Какое счастье, что мы знали таких людей!
 

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=576817702762E
20-06-2016 (19:32)

Ноль пафоса и стопроцентное человеческое достоинство

Вчера исполнилось пять лет со дня смерти Елены Георгиевны Боннэр.
Она была женой академика Сахарова. А еще до этого - лейтенантом медицинской службы на фронте, где была тяжело ранена в бою с немецкими фашистами.
Тех фашистов ей удалось победить.
О том, что Елена Георгиевна - инвалид войны, я в советских газетах не читал. Читал, что они с мужем продали Родину. Но то ли Родина наша уже совсем никуда не годилась даже тогда, то ли продавали они ее плохо, но от мужа осталась только квартира на Земляном валу в Москве, а в Бостоне, где жила последние годы Елена Георгиевна, жила она беднее почти всех, у кого я бывал в Америке. И уж точно намного беднее тех, кто эту Родину от них охранял и продолжает охранять со страшными криками о патриотизме.
Елена Георгиевна, с ее серной иронией, произнести бы не могла этого слова применительно к себе...
А ирония ее была великолепна.
Как-то раз, в доме Боннэр, в том самом Бостоне, я был застигнут срочной производственной необходимостью: переслать в Москву какой-то фрагмент сценария программы "Плавленый сырок". Никакого планшета у меня в ту пору не было, и Елена Георгиевна включила компьютер со словами, что всегда мечтала поработать моим референтом и поучаствовать в создании "Плавленого сырка". Она весело включилась в процесс перепечатки-пересылки, и апропо ехидно заметила, что когда-то распространяла "Хронику текущих событий" и интервью Сахарова, так что кое-какие референтские навыки у нее имеются, а сейчас как раз свободна, и если ее возраст не помеха, то она готова выйти на рынок труда...
Вот такая она была - азартная, несгибаемая, самоироничная. Ноль пафоса и стопроцентное человеческое достоинство.
Какое счастье, что мы знали этих людей. И какая беда, что оболваненное население России понятия не имеет ни о них, ни об этой точке человеческого отсчета.

Дирижабль
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6116
12 ФЕВРАЛЯ 2007 г.
rosaerosystems.pbo.ru
Приятель-журналист вернулся с пресс-конференции Путина очарованный. Какой он умный, обаятельный, какое чувство юмора, какая реакция! Спора не получается: и умный, и обаятельный, и юмор, и реакция… Душка!
Если бы с такими данными он был не президент России, а Ксения Собчак, я бы и сам в нем души не чаял.

…Пару лет назад этот мой приятель «поступил» дочь в престижный вуз - отдал десять тысяч долларов тамошней профессуре. Дочь, умница-отличница, готовилась поступать по-честному и, зная ее многие годы, рискну предположить – имела все основания для успеха, но девочке недвусмысленно дали понять, что этот устарелый способ поступления сегодня не канает вообще.
Прошлой осенью вышеупомянутый приятель-журналист «откосил» от армии сына – отдал три «штуки» (уже в евро, времена меняются) военкомам, о чем не жалеет, потому что сын один, а сержантов сивяковых, изготавливающих из человека инвалида, в ивановской армии море разливанное…
А потом его послали на пресс-конференцию Путина, откуда он и вернулся очарованный.

Следует констатировать: Путин как пиар-продукт одержал полную и окончательную победу. Гарант давно отделился от дел рук своих и завис над Родиной, как большой серебряный дирижабль.

Впервые этот номер Владимир Владимирович проделал перед первыми выборами, в феврале 2000-го, когда объявил «вторую чеченскую» законченной, а себя как главнокомандующего – ее победителем. Российские войска взяли Грозный – ура!
Впереди были и «Норд-Ост», и Беслан, и взрывы в метро, и почти ежедневная гибель солдат и милиционеров по всему Кавказу, но все это уже заведомо шло по линии недочетов в работе МВД, которому главнокомандующий, с барского плеча, скинул проблему после своей безусловной победы.

Вторым пунктом той предвыборной путинской программы была, если помните, борьба с коррупцией. Пора, сказал, положить конец.
Конец он положил.
Коррупционные обороты увеличились в разы, откаты в особо «деньго-емких» областях дошли, по последним сведениям из бизнеса, до 50%, в русский народный мозг гвоздем-соткой вошло звукосочетание «Байкалфинансгрупп», - но и спустя два года после этого «Байкалфинанса» журналистка из Владивостока, божий человек, просит несравненного гаранта ввести прямое правление на Дальнем Востоке и прекратить чиновничий беспредел («Вы все можете, все умеете»).
Та журналистка – случай, конечно, довольно экзотический, но вот ведь штука: мой приятель, тихий, милый, честный, интеллигентный господин, тоже вернулся с той пресс-конференции просветленный…

Следует признать: Путин как пиар-продукт одержал на данном историческом этапе полную и окончательную победу. Следует признать: Россия как сообщество граждан, управляющих своей страной, потерпела (на данном историческом этапе) полное и сокрушительное поражение.

Шестерни причинно-следственных связей умело и целенаправленно разломаны. В головах, даже не вполне темных, царит невесомость. Предмет, выпущенный из пальцев, не устремляется, по Галилею, к центру Земли, а плавает тут же, возле пальцев - и где верх, где низ - непонятно…
Только висит над головами россиян большой серебряный дирижабль по имени «Владимир Путин» - висит и успокаивает нервную систему своим гладким видом.

