«Эхо» в грязи
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29077
15 ДЕКАБРЯ 2015,

Рекорды падения поставили на минувшей неделе не только рубль и Рой Джонс, но и некоторые СМИ. Ниже всех смогла упасть радиостанция «Эхо Москвы». В чем ей немало помогли коллеги с НТВ, а также собственный главный редактор Алексей Венедиктов и его юная заместительница.

Передачу «Новые русские сенсации» раскручивали и анонсировали так, как обычно раскручивают и анонсируют прямую линию с Путиным. Давали анонсы по нескольку раз в день. Героиню называли не иначе, как «королевой скандала». Обещали жуткие разоблачения, сенсации и компромат из жизни оппозиции и сотрудников редакции популярной радиостанции.

В итоге — пустота. Полный ноль. Зеро. В отличие от прочих изделий НТВ типа «Специального корреспондента» или всевозможных «Анатомий протеста» здесь не хватило фантазии даже на вранье. Героиня не смогла произнести ни одной связной законченной фразы. Видимо, у нее серьезные проблемы с членораздельной речью. С аналогичными проблемами федеральное ТВ сталкивалось, когда пыталось раскрутить незабвенную Светлану Курицыну, более известную как Света из Иванова.

Собственно, когда это существо, Леся, объявилось на «Эхе», ее многие стали сравнивать со Светой из Иванова. Честно досмотрев до конца фильм «Новые русские сенсации», категорически заявляю: сравнение Рябцевой со Светой из Иванова, есть грубое оскорбление Светы и одновременно грубая лесть по отношению к Рябцевой. Да, их объединяет дикое невежество и полная неспособность к членораздельной речи. Именно поэтому режиссерам в обоих случаях приходилось нарезать отдельные реплики героинь и перемежать их кривляньем и хихиканьем.

Отличие Рябцевой, во-первых, в том, что она беспрерывно матерится, поэтому каждое ее второе слово пришлось запикивать, во-вторых, с удовольствием говорит гадости про коллег и оппозицию, причем гадости, не несущие информацию, то есть не компромат, а просто ругань. И в-третьих, она совершенно лишена той провинциальной безыскусности, которая была у Курицыной. Если Свету из Иванова было жалко, как может быть жалко деревенскую дурочку, которую взяли поиграться взрослые пэтэушники, то Леся Рябцева не вызывает ничего, кроме брезгливости и отвращения.

Если некоторое время назад операция «Помощница» была про Лесю, потом ее главным героем стал Венедиктов, то после фильма главными действующими лицами этой истории стали ААВ и редакция «Эха».
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1450154697.jpg
ТАСС

Сама по себе Леся Рябцева не является предметом для обсуждения. В отличие от ААВ и редакции «Эха Москвы». Венедиктов возвысил эту инфузорию, дав ей статус своего зама и позволив измываться над сотрудниками редакции и ее гостями. Именно он привел ее к МБХ и к Навальному, дав ей возможность потом обливать их нечистотами в эфире НТВ на многомиллионную аудиторию. Именно Венедиктов «играл ее свиту», пытаясь сделать из этой мухи слона, постоянно повторяя, какая она талантливая, искренняя и креативная, стараясь заставить всех поверить, что за этой пустотой что-то скрывается. ААВ, конечно, не смог обмануть всех, но ему удалось довольно сильно извалять в грязи всю редакцию «Эха» и нескольких людей персонально, в том числе себя самого.

Не имеет никакого значения, зачем это было сделано, сыграл ли тут пресловутый бес в ребро, или кто-то попросил, или ААВ решил таким образом поднять рейтинг. Если на вас опрокинули чан с нечистотами, неважно, какой рукой держали за дно, а какой придерживали край поганой емкости.

Через двое суток после показа по федеральному каналу гадкого фильма Венедиктов извинился перед редакцией. Форма извинения была не менее оскорбительна, чем нанесенное людям оскорбление. Сначала в сети появилось фото бумажки формата А4, на которой Венедиктов приносит извинения коллегам «за публичные несправедливые и грубые высказывания Леси Рябцевой в ваш адрес». Потом этот текст был прочитан в эфире «Эха» замом ААВ Варфоломеевым. Послать за себя извиняться зама? Облить людей грязью на многомиллионную аудиторию, а потом написать «извините» на клочке бумаги?

Профессиональная и человеческая деградация Венедиктова началась не вчера, и, разумеется, не с операции «Помощница». Старт этому печальному процессу дала та зачистка информационного поля, начавшаяся с убийства НТВ, в результате которой «Эхо» стало фактическим монополистом по части плюрализма и хоть сколько-нибудь свободной информации и независимых мнений.

Обладая некоторыми джиаровскими способностями, ААВ решил, что это его личная заслуга в том, что «Эхо» стало практически единственной отдушиной для либеральной интеллигенции. Не понимая того, что на 90% это «заслуга» Путина, уничтожившего всех конкурентов «Эха». После чего саморазрушение личности ААВ пошло стремительными темпами. Это можно было наблюдать по хамскому отношению к слушателям: бесконечные «аптека за углом», которые в последнее время переросло в неумеренное использование термина «мудаки», адресованного к неопределенному кругу читателей в социальных сетях.

Венцом профессиональной деградации стало убеждение, что в ходе интервью журналист должен обязательно мешать собеседнику говорить, перебивать его и чем грубее он это делает, тем лучше. Эти экзотические представления о профессии дополняет забавный взгляд на плюрализм в соответствии с которым, если в мире есть дерьмо и есть еда, то кормить свою аудиторию надо непременно смешивая дерьмо с едой, а искусство главного редактора заключается в том, чтобы тщательно следить за пропорцией.

Львиная доля вины за то, что произошло с ААВ и с «Эхом», лежит на редакции и на тех «главных» гостях, которые, собственно, и завоевали «Эху» его аудиторию, немалую по количеству и весьма уникальную по качественному составу. Деградацию Венедиктова можно было остановить на ее ранних стадиях. Теперь остается лишь сожалеть об упущенных возможностях.

Фото:
Главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов (справа), помощник главного редактора "Эхо Москвы" журналист Леся Рябцева. Александр Щербак/ТАСС

Страсти по Лесе Рябцевой
 

http://www.ng.ru/ideas/2015-12-18/5_episod.html
18.12.2015 00:01:00

"Врете, подлецы…", или Эпизод из будущей истории творческих элит и общественного сознания
http://www.ng.ru/upload/iblock/c12/274-5-1.jpg
Редакционные коридоры – как кулуары театров. Среда, где работают творческие люди. Фото РИА Новости

Итак, в мире наших электронных медиа скандал. А посему прежде всего требуется фактология.

12 декабря на НТВ вышла программа «Новые русские сенсации», и в ее эфире бывшая сотрудница радиостанции «Эхо Москвы» Леся Рябцева рассказала об известных людях нашей оппозиции и этой самой радиостанции, с коей ушла за неделю до того. Михаил Ходорковский, Михаил Касьянов, Алексей Навальный… И – Алексей Венедиктов, главный редактор «Эха», чьей помощницей она была. В тот вечер телеаудитория услышала кучу красочных подробностей, которые так или иначе в русле пропаганды. Пересказывать их здесь ни к чему, ограничусь резюме: дурные люди они все, противные (наверное, потому и выступают против). Леся Рябцева знает в этих материях толк, в составе ее творчества и романтические истории, и эротические фотосессии. Венедиктов взял ее из стажеров, и вот как он формулирует теперь свой резон: «Она создавала вокруг «Эха» турбулентность, важную для нас. Нас стало слушать больше молодежи». «Леся очень эффективная девочка. Фантастически. Молодая, растущая», – говорил он. Ну вот и доросла. (Кстати, одно время она даже возглавляла на «Эхе» рабочую группу по созданию правил поведения для журналистов в социальных сетях.)

Какие были у Леси Рябцевой творческие планы, сама ли она их строила или кто-то ею руководил – особый вопрос. Оговорюсь сразу: меня совершенно не занимают ни свойственный Лесе бульварно-гламурный колорит сам по себе, ни ее положительные и отрицательные качества в общении с мужским полом. Вопросы сейчас возникают, на мой взгляд, не столько о Лесе Рябцевой и ее добродетелях, сколько об «Эхе Москвы», вообще о неординарных творческих сообществах.

Ущерб для репутации

После того эфира НТВ Венедиктов принес сотрудникам «Эха» извинения за высказывания Рябцевой. Но когда ее карьера только начиналась, стыд иной раз испытывала она сама – например, за одного из видных деятелей нашей оппозиции. Была с ним на ужине в дружеской компании коллег и нашла для того, что увидела и услышала, таковы слова: «…я увидела его с обратной стороны. Умного человека, который прекрасно манипулирует окружающими, который прекрасно понимает, что происходит вокруг него, и прекрасно этим пользуется».

Итак, слово найдено: манипулирует. То есть перед нами не решение интеллектуальной задачи, связанной с необходимостью самовыражения, с одной стороны, и признанием равенства со своими адресатами как участниками диалога – с другой, а отношение к другим людям как к средствам.

А вот еще одна сторона дела. Ольга Бычкова, много лет работающая на «Эхе», журналист достаточно заметный, нашла слова очень точные. Перед нами, писала она, «пример того, чем социальный лифт отличается от социальной катапульты… Нетренированный организм не выдерживает перегрузки, когда его выбрасывает на такую высоту. Уши закладывает. Рано или поздно этот Лесин праздник закончится, но останутся вопросы, на которые нам всем нужно найти ответ. Например, где та красная линия, за которую нельзя заходить и рисковать репутацией ради рейтинга, трафика, денег?.. Рейтинги меняются, колеблются, а репутация либо есть, либо нет…»

Опять-таки главные, критически важные слова.

Теория и практика элит

Что такое информационно-разговорная (подчеркну, не только новостная) радиостанция? Это живой культурный и интеллектуальный организм, социокультурный институт. Причем, замечу, у института этого в силу самой его природы – точнее, технологии – есть преимущество перед телевидением. Там и говорят, и показывают, а здесь мы не видим картинку и потому вольны ее домысливать, каждый на свой лад. Радио более уважительно к личности, к ее самостоянию. Воображение вообще потенциально сильнее, чем уже нарисованное, показанное. У телевидения дательный падеж (дали – берешь), у радио – создательный, так сказать.

Это один аспект. Другой, отчасти с ним связанный, состоит вот в чем. В СМИ, в социокультурных институтах и научных центрах работает интеллектуальная элита, и это термин, а уже потом он может приобрести оценочный смысл. В социологии есть такая область, которую принято называть теорией элит, и специалисты, которые ею занимаются, немалое внимание уделяют устойчивости и/или неустойчивости элит, их разложению и упадку. Так вот, для первого необходимы два условия. Во-первых, ценз при отборе людей в состав элитной группы. Проходной балл при приеме в высшее учебное заведение, например. Во-вторых, процедура и традиция исключения из состава элитной группы всех, кто не удовлетворяет или перестал соответствовать ее требованиям. Достаточно невыполнения хотя бы одного из этих условий – и деградация данной элиты (а с нею, может быть, и всего общества, страны) становится неизбежной.

Это я в связи с казусом Леси Рябцевой.

«Эхо Москвы», «Новый мир» и другие

И опять-таки не обойтись без фактологической картины. Мы ведь говорим об истории страны, общества, культуры. И есть два типа описания всего, что было: история и историософия. Историософия – это, говоря математическим языком, вектор, он имеет цель и смысл. А история – скаляр, в котором цели и смыслы существуют только на уровне индивидуумов и групп; в противном случае люди становятся средством – вопреки завету старика Канта. Это не что иное, как манипуляция, о которой речь была выше.

Так вот, «Эхо Москвы» с самого начала тем и отличалось от средств пропаганды, что занималось, во-первых, самовыражением тех, кто его делал, и во-вторых, трансляцией и осмыслением того, что видели и переживали люди вокруг. Такова природа свободного СМИ как социокультурного института.

«Эхо», напомню, родилось в августе 1990 года на волне успеха демократов на прошедших в том году российских (и московских в том числе) выборах. Потом вошло в концерн «Медиа-Мост» Владимира Гусинского, потом, в 2001-м, было изъято «Газпромом» и значится за ним поныне, то есть повторило вектор того самого НТВ. И сумело, в отличие от последнего, выказать незаурядную независимость и – хотя и не во всем – верность избранным в свое время ценностям и ориентирам.

Но коль скоро я не мог здесь обойтись без оговорки, надо сказать об основаниях для нее. И казус с Лесей Рябцевой здесь симптом, следствие, а не диагноз и не причина.

Мы ведь не впервые наблюдаем в творческой среде, в редакциях, труппах и т.д. эволюцию к худшему. Достаточно вспомнить историю журнала «Новый мир», который в 60-е годы принял на себя основную нагрузку в деле выработки демократического, либерального сознания, выходя за те рамки, которые были заданы партийным руководством в послесталинские времена. И был в 1970 году подвергнут разгрому. Причем основной технологией этого разгрома было не уничтожение всего и вся на площадке журнала, а размывание его, инкорпорирование в состав редакции людей со стороны, опять-таки не только и даже не столько холуев и идиотов, сколько людей из среднего слоя между этими последними и теми звездами первой величины, которые делали «Новый мир» при Твардовском. Главная цель – уничтожение из ряда вон выходящего издания – была достигнута. Не в том дело, что «Эхо Москвы» – информационное (хотя не только) радио, а у литературного журнала был, конечно, другой профиль. Схема действий власти и тут, и там одна и та же. И вот уже постоянными гостями на «Эхе» в авторских программах оказываются в числе прочих персонажи, которые плоть от плоти других российских волн и частот.

В периоды реакции – а именно в такое время нам выпало жить и работать – есть универсальная закономерность: происходит размывание и деградация социокультурных институтов и стоящей за ними творческой среды. Энтропийный процесс, так сказать. А прирастание энтропии, то есть социокультурной аморфности, всегда идет легче: ведь для противоположного процесса, негэнтропийного, всегда требуются специальные усилия. Падать легче, чем набирать высоту.

Ужасы 90-х и мы в 2000-х

Ах, порождение ужасных 90-х… Сетевых словоизлияний на эту тему – выше крыши. Так вот, здесь необходима ясность.

Такая оптика у людей, видящих десятилетие свободы именно так. Они воспроизводят и ретранслируют самих себя.

Бог ты мой, сколько найдется индивидуумов, эти самые времена и их делателей поносящих, поминая разные истории, действительные или мнимые. Разочаровались, видите ли. Ну что ж, разочарование – это голос и проявление несвободы. Несвобода – именно в способности очаровываться, в склонности к этому. И/или в поношениях, происходящих из нелиберального ценностного ряда.

Тут, между прочим, вспоминается Пушкин, который подобными категориями вроде бы не оперировал. Цитирую письмо Вяземскому по поводу утраченных записок Байрона:

«Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением. Мы знаем Байрона довольно... Охота тебе видеть его на судне. Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы, – иначе».

О да, Венедиктов не Байрон. Но он творческий человек, и у него есть право на несовершенство, на слабости и ошибки. А чтобы обо всем этом судить, нужны ум и вкус.

Уроки и смыслы

И коли уж зашла речь о прошлом, то неизбежны исторические аналогии. Общеизвестная цикличность российской истории, переходы от зимы к оттепели при отсутствии настоящего лета… Что ж, русская литература давно об этом сказала.

Любовь к Добру разбередила

сердце им.

А Герцен спал, не ведая

про зло...

Но декабристы разбудили

Герцена.

Он недоспал. Отсюда все

пошло.

Это Коржавин, «Памяти Герцена», где поколения бунтовщиков и оппозиционеров не знают отдыха и сна. Стихи, где звучит сакраментальный, подсудный в советском обществе вопрос:

Какая сука разбудила Ленина?

Кому мешало, что ребенок

спит?

Это ведь не тоска по консервативным ценностям, как может кто-то спросонья истолковать. Все дело в том, что бессонница с ее буйством есть оборотная сторона и следствие сонной одури, тех объятий Морфея, в которых пребывает русский мир. Неуклонность и неустанность осмысленной деятельности – вот действительная альтернатива.

И еще одно соображение, связанное с этими стихами. Что двигало революционерами? Жажда власти, честолюбие? Как бы не так! Любовь к Добру! Распишитесь в получении плодов… Василий Гроссман в «Жизни и судьбе» провел грань между добром и добротою и провозгласил предпочтение именно последней. «Бессмысленному добру», по его определению. Это ведь было не что иное, как отказ от историософии, пересмотр традиционных оснований русской культуры, ее модернизация после ГУЛАГа и Освенцима. Мы ведь эту задачу в нашем обществе и нашей культуре не решили до сих пор, более того – толком не осмыслили и не поставили.

И при этом – вот такое расточение и развеивание по ветру нашего интеллектуального и культурного капитала. Одним из центров собирания и накопления его именно является «Эхо Москвы».

Это и есть главная беда. А бульварные, вернее, бульварно-рептильные нравы – так, мелочь.

«Я могу делать всё, что хочу»
 

http://yodnews.ru/2015/12/18/venediktov

Юбиляр Алексей Венедиктов — о единственном вычеркнутом из жизни человеке, своей (не)любви к власти, дружбе с Песковым и принципах, которыми можно жертвовать
http://fanstudio.ru/archive/20151218/N9K57y6l.jpg
Фото: здесь и далее — Василий Хайкин | Йод
Сегодня исполняется 60 лет одному из самых известных журналистов России, главному редактору «Эха Москвы» Алексею Венедиктову. Нередко в последнее время «Эхо» и самого главреда обсуждали лишь в связи со скандалами, до некоторой поры для «Эха» нехарактерными. История радиостанции в целом и её руководителя в частности богата, сложна и полна любопытных деталей, но порой кажется, что всё это отходит на второй план из-за сиюминутных «инфоповодов» разной степени пристойности. Шеф-редактор «Йода» Александр Белановский встретился с Алексеем Венедиктовым накануне юбилея и поговорил с ним, пожалуй, обо всем на свете. Или как минимум о самом важном: о врагах, предателях и друзьях, жизненных принципах, планах и правилах, имидже, мести, злопамятстве и, конечно, об «Эхе Москвы».

— Я знаком с вами уже довольно много лет, но, честно говоря, не знаю, кто вы...

— И не узнаешь!

— ...можно формально и «википедийно» к этому подойти: вы — медиаменеджер, журналист, учитель истории, «агент Моссада» и так далее. Но сами-то вы как себя определяете? Венедиктов в 2015 году — это кто?

— Я живу в потоке, и никогда не занимаюсь тем, чтобы себя кодифицировать. Я и людей, в общем-то, не люблю кодифицировать, потому что чем старше ты становишься, тем лучше понимаешь, насколько они сложны, даже самые маленькие. Поэтому Алексей Венедиктов — это тот, кого реципиент, в данном случае ты, воспринимаешь как Алексея Венедиктова. Ты меня видишь так, Владимир Владимирович [Путин] меня видит эдак, а моя жена меня видит разэдак, поэтому я тот же Венедиктов, просто разные грани.

В каждый следующий момент я могу принять решение, о котором я не думал 5 минут назад

— Но хоть какой-то собственный взгляд на себя у вас наверняка есть?

— Нет. У меня нет собственного взгляда на себя, совершенно точно. Я знаю, что правильно, а что неправильно для меня, но собственного целостного взгляда, конечно, нет. В каждый следующий момент я могу принять решение, о котором я не думал 5 минут назад. Я не мог себе представить, что его приму таким образом. Поэтому я не заморачиваюсь с этим, да и зачем? Чтобы на стенку написать? На могильном камне другие напишут.

— Неужели всегда так было?

— Нет, не всегда. Наверное в молодом возрасте, когда ты себя хочешь кем-то видеть, ты себя под него подстраиваешь, то есть ты строишь картонную фигуру, приблизительно такую же как стоит у меня [в гостиной «Эха Москвы»] в полный рост. И затем ты пытаешься ей соответствовать. Например, «я хочу быть космонавтом, хочу быть благородным, хочу быть Арамисом» и так далее. То есть, ты находишь себе некий виртуальный образ в молодости и сам себе говоришь, как подстраиваться. Но когда ты начинаешь работать, это быстро проходит, ты понимаешь, что ты уникален.

У меня ошибки случаются гораздо реже, чем у остальных, именно потому, что я работал почтальоном

— Какой был у вас в молодости образ?

— Я сначала уходил в Атоса, а потом переквалифицировался в Арамиса.

— На протяжении 20 лет вы были учителем истории. Это довольно серьезный срок, и вот сейчас вы главный редактор уже 18 лет. Эти два срока сопоставимы хотя бы по продолжительности. Можно ли сказать, что тот период, когда вы были советским, а затем российским учителем, был подготовительным этапом, и на «Эхе» наступило время вашего расцвета?

— Всё — подготовительный этап. Никогда не знаешь, где настоящий расцвет. Я точно понимаю, что когда мои дети стали выигрывать олимпиады по истории районные, а потом городские, я точно понимал, что я находился в периоде расцвета. Я это точно понимал. И на «Эхе» — мой период расцвета, и следующий мой 20-летний этап тоже будет периодом расцвета где-нибудь, как-нибудь. Поэтому не знаю, это всё течение, ты фиксируешь фотографию, а на самом деле это кино, развитие сюжета, развитие человека. Почему я один из лучших интервьюеров? Потому что, как учитель, я знаю, как задавать вопросы, 20 лет я задавал вопросы детям.

Я знаю, как формулировать вопросы, чтобы сбивать человека, я знаю, как формулировать вопросы, чтобы вытаскивать человека. Я всё это знаю. Это, конечно, дала школа. Я 4 года работал почтальоном. Работа на почте научила меня массово потреблять информацию. Я читал все газеты, начиная от социндустрии и до французской прессы, недоступной в советское время, потому что в домах, куда я носил почту, жили французские журналисты и дипломаты. Я мог сравнивать, научился отрабатывать и обрабатывать информацию. Она мне куда могла пригодиться, будучи учителем истории? Да никуда! А придя сюда, я научился очень быстро вычленять сущностное. У меня ошибки случаются гораздо реже, чем у остальных, именно потому, что я работал почтальоном.

— И всё-таки, когда вы работали почтальоном, потом учителем истории и затем на «Эхе», считали ли вы тогда все эти разные занятия делом жизни?

— Я не помню, что я считал тогда делом жизни. Я точно знал, что ни как у почтальона, ни как у учителя, ни как у журналиста или главного редактора у меня никогда не было миссии. Это я помню абсолютно точно. Миссии у меня никогда не было, поэтому и дела жизни у меня нет в этом смысле. Я живу для себя, для своих друзей, для своей семьи, для своих близких, для своих слушателей, для своих партнёров. Эта жизнь когда-нибудь закончится, и пусть это дело жизни подводят остальные, итоги моего дела. А я ещё живу, у меня ещё может быть это дело впереди, кто знает?

— Поскольку я давно вас знаю, я мог вас отслеживать на протяжении по крайней мере 8 лет, и я никогда не держал вас за сдержанного и скромного человека, но у меня и у некоторых людей, с которыми я об этом говорил, есть ощущение, что вы в последние годы стали акцентировать внимание на атрибутах молодого сорванца...

— Я всегда был такой. Ничего не атрибутирую, просто возможностей появилось больше...

— Каких именно?

— Я стал более публичным как главный редактор «Эха». «Эхо» — это жемчужина в короне российских СМИ. Естественно, я стал более видным. Когда ты понимаешь, что находишься на сцене, ты должен форсировать голос, чтобы тебя слышно было в пятом ряду без микрофона, делать широкие жесты, чтобы тебя было видно не только в первом ряду, но и в двадцать втором.

— Я говорю про последние года три. Как главный редактор вы стали публичны очень давно!

— Нет, я не вижу этого. Последние три года мы находимся в серьезном кризисе. Я имею в виду «Эхо» как свободное СМИ, власть закручивает гайки, и мне нужно применять дополнительные усилия, чтобы быть услышанным и увиденным.

— То есть, вы хотите сказать, что до этого такой ситуации не было?

— Она была меньше, то есть это не качественная ситуация, это количественная ситуация. Вернёмся в ситуацию 2012-го года. Надо же напомнить, что в декабре 2011-го меня Медведев уволил, а то все забыли уже, а мы помним. Вот когда вернёмся в ситуацию до 2011-го года, можно будет понизить голос и жесты делать не столь широкие.

— Не понимаю: вы сказали, что всё это естественно, а с другой стороны — что это намеренно.

— Это всё естественно намеренно. Когда вы что-то делаете намеренно, вас к этому подводит естественный ход событий.

— То есть, ваш образ не вполне естественен? Вы ненастоящий в публичном пространстве?

— Публичный образ никогда не вполне естественный. Вообще ни у кого публичный образ не может быть естественным. Само собой, мы все хотим производить впечатление, кто-то на близких, кто-то на девушек, кто-то на большую аудиторию, а кто-то на власть. Впечатление требует усилий. Я не вполне настоящий в публичном пространстве, как и любой умный человек.

— В одном из интервью вы говорили о том, что на каком-то этапе для себя поняли, что не нужно больше из себя ничего изображать и нужно быть таким, какой вы есть. Это противоречит тому, что вы сейчас сказали.

— Это не противоречит, ты уточняешь. А уточнение заключается в следующем: если я раньше я мог придумывать себе разные способности, которыми я не обладаю, то сейчас я просто делаю более крупными те, которыми обладаю.

— Например?

— Что значит «например»? А зачем кому-то это знать? Это никому не нужно знать.

— Мне интересно!

— Останься при своём интересе. Пусть люди гадают. Немножко буду загадочным.

Внутри я пьяница и бабник, это правда

— Так волнует вас свой имидж или нет?

— Уже нет. Я его использую для каких-то практических задач. Например, есть образ пьяницы и бабника. Внутри я пьяница и бабник, это правда. И в такой мере, в какой я это декларирую, показываю. То есть, я пьяница и бабник, но, естественно, я преувеличиваю свою возможность пить и встречаться с огромным количеством белокурых, рыжих и брюнеток. Во мне эти качества есть, но я их преувеличиваю для решения неких других задач. И я их решаю. На то, что во мне есть, я ставлю в увеличительное стекло, не придумываю ничего нового. Для публичного человека вполне нормально. Вот придумывать что-то новое, то, чем ты не обладаешь, например, объявлять себя трусом, когда ты храбр и наоборот — неправильно, потому что когда—нибудь это прорвётся. А увеличивать свою трусость или храбрость публично, тут ты никогда не промахнешься, потому что в тебе это есть. Я это понял и этим пользуюсь.

— В том же интервью вы вскользь отметили, что, вероятно, вам не всё равно, что напишут на вашей надгробной доске...

— Будет ли у меня надгробная доска? Наверное, не всё равно сейчас, но потом то будет всё равно! Не я буду придумывать, что напишут. На это я никак повлиять не могу.

— Но ведь будут потомки? О них ведь будут думать, как именно о ваших потомках!

— Что потомки будут думать, меня вообще не волнует. Я живу как в реке, и мне интересны сегодняшние задачи и завтрашние, но уже не послезавтрашние.

— Я с вами поделюсь своим ощущением. Мне кажется, что вы осознаёте, что у вас есть такой тефлоновый панцирь хранителя уникального заповедного места — «Эха Москвы». И вы понимаете, что вы можете делать всё, что угодно, и оно будет «отлетать», потому что у вас есть сильный имидж человека, который обеспечивает независимую журналистику на радиоволнах...

— Это гораздо шире. Во-первых, действительно, это не связано с «Эхом Москвы» и с хранителем. Конечно, я в какой-то степени хранитель, но на самом деле мне действительно всё равно. Я могу делать то, что я хочу, то, что считаю правильным. Говорят: «Мы заслужили света, мы заслужили покоя». Так вот, я ещё не заслужил ни света, ни покоя, но я уже заслужил право самому, ни на кого не оглядываясь, решать, что мне делать, если я считаю это правильным. Это касается, конечно, и «Эха Москвы», но не только.

— На каком этапе вы это осознали?

— Я думаю, года три-четыре назад. На самом деле, весь этот процесс начал на меня действовать ещё в 1994 году, то есть 20 лет назад. После истории с имитацией моего расстрела в Чечне. Что-то во мне изменилось сущностное. Я перестал бояться смерти. Понял, что живу после смерти: что уже всё сделал и должен был исчезнуть там, меня не должно было стать 20 лет назад. Каждый день, который ты живёшь дальше, ты живёшь бесшабашно. Конечно, ты воюешь, ты хочешь выигрывать, хочешь призы. Но главным остаётся то, что я могу делать всё, что хочу, не оборачиваясь, ни на семью, ни на друзей, ни на близких, ни на кого. Я считаю это правильным: один против всех. Я демонстрирую это последние три года, совсем не скрываю. Сначала это было лично, а потом наложился перманентный кризис с «Эхом», новое развитие нашей любимой страны, в которой я живу, мракобесный тренд, в котором мне крайне неуютно. Мне казалось и кажется, что стоять против мракобесного тренда сейчас — это большие затраты. Душевные в первую очередь. Но не стоять нельзя, потому что я так хочу. Я так считаю нужным. Я так считаю правильным для страны.

