и отнестись ко всему этому достаточно спокойно, видя в правительстве некоторое обременение, которое все равно не избыть, так зачем же и душу травить.

Вероятно, при равнодушно-сонливом состоянии общества так оно и было бы. Вспомним эпоху Кудрина — будто не то же самое и при том никакого особенного гнева и удивления. СЭБ такой СЭБ, а в 90-е и много хуже было, зачем небеса гневить.

Но вот в последние времена случилось слишком много, чтобы хранить прежнее расслабленное состояние. «Крым наш», воевода Пальмерстон поражает Русь на карте указательным перстом, наш ответ Чемберлену, позорный провал партии «патриотов заграницы», рост национального самосознания и, как венец и символ последнего года — «Бессмертный полк».

Никто не обязывает А. В. Улюкаева участвовать во всенародном шествии «Полка» с гармошкой, А. Г. Силуанова зажигательно петь «Катюшу», а Д. А. Медведева все это щелкать антикварным «ФЭДом». От них никто даже не требует на Тверской появляться

Единственное и достаточно скромное требование — проявить малую толику (много никто и не требует) политического чутья и понять, что Россия переменилась, а они — нет. Если министры по-прежнему будут столь безнадежно разумом брошены, а национальным чувством брошены еще более, это ни к чему хорошему не приведет.

«О, если бы знал тогда Гогенцоллерн»
 

http://um.plus/2016/05/20/o-esli-by-...gogentsollern/
http://um.plus/wp-content/uploads/2016/05/0-6.jpg
В. В. Маяковский, которому принадлежит данный оптатив, имел в виду март Семнадцатого и всю затею с пломбированным вагоном. Вильгельм-де Второй полагал, что В. И. Ленин добьет враждебную его державе Россию, но дело пошло несколько дальше, и в ноябре 1918 г. мировая революция дошла до Германии, а кайзер был принужден бежать в Голландию, где и помер в 1941 г. Весной 1917 г., когда затевалась премудроковарная комбинация с Ульяновым-Лениным и Гельфандом-Парвусом, хитроумные берлинские политики даже и не подозревали о возможности такого развития событий. «Запустим бомбу в Петроград, а Берлин — совсем другое дело».

Однако на то поэт и пророк, что кроме этой оплошности кайзера, к моменту написания поэмы «Владимир Ильич Ленин» вполне очевидной, оптатив получил совершенно неожиданное продолжение после 1991 г. На историческую сцену явились породнившиеся Кирилловичи-Гогенцоллерны и под маркой Российского Императорского Дома — института хотя и не вполне понятного в правовом отношении, но красиво звучащего — развили бурную деятельность в послесоветской России.

Конечно, и прежде бывало, что династии то враждовали между собой, то вступали в родственные отношения — все европейские монархи именовали друг друга братьями, да и были таковыми, хоть не родными, так двоюродными и троюродными, но то были дела давно минувших дней, а тут современный Гогенцоллерн и современные Кирилловичи, называющие себя Романовыми. Люди уже отвыкли от таких деталей монаршьего обихода.

Правда, уже неоднократно доказано и показано, что дом Кирилловичей неосновательно претендует на имя Романовых. В смысле требований, предъявляемых к бракам особ царственной крови, Кирилловичи и Мухранские нарушили все, что можно было нарушить, причем череда нарушений идет еще от Кирилла Владимировича, погрешившего против правил более ста лет назад. Прав на русский престол, даже чисто теоретических, у Кирилловичей-Гогенцоллернов не больше, чем у любого романовского бастарда

Что делать? — большевики всерьез подошли к проблеме уничтожения династии и не допустили ошибок якобинцев. Те, хотя и казнили короля Людовика XVI, но по недогляду дали бежать за границу двум его братьям (будущим Людовику XVIII и Карлу X), не говоря о более дальних родственниках. Династия Бурбонов сохранилась, тогда как от Романовых осталось лишь воспоминание. Правила, прописанные в павловском законе, оказались слишком жесткими. Хотя в 1797 г. это казалось невероятным.

Это не означает, что учреждение правильного монархического строя в нынешней России в принципе невозможно. Если народ придет к мысли о необходимости монархического правления и если Земский Собор изберет царя — оба события не являются абсолютно невероятными, у Бога чудес много, — то, значит, появится новая правящая династия. Не все же им отходить в прошлое, иные могут появиться вновь. Что никогда больше ни нам, ни нашим потомкам не дано услышать

— да отчего же? Все в руцах Божиих.

Но если это случится, то история будет писаться с чистого листа, и павловское Учреждение об Императорской Фамилии будет иметь сугубо исторический интерес. Быть может, послужит образцом для аналогичного документа призванного действовать впредь, быть может, потомки будут руководствоваться другими образцами.