«Ты помнишь наши встречи?»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6131
15 ФЕВРАЛЯ 2007 г.
znak-sign.ru/rustur.ru
Вообще-то с субботы по понедельник я стараюсь о политике не думать и про политиков не вспоминать – даю увольнительную голове, которой выше крыши хватает и еженедельных теле- и радиопрограмм… Нет, правда, есть же санитарные нормы!
И никакой воскресной телеаналитики, упаси боже! Путин в выходные – это слишком. «Придешь домой – тут ты сидишь»…

На свои воскресные посиделки на радио «Свобода» я тоже стараюсь звать по преимуществу не политиков, а людей образованных и милых сердцу (это иногда совпадает, конечно, но редко).
На минувшее воскресенье я заранее приготовил себе, любимому, царский подарок: позвал в эфир потомственного переводчика Виктора Петровича Голышева – «Вся королевская рать», половина Фолкнера, Сэлинджер… Именины сердца!
Ничто не предвещало беды.

Я брел по солнечному Страстному бульвару в сторону радиостанции, когда из казино «Шангри-Ла» навстречу мне вышел печальный человек. Не узнать его я, увы, не мог – это был вице-спикер Государственной Думы Артур Чилингаров.
Отчего он был так печален, не знаю. Может быть, думал о жизни в России за пределами казино «Шангри-Ла»… Или (как член Комитета Госдумы по обороне) горевал о состоянии российской армии? Не знаю! Чужая душа потемки.
Но выглядел Чилингаров как человек сильно проигравшийся.

Молодой граф Ростов в аналогичном случае шел за деньгами к папе.
Немолодой депутат Чилингаров, надо полагать, ходит в казну.
Мое предположение строится на том, что живьем депутата Чилингаров я видел крайне редко, но всякий раз – в казино или возле него. Без единого исключения!

Первая наша очная встреча состоялась еще в эпоху «Кукол». Мы с моими резиновыми братьями по цеху давали нечто вроде концерта в казино «Шатильон», возле «Мосфильма». Я по мере сил шутил, а за столиком сидел депутат Чилингаров и мерно клал перед крупье фишки, каждая из которых стоила пятьдесят долларов США.
Он клал их со средней скоростью фишка в минуту. И когда мы приехали в казино, и во время представления… Когда мы уходили восвояси из этого центра культуры и досуга, он, не меняя выражения лица, продолжал класть.

Потом была встреча в Петербурге* - Чилингаров со товарищи прилетел на Учредительный съезд партии «Отечество – Вся Россия» и готовился к спасению Отечества непосредственно в «Астории». Салатики там стоили за двадцать у.е., горячее под сорок, напитки уходили в сторону у.е. трехзначных, но никто из будущих спасителей Отечества (депутатов, разумеется) ни в чем себе не отказывал.
У меня как заядлого бюджетника возникло острое ощущение, что я угощаю…
Откушав-отгуляв на мои деньги, Чилингаров отправился прямиком туда, где кладут фишки.
И вот, стало быть, опять.

В пору нашей встречи в «Шатильоне» Артур Николаевич был депутатом от "Блока Ивана Рыбкина". К часу свидания в «Астории» - вице-премьерствовал от депутатской группы «Российские регионы». Из «Шангри-Ла» навстречу мне вышел крупный «единоросс».
Как эта политическая эволюция отражается на цвете фишек, знать не могу, но полагаю, не в худшую сторону.
На лице - отражается довольно прискорбно.
Печальный вице-спикер сел в БМВ c мигалкой, тактично стоявший не у казино, а по соседству, во дворике Минпечати - и отбыл навстречу дальнейшему служению народу.

====================================
* - подробнее об этой встрече – см. в книге «Изюм из булки».

Маршрут уборки
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6186
21 ФЕВРАЛЯ 2007 г.
k-jarve.ee/коллаж ЕЖ
Глубокой ночью я завернул в Леонтьевский переулок и остановился, пораженный: переулок убирали от снега.
А снега, надо вам сказать, в Москве в тот день было немерено: зима, сволочь, опять пришла внезапно! «Вдоль тротуаров лежат карпаты...», как сказал поэт.

Если бы вдоль! По полужидким карпатам осторожно переставляли ноги люди; карпаты медленно месили машины, проталкиваясь по проспекту Мира… Та сторона Мясницкой, где почтамт, наклонная и в мирное время, подледенев с неровной горочкой, стала идеальным местом для перелома шейки бедра. Короче: Москва как Москва.

Леонтьевский переулок при этом убирали в четыре машины! Ночью! Две грузовые обычные, одна снегоуборочная отечественная, одна юркая, импортная. С полдюжины женщин и мужчин в оранжевом с разной степенью осмысленности колупались вокруг техники…

Что за черт, подумал я. Почему Леонтьевский? – подумал я потом. Но думал недолго, будучи дядькой местным и в меру смекалистым — да и вы, небось, уже сообразили, если местные.

Ну разумеется! По Леонтьевскому с утра может проехать на работу мэр Лужков. А вечером по проспекту Мира он не ездит. И уж тем более не ходит пешком по Мясницкой. И травмы головы получает импортные, австрийские. Может себе позволить…

Если бы Лужкова (желательно без Батуриной и Цоя, чтобы никто не поймал в воздухе) пустить прогуляться по Мясницкой с той стороны, где почтамт — я уверен: ситуация там быстро изменится к лучшему!
Но пока что убирают Леонтьевский.
Азы демократии – обратная связь.

Связь между мэром Лужковым и человеком, отвечающим перед ним за состояние дорог в Центральном округе, мне очевидна, как и ее характер — эта связь вполне вассально-феодальная.
Связи между мэром Лужковым и мною, вами, бабушкой, убивавшейся передо мною на одновременно покатом, горбатом и обледенелом тротуаре – никакой. Ваще!

Снять Лужкова в настоящий момент можно только через Путина (в русском языке эта технология называется «через ж…») – стуканув, например, в Кремль, что Юрий Михайлович опять встречался с Устиновым и Сечиным.

Вот тогда — хоть он лично все тротуары ломиком обстучи и ту бабушку на своих руках через Мясницкую туда-сюда носи каждый день – снимут, да еще и посадят, пожалуй. Причем рыться в древностях времен приватизации Генпрокуратуре в этом случае не придется, не так ли?

Уточню мысль: я ничего не имею лично против Лужкова. С тех пор как Юрий Михайлович перестал воевать за Севастополь, он приобрел вполне человеческие очертания. На здоровье, пускай будет мэром он.
Но – с возвращенной обратной связью!

Боящийся не Путина, а меня, вас и бабушку на гололеде. Знающий, что чудовищный бардак на московских улицах в сочетании с убранным персонально для него Леонтьевским переулком может с большой вероятностью закончиться скандалом и угрозой отставки. А одно этого, безусловно, хватило бы для хорошенького скандала в любой европейской стране…
И оцените мою тактичность: я даже не упомянул «Интеко».

Насчет этики
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6248
2 МАРТА 2007 г.
Интересная тема отпочковалась от моей заметки в «ЕЖе» про депутата Чилингарова. (Я описывал наши с Артуром Николаевичем регулярные встречи в казино и возле оных.)

kp.ru
Некий читатель (как видно, посвященный в правила этики) ядовито поинтересовался в форуме: не собираюсь ли я теперь заглядывать и в постели к политикам? Как ни покажется странным автору вопроса, вопрос-то не вполне риторический.

В принципе, насчет «левых» постелей, как говорится, лишь бы на здоровье. «И жучку, и паучку, и медведице!» Вреда от досуга нашей политической элиты в любом случае меньше, чем от деятельности этих господ в рабочее время.

Но если в вышеозначенной постели политик развлекается на деньги налогоплательщика, то налогоплательщик вправе заинтересоваться происходящим. Не с точки зрения Камасутры, а с точки зрения Уголовного кодекса.

И возмущенные крики общественности о вмешательстве в личную жизнь, памятные нам хотя бы по истории с человеком, похожим на Генпрокурора Скуратова, кажутся мне свидетельством полной путаницы в головах (заметим, вполне рукотворной путаницы).

Разберемся. Оставим за скобками уровень этики тех, кто с помощью припасенной заранее пленочки «валил» Скуратова, решившего сыграть против Ельцина – это другая тема, хотя очень занятная: именно в те дни внимательные телезрители впервые разглядели тихого главу ФСБ Путина, а Семья смогла оценить уровень его личной преданности... Рассмотрим скуратовскую коллизию в отдельности от коллизии смены власти в России.

Итак: «личная жизнь» человека, похожего на прокурора, происходила на съемной квартире Генеральной прокуратуры – т.е. мы с вами ее и сняли, скинувшись из налогов. Проституток, как в один голос утверждали все СМИ, оплачивал Скуратову подследственный бизнесмен Егиазарян.

Этот довольно дорогой подарок, конечно, мог быть проявлением обычной человеческой симпатии подследственного к Генеральному прокурору, но, мне кажется, бескорыстность этой взаимной симпатии (а дело Егиазаряна было вскоре закрыто) все-таки требует доказательств, не правда ли?
Или это тоже вмешательство в личную жизнь?

Если с «постелями» ясно, перейдем к азартным играм. Тут, спору нет, все неоднозначнее. В конце концов, играть или не играть в казино человеку (как и ходить или не ходить ему к проституткам) – дело личное. И хотя в какой-нибудь Швеции одного такого факта хватило бы для утопления политика, лично я не нахожу в себе моральных вершин для осуждения.

Повторяю: личное дело! У алтаря только со свечкой в этом случае стоять не надо и про нравственность по телевизору болтать, а так – играй и шляйся на здоровье…
Но на свои!

Ибо должен заметить: казино – удовольствие значительно более затратное, чем проститутки (если только не рассматривать версию, что Артур Николаевич Чилингаров умеет договариваться не только с Кремлем, но и с теорией игр).

Стало быть, у нас, налогоплательщиков, есть все основания предполагать, что в течение многих лет затраты крупного государственного чиновника в разы превышали его зарплату. Или у вице-спикера Чилингарова, вопреки закону, есть еще какой-то бизнес? В любом случае, это повод для того, чтобы начать задавать вопросы, не так ли?

Эти вопросы – и Чилингарову, и сотням его коллег, совмещающим служение народу с разнообразными куршевелями, могли бы задать МВД и Генпрокуратура, но они давно сосредоточились на Ходорковском. И в настоящее время нет никакой надежды переключить их внимание. На депутата-журналиста Хинштейна, до специальной команды «фас», тоже рассчитывать не приходится — вот я и задаю вопросы своими силами, через скромный интернетовский «ЕЖик»…

И все тут в порядке с этикой, уважаемый посетитель форума! Более того. Если бы хором со мной эти вопросы начали задавать лично вы и миллионы других россиян, положение дел с этикой в стране, уверяю вас, серьезно улучшилось бы. Как минимум Артур Николаевич оторвал бы взгляд от фишек и вспомнил бы, что он «типа как бы» политик — человек, существующий на деньги налогоплательщика и обязанный отвечать на их вопросы немедленно и по существу.

Но миллионы налогоплательщиков только пожимают плечами, самые же продвинутые из них еще и прохаживаются насчет уровня этики журналистов, а значит, остается только пожелать Артуру Николаевичу успехов в его нелегких досугах, по пятьдесят долларов в минуту.

Перемена доминанты
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6352
9 МАРТА 2007 г.

Позвонили из телекомпании РЕН-ТВ, позвали принять участие в новой программе «Вечер с Тиграном Кеосаяном». Два дня уговаривали. Прислали на выбор несколько тем, в их числе обнаружилось: «Преемник, выборы-2008». Ну я и согласился.
В интернете и по радио я на этот счет высказывался неоднократно, но по телеку еще не случалось. А самое время, не правда ли?
Привезли меня с утра пораньше на край света, загримировали, посадили в кадр - и стал я говорить, что думаю. Час говорю, другой пошел, а съемка все не заканчивается.
Никак, стало быть, не скажу того, что требуется.
Наконец финишировали - и уже на посошок я заметил, что впервые за несколько лет меня пустили на телевидение поговорить про политику.
Сказал: если это - симптоматика, то приятная…

Симптоматика уточнилась вечером, когда программа вышла в эфир.
В эфире обнаружилось, что я довольно плохо говорю по-русски. Не всегда довожу мысль до конца, иногда не заканчиваю и предложений: в парадигме «либо - либо» про одно «либо» упомянул, второе забыл… Только, по Жванецкому, дернулся и старше стал.
При этом народ в зале аплодирует почему-то. Дурдом.

Потом позвонила знакомая журналистка, смеется: что это с тобой было? Сидел в эфире, а ничего толком и не сказал. Я не сказал?! Да я… да вот я завтра дам тебе посмотреть полную запись!..
Не дам.
Потому что на РЕН-ТВ категорически запретили ее для меня переписывать. И подозреваю: не только для меня. Милая девушка-редактор, обещавшая накануне прислать копию, звонила извиняющимся голосом.
Она была шокирована произошедшим. Я – нет.

Я еще в студии догадался, что записи мне не видать - не первый год замужем, как говорится. Тем не менее: сравнительный анализ двух пленок, исходной и эфирной, кажется мне штукой настолько поучительной и информативной, что рискну довериться памяти.

Так что же я такого наговорил, чего нельзя было услышать российским телезрителям? Да признаться, ничего особенного – по крайней мере, для читателей "ЕЖа"… Некоторое количество азбучных истин.
О реальной политической конкуренции как о механизме прогресса.
О ее имитации сегодня в России в виде «тараканьих бегов» всяких там преемников и мироновых-грызловых-барщевских.
О европейском и «туркменском» путях развития общества - с приметами именно «туркменского» пути в сегодняшней практике. О том, как власть выталкивает несогласных в экстремисты.

О том, как отсутствие свободных СМИ оборачивается появлением политзаключенных и Бесланом.
Еще: в ответ на глубокомысленное замечание ведущего о том, что надо всеми «преемниками» - Путин, а над Путиным один Бог, - заметил, что между Путиным и Богом еще есть некоторая инстанция в виде тех, кто Путина привел к власти, ибо это тоже была операция «преемник».
В общем, не зря телережиссура крутила этот съемочный фарш час с лишком – слепили маленькую общепитовскую котлетку из самых общих мест. Как говорят звукооператоры: ты мне наговори алфавит, я сам все склею…
Склеили.

Но вот что самое забавное: даже этот эфирный вариант, показавшийся и мне, и моим коллегам до неприличия гладким, вызвал страшное раздражение руководства РЕН-ТВ. Засекретили «исходник», наложили епитимью на производителей программы…
Господа! Принятые меры безопасности кажутся мне недостаточными по нашим древнеегипетским временам. В зале во время записи сидели люди, человек тридцать. Они слушали меня, не скрою, с большим интересом и потом аплодировали. Полтора-два десятка сотрудников компании «А-Медиа», проводившей запись, не отходили от мониторов; некоторые потом подходили, выражали симпатию. Хотите, скажу кто?
Надо бы их всех тоже того… засекретить… А то вдруг начнут пересказывать услышанное своими словами?
Но шутки в сторону, поговорим о науке.

В науке есть понятие «психической доминанты». Попросту говоря, человек не может одновременно хотеть нескольких вещей - его психическая активность в каждый момент времени устремлена на что-то одно. Все остальные желания маячат на периферии и тоже могут стать доминантой, но только вытеснив предыдущее желание. Ты, скажем, опаздываешь в консерваторию, но в какой-то момент понимаешь, что тебе надо в туалет... Доминанта сменилась!

Нормальная доминанта руководителей и акционеров телеканала – успех у телезрителей. Этот успех, как шестереночная передача, цепляет рейтинг; это колесико в свою очередь поворачивает другое, и из дырочки начинают сыпаться деньги рекламодателей.
Новое политическое ток-шоу, таким образом, хорошо бы открыть чем-нибудь эдаким… дефицитным… чего нету в соседних лавках! Чтобы все охнули и ломанулись в твою.

В этом качестве - как дефицитный (с 2003 года) телепродукт - я желанный персонаж.
Но когда я открываю рот и начинаю говорить про политику (а вроде за этим и звали) - доминанта меняется. Им уже не хочется в консерваторию; не хочется рейтинга, успеха у телезрителей, премии «Тэфи»…
Хочется в туалет.
Бедные, несчастные, не определившиеся с доминантой!

«Другого» «ТЭФИ» мы не нарожаем — значит, надо пытаться отмывать то, которое есть. Хотя не всем это и нужно
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6455
20 МАРТА 2007 г.

О выходе телеканалов НТВ и ТНТ из состава учредителей Академии российского телевидения, заявлении Татьяны Митковой и судьбе «ТЭФИ»:

Академия российского телевидения изначально замышлялась как сообщество профессионалов. Цеховая оценка работы, пресловутый «гамбургский счет» – вот что было важно в первую очередь. Но очень скоро, разумеется, главной интригой стало соревнование каналов, бесконечные подсчеты, который из них взял больше статуэток. (Я говорю «разумеется», потому что ни один творческий конкурс в России не избежал подобной метаморфозы — везде, так или иначе, есть свои кланы и бизнес-интересы.) Однако телевизионное сообщество до сих пор избегало ситуаций, возникших в смежных искусствах, где назло «Нике» появился «Орел», а назло «Букеру» — «Антибукер»…

НТВ, на котором я имел честь работать, опережал конкурентов. Во второй половине 90-х было очевидно, что есть один стильный независимый канал. В самых престижных номинациях — репортерских, новостных – он побеждал неизменно. Были победы и у других каналов, но это носило характер отдельных удач, а канал как удача – это было НТВ. Времена изменились: при активной помощи государства, в несколько приемов (смена собственника, кадровое и смысловое разорение телекомпании) НТВ «исправили», канал встал в общий ряд, причем это был уже явно не первый ряд. Настали «федеральные» времена.

Руководство нынешнего НТВ (состоящее, в том числе, и из людей, которые работали на старом НТВ) вполне отдает себе отчет в этой деградации. И по-человечески их решение для меня понятно. Неловко участвовать в забеге, если ты не показываешь серьезных результатов, особенно если до этого много раз был чемпионом! Неловко Митковой появляться на людях как руководителю телекомпании, выпускающей программу «Чистосердечное признание» и прочий «криминал» во всех смыслах этого слова. По человечески понимаю Татьяну Ростиславовну и прошу поверить: никакого злорадства в ее случае не испытываю, а испытываю печаль. (По Кулистикову, правда, скорбеть не получается – этот случай явно попроще.)

Тем не менее. Если рассматривать Академию как профессиональное, цеховое сообщество — плохо, что Татьяны Митковой и многих энтэвешников, моих бывших коллег, там не будет. Очень плохо и очень неправильно!

Опровергать ее обвинения в адрес Академии глуповато: есть там и корпоративность, и дилетантизм, и профанация… Но так было всегда! И не это в данном случае, видимо, стало главным внутренним мотивом для выхода вон. «Не желаю участвовать в ваших грязных играх» — это может сказать кто угодно, где угодно, по какому угодно поводу. И будет прав. Это фраза, которую можно сказать всегда, и она мало что объясняет в данном случае.

Была корпоративность и тогда, когда побеждала Миткова. Будет и после ее ухода. Но, как сказано у Трифонова, «история — многожильный провод»: да, есть борьба за рекламный рынок, вот пусть Добродеев с Эрнстом и Кулистиков с Роднянским и меряются ресурсами на секциях «ТЭФИ»! Но есть же телевидение как профессия. И есть вполне известные телеперсоны, которые не вхожи на «ТЭФИ» — значит, какие-то представления о репутации и приличиях в цехе остались… Так их бы и развивать! Вот сама Татьяна, как рассказывают, замечательно работала на региональных конкурсах…

Что же до предвзятого голосования – это, в конечном счете, всегда выбор не канала, а человека! Голосуй как профессионал, а не как чиновник — и все будет нормально. Давят – предавай это гласности, если ты журналист, а не член северокорейского политбюро. В моей практике, кстати, был случай, когда я проголосовал за «чужую» телекомпанию. И ничего, продолжаю работать на RTVI под руководством Андрея Норкина, которого как член Академии на прошлом ТЭФИ, грубо говоря, прокатил, проголосовав за томскую ТВ-2…

Призывы же не доверяться некомпетентному судейству академиков, а раздавать награды в соответствии с «объективными» рейтингами, для меня звучат и вовсе странно. Во-первых, мера их объективности… как бы сказать… предмет для дискуссии. Но главное: рейтинг, как всякое дурное дело — дело нехитрое. Пусти (вместо Пушкова, Леонтьева и программы «Вести») порно, и будет тебе рейтинг! И вреда народу, кстати, от него меньше. Но чем будем меряться, простите за буквализацию метафоры? Нет уж. Для того и нужны профессионалы, чтобы думать, и развивать, и очищать свою профессию. А «публика-дура» пускай голосует щелчком пульта хоть за Лолиту.

Последствия от выхода энтэвешников и тээнтешников из состава Телеакадемии предвижу самые неприятные. Это внятный сигнал к развалу, и далеко не первый. При всех претензиях к «ТЭФИ», вспоминается тут старый анекдот про цыгана, который интересовался у жены насчет детей: этих отмоем или других нарожаем? «Другого» «ТЭФИ» мы не нарожаем — значит, надо пытаться отмывать то, которое есть. Хотя не всем это и нужно. Добродеев, после того как на информационной секции прокатили «Вести», уже высказался в сердцах: пора, мол, закрывать лавочку… И то сказать: отстали от времени, голосуют по своим пристрастиям… Прям как при Ельцине! Да и не ходит уже Добродеев на финалы «ТЭФИ»: его профессиональные призы – все в Кремле.

Между тем, несколько последних конкурсов показали, что демократический «бунт» подавлен не окончательно. Достаточно вспомнить, как радостно переголосовали академики на последнем «ТЭФИ», когда всплыла история с насильственным включением программы «Вести» в информационную номинацию, с какой радостью высказались галочками против агитпропа! На «ТЭФИ-2005» голосование за Шустера и Парфенова было очевидно протестным. На нынешнем конкурсе в одной из номинаций вообще победил RTVI Гусинского. И если все в стране будет катиться туда, куда катится сейчас, RTVI рано или поздно займет место, которое занимало НТВ в середине 90-х годов. Не потому, что там лучше журналисты, а потому, что там сохранилась независимая от Кремля журналистика! RTVI, томская ТВ-2 — не лучшие, а нормальные информационные службы, которые занимаются новостями без оглядки на коридоры власти, будут побеждать в тайных голосованиях, а их победы — создавать «ненужные» информационные поводы… И, конечно, легче просто закрыть «ТЭФИ» и ликвидировать это поле, как ликвидированы уже многие другие «поля» в России…

Чему объективно поспособствовала и Миткова своим выходом из «ТЭФИ». Вне зависимости от ее личных мотивов, высказанных и невысказанных…

Ельцин. Вослед...
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6840
24 АПРЕЛЯ 2007 г.

«Когда человек умирает, изменяются его портреты…»
Смерть Ельцина со всей несомненностью обнажила человеческую подкладку в его отношениях с Россией. Это ведь были полноценные личные отношения: счастье и драма, любовь и разочарование…
В политической жизни первого президента было много черных минут: и черных для него, и тех, в которые источником черноты оказывался он сам. Все это непременно станет предметом холодного исторического анализа, но не сегодня.
Сегодня – вослед – только про то человеческое, что связывало нас с Борисом Николаевичем Ельциным.

fedcup.com
Он был русский – в его случае это действительно многое объясняет. Голсуорси тут нечего делать. Это был персонаж Островского и Лескова, с Салтыковым-Щедриным и не без Достоевского: крупный, неподдельный, выламывающийся из рамок, неподвластный простым описаниям. Все, что он делал, он делал сам: и его победы, и его катастрофы были собственноручными и, подстать личности, – огромными.

В нем, по Бабелю, квартировала совесть. Хотя, может быть, и не была ответственным квартиросъемщиком… Но когда он извинялся, уходя, он делал это искренне, и в последние годы, по многим свидетельствам, тяжело переживал происходящее в России, несомненно чувствуя свою вину за многое.

К рубежу веков череда политических провалов сделала его «хромой уткой»; только ленивый прилюдно не оскорблял Бориса Николаевича; при его характере – можно себе представить, чего ему это стоило, но ходивших с плакатами «Ельцин - иуда» не бил ОМОН, финансировавшие Примакова не сидели в тюрьме и парламент был местом для дискуссий и даже процедуры импичмента…
Сегодня нам есть с чем сравнить, чтобы оценить масштаб личности.

Здесь не время описывать в подробностях сети, в которые он попался на закате своей власти: любой из тех, кто шел в Кремль, начал бы свое царствование с показательных процессов над ближайшим окружением Ельцина и, увы, его семьей. Его личной семьей, с маленькой буквы… Этот крючок намертво сидел в животе у первого российского президента. Выбор между чувством и долгом даже не пахнул Расином…

Но он попросил у нас прощения – простим ему! Тем более есть за что.
Первые «демократические» годы Ельцина – легенда! Девяносто процентов поддержки нашему нынешнему так и не смогли надуть системой «ГАС-Выборы» - Ельцин набрал их в девяностом году на самом деле. При тотальном противодействии Кремля, при «черном пиаре», жалком по сегодняшним подлым временам, но тогда, по новизне, поразившем россиян…

Это побеждал не он – побеждало новое время. Страна, разбуженная Горбачевым, распрямлялась и начинала дышать полной грудью… И лучшие дни и часы Ельцина – дни и часы, когда он дышал в такт с Россией. По всем законам творчества, политический талант выносил Бориса Николаевича в такие дали, куда он сам и не думал заходить. У него хватало чутья доверять этой волне, расти и соответствовать времени…

У него хватало характера, чтобы держать удары – уж чего-чего, а характера в Ельцине было на дивизию; судьба ломалась об этот кремень много раз!
Но он не был бы русским, если бы не был способен на саморазрушение. И он никогда не стал бы Первым секретарем Свердловского обкома КПСС, если бы не умел перешагивать через людей.
Он был плоть от плоти номенклатурной – и плоть от плоти народной! Вот так вот, одновременно! И при всех ельцинских экзерсисах, Россия не была для него углеводородной недвижимостью, как для тех, кто пришел ему на смену – да, это была зона власти, но и зона ответственности и боли. И гордости, и мечты…

Когда Южный уступал в «Берси» в финале Кубка Дэвиса, Ельцин, сидя на трибуне, мрачнел так, что становилось страшно за судьбу теннисиста в случае проигрыша; когда Россия победила, Ельцин, к ужасу Наины Иосифовны и восторгу французских телевизионщиков, полез через перила, чтобы поскорее обнять того, кто принес честь России. Хоть такую, спортивную… И перелез!
Это был не пиар – ему не было уже нужды пиариться; в этом вдруг проявился весь Ельцин – неуклюжий, нестандартный, катастрофичный, прекрасный. Человек!
Отдельным, несмываемым кадром в памяти: этот седой человек, идущий по проходу Кремлевского дворца съездов, чтобы положить партбилет и выйти, закрыв дверь за эпохой.
С его смертью его эпоха не заканчивается; дверь приоткрыта.

Позитивная программа
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6853
25 АПРЕЛЯ 2007 г.

Вообще-то обычно на тексты Сванидзе отвечает Рыклин – это как после осени зима… Но позволю себе вклиниться с короткой репликой по поводу двух тезисов Николая Карловича в его статье.

Первый тезис: просьба правозащитников сделать «невъездными» в Европу организаторов полицейщины только даст дополнительные козыри всевозможным изоляционистам, ибо «жесткие меры в отношении российских чиновников будут естественно восприняты (народом – В.Ш.) как жесткие меры в отношении России».
Ну, разумеется! Именно так они и будут восприняты народом, который, по Козьме Пруткову, как колбасу начинят в очередной раз нынешним телевизионным содержимым – Пушков, Леонтьев, далее везде…

lenta.ru
Но если Людмиле Михайловне Алексеевой позволят обосновать требование жестких мер к Лужкову-Матвиенко, скажем, у Познера – с показом наиболее выразительных фрагментов избиения граждан, с рассказом о том, как власть планомерно организовывала это побоище, срывая попытки организаторов марша согласовать маршрут (как того требует закон); если в поддержку наказания определенно выступит, скажем, Общественная палата и сам Николай Карлович подробно обсудит это в своей программе (а я уверен, что он понимает сам и сможет найти слова, чтобы объяснить почтенной публике, чем интересы Лужкова и Матвиенко отличаются от интересов российского народа), — то, полагаю, дело может быстро сдвинуться с мертвой точки.

Российский народ не сплошь состоит из дебилов — и уж Лужкова от себя отличает легко.
Ненависть к Америке – тоже штука вполне рукотворная и не имманентно присущая здешнему населению. Чуть меньше Леонтьева с Пушковым, чуть больше приличных людей на телеэкране, чуть внятнее артикулировать позицию, не стесняясь называть вещи своими именами, и антиамериканизм — нет, не исчезнет, конечно, но войдет в пределы санитарных норм… И опять-таки Николай Сванидзе – как телекомментатор, член Общественной палаты и просто гражданин — может немало этому поспособствовать

Второй тезис, обращенный «к Осовцову и его единомышленникам» (к которым причисляю себя), – «не худо было бы попытаться поработать на российском политическом пространстве».

Это, Николай Карлович, совет лукавый. В традиционном политическом пространстве из демократов остался на сегодня только Владимир Рыжков. Полгодика ему еще разбавлять собою эту густую массу, а потом все зацементируется окончательно. Или вы всерьез считаете образцом «будничной» работы на благо российской демократии группу дрессированных либералов во главе с Барщевским? Или сегодняшняя деятельность Чубайса и Явлинского, не вместе будь помянуты, служит развитию демократических институтов?
«Беня! Если бы ты был идиот, я бы отвечал тебе как идиоту…»
Но я вас, Николай Карлович, за идиота не знаю.

Вы предлагаете «попробовать родить для разнообразия какую-нибудь позитивную программу, кроме «Долой Путина»; вы заранее знаете, почему «несогласные» этого не делают: «любой позитивный пункт программы, выходящий за рамки лозунга «Долой Путина», немедленно расколет нерушимый блок Касьянова-Каспарова-Лимонова».
Тут вы либо не в курсе, Николай Карлович, либо опять лукавите.

Возвращение честных правил политической игры: реальная независимость от власти прокуратуры, судов, парламента, СМИ, бизнеса и Центризбиркома – это вам не позитивные пункты программы? По мне – более чем позитивные и более чем достаточные на сегодня в России; как говорится, с горочкой…
Прочие идеологические различия — между Каспаровым и Касьяновым, Касьяновым и Лимоновым, Илларионовым и Делягиным… — были бы чрезвычайно существенны в Бельгии. Там, где группа особистов не окопалась у власти, не «закрышевала» все от Гента до Льежа и не поделила промеж себя антверпенскую «ювелирку»…

Для России же все политические разногласия — повестка завтрашнего дня. Или, увы, послезавтрашнего… Когда мы все вместе (надеюсь, с вашим бесстрашным участием, Николай Карлович) вернем в Россию честные правила политической игры, — все наши идеологические различия немедленно станут основой для политического противостояния: в парламенте, в прямом эфире на Первом канале, на митинге… Согласно Конституции.
А милиция, согласно Конституции, будет этот митинг — охранять. А ОМОН в это время будет мочить преступников. Надеюсь, у них это получится столь же браво, как с той питерской девушкой, которой 15 апреля сломали нос ударом дубинки…

g8russia.ru
А в гостях у вас, Николай Карлович, на канале «Россия», однажды буду замечен – ну, допустим, я. Не то чтобы я рвался в кадр (ей-богу, свою норму я взял) — просто любопытно было бы поговорить и прилюдно, правда? Мы давно приятельствуем и, кажется, неплохо друг к другу относимся… (Надеюсь, это признание не повредит вашим отношениям с коллегами по госслужбе.) И за идиота вы меня, кажется, встречным образом не считаете – отчего бы не поговорить? Рейтинг не упадет, обещаю.

Ну, это я так… погаллюцинировал немного.
Возвратимся к теме.
Я не склонен записывать всех, кто работает в государственных структурах, в ренегаты и коллаборационисты – в этом пункте я существенно расхожусь с моими коллегами (и надеюсь, приятельство с вами не повредит моим отношениям с ними).

Я верю в искренность Лукина и Памфиловой и уважаю их попытки работать «кротами истории», которые, по Марксу, роют медленно: я тоже эволюционист. Но некоторые системы — не эволюционируют. И хлопотать вокруг, наводя демократические румяна на эти трупные пятна, кажется мне как минимум нерациональным. Если, конечно, мы говорим о будущем России, а не о «мелких прижизненных хлопотах», по Слуцкому.
Надо возвращать демократические правила игры. Это довольно срочное дело. Остальное – потом.

Кладбище у автострады
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6995
11 МАЯ 2007 г.

commons.wikimedia.org
Тысячи унифицированных могил; ровными шеренгами — плиты, кресты… Разброс дат рождения лежащих здесь — несколько десятилетий, все даты смерти умещаются в три летних месяца 1944-го.

Это немецкое военное кладбище в Нормандии, у дороги из Шербурга в Байо. Уточню: одно из шести немецких военных кладбищ в Нормандии, среди десятка других: английских, американских, канадских и даже одного польского — погибших тем летом не вмещала земля…

О многом думаешь, стоя здесь: мысли и чувства мешаются. Вот год рождения на плите – 1910; офицер вермахта… Этот успел повоевать, наверное. Скорее всего, и на Восточном фронте. Он или кто-то из лежащих здесь мог быть прямо причастен к гибели моего деда...

Прислушиваюсь к душе – ненависти нет, только тоска. Дед погиб, защищая Родину и на Родине, но могилы не обрел – там, в Синявинских болотах под Ленинградом, костей не собрали до сих пор… Немцы – собрали и похоронили, всех кого только можно, по всему миру, поименно. А мы если и вспоминаем о памяти павших, то, как в случае с Эстонией, только по политическим соображениям: все расчесываем имперские прыщи, вместо того чтобы прийти в себя и попробовать жить по-человечески. Что, может быть, начинается как раз с уважения к мертвым, своим и чужим.

Кстати. Над прахом немецких воинов, посреди кладбища, стоит памятник: огромный крест и две скорбящие фигуры под ним – человеческие и абсолютно абстрактные. Никаких бронзовых солдат вермахта: они невозможны во Франции, как в сегодняшней Эстонии – как бы мягче сказать? — нежелателен солдат сталинской Красной армии. Легко понять, кажется…

Тут, на военном кладбище в Нормандии, никакой политики, никаких кукишей в кармане. Только люди – мертвые и живые: случайно проезжавшие мимо и поразившиеся увиденному, как мы с женой, или приехавшие специально — по преимуществу немцы, разумеется. Редко — родственники (цветов на могилах немного). У ворот — автобус бундесвера; десяток солдат, совсем молодые парни и одна девушка, в тишине ходят среди могил… Те, что лежат здесь, в большинстве были моложе их.

Дата рождения на плите – 16 мая 1926 года. Погиб через месяц после своего восемнадцатилетия. Сам он не успел проголосовать за Гитлера – это, наверное, сделали его родители — в год, когда он пошел в школу…

Голосуя за нового лидера нации, за возрождение страны, за сильную Германию, за стабильность и порядок, они, конечно, не думали, что голосуют за позор, унижение и скорую гибель сына в далекой Нормандии, в страшном месиве того лета… Как не за это голосовали те немцы, чьи города, вместе с детьми и стариками, в том же сорок четвертом и следующем сорок пятом, были стерты с лица земли союзной и советской авиацией. Но проголосовали все они, в итоге – именно за это! Даже те, которые не голосовали.

Ходя вдоль этих крестов, я думал об оброке, который история, не торопясь, собирает с людей за политическое невежество, за умственную лень, за трусость, за равнодушие…
И о том, что «главный урок истории заключается в том, что никто не извлекает уроков из уроков истории» (Бернард Шоу).