В 2011 страна свернула в другом направлении, я житель этой страны, я гражданин этой страны, у меня нет другого гражданства, у меня нет другой собственности за рубежом, мне некуда переезжать. Мой ребёнок не хотел и не хочет переезжать, он не будет учиться за границей, он будет учиться здесь, хотя я предлагал. Все мои друзья здесь. А с теми, которые не могут сюда приехать, мы постоянно на связи. И когда мы встречаемся, мы говорим только о России. Поэтому мне обидно, что я мало что могу сделать, чтобы этот тренд не захлестнул нас, потому что это яд. Я считаю, что «Эхо» — это маленькое противоядие, но, как известно, маленькое противоядие может помочь огромному количеству людей травиться медленнее. Это даже не противоядие, это замедлитель отравления. Это и есть главная задача на сегодня: быть замедлителем отравления.

— Парадоксально. Получается, эта ядовитая ситуация внутренне освободила вас?

— Да, конечно. Но меня много чего освободило. Просто раньше у меня была другая задача. Первые 12 лет это была задача хранить площадку, развивать, обычная пресса... Сейчас «Эхо» и я плаваем в соляной кислоте. И огромное количество людей мутируют и физически, и морально, и духовно под действием этого яда. Люди выходят на улицу и травятся, включают телевизор и травятся, разговаривают и травятся. Ведь история с Украиной не в том, присоединила ли Россия Крым или что он присоединился добровольно, а в том, что люди начинают разрывать отношения друг с другом по этим вопросам. Семьи распадаются. Отвратительно! Просто отвратительно! Против этого мы пытаемся ввести противоядие. Но при этом и сюда проникает яд, это же очевидно. Мы же не законопатили окна.

— Яд проникает? Что это значит?

— Он отравляет и моих сотрудников. Люди ссорятся из-за таких же политических вопросов, перестают разговаривать друг с другом. Мне как главному редактору, приходится клизмы ставить и так далее. Я это вижу, понимаю, я об этом сожалею и совершенно не собираюсь людей выгонять или нанимать по этим причинам. Я просто осознаю угрозу. Главное — осознать угрозу, после чего создавать лекарство или возможность госпитализации без отрыва от производства. Я делаю то, что считаю правильным и часто повторяю «Один против всех», даже здесь.

— Вы любите вспоминать фразу Путина, которую он произнес в разговоре с вами — про врагов и предателей и про то, что вторым прощенья быть не может. Вы так часто эти слова повторяете, что создаётся впечатление, что разделяете его подход. Какая у вас в этом смысле система координат?

— Я более толерантный, скажем так. Я понимаю основы такого разделения противников, но в случае с теми, кто в понимании Путина предаёт, я ищу свою вину. А что касается конкретных людей, которых я обозначаю как предателей в путинском понимании, у меня есть всего один человек, которого я вычеркнул из своей записной электронной книжки, стёр его телефон и имя.

— Как его зовут?

— Олежка его зовут.

— Олег?..

— Олежка... Зато у меня есть люди, которые ушли, но остались там со всеми координатами — Илья Сегалович, Борис Немцов. Я их не стираю. Больной, наверное. То есть, в этом смысле моё отношение более терпимое.

— Вы не обидчивый человек?

— Я очень обидчивый человек. Я чрезвычайно злопамятный человек. Я всегда играю вдолгую. У меня нет никакого списка, чтобы вычёркивать врагов, но я за ними слежу очень внимательно, и они это знают.

— Следите, чтобы отомстить?

— Нет, я не мстительный, я злопамятный. Я слежу, чтобы напомнить публично.

— Ну это и есть месть, Алексей Алексеевич!

— Это вопрос терминологии. Как говорил мой товарищ Владислав Юрьевич Сурков: «Здесь вам не лингвистический клуб». Называйте это местью, называйте злопамятством, но ведь я ничего не делаю сам. Они сами там где-то существуют, потом возникают в публичном поле белые и пушистые, а я напоминаю, что они не такие. Это вопрос их репутации, ведь я правду говорю. Не надо со мной ссориться. Зачем?

Один из чиновников задал вопрос: «Где ты берёшь эту информацию? Кто тебе её сливает?» И я ему ответил: «Ты!», хотя это был не он

— А враги есть у вас?

— Это к ним вопрос.

— Считаете ли вы каких-то людей своими врагами?

— Есть люди, которых я называю вредителями, они вредят «Эху». Но личных врагов я не знаю. Я считаю, что с человеком нужно говорить на том языке, на котором он говорит, и поступать симметрично тому, как он поступает с тобой. Это такой ветхозаветный принцип, но я считаю это правильным. Была смешная история. У меня много источников, и я всегда им говорю: «Если вы меня обманете, я вас назову». Так вот у нас была история, когда Ельцину делали операцию, и меня в присутствии начальника охраны Ельцина и директора тогдашнего ФСБ, один из чиновников задал вопрос: «Где ты берёшь эту информацию? Кто тебе её сливает?» И я ему ответил: «Ты!», хотя это был не он. Не нужно со мной так разговаривать.

— А ради какой-то благой стратегической цели...

— Я не знаю, что такое благая стратегическая цель.

— ...ради решения задачи готовы ли вы задушить в себе обиду и злую память и делать вид, что у вас хорошие отношения с этим человеком?

— Я отвечаю на действия, а не на слова, у меня нет обиды на людей. Зависит от цели. Если мне важна цель, я не принимаю во внимание то, что человек доставил мне какие-то неудобства, назовём это так. Моя цель важнее, чем моё отношение к этому человеку.

— Этот принцип вы применяете во всех жизненных ситуациях?

— У меня нет рецепта. Всё зависит от цели и человека. Я еще и волатилен и поливариантен.

— А как становятся вашими друзьями? Ведь вы с огромным количеством людей общаетесь. Вы называли своим другом покойного Бориса Немцова и Андрея Фурсенко, человека совершенно из другой тусовки...

— Ещё Дмитрия Пескова.

— Вы считаете его другом?

— Да, мы дружим.

Когда мне было неважно, и я просил помогать, Песков помогал, хотя не был со мной согласен

— А считает ли Песков вас другом?

— А это к нему вопрос.

— Ну а как вы считаете?

— Не знаю. Меня не интересует, кто меня считает другом. Мои отношения — они мои.

— Иными словами, насколько взаимны ваши отношения, вас не очень заботит?

— Меня это заботит, но я их не кодифицирую, как я сказал в самом начале. Мы общаемся дружески. Знаешь, что интересно? Как они будут общаться со мной, когда я потеряю свою должность, и когда они потеряют свою должность, как я с ними буду общаться. Это и есть мерило дружеских отношений. Тогда видно всё. У кого-то более пристальное отношение, у кого-то менее, в дружбе нет равенства никогда. Когда плохо, друг рядом, даже если с тобой не согласен. И вот эти кризисы всё показали.

— Песков рядом, когда вам плохо, даже если он с вами не согласен?

— Когда ему было плохо, и я был с ним не согласен... когда мне было неважно, и я просил помогать, он помогал, хотя не был со мной согласен. Это критерий. Может быть один из... Но важный. Важно, что ни там, ни там нет корысти. Ни ему от меня ничего не надо, ни мне от него ничего не нужно. Как и с Борисом Немцовым было. Это если говорить об известных людях. Если о неизвестных, есть мои собственные «Тимченки», «Ротенберги», «Ковальчуки», которые непубличны. Я с ними общаюсь, им от меня ничего не надо. Это мои друзья, надеюсь и они удостаивают меня своей дружбой.

— 4 месяца назад о своей экс-помощнице Лесе Рябцевой вы говорили, что видите в ней «возможность жить дальше» и что вы — «одно существо»...

— Она была «выносным баллоном с кислородом». Это правда, я говорил.

— Я интерпретирую это как слова искренне любящего человека...

— Это твоя интерпретация...

— Ну а вы её подтвердите или отвергнете?

— Как сказано в одном сериале: «У нас были близкие отношения, но пустые».

— То есть?

— Мы были партнёрами, прежде всего, по работе. Вместе вели проекты. Как ни странно это звучит, делили успех и неудачу очень эмоционально.

— А что вы чувствуете сегодня, когда она говорит, что не просто ушла с «Эха», а подчёркивает, что она больше не работает с Венедиктовым?

— История следующая. Во-первых, я сожалею, что она ушла, потому что она многое ещё могла дать «Эху» и «Дилетанту». И были целые сферы, которые она вела очень эффективно, и её уход — это дыры. Во-вторых, я расстроен, потому что считаю, что она могла много взять здесь ещё. И я расстроен, потому что это дыра в моей работе и моей жизни, которую придётся заполнять. При этом, я всячески поддерживаю её желание и согласен с ней в том, что если человек считает, что он уже выбрал всё, что мог, напитался энергетически на каком-то месте, он должен идти дальше и не оглядываться. Мы с ней много раз об этом говорили, и я был предупреждён ещё года два тому назад. Я согласился с тем, что, когда человек почувствует, просто развернётся и уйдёт. Моё согласие было дано давно. Несмотря на это, я эмоционально сожалею, считаю, что она здесь ещё не всё выбрала, но она так не считает. Но так люди уходят. Корзун также ушёл...

В том, что «Эхо» сохранилось, значительная заслуга Леси Рябцевой

— Но это был несколько другой эмоциональный градус, кажется.

— Конечно. С Корзуном мы не были столь близки в последние годы. Конечно, когда он первый раз ушёл, у меня был шок, потому что тогда была сильная эмоциональная привязанность, связанная с приходом опасности на первых этапах «Эха». С Лесей мы проходили ужасный период. Нужно честно сказать, что когда был кризис с Михаилом Юрьевичем Лесиным, и «Эхо» реально висело на волоске, самой большой поддержкой, как структурной, так и эмоциональной, была Леся. Всё время рядом, всё время, выполняя движения, от которых зависело существование «Эха». Все запасники, тайные ходы, узкие совещания, она всегда давала мне дельные советы, в том числе «по паблику». Надо признать, что, конечно, в том, что «Эхо» сохранилось, значительная её заслуга. Может быть, я в её отсутствии справился бы с этим гораздо тяжелее и болезненнее.
http://fanstudio.ru/archive/20151218/8L2T0e60.jpg
— В публичном пространстве после ухода она, мягко говоря, не очень лестно отзывается об «Эхе Москвы». Не выглядит ли это для вас предательством?

— Нет, это точно не выглядит предательством для меня. Во-первых, я её отношение к «Эху», ко мне и к разным людям видел на протяжении всех этих лет, и оно для меня не ново. Она говорила мне те же слова 3-4 месяца назад, полгода назад. В этом смысле предательство — это что-то неожиданное. А она всё честно и откровенно объявляла мне заранее.

— Мне кажется любопытной личная история про «ресурс жить дальше» и про «единое целое». Вы сейчас сказали, что будете искать новый ресурс. Что это значит?

— Она занимала значительную эмоциональную часть моей жизни, подпитывая меня энергетикой, я ей питался. Может быть, это весьма самонадеянно, но у меня есть представление, что это не единственный ресурс, вообще. «Мы научились штопать паруса и зашивать пробоины телами».

— То есть вы будете искать новую помощницу?

— Это не вопрос помощницы. Последние полгода она вела личные отдельные проекты.

«У меня есть сердце, но никто не знает, где оно — в целях безопасности»

— Я не про формальную должность, а скорее про человека, которого вы потеряли.

— До неё не было, может, и после неё не будет такого человека. Я продолжаю жить, «Эхо» продолжает жить, и она продолжает жить. Ну да, оторвали кусок... Знаешь, есть хорошая фраза: «Я конечно не бессердечный человек, у меня есть сердце, но никто не знает, где оно — в целях безопасности».

— Я хочу поговорить про вас и про власть в метафизическом смысле. В моём представлении вы очень любите власть и её атрибуты...

— Что значит, люблю власть? В каком смысле?

— В прямом. Вы издаёте приказы, у вас есть свой двор, фавориты, контрразведка. Вы кайфуете от этого?

— Это неправильное представление. Смотри. Я пришёл в школу 22-летним. В моём распоряжении оказалось 60 17-летних. Если я им ставлю тройку или четвёрку, они не получают медали. Если ставлю двойку, они не попадают в университеты. Абсолютная власть учителя над ребёнком. А разница в 5 лет. Вот, где была власть, где я наворотил ошибок, где я кайфовал на самом деле первый год. А потом я узнал, что некоторых моих пятиклассников за двойки бьют. То есть я ставлю, а их бьют. И я принял решение не ставить малышам двойки. А на радио все самостоятельные люди. Здесь власть невозможна. Наоборот, существует огромное количество согласительных процедур, я не принимаю важных решений, не обсудив их. Кроме того, на «Эхе» существует делегирование ответственности. Я не хожу на планёрки, когда могу не ходить — отвечают ребята. Это есть делегирование власти, потому что власть связана с ответственностью. А как «крыша» этой радиостанции, я несу всю ответственность, а, следовательно, обладаю всеми властными полномочиями. И, кстати, история с казусом Плющева. Это же власть — не дать уволить журналиста. Это тоже власть. Власть была зафиксирована в уставе еще для Корзуна. Сама по себе власть неинтересна. Недавно меня позвали на Russia Today. Сказали, что я буду сидеть рядом с первым лицом. Я не смог пойти, потому что здесь занимался рейтингами вручную.

Самый главный мой интерес — это быть сегодня лучше, чем вчера

Я не смог пойти, чтобы по телевидению показали, что я близок к власти... Это мне неинтересно. Было интересно в 22 года, в 25 лет, в 30 лет, а дальше стало интересно расти над собой. Самый главный мой интерес — это быть сегодня лучше, чем вчера, например в плане знаний. Кстати, это то, что делала Леська. Она напитала меня знаниями по социальным сетям, открыла для меня этот новый мир. Я ходил мимо этого. Даже твиттер-аккаунт, подаренный Плющевым, я вёл как-то неактивно. И только после этого я начал в этом совершенствоваться. Это каждодневная работа. Этого просто не видно. Если бы я не получал от этого удовольствие, я бы не сидел и не анализировал всё вручную. Зачем мне это надо?

— Но всё же ваша профессиональная биография как главного редактора «Эха Москвы» — это история, в частности, того, как вы многократно удерживались у власти!

— Что такое «удерживался»? Меня сносили, я отбивался, и пока удачно. Но я хочу напомнить, что проще всего уволить меня советом директоров: собирается пять человек, 4 голосуют «за», я — «против», и до свидания!

— Ну мы же с вами понимаем, что это лишь формальный процесс...

— Нет, почему же формальный. Это процесс протокольно-юридический, его можно реализовать. Зависит от последствий. Буду я дальше за это бороться или нет, но это уже мои решения: буду ли я торговаться или нет, с кем я буду торговаться. Я хочу сказать, что в последнем кризисе, «лесинском», когда мы стояли на грани, я не сделал ни одного звонка своим товарищам в Кремле. Ни одного. Ни Пескову, ни Володину...

— Я всё это веду к чему: вспомнил вашу фразу о том, что во власти нужно быть политическим беспринципным животным.

— Я — политическое, беспринципное животное, с этой точки зрения, безусловно. Я сам себе соответствую.

— То есть, в критической ситуации вы готовы пожертвовать своими принципами ради удержания?

— Да. И, собственно, я ими жертвую. Своими принципами.

Я не должен был Сашу Плющева отстранять от эфира на 2 месяца

— Какими, например?

— Например, я не должен был Сашу Плющева отстранять от эфира на 2 месяца. Но это была цена не моего кресла. Это была цена переформатирования всей радиостанции. Я взял это на себя. Это не Лесин его отстранил, это я его отстранил, но это принципиально неправильное решение. Я долго с Сашей объяснялся, мне перед ним неудобно, я говорил ему, что не знаю, за что его отстраняю, но знаю для чего. Чтобы мы могли и дальше публиковать все эти расследования. Вот тебе пример.

— То есть это система из малых принципов, которыми можно пожертвовать ради больших?

— Конечно, я хорошо считаю. Но с другой стороны, Владимир Владимирович предложил мне быть доверенным лицом, а я был в этот момент уже «уволен» президентом Медведевым. И когда я отказался, ко мне подошли и сказали «Ты идиот?! Он тебе „крышу“ предложил, ведь кто уволит доверенное лицо президента?!» И я сказал: «Вот это я точно не могу». Я не могу быть лицом любого кандидата. Этот принцип я не перешёл. Вот это мой принцип.
http://yodnews.ru/files/1/upload/590...12-18_00_26_01
— Был ли это именно принцип, или вы задумались, что про вас потом будут говорить? Что, если бы вы стали доверенным лицом Путина, как на главном редакторе радиостанции на вас поставили бы крест?

— Ничего подобного, радиостанция не сменила бы свою редакционную линию. Ведь главное — держать площадку, обеспечивать её путём того, что мне отрубают руку, выкалывают глаз...

— Всё на месте вроде бы, как я вижу.

— Да, всё на месте. Просто люди знают, что вот это для меня важно, этого я не могу пересечь, а вот это не важно, здесь я путём отстранения Саши Плющева рискнуть своей репутацией. Или созданием кодекса поведения журналистов в соцсетях. Это же моя репутация была поставлена под удар. Ведь я рисковал не «Эхом», а собой. Вот на это я готов идти, а стать доверенным лицом президента — это уже репутация «Эха». На это я не готов идти. Потому что мне глубоко плевать, что обо мне думают люди, на которых мне плевать. Моя репутация — это репутация среди двадцати человек, моих близких друзей, знакомых. А слушатели мою репутацию неотделимо воспринимают, как репутацию радио.

— Очень хорошо, что вы про «неотделимо» сами сказали. Очень простой вопрос: есть ли «Эхо Москвы» без вас и вы без «Эха Москвы»?

— «Эхо Москвы» без меня — это другое «Эхо Москвы». И я без «Эха Москвы» тоже другой.

— По-вашему, «Эхо Москвы» способно было бы без вас продолжать ту же редакционную политику?

— Оно может лучше без меня будет, ведь «Эхо Москвы» — это отражение меня со всеми моими комплексами, слабостями, моей «вкусовщиной», сильными и слабыми сторонами. Приди другой редактор — Сережа Бунтман, Володя Варфоломеев, Таня Фельгенгауэр, Леша Соломин, Леся Рябцева, Дмитрий Киселев... это будут совсем разные «Эхи Москвы».

Я не собираюсь сидеть тихо на заработанные деньги

— Вы сами будете слушать такую радиостанцию?

— Я не знаю, какая это будет радиостанция. Да и вообще что значит «слушать радиостанцию»? Мы слушаем отдельные передачи. Если мы слушаем новости, то мы доверяем людям, которые делают новости. Многие мои знакомые говорят, что слушают только программу «Говорим по-русски». Она выходит всего один час. Они про «Эхо Москвы» больше ничего не знают. Поэтому что-то буду слушать, что-то нет. Да я и эту то радиостанцию не очень слушаю, честно говоря.
http://fanstudio.ru/archive/20151218/v4m66km7.jpg
— Вы как-то говорили: «Если меня завтра уволят, то я подпояшусь и в другую деревню». Что это за деревня? И вы себя видите как-то после «Эха Москвы»?

— Я себя не вижу после «Эха Москвы». Все мы понимаем, что на рынке я человек достаточно дорогой, и что предложений будет достаточно много. Я их буду анализировать. Они явно лежат не в сфере политики. Мне это неинтересно.

— А вам предлагали?

— Предлагали.

— А что именно?

— Это секрет. Эти люди существуют и продолжают надеяться. У меня есть проект под названием «Дилетант». Я сейчас единственный владелец два месяца как. Мне это безумно интересно. Дальше я буду анализировать предложения. Я не собираюсь сидеть тихо на заработанные деньги. У меня нет «запасного аэродрома». Потому что, когда он есть, все время начинаешь оглядываться назад. У меня всё то же, что было 10 лет тому назад, но с учетом трёхлетнего кризиса. Когда что-то случится, тогда и будем думать.

— Какой главный жизненный совет, основанный на вашем опыте, вы бы дали своему сыну?

— Поступай, как считаешь правильным. Все победы и все издержки на тебе. Никогда не делись издержками и всегда делись победами.

Почему власть не поздравила Венедиктова с 60-летием?
 

http://newsland.com/news/detail/id/1661513/
Сегодня в 9:40 Герасим и Му-му1703356121
http://static.newsland.com/news_imag...ig_1661513.jpg
Скандал, конечно. Ни президент Вл.Путин, ни премьер Дм.Медведев так и не поздравили вчера главного редактора «Эха Москвы» А.Венедиктова с 60-летним юбилеем.

Конечно, всю пятницу, начиная с утра, именинник ожидал какого-либо знака внимания главы государства, с которым у него «честные открытые отношения». И который «главный куратор, слушатель, модератор, продюсер и менеджер» этой газпромовской радиостанции.

Час шел за часом, но никаких звонков, телеграмм и тем более визитов. Занервничаешь тут…

Казалось бы, ничто не предвещало "черной метки". Алексей Алексеевич знаком с Владимиром Владимировичем около 20 лет. Первое интервью у него взял для «Эха» еще тогда, когда никому неизвестный В.Путин переехал из Санкт-Петербурга в Москву и стал начальником Контрольного управления президента Ельцина.

А вот строки из поздравительной телеграммы главы государства к 50-летию А.Венедиктова:

А это комплименты из телеграммы к 55-летию талантливого медиабосса: В минувший четверг на большой встрече президента со СМИ, как и было обговорено с пресс-секретарем Дм.Песковым, слово получил и корреспондент «Эха». Задал свой острый вопрос. Все чин-чинарем. Никаких признаков опалы…

Когда в пятницу после работы сотрудники редакции отправились в давно облюбованный столичный ресторанчик чествовать своего юбиляра, никаких сообщений о его поздравлениях из Кремля или Белого дома так и не поступило.

Журналистское сообщество пока воздерживается от комментариев на тему «что бы это значило»? То ли не верит своим глазам, то ли не может отойти от шока…

Алексей Венедиктов: не считайте, что в России дурачки
 

http://ru.delfi.lt/news/live/aleksej....d?id=69924266
«Главное в нашей профессии — это доверие. Доверие к медиа в России утрачено. Люди подозрительны, понимают и верят в то, что их обманывают, ими манипулируют. Не считайте, что в России дурачки», — адресует свои слова всем, кто пристально наблюдает за происходящим в России, главный редактор и совладелец самой известной и цитируемой российской радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов.

Свою радиостанцию он сравнивает с ингибитором, который замедляет процесс отравления, охвативший Россию, и думает над тем, как восстановить доверие к медиа… ночью. «Покажется, что я ерундой занимаюсь. Нет, не ерундой», — заявляет собеседник и убедительно доказывает, почему это все серьезно. А спустя несколько минут лауреат нескольких журналистских премий, обладатель ряда высоких российских наград и кавалер ордена Почётного легиона соглашается «на орден за тупость».

Его вручают за то, что встречаешься, разговариваешь, переспрашиваешь, уточняешь и еще раз уточняешь для своих слушателей, говоришь всем, и президенту тоже, что думаешь на самом деле. Публично в том числе. Последний, как известно, в долгу не остается, но и на интервью не идет, предпочитая свой формат общения.

А.Венедиктова упрекают в излишней близости к Владимиру Путину, а с другой стороны, постоянно спрашивают о том, что и как думает глава России. И своим мнением он охотно делится, повторяя, что не все так просто и черно-бело.
РЕКЛАМА

И пока за рубежом ломают голову над тем, как же это в условиях цензуры и давления со стороны властей «Эхо Москвы» продолжает говорить неприятную правду, первое лицо и голова радиостанции предлагает не «заморачиваться» над этим вопросом: «А вы назовите витриной, шкафом, елкой, украшением — абсолютно все равно. Главное, что нас слушают и воспринимают» .

На прошлой неделе главному редактору «Эхо Москвы» исполнилось 60 лет. Сразу после дня рождения он уехал в Ригу, где успел отдохнуть и поработать — встретиться с мэром Нилом Ушаковым, российским послом в Латвии Александром Вешняковым и дать интервью порталу DELFI. О том, что еще успел за это время сделать А.Венедиктов, сотни тысяч подписчиков узнали из его твитов.

А о российской журналистике и журналистах, экономике, внешней политике, отношениях с президентом В.Путиным, которого он перестал понимать, Сирии, Украине, пропаганде, странах Балтии и, конечно, о себе «туповатом и честном» вы узнаете из нашего разговора.

— Я даже не заметил, как плавно перешел в седьмой десяток. Как я пошутил: гонюсь за курсом доллара, но он все равно ускакивает в другой десяток.

— Но все же, возникает ли желание подводить итоги, ставить метки?

— Нет, конечно. Собственно говоря, в этом году было же еще 25 лет радиостанции («Эхо Москвы» — DELFI), но никаких итогов. Мы течем по времени, и непонятно, где начало, где конец. То, что ты вчера считал важным, вы же сами работаете в журналистике, потом оказывается, что все это ерунда. Поэтому, я по этому поводу не заморачиваюсь. Какие-то мелкие задачи решаются каждый день, потом они оказываются этапными.
Поэтому честно: никаких итогов, продолжаем жить, как будто выпили — пошли дальше.

— А из этапного, что уже было?

— Есть вещи профессиональные, большие вызовы. Например, то, что я начал в прошедшем году делать с ночным эфиром, создав программу «Один». В Москве не было ни одной ночной разговорной радиостанции, где человек сидит и разговаривает с городом и миром (Urbi et Orbi). Это очень сложная оказалась задача, потому что в Москве не спит миллион человек. Люди должны доверять человеку, который сидит у руля ночью. Это ночной городской разговор про все. Оказалось непосильной для меня задачей в течение лет пяти.

Я никак не мог найти нужную интонацию, я никак не мог найти нужных людей. Я искал на внешнем контуре, пытался приглашать известных журналистов — ничего не получалось. Год назад был сделан прорыв с Сашей Плющевым (ведущий «Эха» — DELFI), когда я на него сделал ставку. И, начиная с нового года, у меня уже шесть ночей из семи в неделю будут сидеть разные люди, которые разговаривают с городом и миром, вызывают огромный интерес.

Покажется, что я ерундой занимаюсь. Нет, не ерундой. Это разговор с людьми по душам. Главное в нашей профессии — это доверие. Доверие к медиа в России утрачено. Люди подозрительны, понимают и верят в то, что их обманывают, ими манипулируют. Не считайте, что в России дурачки. Поэтому ночной эфир глобально — это восстановление доверия. Это не на политические темы, хотя там есть и политические темы, это на отношенческие темы. Это первый этап по восстановлению доверия к медиа.

Программа так и называется «Один» или «Одна» или, как я говорю, как бог Один или Одна, и в этот момент разговариваешь один на один, а тебя случают сотни тысяч людей. Это такая непростая задачка для тех, кто ведет.

Дима Быков (российский писатель и журналист — DELFI) пришел, сел на три часа ночи. Там другая аудитория, там доверяют его вкусу, а не его суждению. Но глобально — это проект о доверии, а не о ночном эфире о повышении рейтинга. Вот нашел людей, сейчас смотрю, что из этого получится.

— В России журналисты за свободу слову в прямом смысле расплачиваются кровью…

— Это правда.

— А это не работает на доверие?

— Нет. На самом деле спросите у простого обывателя, за что убили Аню Политковскую: чего-то писала про Чечню, не интересно. Жизнь журналиста в России действительно стоит грош. И даже не в этом дело, потому что профессиональный риск он есть всегда. Это опасная профессия. Из гражданских профессий журналисты на втором месте после шахтеров (в списке опасных профессий — DELFI) . Это профессиональный риск.

Беда в другом — российская власть не расследует убийства журналистов с тем же пылом, с каким она расследует убийства бизнесменов или убийства депутатов, или просто убийство, т.е. сигналы идут сверху: ну да убили, ну надо расследовать, ну вот расследуй.

И это важно. За 15 лет путинского правления практически ни один случай расследования убийства журналистов до заказчика не дошел. Иногда находят собственно киллеров, иногда находят организаторов, но практически не находят заказчиков. Угроза в этом. И когда там главы субъектов федераций, глава Чечни, позволяют себе впрямую угрожать, а власть на это никак не реагирует — это все сигналы. Я хожу с охраной, с удвоенной охраной.

— В Москве или по всей России?

— В Москве. Это же охрана против хулиганов. Наемный киллер достанет, если захочет. Но если бы, скажем, у Бориса Немцова была такая охрана, как у меня, его бы так легко не убили.

— Вы сказали о журналистах, что власть не расследует убийства, но с политиками ведь тоже не все так просто.

— Бывают случаи более удачные, как, скажем, В.Путин недавно упоминал на пресс-конференции расследование убийства Галины Старовойтовой. Я говорил и с семьей, и с друзьями, скорее всего, нашли. Это одна история. Другая история связана, конечно, с убийством Бориса Немцова, и мой корреспондент задал именно это вопрос В.Путину на пресс-конференции и тем самым, показав, что мы не оставим эту тему. Да, там ищут, видимо, киллеров нашли. Дальше все упирается в организаторов и заказчиков. Это разные люди.

С другой стороны, я тут беседовал с нашими генералами многозвездными, следователями по этим вопросам. Они мне говорят: послушай, ну вот Бостонский марафон, взрыв, который организовали братья Царнаевы, кто заказчики? Разве были заказчики? Организаторы ведь были сами братья.

И вы хотите сказать, что Бориса Немцова, бывшего первого вице-премьера России просто какие-то люди собрались и решили, что? Вот если бы они там взорвали бомбу в толпе вслепую, как Царнаевы, это понятно — месть. А тут целенаправленное убийство. Его «пасли» долго. Не надо мне морочить голову. Ищите заказчиков, ищите организаторов, а мы Владимира Владимировича будем спрашивать, чтобы он вас стимулировал. Такой разговор идет.

— Что касается «спрашивать». Виктор Шендерович, комментируя на «Эхе» пресс-конференцию Владимира Путина, сказал, что если бы журналисты были более настойчивыми, солидарными и «вцепились бы по-настоящему в прямом эфире, это могло бы дать сильный эффект». Почему этой солидарности в России нет?

— Потому что каждый журналист представляет свое издание, у которого своя редакционная политика. Слушайте, это же не профсоюз журналистов, который пошел выбивать из президента льготы для профсоюза журналистов. Каждое издание ориентировано на свою публику или на своего владельца, или на губернатора той области, из которой этой издание. Журналисты там решают абсолютно разные задачи. Не все журналисты решают задачи — задать вопрос. Некоторые решают задачу — получить ответ на самом деле. Некоторые решают задачу — пропиарить свой регион. Некоторые выполняют просьбу пенсионеров Ханты-Мансийска. А должен журналист выполнять просьбу журналистов Ханты-Мансийска? Ханты-Мансийск задал вопрос, а что у нас будет с пенсиями в Ханты-Мансийске? По-моему, должен. Поэтому не надо воспринимать журналистов, как некий корпус, который решает какую-то задачу на пресс-конференции. На пресс-конференции вообще никакой задачи решить невозможно. Можно обозначить проблемы с учетом того, что пресс-конференция идет в федеральном эфире.

Значит, шесть месяцев в федеральном эфире не упоминалась фамилия Немцов. Мой парень, с которым мы естественно готовили этот вопрос, снова поднял это на федеральный уровень. Он не ждал ответа, что Путина скажет «всех замочу» или там «сниму Кадырова», или «назначу Кадырова на пост премьер-министра». Конечно, мы этого не ждали. Мы опытные старые волки седые, такие же, как Путин, но мы точно понимали, что когда на федеральном канале снова и снова задается тот же самый вопрос, даже одним журналистом одного издания, это имеет глубинный эффект. Вот и все.

Виктор Шендерович неопытный, молодой журналист, да он и не журналист, он публицист. Он решает свои задачи, у него своя профессия, как он ее понимает, а у журналистов своя профессия, как я понимаю. Потом не забывайте, что в пресс-конференции вы не можете задать второй вопрос, т.к. микрофон ушел к следующему изданию, и журналисты не сговариваются. Даже когда был такой флешмоб про усыновление иностранцами в 2012 году, если мне не изменяет память, там журналисты не сговаривались. Они просто были возмущены этим решением, журналисты разных изданий, в основном федеральных, и продолжали задавать 7 или 8 раз один и тот же вопрос, получая один и тот же ответ. Ничего не добились, кроме того, что подняли тему.

Вот солидарность — и что?

— 25 лет «Эхо Москвы», вы уже 25 лет в радиожурналистике, 18 лет Вы главный редактор радиостанции, за это время, что произошло с российской журналистикой?

— Есть субъективные и объективные факторы всей этой истории.

Свободная журналистика при М.Горбачеве, а мы возникли при М.Горбачеве и при Б.Ельцине, сменилась управляемой журналистикой при В.Путине.

Во-первых, с точки зрения медиа произошло огосударствление, где-то фактическое,а где-то юридическое основных средств массовой информации в России. У них появился один хозяин — государство в лице президента. И все было бы ничего, если бы как раньше разные медиа представляли разные интересы. Я вполне цинично говорю о том, что независимая журналистика — это наличие различных подходов, различных точек зрения, независимо от хозяев. Все равно кому-то медиа принадлежит, оно может быть государственным, общественным, частным.

Но если они разнообразны, то — ОК. Вот это разнообразие в традиционной журналистике свелось к абсолютному монопольному управлению со стороны государства за очень редкими исключениями. Это первое, что произошло за 25 лет, т.е. уменьшилась конкуренция с точки зрения разнообразия точек зрения, подходов.

Вторая история — с развитием интернета и появлением социальных сетей. Каждый, кто имеет аккаунт в социальных сетях, является протожурналистом — собирает информацию, распространяет информацию и мнения и т.д.

— Т.е. и свобода слова?

— Да, она конечно же такая маленькая. Это вопрос доверия. Мы об этом уже начали говорить. Но это размыло профессиональную журналистику. История со, скажем, расстрелом нашего пилота после сбития нашего самолета турецким истребителем. Первыми, кто написал, что был убит пилот (сначала все говорили, что пилот жив) и размести фотографии, были какие-то турецкие, сирийские блогеры. И это, собственно, стало источником для всех журналистов. Проверить невозможно. История ровно в этом. Поэтому журналистика подверглась удару с этой стороны. Происходит размытие профессионализма. Это объективно.

Ну и, наконец, конечно, страх. То, с чего мы начали — что журналисты преследуются, теряют рабочие места, на них совершают нападение, их убивают, приводит к тому, что люди уходят из профессии. Зачем рисковать, когда можно пойти в PR-службу какого-нибудь концерна и там работать, как это делается многими коллегами. Все объективно на самом деле.

— Мы сидим сейчас в Риге, в Латвии…

— И кричат попугаи, чтобы было понятно (к концу разговора ара покинул клетку и с криком летал по залу — DELFI).

— А рядом Вильнюс, недалеко и Таллинн. За последние два года в Ригу, где находится редакция «Медузы», в Вильнюс и Таллинн ...

— В Киев едут многие.

— Да, вынужденно приезжают российские журналисты жить и работать. Работать для России, на российскую аудиторию за пределами России. Насколько это эффективно?

— Не знаю. Я не пробовал. У меня в этом смысле сомнения. Это смотря, какая газета. Если это спортивная газета, наверное, можно, но при этом все равно для того, чтобы анализировать процессы, вы должны вступать в контакты с участниками этих процессов. Вы должны их интервьюировать, пить с ними чаи или другие напитки. Наблюдать за их поведением в естественной среде, а не только по телевизору. И для этого нужно быть в России, нужно иметь с ними контакт, нужно встречаться, разговаривать, как мы с вами разговариваем. Поэтому-то, что происходит за рубежом, имеет характер поверхностный и наблюдательный, а не аналитический. Это не их вина, это их беда. И я последний, кто бросит камень в коллег.

У меня у самого два журналиста находятся в Киеве — Матвей Ганапольский и Сакен Аймурзаев — уже много лет, пять или шесть. Мне интересен их взгляд на Украину, а не на Россию. Я вижу, как их взгляд на Россию становится более поверхностным, штампованным. И это беда, а не вина. Вот такое дайджестировавние оно тоже имеет место быть, но на самом деле это, конечно беда. Это беда, что люди, которые должны работать в России, вынуждены, подчеркну, вынуждены были бросить страну и писать о России. Я понимаю, какой-нибудь наблюдатель Wall Street Journal пишет о России. Но такие статьи готовятся полгода, а здесь нужно каждый день выдавать. Поэтому, понимаете, приводит к измельчанию глубины взгляда.

— Вы себя в такой ситуации представляете, работы за рубежом?

— За рубежом, конечно, могу, но только не в прессе. Люди знают, как я готовлю свои материалы, свои комментарии, знают, что я общаюсь. Это значит, работая в парижском кафе, придумывать, конструировать и только конструировать какие-то внутрироссийские процессы, мне кажется, недостойно меня. Поэтому, если работать с пониманием того, что надо сохранить то, что тут наработал, конечно, надо работать внутри даже при условии, что работать становится все труднее и труднее.

— Эти трудности сейчас с чем больше связаны?

— Во-первых, они связаны с ужесточением законодательства в части интернета и закона о борьбе с экстремизмом. Потому что экстремизмом можно назвать все, включая мою рубашку. Она тоже экстремальна.

Во-вторых, ужесточается правоприменительная практика, и мы видим, как надзирающие органы от прокуратуры до следственного комитета, МВД, Роскомнадзора и так далее иногда нащупывают внутри тех или иных материалов прессы какие-то совершенно безумные претензии, которые не имеют ничего общего с тем, что должно быть и с законом, который принят, но тем не менее. Вот мы проиграл дело Роскомнадзору. Год назад нам вынесли предупреждение за прямой эфир. Так не бывает. За прямой эфир медиа не несет ответственность. Там были гости, которые рассказывали и давали свои оценки ситуации в Донецком аэропорту. А если ко мне придет Путин, и мне за это вынесу предупреждение? Или Обама? Почему? Это противоречит всему, что могло быть, но «суд», возьмем его в кавычки в данном случае, вынес такое решение.

Мы живем в этой кислотной реальности, поэтому работать труднее. Я знаю случай, когда людей за комментарий в интернете у нас же на сайте (наказали — DELFI). Я, правда, принял решение, когда идет информация о чьей-то смерти, я закрываю комментарии. Просто отключаем по автомату, неважно, кто. Люди ведут себя распоясавшись, гнило. Но в принципе за комментарии тоже. Мне президент Путин, когда он в очередной раз публично сказал, что «Эхо» поливает его с утра до вечера, я стал разбираться и обнаружил, что Путину принесли распечатанные комментарии. Действительно безобразные, надо признать, с переходом на личности, но мы их пропустили, не закрыли. У меня там десять тысяч комментариев в день, не могу за всем следить. Он имел в виду комментарии, и ответственность за это несу я, в его понимании, это мой сайт.

— Президент России читает комментарии на «Эхе»?

— Он читает то, что ему приносят. У меня есть «друзья» там, которые вот такие вещи вылавливают у меня на сайте и показывают президенту: вот ваше «Эхо». Мы этих людей тоже знаем поименно. Пока они имеют такую возможность — доносить на президента. Не все, уже не все. Но тем не менее приходится объясняться, я объясняюсь. С другой стороны, я всегда говорил, что, по совести, мы критикуем президента с утра до вечера. Это правда. Наши гости, мои журналисты. Он тоже имеет право критиковать «Эхо Москвы». Мы же не можем его: мы вас критикуем, а вы нас не критикуйте. Но при этом критика президента не имеет последствий юридических для «Эха Москвы», пока во всяком случае. Поэтому я и говорю, если он принимает решение, это одно, а если он критикует, ну да мы и косячим, и с чем-то я соглашаюсь, с чем-то не соглашаюсь и возражаю. Это не является предметом обсуждения — возможность критики. Но то, что для других мнение, грозное слово президента означает большие проблемы, это правда. В нашей стране, где власть сосредоточена в руках одного человека, а остальные ловят сигналы, этот сигнал может быть трансформирован в закрытие медиа, в покупку медиа, в обеспечение недопуска медиа туда или сюда. Это очень опасная история. Я об этом говорил президенту тоже.

— При этом, почему Владимир Путин до сих пор у вас не было в эфире как гость программы?

— Он отказывается. Он мне говорит: я тебе уже давал интервью. 1997 год, он был начальником Контрольного управления. Если вы обратили внимание, он выбрал те форматы общения с прессой, которые он выбрал. У нас всегда «welcome»: нынешний президент, бывший президент, как угодно. Я упорно продолжаю делать разные предложения. У меня и Ельцина не было в эфире. На самом деле Борис Николаевич тоже не приходил.

Это не является главным. Главным является то, что нас слушают, на нас реагируют, как позитивно, так и негативно, т.е. мы делаем не зря, мы работаем для своих слушателей. Мы не делам отдельного радио для президента Российской Федерации, мы не печатаем для него отдельный номер газеты, как когда-то там для больного Ленина. Мы не печатаем отдельный номер газеты «Правда». Есть — слушает, нет — не слушает, кладут распечатки — читает, не кладут — не читает. Мы про это не думаем, мы про это не заморачиваемся.

— За пределами России, возможно, и в смой России сформировалось мнение об «Эхе Москвы» как о витрине свободы слова, которую власти России пока не трогают, чтобы использовать как аргумент в дискуссии с Западом.

— Нам это не интересно. Если меня используют как аргумент, ради бога, но если это мне дает возможность публиковать разные расследования, например, расследование «Новой газеты» по генпрокурору Чайке, так и пожалуйста. Читайте на этой витрине про своего генпрокурора. Для того витрина и есть. Поэтому меня это совершенно не волнует, почему и зачем, вот совсем. Послушайте, значит, лезут — не лезут, не лезут. Я отвечаю за эту радиостанцию, я решаю, кого звать, кого не звать, я решаю, какие материалы выходят, а какие не выходят. Не лезут — все, до свидания. А вы назовите витриной, шкафом, елкой, украшением — абсолютно все равно. Главное, что нас слушают и воспринимают

— Вы, пожалуй, единственный (перебираю сейчас в памяти и не припоминаю) редактор ведущего российского СМИ, с которым Путин в таком стиле и Вы с ним дискутировали.

— Вы знаете, мы же выбрали такой стиль со всеми. В таком же стиле, просто это было не публично, мы дискутировали с Борисом Николаевичем Ельциным. Абсолютно в таком же стиле. И он знает, что это не стиль под него оскорбительно-хамоватый. Мы так разговариваем со всеми. Это просто стиль «Эха» — разговаривать свободно.

Он сегодня президента, а я главный редактор, завтра он не президент, а я не главный редактор. Ну и что?

И потом все-таки надо помнить, что мы с Владимиром Владимировичем были знакомы до его избрания. Не близко, но знакомы. И относились друг к другу тогда, скажем, внимательно. Внимание осталось пока. Я всегда, вне зависимости от поста человека, понимаю, что легче всегда говорить правду. Знаете почему? Если ты соврешь, ты можешь забыть, где ты соврал и ошибиться. А если ты говоришь правду, то тебе не надо вспоминать, что ты сказал. Вот это то самое, что мы выбрали. Поэтому мой корреспондент и сказал, что «Владимир Владимирович, вы знаете, я туповатый». Он это сказал потому, что он не понял, что ответил Владимир Владимирович на предыдущий вопрос. Он сказал еще: и главный редактор мой туповатый, вы его знаете. Он знает, что я так же общаюсь с Путиным, когда мне что-то непонятно, за мной не заржавеет спросить, переспросить, переспросить: не понял, не понял, не понял, зачем, зачем, зачем.

Пусть это считается туповатостью, согласен на такой орден за тупость. Но это работа журналистов — туповато уточнять для своей аудитории, если ты видишь, что он не отвечает, и ты его не понял.

Мой последний разговор с Путиным, забавный, был в июне что ли. Была встреча с главными редакторами и в конце, когда он уходил прощался, я сказал: Владимир Владимирович, вы знаете, я перестал вас понимать, реально, перестал понимать, чего мы делаем там, чего мы делаем там.

А он мне говорит: а тебе зачем?

— Ну как, я же публичный человек. Я вас толкую, как я понимаю. Надо чаще, чтобы вы в закрытом режиме объясняли свои мотивы.

— А,— говорит, — понял. Может, тебе не надо?

И пошел. Может, и не надо. Меньше будешь знать, крепче будешь спать. Но тем не менее, для меня это нормальный разговор с ним, когда я чего-то не понимаю. Есть там, скажем, товарищи, которые в экономике понимают много. Среди них первый вице-премьер (Игорь Шувалов — DELFI), руководитель Центробанка Эльвира Набиуллина, олигархи. Я прихожу к ним и говорю: ребята, объясните, я ничего не понимаю, что происходит. Я слушаю, как мне раскладывает Шувалов, Набиуллина, с другой стороны — Сергей Алексашенко (российский экономист — DELFI), Алексей Улюкаев (министр экономического развития – DELFI), Герман Греф (глава Сбербанка — DELFI), Алексей Кудрин (бывший министр финансов России — DELFI), т.е. люди, которых я уважаю.

Я не знаю, они правы или нет, но я систему аргументации, систему прогнозов понимаю. Потом я это все складываю, и у меня появляется какая-то более менее картинка, которую я могу транслировать уже на слушателей, как мои выводы из разговоров с этими людьми, принимающими решения или оппонирующими принимающим решения. Но мне кажется, это важно. Я же для слушателей, я же не для себя любимого. Никаких тайн они мне не открывают, но они мне говорят о скрытых механизмах, о резервах, о своих мотивах, что очень важно. Вот, собственно, так идет работа.

— Учитывая сказанное, тогда, по Вашему мнению, следующий год для России каким будет, перспектива?

— Он будет хуже. Экономика России — все мои друзья считают, что это будет сложная история. Кто-то говорит, что плохая, но, значит, плохая. При этом все считают, что социальный протест будет нарастать, но не будет решающим. Он будет нарастать секторально. Резервы есть, большие — и 16-й, и 17-й год. Но экономика, которая привязана к нефти, т.е. не экономика — цены, все считают, что цены все таки будут повыше, вокруг полтинника. Но это все равно стагнация. Поэтому затягиваем ремни. И первый вывод, который я сыну сказал: на пять чизбургеров в день меньше.

Придется поджаться. Я это вижу по бюджету радиостанции. Мы не делаем поправку на инфляцию в зарплатах. Они рублевые у моих сотрудников, т.е. они теряют в зарплате.

— А тогда в этом контексте Сирия, каким бременем ложится?

— А Сирия не отнимает много денег на самом деле, потому что какие-нибудь военные учения на Дальнем Востоке отнимают гораздо больше денег в годовом исчислении. Просто там сократили учения и перебросили деньги. Мне показывали даже раскладку, там практически не было новых затрат.

— Это то, о чем, говорил Владимир Путин на пресс-конференции.

— Да, я знал это заранее. Потому что, когда делали бюджет, я естественно разговаривал с людьми, которые делают бюджет и, конечно, военные расходы в рублевом выражении растут, но и рубль дешевеет. Но в принципе не критично, совсем не критично. Сирийская операция по деньгам совсем не критична.

Я просто знаю, как сокращены были учения в Сибири. Их просто отменили, а деньги перебросили туда. Я это месяц назад уже знал.

Сирия другим плоха. Сирия — это так же, как и Украина, на мой взгляд, такой яд: яд шовинизма, яд имперскости, бацилла, которая отравляет людей. Она в воздухе разлита: вот мы их уделаем под Мариуполем, вот мы их уделаем под Киевом, вот мы их уделаем под Дамаском, вот мы их под Стамбулом и т.д. И вот это проникает через поры во многих здравомыслящих людей.

В этом смысле мы как раз вот недавно с Сережей Бунтманом (первый заместитель главного редактора радиостанции «Эхо Москвы» — DELFI) обсуждали, какую роль в обстановке яда играет «Эхо»? И он сказал: знаешь, это, скорее всего, ингибитор, замедлитель отравления. Это не противоядие, это замедлитель. Мы не можем создать гетто, где будут ходить за колючей проволокой и дышать свободно, а вот замедлить отравление — а давайте как, подумаем.

Вот это работа «Эха» сейчас — просто переждать, пока за это время придумают лекарство или там яд рассеется. «Эхо» как ингибитор, в этом смысле оно должно работать и призывать людей к здравомыслию. Мы не знаем, где правда.

Я, например, считал всегда, задолго до и говорил об этом публично, что вместе с американцами и Европой мы должны этих террористов мочить там. Я всегда был сторонником военной операции, в том числе в Сирии, совместной. Но при этом, как это сейчас происходит, когда нет совместно, а есть параллельно — это плохо. Надо все тоньше делать. Поэтому все многослойно, я бы сказал, нет черно-белого. Но то, что яд шовинизма, имперскости, национализма…

Вчера опять тут наш самолет какой-то залетел, в Прибалтику, так же, как мы по Турции срезаем углы, грубо говоря. Вот это зачем? Это демонстрация, все понятно.

— Последние пять лет России, как войдут в историю?

— Конечно, они войдут, потому что есть Украина, есть Сирия. Сирия — это вообще история, история войн и конфликтов. С 2012 года мы видим некий поворот политики России в сторону мракобесия во внутренней политике и внешней политике. Мы видим, что был мракобесный черносотенный разворот и он продолжает там быть. Уже последствия этого есть. Первым сигналом этого был запрет на иностранные усыновления. Это реакционную повестку дня с точки зрения мировых терминов, большинство населения пока поддерживает, но это не значит, что… Мне говорят очень многие десижинмейкеры, знающие Путина и работающие с ним довольно плотно, что у президента есть чувство опасности, где не перейти черту. Им виднее.

— Но это хорошо.

— Ну, конечно, хорошо.

— Если это так.

— Я бы добавил: хорошо бы.

Я всегда его знал за человека чрезвычайно взвешенного, не скажу осторожного — аккуратного, поэтому я говорю, что я сейчас перестал его понимать, поскольку, мне кажется, что некоторые его шаги неаккуратны, последствия не считаются долгосрочные. Поэтому я хочу с ним разговаривать, чтобы понять, что-то изменилось или я как-то неправильно понимаю? Ведь известно же теперь всей стране и всему миру, что главный редактор «Эха Москвы» слегка туповат.

— И к нему тем не менее обращаются за тем, чтобы он рассказал, о чем же думает Путин.

А туповатые люди честные, поэтому, конечно, вы хотите знать мое мнение.

Спасибо за беседу.

"Эхо Москвы" удалило с сайта запись эфира с Шендеровичем
 

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w.../m.247309.html
25.12.2015

С сайта радиостанции "Эхо Москвы" удалена запись эфира с участием журналиста и писателя Виктора Шендеровича. По словам главного редактора сайта Виталия Рувинского, запись была удалена из-за большого количества "личных оскорблений". "Я убрал его с сайта. Там зашкаливающее количество того, что мы на сайте стараемся не допускать - личных оскорблений", - написал Рувинский в твиттере.

Между тем, как пишет Medialeaks, в ходе эфира "Особого мнения" 24 декабря Шендерович называл представителей государственных органов пришедшей к власти преступной группировкой. В частности, он упоминал разошедшуюся в сети публикацию, где утверждалось, что тренером Владимира Путина был криминальный авторитет Леонид Усвяцов, приближенные которого создали тамбовскую ОПГ и в настоящее время стали крупными бизнесменами.

Усвяцов, по словам Шендеровича, отсидел 20 лет, но "между двумя ходками успел принять участие в воспитании будущего президента России". "У него в секции с 16 лет занимался Владимир Путин. Усвяцов устроил его, сына уборщицы и вахтера, по спортивной квоте в блатное ЛГУ. Его (Усвяцова.- Ред.) застрелили в криминальной разборке в Питере, он лежит на Большеохтинском кладбище с похабнейшей автоэпитафией на могильной плите. Я постесняюсь читать этот стишок в эфире "Эха Москвы", но полюбопытствуйте и вы кое-что поймете. Вот откуда у нашего президента это "бить первым", откуда этот дивный стиль, вся поэтика его языка: "отрезать, чтоб не выросло", "замучаетесь пыль глотать". В целом очень хорошо усвоены уроки жизни", - сказал Шендерович в эфире.

Также в эфире Шендерович говорил о возможном распаде государства. "Государство распадается. Оно уже распадается... А вот те, кто сегодня называется государством, от имени государства действуют и каждый день дискредитируют суд, свободную прессу, выборы, все, что только есть святого для либерального ума...", - сказал он.

"И в итоге, когда это рванет... это будет уже не Ахеджакова. Лекций о добре вы не услышите и о христианских добродетелях. Вы услышите совсем другое и совсем другая будет методика. Только когда дойдет до "красного петуха" и до пугачевщины, братцы мои, вот не надо только говорить, что либералы довели. Это довели те, кто многие годы, полтора десятка лет, издевались и насиловали и под именем закона творили вот это", - заявил публицист.

Блогеры отметили, что с сайта "Эха" пропала не только запись эфира и расшифровка, но и любые упоминания о передаче. Однако полная версия эфира уже разошлась в виде аудио- и видеозаписей.
Виктор Шендерович, публицист

Юбиляр в соляной кислоте
 

http://www.stoletie.ru/tekuschiiy_mo...islote_553.htm
Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» дал юбилейное интервью

21.12.2015
http://www.stoletie.ru/upload/iblock/541/venediktov.jpg
Большое интервью главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова поместил по случаю его 60-летия сайт радиостанции. Конечно же, всем очень хотелось узнать, что доброго и полезного для общества успел сделать за эти годы журналист.

Как ни странно, в его интервью нет почти ничего, кроме похвал в адрес самого себя, любимого. Он, Венедиктов, самый лучший интервьюер. «Эхо» под его чутким руководством – «корона в жемчужине российских СМИ». Его «главный интерес – это быть сегодня лучше, чем вчера».

Хотя А. Венедиктов тут же делает оговорку: «Внутри я – пьяница и бабник, это правда…». И еще: «Я чрезвычайно злопамятный человек. Я всегда играю в долгую. У меня нет никакого списка, чтобы вычеркивать врагов, но я за ними слежу очень внимательно, и они это знают».

Интервьюер поинтересовался целью слежки: не для того ли, чтобы отомстить? «Не надо со мной ссориться, зачем?», – получил в ответ. «Я могу делать все, что хочу, не оборачиваясь ни на семью, ни на друзей, ни на близких, ни на кого, – продолжил юбиляр. – Я считаю это правильным: один против всех. Я демонстрирую это последние три года, совсем не скрываю. Сначала это было лично, а потом наложился перманентный кризис с «Эхом», новое развитие нашей любимой страны, в которой я живу, мракобесный тренд, в котором мне крайне неуютно. Мне казалось и кажется, что стоять против мракобесного тренда сейчас – это большие затраты».

Власть, жалуется А. Венедиктов, закручивает гайки и ему «нужно применять дополнительные усилия, чтобы быть услышанным и увиденным». Вокруг, в стране, ужас какой-то.

«Сейчас «Эхо» и я плаваем в соляной кислоте, – растолковывает руководитель радиостанции. – И огромное количество людей мутируют и физически, и морально, и духовно под действием этого яда. Люди выходят на улицу и травятся, включают телевизор и травятся, разговаривают и травятся…».

По этой логике – «Эхо Москвы» кристально чистый родник правды, доброты, патриотизма и любви к ближнему. Именно поэтому, наверно, в день юбилея А. Венедиктова на сайте радиостанции был размещен комментарий Виктора Шендеровича, решившего дать свою оценку пресс-конференции Владимира Путина. Президент для него – и «лжец», и «крышует преступников, и вся его администрация преступна»…

Рядом с ним резвится на тему пресс-конференции на сайте «Эха» депутат ЗАКСа Санкт-Петербурга от партии «Яблоко» Борис Вишневский: «Зачем спрашивать Путина? Зачем вообще спрашивать, если заранее было ясно, какими будут ответы?».

Словом, все как обычно. «Главным остается то, что я могу делать все, что хочу», – повторяет А. Венедиктов в своем интервью. Чего он хочет – давно понятно. К тому же, для тех, кто сомневается в его журналистском кредо, юбиляр напоминает: «Я – политическое, беспринципное животное…».

Специально для Столетия

Немного о контексте
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29144
27 ДЕКАБРЯ 2015 г.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1451176045.jpg
ТАСС

Через сутки после снятия с сайта «Эха» текста и видео программы «Особое мнение» я узнал наконец — частично из переписки в Фейсбуке, частично из бесед (не моих) с г-ном Венедиктовым, — тамошнюю публичную версию произошедшего.

Знаете, чем объясняет исчезновение моей программы руководство «Эха Москвы»? Что именно преподносит как «личное оскорбление», которое я нанес Путину?

Не поверите.

Оказывается, причиной инцидента стали сказанные мною слова о том, что Путин — сын уборщицы и вахтера! Я типа разжигаю классовую рознь, издеваясь над происхождением президента.

Неплохо. Русофобом я уже был, — теперь, стало быть, перехожу в следующий негодяйский разряд. Правнук биндюжника, вообразил себя белой костью и презрительно отзываюсь о простом народе…

«Беня! Если бы ты был идиот, то я написал бы тебе как идиоту…»

Но я «не знаю за идиотов» ни редактора сайта «Эха Москвы» Виталия Рувинского, ни главного редактора одноименного радио Алексея Венедиктова. Я твердо верю в их интеллект и умение понимать русский письменный.

А по-русски, в расшифровке программы, это место выглядит так: «Именно у него (криминального авторитета Усвяцова — В.Ш.) в секции занимался с 16 лет Владимир Путин, именно Усвяцов устроил его, сына уборщицы и вахтера, по спортивной квоте в блатной ЛГУ».

Совершенно ясный контекст, не так ли? «Сыну уборщицы и вахтера» во фразе противостоит «блатной ЛГУ». Никаких смысловых загадок! И надо очень напрячься, чтобы выковырять из этой фразы мою классовую неприязнь к выходцам из простого народа.

Но редакторы сайта и радиостанции напряглись, стремительно отупели (надеюсь, временно) и сумели истолковать мою речь как наезд на классовое происхождение Путина.

А куда им деться. Надо же было как-то выпутываться из угла, в который они сами себя загнали. Что-то же надо было сказать о причинах скандала! Ведь, не выстави они меня хамом, пришлось бы признать, что запись «Особого мнения» убрана по какой-то другой причине…

Скажем, из-за содержащихся в ней фрагментов подлинной биографии президента, с фамилиями его уголовных наставников и товарищей по работе; из-за сюжета о загадочной истории смерти Романа Цепова, теневого хозяина «бандитского Петербурга» 1990-х, который мог бы много чего рассказать о Путине и его участии в «лихих девяностых», но уже не расскажет…

Пришлось бы признать, что именно портрет нашего всенародного дориана грея, внезапно выволоченный из чулана на свет божий, стал причиной чьих-то нервных телодвижений в ночь на пятницу, повлекших за собой утреннее исчезновение записи с сайта…

По обстоятельствам места и времени, редакторы «Эха Москвы» признать всего этого публично — не могли. По-человечески их можно понять; можно понять и концептуально: в их работу сегодня входит обязанность есть чужое дерьмо.

Есть его прилюдно, такой ценой сохраняя радио.

И одновременно выхолащивая его.

Увы, каждый эпизод такого рода — очередное репутационное обрушение и для «Эха» в целом, и, персонально, для каждого из едоков.

Г-ну Венедиктову, по совокупности обстоятельств, это повредить уже почти не может; за Виталия Рувинского — обидно.

Фото Александр Бундин / ТАСС

Адочек на «Эхе»
 

https://www.facebook.com/adagamov/vi...6690811447845/
Фельгенгауэр ведет прямой эфир с забаненым в РФ польским журналистом, в студию врывается официальный представитель МИД РФ Захарова и явочным порядком принимает участие. В рекламной паузе приходит Венедиктов с бутылкой какого-то пойла: «Я тут сижу, бухаю, никого не трогаю». Приносят стаканы, Веник долго пытается открыть бутылку, потом разливает. Эфир сорван, Таня в шоке. Это все какой-то последний день Помпеи. После Рябцевой ничему не удивляешься, но это просто позор.

Здесь можно посмотреть целиком: http://echo.msk.ru/programs/personalno/1683438-echo/

"Эхо Газпрома" целенаправленно разжигает: Русская идея - трупообразующая
 

Большинство российских граждан наивно полагают, что хозяином "Эхо Москвы" являются Госдеп США или даже мировой сионизм.
На самом деле фактическим хозяином и собственником "Эхо Москвы", через "Газпром-Медиа Холдинг", является российская компания ОАО "Газпром" (Государству РФ принадлежит 73 % акций "Газпрома").
Ведь вряд ли же российские граждане считают, что хозяином России и "Газпрома" являются Госдеп США или пресловутый мировой сионизм?
После того, как российский обыватель оказывается в недоумении, как такое может быть, он выдаёт то, что ему уже заранее вложили СМИ: всё правильно, "Газпром" держит всех "либерастов" в одном месте и их контролирует.
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...6_original.jpg
На самом деле "Эхо Москвы" за 25 лет своего существования и вещания нанесла такой сокрушительный удар по сознанию граждан России и бывшего СССР, на фоне которого Геббельсовская пропаганда просто меркнет.
И ответственность "Газпрома" за это, как фактического владельца, является безусловной.
Обращаю ваше внимание, что кроме "Эхо Москвы" "Газпрому" фактически принадлежат еще много СМИ, которые вот уже на протяжении многих лет методично разрушают сознание и развращают граждан РФ.
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...2_original.jpg
В качестве яркого примера можно привести передачу "Дом-2", которая вот уже 10 лет идёт на телеканале ТНТ, воспитывая детей и молодёжь.
Телеканал ТНТ, так же через "Газпром-Медиа Холдинг", фактически принадлежит "Газпрому".
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...7_original.jpg
В заключение, обращаю внимание, что Невзоров оскорбляет и унижает на "Эхо Газпрома" не олигархическую нынешнюю власть, не высшее политическое руководство РФ во главе с Путиным, а именно русскую историю, русскую идею, русский мир.
И это в разгар глобальной информационной войны против России и на фоне настоящей, реальной войны на Украине.
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...5_original.jpg
Вопрос: Что такое русский мир?
А. Невзоров - Нет, а он не может никуда проникать, потому что это химера. Если бы мы говорили о чем-то действительно глубоко и подлинно самобытном, причем это самобытное было бы однозначно важным для всего мира и однозначно светоносными, тогда можно было бы говорить о какой-то русской идеи. Но мы знаем, что Россия государство предельно несамостоятельное. И очень вторичное. Что все так называемое подлинное национальное оно было как хлам при переезде брошено в 17 веке, когда Россия переезжала в 18 европейский петровский век, и, в общем, оттуда ничего кроме работорговли, вшей и пьянства захвачено с собой не было. Работорговля, вши и пьянство это не те категории, которые мы сейчас будем обсуждать. Никакой самостоятельной культуры, наука не бывает вообще самостоятельной или национальной, потому что наука транснациональная вещь и не бывает ни русской, ни австралийской, ни американской науки, вот это все глупости. Поэтому сказать, что мы являемся, русские являются обладателями какого-то особого знания или какого-то особого геополитического секрета или представляют собой какую-то невиданную ценность, мы не можем. Мы постоянно видим, что это русская идея, правда, мы видим ее потенциал, но потенциал у нее в основном такой трупообразующий. Всюду, где она соприкасается с реальностью, мы видим горы трупов. Причем мы видим эти горы во все столетия.В той степени, в какой мы можем доверять истории. Ведь не забывайте, когда мы говорим «русская идея», мы говорим еще о некой исторической ретроспективе.
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...3_original.jpg
А. Невзоров - Трудно сказать. Но я подозреваю, что то, что происходило в Грозном, и то, что происходило в Чечне, когда маленькая Чечня тремя тысячами так называемых бандитов на самом деле вертела на пенисе гигантскую российскую армию...
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...1_original.jpg
А. Невзоров - ... когда ты понимаешь, что русская идея обладает удивительным потенциалом именно трупообразования, в этом смысле она очень перспективна.
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...6_original.jpg
Оригинал взят у ivan_ushenin в "Эхо Газпрома" разжигает: Русская идея - трупообразующая

Про Миллера:
Прибыль Газпрома рухнула в 9 раз, а зарплата Миллера, друга Путина, наоборот растёт - 27 млн.$

Для тех, кто не знает:
http://www.gazprom-media.com/ru/about
http://www.gazprom-media.com/ru/about/board/id/2
http://www.gazprombank.ru/about/shareholders/
http://www.gazprombank.ru/about/sovet/
http://www.gazprombank.ru/group/company/7115/
http://gazfond.ru/about/
http://www.gazprom.ru/investors/stock/structure/

Гос-ву РФ принадлежит 73 % акций «Газпрома»

Познер написал ответ Ганапольскому (обозревателю "Эхо Москвы"), который выставили на сайте "Эхо Москвы", в частности:
"Да, я сказал, что есть псевдонезависимые СМИ, в том числе «Эхо Москвы» – заметьте, Матвей Юрьевич, я это говорю давно, это не имеет отношения ни к какому тренду, к моде. Но я пояснил при этом, что «Эхо Москвы» на 65% принадлежит «Газпром-медиа», которая принадлежит «Газпрому», который принадлежит сами знаете кому. Захотела бы власть закрыть «Эхо» – закрыла бы легко, и Вы прекрасно это понимаете. Но она, власть, позволяет «Эху» существовать и работать в том режиме, в котором она работает. В том числе и Вам со своим комментарием. И это называется, на мой взгляд, псевдонезависимостью."
ссылка: http://echo.msk.ru/blog/pozner/1557262-echo/
http://ic.pics.livejournal.com/ivan_...0_original.jpg
Привет всем, кто упорно НЕ считает, что "Эхо Москвы" фактически принадлежит Газпрому, то есть гос-ву РФ.

Новая рубрика «В кресле главреда «Эха Москвы»
 

16:26 , 13 января 2016

Венедиктов объяснил нападки главы парламента ЧР на СМИ их неудобными вопросами о расследовании убийства Немцова
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1696294-echo/
Москва. 18 января. ИНТЕРФАКС — Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов назвал высказывания председателя чеченского парламента Магомеда Даудова в адрес оппозиционных журналистов неадекватной реакцией на неудобные вопросы СМИ о расследовании убийства политика Бориса Немцова.

«Я расцениваю его слова как реакцию на наши вопросы о расследовании убийства Бориса Немцова. Мне кажется очевидной эта неадекватная реакция, видимо, наступили на больное», — сообщил А.Венедиктов в понедельник «Интерфаксу».

Он добавил, что эти слова не соответствуют действительности. «Мы не «шайтаны», мы радиостанция, которой дают интервью первые лица нашего государства, в том числе президент РФ», — сказал А.Венедиктов.

«Мы и дальше будем задавать неудобные вопросы об убийстве Немцова и следствию, и чеченским властям», — отметил главный редактор радиостанции.

Ранее М.Даудов в соцсетях допустил резкие высказывания в отношении оппозиционных политиков, общественных деятелей и ряда СМИ, в числе которых оказалась радиостанция «Эхо Москвы».

Ну давайте я откомментирую с позиции психолога о связях Венедиктова и Рябцевой. И тот и другая живут активной половой жизнью. У Венедиктова есть официальный сексуальный партнер, у Рябцевой нет. Ну Рябцева молодая, а Венедиктову уже 60, но выражаясь словами Познера, он еще все может. Конечно я не могу с полной достоверностью утверждать о налиции сексуальной связи Венедиктова и Рябцевой, но это не я назвал Венедиктова старым развратником, а Яковенко. Значит были такие основания. Тем более я собственными ушами слышал высказывание Венедиктова о том, что "ХАРАССМЕНТ" на Эхо существует. Не знаю может быть это было произнесено с юмором, но тем не менее произнесено было.
Так что учитывая все мною сказанное можете делать выводы обо всем сами.
О причинах ухода Рябцевой с Эха я могу только догадываться. Ну может Венедиктов не устроил ее как сексуальный партнер. Такое тоже может быть. Но сегодня одно ясно, что все политические "разоблачения" Рябцевой оказались пустышкой.

Леся Рябцева посвятила первое сообщение в ЖЖ "настоящему мужчине" Кадырову
 

http://www.mk.ru/social/2016/01/19/l...-kadyrovu.html
Бывшая сотрудница "Эхо Москвы" "стоя аплодирует команде Кадырова"
Вчера в 21:56,

Бывшая помощница главреда "Эхо Москвы" Алексея Венедиктова вновь в центре внимания. Да-да, "та самая Леся Рябцева" появилась в Живом Журнале и тут же отметилась хвалебной одой в адрес главы Чечни Рамзана Кадырова, назвав его "настоящим мужчиной" и сообщив, что "стоя аплодирует его команде". В споре Оппозиция vs Кадыров Леся Рябцева однозначно занимает сторону Кадырова, а в адрес оппозиции отпускает свои любимые слова, которые в СМИ публиковать запрещено.

фото: facebook.com
Леся Рябцева. Фото с личной странички facebook.com/lejsya.

Начала Леся Рябцева с того, что извинилась за вмешательство в полемику Кадырова с оппозицей (имеется ввиду высказывание главы Чечни о "врагах народа" и реакции на него общественности). При этом Рябцева уверена, что этом бою Mortal Kombat победит обязательно Рамзан Ахматович, а она постоит у него за спиной. Из-за спины "бородатого мужчины" (а в тексте девушка так и пишет, что "бородатые мужчины - самые лучшие") Рябцева поливает оппозицию нецензурной лексикой и рекомендует ей научиться "синхронизироваться между собой" и "подавать заявки сообща", и только потом "кидаться на федералов".

Рябцева признается, что уже больше года следит "за прекрасными акциями" Кадырова и "стоя аплодирует его команде".

"За такими адекватами наблюдать одно удовольствие. Тотально красивая работа с конъюнктурой большинства. Вот стоило бы поучиться у них тем, кто про 2 и 5 процентов", - рассуждает Рябцева.

Следом она заявила, что визжать начал тот, кто посчитал себя шакалом (так назвал "врагов России" Рамзан Кадыров), а себя Леся Рябцева считает "канарейкой".

Напомним, что после ухода с "Эхо Москвы" Леся Рябцева выступила на канале НТВ, где сообщила, что фактически была заслана в редакцию никогда не разделяла таких взглядов. Она назвала тогда Алексея Навального "таким же манипулятором и провокатором, как и Ходорковский", а одного из лидеров партии Парнас Михаила Касьянова "ужасным и отвратительным человеком".

Ранее в бытность работы Рябцевой на "Эхо Москвы" также были скандалы из-за ее публикаций на сайте радио и манеры вести разговор с приглашенными гостями. Отметилась Рябцева и публикацией своих обнаженных фотографий.

В Госдуме поддержали проверку «Эха Москвы» на сепаратизм
 

http://politikus.ru/v-rossii/68575-v...eparatizm.html
Сегодня, 21:42 •
http://politikus.ru/uploads/posts/20...a42814c68a.jpg
События в России
В Госдуме поддержали проверку «Эха Москвы» на сепаратизм Депутат Госдумы Шамсаил Саралиев обратился с запросом в Генпрокуратуру и Следственный комитет с просьбой проверить на предмет сепаратизма радиостанцию "Эхо Москвы" и публициста Андрея Пионтковского, в связи с публикацией последнего колонки с призывом к отделению Чечни, размещенной на сайте "Эха". Как сообщают "Известия", 27 января Госдумой было поддержано протокольное поручение к комитетам по безопасности и информационной политике по расследованию данной ситуации, под чем подписалось 30 депутатов. "Эхо Москвы" продолжает игнорировать законы Российской Федерации, открыто и публично дискредитируя Чеченскую республику, принимая за основу идеологические принципы террористов", - говорится в запросе. При этом подчеркивается, что Чеченская республика является неотъемлемой частью России, что было ранее подтверждено на всенародном референдуме 2003 года. "Ложная и провокационная подача информации на радио "Эхо Москвы" целенаправленно вводит в заблуждение население страны, стравливает людей на почве межнационального противостояния, вызывает справедливое возмущение среди граждан России", - отмечается в запросе парламентария.

Гнойная доктрина СМИ от Алексея Венедиктова
 

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56F7DE549E53C
27-03-2016 (16:35)

Я сначала подумал, что это стеб, что ААВ так иронизирует, что это у него такой сарказм

! Орфография и стилистика автора сохранены

Будучи закоренелым еретиком-человекопоклонником, испытываю живейший интерес к разного рода аномалиям и всяческим трансформациям собратьев по биологическому виду. В последнее время с любопытством слежу за ментальной эволюцией главного редактора "Эха Москвы". В эфире от 26.03.2016 "Персонально ваш" ААВ беседовал с Сергеем Бунтманом и продемонстрировал удивительные особенности своего обновленного взгляда на мир.

Бунтман задал вопрос от имени слушателя, мол, почему никто не реагирует на заявления Ж. после теракта.

ААВ: "Хорошо, что Ж. это сказал. Это очень хорошо, что он это сказал и сказал публично, потому что надо понять, что значительная часть населения думает точно так. Вот тебе представительная власть. Вот он представляет эту людоедскую точку зрения. Вот у нас значительная часть населения думает так, по-людоедски". Конец цитаты.

Многовековая история парламентаризма не знала такой экзотической концепции, которую изложил Алексей Венедиктов, кстати, историк по образованию. В соответствии с этой концепцией, в составе высшего законодательного органа власти в обязательном порядке должны присутствовать: пара-тройка террористов, сторонников джихада, серийный маньяк, несколько убежденных сторонников торговли людьми, наркоторговцы, ну, и еще какое-то количество людей с альтернативными представлениями о морали и правовых нормах. Нет, то, что кто-то из этого перечня присутствует и в нынешнем и в предыдущих составах Госдумы и Совета Федерации, не вызывает сомнений, но, согласитесь, считать это благом несколько необычно.

Помимо свежей доктрины парламентаризма, ААВ представил весьма оригинальную концепцию медиа, провозгласив: "Я очень благодарен Владимиру Вольфовичу за то, что он это сказал, вот это все выявил, ВЕСЬ ЭТОТ ГНОЙ ПОНЕССЯ ПО ЭФИРУ. Я считаю, что это очень полезно". Это серьезная заявка на вклад в теорию СМИ. Наряду с четырьмя теориями масс-медиа, представленными в классическом труде Зильберта, Петерсона и Шрамма, Венедиктов представил новаторскую т.н. "гнойную доктрину медиа".

"Это было сделано выпукло, ярко, громко, на федеральном канале, чтобы было приятно, чтобы было понятно", - не устает нахваливать разлитие гноя в эфире главред "Эха Москвы".

Я сначала подумал, что это стёб. Что ААВ так иронизирует, что это у него такой сарказм по отношению к происходящему на федеральных каналах. Послушал эфир, потом прочитал расшифровку на сайте "Эха". Нет, он это серьезно одобряет. Опытный 60-летний главный редактор крупного СМИ, историк по образованию, действительно не понимает, что "гной в эфире" так же, как гной, разлившийся в организме, есть сигнал чрезвычайной опасности и прямое показание к хирургическому вмешательству. Что, если приветствовать мерзость Ж. в эфире, то совершенно непонятно, почему точно так же нельзя приветствовать главарей ИГИЛ в эфире.

Почему бы Венедиктову не пригласить в эфир "Эха" парочку главарей террористов из числа русскоязычных? Там ведь их много еще осталось, пусть "выпукло, ярко, громко, на федеральном канале расскажут, как это весело отрезать головы и как после смерти их будут ежедневно ублажать по сотне девственниц каждого. Лидер ЛДПР имеет федеральные эфиры вот уже 23 года подряд, практически в ежедневном режиме. В том числе именно поэтому его людоедские взгляды имеют такое распространение в обществе. У кого-то есть сомнения, что, если в таком же режиме предоставлять эфир главарям террористов, то число террористов в стране вырастет?

Ж. открыто, "выпукло, ярко, громко, на федеральном канале" радовался терактам, призвал к их продолжению, поддержал. Как объяснить людям, почему ему можно, а другим нельзя? Раз это показывают по государственному телевидению, значит это не стыдно. Значит это можно.

Отдельный вопрос, что происходит в голове Алексея Венедиктова. Есть классическое объяснение, что он так говорит и так делает ради сохранения "Эха". Что это такой контракт с властью, иначе закроют. Контракт, несомненно, есть. Им, этим контрактом, можно объяснить присутствие на сайте "Эха" нескончаемой Потупчик. Несомненно, что то обстоятельство, что Мария Захарова чувствует себя на "Эхе" хозяйкой, – это плата за жизнь "Эха". Ползающие по эфиру шевченки, барщевские и прочие симоньяны – это также понятные и объяснимые пункты контракта.

Но есть вещи, которые явно в контракт никакой представитель власти вписать не может. Невозможно себе представить, чтобы кто-то в администрации президента потребовал от ААВ провести операцию "помощница". Или вот это вот одобрение "разлития гноя Ж. в эфире". Это уже явно сверх контракта. Тут какая-то глубинная трансформация личности. Беспрерывно бегая по коридорам власти, постоянно озираясь и принюхиваясь, ААВ окончательно сбился с курса, потерял ориентиры, утратил представления о каких-либо нормах не только в профессии, но и в обычной жизни в обществе. Жаль, что в редакции "Эха" не нашлось никого, кто ему напомнил бы о том, ради чего когда-то создавалась эта радиостанция.

Алексею Венедиктову - 50!
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=2625
18 ДЕКАБРЯ 2005 г.
архив ЕЖ
Его зовут Веником. Главным образом, разумеется, для того, чтобы ненароком не обидеть юбиляра случайным сравнением с однофамильцем, русским поэтом девятнадцатого века, не имеющим ровным счетом никаких заслуг перед отечественной радиожурналистикой.

Версия о том, что это прозвище имеет отношение к особенностям прически юбиляра, не нашла подтверждения у исследователей, зато почти все они склоняются к тому, что волосы встали дыбом не сами по себе, а от общения с мажоритарными акционерами.

Не будем, однако, отвлекаться на гипотезы, даже самые правдоподобные - поговорим о вещах, известных достоверно. Итак…

Веник – абсолютный тиран. В процессе организации работы самой демократической радиостанции страны он, по части деспотии, дает сто очков вперед любому Хаммурапи; при этом рядом с его личным рейтингом внутри радиостанции отдыхает Владимир Владимирович, и этот парадокс еще ждет своих исследователей.
В гневе Веник совершенно непереносим. То, что некоторые переносят ЭТО полтора десятка лет кряду, говорит только о размерах их иррациональной любви к объекту или демократической журналистике в целом.

Веник – чудовищный собственник. Это знает всякий, кто пытался ухаживать за девушками-референтками «Эха» в присутствии главного редактора - или же хотел перейти ему дорогу в охоте за лучшими журналистами страны.
Веник ужасно жаден. Это говорю вам я, получавший у Веника рубль в месяц до тех пор, пока ему не удалось перевести меня в режим субботника окончательно.

Об ареале обитания Веника и его повадках биологи сообщают следующее:
Веник обитает в своем закутке у компьютера, в ожидании новостей, и если новостей долгое время нет, он звонит паре-тройке знакомых в администрации, и новости появляются, и он сам же их потом слушает в своем закутке на волне 91,2 FM, пока не проголодается. Пока Веник едет к месту ужина (а на ужин Венику, как правило, подают какое-нибудь значительное лицо), он продолжает слушать «Эхо Москвы», из чего можно сделать правильный вывод, что Веник – маньяк.

Попытка явочным порядком, с заднего сиденья, переключить приемник в машине на какую-нибудь нормальную радиостанцию без двух сеансов Плющева в час заканчивается дракой.

Все попытки лечить Веника у него же в прямом эфире заканчиваются тем, что радиослушатель идет в аптеку за углом, из чего можно сделать поспешный вывод о том, что Веник разбирается еще и в медицине.
Он живет в таком режиме с тех пор, как оставил в покое школьников, которых хотел научить истории. Историк он был, по всей видимости, никакой, - потому что уже пятнадцать лет кряду пытается создать на волне 91,2 FM нечто совершенное и прекрасное, что говорит о нем как о закоренелом идеалисте и совершенно неисправимом человеке.

А это значит, что нам судьба еще много лет слушать «Эхо Москвы» - радиостанцию, которую следовало бы назвать лучшей, если бы она уже не была единственной, - и еще много лет самим говорить на волне 91,2 FM, по очереди с теми, кого мы не можем видеть без отвращения, как и они нас.
Здоровья тебе и удачи, Леша
Обсудить "Алексею Венедиктову - 50!" на форуме

Каким будет «Эхо»?
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=24594
4 МАРТА 2014,
ИТАР-ТАСС

Третьего марта состоялись выборы главного редактора «Эха Москвы». Результат был очевиден и предсказуем: на общем собрании журналистов за безальтернативного кандидата – Алексея Венедиктова – проголосовало 72 журналиста из 79 присутствовавших. Против 4, воздержалось – 3.

Теперь в течение двух недель г-на Венедиктова должен утвердить или не утвердить совет директоров «Эха», в котором большинство составляют представители «Газпром-Медиа». Председателем совета директоров «Эха» и руководителем «Газпром-Медиа» является Михаил Лесин, с которым у Алексея Алексеевича, по его собственному признанию, весьма непростые отношения. Если совет директоров в срок до 17 марта не утвердит кандидатуру Алексея Венедиктова, то обязанности главного редактора переходят к его заместителю, Сергею Бунтману.

Прогнозировать ситуацию с «Эхом» дело крайне неблагодарное. То есть это было бы легко сделать, если бы все, кто принимает решения, руководствовались бы рациональными мотивами. В этом случае утверждение Венедиктова было бы делом техническим, поскольку он идеальная фигура и для собственника, то есть для «Газпром-Медиа», и для начальства собственника, то есть для Кремля. Собственника интересует прибыль – Венедиктов ее обеспечивает высокими аудиторными показателями и низкой расходной частью, поскольку люди на «Эхе» мотивированы не столько деньгами, сколько кайфом от творчества.

Для Кремля Алексей Венедиктов также идеальный редактор, поскольку, не будучи радикалом, а наоборот, весьма умеренным консерватором, обеспечивает выпуск через «Эхо» оппозиционного пара, выполняя тем самым функции «Литературки» времен брежневского застоя. К тому же сейчас он находится под неизбежно сильным давлением нового генерального директора, Екатерины Павловой, которая, обладая всей полнотой финансовой и административной власти, скорее всего, попробует влиять на редакционную политику, сдвигая ее в сторону большей лояльности.

Попытка сменить главного редактора неизбежно вызовет сопротивление коллектива с вероятным уходом ведущих (а возможно – и всех) сотрудников и новый всплеск недовольства в обществе.

Так что если акционеры дружат с логикой, то им надо держаться за ААВ. Ну, а если нет… Впрочем, что гадать, осталось уже меньше двух недель.

Фотография ИТАР-ТАСС

«Я в бешенстве»: Венедиктов объяснил исчезновение передачи Альбац с «Эха»
 

http://www.mk.ru/social/2016/05/25/y...ac-s-ekha.html

Он пообещал вернуть ее к 1 июня
Сегодня в 16:41,

Главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов подтвердил ранее опубликованную «Открытой Россией» информацию о том, что передача «Полный Альбац» главного редактора журнала The New Times Евгении Альбац исчезла из эфира из-за цензурных ограничений. При этом Венедиктов заявил, что постарается вернуть ее до начала июня.
http://www.mk.ru/upload/entities/201...01_2181972.jpg
фото: Кирилл Искольдский

Сама Альбац пояснила порталу, что ей был предложен новый контракт, в которым были прописаны два ограничения: запрет задавать не согласованные с генеральным директором радиостанции Екатериной Павловой вопросы, а равно поднимать и не согласованные с нею темы. Вторым ограничением стало требование «не нарушать общепризнанные нормы морали».

Венедиктов пояснил, что сам узнал о подобном контракте для Альбац лишь в конце минувшей недели и видит в его новых положениях нарушение своих полномочий как главного редактора. Он напомнил, что правом определения редакционной политики на «Эхе» обладает лишь он сам, а не генеральный директор, назначаемый акционерами.

При этом вспомнил Венедиктов и об аналогичном конфликте вокруг журналиста Александра Плющева, который в обход его решения был уволен Екатериной Павловой, после чего все же восстановлен на радиостанции. Поводом тогда послужил некорректный, как посчитала Павлова, твит о погибшем сыне главы администрации президента Сергея Иванова.

В итоге главный редактор «Эха» сообщил, что он «в бешенстве», так как из сетки выпала программа приглашенного им журналиста, выходящая на радиостанции уже много лет.

Отметим, что в журнале, который возглавляет Альбац, регулярно поднимаются темы о коррупционных расследованиях вокруг высшего руководства страны.

«Эхо» будут ломать через колено
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=26419
6 НОЯБРЯ 2014,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1415285236.jpg
ТАСС

Увольнение журналиста «Эха Москвы» Александра Плющева знаменует новый этап во взаимоотношениях власти и СМИ. До этого было почти все: НТВ убили под чинные разговоры о споре коммерческих субъектов и глубоких противоречиях между свободой СМИ и правами собственности. «Дождь» душат телефонным правом, отключая от операторов и изгоняя из помещения. Ну да, «ЕЖ», «Грани» и «Каспаров.Ру» заблокировали без объяснения причин, но там был хоть крошечный фиговый листок закончика, которым пытались прикрыть срам произвола. Да, листок был мал, получился в итоге стриптиз, но Роскомнадзор и Генпрокуратура хотя бы пытались прикрыться.

С Плющевым никто и не пытался прикрываться даже видимостью закона и приличий. Сначала некая дама, Екатерина Павлова, которую полгода назад назначили гендиректором «Эха» и скоро, говорят, заберут на повышение, — вот эта дама вызвала Александра Плющева, который свыше 20 лет работает на «Эхе» ведущим, лауреат премии Попова в области радиовещания и еще кучи всяких премий в разных областях журналистики. Так вот эта дама, Екатерина Павлова объявила Плющеву, что он уволен. Вот прямо с того момента, как произнесены слова «Вы уволены».

Устав редакции «Эха Москвы» не оставляет ни малейшей возможности трактовать это событие иначе как беззаконие. Уволить журналиста «Эха» можно только по представлению главного редактора. Венедиктов такого представления не подавал и с увольнением Плющева не согласен, о чем мгновенно и очень публично заявил. Тут же последовала реакция главного «смотрящего», то есть главного инициатора увольнения журналиста Михаила Лесина, который заявил, что если Венедиктов не уволит Плющева, то это сделает он, Лесин. И добавил, что если Венедиктов не согласится убрать Плющева, то дело может кончиться отставкой самого Венедиктова. Дальше последовала дивная фраза. На вопрос журналиста, по какой статье Трудового кодекса будут увольнять Венедиктова, Лесин объяснил, что «это юристы разберутся».

Лесин, конечно, не читал Конституцию РФ и закон «О СМИ», где говорится, что «учредитель не вправе вмешиваться в деятельность СМИ» (ст. 18), что «редакция осуществляет свою деятельность на основе профессиональной самостоятельности» (ст. 19) и много всякого другого о правах и обязанностях журналиста. Лесин никогда не жил в мире права. Ни тогда, когда был непосредственным участником уничтожения НТВ, ни в других многочисленных эпизодах своей буйной биографии. Он ведь из породы тех государственных бизнесменов, которые привыкли душить конкурентов административными методами и всегда готовы применить запрещенный силовой прием, сломать несговорчивого партнера через колено. За излишнюю активность в ведении бизнеса под прикрытием госслужбы Лесин и был уволен в 2009 году. Сейчас его время. Время государственного беспредела в СМИ.

Звезды над «Эхом» сошлись так, что в ликвидации этой радиостанции заинтересованы 9 из 10 участников политического процесса и 99% тех, кто называет себя журналистами и работает в государственных и аффилированных с государством СМИ. «Эхо» — единственное СМИ, где массовый слушатель и читатель может встретить точку зрения, отличающуюся от той, что безальтернативно царит на всех федеральных каналах и во всех массовых СМИ.

«Эхо» в отличие от десятка других СМИ, исповедующих принцип редакционной независимости, является довольно заметным игроком на российском медиаполе и, несомненно, самым влиятельным радио в России, если ориентироваться на совокупность показателей, таких как индекс цитируемости, среднее время продолжительности радиослушания и т.д. О том, что надо срочно очистить от этой измены российский эфир, постоянно говорят Соловьев, Киселев, а также многочисленные депутаты Госдумы и медиатизированные «эксперты». И вот счастливый для них миг настал. «Эхо» и лично Венедиктов подставились и загнали себя в ловушку.

К Александру Плющеву две претензии. Во-первых, он вел тот «запрещенный» эфир о ситуации в Донецком аэропорту, за который «Эхо» получило предупреждение. И во-вторых, запись в твиттере. Я, естественно, читал стенограмму «запрещенного» эфира, в котором, по мнению Роскомнадзора, было «оправдание военных преступлений». Несомненно, Роскомнадзор прав, заставив «Эхо» убрать этот эфир и его стенограмму с сайта. Потому что журналисты, побывавшие в аэропорту, увидели там людей, а не фашистов. Нормальных людей, говорящих исключительно на русском языке, но защищающих свою родину, Украину. Если защищать Украину — это военное преступление, то гости «Эха» это преступление оправдывали, а Плющев их ни разу не призвал к порядку. И никто, в том числе и Плющев, в тот момент ни разу не предложил взять Киев и повесить Порошенко с Яценюком, как это обычно делают на федеральных телеканалах. Так что Плющев еще легко отделался.

Второй проступок Плющева, скорее всего, был еще тяжелее первого. Он спросил в своем твиттере, считают ли его подписчики гибель сына Иванова, сбившего старушку и засудившего ее зятя, доказательством существования бога/высшей справедливости. Бдительный муниципальный депутат Максим Кац немедленно обратился к Венедиктову за разъяснением, особенно Каца интересовали последствия. Теперь депутату Кацу, наверное, полегчало. Любопытно, вот тогда, после трагедии 20 мая 2005 года, когда сын Сергея Иванова, в то время министра обороны, а сейчас главы Администрации президента, сбил насмерть пожилую женщину на пешеходном переходе, а потом его отец мобилизовал все ресурсы родного министерства и других силовых ведомств, чтобы отмазать кровиночку и осудить невиновного, — вот тогда обостренное нравственное чувство депутата Каца также было задето и он так же активно добивался справедливости? Что же касается Михаила Лесина, который объяснил, что увольнение Плющева «связано с моралью», то в устах Михаила Юрьевича слово «мораль» звучит настолько гротескно, что хочется это просто зафиксировать и обойтись без комментариев.

Что же касается «аморальности» вопроса, который Плющев в своем блоге (то есть в своем личном дневнике, а не при выполнении журналистской работы на «Эхе») задал своим подписчикам, то сам журналист практически сразу эту запись убрал и извинился, а во-вторых, здесь явно прослеживается параллель с тем опросом журналистов «Дождя» о блокаде Ленинграда, который послужил поводом для удушения телеканала. Да, тот опрос был довольно «кривой», впрочем, как и 99% всех иных опросов, которые проводят СМИ в прямом эфире. Можно порассуждать и о допустимости выражения некоторой удовлетворенности от смерти человека, который, убив девять лет назад пожилую женщину, подло и трусливо прикрылся отцовским ресурсом для ухода от ответственности. Наверное, Плющев поступил не как добрый христианин. И добрые христиане могли бы его осудить. Но только в другой стране. Не в той, где о праве вспоминают тогда, когда надо отжать бизнес или наказать инакомыслящего. Не в той, где 99% федеральных СМИ совершают преступления ежедневно, семь дней в неделю, разжигая и организуя войну своей страны против соседнего государства. «Эхо Москвы» решили сломать через колено. У них на 100 процентов это получится, если остатки того, что в России называется журналистикой и вообще все живое в стране не встанет на защиту одного из немногих явлений, которое задерживает нас в стремительном движении в сторону КНДР. Есть основание полагать, что «Эхо» — в числе таких явлений.

Фото Анатолия Струнина / ТАСС

«Люблю я, мазохист, в России жить...»
 

http://www.stoletie.ru/vzglyad/lublu..._zhit__202.htm
«Эхо Москвы» переплюнуло даже советский агитпроп

01.06.2016
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...o-moskvy_.jpeg
Не зря всё-таки Ивана Крылова называют у нас великим баснописцем, и ещё в царские времена поставили ему в Летнем саду Петербурга памятник покрупнее, чем иным императорам. То, что он сказал много лет назад, актуально и сегодня. Помните его басню «Слон и Моська»? «По улицам Слона водили, как будто на показ…» и т.д. Идёт себе Слон по улице, и тут из подворотни на него начинает остервенело гавкать крохотная Моська. А что Слону? Идёт себе и идёт, не обращая на собачонку никакого внимания, а та всё равно продолжает тявкать. «Ай, Моська! знать она сильна, что лает на Слона!» – такова мораль этого бессмертного произведения.

Сравнение, быть может, и банально, но лучшего не придумаешь, если посмотришь, что говорят и пишут в своих СМИ наши доморощенные либералы. Как и Моська, хором тявкают на Слона.

Откроем, для примера, сайт радиостанции «Эхо Москвы», которая (и по праву!) считается у нас главным информационным рупором либералов, как по охвату аудитории, так и по подбору журналистов.

Проанализируем, хотя, сразу признаемся, что это не слишком приятно – словно копаться в мусорном ведре. 31 мая на сайте было размещено (в течение дня добавляются новые) около сорока комментариев, из них практически все (!) с язвительными, а порой и просто цинично грубыми нападками на власти России, на её внешнюю и внутреннюю политику. Ни о каком «плюрализме мнений», «объективности», чем так кичится руководство этого СМИ, нет и в помине. Всё, как под одну гребёнку.

На первое место, как ключевые, были поставлены два материала под заголовками: «Польша откажется от долгосрочных контрактов на российский газ» и «Денег нет!», сопровождаемые большими фото. Их информационный посыл – в экономике России всё плохо, а будет ещё хуже. Бывший министр экономики Е.Ясин – один из тех, кто разорял страну в 90-е годы, теперь так пишет на «Эхе»: «Огромная страна, в территориально экономическом плане похожая на Канаду, будет пустеть, как это было до сих пор примерно сто лет назад».

Хороший прогноз, не правда ли? А экономист Игорь Николаев под заголовком «Денег нет» обрушивается на власти: «Любовь наших властей к понтам и шапкозакидательству не останавливается ни перед чем: Олимпиада, саммиты, чемпионат…».

Хорош и этот экономист! Он, что, не знает, что за право на проведение Олимпиад между государствами идёт ожесточённая борьба? И сейчас Запад, спровоцировав допинговый скандал, из кожи лезет вон, чтобы до Олимпиады Россию не допустить. Тогда при чём здесь «понты и шапкозакидательство»? Чистая демагогия, с одной целью – опорочить экономическую политику властей.

Но, конечно, главный объект нападок борзописцев и «аналитиков» «Эха» – Владимир Путин. Нападкам на президента посвящено аж шесть материалов. В этом упражняются Евгений Киселев, Карина Орлова, Павел Шеремет и другие «зубры» информационной фабрики «Эха». Некоторые доходят до прямых оскорблений в адрес главы государств. Вот, что пишет, например, Виктор Шендерович: «Оттепель началась с того, что тирана вынесли вперёд ногами… Никакой оттепели при Путине не будет: будет Путин и больше ничего».

Вам понятен намёк?

Тут же злобная карикатура на президента от штатного карикатуриста «Эха» под заголовком: «Кремлёвский рупор». Человек, похожий на Путина, держит в руках рупор с лицом телеобозревателя Дмитрия Киселёва, изо рта которого брызжет слюна… В духе худших образцов советского агитпропа, когда в таком виде советские карикатуристы изображали Дядю Сэма и пропагандистских «акул» из «Голоса Америки». А теперь их приёмы освоили наши «демократы», хотя раньше сами их и поносили…

Дмитрию Киселёву – одному из самых известных сегодня наших тележурналистов – вообще сейчас достается от либералов. Рядом с карикатурой на Путина – заметка под заголовком: «Гусев ответил "сексоту и негодяю" Киселёву». Это о том, как главред «Московского комсомольца», пойманный на клевете, обрушился в ответ на комментатора ВГТРК с грубой бранью и оскорблениями за то, что тот осмелился эту ложь опровергнуть публично.

Вместе с Путиным достаётся от либералов «на орехи» и Рамзану Кадырову. Но если на президента «наезжают» в прозе и карикатурой, то на Кадырова – при помощи рифмоплётства.

Штатные корреспонденты Александр Плющев и Татьяна Фельгенгауэр попросили слушателей «Эха» написать в фейсбуке стихотворное «извинение перед Кадыровым» на будущее, потому что, как они уверяют, «тенденция однозначная: извиняться перед ним рано или поздно придётся каждому». Вот один из таких опубликованных с претензией на остроумие опусов:

Люблю я Путина, Кадырова, их всех.
Люблю Роснефть, Роснано и Ростех.
Люблю я, мазохист, в России жить.
За это всё прошу меня простить.

Тут автора, конечно, так и тянет спросить: а если в России тебе жить так тяжело, что приравниваешь эту жизнь к мазохизму, то почему ты, дорогой, до сих пор здесь? Ведь все дороги у нас широко открыты…

Другой «герой» публикаций на сайте «Эха» – вернувшаяся на Украину Надежда Савченко. Тут, казалось, журналисты российского СМИ должны были бы быть на стороне своих коллег по перу – жертв украинской наводчицы, но они, наоборот, – на стороне той, кто участвовал в их подлом убийстве, всячески ей сочувствуют и называют «героиней». «Поражение Кремля» – торжествует на «Эхе» Леонид Радзиховский, утверждающий, будто освобождение Савченко – «всухую проигрыш Кремля».

Предоставили позлорадствовать на эту тему и работающему в Москве американскому журналисту Майклу Бому. Тот фантазирует, утверждая, будто, мол, Савченко задержали специально «про запас», только для того, чтобы потом поменять на русских военных, если те попадутся. А либеральный политолог Станислав Белковский утверждает, будто Путин освободил Савченко, чтобы потрафить ЕС перед саммитом «большой семёрки».

Словом, практически все комментарии на «Эхе» – ожесточенные нападки на Россию и её руководство, полные ёрничества, подтасовок и прямой клеветы. Даже материал на такую, казалось, совершенно безобидную тему, как «Прогулки по Москве» Александра Усольцева и тот подаётся в рамках либерального брюзжания и негатива: «Как разрушали старую Москву на Тверской».

Есть, правда, на сайте и позитивный материал, но только один. И посвящён он, разумеется, Америке: «В США опубликованы кадры первого испытания нового оружия».

Но даже и эта новость – против России, поскольку речь идёт о «рельсовой» пушке, созданной американцами специально для того, чтобы «устрашить Россию и Китай».

Есть и ещё одна международная новость, которая показалась «Эху» важной. Некий Брюс Гагнон из США заявил: «Ядерная война с Россией сегодня возможна, как никогда раньше». Ну, это, наверное, для того, чтобы нас попугать.

Есть, конечно, и «новости культуры». Но тоже весьма своеобразные. Сообщается, что «художник» Павленский (это тот, что приколачивал свою мошонку гвоздями к мостовой на Красной площади) выдвинут на… премию ФСБ за акцию «Угроза». Такую заявку подала некая «правозащитница» Мария Баронова. Напомним, что эта «художественная акция» состояла в том, что Павленский поджег дверь здания ФСБ на Лубянке. Комментарии тут, как говорится, излишни.

Что же можно сказать в итоге, после беглого анализа материалов «Эха» только одного неполного дня? Да только то, что в смысле пропаганды это либеральное СМИ далеко переплюнуло советский и даже американский агитпроп. Нет, «Эхо» вовсе не «объективно информирует», беспристрастно излагает «разные точки зрения», а делает всё, чтобы оболгать, дискредитировать, высмеять…

Да, это, конечно, Моська, лающая, как у Крылова, на огромного Слона, и его ей не остановить. Но моськи продолжают злобно тявкать, чтобы другие подумали: «знать, она сильна!». И тогда – забугорные гранты, субсидии, да и в России кое-кому можно задурить головы.

Специально для Столетия

На юбилей «Эха Москвы»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28447
23 АВГУСТА 2015,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1440358510.jpg
С учетом всего недавно написанного мною по поводу происходящего на радиостанции «Эхо Москвы» в юбилейные дни можно было бы и промолчать. Но профессиональные честь и достоинство медиакритика начисто лишают меня такой возможности. Поскольку «Эхо Москвы» стало настолько важным элементом медийного ландшафта России, что 25-летний юбилей данного СМИ сам по себе является важным медийным событием, пройти мимо которого совершенно невозможно. К тому же юбилей ведь не похороны, когда только хорошее, поэтому можно говорить относительно откровенно. Не забывая, тем не менее, что у людей праздник…

Итак, «Эху» - 25. Его история в строгом соответствии с историей постсоветской России четко делится на два периода: героический - ельцинский и не менее героический - путинский. Правда, речь идет о героизмах разного типа. Менее чем через полгода после своего появления на свет 22.08.1990 года «Эхо» столкнулось со своим первым серьезным испытанием: с вильнюсскими событиями января 1991 года, когда уже мертвый, но не знающий об этом СССР попытался раздавить своей тушей национально-освободительное движение в Литве. «Эхо» было одним из немногих электронных СМИ, которые рассказали об этом правду.

Потом «Эхо» попытались уничтожить буквально за день до того как радиостанции исполнился годик. Решением ГКЧП «Эхо» было запрещено как «СМИ, дестабилизирующее обстановку в стране», наряду с «Известиями», «Коммерсантом» и другими независимыми медиа. Попав в такую приличную компанию, «Эхо» повело себя соответственно. Несмотря на блокировку, умудрялось вещать через телефон, водопровод, дымовые трубы и прочие тогдашние гаджеты и обеспечивало прямые включения из осажденного Белого дома и московской мэрии. Детские психологи говорят, что основные черты характера человека формируются до года. Видимо, именно в этот период сформировался отвратительный характер «Эха»: вздорный, независимый, склонный к авантюрам и категорически не желающий поддаваться давлению извне.

Победа Ельцина над ГКЧП превратила «Эхо» в число своих бенефициаров. Среди победителей были распространены настроения типа «кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть». Коллективу «Эха» такие настроения были чужды. Они смогли полностью использовать свои преференции победителей и конвертировать их в медийный капитал. «Эхо» все время шло впереди других разговорных радиостанций, опережая их на пару шагов. В 1997 «Эхо» стало первой московской радиостанцией, открывшей свой сайт. В 1998 открыло первый канал вещания в RealAudio.

К этому времени «Эхо» уже входило в медиа-империю Гусинского, находясь в этом, самом влиятельном на тот момент медиа-холдинге страны в тени лидера, телекомпании НТВ с ее уникальным журналистским коллективом. Когда к власти пришел Путин, стало ясно, что в стране стало тесно. Кто-то из них должен был уйти: либо НТВ, либо Путин. Путин оказался сильнее. Причины, по которым Путин смог убить НТВ, неоднократно анализировались и в данную юбилейную колонку точно не влезают.

Для колонки, посвященной юбилею «Эха», важно иное. В холдинге «Медиа-Мост» Владимира Гусинского на момент уничтожения этого холдинга было четыре СМИ, которые можно было рассматривать в качестве политического ресурса: телекомпания НТВ, журнал «Итоги», газета «Сегодня» и радио «Эхо Москвы». Весьма показательно различие их судеб. НТВ был раздавлен всей мощью государства. Это была казнь в прямом эфире, демонстративное фирменное путинское «мочение в сортире». Та же судьба, пусть не столь громкая, ждала журнал «Итоги». Газета «Сегодня» была просто закрыта. «Эхо» оказалось единственным общественно-политическим СМИ Гусинского, которое при переходе в Газпром-медиа сохранило в целости и сохранности главного редактора и редакционную политику. В скобках замечу, что утверждение насчет целостности главреда является истиной абсолютной, а мнение о сохранении прежней редакционной политики – это, скорее всего, относительная истина.

В этот момент, то есть в момент сохранения «Эха» как единственного судна, уцелевшего после разгрома медиа-флотилии Гусинского, появились на свет две вещи: феномен Алексея Венедиктова и спор о том, чья линия поведения по время разгрома более соответствует интересам журналистики, страны, а также планеты Земля и ее окрестностей – линия Евгения Киселева, который, как капитан крейсера «Варяг» Всеволод Федорович Руднев, в неравном бою был вынужден утопить свой корабль, или линия Алексея Венедиктова, который, подобно святому равноапостольному князю Александру Невскому, хитростью и лавированием получил в ханской ставке Газпром-медиа ярлык на редакторство на «Эхе», чем смог сохранить радиостанцию, ценой… Впрочем, о цене разговор длинный и не вполне юбилейный.

Феномен Венедиктова, родившийся в тот полный тревог и волнений 2001-й год (во избежание недоразумений уточню, что сам Алексей Алексеевич родился на несколько десятилетий раньше своего феномена), заключается в том, что Венедиктов: во-первых, совершенно неотделим от своей радиостанции, полностью с ней слился, во-вторых, он одновременно и намного меньше «Эха» и больше его, чем явно нарушает законы геометрии, а в-третьих, по количеству официальных кличек, прозвищ, псевдонимов и погонял с большим отрывом лидирует не только среди представителей российских элит, но и в мире криминала, где множественность творческих псевдонимов является издержкой профессии.

Вот только малая часть слов, коими обозначают то многогранное явление, которое представляет из себя главред «Эха Москвы»: «Веник» (так его зовут уборщицы «Эха» за любовь к чистоте), «старик Рябцев» (это прозвище дала ему эховская молодежь за привычку во время планерок не к месту цитировать сказочные сюжеты восточноевропейского фольклора), «Аптекарь» (это уже благодарные слушатели, которым Венедиктов постоянно дает бесплатные фармацевтические советы), «Крот» (так его постоянно называет один из лучших российских публицистов за сильную близорукость и склонность к глубокому анализу), ААВ-старший (это уже персональное прозвище, которым его называют в многочисленных личных беседах президенты России, США, футбольного клуба «Зенит», а также папа римский и Далай-лама, если и когда главред «Эха» удостаивает их своей аудиенции).

Но как бы ни называли Венедиктова, как бы ни ругали «Эхо» (последнее время поводов все больше) мы, то есть те, кто любит и ценит журналистику как профессию, в которой хорошим языком излагаются свежие факты и приводятся разнообразные мнения, - мы все должны быть благодарны «Эху Москвы» за то, что оно дает возможность шлифовать «Грани недели» Владимиру Кара-Мурзе старшему, раскапывать «Суть событий» Сергею Пархоменко, «Говорить по-русски» с Мариной Королевой, слушать «Авторскую песню» с Натэллой Болтянской, выяснять, кто там в данный момент неправ в телевизоре с Ксенией Лариной и Ириной Петровской, а также наслаждаться блестящими формулировками Виктора Шендеровича и пронзительными, на разрыве аорты текстами Аркадия Бабченко…

Не будь «Эха», мы бы все равно с ними со всеми встретились. Но нас было бы намного меньше. Может быть, в десять раз, а может, и еще меньше. Ведь такой аудитории, как у «Эха», нет больше ни у одного СМИ в России. Из числа тех, в которых хотя бы частично сохранилась журналистика. И за это спасибо «Эху Москвы» и благие пожелания в юбилей. А о проблемах «Эха» мы обязательно еще поговорим. В другой день, неюбилейный.

Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС

День в истории: 9 августа
 

http://im5.kommersant.ru/Issues.phot...222_200800.jpg
1990 год. Зарегистрирована радиостанция «Эхо Москвы» — российская круглосуточная информационно-разговорная радиостанция<br>На фото: главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов

Профнепригодность
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=57ADCEFC965EF
http://www.kasparov.ru/content/mater...4BA2075526.jpg
12-08-2016 (16:35)
Алексей Алексеевич, вы уже перестали пить коньяк по утрам?

! Орфография и стилистика автора сохранены

"Считаете ли вы, что радиостанцию "Эхо Москвы" необходимо закрыть в связи с тем, что все ее штатные сотрудники, а также приглашенные эксперты 10.08.2016 участвовали в попытке ограбления Центрального банка РФ и похищении всех золотовалютных резервов России?". – Варианты ответов: "да, срочно закрыть", "нет, можно погодить", "затрудняюсь ответить".

Полагаю, что если бы какое-то медиа, например, "Ежедневный журнал", организовал бы у себя такой опрос читателей, то Алексей Венедиктов счел бы это весьма глупой шуткой, и скорее всего, позвонил бы главному редактору справиться о его здоровье.

Вместе с тем, на сайте "Эха Москвы" с 11.08.2016 проводится вот такой опрос: "Стоит ли России, после попытки теракта в Крыму, ударить по Украине?". На момент написания этой колонки с результатами этого шедевра эховской "социологии" познакомились 38,5 тысяч читателей, непосредственно приняли участие в голосовании – 14 тысяч, а голоса распределились так: 12% за то, чтобы по Украине ударить, 80% - чтобы погодить, и 8% - затруднились.

Сегодня ни в России, ни в мире, нет ни одного серьезного эксперта, который считал бы, что за последними событиями в Крыму стоят украинские власти, будь то ВСУ, СБУ, или какая-то иная правительственная структура. Не думаю, что на "Эхе" об этом не знают.
На шутку данный опрос похож мало – как-то уж совсем не смешно. Гипотезу, что это т.н. "формирующий" опрос тоже стоит отбросить, поскольку для формирования агрессии против Украины есть куда более мощные ресурсы, чем "Эхо".

Остается один вариант – чудовищный непрофессионализм. Профнепригодность. Если пользоваться копирайтом одного из авторов эховских программ, это типичное "вон из профессии!".

Медийная ситуация в сегодняшней России все больше напоминает ситуацию в советской торговле, когда дефицит приводил к полной деградации работников прилавка, к тому, что принципами профессии стали: "вас много – я одна!", "не хочешь – не бери!", "а еще очки надел!". В результате искусственно созданного на "Эхе" оазиса плюрализма, сюда приходят, в том числе и сильные эксперты и интересные гости, на фоне которых непрофессионализм и профнепригодность многих (если не большинства) сотрудников "Эха" смотрятся особенно контрастно.

Я не знаю, кто на "Эхе" конструирует опросы. По закону за весь контент отвечает главный редактор. Поэтому хочу задать вопрос: "Алексей Алексеевич, вы уже перестали пить коньяк по утрам?".

День в истории: 22 августа
 

https://d.radikal.ru/d23/2108/79/75381a34eaf7.jpg
1990 год. Начало вещания радиостанции «Эхо Москвы»

Алексей Венедиктов: Массами овладела идея «отобрать и поделить»
 

http://sobesednik.ru/obshchestvo/201...brat-i-podelit
16:59 , 22 августа 2016
http://cdn2.sobesednik.ru/sites/defa...?itok=VvlpJDIz
Sobesednik.ru побеседовал с главным редактором «Эха Москвы» накануне 26-летия станции, которое отмечается 22 августа.

После скандального интервью Всеволода Чаплина, который выступил на «Эхе Москвы» с оправданием массовых убийств одних людей в назидание другим, главный редактор радиостанции решил больше не приглашать в эфир протоиерея.

— Как допустили-то такое, Алексей Алексеевич?

— Во время эфира я был на совещании (не на станции) и получал эсэмэски от продюсеров: «Надо это прекратить», «Надо его выгнать из эфира». Я, не зная, в чем дело, писал: «Эфир должен быть продолжен. Девочки должны справляться. Потом разберемся». Так и случилось.

— Трудно далось решение внести Чаплина в черный список?

— Очень. Я до сих пор переживаю. Когда ко мне пришли ведущие и сказали, что они больше не могут с ним (Чаплиным) общаться, я собрал редакционный совет. Не очень понимал, как поступать в таком случае. Почитал текст, послушал запись эфира, и мы обсудили с моими заместителями разные варианты. Жестко спорили. Было точно понятно, что пропустить это нельзя. Из уст Чаплина прозвучали призывы к уничтожению больших групп людей по разным признакам. И, на мой взгляд, это подпадает под определение Нюрнбергского трибунала. Не хотел бы вешать ярлык, но я всегда говорил, что «Эхо Москвы» предоставляет эфир всем, кроме фашистов.

— А Чаплин, простите, был трезв?

— Это первое, что я спросил у ведущих. Если бы он был нетрезв, я бы списал все на общее помутнение и плохой алкоголь. Но он был трезв. Вот в чем дело…

— И теперь уже вас обвиняют в самоцензуре.

— Я готов. Это мое решение, и я несу за него ответственность. Но считаю, что мы поступили правильно, опубликовав стенограмму программы на сайте. Наши слушатели и читатели должны понимать, почему не услышат какое-то время на «Эхе» господина Чаплина. Но мы не единственное СМИ в стране. Найдет, где выступить.

— Алексей Алексеевич, сегодня, когда столько людей мечтают, чтобы «Эхо» прикрыли, очередная дата — двойной праздник.

— Да-а-а! (Смеется.) Это совсем правда.

— Но вы при этом, похоже, спокойны?

— 26 лет — это молодость. Все еще только начинается. Мир так быстро меняется — и с точки зрения технологий, и информационного обеспечивания, что только успевай поворачиваться. Все время молодеешь. По-моему, у меня пошел обратный отсчет.

— Чем закончилась проверка Генпрокуратуры, запросившей у вас в июле записи программ Радзиховского и Шендеровича?

— Как и другие, идет своим чередом. Где-то возбуждаются дела, и мы ходим как свидетели. Собственно, к нам претензий нет, потому что мы являемся публикаторами, площадкой.
— То есть не только поворачиваетесь, но и уворачиваетесь?

— Нет, мы как раз не уворачиваемся. Мы ничего не нарушаем. Со всем уважением относимся к правоохранительным органам, но считаем, что в отношении нас они тратят время и деньги налогоплательщиков впустую. Им бы с подлинными экстремистами, а не со СМИ бороться.

— На днях у вас побывал Жириновский. Хотя месяц назад требовал закрыть «Эхо». Он вас поздравил?

— Он нас всегда поздравляет. И всегда говорит, что «Эхо» — лучшее радио. Это правда, мы с ним согласны. Мы спросили, закроет ли он нас, если станет президентом. «Нет», — ответил Жириновский. Дал обещание.

— Если бы еще ему кто-то верил…

— Это другой вопрос.

— За месяц до выборов как вы оцениваете их? Интересные?

— Безумно! Благодаря введению одномандатных округов возникла реальная конкуренция. Это возвращение год в 1907-й. Например, кандидатов разных партий по Тушинскому округу Москвы разделяют считаные проценты. Это личности, я хочу подчеркнуть. Это реально выборы! Я думаю, что по России таких округов много. И, конечно, правящая партия, которая сейчас имеет рейтинг вокруг 40 процентов. Не большинство.

— Вы не учитываете путинские 86%.

— В данном случае это не путинские 86% — это проценты левых. Я вижу, как на Дальнем Востоке, на Урале прут левые партии. Идея «отобрать и поделить» овладела массами — от КПРФ до Навального. Как левые будут разрывать этот путинский электорат — это тоже интересно.

— В условиях скукожившегося информационного поля вы чувствуете значительный прирост аудитории? Или не нужны людям ни объективность, ни дискуссионность?

— Нет прироста. У нас после Крыма был 15-процентный отскок.

— Могли бы и соврать.

— А зачем? Говорю абсолютно серьезно. Этот отскок сравним с тем, который случился в США, когда началась война с Ираком. Мне рассказывали американские коллеги: радиостанция, которая давала слово противникам войны (а тогда американское общественное мнение на 85% поддерживало войну. Через 4 года — 50%), тоже потеряла 15% аудитории. Людям было неудобно слушать, что их страна ведет несправедливую войну.

Но прошло время, и слушатели вернулись. Так же случилось с нами. Мы практически восстановили позиции. Мы честно говорим: есть проблемы. И не собираемся менять редакционную политику: все точки зрения, кроме фашистской, должны быть представлены на «Эхе». Мы что, согласны с Жириновским, Зюгановым? Которые… не приветствуют нашу профессию. Но мы им даем слово, потому что за ними миллионы избирателей. Хотя, конечно, в современной России это выглядит странно. Нас называют агентами то Госдепа, то «Газпрома». Вы уж определитесь. Может быть, Госдеп и «Газпром» — это вообще одно и то же? Но все недовольны. Значит, мы профессионально выполняем свою работу. «Эхо» не конфетка, которая должна быть по вкусу какой-то политической силе, — объясняет Алексей Венедиктов.

«Хотите атаковать собачек корги — пожалуйста! Но при чем здесь борьба с коррупцией?»
 

http://echo.msk.ru/blog/pressa_echo/1824108-echo/
17:59 , 21 августа 2016

автор
Пресса о нас

Оригинал — «Новая газета»

Алексей Венедиктов рассказал спецкору «Новой» Павлу Каныгину, почему решил защищать топовых чиновников, о новой миссии «Эха Москвы» и опасностях левой повестки в России

— История с самолетом Шувалова. Почему вы публично вступились за него?

— Я не вступился, а решил высказаться по одной причине. Во-первых, это расследование ФБК было опубликовано на сайте «Эха…» и ссылки шли во многих медиа на наш сайт (мы и впредь будем публиковать расследования подобного плана). Во-вторых, я прочел его, когда оно уже висело у нас, и, зная, как устроена наша власть (может, немного лучше чем юристы ФБК), я вдруг увидел в этом расследовании то, чего не может быть. Вот не может быть! Наша власть устроена так, что низшие чиновники за все свои поступки отчитываются перед высшими. И все декларации, которые они подают, включая вице-премьера Шувалова, идут президенту и премьеру. То есть ФБК обвинила Шувалова в том, что он *** (дерзко обманывал. — П. К.) Путина и Медведева в течение шести лет, скрывая самолет. Зная Шувалова и устройство нашей власти, я поверить в такое не могу. У чиновников не принято обманывать президента и премьера, вот что хочешь, а этого нельзя: можете обманывать всех, кроме меня! Вот поэтому я и высказался. Все остальное — самолеты, корги — меня не очень волновало, [потому что] это все правда. И мое исследование доказало, что да, он летает этим самолетом, также подтвердились предположения ФБК, что на нем ездят собаки.
[Ответ «коллеге» В.Соловьеву: Услужливый пиарщик опаснее врага]
Ответ «коллеге» В.Соловьеву: Услужливый пиарщик опаснее врага
Перед началом нового учебного года известный телеведущий В. Соловьев преподнес учительству страны…
Блоги

— В чем тогда вы упрекаете Навального и его юристов?

— В том, что там утверждается, будто Шувалов не задекларировал самолет! При этом он 41 раз летал на нем в командировки на Дальний Восток, его сопровождают ФСБ и ФСО, встречают люди в аэропорту, и тут, как выясняется из расследования, он скрывает по бумагам этот свой самолет! Не скрывает свои квартиры в Лондоне, в Австрии, а вот самолет, на котором летает в России, он скрыл?! От всех, включая президента и премьера?! Этого не может быть.

— Но если президент и премьер все понимают и не против, чтобы Игорь Иванович летал на незадекларированном самолете?

— Стоп! Раз знают, а зачем тогда не указывать в декларации?

— Чтобы не волновать избирателя.

— Опаньки! И тут мы приходим к тому, что, оказывается, есть публикуемая и непубликуемая части декларации, о чем не знают юристы Навального. Есть указ Медведева от 2009 года, где сказано, что надо публиковать, а что нет. Но они в ФБК не видели полной декларации, так как могут утверждать?

— То есть вы не опровергаете то, что госслужащий возил собак на своем самолете, но оспариваете вывод ФБК только в части декларирования. Зачем?

— Потому что они говорят неправду. Они не видели всю декларацию! Не затребовали «закрытую» часть, где самолет есть. И говорят, что он незадекларирован! Вот что я оспариваю.

— Но вы же понимаете, как это воспринимается в обществе: известный и уважаемый журналист развенчивает антикоррупционеров.

— Меня не интересует, как это воспринимают, пусть воспринимают как хотят. Для меня как журналиста важно установить факт. Я же не политик, как Алексей Навальный, который может недостоверный факт использовать для политической борьбы. Я журналист.

— Вы известный и многими уважаемый журналист.

— Да, главред знаменитой радиостанции, и именно поэтому мое дело — смотреть и документы. И я это сделал. В декларации Ольги Шуваловой указано, что она владеет фирмой «Северин». Об этом много писали и «Ведомости», и «Коммерсантъ». «Северин» отмечена в непубликуемой части декларации, что соответствует указу Медведева, потому что фирмы и акции не публикуются. Самолет записан на фирму, таким образом, он задекларирован. А они утверждали, что — нет. Так вот я и исправил эту ошибку. А вот почему вокруг меня началась такая буря — потому что никто никогда не опровергал расследования ФБК ни в чем. Их противники молчали, а сторонники аплодировали, ничего не проверяя.

«Может, вам это не понравится, но я не встаю на сторону слабого»

— Почему же молчали противники?

— Они пренебрегают высказываться на этот счет, видимо. Считают это политическим наездом, поэтому и не отвечают.

— Поэтому за них решили отвечать вы?

— Почему за них? Я решил как журналист проверить информацию, которая, извините, размещена на сайте «Эха Москвы». И еще раз: из трех позиций [ФБК] две я подтвердил: Шувалов пользуется самолетом, Шувалов владел им до 2013 года, но не владеет на сегодняшний день. С 2013 года он им лишь пользуется. Вот и вся история! Но началась атака на меня, вспомнили про часы Пескова…

— Вы тогда тоже решили ответить и заступиться за топового чиновника.

— Стоп, я заступаюсь за правду, а не за чиновника или других людей! А правда в том, что часы были ему подарком за год до свадьбы! Поэтому все заткнулись с этими часами. А вот почему никто не вспомнил Черногорию Навального, где я таким же образом поступил и проверил все, доказав, что обвинение властей против Алексея — ложное? Почему не вспомнили «Кировлес» и нашу позицию по Олегу Навальному? Или по делу Надежды Савченко? Да нам все равно! Если совершаются ошибки в расследовании — общественников или властей — мы, естественно, будем об этом говорить. Почему нет? В чем тогда работа журналиста?

— Вам не кажется, что при всей неоднозначности фигуры Навального он все-таки является меньшим злом, чем любители яхт, часов и личных самолетов? Хотя бы по своему масштабу и полномочиям.

— Вот, кстати, про яхты. Почему Навальный расследует дела Шувалова, а дела Сечина — нет? Что за избирательность? Так я отвечу: Шувалов — просто удобная фигура для битья. Он не опасен. Ну да ладно. Отвечу вам. Политик Навальный использует любой повод для атаки на своих противников. И это политическая атака, а не юридическая. Но тогда и власть имеет право на политические атаки на своих оппонентов. Это нормальная борьба. Если вы хотите атаковать собачек — пожалуйста! Но при чем здесь борьба с коррупцией? Вы говорите, что чиновник совершил преступление — внимание! — перед президентом, потому что нарушил его указ о декларировании. Но ведь это не так! Потому я и говорю. Мне все равно, как это будут интерпретировать, кто меньшее зло, а кто нет.

Если они наезжают исходя из ложных ошибочных утверждений на Шувалова, Олега Навального, Савченко и так далее — я буду об этом говорить. Мне все равно! Я не буду мерить на своих и чужих, это не работа журналиста. У меня есть симпатии и антипатии в жизни, но работа журналиста — устанавливать факты. Навальный и ФБК — не журналисты, и у меня нет к ним претензий! Это у них ко мне есть. Когда мне заявляют, что я бот, что я купленный — ну хорошо, купленный, и что? Факт есть или нет? Я не буду оправдываться ни перед кем. Когда мне говорят «твой Навальный» или «твой Шувалов» — да мне пофигу, я свою работу делаю. А аудитория «Эха…» сделает выводы сама. Лимонов нас мочит, а когда ему шили дело, мы говорили, что оно, мягко говоря, высосано из пальца. Вставали за него. Мне глубоко антипатична Савченко, но когда мы с «друзьями» из Кремля этим апрелем пили чай и они спросили: «Почему ты не веришь, что ее дело верно расследуют? Ведь все доказано уже!» — я сказал: «Там, в вашем деле, дыры!»

— Ну и вы сделали правильно, встав на сторону слабого, не так ли?

— Нет и нет. Может, вам это не по*нравится, Павел, но я не встаю на сторону слабого. Я встаю на сторону правды, это звучит пафосно, но это моя обязанность как журналиста. И если слабый оказывается не прав, то значит, он не прав!

— Но у слабого в нашей стране куда меньше шансов доказать, что он прав, вы согласны?

— Правильно все говорите! Но я не прокурор, не судья, не палач и не адвокат. Я журналист, как вы сказали, с именем. И я не готов своим пониманием правды поступаться ради слабых. Или сильных. Вообще ради кого бы то ни было.

«Когда либералы призывают все делить поровну — это плохо для страны»

— Например, какие возможности были у Савченко доказать правоту, если вокруг все было заряжено против нее?

— Отвечаю. Если бы уголовное дело меня убедило, что она совершила приписываемые ей преступления, я бы слова не сказал. Но я исследовал дело и понял [что она невиновна]. Послушайте, у меня одинаковая позиция ко всем. Да, это непривычно. Потому что у нас общество, к сожалению, поделилось на своих и чужих. Своих и чужих политиков, журналистов, хорошо, что на своих и чужих врачей еще не поделилось, а то одного положат оперировать, а тот пусть подыхает. После Крыма общество, на мой взгляд, просто отравлено радикализмом. Люди перестали друг друга слушать, перестали разговаривать. Нам тут женщина прислала письмо о том, что мать ее прокляла за позицию по Крыму! Внимание, XXI век! Так вот я не хочу играть в эту игру, когда ради хорошей цели можно чуть-чуть прикрыть глаза на какие-то вещи. Или делать обвинения на основании тех документов, которых ты не видел. Как ты вообще можешь говорить, если ты не видел? Поэтому я опубликовал факт, ну и пошли дальше, так нет, обиделись, как дети.

— Алексей Алексеевич, а этот факт меняет, по-вашему, как-либо суть?

— А в чем суть? Что он возит на своем транспорте своих собак? Я не вижу тут сути, Павел. Послушай меня, в стране возобладала левая повестка дня. Против богатых, против частной собственности, мы даже не выясняем, насколько честно была получена эта собственность. А сразу выступаем — против богатых! Нельзя возить элитных собачек на самолете! Секундочку, а можно тогда возить кошечек на «Жигулях»?

— Но мы с вами говорим не просто о богатом человеке, а о чиновнике высокого ранга.

— Тогда это вопрос законности. Имеет ли право чиновник на законно приобретенном транспорте возить законно приобретенных кошечек, собачек и попугайчиков? Но ведь говорят не об этом. Говорят: а, раз он богатый, нельзя! А почему? Почему богатому Потанину можно, а богатому Шувалову нельзя? Это и есть левая повестка дня.

— А что плохого в левой повестке, когда в стране катастрофическая несправедливость и становится только хуже?

— Проблема не в том, что кто-то летает на самолете, а в том, что люди либеральных взглядов призывают все делить поровну — вот это плохо для страны. Поэтому и нет ни одной либеральной партии. Все по-левому, все против богатых, отнять и поделить! Как большевики после 17-го года сделали «лишенцев», когда бывших богатых лишили всех прав. Вы хотите повтор 17-го года — получите его!

— Да при чем тут богатые, если речь исключительно о жуликах, которые завладели всем?

— Давайте смотреть, как они завладели всем. Я вот лично — идиот, не взял ваучер, не поверил — мои проблемы. Хотя я был знаком со всеми, кто был у власти. А другие поверили, и скупали эти ваучеры, и сделали бизнес. Ну так и что они должны сейчас сделать? Раздать свои деньги, распилить на части самолет, подарить Навальному одно крыло, а другое — Сечину? Что вы предлагаете? Вот сейчас все сложилось так, и нам никто не говорит, как выйти из ситуации. Нам говорят только про собачек корги — все стали кинологами! Где сущностная дискуссия? Почему не садимся и не обсуждаем, что 200 семей владеют огромным богатством и как сделать жизнь более справедливой? Нет ее, только про собачек рассказывают нам!

— Как вы представляете себе конкретно эту дискуссию?

— В ней должна участвовать вся страна. Я знаю много людей в правящем клане, которые считают, что пора вводить, например, приватизационный налог в бюджет: ребят, вы когда-то давно получили много, у вас это останется, но будьте любезны заплатить налог. Или речь идет о поломке плоской шкалы налогов, чтобы 13% осталось только у тех, у кого заработок меньше миллиона в год, а у кого больше, пусть, скажем, платят 20%. Я лично готов платить 20%, если все остальные с таким же доходом будут. Вот что такое перераспределение собственности. И никто не предлагает конфисковать самолет или корги. Но такой дискуссии не состоялось, к сожалению.

«Мои отношения с покойным Борисом Немцовым и Дмитрием Песковым были примерно одинаковые»

— Явлинский говорит что-то похожее. Ваши слушатели, кстати, замечают, что в эфире вдруг стали очень сдержанно высказываться в его адрес, хотя последние годы страшно ругали.

— А я слышу, что его и сейчас мочат со страшной силой. Но у меня в эфире нет централизации. Журналисты свободны. Несколько дней назад Плющев и Фельгенгауэр поставили в эфире на голосование вопрос о доверии главному редактору Алексею Венедиктову. Вы себе можете представить хоть одну радиостанцию или газету, где про главного редактора ставят такие вопросы? Отвечаю: это нормально. Это чтобы вы понимали уровень свободы здесь. Как журналист к политику Григорию Явлинскому последние 15 лет я относился плохо. Мне всегда казалось, что Григорий Алексеевич ведет сектантскую политику. Но что мы видим сейчас? Он изменился, партия изменилась. Это как с Путиным, которого я не поддерживаю по Украине и поддерживаю по Сирии. Я отношусь к политику как к функции. Да, у нас с Григорием Алексеевичем есть личные отношения, мы давно не разговаривали, можно сказать, что обиделись друг на друга, но, как журналист, сейчас я вижу новое «Яблоко», которое перестало быть сектой. Политик — это функция. Если Шувалов выступает с правильными предложениями, пусть он хоть 10 раз сторонник кровавого режима, его предложения я поддержу. А если Навальный делает поступки, которые, с моей точки зрения, неправильны, — я и это скажу.

— Что значит «политик — функция»?

— Значит, что я не буду судить человека с моральной точки зрения. Я сам аморальный, более аморального человека в городе Москве найти трудно. У каждого свои представления о границах морали. Общей ее не бывает, это смешно.

— То есть нельзя обсуждать привычки, манеры, личную жизнь политиков — то есть вот эти двойные сплошные?

— Можно, журналист имеет право это обсуждать! Но считаю неправильным навязывать свою моральную позицию другим и осуждать. Это разве Игорь Шувалов, извините, что возвращаюсь, кичился своим самолетом и богатством? Нет, не кичился и не рассказывал, это сделали другие. А вот то, что Игорь дал 100 тысяч долларов из своего кармана на пересадку костного мозга Антону Буслову, он тоже не кичился. Это я узнал от Альбац.

— Ну если знает уже Альбац…

— Знают многие редакторы. Нет, он не кичится этим. И самолетом тоже.

— Даже в своем кругу?

— Я в его круг не вхожу, не знаю. Но пусть даже понтуется, если все по закону. Пусть понтуются тем, что помогают строить больницы, приюты для бездомных собак. Но они тоже не понтуются. Хотя чего бы нет?

— Все-таки хотел прояснить ваше понимание политика как функции.

— Вот война с Грузией. Путин считал и считает, что спасал от геноцида осетинский народ и отвечал за гибель наших военнослужащих. Внутри этой позиции была мораль, которую я не разделяю, считаю неправильной, и последствия ее мы еще будем хлебать. Как политики, я считаю, они с Медведевым совершили ошибку. Это моя функциональная позиция. Каждое действие отдельного политика мною анализируется с точки зрения блага для меня, моей семьи и страны, вуаля. Почему они делают это, их мотивировка — содержит мораль, и она для меня вторична. По какой бы причине они ни начали войну, это ошибка, так я оцениваю [их функцию]. Как вы знаете, мне предлагали быть официальным доверенным лицом Путина, и я отказался. Он знает, что я критикую его позицию. Я и Шувалову это говорю, и Пескову, я всегда говорю, когда не согласен.

— Иногда кажется, что выступаете вы и как его неофициальное доверенное лицо.

— Это правда, потому люди, которые со мной говорят, мне доверяют. Это люди не только из власти, но и из оппозиции. И я вам скажу, что мои отношения с покойным Борисом Немцовым и Дмитрием Песковым были примерно одинаковые. Мне доверяют, зная, что я никогда не начну с ними войну по политическим мотивам.

«Мой заместитель Варфоломеев несколько раз ловил коллег на самоцензуре»

— Тот факт, что вы вступились за Шу*ва*лова, в какой-то степени защитит вашу радиостанцию от нападок властей?

—Нет.

— Ну ведь они видят, что в ответственные моменты вы встаете на их сторону.

— Они давно знают, что я не поддерживаю никаких политиков, никакие партии и что моя радиостанция не ведет войну ни с властью, ни с оппозицией. Я всегда демонстрирую, что станция ни на чьей стороне. Мы профессионалы, мы освещаем ваши безобразия.

— Прошло уже достаточно времени после скандального ухода Леси Рябцевой. Какую роль она сыграла для радиостанции?

— Никакую. Как «Эхо…» было до, так оно и осталось после ее ухода. Принципы никоим образом не были затронуты.

— Ваши сотрудники вспоминают, что обстановка внутри редакции тогда была очень накаленной.

— Послушайте, очень накаленная обстановка в стране. И что? А редакция пусть работает.

— Если ее роль была «никакой», ради чего тогда вы ее держали? Вам не жалко было своих сотрудников?

— Абсолютно. Ни Лесю не жалко, ни других сотрудников. Это их выбор. Я произвожу продукт вовне, и моя задача, чтобы вовне люди получали информацию, мнения, дискуссии, развлечения. Мы это делали. Леся это делала, после нее осталось много передач, она сделала много позитивного, хоть и ушла так плохо. Но то, что у нас внутри, почему это кого-то волнует? Мы из-за Леси Рябцевой не публиковали какие-то расследования, не пускали кого-то в эфир? Нет.

— Некоторые перестали приходить сами.

— Ничего страшного. Приходят сотрудники, уходят. И я уйду.

— Многим было больно наблюдать за тем, что происходит у вас.

— А вы смотрите на то, что мы производим, а не на то, что внутри. Мы вам не семья, мы не приватизированы нашими слушателями. Мы вам поставляем продукты!

— Ваши давние слушатели жалуются, что радиостанция портится. Что крикливые оголтелые мнения заместили смысловой контент, что ваши авторы иногда критикуют так люто, что проникаешься симпатией к противной стороне.

— Так это вопрос не к станции, а к авторам. Я что их, как-то ограничиваю? Нет! Я же не могу писать тексты Шендеровичу, он их не прочитает. И другим авторам тоже не могу. Вот сегодня я собирал редакцию, потому что мой заместитель Володя Варфоломеев несколько раз ловил коллег на самоцензуре. И я читал речь против этого. Я сказал сотрудникам: вы должны быть свободны, за все отвечает главный редактор. А вы должны говорить то, что считаете нужным и важным. Теперь вы услышьте меня! Позиция редакции состоит в том, что у станции нет позиции по содержательным вопросам. Редакция в этом плане абсолютно свободна.

«Хотите, чтобы нас не стало, — это к Владимиру Владимировичу»

— Вопрос был в том, что оголтелое критиканство дискредитирует саму идею свободного выражения.

— Ну а что делать, Паша? Вот я скажу вам честно, я посмотрел расследование «Новой газеты» по предполагаемой яхте Сечина. И пошел проверять все, что вы опубликовали! Зная Игоря Ивановича Сечина лучше, чем Игоря Ивановича Шувалова, я считал, что этой истории [с яхтой] не может быть. Не похоже на него, и я пошел выяснять. Но не нашел ни одного противоречия! И точно так же меня убеждали люди из власти по «Кировлесу», что виноват Навальный. Убеждали те, с которыми я гоняю вискарь. А я не верил, говорил: вы бумажки мне покажите! Такова моя природа, я зануда, школьный учитель, я руководил классом на протяжении двадцати лет. Я требую бумаг, смотрю сам и привлекаю специалистов.

— Ищите изъяны в чужих расследованиях. Может, сделаете хоть одно сами?

— Не умею! Для этого нужны совсем другие способности.

— Конечно. Это же не высказываться по разным поводам.

— А это тоже работа журналиста! Вот закрыли станцию «Мякинино». Мне вчера говорят: вот видите, это виноват Арас Агаларов, обещал, но не выполнил соответствующие работы! Я говорю: что значит — обещал, бумаги где? Сегодня утром мне их прислали. Я их посмотрел и написал твит: «Арас, исполняй». Я очень хорошо отношусь к Агаларову, гораздо лучше, чем к Собянину, чтобы вы понимали. Но в данном случае он взял обязательства и не выполнил. И я написал об этом. Знаю, что он обиделся. Ну что теперь делать? Мы все не святые и совершаем ошибки, но надо уметь их признавать. Я сам по пять раз на дню это признаю. И всем остальным буду говорить, не важно, товарищ он мне или нет, сочувствую ли я ему политически или нет.

— Но где проходит красная линия, когда вы понимаете, что вот этого людоеда защищать не будете?

— Людоед имеет право на честное разбирательство своего людоедства, на честный суд. И не надо становиться палачом, и судьей становиться не надо. Прокурором — пожалуйста.

— Ладно, Алексей Алексеевич. У «Эха…» ведь день рождения, 26 лет…

— На год старше Леси Рябцевой, ха-ха!

— Никак вас это не отпускает?

— Это вы первый сказали про Лесю!

— Ну хорошо. С какими мыслями входите в новый год?

— Мысль вот какая (печальная): у нас в стране мракобесный тренд, отравление этим трендом, радикализация всех — левых, правых, центральных — очень чувствуется. Нетерпимость, всеобщее злорадство по отношению друг к другу — это, конечно, явление посткрымское, постукраинское. И вот у «Эха…» возникла миссия (раньше ее не было, раньше мы были банальное медиа) — выступать в качестве ингибитора. Мы раньше думали, что мы противоядие, но никакое мы не противоядие. Мы сами травимся от такой жизни. И вот ингибитор — это замедлитель отравления. Мы уверены, что подует свежий ветер и яд уйдет, но мы должны замедлять отравление, которое происходит с нашими слушателями, с нами самими, со мной лично. Отравление нетерпимостью и злостью. Именно поэтому я говорю своим журналистам — заостряйте любую проблему! Люди должны задумываться и видеть, что нет простых решений.

— А если отказаться от ингибитора и закончить поскорее мучения, не думаете, что это лучший выход?

— Чтобы не стало ингибитора — это вы не по адресу. Это к Владимиру Владимировичу.

Алексей Венедиктов: "Шувалова и Навального отношу к одному кругу друзей "Эха"
 

http://www.mk.ru/social/2016/08/25/a...uzey-ekha.html
У матросов есть вопросы
Сегодня в 18:15,

День рождения радио «Эхо Москвы» — отличный повод поговорить с его главредом Алексеем Венедиктовым. Не о Лесе Рябцевой, не бойтесь. Разговор куда серьезнее: о радийной политике популярной станции, о том, как не отстать в этом безумном меняющемся мире.
http://www.mk.ru/upload/entities/201...82_7838922.jpg
Алексей Венедиктов:
Фото: предоставлено пресс-службой

— О кризисе ТВ — политическом, технологическом, мировоззренческом — я могу сам вам рассказать очень многое. А что вы скажете о кризисе информационного радио, если он есть, конечно? Готовитесь ли вы уже сейчас к его возможным последствиям и как его предотвратить тогда? Что вы предвидите в развитии информрадио применительно к «Эху Москвы»?

— На мой взгляд, информационно-разговорное радио (не только, как принято говорить, news, но и talk and news), безусловно, переживает кризис. Вызван он объективными причинами, прежде всего развитием соцсетей. Они, безусловно, информационно опережают любой новостной выпуск. Все основные события, которые происходят, мы немедленно узнаем из соцсетей. Если радио раньше было самым быстрым медиа, то теперь, увы, навряд ли. Хотя надо признать, что, поскольку в соцсетях нет отбора, много мусора, много шума, информационные выпуски радио теперь будут выполнять роль дайджеста. Оно будет дайджестировать новости, а не просто их собирать. То есть если раньше был сбор информации, то теперь нужно учиться совсем другой профессии — отбору информации, общественно важной и интересной. Это новый вызов по новостям, который перед нами стоит, и мы об этом с моими информационниками постоянно говорим. Перестроиться сложно, но нужно. Вторая составляющая такого радио — интервью. Мы привыкли видеть в интервьюируемом, в ньюсмейкере человека, который создает новости. Но опять же, новости сейчас создаются не так, и поэтому новая задача для интервьюеров — это возвращать скорее человека, чем функцию. Если раньше для того, чтобы выжать новости из президента, премьера, лидера оппозиции, депутата, прокурора, нужно было его навести: скажите нам цифру, скажите нам дату, решение, — то сейчас, мне кажется, радио должно думать о том, чтобы показать человека, который принимает решения. Ну и, наконец, третья позиция, которая бросает вызов радио. Здесь мы опередили всех, когда сделали ставку не на news, не на talk, а на opinion, то есть мнение. Люди собирают новости в одном месте, а мнения они смотрят и слушают в другом месте. Это показывает наш сайт, что мнения очень востребованы. Это действительно вызовы, они очевидны, и, собственно говоря, не проходит и дня, чтобы я с ними не работал.

— По поводу конкуренции на этом поле информационного радио. Вы, конечно, можете предъявить мне рейтинги и опять сказать, что «Эхо Москвы»…

— …на первом месте среди информационных, если мы говорим про июль в Москве. А всего на пятом, впереди четыре «музыкалки».

— А как не остановиться при этом? Ведь есть еще «Говорит Москва», «Вести FM», «Русская служба новостей», «Коммерсантъ FM», «Бизнес FM» — это все-таки довольно реальные ваши конкуренты.

— Конечно, подтверждаю. Любое разговорное радио — это реальный наш конкурент. Но знаете, очень серьезным своим конкурентом мы считаем радио «Звезда», как ни странно. Потому что они создают собственный контент. Если раньше шла конкуренция новостей, то в связи с тем, что новости сейчас в основном в соцсетях (во всяком случае, у нашей аудитории, городской, образованной), то надо драться за контент, создавать новые продукты. Вот, собственно говоря, мы абсолютно недостижимы теперь ночью, когда мы ввели программу «Один» — ночной разговор по радио. Никто не хочет тратить средства и ресурсы на ночь, кроме «Эха Москвы», когда один человек сидит в студии, и с ним разговаривает неспящий город. В Москве не спит миллион двести, мы провели исследования. Другие радиостанции предлагают либо повтор, либо музыку, мы предлагаем разговор — прямой звонок. И вот здесь мы создали свой контент. Радио «Звезда» создала литературные чтения вечерами.

— Да, я под это хорошо засыпаю.

— Неважно, вы это включаете, чтобы заснуть. И мы видим, как растут рейтинги радио «Звезда», и она бьет всех тех наших конкурентов, о которых вы говорили. Речь идет о том, что есть уникальный контент одной радиостанции, которая собирает свой круг друзей. И это правда, потому что многие станции похожи друг на друга: новости, комментарии, между ними музыка, потом дискуссия; и почему я должен слушать «Вести FM», а не «Бизнес FM», — объясните мне, пожалуйста. В чем разница? Значит, нужно думать о контенте, что, собственно, мы и делаем сейчас. Мы очень внимательно, час за часом, начинаем шерстить нашу сетку. Мы очень консервативны, но я вам могу сказать, что наши исторические передачи вне конкуренции. Вот это наш собственный контент, который никто перебить не может, и в этом направлении мы собираемся двигаться дальше. Важно как, а не что. Как говорить про допинг, про выборы. Вот это главный вызов, с которым я борюсь.

— Недавно я слышал историческую программу на одной станции, не вашей, — двухчасовой эфир про Ивана Грозного. Но начал его ведущий с сообщения о том, что на Украине судят некую группировку, которая зверствовала на востоке Украины, детей насиловала. «И те, кто гулял на маршах мира на Болотной и на Сахарова, тоже, значит, причастны к этому», — от души восклицал он. У вас никогда не было искушения у себя на станции каким-то подобным образом привязать историю к сегодняшнему дню, с другим знаком, конечно?

— Секундочку, у нас есть разные исторические программы. Вот программа «Дилетанты» занимается актуализированием, и это совершенно четко понятная задача — как история опрокидывается в сегодняшний день. Но есть другая программа, которую ведет Сергей Бунтман, — «Всё так», где звучат голоса из прошлого. Есть программа «Не так» у Натальи Басовской. Есть программа «Исторические процессы» с Алексеем Кузнецовым, когда посетители сайта выбирают исторические процессы от Сократа до процесса над угонщиками самолетов. Как раз в этом и есть штука, когда мы говорим: да, здесь мы актуализируем, в этом часе ищем параллели, а в этом часе говорим о процессах. Вот такая история. Это и есть подход развести разные форматы. К тому же я не являюсь сторонником двухчасовых передач. Думаю, нет ни одного человека, который слушает 120 минут подряд, если это не больной, прикованный к постели. Вы знаете, надо думать о себе, надо соревноваться с самим собой. Я всегда своим коллегам ставлю задачу: ребята, вы не смотрите, как делает та или иная радиостанция, а смотрите, какими вы были вчера и что мы будем делать сегодня и завтра.

— Круг друзей «Эха Москвы» — что это такое? Масонская ложа людей с определенным умонастроением…

— Но это и Шувалов, и Навальный. У них разное умонастроение, тем не менее я их отношу к одному кругу.

— Но я еще имею в виду и слушателей тоже.

— А слушатели у нас совершенно разные, это видно по голосованию в эфире. Например, когда у нас был Владимир Жириновский, мы задали вопрос: поддерживаете ли вы позицию Жириновского или журналистов «Эха Москвы»? У нас разложилось практически 50 на 50. Не надо упрощать нашу аудиторию. Наша аудитория — это люди сомневающиеся. Это золотой фонд России. Это люди, которые изначально не имеют решения. Нас не слушают люди, которым все ясно. А слушают те, кто больше хочет от нас получать вопросы, нежели ответы. Мы не даем ответов, мы ставим вопросы, сложные, неудобные.

— Вам не кажется, что, давая 50 процентов Жириновскому, ваша аудитория маргинализируется?

— Ничего подобного! Это говорит о том, что аудитория наша разнообразная. Я не понимаю, что такое «маргинализируется». А вот те люди, которые 85 процентов голосуют за что-то (неважно, за что), — это и есть маргиналы. Потому что у них нет вопросов.

Я человек, который действует не на то, как будет, а на то, как было. Мое историческое образование научило меня работать с тем, что уже случилось. А гадалки, шаманы, проповедники — это не к «Эху». Знаете, я поставил вопрос: какую из четырех парламентских партий вы бы поддержали? «Единая Россия» набрала 59 процентов. Аудитория, видимо, выбрала партию, которая не экстремистская в их понимании. Еще раз: аудитория чрезвычайно вдумчивая. Хотя я горжусь рейтингами и своими слушателями, но мы все-таки бьемся за качество. Мы хотим видеть людей, которые будут разбираться не с нами, не с Жириновским, не с Навальным, не с Обамой, а сами с собой. В этом смысл существования «Эха».

Венедиктов: новогодний скандал
 

http://ic.pics.livejournal.com/davyd...5_original.jpg
28 декабря, 2015

У Алексея Венедиктова этот декабрь явно не самый лучший, скандал за скандалом. Не успели утихнуть разговоры вокруг увольнения Леси Рябцевой, как ещё одна новость с "Эха".

На прошлой неделе стало известно, что с "Эха Москвы" увольняется ещё один из самых известных сотрудников радиостанции - заместитель главного редактора Марина Королёва. Вот что она пишет об этом на своей странице в Facebook:

Ну вот. С 1 января я не работаю на «Эхе Москвы». Я ухожу, увольняюсь.

Отношение мое к «Эху» неизменно. Люблю. Ценю его суть, которая больше всех нас и каждого в отдельности. Буду очень скучать по людям, которые там работают.

С главным редактором пути наши расходятся - как я сказала ему (поэтому спокойно говорю здесь), "по совокупности причин". Это не значит, что кто-то хороший, а кто-то плохой - просто каждый пойдет своей дорогой. Заместитель - это такая должность, при которой понимание и доверие должны быть полными.

Мне пора идти дальше. В конце концов, когда-то именно «Эхо» помогло мне стать свободной. Это благодаря ему я больше всего на свете боюсь тупиков и застоя.

Мы договорились, что в это воскресенье я проведу еще "Говорим по-русски". До 10 января просто выдохну.

А потом вернусь в Москву - и будем разбираться.) Я подумаю об этом завтра)))

Марина Королёва работала на "Эхе Москвы" 21 год - начиная с 1994 года. Всего "Эхо" существует с 1990 года, так что можно сказать, что она делала это радио практически с начала. Фактически она входит в число тех немногих людей, с чьими голосами у слушателей ассоциируется радиостанция. И вот она ушла. Естественно, это вызвало шок у её читателей и слушателей. Многие напрямую пишут: мол, видимо, не всё на "Эхе" ладно, если такие люди уходят.

Действительно, это не первый громкий уход с радиостанции. И я сейчас не о недавнем увольнении Леси Рябцевой. В мае этого года "Эхо Москвы" покинул один из основателей и первый главный редактор радиостанции Сергей Корзун, заявивший, что одной из причин его ухода стали публикации Рябцевой. Корзун тогда отметил: ""Эхо Москвы" сегодня предаёт свою базовую целевую аудиторию… Нефильтрованное "Эхо" стало опасным для душевного здоровья". Почти сразу же после ухода Корзуна о прекращении сотрудничества с радиостанцией и её сайтом заявил ряд авторов, среди которых писатель Борис Акунин, экономист Константин Сонин и другие.

Похоже, действительно не всё хорошо, если с радиостанции уходят лучшие (повторюсь, Рябцева в их число не входит, её случай - это скорее пиар-ход). И, как мне кажется, это не последнее увольнение. Хоть Королёва и пишет, что уходит "по совокупности причин", причины эти наверняка связаны с Венедиктовым и проводимой им редакционной политикой. Которая в последнее время явно поменялась к худшему.

Что не так?

Венедиктов рассказал всю правду про Рябцеву
 

14 декабря, 2015
http://ic.pics.livejournal.com/davyd...8_original.jpg
Алексей Венедиктов, видимо, сильно озабочен шумихой вокруг "Эха Москвы" и историей с Лесей Рябцевой. В последние дни он совсем вышел из себя...

Вот и прошёл эфир с Лесей Рябцевой на НТВ. Ничего особо сенсационного сказано не было, никаких уголовных дел внезапно не возникло. Пришло время откровений. Леся Рябцева, Константин Рыков и Алексей Венедиктов приоткрывают завесу тайны над этой историей. Каждый со своей стороны и по-своему. И местами их слова дают очень интересные пересечения.

По словам Венедиктова, съёмки этой передачи шли с августа по декабрь, последнее доснимали чуть ли не перед эфиром. Съёмки шли в разных местах - в квартире Рябцевой, в Останкино и даже в кабинете самого Венедиктова (с его согласия, разумеется). Вот что он говорит о своём впечатлении от результата:

"...это растянутая съемка по времени, поэтому внутри есть веселые противоречия, я бы сказал... <...>
Тут важно понять там, что э-э-э - она очень искренняя. Надо понимать, что для меня не было ничего неожиданного в этой истории. Потому что, конечно, мы с ней до того - ну, я там уже не знаю, год-два, полгода - обсуждали это - как её отношение вырабатывалось к героям, э-э-э, которые приходят на "Эхо" - одна десятая часть которая была...

И всё, что она говорит,- и где я с ней не соглашался, и она со мной - всё это для меня не ново, всё вполне искренне. Ничего не придумала - все эти фразы. Все эти слова - ещё, может быть, более жёсткие - я от неё слышал последние два года. Поэтому важно понять, что она говорила искренне. Я там не согласен со многими вещами... <...>

Я точно не согласен с её оценкой работы редакции. Всё-таки - ну, каждый смотрит на это - как бы это сказать - со своей колокольни... И она тоже имеет право на эту точку зрения, она её мне высказывала, много раз... <...> Но, тем не менее, хоть я и не согласен с её точкой - позицией, но с её точки зрения она правильная. <...>

...её политические оценки а-а-а, разных людей опять-таки - они вполне искренние, скажем, по Михал Борисычу, который, э-э-э тоже посмотрел - Ходорковский - я ему послал. <...> Ничего такого, чтобы было оскорбительным, - для него, как он считает- сказано не было. <...> Это её взгляд на него. Да? И на него люди разные смотрят по-разному. Он это хорошо понимает. У него очень такая нормальная взвешенная позиция... И она сказала то, что она думает. Он это очень хорошо понимает. И как я понимаю - о-о-о, это нормальная реакция.

Да, ему не нравится. Ему не нравится, что в её глазах он выглядит таким. Но он понимает, что она... честная. <...>
Но она это говорила ему всё. При мне ровно она ему это говорила. И она повторила то, что говорила ему ровно полгода назад. <...>

Там нету вранья. Там есть личное мнение - да? Как это называется-то в судах-то? Не помню. Когда человек - свое личное мнение. Личное мнение у нас не судят. Да?"

И в заключение Венедиктов говорит, что Рябцева остаётся его "помощницей по провокациям" до 31 декабря. То есть, по его версии, вся эта история - одна большая его и Леси провокация, в которой пострадавший только один - Рыков. И то, что передача не стала огромной сенсацией - на совести журналистов НТВ, которые не смогли сделать всё необходимое с отснятым материалом.

Рябцева перед самым эфиром дала интервью "Собеседнику", где поделилась планами на будущее: "Открою своё собственное медиа и займусь его пиаром. Уже нашла партнёров и создала команду. Сейчас собираю редакцию, которая будет этим заниматься. Название ещё в разработке. Оно ещё не готово, я не могу его анонсировать. <...>

...помимо своего СМИ, у меня будет свое рекламное агентство. Я не буду заниматься ивентами, я буду заниматься брендами. Вот недавно была на встрече с представителями "Мегафона". <...>

Сейчас активно раскручивается "Кока-кола". Если я смогу до них дойти, то и ими займусь. Пока есть в планах "Мегафон", может, будет ещё что-то подобное. Готова заниматься всякими правительственными департаментами и министерствами. Им совершенно точно нужен правильный пиар и диджитал-продвижение. Я со своей командой смогу это сделать. <...>

У "Эха" кризисное состояние, и они второй год подряд будут в минусе благодаря новому генеральному директору. И вообще это болото меня достало. Сотрудничать я с ними буду, но не в команде Венедиктова. С ним самим мы должны встретиться и договориться о дальнейшем партнерстве. Возможно, я буду продолжать пиарить "Эхо Москвы". Мне его помощь никак не нужна."

Коротко версию Рябцево можно свести к тому, что "Эхо" в этой истории вообще ни при чём, она ушла оттуда "с концами" и не хочет иметь с радиостанцией ничего общего. Что в принципе похоже на правду.

И наконец третий участник этого "марлезонского балета" - Константин Рыков. В пятницу вечером он опубликовал последний пост об "операции Тик-так", в котором в частности сказал:

"Вчера как обычно проснулся очень рано. Почитал прессу, провёл несколько совещаний по Скайпу, ответил на почту и полез читать ленту твиттера. Классический день сурка.

Всё самое интересное, что нашёл в лентах, традиционно похитил в свой Тви. Занятного было мало.. <...>

Среди прочих тем, попался анонс в блоге у Кашина о программе "Новые русские сенсации". <...> Мне тема показалась забавной, я полез смотреть фактуру в сети про эту милую девочку, прочитал пару её последних интервью, прикололся с персонажа и решил поставить анонс программы к себе в Фейсбук.

Без какой-либо задней мысли.. написал к анонсу стебный текстик про операцию "Тик-так", опубликовал его, продублировал ссылку в Тви, прочитал первые угары в каментах и поехал тусоваться с дружками из "Национального фронта".

Самое интересное приключилось, когда я вернулся обратно и открыл айпад.

Оказалось, что сразу несколько электронных СМИ (МК, Ридус, Медиалинкс) явно врубились в пост по-своему, восприняли всё очень серьёзно и уже выпустили материалы с сенсационными заголовками. Я хотел было написать коллегам, что они явно погорячились, но тут открыл ленту репостов и увидел восхитительный комментарий Глеба Олеговича Павловского. Это было нечто! <...>

Читал, катался со смеху, пару раз даже плакал. Каждый новый комментатор, на полном серьёзе, выдавал всё более и более захватывающие версии, срывал покровы и усложнял теорию заговора. От ряда людей (хорошо знакомых), я узнал про себя массу нового и интересного.

И вы знаете.. я решил подождать с опровержением и принялся наблюдать за реакцией дальше. Иногда очень ценно понять, что у людей в голове и как далеко может зайти их маразм. <...>

Дальше.. начался чад кутежа. Интервью Венедиктова с обзывательствами в КП http://m.kp.ru/daily/26466.4/3339283/
Алексей Алексеевич, вот вам реально не стыдно? Вы же взрослый человек, всю жизнь работаете с текстом. Ну, как так можно? Неужели, как Шелдону Куперу нужно было показывать табличку "ирония/сарказм"? Позорище!

Удержаться от издевательств над старым дураков, я просто не смог и ночью написал ему "Открытое письмо". Думал врубится. Неа.. https://www.facebook.com/konstantin....07787142906837 <...>

Так вот! Я держался до последнего.. пока сама Рябцева не рассказала журналисту КП реальный расклад http://youtu.be/W6T0VOoQRuM

Во всей этой истории "разведчица Леся" оказалась самой адекватной. У малышки большое будущее. Театрально держала паузу и с иронией все формулировала. Далеко пойдёт."

Рыков всё же успел до эфира признаться, что "Тик-так" - это его выдумка. И снова похоже на правду. Но выдумка, надо признать, интересная - многие СМИ поверили. )

Кто же стал "пострадавшим" в этой истории? И кто её организатор?

Рыков вряд ли что-то потерял, но и мало что приобрёл. Венедиктов - тем более не в проигрыше: внимание прессы к нему лично и радиостанции обеспечено. А вот Леся, которая с большой долей вероятности и придумала всю эту схему, явно проигрывает. Она серьёзно подпортила свою собственную репутацию, которая и без того была не очень (особенно если учесть последнюю историю с фотосессией), что в свете её планов по открытию своего медиабизнеса может быть чревато. Вот лишь некоторые примеры отзывов в соцсетях на передачу:

"Но говорить про "пузик" чувака, который полгода под домашним арестом? Это, Леся, адское днище."

"Всегда удивлялась, как такие ничтожества умеют зарабатывать на своем ничтожестве."

"Минут 20-25 своими дурацкими перебивками и анонсами они пытались натянуть сову на глобус — выдать акварельные впечатления Рябцевой от "вождей оппозиции" за аццкий компромат. В итоге, выяснилось, что у Навального — животик, у Ходора — глазки удава, а у Касьянова — энурез."

"Венедиктов должен упасть на колени перед своим коллективом и просить прощение за эту мразь и уйти с должности.Он потерял разум."

И вишенка на торте - диалог Ксении Собчак и Евгения Чичваркина:
http://ic.pics.livejournal.com/davyd...0_original.jpg
Собчак скрин

В общем, если это и была провокация, то крайне неудачная. И результат она дала совсем не тот, который планировали её авторы. Хотя вряд ли они в этом признаются даже самим себе.

Что не так?

Холуй
 

http://www1.kasparov.org/material.php?id=58BC6F23A5537
http://www1.kasparov.org/content/mat...C716497733.jpg
Алексей Венедиктов и Владимир Путин. Источник - rossiyanavsegda.ru

05-03-2017 (23:15)
Штрихи к автопортрету редактора самого демократичного радио России

! Орфография и стилистика автора сохранены

На сайте "Эхо Москвы" 3.03.17 опубликована распечатка программы "Суть событий". Сам эфир тоже есть, можно послушать. Это авторская программа Сергея Пархоменко, но, поскольку сам автор в момент передачи находился в самолете в воздушном пространстве США, программу вел редактор "Эха" Алексей Венедиктов.

Алексей Алексеевич говорил о расследовании Навального, о выборах во Франции и совсем чуть-чуть о Трампе. Ничего существенного ни по одной из тем Венедиктов не сказал, зато из этой программы можно было много узнать о самом Венедиктове.

По сути это был психологический автопортрет. Начнем с ключевой для понимания сути Алексея Венедиктова фразы, сказанной по поводу писем радиослушателей: "Ну, мне тут многие пишут: "При авторитарном режиме власть никак не реагирует на подобные расследования". И далее следует практически селфи Венедиктова: "Ну, и сидите своей задницей в своем Екатеринбурге, Дмитрий Мезенцев…".

Кто такой Дмитрий Мезенцев я до того не знал, но тут выяснил, что это историк, член польского общества "Полярос", живет, действительно в Екатеринбурге, постоянный слушатель, блогер и комментатор на "Эхе". Впрочем, историк он или безработный собиратель бутылок – в данном случае никакого значения не имеет. Дмитрий Мезенцев – слушатель "Эха", то есть часть той аудитории, ради которой вещает это радио. Он - одна сколько-то миллионная того, перед чем журналист и редактор должен снять шляпу и говорить уважительно, как с реальным работодателем. Не заискивать, не выполнять капризы, не подстраиваться, и уж точно относиться без хамства…

Предложив неведомому мне доселе Дмитрию Мезенцеву сидеть "своей задницей" в "своем Екатеринбурге", Алексей Венедиктов сообщил своим слушателям массу интересного о себе. То, что он хам, было, конечно, известно и ранее. Но тут его хамство вылезло за пределы обычного трамвайного уровня. Это уже не "аптека за углом"… Кроме того, ААВ внезапно показал физиономию вполне одичавшего столичного сноба. Поскольку в его словах явственно прозвучала гордость за свою собственную задницу, которой г-н Венедиктов сидит не где-нибудь, а в самой Москве.

На фоне дикого хамства, обращенного к слушателю, поражает трепетная деликатность, с которой ААВ упоминает любое начальство. Медведев у него Дмитрий Анатольевич, Усманов – непременно Алишер Бурханович, если Трутнев, то – Юрий Петрович, а уж как Голикова, так сразу - Татьяна Алексеевна. И по сути обсуждаемых проблем, ААВ – также сама аккуратность и деликатность. Насчет коррупции, выявленной в докладе ФБК, то тут знаете какое дело… Вот "есть "коррупция" - термин юридический, и это пусть разбираются юристы. А есть "коррупция" - термин бытовой…". То есть, ААВ намекает аудитории, что подарки премьеру на сумму 70 миллиардов, это бытовая коррупция, вроде бутылки коньяку хирургу, или букета цветов преподавательнице. И далее идут многословные рассуждения насчет того, что, вполне возможно, что и нет там никакой коррупции, и что Усманов, подарив Медведеву вещицу, стоимостью в 5 миллиардов, может, и не взяточник, а честный благотворитель…

Человек, который пресмыкается перед начальством и хамит тем, кого считает ниже себя, имеет в русском языке название – холуй. Это название, безусловно, не вбирает в себя все богатство многогранной и многослойной натуры Алексея Венедиктова, но, пожалуй, отражает ее суть, ядро этой прелюбопытной личности.

“Эхо Москвы”: всем сестрам по серьгам
 

http://www.mk.ru/old/article/2002/02...po-sergam.html
12 февраля 2002 в 00:00,
На состоявшейся вчера встрече главного редактора “Эха Москвы” Алексея Венедиктова с гендиректором “Газпром-медиа” Борисом Йорданом достигнута принципиальная договоренность о способе формирования совета директоров радиостанции.
На первый взгляд, Йордан уступил и практически принял схему Венедиктова: совет директоров будет избираться по принципу пропорционального представительства трех акционеров (Гусинского, коллектива журналистов и “Газпрома”). Это значит, что главред “Эха”, на днях громко заявивший о возможной отставке, никуда не уйдет.
Хотя сам Венедиктов признал, что Борис Йордан по закону имел полное право назначить в совет директоров исключительно своих людей. Но нынешняя политическая конъюнктура по-прежнему оставляет для “Эха” хорошие шансы остаться в автономном плавании. Пока единственное изменение, которое может ущемить позицию коллектива “Эха”, касается Владимира Гусинского. Теперь он может протащить в совет директоров только одного протеже, а не трех, как раньше. Соответственно у главного акционера “Эха” — “Газпром-медиа” — в руководящем составе будет пять человек из девяти, то есть относительное большинство. В принципе это компромисс, но в чью пользу — покажут только дальнейшие переговоры.

“Газпром” — “Эхо”: Чья любовь сильнее?
 

http://www.mk.ru/old/article/2002/02...ov-silnee.html
Примет ли Венедиктов Коха на работу
13 февраля 2002 в 00:00,
Гендиректор “Газпром-медиа” Борис Йордан и главный редактор “Эха Москвы” Алексей Венедиктов встретились, поговорили и разошлись. Неизвестно, остались ли они довольны друг другом, но рандеву закончилось результативно: достигнута договоренность по составу совета директоров “Эха”. Хотя до окончательной любви до гробовой доски еще очень далеко. “МК” решил дать слово обоим участникам процесса.
Борис Йордан.
— Венедиктов — партнер по переговорам или противник, которого нужно переиграть?
— Конечно, партнер. “Эхо Москвы” отлично работает и финансово, и творчески. Венедиктов — очень сильный начальник, и я хочу найти с ним общий язык.
— Его заявление о возможном уходе с поста главного редактора — это ультиматум?
— Я так не считаю. Его не могло устроить абсолютное представительство “Газпрома” в совете директоров “Эха”. Теперь, как известно, мы договорились, что наших представителей там будет пять из девяти, и это справедливо.
— Получается, вы его шантажировали?
— Считаю это неприемлемым. Я лишь воспользовался своим правом, но никогда не настаивал. Прошли переговоры, и было принято решение. Это нормально. Впереди — обсуждение персонального состава совета директоров.
— А если Венедиктов выдвинет свою кандидатуру на пост главреда, вы его поддержите?
— Да. И не только я, но и пять представителей “Газпрома” в совете директоров.
— Кто может стать покупателем “газпромовских” акций “Эха”?
— Не знаю. Вопросом продажи занимается председатель совета директоров “Газпром-медиа” г-н Дыбаль и Дрезден-банк.
— Но ведь вы сами хотели купить эти активы.
— Да, я заинтересован и стараюсь привлечь западных инвесторов. Но пока нет определенности: если медиаактивы будут продаваться единым блоком — это одно, по частям — совершенно другое. Много нюансов.
— Но главный — политический?
— Политикой не занимаюсь и никакого давления не ощущаю. Я уже десять месяцев возглавляю НТВ, и ни разу в информационную политику никто не вмешивался. А разве это не видно по нашим программам?
Алексей Венедиктов.
— Вы довольны соглашением с Йорданом?
— Сейчас для меня важно, кто будет нашим новым главным акционером.
— И кто это может быть?
— Есть четыре варианта. Первый: “Газпром” продает коллективу “Эха” свои 50% акций. В результате у нас становится 84% и мы контролируем совет директоров. Для меня это лучший выход из положения. Второй: “Газпром” продает нам часть своих акций, в результате чего ни у кого не будет контрольного пакета. Это тоже нормально. Третий: “Газпром” продает свои активы афелированной структуре. И четвертый — “Газпром” никому ничего не продает. Последние два варианта для меня неприемлемы.
— Вы слишком многого хотите...
— Ничего подобного. Сам я человек достаточно компромиссный. Поле для переговоров огромное. Когда собственность “Медиа-Моста” отбирали у Гусинского, “Газпрому” помогали почти все силовые ведомства, кроме армии. Хочется, чтобы сейчас все прошло более цивилизованно.
— Журналисты “Эха” вас поддерживают?
— На собрании коллектива 85% из них сказали мне “да”. Они также готовы участвовать в конкурсе на частоту радио “Арсенал”. Но все наши журналисты — люди самостоятельные, и каждый будет сам решать, уходить ему или нет.
— От вас ушел Сергей Корзун. Говорят, уже и с Бунтманом есть разногласия. Так вы все передеретесь.
— Если отец уходит, не всегда виновата семья. На самом деле я гораздо более компромиссный человек, чем те же Корзун и Бунтман. Некоторые на “Эхе” за это меня жестко критикуют. А другие говорят, что я слишком неуступчивый. У меня нет недоброжелателей. Хотя есть один — Кох. А все потому, что ему не удалось меня сломать, как НТВ. В результате я по-прежнему на “Эхе”, а Кох — простой публицист. Он еще на работу ко мне на “Арсенал” попросится.
— Не говорите “гоп”. Вы можете и без “Эха” остаться, и радио “Арсенал” не выиграть. А ведь за вами команда.
— Да, но каждый из нас представляет только себя. Лично я абсолютно свободный человек и имею право на собственное решение. Главное для меня, чтобы “Эхо Москвы” осталось частным и независимым радио и сохранило ту репутацию, которую оно имеет сейчас на рынке информации.

ВЕНЕДИКТОВ РАЗДВАИВАЕТСЯ
 

http://www.mk.ru/old/article/2002/02...aivaetsya.html
27 февраля 2002 в 00:00,
Вчера главный редактор радио “Эхо Москвы” Алексей Венедиктов заявил, что в скором времени готов оставить свой пост.

Это сообщение могло потянуть на сенсацию, если бы не конкурс на частоту радио “Арсенал”, который должен состояться сегодня. На “Арсенал” г-н Венедиктов со товарищи претендует уже давно. Ясно, что усидеть на двух стульях ему никто не даст, и в этом случае конкурсная комиссия Минпечати не оставит “эховцам” никаких шансов. Отсюда вывод: для победы в конкурсе необходимо сделать реверанс и немного поделиться властью. Но если все-таки выиграть тендер не удастся, Венедиктов будет драться за “последний оплот демократии” до победного конца переговоров с главным акционером “Эха” — “Газпромом”. А теплое место на любимом радио за ним никогда “не заржавеет”.

ЙОРДАН ПОДРУЖИЛСЯ С ВЕНЕДИКТОВЫМ
 

http://www.mk.ru/old/article/2002/07...diktovyim.html
1 июля 2002 в 00:00,
Итоги субботнего собрания совета акционеров радиостанции “Эхо Москвы” в цифровом выражении выглядят так: 4—1—4. Это означает, что “Газпром-медиа” и коллектив журналистов решили жить дружно.
Фактически гендиректор “Газпром-медиа” Борис Йордан принял план главного редактора “Эха” Алексея Венедиктова. Теперь совет директоров “Эха” состоит из четырех представителей станции, четырех газпромовцев и одного независимого научного руководителя Высшей школы экономики — Евгения Ясина. Контроля ни у кого нет, что и требовалось доказать. Сам же Йордан избран “эховским” председателем совета директоров единогласно. Все просто: Венедиктов нашел ключик к сердцу бизнесмена Йордана, убедив его, что главная ценность “Эха Москвы” — это его журналистская команда. Теперь, побратавшись с главным акционером, станция с тревогой и надеждой будет ждать, кому достанется 52% акций “Газпрома”. А пока все остаются на своих местах и на запасной аэродром — радио “Арсенал” — спешно уходить не собираются.

Веллер Vs «Эхо»
 

http://www.mk.ru/blogs/posts/veller-vs-ekho.html

Вчера писатель и профессиональный ходок по эфирам Михаил Веллер покинул студию «Эха Москвы» с истеричным визгом: «Скотина, я тебя больше не знаю», швырнув микрофон в ведущую Ольгу Бычкову. Ну и содержимое своей чашки в лицо собеседнице на прощание выплеснул.

Интересный кейс для студентов журфака.

Да, ведущая перебивала гостя. Звучит, конечно, это как проявление неуважения к приглашенному, но на самом деле у всякой шоколадки две стороны. Дело в том, что во время прямого эфира модератор просто обязан корректировать беседу, чтобы радикально не менять повестку.

Мне самому не раз приходилось заставлять гостя придерживаться намеченной линии и не давать провалится в хорошо разработанную колею домашних заготовок.

Помню, пять лет назад во время беседы в день юбилея Виктора Цоя мой собеседник Александр Градский совершенно игнорировал торжественный контекст даты. И вещал преимущественно (если не исключительно) о значении музыкального профессионализма, категорически не желая признавать очевидное: феномен популярности потому и называется таковым, что от сугубо профессиональных параметров пропорционально не зависит. Моей задачей было возвращать Александра Борисовича в русло разговора, напоминая о том, что сегодня не простой день, а «датский»: 50 лет основателю «Кино». Не обошлось без жертв. Я отчетливо понимал, какое негодование цоевских фанатов вызовут самоуверенные реплики Градского. То есть, просто на грани приличия приходилось все время перебивать собеседника, чтобы вывести его из русла концептуальной рассуждалки и превентивно уберечь от наездов. Ролик только на одном из аккаунтов посмотрело зрителей под миллион и там тысячи комментов-проклятий (в мой адрес, в основном)

Так что в принципе это не есть профессиональное преступление – собеседника перебивать.

Другое дело, что на «Эхе» такая тактика носит идеологически обоснованный характер: там гостя гасят, если он не озвучивает то, что от него ожидалось. В случае с Веллером ведущую очевидно не устроила позиция ее визави: на кандидатуру госпожи Ле Пен они взирают с различных полюсов.

А там не терпят «шаг влево, шаг вправо». Строго по предписаниям. В этом смысле «Эхо» – вне всяких рамок и норм, включая нормы элементарного приличия.

Дима Быков в свое время точно подметил:

«Я неоднократно слышал от разных людей о том, что Алексей Венедиктов бывает в гостях у представителей власти часто и по-свойски… Мне было бы тяжело допустить, что он выполняет некую программу по сознательной и целенаправленной дискредитации свободы слова в России, но никаких других предположений о смысле этой «смены дискурса» у меня в самом деле нет – я решительно не догадываюсь, почему «Эхо Москвы» служит образцом хамства и самоупоения в отечественном радийном эфире и формирует свои ряды явно с учетом этих требований. Можно, конечно, допустить, что это своего рода ориентация на таргет-группу – то есть что демократически ориентированная интеллигенция в России склонна к мазохизму по своей природе. Олигархи ее обобрали до нитки, а она все верит в рынок и сочувствует его рыцарям. Но далеко не все сторонники российской демократии мазохисты. Сужу по себе и друзьям, которых немало, несмотря на всю мою омерзительность».

Но «Эхо» эхом, однако жалкому поведению Веллера оправдания в этой ситуации нет. Перебивают? Не отгружают достаточно респекта? Пытаются манипулировать? Это такое ремесло, baby, это прямой эфир! Мог бы жестко, но вежливо прокомментировать расклад и удалится из студии. А кидаться чашками – стилистика полит-фрика Жириновского. И хамить даме – совсем не по-мужски. Странно, что никто ему по физиономии не двинул в кулуарах.

Бычкова, кстати, оказалась на высоте и совершенно профессионально вышла из ситуации. И не стала выходить из себя. Подобно ее хамоватому оппоненту.

Томас Манн и "Эхо Берлина"
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5903741C54933
http://www.kasparov.ru/content/mater...FF755E1311.jpg
Микрофон и змея. Фото: imgs.photo4me.com

28-04-2017 (20:13)

Ведь эта милашка Хельга фон Штюммель была с ним так вежлива. Как и все эсесовцы

Однажды доктор Гебельс сказал, что в Германии — демократия и надо давать высказываться всем.

После этого радиостанция "Эхо Берлина" пригласила в прямой эфир писателя Томаса Манна и попросила его высказаться.

Но когда Томас Манн начал высказываться, то ведущая радиостанции, оберштурмфюрер СС Хельга фон Штюммель стала очень вежливо перебивать его и объяснять радиослушателям, что господин Манн сам не понимает, что говорит.

Томас Манн очень сильно рассердился и потребовал не перебивать его и дать ему закончить мысль. Но оберштурмфюрер СС Хельга фон Штюммель подчеркнуто вежливо пояснила этому самому Манну, что она и дальше будет его перебивать, потому что за ее спиной стоит сам великий Фюррер. А те, за чьей спиной стоит великий Фюрер могут творить, что хотят, и никто им не указ.

Возмущенный Томас Манн отбросил микрофон, опрокинул стакан с водой, стоящий на столе, и уехал с семьей в Швейцарию.

А все Берлинские газеты на следующее утро вышли с заголовками "Писатель Манн разгромил студию радиостанции Эхо Берлина", а директор радиостанции штурмбанфюрер СС Алекс фон Бенедикт заявил, что пока Томас Манн не извинится перед оберштурмфюрером СС Хельгой фон Штюммель и лично перед рейхсминистром фон Кадиром, ему дорога в эфир заказана навсегда.

Честные Берлинцы долго еще возмущались поведением этого хама Манна, ведь эта милашка Хельга фон Штюммель была с ним так вежлива. Как, впрочем, и все эсесовцы.

Казус Веллера
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5906D1264D2EB
01-05-2017 (09:25)
http://www.kasparov.ru/content/mater...6D475598D1.jpg
Кризис профессии - 1

! Орфография и стилистика автора сохранены

Кроме "медиафрении", которая захватила большую часть медийного поля, оставшаяся часть журналистики страдает от заразной хвори под названием "тусовка". Об этом – новая серия статей.

Инцидент, который случился 27.04.2017 во время "Особого мнения" на "Эхе Москвы" довольно подробно, в деталях и не без смакования обсужден в СМИ и социальных сетях. Особенно скрупулезно разобраны психологические, психиатрические, геронтологические, гендерные и политические аспекты скандальной выходки писателя Веллера.

Сам по себе эпизод с участием писателя Веллера никакой сложности для оценки не представляет, как, по моему глубокому убеждению, нет никакой сложности в оценке самого Михаила Иосифовича как личности, как писателя и как "философа".

Писатель Веллер, имея собственную авторскую монологовую программу на "Эхе", 27.04.2017 попросился на "Особое мнение", в котором начал вести агрессивный монолог на единственную тему: о выборах во Франции, в которых всем людям доброй воли необходимо поддержать Марин Ле Пен. Примерно на 10-й минуте ведущая Ольги Бычкова попыталась вклиниться в речевой поток Веллера и от имени радиослушателя задать писателю вопрос, "с какой радости приход к власти нацистки Ле Пен на бюджете Путина спасет Францию?". На что писатель Веллер сообщил, что радиослушатель не читал программу Ле Пен и Макрона, и, стало быть, он "дубина и мякинная голова". Ведущая Бычкова высказала предположение, что радиослушатель читал какую-нибудь программу. Тогда писатель Веллер совершил следующие действия. Во-первых, спросил Бычкову: "Оля, вы ведущая или вы спотыкающая, мешающая и затыкающая?". Когда Бычкова возразила, что она и дальше будет задавать ему вопросы, писатель Веллер произвел второе и третье действие. А именно, швырнул микрофон и чашку в сторону ведущей Бычковой. Не попал в цель, рассвирепел окончательно, и с криком: "Скотина тупая, я тебя больше не знаю!" выскочил из студии.

Неловко и странно было читать в соцсетях тексты, авторы которых рассуждают о равной ответственности за инцидент Веллера и Бычковой, или даже возлагают вину на Бычкову.

Всегда есть люди, которые в насилии готовы обвинить короткую юбку жертвы. Здесь именно тот случай. Никакой вины, частичной вины, или доли вины Бычковой в происшедшем нет. Но есть две другие проблемы. Первая – невероятно раздутая СМИ фигура Веллера, который подается и воспринимается не только как писатель, что тема отдельного разговора, но и как "философ", и вообще как глубокий мыслитель. Сам Веллер скромно утверждает, что "в современной России не существует философии, кроме, простите великодушно, моего энергоэволюционизма". Самое деликатное, что можно сказать об этой "философии", было сказано философом Давидом Дубровским: дилетантизм. Более детальный анализ продуктов "философской" мысли Веллера крайне затруднен по той же причине, по которой сложно аргументированно разбирать содержательную сторону "Письма к ученому соседу". Поскольку, несмотря на некоторые различия между писателем Веллером и отставным урядником Василием Семи-Булатовым, способ производства и изложения философской мысли у них общий: неукротимый словесный понос в виде нагромождения все новых гор бреда и околесицы.

Политические взгляды Веллера проще всего характеризует то, что в 2011 году он призывал голосовать за Зюганова, а в данный момент – за Ле Пен. То есть в голове у человека ассорти из правой и левой реакции. Эксцесс в "Особом мнении" от 27.04.2017 не первый. До этого 15.03.2017 Веллер уже бросал стакан в ведущего на телеканале ТВЦ, так что это входит у него в привычку.

"Казус Веллера" сам по себе довольно прост, но заслуживает внимания исключительно из-за тех процессов и предпосылок, которые к нему привели. Во-первых, это расширенное производство российскими СМИ медиатизированных "философов", "политологов", "экономистов" и прочих вполне безграмотных, но невероятно амбициозных "мыслителей", которые роняют планку общественной дискуссии до такого уровня, что сама дискуссия становится невозможной. Галерея героев "Эха Москвы" в значительной степени состоит именно из таких персонажей. Экономист Хазин, публицист Шевченко, политологи Марков, Белковский и Павловский, это те "мыслители", чье "особое мнение", как и "особое мнение" философа Веллера вполне заслуживает обнародования, но лишь как экспонат в кунсткамере забавных причуд и отклонений человеческой мысли, а не в качестве серьезной аналитики текущих событий. То, что это не случайность, а осознанная редакционная политика Алексея Венедиктова доказывается тем, что "Эхо" не интересует "особое мнение", например, политолога Лилии Шевцовой, или экономиста Натальи Зубаревич. Просто потому, что эти две дамы, в отличие от всех вышеперечисленных "экспертов", являются профессионалами в своих областях и именно поэтому не интересны "Эху". Приглашение дилетантов с невероятно завышенной самооценкой создает почву для скандалов, подобных, тому, что произошел 27.04.

Вторая предпосылка "казуса Веллера" лежит в чисто журналистской плоскости. "Эхо" Алексея Венедиктова, благодаря искусственно организованой Кремлем монополии, сформировало новый журналистский стандарт, который существенно меняет суть профессии, превращает журналистику из важнейшей общественной службы в нечто принципиальное иное. А именно в тусовку для своих, в которой легкие на язык и на коротенькую как у Буратино мысль, сотрудники и сотрудницы создают и рушат репутации, наклеивают ярлыки и назначают кумиров.

Мне могут возразить, что так ведут себя любые СМИ и эти болезни свойственны журналистике во все времена в любых странах. И это было бы справедливое возражение, если бы не два обстоятельства. Первое – та самая монополия на "плюрализм". Было бы хотя бы три таких канала, каждый со своими "тусовками", ситуация была бы принципиально иной. В 90-е "тусовка" медиа империи Гусинского конкурировала с "тусовкой" империи Березовского и несколькими другими медиа империями помельче. В итоге граждане могли собрать по кусочкам объективную картину происходящего. Сейчас есть "выбор без выбора". То есть, предлагается "выбирать" между "медиафренией" государственных СМИ и "тусовкой" "Эха", "Дождя" и примкнувших к ним СМИ помельче. Аудитория искусственно вводится в "ложную дилемму": либо соловьев-киселев либо ААВ.

Суть профессии "тусовщик", которая на "Эхе" практически полностью вытеснила профессию "журналист" наиболее ярко проявляется в двух форматах, которые стали фирменным блюдом "Эха": "Особое мнение" и "A-Team". В журналистике к этим форматам ближе всего стоит интервью. Есть человек, интересный для аудитории. Журналист, представляющий интересы аудитории задает этому человеку вопросы от имени аудитории, то есть задает форму. Гость наполняет эту форму содержанием. Форма тут первична еще и потому, что журналист выбирает гостя, а не наоборот. Отличие "Особого мнения" и в еще большей степени "A-Team" от интервью в том, что тусовочные изобретения Алексея Венедиктова – это, прежде всего, троллинг гостя. Венедиктов неоднократно публично объявлял, что цель журналиста "Эха" в таких передачах: не дать гостю чувствовать себя комфортно в студии, что надо постоянно сбивать его с мысли, перебивать и возражать. Это, по мнению ААВ, делает передачу живее и повышает рейтинг. Пиком этой политики ААВ было доминирование на "Эхе" некоей "помощницы", но и с ее уходом политика троллинга не исчезла, просто перешла из острой фазы в вялотекущую.

Классическая школа интервью делает различие между интервью с политиком и интервью с экспертом, интеллектуалом. Интервью с политиком это своего рода допрос с пристрастием, ловля на противоречиях, попытка вывести собеседника на те темы, о которых он предпочел бы умолчать. Политик, находящийся во власти или стремящийся к ней, для журналиста всегда по ту сторону баррикады. Веллер, кстати, раз уж речь зашла о нем, попросился на то злополучное "Особое мнение" не как писатель, а как политический агитатор. О своей цели он прямо написал в тексте "Эхо профессии", опубликованном на сайте "Свободная пресса" 28.04.2017. "Если бы хоть один французский избиратель русского происхождения, услышав мои аргументы, проголосовал не за Макрона, а за Ле Пен, я бы внес хоть ничтожный, как неразличимая пылинка, вклад в дело огромного мирового значения. В предотвращение гибели Европы и нашей цивилизации", - так определил Веллер цель своего внепланового прихода на "Эхо". Конец цитаты. То есть он пришел как спаситель цивилизации, как мессия. А к таким у журналистов должен быть совсем другой подход, этих "спасителей" и "мессий" категорически нельзя оставлять без присмотра. И пускать его в эфир в данном конкретном случае со стороны ААВ было просто непрофессионально. Для таких случаев есть формат дебатов, дискуссий, в которых против одного "спасителя человечества" выступает другой, чей рецепт "спасения" в корне отличается.

"Тусовка" и "медиафрения" имеют общее происхождение, и та и другая – порождение путинского режима. Трудно сказать, какая из этих болезней опаснее. "Медиафрения" не имеет ничего общего с журналистикой, поэтому рассчитана на массовую аудиторию, а на образованную публику не действует. "Тусовка" очень похожа на журналистику, поэтому вполне в состоянии сбить с толку тех, кто имеет иммунитет против федеральных каналов ТВ. С исчезновением путинского режима и "медиафрения" и "тусовка" не исчезнут автоматически. Их надо целенаправленно заменять здоровыми тканями журналистики. О том, как это сделать – в одной из публикаций этого цикла.

А ведь Веллер пал жертвой понтов Венедиктова
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5906418030D12
http://www.kasparov.ru/content/mater...C984BF1A51.jpg
"Эхо Москвы". Источник - http://jourdom.ru/

30-04-2017 (23:02)

Это профессиональный провал, потому что рабочая задача не была выполнена

! Орфография и стилистика автора сохранены

Не все помнят, что у Михаила Веллера и Ольги Бычковой уже был конфликт. Несколько лет назад. И уж совсем мало кто помнит позицию Венедиктова, который:

1) всегда и во всем поддерживает сотрудника,
2) намеренно сводит сотрудника с рассорившимся с ним гостем, чтобы показать, кто на радиостанции хозяин.

Так было всегда. Особенно зверствовал апломб Венедиктова во времена Леси Рябцевой. К Рябцевой, как в тюрьму, подсаживали тех, кто активно ее не любил и не уважал. Шендерович, Алешковский (Дмитрий), Касьянов (не пошел к ней и молодец)... Я даже не знаю, был ли у Леси Рябцевой действительно умный гость, которого бы она не раздражала.
Это понты. Обычные понты. "Я здесь главный" - только эту мысль должна была донести до публики и до самого Михаила Веллера Ольга Бычкова. Причем, это мысль Алексея Венедиктова.

Мне не нравится идея Венедиктова. Потому что это самая настоящая травля. Он пользуется тем, что остался на медиарынке единственным игроком и единственным, для многих лидеров мнения, выходом к аудитории.

У Веллера, судя по всему, дрянной характер. Я сама его видела однажды на передаче - неприятный. Писатель Веллер, на мой взгляд, великолепный, но кончился он еще в советское время. Михаил Веллер - прекрасный рассказчик, может, лучший в этом жанре в современной русской литературе (после многочисленных замечаний исправлено из "лучший в русской литературе XX века"). Но то, что Михаил Веллер пишет сейчас, я высокой литературой назвать не могу.

Тем не менее, Веллер - человек с великолепным языком. Даже если Михаил Веллер скатится в дремучий лес, некоторым гражданам стоит его слушать просто в целях усвоения хорошего языка. Для российских медиа он хорош еще и тем, что не носит российского гражданства и потому имеет право чувствовать себя свободнее в выражениях. Михаила Веллера знают десятки миллионов, миллионы с интересом его слушают. Когда Алексей Венедиктов говорит, что программа "Особое мнение" это программа Ольги Бычковой, он врет - никто не включает приемники слушать Ольгу Бычкову. Люди хотели услышать Михаила Веллера. И не услышали.

У Ольги Бычковой была одна профессиональная задача - сделать так, чтобы Михаил Веллер высказался и ответил на вопросы. Ольга Бычкова с ней не справилась. Веллер ушел не из-за сердечного приступа и не из-за падения метеорита, а из-за Бычковой. Она виновата. Это профессиональный провал, потому что, повторяю, рабочая задача не была выполнена. Не важно, почему у писателя случилась такая реакция, важно, что она была ответом на действие ведущей. И это означает, что действие было неправильным.
Ольга Бычкова не вела диалог. Она не задавала вопросы в тот момент и не предлагала неприятнуе Веллеру мнение. Знаете, я слушала выступения Веллера редко (очень редко, может, всего несколько за всю жизнь) и отрывками. Но я помню, что Михаил Веллер прекрасный спорщик и отлично отвечает на любые точки зрения. В этом случае с ним не спорили. Бычкова выдавала обычные, служебные, фразы-связки. Чтобы просто присутствовать в эфире. Разбавить голос Веллера. Я считаю, что ее связки были неуместны, не вынуждены и выбраны в неподходящий момент. И, значит, непрофессиональны.

Все, точка! Любые остальные объяснения никакого отношения к профессиональной оценке инцидента не имеют... Даже если Михаил Веллер склочный мужик и психопат - неважно. Хотите иметь его в эфире - учитывайте. А не сажайте напротив человека, которого он не переносит. На "Эхе" полно прекрасных ведущих, которым, я уверена, Веллер не бросил бы стакан в лицо. Почему из всех имеющихся сотрудников Веллера посадили с тем, кто ему глубоко неприятен?

Добавлю, кстати, что и на "Эхе", и вообще в околожурналистской среде об Ольге Бычковой говорят как об исключительно глупой женщины (кто не знает - я работала на питерском "Эхе" и немного ориентируюсь в вопросе). Вот так и говорят: красивая, хорошее самообладание, отличный голос, но глупая. Прислушайтесь к ее эфирам - никаких умных мыслей, никакого обширного образования и сообразительности Ольга Бычкова не показывает...

И из-за изначальной позиции Венедиктова, из-за его быкования, из-за непрофессионального поведения Бычковой в публичном пространстве остается теперь Бычкова, а не Веллер... Очень мило.

Кстати, если господин Венедиктов считает, что то была передача Ольги Бычковой, то пусть посадит теперь Бычкову отвечать на вопросы вместо Михаила Веллера. Люди оценят.

Ксения Ларина: Меня не переделаешь
 

http://www.mk.ru/editions/daily/arti...redelaesh.html
31 июля 2003 в 00:00,

Куда деваться бедному зрителю-демократу, желающему по всем вопросам иметь собственное мнение: на ТВ стало нечего смотреть. Щелкнешь на первый, второй, третий, четвертый, а там почти как при Брежневе — я тебе попереключаю! Остался один выход: смотреть ТВ... по радио. Радио “Эхо Москвы”.

Пока там еще активно спорят с официозом и не соглашаются. А ведущих можно узнать по голосу и додумать внешность. Вот Ксения Ларина. Театр Райкина и ТВ у нее уже в прошлом. Зато какой тембр, сколько в нем секса! Она кажется властной, очень уверенной в себе. Ее хочется слушать, слышать. И видеть. Фото прилагается.

— Вы без обиды ушли из театра?

— Никаких обид нет. Костю Райкина я вообще обожаю, он очень много сделал для меня. Помог избавиться от многочисленных комплексов. Я люблю сама себя кушать с утра до ночи. Я ему очень благодарна. Был, конечно, тяжелый период, когда я вообще не могла переступить порог театра.

— Потому что не было ролей?

— Когда я понимала, что больше в театре у меня уже ничего не будет, Костя говорил: “Подожди, возьми академический отпуск, я найду для тебя что-то”. У нас были очень хорошие отношения, он любил меня, я это знаю. Но я не стала больше ждать, ушла, и все. А фантомные боли так и остались. Вот у микрофона, на радио, я могу работать сколько угодно и получать от этого удовольствие. Но если мне придется выходить на сцену для того, чтобы вести какие-то вечера, говорить: “Здравствуйте, сегодня у нас...” — исключено. Просто начинается “колотушка”. Появляется жуткий панический страх зала. Это профессиональная травма. Я тост не могу за столом сказать, даже когда сидят близкие друзья, мне страшно.

— Этот комплекс передавался на ТВ, ведь по ящику вас видели миллионы?

— Нет, для меня это была роль. Вживаешься в нее, и вперед. Хотя, может быть, и зря. Такой естественной, как на радио, я нигде уже не могу быть. Вообще мне очень нравится работать в телевизоре, но, если бы меня при этом еще никто не видел, я была бы просто счастлива.

— Вы на радио ведете программу “Человек из телевизора”. ТВ меняет характер телеведущего?

— Это очень индивидуально. Вот отними у Светы Сорокиной это, она провалится в бездну. Я знаю, как телевизионщики пренебрежительно относятся к радио. Конечно, на радио нет такой популярности, как на ТВ. Ну и что? В этом смысле я спокойна. Мои амбиции давно уже приказали долго жить. Я все похоронила в театре.

— На пейджер “Эха” много оскорблений получаете?

— Полно. Я попадаю в категорию главных жидов России, что очень смешно. Однажды мне рассказал один из наших известных антисемитов (хороший человек, но антисемит), что, когда он впервые увидел меня на “Эхе Москвы”, то, вернувшись домой, радостно закричал своей жене: “Она курносая, какое счастье!” Первое подметное письмо я получила в 92-м году, там было написано печатными буквами одним матом. Я его сохранила. Судя по нашему пейджеру, злых людей больше, чем добрых. За последние десять лет слушатели распоясались, всякая шваль, люмпены вышли на поверхность со страшной силой. Они чувствуют эту атмосферу. Если раньше люди присылали на пейджер просто анонимки, то теперь готовы подписываться и по телефону это говорить. Не боятся.

— И что же можно после этого думать о жизни и о стране, где живешь?

— Дураков всегда больше. И их везде больше, в любой стране. Мы в этом случае не исключение. А хочется быть исключением. У нас Гавел никогда не будет президентом, с этой мыслью надо смириться.

— Ваши враги вам скажут: ну и езжайте в ту страну, где Гавел стал президентом, чего же вы здесь делаете?

— Ну почему я должна отсюда уезжать? Это моя родина, у меня здесь ребенок живет. Я хочу, чтобы он был счастлив. Мы большую часть жизни прожили в очень циничном обществе. Перед нами всегда были дороги: первая — путь на Запад, вторая — во внутреннюю эмиграцию, третья — быть как все. Я не хочу, чтобы он жил в такой стране. Я хорошо помню, как родители прятали от меня какие-то книжки. Не потому что они были трусливыми, а потому что боялись за меня. То же самое и сейчас.

— Вам не нравится “сейчас”?

— Я очень люблю фильм “Мефисто” о судьбе актеров в нацистской Германии, он на все вопросы отвечает. Там герой, у которого сначала уничтожили одного близкого человека, потом второго, все твердил: я только актер, я только актер... Это кино надо показывать каждый день, особенно для наших сегодняшних деятелей культуры, которые так стремятся в Кремль сбегать и в какую-нибудь партию вступить. Они меня поражают. Вы уже все это проходили, вы знаете, как все это бывает. Куда же вы? А то время, когда все это помнили, ушло. Я недавно была в Переделкине у Юрия Карякина, записывала передачу. Он никому не нужен. Как не нужен сейчас никому Борис Васильев, как не нужен был Окуджава. Очень странное сейчас время. Единственное, что я поняла за эти годы, — ничего изменить невозможно ни словом, ни делом, ни звуком.

— Раньше казалось: вот посмотрят люди фильм “Покаяние” и изменятся.

— Да, казалось. Прочитают журнал “Огонек”, и все. Вот Юра Щекочихин все бился, бился, и не изменилось ничего.

— Ладно, не будем о грустном. У вас на “Эхе” практикуются служебные романы, переходящие в здоровый крепкий брак.

— Это нормально. Мы здесь варимся, сутками сидим. Поэтому это происходит неизбежно. Я очень рада, что нашла здесь мужа, что так сложилась моя жизнь.

— До этого не было браков?

— Как не было? Были. Был муж, потом еще был муж. Первый брак у меня был студенческий. Он был артист. Мне казалось, что так и должно быть. Кто мог быть моим мужем, если не артист!

— Теперь вы тоже можете сказать, что актерские браки непрочны?

— Не скажу так никогда. У нас же есть Немоляева с Лазаревым, Юрский и Тенякова, все индивидуально. Профессия здесь не играет роли. Хотя я знаю очень много мужчин-актеров, которые ужасно страдают от этой профессии. Ведь это же бабская сущность — всем нравиться, терпеть унижение. Режиссеры, они же не стесняются в выражениях. Особенно режиссеры-оборотни.

— Это кто такие?

— Это которые думают, что они режиссеры, а на самом деле они ничтожество.

— Если у человека третий брак, это его как-то характеризует? У вас невыносимый характер?

— Нет, я так не могу про себя сказать. Но бываю несдержанной, к сожалению. Просто я иногда противная, зануда. Вспыльчивая. Но уроки извлекаю. Конечно, теперь строишь семью на полном доверии. А всякую ерунду бытовую нужно прощать. Из-за чашки, тряпки бывают такие трагичные истории, а потом человек рвет на себе волосы. Я понимаю, что моего мужа переделать невозможно. Я принимаю его таким. И меня уже не переделаешь.