Что же касается до того, каких ныне здравствующих людей следует призывать на царство и в какой очередной последовательности — в этом отношении павловский закон, как всякий чисто археографический акт, более не актуален.

Если новый монарх будет избран Собором, то — такой монарх, который будет любезен всей земле и неразрывно с нею связан, добрых нравов и с несомненным жизненным путем. Державный вождь русского народа — звание столь высокое, что кривые толки, темные дела тут недопустимы. Если кто считает их допустимыми, то для этого есть демократия, и непонятно, зачем же тогда от нее отказываться.

Заметим попутно, что такой набор требований поставит препоны не только претензиям Кирилловичей, производящих почти на всех впечатление людей лукавых и вообще изрядных пройдох, но и на предлагаемых — очевидно, также из соображений пригодности кандидата (хотя бы частичной и неполной) по павловскому закону — иноземным фигурам типа члена Виндзорской династии Майкла Кентского. Спору нет, боярин чист (хотя про его номенклаторов типа С. А. Белковского этого сказать никак нельзя), но уж больно нечист в смысле враждебности русской земле царствующий дом, из которого принц происходит.

Теоретически можно допустить, что лицо, подобное принцу, после своего избрания будет служить России и только ей, но имеющийся опыт с королевичем Владиславом недостаточно вдохновляет.

Короче, как некогда писала матушка Н. С. Михалкова, изображая мысли бояр, «Не пришел бы кто из-за морей, // Короли грозят со всех сторон. // Своего бы выбрать поскорей, // Усадить бы на московский трон». Насчет «поскорей» — это чересчур, исполнение сроков зависит слишком от многого. Тут и политические хитросплетения, а еще больше — религиозно-нравственное состояние русского народа, а еще больше неисповедимость Промысла Божьего.

Но при тоске по правильному устроению российского государства и мечтах о том, что настанет день, про который сказано «К тебе светоносцем твой Царь грядет, // Царя-Государя приветствуй, народ!», надобно помнить, что Царя нужно заслужить. Рассуждавший на эту тему И. А. Ильин вряд ли имел в виду Марию Владимировну и Георгия Михайловича Гогенцоллернов, равно как и Михаила Георгиевича Виндзора.

Среди патриотов России трудно встретить сторонников Кудрина
 

http://politconservatism.ru/intervie...nnikov-kudrina
Интервью, Размышления / 30.05.2016 /
РI попросила известного и до последнего времени также «известинского» обозревателя Максима Соколова прокомментировать состоявшийся 25 мая 2016 года в присутствии президента России спор лидеров двух российских экономических школ: монетаристской и дирижистской. Мы хотели понять, какие социальные силы стоят за каждым из этих идеологических течений, интересы каких страт в российском обществе они представляют.
https://a.radikal.ru/a28/2106/ca/da3b7bd959a5.jpg
Любовь Ульянова

Максим Юрьевич, 25 мая 2016 года состоялось заседание Экономического совета при Президенте России, в котором принимали участие Алексей Кудрин и Борис Титов. В чем, на Ваш взгляд, состоит значение этой встречи? Каковы ее главные итоги? Действительно ли речь идет о столкновении двух альтернативных экономических концепций развития России?

Максим Соколов

Основное значение в том, что впервые А. Л. Кудрин и его приверженцы защищали свою позицию в непосредственном споре в дирижистами, причем перед лицом президента. До сих пор в течение многих лет – двадцати, как минимум – экономические либералы пропагандировали свои воззрения в абсолютно нелиберальном, т. е. монопольном режиме.

Впервые за много лет экономические воззрения излагались перед верховным лицом так, чтобы дурость каждого видна была.

Любовь Ульянова

Консервативная часть экспертного сообщества достаточно давно говорит о засилье либеральной экономической школы, ее безальтернативности как в смысле идейного, научного доминирования, так и с точки зрения принципов реальной экономической политики. Вспомним и Ваше интервью нашему сайту на эту тему. Можно ли сейчас говорить о том, что в России начинаются настоящие экономические дискуссии? Что монополия либеральной экономической школы подходит к концу? Что, так или иначе, очень медленно, но в России оформляется экономическая школа, альтернативная либеральному монетаризму Кудрина?

Максим Соколов

Учитывая ту осторожность, с которой задан вопрос («начинаются дискуссии», при том, что дискутировать можно до морковкина заговенья, «монополия подходит к концу», «так или иначе, очень медленно»), несомненно, можно дать столь же осторожный положительный ответ. Похоже, что падишах в конце концов усомнился в обещаниях Кудрина научить ишака читать Коран, и это уже важный сдвиг.

Любовь Ульянова

Насколько правомерно бытующее в СМИ представление об идеологическом противопоставлении приглашенных на заседание людей? Сам президент в начале встречи призвал оставить идеологические разногласия. О чем тогда они могут говорить? Могут ли они говорить на языке, условно говоря, «real politik», когда речь идет о выборе экономической стратегии развития страны? Может ли из этого разговора получиться что-нибудь толковое? Или это симуляция дискуссии?

Максим Соколов

Базовые расхождения между монетаристами и дирижистами вполне идеологичны. Одних можно обвинить в том, что они фетишизируют рынок и финансовую стабильность, ради которой всех остальных хоть волки кушай. Другим можно приписать фетишизацию выплавки стали и чугуния на душу населения. Если такая фетишизация не идеологический подход, то что это?

Иное дело, что просьба оставить идеологические разногласия может означать всего лишь пожелание большей дипломатичности, отказа от идеологических ярлыков, прямого доносительства и заушательства в стиле «Шиит неверный! Султан тебе покажет в Испагане, как гоните вы нас! — Суннитский пес! В Стамбуле мы с тобою разочтемся!».

Возможно, президент имел в виду воздержание от оборотов типа «монетаристский, а равно и дирижистский пес».

Любовь Ульянова

Какие силы представляют Кудрин и Титов с Глазьевым? За чьи интересы они борются? Это противостояние олигархов и банкиров с промышленниками? Мировой теневой закулисы с национально ориентированными силами?

Максим Соколов

Судя по тому, у кого какие приверженцы, именно так. Редко встречаются промышленники, восхваляющие неизреченную мудрость Кудрина, еще реже банкиры, которым нравятся замыслы Глазьева-Титова. Аналогично и с патриотами заграницы — преимущественно любителями Кудрина — и патриотами России, которые если и не страстные приверженцы Глазьева-Титова, то уж точно не кудринисты.

Любовь Ульянова

В прошлом году была дискуссии в ФБ и в «Известиях» о том, какие силы представляет Сергей Глазьев. Тогда речь шла о том, что в 1990-е годы он выступал за интересы промышленников, реального сектора экономики, а сегодня социальная база, на которую он ориентируется, не артикулирована. Сохраняется ли это ощущение сегодня?

Максим Соколов

Нужно различать социальную базу, на которую ориентируется Глазьев, – она зависит от того, как он представляет себе те классы и страты, которым понравятся предлагаемые им меры, и фактический состав тех классов и страт, которым его меры в самом деле понравятся.

Глазьев такое долгое время пребывал в интеллектуальном и социальном изгнании, что нет уверенности в его адекватном позиционировании. Хоть внешняя, хоть внутренняя эмиграция часто бывает губительна для карьеры.

Любовь Ульянова

В комментариях о состоявшемся заседании фигурирует критика «проекта Титова»: он главной мерой предполагает включение печатного станка, запуск инфляционных механизмов, в то время как проект Кудрина предлагает настоящие реформы и модернизацию – помимо традиционного для Кудрина требования поддержания низкого уровня инфляции. Насколько правомерны эти утверждения? Неужели за стереотипами о Кудрине мы не видим реального потенциала его концепции?

Максим Соколов

Стереотипы о Кудрине порождены его многолетними приготовлениями к последнему и решительному опыту, описанными в пушкинских «Сценах из рыцарских времен»:

«Бертольд. Займусь еще одним исследованием: мне кажется, есть средство открыть perpetuum mobile…

Мартын. Что такое perpetuum mobile?

Бертольд. Perpetuum mobile, то есть вечное движение. Если найду вечное движение (resp.: «институциональные преобразования»), то я не вижу границ творчеству человеческому… видишь ли, добрый мой Мартын: делать золото – задача заманчивая, открытие, может быть, любопытное — но найти perpetuum mobile… о!..

Мартын. Убирайся к черту с твоим perpetuum mobile!.. Ей-богу, отец Бертольд, ты хоть кого из терпения выведешь. Ты требуешь денег на дело, а говоришь бог знает что. Невозможно. Экой он сумасброд!

Бертольд. Экой он брюзга!».

Похоже, что В. В. Путин дозрел до кондиции Мартына.

Отвечает
Максим Соколов
http://2.gravatar.com/avatar/e19d9ee...s=250&d=mm&r=g
Журналист
Спрашивает
Любовь Ульянова
http://2.gravatar.com/avatar/80847d8...s=250&d=mm&r=g
Кандидат исторических наук. Преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова.