Спор высших
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...7/spor_vysshih
Председатели Верховного и Высшего арбитражного судов Вячеслав Лебедев и Антон Иванов разошлись во взглядах на пути совершенствования судебной системы
27 мая 2011 00:00

Ведомости

Вчера в московском «Президент-отеле» завершилось заседание Совета судей. Несколько дней судьи обсуждали свои проблемы. Оживленная, хоть и заочная дискуссия завязалась между председателями высших судов: Иванов выступал перед судьями во вторник, Лебедев – в четверг.

Лебедев, в частности, настаивает на необходимости утвердить на законодательном уровне научно обоснованные нормы нагрузки на судей. Такая мера должна помочь судебной системе справиться с захлестывающим ее валом дел. У Иванова иной подход. По его словам, поскольку Минфин не хочет утверждать нормативы для судей, они должны установить их сами для себя. Сейчас нагрузка запредельная: «по науке» арбитражный судья должен рассматривать 15 дел в месяц, на самом деле выходит 59. Позиция Минфина понятна, признает Иванов: если утвердить нормативы, то придется в 3–4 раза увеличить штатную численность судей, а это нереально. Но такие нормативы мог бы утвердить, например, Совет судей, это был бы весомый аргумент в споре.

Лебедев же убежден, что решение внутри судебной ветви власти результата не даст – фонд оплаты труда от этого не вырастет. Власти пойдут на изменения, только если нормы нагрузки будут научно подтверждены и установлены законом либо постановлением правительства.

Председатель ВС раскритиковал и другие инициативы коллеги. Иванов предлагает отменить запрет занимать пост председателя суда более двух раз подряд, а также назначать председателей региональных судов не указом президента, как сейчас, а постановлением президиумов высших судов – это позволило бы частично решить кадровую проблему и снизить влияние исполнительной власти на судебную.

Неправильно убирать ограничения по сроку, для того чтобы сохранить эти посты 2–3 людям, которые хорошо работают, возражает Лебедев. «Буквально несколько лет назад мы ввели ограничение в два срока подряд, потому что нам надо было кого-то попросить с их должностей, – напомнил он. – Теперь мы хотим обратного. Это неправильно. Должна быть какая-то стабильность». Предложение же назначать председателей противоречит Конституции, нарушает принцип разделения властей и снижает статус председателя, считает Лебедев, судьи не имеют права наделять полномочиями самих себя.

Хорошо, что об этом по крайней мере начали спорить, говорит член Общественной палаты, профессор МГУ Елена Лукьянова. Судебная система не может работать в том режиме, в котором она существует, огромная нагрузка – это одна из причин, по которым судьи принимают безграмотные решения.

Реквием по судебной реформе
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31327
14 ИЮЛЯ 2017
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1500029073.jpg
АР/ТАСС

Дайджест по публикациям федерального
судьи в отставке Сергея Пашина

Судебная реформа, задуманная еще в годы горбачевской перестройки, была одобрена Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 года. Она провозглашала:

• Возрождение суда присяжных и института мировых судей

• Введение судебного контроля за правомерностью заключения под стражу

• Несменяемость судей

• Пересмотр показателей работы милиции, прокуратуры и судов

Иллюзии авторов концепции подкреплялись видимыми успехами. Так, удалось добиться:

• провозглашения несменяемости судей и введения правила, согласно которому их нельзя было привлечь к ответственности без решения квалификационных коллегий, избираемых самими судьями;

• финансирование и снабжение судов общей юрисдикции отошло к Судебному департаменту, подконтрольному органам не исполнительной, а судебной власти;

• возникли Конституционный суд и арбитражные суды;

• расширялся круг конфликтов, для разрешения которых граждане получили право обращаться в суды;

• всякий задержанный и арестованный с середины 1992 года мог обратиться с жалобой к судье, и удовлетворялась примерно каждая пятая такая жалоба из рассматриваемых ежегодно 80 тысяч; появился закон о «святая святых» — оперативно-розыскной деятельности, которая тем самым была введена в рамки права и, отчасти, судебного контроля;

• запретили использовать в качестве доказательств виновности граждан материалы, полученные с нарушением федерального закона;

• стали действовать суды с участием присяжных заседателей;

• ограничивалось применение смертной казни;

• колонии и следственные изоляторы из системы МВД перешли в подчинение Минюста;

• образовались новые коллегии адвокатов;

• появился частный нотариат.

Однако развитие событий показало, что признание демократических лозунгов на бумаге не означает их автоматической реализации. Даже если правовые принципы вроде бы воплощаются в конкретных институтах и учреждениях. Новые структуры и процедуры выглядели совсем как настоящие, но работали не так, как задумывалось их авторами.

Прошло четверть века, и сегодня россияне видят, что в нашем монархическом государстве:

• вместо независимой судебной власти есть судебный анклав, управляемый по принципам восточной деспотии — каганата;

• судья, дорожащий своей карьерой, не смеет ослушаться судебного начальства, дающего прямые указания по разрешению конкретных дел в интересах местных властей и спонсоров;

• в судах процветает взяточничество;

• подавляется всякая критика, игнорируются жалобы граждан;

• судебная система всеми силами пытается засекретиться, отгородиться от общественности.

Почему так произошло? В отличие от успешных судебных реформ в странах Восточной Азии, в Грузии и бывшей ГДР наша судебная реформа не сопровождалась ни люстрацией, ни серьезными кадровыми преобразованиями. Ее должны были реализовывать старые советские кадры. Прискорбные последствия этого мы пожинаем до сей поры. Между тем, как показывает мировой опыт, именно люстрация старых кадров обуславливает успех судебной реформы.

Так, Александр II, проводя в 1864 году свою знаменитую судебную реформу, решительно замещал «дьяков, в приказах поседелых» молодыми вольнодумцами, самым известным из которых стал прокурор, а впоследствии судья А.Ф. Кони.

Большевики, перекраивая правосудие на свой лад, выгнали царских юристов и уже в середине 20-х годов заполнили суды адекватными их замыслу людьми. Судей с высшим образованием осталось не более 8%, свыше 70% судей имели только «низшее» образование, но зато рабоче-крестьянское происхождение. Вплоть до судебной реформы 50-х годов сохранялась тенденция: чем выше был уровень суда, тем больше в его составе было функционеров КПСС и меньше образованных судей.

В Германии при присоединении к ней пяти восточногерманских земель были уволены все социалистические судьи и прокуроры. За исключением партийных функционеров, всем разрешили сдавать экзамены по праву ФРГ, после чего только половину соискателей приняли на государственную службу с понижением в должности.

В Сингапуре все судьи (по китайской традиции поголовно принимавшие подношения) были отправлены в отставку. Их место заняли лучшие адвокаты, которым были назначены очень высокие оклады. Им и их ближайшим родственникам для обеспечения независимости было запрещено брать банковские кредиты и деньги в долг. Все они оказались под жестким контролем Бюро по борьбе с коррупцией.

Ничего подобного в России сделано не было. И началось… Достижения судебной реформы быстро подверглись коррозии. Скопированные с демократических европейских образцов, они не многое изменили в жизни наших людей. Так, новый институт уголовного процесса — судебный контроль за правомерностью арестов — работал в соответствии с законом не более полугода. Затем пленум Верховного суда постановлением от 27 апреля 1993 г. предписал судьям «не входить в обсуждение вопроса о виновности» арестованного, а при отсутствии материалов, подтверждающих правомерность ареста, не освобождать подозреваемого из-под стражи, а только истребовать такие материалы по собственной инициативе. Судья из беспристрастного арбитра между сторонами обвинения и защиты превратился в еще одного обвинителя, вдобавок подслеповатого, обязанного закрывать глаза на отсутствие улик.

Между тем, известно, что милиция и следователи нередко завышают объем обвинения, превращая самоуправство в разбойное нападение, побои — в злостное хулиганство, уничтожение имущества — в акт терроризма. Но судья должен быть глухим к таким злоупотреблениям, хотя именно тяжесть обвинения определяет меру пресечения. Новый УПК Российской Федерации воспроизвел этот жестокий подход: за судьей не признается права допросить свидетелей происшествия; он предоставляет полиции возможность выколачивать признания еще на протяжении 72 часов — в дополнение к 48 часам, которые отводит на задержание наша Конституция.

Арбитражные суды, несмотря на заявления о равенстве форм собственности, продолжают отстаивать так называемые государственные интересы, отождествляя их с госпредприятиями. Известны случаи участия работников арбитражных судов в совещаниях в органах исполнительной власти, посвященных конкретным гражданским делам.

Суды общей юрисдикции стали сегодня обвинительным конвейером, созданным для превращения сотен тысяч свободных людей в заключенных.Общее количество граждан, привлеченных к уголовной ответственности в РФ в 2016 году, превысило один миллион человек.

По данным ФСИН, на 1 января 2017 года в российских тюрьмах, СИЗО и колониях находилось 630 155 человек. В частности, в 717 исправительных колониях отбывало наказание почти 519,5 тысяч человек, в СИЗО содержалось 107,3 тыс. арестантов, в колониях для осужденных к пожизненному лишению свободы — 2005 чел., в воспитательных колониях — 1655 подростков.

Порядка 10% (49,2 тыс.) заключенных колоний и СИЗО в прошлом году составляли женщины. По данным ФСИН, при женских колониях имеется 13 домов ребенка, в которых проживает 577 детей.

Кроме того, еще 407 тысяч граждан осуждено к наказаниям, не связанным с лишением свободы, и еще 5409 человек находится под домашним арестом.

Количество задержанных полицией учету не поддается. В основном наказание отбывают не матерые злодеи, а молодежь, в которой потенциально заключена протестная энергия: почти половина заключенных осуждены за кражи, десятая часть — за хранение наркотиков. Есть основания полагать, что изрядная доля дел против наркоманов содержит натяжки и фальсификации, возникла в результате провокаций «доверенных лиц» и штатных сотрудников правоохранительных органов.

Наши суды сегодня оправдывают лишь 0,38% подсудимых (в сталинское время оправдательные приговоры выносились каждому десятому подсудимому), причем до 40% этих оправдательных приговоров отменяется вышестоящими судами; из обвинительных же приговоров отменяется примерно 0,05%.

Сохранились противоправные технологии, используемые правоохранительными органами и судами. Широко применяются пытки. По свидетельству Сергея Пашина, когда он работал судьей, об избиениях заявляли не менее 80% подсудимых и почти 10% свидетелей, причем в половине случаев были справки из травмпунктов или показания незаинтересованных лиц. В помещениях полиции скоропостижно умирают или кончают жизнь самоубийством ежегодно тысячи человек.

* * *

Сегодня предстать перед судом присяжных могут не более 1% подсудимых. Для сравнения: американская конституция дает гражданину США право на рассмотрение с участием присяжных всякого уголовного обвинения и гражданского дела с ценой иска свыше 20 долларов.

Концепцией судебной реформы 1991 года предусматривалось гораздо более широкое применение суда присяжных в России: по всем уголовным делам, где грозит срок лишения свободы более одного года, и даже по гражданским делам, где цена иска превышает определенную сумму. В настоящее время суду присяжных подсудны только несколько наиболее тяжких составов преступления. Множество оправдательных и мягких обвинительных приговоров суда присяжных было отменено Кассационной палатой Верховного суда по откровенно надуманным основаниям: если присяжные заседатели признавали преступление совершенным в состоянии сильного душевного волнения — аффекта, — или если подсудимый упоминал в присутствии присяжных заседателей о примененных к нему для получения признания пытках.

Прокуроры и судьи, признавая, что направляемые в суд присяжных дела лучше расследуются, выработали приемы, сужающие доступность суда присяжных и обессмысливающие его вердикты. Обвиняемых всеми правдами и неправдами пытаются уговорить отказаться от суда присяжных. Это делает назначенный неимущему подсудимому адвокат, которому не интересно за мизерную плату из бюджета интенсивно работать в суде присяжных.

Если обвиняемый продолжает настаивать на своем праве, обвинение просто изменяется (скажем, из убийства при отягчающих обстоятельствах «делают» тяжкий вред здоровью, повлекший смерть) и дело передается в районный суд, где нет присяжных заседателей.

Признания обвиняемого, сделанные на досудебных стадиях процесса, не считаются допустимым доказательством, если подсудимый откажется от них; однако эти признания допустимы, когда сделаны в присутствии адвоката. Тут собака и зарыта. Есть адвокаты, в прошлом изгнанные за злоупотребления работники милиции и прокуратуры, которые уговаривают своего подзащитного «признаться хоть в чем-то». Такой адвокат, даже отсутствуя на допросе, где признания были получены под пытками, обманом или угрозами, заверяет протокол допроса своей подписью и становится как бы «понятым» при следователе. Данная норма напоминает средневековое правило инквизиции: полученные под пыткой признания не имеют доказательственной силы, кроме случаев, когда они после пытки повторены добровольно.

Одним из приемов обвинительного конвейера стала фальсификация протоколов судебных заседаний. УПК РФ затрудняет для участников процесса и публики аудиозапись судоговорения; протокол, по-прежнему, ведет секретарь, полностью зависимый от судьи. Для сравнения: на Западе — это высококвалифицированные вольнонаемные работники, не зависящие от суда, записывающие сказанное в суде дословно с помощью специальных технических средств. Там через пять минут после окончания дня заседания суда его участники и журналисты получают на руки протокол. У нас его надо ждать несколько дней. А если у вас есть замечания по протоколу, то придется обращаться к тому же судье, который, скорее всего, и велел тенденциозно изложить показания свидетелей.

* * *

В какой мере на провале судебной реформы сказался наш менталитет? В огромной. Все люди инстинктивно стремятся сохранить прежние навыки и формы своей деятельности, оппонируя любым реформам. Не составили исключения и судьи, и прокуроры, и полицейские. Законодательные акты судебной реформы были освоены ими в меру их представлений о собственном предназначении, о своих интересах, да еще в свете усвоенных с советских времен технологий работы. Они были согласны лишь на подновление вывесок и употребление новой фразеологии. Но не на реформы по существу.

В нашей рыночной экономике чиновничество, правоохранители и судьи успешно совместили преимущества дикого капитализма с благами распределительной системы. Не всякий судья может сообщить вам, каков размер его зарплаты, но для любого из них важно, удостоится ли он и его близкие мест в закрытой для прочих трудящихся поликлинике, сможет ли обедать в столовой на президентской стороне Ильинки, получит ли полагающуюся по должности квартиру, съездит ли в загранкомандировку.

Реформаторы не должны закрывать глаза на то общество, которое они намерены реформировать. Оно характеризуется «притерпелостью» людей к несвободе. При этом главная угроза благосостоянию граждан в России традиционно исходила и исходит от государства, будь то усердные чекисты сталинских и брежневских времен или нынешние мастера зачищать Родину, оборотни в милицейских мундирах. Дешевая и бесправная рабочая сила лагерей составляет чувствительный позвонок народного хозяйства: производственный потенциал колоний включает 750 различных предприятий, ежегодный объем производства там превышает 9 млрд рублей.

Но главное даже не это. Сравнение богатых и бедных стран выявило четкую закономерность: уровень жизни растет лишь в тех странах, где есть справедливый и независимый от власти суд, честные прокуратура и полиция, реально гарантируются права частной собственности, свобода слова и собраний, право на объединение в партии и НКО. Где люди равны перед законом, где нет «крыш» и дани, собираемой с граждан. Только в такие страны ведущие фирмы вкладывают свои капиталы и строят заводы по выпуску конкурентоспособной продукции, только там растет зарплата работников. Наши граждане не понимают этой простой причины своей нищеты. Под воздействием телевизионной лжи они готовы винить Запад, Америку, но не свою покорность и даже не корыстолюбие власти.

Привычка к несвободе приводит к нежеланию большинства соотечественников ввязываться в борьбу за гражданские права, поддерживать подлинную судебную реформу, порождает упование на «доброго царя» и надежду на то, что, раз «моя хата с краю», меня не тронут. Факт печальный. Но он говорит о том, что, когда наступит время новой ПЕРЕСТРОЙКИ, без судебной реформы, без обновления судейского корпуса, без честной полиции и прокуратуры нам не обойтись. А менталитет свой надо менять уже сейчас…

Рекомендуем:

http://www.ru-90.ru/node/1204

http://www.strana-oz.ru/2014/3/sudeb...ii-perelicovka

http://l.index.org.ru/journal/18/18-pashin.html

http://ecsocman.hse.ru/data/2012/01/...6/2011_1_5.pdf

https://openrussia.org/post/view/2310/

Фото Rebecca Blackwell /AP/TASS

Вернуть карательное право
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ratelnoe_pravo
26 апреля 2011 00:00
Ведомости

Председатель комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин, его первый зам Александр Москалец и первый зампред комитета по науке Андрей Кокошин внесли в Госдуму проект поправок в закон «О судах общей юрисдикции», уточняющий полномочия руководителей судов по привлечению судей к дисциплинарной ответственности (вплоть до увольнения). Предельно широкие полномочия – у председателя Верховного суда (ВС): он вправе ставить вопрос перед квалификационной коллегией судей о дисциплинарном взыскании в отношении своих заместителей, членов самой коллегии, Совета судей, председателей судов регионов и вплоть до мировых судей. Председателям судов регионов разрешат инициировать такие меры в отношении заместителей, а руководителям районных судов – в отношении непосредственных подчиненных и мировых судей.

Закон «О судах общей юрисдикции», принятый в январе 2011 г., является базовым, напоминает Москалец. Некоторые законы, которые ранее регламентировали вопросы деятельности судебной системы, отменены. Новые требования – в том числе и к судебной системе – вызвали необходимость расширения возможностей председателя ВС по решению вопросов привлечения к ответственности нижестоящих судей.

Собеседник «Ведомостей» в судейском сообществе говорит, что на самом деле объем полномочий председателей судов не изменится: председатель и раньше мог поставить перед квалификационной коллегией любого уровня вопрос о привлечении судьи к ответственности. Просто, когда принимали закон «О судах общей юрисдикции», часть полномочий председателей туда забыли включить, а теперь приходится исправлять ошибку. Возникший в законодательной базе пробел не привел к серьезным последствиям: «дисциплинарные» полномочия председателей судов прописаны и в законе об органах судейского сообщества, но не так подробно.

Это не первый случай, когда техническая ошибка законодателя меняет содержание закона. В 2006 г., после внесения поправок в Налоговый кодекс, оказалось, что информацию о налоговых долгах граждан и корпораций может теперь получить практически любой желающий. А в 2009 г. президент Дмитрий Медведев подписал текст закона о госзакупках, отличный от одобренного депутатами: в думском варианте электронные аукционы для размещения госзаказа определяет Минэкономразвития, а в президентском – правительство.

Положение среднего класса в условиях российского судопроизводства
 

https://kosarex.livejournal.com/3203726.html
09:24 am March 3rd, 2018

https://bulochnikov.livejournal.com/3287158.html
Вот некоторые перлы из этого законопроекта:

1-Предлагается не оповещать участников процесса о времени процесса.
Они должны сами об этом узнавать.

Тоесть я должен звонить в суд и спрашивать: "На меня тут никто не подал иск?" А если не узнал, то тем хуже для меня.
А ещё раньше был принят закон о том, что суд может состояться без участия ответчика.
Без меня меня осудят. А я даже не узнаю, пока за мной не придут.
Уже сейчас ФССП завалена решениями на взыскания, выданными без ведома ответчика. О которых он даже и не знает.
Я уже два года как закрыл ИП и не имею предпренимательского дохода. Но ФНС только в этом году выставила мне 7 исков за неуплату налогов с предпренимательской деятельности. О которых я узнаю спустя полгода после поступления их к исполнителям ФССП. Сроки обжалования которых давно прошли.

2-Предлагается запретить представителю ответчика выступать в процессе, если он не имеет высшего юридического образования.

Тоесть, у моей дочери квартира на Камчатке. Но она живёт в Москве. С квартирой возникли какие то проблемы. Я уже не смогу выступать от имени дочери.
Она должна по телефону нанять за 30000р юриста на Камчатке и пусть он защищает её интересы.
Он защитит...
Мне уже дважды за год попадались юристы, которые работали сразу на обе стороны в процессе. По анекдоту: "Идиот! Я с этого процесса 20 лет семью кормил!"

Как я понял, моя дочь тоже не сможет приехать и защищаться самой. У неё нет высшего юридического.

3-Предлагается отменить выдачу мотивированного заключения в решении суда. Просто выдать на руки само решение и всё.

А как его обжаловать?
Говорится, что при подаче апелляционной жалобы, можно будет затребовать мотивированное решение. Но дело в сроках апелляции. Он исчисляется по КАС, АПК от момента принятия решения в суде, а не от момента получения этого решения. И составляет от 5ти до 30 дней с момента принятия решения.
Мне уже выдавали само решение спустя 2 недели после его принятия. Сократив срок апелляции до 2х недель. Сейчас суды не обязаны будут это делать без моего запроса, (который по закону рассматривается месяц) и придётся подавать немотивированную и не опирающуюся на решение суда апелляционную жалобу.

4-Предлагается ввести штраф за предложение об отводе судьи ответчиком.
«Явное злоупотребление правом на подачу заявления об отводе судьи может рассматриваться в качестве проявления неуважения к суду и влечь наложение предусмотренного законом штрафа. Вывод о наличии или отсутствии явного злоупотребления правом в действиях представителя, изложенный в определении о наложении штрафа, должен подлежать контролю в процессе обжалования указанного определения суда».

Тут даже и комментировать нечего: внёс предложение об отводе судьи по недоверию - получи штраф за неуважение к суду.

Посмотрим, что из предложений Верховного суда обретёт силу закона. Я думаю почти всё.

Волнения Булочникова понятны. Как известно, в России можно неплохо зарабатывать и даже заниматься бизнесом, но до первого наезда. Иногда абсолютно неважно, кто наедет - суды, полицейские, чиновники или бандиты, иногда разница есть и большая, но всё равно быть ободранным и надо быть готовым срочно выходить из игры. Если раньше главными разбойниками были просто бандиты, то потом бандиты в полицейских погонах, сейчас повышается роль бандитов судейских. Всё по своему логично, потребительский кредит требует не церемониться с жертвами, судейские получили весомый аргумент перетянуть одеяло на себя в схватке с полицейскими. Можно пофилософствовать о важности корпоративности, профессиональной спайке и солидарности, но всё равно действует закон сохранения вещества - если в одном месте коррупция и грабеж населения сокращается, значит, эти явления должны усиливаться в другом месте.

Однако ж, есть тенденция, которая заметна - добрались до реального среднего класса, то есть не до пенсионеров с шестью сотками и приватизированной квартирой, мол, раз собственники, то средний класс. Добрались до реального среднего класса, который является промежуточным слоем между олигархатом и народом. Средний бизнес беззащитен, работники госаппарата тоже становятся беззащитными, крупный менеджмент теряет права. Как нас учил товарищ Брежнев - экономика должна быть экономной, а масло - маслянистым. Зачем содержать банду гопников, если один судья росчерком пера сделает столько, сколько банда гопников с трудом сделает за месяц или два? Зачем кормить полицейских нетрудовыми доходами, если суды начнут штамповать грабительские решения?

Цифровая экономика это учет и контроль, который был люб товарищу Ленина. Каждый рубль должен быть учитан, чтобы вовремя экспроприировать. Читаем у Козьмы Пруткова - чтобы без контроля даже кресс-салат не рос. Бандиты, включая НКВД, это вчерашний день. Им ещё нужно найти внесистемного Корейко, а тут посмотрел на цифирь и сразу всё увидел. У одного можно изъять только квартиру, у другого - миллион баксов. Конечно, часть населения придется поставить над законом, но и до тех потом можно будет добраться. Вчера был над законом, а сегодня получи судебное решение и заткнись.

Реформа судебной системы
 

А. Чубайс:
Вот давайте и разберёмся какая судебная реформа произошла по Чубайсу. И каковы её итоги?

http://www.expert.ru/printissues/rus...te_sami?esr=15

«Русский репортер» №34 (162)/2 сентября 2010

Реформа судебной системы, начатая российскими властями, откровенно буксует. Неангажированности, независимости судей — что от власти, что от бизнеса — добиться не удается. Сохраняется обвинительный уклон правосудия, когда оправдательный приговор считается чудом. «Русский репортер» пообщался с тремя бывшими судьями — от рядового районного судьи до председателя облсуда, — которые раскрыли кухню современной российской судебной системы: кто принимает в судах решения, как действует «телефонное право», почему судьи боятся прокуроров и не боятся выносить несправедливые приговоры

У судейской трибуны серьезная потасовка: подсудимый заехал кулаком в челюсть главному свидетелю, их разнимают приставы и адвокаты. За этим шоу бывший зампред районного самарского суда Андрей Моргунков наблюдает не отрываясь: пытается угадать, какой срок получит обвиняемый. Не выходит: подсудимого неожиданно оправдывают. Моргунков нажимает на кнопку пульта и выключает телевизор. Шансов угадать у него было немного: судебные телешоу живут совсем по другим законам, чем реальные суды.

— В настоящем суде такое и представить сложно, — уверяет Моргунков. — Зачем они такой суд показывают? Хотят, чтобы все поверили, что у нас каждого подсудимого оправдывают? Да у нас даже когда по ходу процесса видно, что дело сфабриковано, все равно обвинительный приговор выносят.

— Так сразу и видно, что сфабриковано?

— Конечно. Когда дело сделали, не выходя из кабинета, для статистики, это чувствуешь всегда. Их так и называют — «кабинетные дела». Обычно подобное по наркотикам практикуют. Садится оперативник — он может со следователем быть в сговоре, а может и без него — и «собирает» доказательства: якобы на улице изъял у кого-то наркотики. А какой-нибудь наркоман, который уже долго «виснет» в СИЗО, у которого ломка, подпишет все что угодно: что его остановили на улице, досмотрели и изъяли тот пакетик с наркотиками. Понятые, свидетели, акт изъятия — все документы под копирку, только вписываешь фамилии. Через сутки дело можно направлять в суд. Понятые часто одни и те же, в качестве свидетелей — оперативники из того же отдела. Видишь знакомые фамилии — и сразу понятно, какое дело пришло.

— И что, нельзя оправдать?

— Можно.

— А вы оправдывали?

— Наркоманов? Нет. Я их не люблю. Могу только квалификацию поменять — из «реализации и изготовления» сделать «незаконное приобретение» или «хранение», это более мягкая статья. И будущее подсудимому уже не таким мрачным кажется, и не колония ему светит, а условный срок. Но в любом случае судимость остается.

Судейское чутье
Полтора года назад Андрей Моргунков сменил мантию на деловой костюм и теперь легко раскрывает секреты судебной практики. Может, например, с двух сторон — и как бизнесмен, и как экс-судья — посмотреть на кампанию по либерализации УПК в отношении совершивших экономические преступления. И оказывается скептиком.

— Бороться с нападками на бизнесменов почти невозможно. Потому что никто не готов идти против прокуратуры. А то столько визгу будет!.. Обычно это связано с арестами. Оставишь человека под подпиской о невы*езде, тут же начнут через областной суд действовать, капать на тебя руководству. И в областном суде дают добро на арест, а потом организуют звонок в районный суд. Причем даже в тех случаях, когда видно, что судебной перспективы у дела нет.

— А как же поправки в закон, запрещающие арест подозреваемых в экономических преступлениях?

— Я вам так скажу: рейдерские захваты ведь никто не отменял. А практически все они по-прежнему делаются с помощью уголовного преследования жертвы. Эти поправки в УПК мало что дали. Экономических статей в кодексе много. Следователи корректируют состав преступления так, чтобы можно было выйти на арест бизнесмена. А уже непосредственно перед судом меняют квалификацию статьи. И даже если предпринимателя в итоге оправдали, он сколько времени просидел в СИЗО, а значит, бизнес или забрали, или с ним большие проблемы.

Предприниматель Моргунков не думает, что такое может произойти и с ним. Статус экс-судьи, пусть даже и опального, — некое подобие охранной грамоты.

— Сейчас бал правит исполнительная власть, — продолжает между тем Моргунков. — Администрация руками суда занимается переделом собственности. Был один мэр, продавал землю. Пришел новый, пытается с помощью суда вернуть ее обратно в муниципальную собственность. И попробуй судья вынести решение, которое не устроит чиновников…

— А вы пробовали?

— После этого и ушел. Было одно дело: арендовал человек на набережной землю, построил кафе. Потом захотел землю выкупить, по закону это можно. Раз написал в администрацию, второй — никакой реакции. Подал в суд.

— И что вы решили?

— Да только обязал, чтобы чиновники рассмотрели его просьбу. Но, видимо, сильно их этим возмутил. Подключили прессу, которая расписала, что я чуть ли не подарил участок предпринимателю. Я до последнего не верил, что квалификационная коллегия построится по струнке и беспрекословно послушает председателя облсуда. Хотя сейчас председателю часто даже говорить ничего не надо, звонить, чтобы «провести» в коллегии или тем более в районном суде нужное решение: все уже сами чувствуют, какой приговор нужен.

— Вы говорите так, как будто еще недавно было по-другому.

— Конечно. Чутье-то выработалось не сразу. За год в Самаре в отставку ушли десятка два судей — те, которые без чутья оказались. Это были показательные процессы, так сказать, для внутреннего пользования. Понятно, что все остальные сильно испугались. Раньше, если рассматривалось дело, в котором интересы влиятельных людей были замешаны, тоже могли намекнуть судье — тактично, не навязывая решения. Но люди осторожничали, судья мог отказаться от рекомендаций. А сейчас, если заинтересованные люди организовывают звонок из областного суда, ни один судья не скажет: «Нет». Примут нужное решение, даже если понимают, что это несправедливо.

— Даже если доказательная база не позволяет?

— Да начни судья не то что дело разваливать, а просто указывать следствию на недостатки, его сразу спросят: «Ты что, выгораживаешь преступника? Заинтересован как-то? Может, взятку уже получил?»

— Вам предлагали когда-нибудь взятки?

— Солгу, если скажу: «Нет». Особенно в 90−е — ставили под окнами новую машину и уходили. Признаться, нелегко было устоять. Но нужно отдавать себе отчет в том, что долго так никто не работает. Связываться с подсудимыми нельзя: потом они в какой-то момент начинают к тебе как к себе домой ходить.

— В посредничестве при взятках чаще всего адвокатов подозревают, некоторых даже «посыльными» называют.

— Пару лет назад в Самаре объявили негласное правило, что в судейских семьях не должно быть адвокатов. Многим пришлось выбирать между работой и семьей. Некоторые фиктивно развелись, чтобы сохранить за собой статус судьи. Опытные судьи знают: лучше, чтобы тебя вообще никогда с адвокатами не видели. Но, с другой стороны, никуда не денешься, все равно адвокат заходит в кабинет, адвокат берет дело, адвокат какие-то ходатайства сдает. Все равно общаешься.

— И часто через них подсудимые пытаются вопрос в свою пользу решить?

— Что греха таить, бывает. Причем иногда даже без прямого участия судьи. Допустим, ведешь ты дело, а твой знакомый адвокат говорит: «Ну жалко пацана, первый раз попался. Дурак он, конечно, но что, сразу в колонию, что ли?» А ты берешь и без всякой задней мысли поддерживаешь: «Ну да, в общем-то, конечно, дают за такое три-пять условно — и идет домой». Ты-то просто мнение высказал. А адвокат идет к клиенту и говорит: «Вопрос можно решить, под это нужно столько-то денег».

— Сами попадались на такие уловки?

— Бывало. Правда, понимал это поздно. Как-то оказался в одной компании с родителями бывшего подсудимого. И, уже выпив, отец его мне говорит: «Саныч, а ты ведь крут вот тогда-то был». И я понял, что адвокат решил вопрос по той схеме, о которой я вам рассказал. С тех пор не давал никакой конкретики адвокатам, не обнадеживал.

Что такое Мосгорштамп
— Судьи редко на взятках попадаются. Но это еще не значит, что не берут, — объясняет второй мой собеседник, бывший судья Дорогомиловского райсуда Москвы Александр Меликов. — К судье попробуй еще подберись через адвокатов, прокуроров. Есть, конечно, совсем отмороженные, в дверь стучатся. Мне было очень тяжело: у меня изначально русские корни, коренной москвич, а фамилия тюркская. Из-за этого меня азербайджанцы за земляка принимали. Часто бывало — дверь распахивается, входит человек в кепке и говорит: «Меликова хочу!»

— Взятки несли?

— Наверняка. У них же напрямую принято договариваться. Но, увидев меня, они тушевались. Это я сейчас лысоватый, а раньше блондинистый был. Одни думали, что обознались, и исчезали, особо настырных приходилось отшивать.

Так ни одной взятки и не взял, уверяет Меликов, карьера и репутация были дороже. Но своих коллег, которые грешили, по-человечески осуждает.

— Обычно приходят и сами предлагают суммы. В зависимости от статьи — 30, 50, 100, 200 тысяч долларов.

Реформа судебной системы
 

Но о взятках судьям становится известно нечасто.

— Потому что проблему принято решать внутри системы. На публику новость может выйти, только если дело громкое, если незаконное решение коснулось слишком многих людей.

— А ваши коллеги попадались?

— Как-то арестовали в Дорогомиловском суде двух судей. Аферы с квартирами проводили — у умерших владельцев неожиданно появлялись «родственники», и они задним числом признавали у кого дарение, у кого приватизацию. Сами они были из Мурома, в районный московский суд не просто так попали: говорили, что кто-то из Мосгорсуда попросил их взять. Вот они и зарабатывали.

— Есть на кого таких менять?

— Желающих стать судьей много, и места есть. В Москве недокомплект судей — процентов тридцать. Но вакансии не заполняются. И хотя нагрузки на остальных судей возрастают, никто не жалуется. Потому что зарплата сразу станет меньше.

— Как это взаимосвязано?

— Большая часть зарплаты — выплаты из так называемого фонда экономии. Они, бывает, превышают оклад в три раза. А формируется фонд как раз из незанятых ставок. Конечно, из-за недокомплекта повышаются нагрузки. Я в год рассматривал 800 дел. Именно из-за нагрузки судьи уже и в дела особенно не вникают — штампуют приговоры, соглашаются со следствием. Я когда только стал судьей, был случай: ко мне в кабинет старшие судьи зашли, а я дело читаю. Они мне говорят иронично: «А, ну читай, читай. Сколько работаешь-то?» «Месяц», — отвечаю. «Это у тебя пока только пятнадцать дел, а когда больше станет, посмотрим, как ты будешь успевать их читать», — говорят.

— Не поэтому ли наши суды так мало оправдательных приговоров выносят?

— Именно. Со мной работала одна судья, так она за десять лет не оправдала ни одного человека. Я ей говорю: «Не могут же все быть виновны, даже по теории чисел. Где-то ошибка, где-то просто подставили». А она отвечает: «Мне так проще работать. Начну оправдывать, так меня тут же уволят». И отмены несправедливых приговоров уже не боятся. Потому что кассации подаются в Мосгорсуд, а там их отклоняют. Поэтому его и называют Мосгорштамп. Вообще, когда приговор неочевиден, судья оказывается меж двух огней: с одной стороны, нужно не обидеть прокуратуру, а с другой — чтобы высшая инстанция не отменила приговор при кассации. Поддерживать сторону обвинения мешает низкое качество следствия. Доказательства собирают с нарушениями, и на это часто приходится закрывать глаза. И в итоге начинаются торги. Судья говорит: «Слабые доказательства». Прокурор: «Да мы не против — давай условное». Защита кивает. И подсудимый получает шесть лет условно. Прокуратуру это устраивает, потому что приговор обвинительный, адвоката — потому что клиент на свободе остался. И судья доволен: всем угодил. Все победили. А на самом деле дикость…

— Ситуация с судами в Москве всегда была такой, как вы ее описываете?

— Нет. Я стал судьей в 1997 году и, честно сказать, до 2001−го вообще не знал, что такое какие-то звонки. Я никогда не слышал от председателя суда никаких советов. Помню, в нашем суде дело «Трех китов» слушалось. Так мы оправдали генерала таможни Волкова (таможенники Александр Волков и Марат Файзуллин обвинялись в превышении полномочий, но были полностью оправданы Дорогомиловским судом. — «РР»). Потом Мосгорсуд на нас долго зубами скрипел, потому что ему другое решение спускали.

— А кто Мосгорсуду указывал?

— Там же война между ведомствами шла. Прокуратура и ФСБ с одной стороны, МВД и таможня — с другой. На том уровне решения и диктовались. В итоге судью Ольгу Кудешкину, которая то решение принимала, отправили в отставку, потому что не слушалась. И так с каждым громким делом.

Самого Александра Меликова отправили в отставку в 2005−м. Не помогло даже то, что давно он получил пожизненный статус федерального судьи. Воспользовались реформой, в ходе которой ликвидировались межмуниципальные суды. Их судей формально лишали должности, а потом переназначали во вновь созданные районные. Но тринадцать человек не переназначили. Меликов считает — неугодных.

— Сначала предложили мне уволиться по собственному желанию, по состоянию здоровья. Это хорошая статья: вроде как сошел судья с ума и по состоянию здоровья не может работать. Но он же не виноват, что с ума сошел, и, значит, это приравнивается к почетной отставке с сохранением всех привилегий — большой пенсии, медобслуживания, неприкосновенности. Я не согласился, и тогда придрались ко мне по классической схеме — к отмененным приговорам. Начали заявлять, что эти решения были неправомерными. А для судейской практики отмененные в кассационной инстанции дела — рабочий момент. Если, конечно, их немного. Нормой считается, когда у одного судьи отменяют 10–15 дел в год. Если 25, то начинается проверка: поднимают все дела, анализируют, не было ли подкупов или дело лишь в непрофессионализме. А у меня их за год всего семь было. Мне можно было медаль давать, а не травлю устраивать.

— И какие, на ваш взгляд, были настоящие мотивы?

— А то, что наш Дорогомиловский суд, в том числе благодаря мне, был впереди планеты всей по отказам (в ходатайстве заключить подозреваемого под стражу. — «РР»). И на совещании в Мосгорсуде по итогам года, где было обобщение судебной практики, это представили так, что мы с этого дела чуть ли не обогатились. А я действительно часто отказывал в арестах. Ну, бывают вообще маразматические ситуации. Прокуроры идут с арестом, а я говорю: «Вы вообще соображаете, что вы делаете, зачем вы человека в СИЗО хотите посадить?» Например, девушка пришла с повинной. Бытовуха: она своего сожителя порезала немного. Еще неизвестно, кто прав, кто виноват, он ее первым ударил или она его. Сбежала, ее уже и искать
перестали, в общем, висяк железный. Проходит полгода, и она сама приходит — помирилась со своим сожителем, собралась замуж за него, а тут уголовное дело. Решили они сначала с этим закончить. А ее на арест. Я прокурору говорю: «У тебя совесть есть вообще? Она вам висяк раскрыла, с повинной пришла». Отпустил ее, конечно. Потом ей всего два года условно дали. И таких дел уйма.

Или вот еще: часто я закрывал дела за примирением сторон. Это тоже не нравилось. Однажды звонок из Мосгорсуда: «Чего-то Меликов там распрекращался, скажите ему, пусть с этим делом завязывает». А мне с какой стати завязывать? Есть 25−я статья УПК: прекращение за примирением. Стороны примирились, зачем мне человека сажать? Я и с Егоровой (председатель Мосгорсуда. — «РР») на совещаниях по этим поводам всегда спорил, пока мне наши девочки-секретари не сказали: «Слушай, давай ты лучше заболей, не езди на совещание».

Уже четыре года Александр Меликов пытается добиться восстановления в должности судьи. Безрезультатно.

Помидоры счастья
— Представьте: вы — присяжный, вам представили доказательства, но полной уверенности в виновности подсудимого у вас нет. Что вы выберете — признать его виновным или оправдать? — экс-председатель Саратовского областного суда Александр Галкин выжидательно смотрит на меня, догадываясь, впрочем, что я скажу.

— Оправдать, конечно.

— Так все присяжные и поступают. Но им предоставляют только те доказательства, которые были собраны без нарушения процессуального законодательства, а судья-то изучает все доказательства и видит, что подсудимый виновен, поэтому обвинительных приговоров у судей больше, чем у присяжных, — объясняет Галкин огромный процент обвинительных приговоров российских судов.

— Правда, оперативники могут сфальсифицированные доказательства подсунуть, — тут же вступает он в дискуссию с самим собой. — Еще когда не была отменена смертная казнь, приговорили у нас в Саратове к высшей мере одного человека за убийство, готовились расстрелять, но в это время в колонии в этом преступлении признался один заключенный. Оказалось, что в СИЗО оперативники предлагали обвиняемому сигареты, а потом подбросили эти окурки в дом, где было совершено преступление. Эксперты их нашли — и все…

Реформа судебной системы
 

— И судья ничего не заметил… А вы считаете нормальным, что он еще и доказательства, собранные с очевидными нарушениями, во внимание принимает?

— Квалифицированный судья заметил бы. Поэтому все дело в подборе кадров. Я, например, прежде чем рекомендовать судью к утверждению в областной думе, с каждым знакомился. Мне же представление необходимо написать. И вот иногда чувствую интуитивно, что рано человеку судить людей. Незадолго до своей отставки я одному претенденту посоветовал подождать. Он уже экзамен квалификационной коллегии сдал, а я представление в думу решил не писать.

— А лишать статуса судьи часто приходилось? За взятки, например?

— Бывало. Поступает информация, что судья взятки берет. Проверяем, поднимаем старые дела. Если подтверждается, по-хорошему просим уйти, не доводим до прокуратуры. Потому что процесс этот очень непростой: нужно подавать заявление о возбуждении дела генеральному прокурору, проходить «чистилище» — квалификационную коллегию, а в прокуратуре эту волокиту тоже не особенно любят. Поэтому и нам, и прокуратуре лучше, чтобы он сам уволился, без всяких уголовных дел.

— Рядовой судья сегодня может быть независим? От того же председателя райсуда, председателя облсуда?

— Нет, это миф. Такая зависимость всегда существовала. Просто раньше ею не злоупотребляли. У председателя есть рычаги влияния: кнут и пряник. Ведь кто определяет размер премий судьям? Председатель. И если недобросовестный председатель будет давать указания по приговорам, а они не будут выполняться, он найдет, за что объявить дисциплинарное взыскание. Поэтому сегодня судью с толку может сбить даже такой звонок от председателя, в котором тот ничего не попросит, просто поинтересуется ходом дела. Судья сразу же задумается: чего хочет председатель? Он ночи не будет спать, будет думать, какое решение нужно председателю.

— А вы когда-нибудь давали указания? Ведь часто приходится слышать, что именно глава облсуда — передаточное звено в системе «телефонного права».

— Если бы давал такие указания, то до сих пор бы работал, — смеется Галкин. — А я ушел. Потому что устал бороться за независимость.

— А на вас оказывали давление по каким-нибудь делам?

— Смотря что считать давлением.

— К примеру, звонки.

— Не скажу, что их не было.

— И как вы на них реагировали?

— Очень просто. У меня было правило: я это все выслушивал, но судье ничего не говорил. Но и тем, кто звонил, тоже не высказывал, что они себя неправильно ведут. Они ведь не дураки, сами понимали, что закон пытаются нарушить. Что мне зря время терять — им это лишний раз объяснять? Как правило, звонили люди высоких рангов. Есть ведь и городской депутатский корпус, и областной, и другие властные структуры. И, наверное, у них накапливалось раздражение, что они звонят, звонят, а их не воспринимают. Копилась, копилась критическая масса — и вот накопилась.

Два года назад в саратовской прессе прошла волна пуб*ликаций о связях Александра Галкина с местным бизнесменом Леонидом Фейтлихером, который в то время проходил как подсудимый по делу о клевете и, что самое важное, не скрывал своей оппозиционности к региональной власти.

— Сильно тогда пытались надавить на суд, повлиять на решение, в том числе и звонками, и этими публикациями, — вспоминает Галкин. — Хотя я сразу в открытую заявил: не буду я ничего делать, пусть суд идет как идет, ошибется районный судья — мы подправим в областном.

— А кто вам звонил?

— Я мог бы называть фамилии. Но вопрос очень деликатный: у меня нет для этого доказательств, я не записывал эти звонки на диктофон. Если я вам сейчас это все скажу, вы опубликуете, то они обратятся в суд о защите своей чести и достоинства, в наличии которых я сомневаюсь, а я должен буду доказывать, что это так и было. А потом до меня дошла информация, что, раз не получается повлиять на меня публикациями и звонками, надо присмотреться к моей личной жизни. Последить, куда езжу, с кем встречаюсь, что там делаю и так далее. Следили в итоге или нет, не знаю: люди, которые этим занимаются, наверняка ведь профессионалы, их не увидишь.

В конце концов Александр Галкин не выдержал ежедневного давления — подал в отставку. А перед этим послал в Верховный суд запрос, чтобы проверили все факты, опубликованные в газетах. Коллегия никаких нарушений не выявила.

— Иногда думаю: может, еще нужно было посражаться? Но потом понимаю — снова появилось бы какое-нибудь политическое дело, и началось бы все сначала. Просто не дали бы нормально работать. А ушел — и получил полную независимость. Выращиваю на даче помидоры и вполне счастлив.

Иллюстрация: Татьяна Маркова, в коллаже использованы фотографии: РИА НОВОСТИ (3). Фото: Сергей Михеев/КОММЕРСАНТ; ИТАР-ТАСС (4); AP; Алексей Майшев для «РР»; Кирилл Лагутко для «РР»

Автор: Людмила Наздрачева, автор «Русский репортер»
223+343

ТРЕТЬЯ ВЛАСТЬ СТАНОВИТСЯ РЕАЛЬНОЙ
 

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 28 МАРТА 2001 года СРЕДА №54 (2364)
Судебная реформа

ДО СИХ все законодательные инициативы, несмотря на активные усилия сторонников радикальных правовых реформ, оставались, во-первых, в рамках действующей Конституции, а во-вторых, восполняли только те пробелы законодательства, по поводу которых в юридическом сообществе, правоохранительных органах и общественном мнении существовало редкое единодушие. Однако в самое ближайшее время президенту, правительству и законодателям будет представлена новая концепция реформы третьей власти, подготовленная рабочей группой по судебно-правовым вопросам под руководством замглавы президентской администрации Дмитрием Козаком.
Поскольку концепция затрагивает самые животрепещущие проблемы судебно-правовой системы, то к ее подготовке заранее привлекли представителей всех заинтересованных сторон и старались скоординировать концепцию с готовящимися в Госдуме ключевыми законопроектами. Для большей обьективности структура рабочей группы была сформирована так, что ни одно из ведомств не имело в ней большинства. Тем не менее яростных споров и попыток передела сфер влияния между правоохранительными органами и судами, видимо, не удастся избежать. Первым обьектом схватки станут слушания по Уголовно-процессуальному кодексу, которые начнутся в апреле. Правда, в Кремле планируют внести все необходимые (и зачастую противоречащие друг другу) поправки в УПК уже к декабрю. Вероятно, к этому времени кодекс планируют принять.
Источники «НГ» сообщают, что до конца года в парламент будет внесен пакет из девяти законопроектов. Одним из первых станет закон «Об адвокатуре», в котором будет предложено создать в каждом субьекте Федерации Палату адвокатов. Те представители адвокатов, которые не откажутся стать членами Палаты, лишатся возможности выступить в уголовных процессах. Формированием единых Палат займется Минюст.
Кроме того, один из пакетных законопроекта должен будет закрепить статус судей и расширить их полномочия, передав судам право выдачи предписаний на арест. Кстати, один из судей Конституционного суда, комментируя это нововведение, заявил, что считает несостоятельными отговорки Верховного суда о невозможности выполнить это требование из-за отсутвия кадров. В то же время глава комитета Думы по госстроительству Анатолий Лукьянов считает подобное нововведение непродуманным, поскольку, по его мнению, оно не учитывает ни реальных условий обеспечения состязательности процесса, ни места прокуратуры в судопроизводстве.
Неопределенной остается ситуация с введением судов присяжных. Сейчас российские суды выносят 0.4% оправдательных приговоров, в то время как организованные в девяти субьектах Федерации суды присяжных оправдывают 25%. Таким образом, помимо обеспечения равенства прав граждан, проживающих в разных регионах, суды присяжных необходимы и для реальной защиты прав граждан. В то же время совершенно неясно, откуда взять средства на создание этой системы. Пока же в Кремле планируют в течение ближайших нескольких лет инвестировать 4 млрд. руб. (для судов присяжных необходимо более 30 млрд. рублей), и только в материально-техническое обеспечение судов.
В этом споре судей, правоведов и правоприменителей президент остается верховным арбитром, хотя формально третья ветвь власти была достаточна независима для того, что бы самостоятельно инициировать большую часть нововведений в течение последних десяти лет. Общая тенденция намечающейся реформы предполагает расширение поля влияния судов, увеличение полномочий Минюста, преобразование и укрепление адвокатуры и существенную модификацию функций Генпрокуратуры и МВД. Вполне возможно, что в ходе реформы ее инициаторам придется и с неподготовленностью общественного мнения. Ведь предполагаемые преобразования нацелены не столько на борьбу с преступностью, сколько на защиту конституционных прав и интересов отдельных граждан. Более того, стремление власти к либерализации судебно-правовой системы говорит о том, что реформа переходит в принципиально новый этап: третья власть может получить реальные полномочия для защиты прав граждан, обвиняемых и потерпевших, от потенциальных противозаконных действий и ошибок правоохранительных органов.

Две правды одной реформы
 

ОБЩАЯ ГАЗЕТА 2-8 августа 2001 года №31 (417)

Судебно-правовая система зависит от желания оппонентов играть по честному
Госдума рассмотрела и приняла в первом чтении крупный пакет законопроектов по реформированию судебно-правовой системы. А борьба за законы продолжается-в виде жесткого противостояния замглавы администрации президента Дмитрия Козака, возглавляющего рабочую группу по судебно-правовой реформе, и ведомств и чиновников, чьи интересы эта реформа непосредственно затрагивает. У каждой из сторон в этой борьбе своя правда. «ОГ» решила узнать, в чем же суть претензий тех, кто возражает против реформирования системы. Одновременно мы предоставляем слово Дмитрию Козаку, в чей адрес направлено большинство критических замечаний судей и адвокатов.
Журналисткое расследование показало: Дмитрий Козак более чем непоследователен в проведении судебной реформы и взаимоотношениях с оппонентами. Примеров тому-множество.
В конце мая на встрече с журналистами он заявил : «Мораторий на смертную казнь будет отменен автоматически после появления суда присяжных во всех российских регионах». Полтора месяца спустя сообщает прямо противоположное: «В ближайшее время все получат подтверждение, что факт введения суда присяжных и отмена моратория на смертную казнь никак не взаимосвязаны».
После таких разнословий, говорят в Верховном суде, можно было предположить, что в России два абсолютно разных Козака, если бы второму заявлению не предшествовало выступление Владимира Путина, в котором он решительно высказался против смертной казна. Возможно, говорят судьи, Дмитрий Николаевич просто играет в «плохого полицейского», имея в виду, что «хороший»-всегда президент.
Недавно рабочая группа Козака по подготовке судебной реформы, состоящая из 40 специалистов,-как говорит сам ее руководитель, самого высокого класса,-выступила с предложением внести в закон о статусе судей положение, по которому каждый кандидат на должность судьи и сами судьи раз в пять лет должны проходить медицинское освидетельствование. Список обследуемых, по замыслу реформаторов, должен утверждаться Минздравом, а освидетельствование проводиться региональными управлениями здравоохранения.
Судейское сообщество выступило резко против этой новации, посчитав, что негоже приравнивать судей к студентам автошкол, сдающим экзамены в ГИБДД.
Тем более, что никто из госслужащих такую процедуру не проходит и вряд ли скоро появятся законы, которые обяжут их подвергаться медицинскому освидетельствованию.
На Совете судей он, по словам очевидцев, долго оправдывался, а потом сказал, что это предложение было внесено по ошибке чиновника. Иначе говоря-специалиста самого высокого класса.
Другой пример. В телепрограмме «Времена» г-н Козак заявил ведущему Владимиру Познеру, а с ним-миллионам телезрителей и 17 тысячам российских судей, что в новом законе о судейском статусе не будет пункта, по которому основанием для отстранения судьи от должности может быть возбуждение уголовного дела против его родственника. В связи с этим предложением Дмитрий Козак подвергался очень жесткой критике со стороны судейского сообщества: судьи считают, что такая новация сделает их полностью зависимыми от правоохранительных органов. Проходит совсем немного времени, и Козак вносит для обсуждения в думские комитеты и фракции соответствующий законопроект, который этот пункт содержит. Судьи пребывали в растерянности до тех пор, пока предложение группы Козака не снял на встрече с руководителями парламентских фракций сам президент-по просьбе Евгения Примакова.
27 июня, то есть за день голосования в Госдуме по закону о статусе судей, Дмитрий Козак встретился с президиумом Совета судей, где обсуждались вуопросы реформирования органов судебного самоуправления. О поправках к законопроекту о статусе не было сказано ни слова-об этом стороны, как сказал «ОГ» председатель Совета судей Юрий Сидоренко, договорились перед встречей. Но по ее окончании г-н Козак распространил заявление для прессы: «критики в адрес закона больше не раздается», обсуждались вопросы статуса, и у судейского сообщества нет больше претензий к поправкам. Обьяснил он это тем, что судьям удалось наконец детально ознакомиться с новым проектом. Проще говоря, обвинил их в некомпетентности. Хотя очевидно, что никто лучше судей не знаком с поправками, поскольку они напрямую касаются их профессиональной деятельности и частной жизни.
С адвокатами Дмитрий Козак общается тоже вроде как исподтишка. При обсуждении нового закона об адвокатуре им показали вариант проекта, подготовленного в администрации президента. Адвокаты сделали замечания. Особенно отличился Генри Резник-внес более 50 поправок.
Все предложения приняли к обсуждению, даже включили адвокатов в рабочую группу. В результате на свет появились три проекта. Их некоторое время редактировали, что бы показать депутатам. Но в Госдуму администрация президента внесла четвертый документ, который никто из адвокатов-членов группы-в глаза не видел.
Основные разногласия между судейской корпорацией и Верховным судом с одной стороны, и членами группы Козака-с другой, вызваны предложениями последних ввести дисциплинарную ответственность для судей, а также-снять запрет на проведение судьи оперативно-следственных мероприятий. Судейское сообщество считает, что законодательное закрепление таких предложений позволит правоохранительным органам и исполнительной власти манипулировать судами. Г-н Козак, напротив, говорит, что это делается ради укрепления их независимости. И использует такие, например, аргументы: «Звоню, судье в 10 утра, его еще нет на работе, звоню в 4 вечера, его уже нет на работе».
«Зачем вы звонили?»-спросил его Юрий Сидоренко на Совете судей. Тот ответил что-то про культуру труда.
Возможно, отсутствие на рабочем месте рядового судьи, который зачем-то понадобился высокопоставленному чиновнику, и служит основанием для укрепления трудовой дисциплины во всем судейском корпусе. Но сами судьи предполагают, что спустя какое-то время г-н Козак заявит: меня просто неправильно поняли, и дисциплинарную ответственность вводить не следует. Заявит, разумеется, после того как в том же духе, только более решительно, выскажется президент.

СУДЫ РАБОТАЮТ С «ПРОДУКЦИЕЙ» МИЛИЦИИ И ПРОКУРАТУРЫ
 

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 5 АПРЕЛЯ 2001 года ЧЕТВЕРГ №60 (2370)

КАРТ-БЛАНШ

СУДЕБНАЯ реформа в России идет с начала 90-х годов, но практически рядовые граждане не ощущают на себе ни результатов этой реформы, да и мы, работники юстиции, видим, что реформа идет очень трудно. Причина проста: судебная власть,
равная, по Конституции РФ исполнительной и законодательной властям, была доведена в последнее десятилетия до состояния крайней нищеты. На правосудие просто не было денег: на бумагу, что бы писать приговоры, на повестки, конверты, вызовы, командировки. В прошлом году Верховному суду Татарии на автомашину выделялся один литр бензина. У нас всего пять компьютеров и три множительных аппарата, исчерпавшие свой ресурс. Вот в таком финансовом российском «бездорожье» и буксовала судебная реформа. Она пошла, когда министром России был Николай Федоров, нынешний президент Чувашии, но после его ухода опять затормозилась. Сейчас судьи с удовлетворением замечают, что вновь наметилось движение, в этом году улучшилось финансирование, наши нужды уже лучше учитываются, и власть и народ все более серьезно, уважительно относятся к судебной системе. Но можно сказать, что мы заставляем себя уважать, как тот «дядя самых строгих правил» у Пушкина. Приходится заставлять: ведь нельзя же считать нормальным положение, когда казанский судья рассматривает в год 1000-1300 гражданских дел!
Что бы снизить эту нагрузку, в Татарии был учрежден институт мировых судей, принят соответствующий закон,-кстати, наша республика приняла этот закон одной из первых. Уже избраны 168 мировых судей-а к работе они приступить не могут. Мировые судьи должны быть обеспечены помещением для работы-это зафиксировано и в законе. И мировые судьи получают зарплату, поскольку ее платит Федерация, и сидят без помещения, потому что местные власти не удосужились об этом своевременно позаботиться. Из-за этого не реализуется хорошая идея: приблизить суд к народу, сделать его более доступным. Районный суд сегодня недоступен гражданам в должной степени, они просто не могут попасть туда-прежде всего из-за перегруженности. Как только в полную силу заработают мировые судьи, так простые граждане почувствуют на себе результаты судебной реформы.
В нынешнем году у нас должны появиться и межрегиональный административный суд, который будет рассматривать споры граждан и государства. В административном суде можно будет обжаловать решение главы администрации или кабинета министров. В проекте-и коллегия по административным делам, и окружной административный суд. Где он будет располагаться пока неизвестно, предположительно в Ульяновске. Необходимая составная часть-условие успешной судебной реформы новых кодексов: Гражданско-процессуального и Уголовно-процессуального. В проектах кодексов записано, что они должны быть введены в действие в 2001 году. Это совпадает и с указанием президента. Без новых кодексов, отвечающих всем современным требованиям, невозможно работать на современном уровне.
Очень важно понять, что реформа одной только судебной системы не приведет к положительному результату. Реформировать надо одновременно прокуратуру и органы внутренних дел, коль скоро провозгласили мы формирование правового государства. До сих пор все реформирование прокуратуры и милиции сводилось к увеличению личного состава. Сама же система оставалась неизменной. Например, в прокуратуре есть общий надзор, который проверяет соблюдение законности в организациях, учреждениях, на предприятиях. Результаты этих проверок отражаются в этой статотчетности количеством внесенных представлений на нарушение закона. Но если бы была хоть какая-то польза от этих тысяч и тысяч проверок, мы бы не дошли до сегодняшнего положения, когда повсеместно нарушается закон.
Скажем, районный прокурор обладает очень серьезной властью. Но посмотрим: всегда ли мнение прокуратуры республики о его достоинствах и профессиональном уровне совпадает с с мнением о нем граждан этого района? Зачастую бывает так, что и начальство им довольно, и сам он от себя в восторге, а народ костерит его что есть духу. Если же народу представить возможность избирать районного прокурора каждые 3-4 года, а прокурору района дать право набирать себе аппарат в пределах лимита отпущенных ему денежных средств, он бы имел дисциплинированную власть над своими подчиненными и ответственность перед населением. Прокурор республики должен иметь право снимать работника с работы, если он не справляется. Но главное-назначать на должность после того, как его изберут.
Еще ближе к гражданам, чем прокурор, стоит начальник районного отдела внутренних дел. Если бы его избирал народ, он бы двери распахивал перед своими будущими избирателями. И не было бы у нас сокрытия преступлений, с которых начинается большая преступность. Сейчас спешит к нему старушка с жалобой, что у нее 10 рублей вымогают подростки, а в ответ слышит: «Иди отсюда старая, и не ходи больше, не отвлекай меня такой мелочью». А зачастую начальник РОВД и сам преступает закон. Народ все это видит, знает, а не знает-так догадывается. Вот для чего нужна реформа прокуратуры и органов внутренних дел. Но об этом даже никто и не говорит. Почему то все только говорят о судебной реформе, но, подчеркиваю, мы имеем дело с «продукцией», которую готовят милиция и прокуратура. Суды с преступностью не борются-они осуществляют правосудие, поэтому реформировать нужно всю систему правоохранительных органов.

Дмитрий Козак: Оправдываться значит признавать себя виноватым
 

ОБЩАЯ ГАЗЕТА 2-8 августа 2001 года №31 (417)

-Дмитрий Иванович, реформирование судебно-правовой системы задевает интересы многих ведомств и персоналий. А существенного компромата на вас до сих пор нет. Как это понимать?
-Почему же? Компромат уже есть. Я думаю, что это только начало. И мне, наверное, предстоит еще многое о себе узнать.
Вообще, обсуждение в СМИ неблаговидных поступков политиков, государственных чиновников-абсолютно нормальное и необходимое явление в государствах с демократическим устройством, где существует реальная политическая конкуренция и свобода слова. Другое дело, что здесь должна быть адекватная взаимная ответственность: как «обвиняемых», так и «обвинителей». Как раз такой, кстати, механизм и предложен в проекте нового уголовно-процессуального кодекса в отношении случаев, когда речь идет о публичном обвинении конкретного лица в совершении преступления. Все изложенные в СМИ факты криминального характера подлежат проверке в соответствии с УПК. Информация подтвердилась-включается механизм уголовного преследования «героя» компромата-кем бы он ни был; сообщение заведомо, подчеркиваю, заведомо ложное-автор должен нести ответственность за донос (есть такая статья в Уголовном кодексе).
Что касается реформирования судебно-правовой системы, то дискредитация кого-нибудь из того абсолютного большинства членов рабочей группы, которые поддержали соответствующие предложения, лишена смысла, особенно на нынешнем этапе принятия решений. Все предложения неоднократно обсуждались у президента РФ с участием руководителей судебной власти и правоохранительных органов, лидеров Госдумы, обсуждались в судейском и адвокатском сообществах, во фракциях Думы. По результатам этих обсуждений подготовлены соответствующие законопроекты, значительная часть которых уже одобрена нижней палатой парламента.
Убежден, что всегда необходимо сомневаться в своей правоте. При разработке любого решения самое ценное мнение-мнение оппонента. Любой член рабочей группы подтвердит, что ни одно предложение ни миновало детального обсуждения с привлечением специалистов из заинтересованных ведомств.
Более того, судья из Верховного суда, председатель Совета судей были приглашены в Совет Европы, где проводилась экспертиза наших предложений, специально для того, что бы дать им возможность высказаться по спорным вопросам. Что они и сделали.
Тем не менее концепции всех законопроектов международные эксперты одобрили. Было только одно замечание-по концепции закона об адвокатуре. Предложение рабочей группы состояло в том, что бы лицензию на адвокатскую деятельность выдавал Минюст. В Совете Европы посчитали, что наделять (лишать) гражданина адвокатским статусом должно само адвокатское сообщество-что бы избежать вмешательства государства в его дела. Это предложение учтено в тексте проекта закона, внесенного в парламент.
-А все-таки-что сказано, то сказано. Чем было вызвано изменение отношения к отмене моратория на смертную казнь?
-Отношение к отмене моратория всегда было неизменно-негативное. Дискуссия о смертной казни возникла по инициативе сторонников этой меры наказания. Когда тема была поднята в очередной раз, меня спросили журналисты: «Правда ли что, что готовится отмена моратория?» Я ответил, что смертная казнь у нас не применяется по двум причинам: во-первых, мы связаны международными обязательствами и, во-вторых, суд присяжных не введен во всей России. Но если мы введем этот институт правосудия, то с формально-юридической точки зрения одно препятствие устраняется. Это было разьяснение исключительно юридической ситуации, складывающейся в случае введения суда присяжных на всей территории России.
Известно ли президенту о разногласиях вашей рабочей группы и Верховного суда по поводу двух предложений: проводить медицинское освидетельствование судьи и отстранять его от работы, если против его родственника возбуждено уголовное дело?
-Конечно, известно. В том числе и о том, что сами суды вышли на нас с предложением предусмотреть возможность медицинского освидетельствования кандидатов в судьи и судей. На первый взгляд, это здравое предложение. Всякое бывает: заболел судья, работать не может по состоянию здоровья, а уходить не хочет.
В рабочей группе учли пожелания Верховного и Высшего Арбитражного судов. Когда был подготовлен самый первый, черновой, вариант законопроекта, его в рабочем порядке передали руководителям трех высших судов-для совместной доработки. На следующий день Верховный суд и Высший Арбитражный суд изменили свою позицию относительно медосвидетельствования. Соответствующие положения из проекта закона сразу же были исключены. В общей сложности закон перерабатывался пять раз.
Почему возникла такая широкая дискуссия на эту тему? Тот самый первый вариант текста, который уже переработан, которого, по сути, уже не существует, обнародуется в Совете судей. Во втором варианте законопроекта уже нет упоминания об освидетельствании, однако еще месяц-полтора нам навязывают по этому поводу, я бы сказал, ожесточенную борьбу. При этом комментарии напоминают обращения ко всем людям доброй воли-не допустим, мол, медицинского освидетельствования, с помощью которого власть будет держать судей на коротком поводке.
Есть и другие факты. Мне рассказывают, что по судам Ярославской области ходит проект закона о статусе судей, неизвестно кем сочиненный, но понятно, с какой целью. Драконовские положения этого подметного документа должны вызывать неудовольствие судей и поднять их на борьбу с реальным законопроектом, находящимся в Думе.
Теперь об отстранении судей, чьи родственники находятся под следствием. Было такое предложение рабочей группы. Потом-после консультации с лидерами фракций-мы приняли решение от него отказаться. Президент посчитал, что преждевременно вводить такую процедуру.
-Вы согласны с его мнением?
-Предложение действительно неоднозначно. Я могу изложить только те доводы, которыми руководствовалась рабочая группа. Давайте представим себе жизненную ситуацию.
Правоохранительные органы передают в суд важное для них дело, которые вызывает вопросы, скажем, оно недобросовестно расследовано. Судья честен. Но в поле зрения заинтересованных правоохранительных органов попадает его родственник, который не так безупречен. Судье ставят условие: либо ты судишь так как нам надо, либо поднимается вопрос о привлечении твоего родственника к уголовной отвественности. Судейское сообщество предлагает оставить эту ситуацию неурегулированной. Вроде как поэксперименитируем: поддастся суд давлению или нет. Цена этого экспиремента-возможное необоснованное осуждение гражданина. Мы предложили, что бы каждый факт возбуждения уголовного дела против близких родственников судьи был предметом обсуждения Квалификационной коллегии судей. Если на судью таким способом оказывается давление, Коллегия встанет на защиту судьи, и его родственника. В таком случае бесполезно давить на судью.
Можно представить и другую ситуацию. Родственник действительно попал в неприятную ситуацию. Скандал-еще бы!-у преступника есть родственные связи с судьей, значит, говорят СМИ, ему можно надеяться на поблажки. Будет ли доверие к этому судье в тот период, когда против его родственника расследуется дело? Наверное, нет. Не честнее ли в таком случае ему приостановить свои полномочия, скажем, до вступления в силу обвинительного или оправдательного приговора. Ведь к нему лично претензий нет: он сохраняет свой статус, ему начисляют зарплату.
Я уверен, что проблема заключена не в том, что бы судья нес личную ответственность за родных и близких, а в том, есть у граждан доверие к правосудию или нет. Это не личное дело судьи. Чтобы доверие существовало судья должен быть кристально чистым, это условие его контракта с государством. Он сознательно выбрал такую службу и поэтому должен понимать, что если он или его родственник нарушают закон, то это наносит ущерб доверию к суду в целом.
Мы не изобретаем ничего нового. Например, во Франции судья должен прекратить свои полномочия, если его близкого родственника в том же судебном округе избрали депутатом в парламент. В Польше не могут вместе работать судья и адвокат, состоящие в близком родстве. И никто из этого не делает трагедии.
-А что это за история с законом о статусе судей, поправки к которому вы, как говорят, проводили в тайне от Верховного суда?
-Обычное недоразумение. На встрече с президиумом Совета судей мы говорили о планах организации системы органов судейского сообщества. Когда закончили обсуждение, как обычно спросил-есть ли вопросы по другим темам. Никто в аудитории не отреагировал. Хотя на любой подобной встрече тема статуса судей поднималась. Исходя из этого, видимо, ошибочно был сделан вывод, что вариант закона, вынесенного в Думу, уже не вызывает таких возражений, как прежде.
Естественно, что реформы затрагивают интересы-иногда личные-многих, работающих в судебной и правоохранительных системах. Поэтому отношусь спокойно к такому не всегда цивилизованному характеру развернувшейся дискуссии.
-Некоторые адвокаты, как я знаю, тоже имеют на вас зуб…
-С адвокатами мы провели больше совещаний, чем с судьями. Привлекли авторитетных специалистов и руководителей коллегий-Резника, Мирзоева, Галаганова, Семеняку и других. Но с ними прийти к общему знаменателю гораздо труднее. Каждому хочется, что бы в тексте закона было прописано, что единственным органом адвокатского самоуправления является корпорация, которую он возглавляет. Такой подход, конечно, устроит руководителя соответствующей гильдии или коллегии, но не устроит всех остальных-то есть 43 тысячи российских адвокатов.
-Дмитрий Николаевич, вы чувствует, что правда за вами?
-После столь многочисленных обсуждений у меня нет оснований полагать, что законодательный пакет содержит серьезные огрехи. Я не утверждаю, что нами открыта абсолютная истина. Через 2-3 года может быть сформирована аналогичная рабочая группа, что бы понять, насколько эффективны наши концептуальные решения.
Нам сегодня говорят: решения, принятые десять лет назад, правильные-судебная реформа проведена; эффективно работают суды и правоохранительная система; зачем менять то, что хорошо устроено; судьи всех стран завидуют статусу наших судей; есть, конечно, отдельные недостатки, но они обсуловлены дефицитом денег.
Но я убежден, что никакие деньги без юридических механизмов функционирования судебно-правовой системы существенно ситуацию не улучшат. Мы безусловно должны значительно увеличить финансирование. Но одновременно и установить для судей механизмы ответственности перед обществом за беспристрастное отправление првосудия.
Беседовал
Сергей АНИСИМОВ

Судебная реформа: просто сказать, но трудно сделать
 

http://www.ng.ru/editorial/2017-07-19/2_7032_red.html
19.07.2017 00:01:00

За общими лозунгами скрывается непонимание российских реалий
http://www.ng.ru/upload/resize_cache...20_1/red-t.jpg
Фото пресс-службы Московского городского суда

Утверждение независимого суда – обязательный атрибут партийных программ и предвыборных лозунгов в России. Независимого суда требуют сегодня коммунисты, яблочники, справедливороссы и оппозиционер Навальный. Правда, за общими лозунгами о независимости может скрываться непонимание российских реалий, в которых судьи уже ведут себя как настоящие независимые бандиты. Причем вовсе не по команде из Кремля или из местных администраций.

Когда судья районного суда Смоленской области арестовывает 9 млрд руб. на счетах шведской IKEA – это он делает по команде Кремля или от собственной безнаказанности? Когда судья сажает в тюрьму за разбой обездвиженного инвалида-колясочника – это происходит по указке Кремля или от бесконтрольности, независимости и безнаказанности?

Российские суды действительно можно обвинять в политически мотивированных приговорах. Но станет ли наш суд более справедливым без кремлевского надзора? Нужно ли кубанским судьям, например, добавить независимости для крышевания земельного бандитизма? Или здесь полезнее будет усилить контроль за судьями? Такое обилие вопросов без ответов показывает, что простой лозунг независимости суда лишь искажает реальные проблемы.

Примечательно, что у судебной системы наибольший рейтинг недоверия среди общественных институтов. Более 40% граждан стабильно не одобряют деятельность судов. А судьи в обществе все чаще воспринимаются как бандиты в мантиях.

Для изменения этой ситуации вчера в Совете Федерации обсуждались предложения бизнеса по изменению кадрового состава судейского корпуса: привлечь в судебный корпус не менее 1000 адвокатов и 1000 прокуроров. К 2025 году предлагается установить квоту: не менее 50% назначаемых судей должны иметь опыт работы адвокатами или в прокуратуре. Одновременно ограничить полномочия председателей судов, ввести их выборность и ротацию каждые два года. Создать специальное оперативное подразделение ФСБ по расследованию обвинений против судей. Предлагается также повысить ответственность судей за заведомо неправосудные решения и расширить полномочия Верховного суда РФ по отмене вступивших решений судов. Предлагается также создать новую экстерриториальную кассационную инстанцию на уровне федеральных округов.

Думать о судебной реформе заставляют сами недобросовестные судьи и силовики. «Число возбужденных уголовных дел в последние годы растет, а число дел, дошедших до суда, наоборот, снижается. Число уголовных дел по экономическим статьям выросло с 2012 по 2015 год в 1,5 раза – со 130 до 178 тыс. А в прошлом году правоохранители возбудили более 240 тыс. уголовных дел по экономическим преступлениям. Но около 43% предпринимателей уверены, что причиной возбуждения уголовного дела в их конкретном случае стал личный интерес правоохранителей.

Попытки оздоровления судебной системы предпринимают и действующие власти. На прошлой неделе пленум Верховного суда (ВС) одобрил проект создания в системе общей юрисдикции пяти отдельных апелляционных и девяти кассационных судов. Создание экстерриториальных инстанций должно разорвать формальные и неформальные связи между судами и региональными чиновниками, надеются в Верховном суде.

Сейчас апелляционная и кассационная инстанции находятся в региональных судах, где оспариваются решения районных судов из этого же субъекта РФ. «Инстанции разные, но суд-то – один коллектив. Поэтому резонно каждую инстанцию разделить, чтобы она была самостоятельной», – объясняет председатель ВС Вячеслав Лебедев.

Поправка для Баглая
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...a-dlya-baglaya
01 декабря 2000 00:00
/ Ведомости

Президент Путин подписал распоряжение о создании комиссии, которая будет определять будущее судебной реформы. Ее возглавит заместитель главы администрации президента Дмитрий Козак. Результатом ее работы может стать ограничение сроков службы судей, которые сейчас служат пожизненно, а также их ротация. Для Конституционного суда реформа уже началась: проект поправок в соответствующий закон внесен президентом в Думу. Однако поправки ждет очень нелегкий путь.

Страсти вокруг судебной реформы кипят уже несколько месяцев. Одним из самых спорных ее моментов стал вопрос о сроках службы судей. Согласно действующему сейчас закону о статусе судей после того, как судья назначен президентом или Советом Федерации (для судей Верховного и Высшего арбитражного суда), он служит пожизненно. Его полномочия могут быть приостановлены или прекращены только решением соответствующей квалификационной коллегии судей по его собственной просьбе, по состоянию здоровья и т. п.

Даже после публичного перемирия с председателем Верховного суда Лебедевым, отстаивающим незыблемость статуса судей, министр экономического развития Герман Греф, "командированный на реформу" судебной системы Путиным, по-прежнему предлагает разработать механизм ограничения полномочий судей и установить для них предельный возраст.

"Мы едины с Верховным судом в отношении необходимости ротации судебных чиновников, - сказал Греф после встречи с председателем Верховного суда Лебедевым. - Пожизненного статуса у руководителей судов быть не должно".

Определять будущее судебной реформы и "судить" Грефа и Лебедева теперь будет специальная комиссия. Как сообщил "Ведомостям" пресс-секретарь Грефа, распоряжение об этом на днях подписал президент Путин. В ее состав кроме давнего друга Путина Козака войдут также представители самой судебной системы, заинтересованных ведомств (в том числе и Минэкономразвития), депутаты Думы и адвокаты.

Для Конституционного суда (КС) реформа уже началась. Комитет по государственному строительству подготовил к рассмотрению в первом чтении соответствующие поправки, внесенные президентом. Согласно им судья КС назначается на должность сроком на 15 лет, а не на 12, как сейчас. Из закона также предлагается исключить положение, устанавливающее предельный 70-летний возраст для судей КС.

Однако думский комитет, возглавляемый коммунистом Анатолием Лукьяновым, не стал рекомендовать палате принять поправки. Если за них не будут голосовать левые фракции, то они вряд ли наберут конституционное большинство в 2/3 голосов.

"Представители президента не смогли убедить членов комитета, зачем такие поправки [вообще] надо вносить, - говорит член фракции "Яблоко" Сергей Попов, который будет докладывать позицию комитета на парламентском заседании. - У нас сложилось мнение, что этот закон просто написан для того, чтобы продлить полномочия [председателя КС] Марата Баглая. Мы ничего против него не имеем, но принимать поправки под одного человека не очень хорошо". В марте следующего года Марату Баглаю исполняется 70 лет.

В Конституционном суде считают, что снятие ограничений на возраст необходимо для того, чтобы ликвидировать несоответствие с другими конституционными законами. "По Конституции все судьи равны и статус у них одинаковый, - говорит Анна Малышева, руководитель пресс-службы Конституционного суда. - Но все остальные судьи несменяемы и назначаются пожизненно". Любопытно, что именно это положение активно пытается изменить один из идеологов судебной реформы Герман Греф.

Что касается другой ключевой поправки - о продлении срока службы судей с 12 до 15 лет, то многие юристы - как в Конституционном суде, так и вне его - не видят в ней никакого смысла. "На мой взгляд, что 12, что 15 лет - все равно это противоречит Конституции, - говорит Виктор Жуйков, заместитель председателя Верховного суда. - В Конституции сказано о несменяемости судей. Можно, конечно, заниматься казуистикой и говорить, что несменяемость можно установить в пределах какого-то срока, например 12 лет, но тогда ее можно установить и в пределах 12 месяцев. В таком виде эта норма теряет всякий смысл". Получить комментарий в Главном правовом управлении президента, разрабатывавшем закон, "Ведомостям" не удалось.

Судебная реформа нужна не только гражданам
 

http://www.ng.ru/editorial/2008-05-21/2_red.html
21.05.2008

Вчера президент подписал указ о создании рабочей группы для подготовки мер по совершенствованию судебной системы в стране. Осенью, объявил вчера же министр юстиции Александр Коновалов, в Думу будут представлены соответствующие законопроекты. И добавил: в результате судебная реформа «будет доведена до состояния, близкого к совершенству».

Актуальность темы сомнению не подлежит. Изъяны судебной системы закрывают возможности дальнейшего реформирования экономики, способствуют стагнации в политике и общественной жизни. Какую бы область последней мы ни взяли, везде обнаруженные пороки упираются в отсутствие действенных рычагов по их искоренению. Эти рычаги могут быть двух видов: силовые и судебные. Внимание высшего государственного руководства ко второму виду минимизирует последствия попыток силового разрешения конфликтов. Что является отличительным признаком цивилизованного общества.

Разумеется, есть опасность забалтывания темы. О судебной реформе говорят с начала 90-х. Однако до сих пор Думой даже не принят закон об устройстве судов общей юрисдикции. Создается абсурдная ситуация: в кодексах прописана процедура, но нет описания системы в целом. Сегодня она громоздкая и неповоротливая.

Еще один камень преткновения на пути преобразований в этой сфере – хаотичность перемен, лишенных четкой цели. Людям непонятно: для чего вносятся те или иные изменения? К примеру, Верховный суд намерен ужесточить соблюдение сроков рассмотрения дел в судах. Адвокаты говорят: пострадают не успевшие подготовиться к процессу ответчики.

Судя по вчерашним выступлениям представителей судейского сообщества и депутатов, едва ли не главной частью реформы станет улучшение материального и социального положения судей. Однако дело не должно сводиться только к повышению окладов. Не менее важными выглядят еще два, как минимум, аспекта их деятельности.

С одной стороны, должна быть создана четкая система профессиональной подготовки и переподготовки судей. Сегодня переход того или иного юриста на новое поприще даже не сопровождается соответствующей стажировкой. Пост судьи часто рассматривается как синекура. Или заслуженный отдых чиновника, удалившегося от дел. Для недобросовестных судей это источник нелегальных доходов.

С другой стороны, должен быть наконец реализован принцип несменяемости судей. Только он сможет сделать суд по-настоящему независимым. Сегодня же спустя три года после назначения судью принимаются проверять – в значительной степени по надуманным критериям. К примеру, работа судьи считается хорошей, если он не нарушает сроков рассмотрения дел. Известен случай, когда дело семь раз ходило по кругу, возвращаясь из вышестоящих инстанций, что явно свидетельствовало о судейском браке. Однако служитель Фемиды значился в отличниках: он уложился в график!

Проблема всех этих непродуманных новаций в том, что инициаторы перемен не задумываются о целеполагании своих усилий. Борьба с коррупцией, например, не может быть целью. Это – средство. Целью может быть только благо гражданина, который нуждается прежде всего в правовой определенности и стабильности судопроизводства.

И не случайно судебная реформа становится сегодня в центр общественной жизни. Процесс укрепления института частной собственности требует предсказуемости отношений между людьми, между гражданами и государством. Если ты сегодня купил квартиру, то должен быть уверен, что через год, когда сделаешь ремонт, ее не отберут через суд невесть откуда объявившиеся родственники. Ориентируясь на постановление Конституционного суда 2007 года, Государственная Дума приняла федеральный закон, ограничивающий сроки для обращения с просьбой о пересмотре вступившего в законную силу решения суда.

В той же степени, что президент является гарантом Конституции, справедливость и стабильность судебных решений становится залогом самосохранения государства.

Сроки судьям
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...3/sroki-sudyam
13 марта 2001 00:00
Ведомости

Многомесячный труд рабочей группы, разрабатывавшей в администрации президента концепцию судебной реформы, наконец завершен. Большая его часть уже одобрена Владимиром Путиным, и теперь его подчиненные приступят к разработке законопроектов. Первыми из них станут законопроекты "О статусе судей" и "О судебной системе". Оставшийся блок вопросов, затрагивающих Уголовно-процессуальный кодекс, будет рассмотрен на совещании у президента в начале следующей недели.

Путин не устает повторять, что без судебной реформы создать нормальный инвестиционный климат в нашей стране невозможно. Почти четыре месяца в Кремле работала специальная рабочая группа, в которую по распоряжению президента вошло около 30 ведущих российских правоведов. Возглавил группу один из ближайших соратников Путина, заместитель главы кремлевской администрации Дмитрий Козак, который вчера и рассказал журналистам об итогах ее работы.

По словам Козака, основная часть наработок группы была одобрена президентом на совещании, состоявшемся в воскресенье. Помимо первых лиц администрации президента в нем участвовали председатели всех российских судов: Арбитражного - Вениамин Яковлев, Конституционного - Марат Баглай, Верховного - Вячеслав Лебедев, а также глава Минюста Юрий Чайка и генпрокурор Владимир Устинов.

В итоге президент поддержал нововведения, против которых раньше активно выступали представители судов (на совещании, по словам Козака, они уже не высказывали возражений). Среди них установление предельного возраста в 65 лет для судей районных судов, в 70 - для судей областных судов, а также введение ограничений сроков полномочий председателей судов и их заместителей: пять лет для районных судов, семь - для областных, 10 - для высших. Ранее таких сроков не существовало.

Путин также поддержал необходимость изменить составы Высших аттестационных коллегий судей, которые выдвигают судью на должность и снимают с нее. Коллегии, в которые сейчас входят только представители судейского корпуса, будут дополнены представителями "юридической общественности" и региональных властей (это избавит коллегии от необходимости согласовывать кандидатуры судей напрямую с региональными властями).

Теперь эти нововведения должны быть оформлены в виде законов, и администрация президента уже приступила к их разработке. Первыми из них, по словам Козака, станут законы о статусе судей, а также закон о судебной системе.

На совещании также были одобрены радикальные изменения, существенно ограничивающие процессуальные права прокуроров. "Теперь прокурор по жалобам граждан или предприятий привнести протест в порядке надзора не сможет, - пояснил Козак. - Никаких возможностей для защиты коммерческих организаций у прокуроров не будет".

В то же время не получило поддержки предложение о создании нового органа - Судебной палаты (судьи часто называли ее "судебным министерством"), призванной координировать государственную политику - бюджетную и другую - в судебной системе. Эта работа будет проходить на периодических совещаниях у Путина, но не будет формализована в виде отдельного органа.

Устинов против
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...ustinov-protiv
11 апреля 2001 00:00
Ведомости

Генеральный прокурор Владимир Устинов впервые публично выступил против судебной реформы. В письме на имя председателя Государственной думы Геннадия Селезнева генпрокурор выразил несогласие с тем, что новые Гражданский процессуальный кодекс и Арбитражный процессуальный кодекс (первое чтение которого состоится сегодня) лишают прокуратуру всех надзорных функций в судебном производстве. Но разработчики судебной реформы считают, что позиция Устинова ничего изменить уже не может.
Концепции новых Гражданского и Арбитражного кодексов одобрены профильными комитетами Думы (первое чтение Гражданского кодекса должно состояться через неделю). Идеология преобразований состоит в введении реально действующего принципа состязательности в разбирательстве. "Это конец административного надзора. Процесс теперь будет двигаться только усилиями сторон, которые будут апеллировать к кассационным инстанциям, без вмешательств прокуратуры", - сказал "Ведомостям" зампред Высшего арбитражного суда Олег Бойков, участвовавший в разработке нового АПК. "Никакого надзора над судом со стороны прокуратуры не может быть", - уверен один из разработчиков нового ГПК, судья Конституционного суда Геннадий Жилин.
Согласно действующим сегодня кодексам, прокуратура является надзорным органом и в гражданском, и в арбитражном производстве. Это дает прокурору право вносить по любому делу протест в президиум и Высшего арбитражного, и Верховного суда. По статистике, в 90% случаев судьи соглашаются с прокурорами. По словам Бойкова, "наш президиум еженедельно рассматривает по несколько прокурорских протестов". Владимир Устинов так мотивирует свою позицию: "Прокурор всегда отстаивает лишь интересы общества, государства". И поэтому "ограничение полномочий прокурора в гражданском и арбитражном судопроизводстве было бы ошибочным и несвоевременным", пишет генпрокурор Селезневу и депутатам и просит "сохранить за прокурором право опротестования незаконных судебных постановлений".
По мнению адвокатов, надзорные функции - серьезнейший политический ресурс Генпрокуратуры, за который Устинов будет биться до конца. "Сплошь и рядом немотивированные вмешательства прокурора в мирно текущее дело меняют всю расстановку сил, - говорит адвокат Александр Добровинский. - Вот недавно швейцарские инвесторы с моей помощью отсудили у "ЮКОСа" $22 млн, но в дело вмешался замгенпрокурора Сабир Кехлеров, и по его протесту дело заморозилось на несколько месяцев и возвращено в первую инстанцию".
Однако с введением нового арбитражного законодательства уменьшаются административные права не только прокуратуры. "Прокурорам нечего обижаться, потому что в проекте нового АПК и судей тоже лишают права вносить протесты - в процесс теперь не может вмешиваться даже председатель высшего арбитража, - рассказывает зампред думского комитета по законодательству Владимир Калягин. - Вот с Гражданским кодексом сложнее - там за судьями это право сохранено". Адвокаты приветствуют такую либерализацию судебного производства. "Оставить за прокуратурой надзорные функции - значит оставить им возможность инициировать заказные протесты - это ни для кого не секрет, - сказал "Ведомостям" адвокат Анатолий Кучерена. - Довольно трудно соревноваться в суде с людьми, у которых есть выходы на такую прокуратуру".
В администрации президента, где под руководством Дмитрия Козака разрабатывается стратегия всей судебно-правовой реформы, спокойно отнеслись к эмоциям генерального прокурора, объяснив их "обыкновенным ролевым поведением чиновника". "А что еще он мог написать? Что он одобряет и всей душой за? Это невозможно", - считает высокопоставленный сотрудник администрации. Зампред думского комитета по законодательству Калягин тоже спокоен и не видит, как позиция генпрокурора может повлиять на решимость депутатов.

Сроки судьям
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...3/sroki-sudyam
12 марта 2001, 21:00

Многомесячный труд рабочей группы, разрабатывавшей в администрации президента концепцию судебной реформы, наконец завершен. Большая его часть уже одобрена Владимиром Путиным, и теперь его подчиненные приступят к разработке законопроектов. Первыми из них станут законопроекты "О статусе судей" и "О судебной системе". Оставшийся блок вопросов, затрагивающих Уголовно-процессуальный кодекс, будет рассмотрен на совещании у президента в начале следующей недели.

Путин не устает повторять, что без судебной реформы создать нормальный инвестиционный климат в нашей стране невозможно. Почти четыре месяца в Кремле работала специальная рабочая группа, в которую по распоряжению президента вошло около 30 ведущих российских правоведов. Возглавил группу один из ближайших соратников Путина, заместитель главы кремлевской администрации Дмитрий Козак, который вчера и рассказал журналистам об итогах ее работы.

По словам Козака, основная часть наработок группы была одобрена президентом на совещании, состоявшемся в воскресенье. Помимо первых лиц администрации президента в нем участвовали председатели всех российских судов: Арбитражного - Вениамин Яковлев, Конституционного - Марат Баглай, Верховного - Вячеслав Лебедев, а также глава Минюста Юрий Чайка и генпрокурор Владимир Устинов.

В итоге президент поддержал нововведения, против которых раньше активно выступали представители судов (на совещании, по словам Козака, они уже не высказывали возражений). Среди них установление предельного возраста в 65 лет для судей районных судов, в 70 - для судей областных судов, а также введение ограничений сроков полномочий председателей судов и их заместителей: пять лет для районных судов, семь - для областных, 10 - для высших. Ранее таких сроков не существовало.

Путин также поддержал необходимость изменить составы Высших аттестационных коллегий судей, которые выдвигают судью на должность и снимают с нее. Коллегии, в которые сейчас входят только представители судейского корпуса, будут дополнены представителями "юридической общественности" и региональных властей (это избавит коллегии от необходимости согласовывать кандидатуры судей напрямую с региональными властями).

Теперь эти нововведения должны быть оформлены в виде законов, и администрация президента уже приступила к их разработке. Первыми из них, по словам Козака, станут законы о статусе судей, а также закон о судебной системе.

На совещании также были одобрены радикальные изменения, существенно ограничивающие процессуальные права прокуроров. "Теперь прокурор по жалобам граждан или предприятий привнести протест в порядке надзора не сможет, - пояснил Козак. - Никаких возможностей для защиты коммерческих организаций у прокуроров не будет".

В то же время не получило поддержки предложение о создании нового органа - Судебной палаты (судьи часто называли ее "судебным министерством"), призванной координировать государственную политику - бюджетную и другую - в судебной системе. Эта работа будет проходить на периодических совещаниях у Путина, но не будет формализована в виде отдельного органа.

Фемида Владимировна
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...a-vladimirovna
26 марта 2001, 20:00

Вчера президент России Владимир Путин встречался с лидерами думских фракций. Говорили о судебной реформе. Завтра президент вместе с премьером, руководителями всех судов, министром юстиции и генеральным прокурором будут обсуждать судьбу многострадального Уголовно-процессуального кодекса. Путин обречен стать отцом судебной реформы - "Фемиды Владимировны". При всей пещерности нашей политической системы, при всей неразвитости нашего рынка наш рынок и наша политическая система - это могучие опоры государственности по сравнению с системой судебной.

Россию как царство самодержавного произвола обозначил еще Иоанн Грозный, написавший сбежавшему в Литву олигарху и диссиденту князю Курбскому: "Какой же я государь, аще не сам строю". Попытки поставить закон над действующей властью в России до сих пор оборачивались или импотенцией конституционной монархии (последние годы правления Николая II), или кровавой баней (Великий Октябрь), или правовым беспределом (ельцинская эпоха).

При этом судиться по поводам и без поводов за последние 10 лет россияне стали неизмеримо чаще. Само по себе это хорошо - люди постепенно привыкают к очевидной для полноценного гражданского общества модели поведения, при которой все сущностные споры принято разрешать в рамках цивилизованного судебного производства.

Плохо то, что в стране нет никакого цивилизованного судебного производства и нет предпосылок для его возникновения. Суды бедны как церковные крысы и критически зависимы от региональных властей. Процессуальные кодексы не пересматривались со времен СССР, а тогда, ясный пень, никакие кодексы, кроме политической или статистической (отчет о проделанной работе) необходимости, в расчет не принимались.

В результате суд - арбитражный, товарищеский, даже суд присяжных - остается в России не местом установления юридической истины, а плацдармом для сведения счетов. У судей нет ни финансовой, ни правовой защиты - следовательно, нет такой защиты и у граждан.

На наших глазах сошел на нет шум, поднятый в первые месяцы путинского правления вокруг проектов переделки действующей Конституции. Переделывать Конституцию, худо-бедно обеспечивающую России политическую стабильность и относительно внятно прописывающую контуры политической системы, действительно не с руки. Гораздо важнее провести полноценную судебную реформу. Обновить процессуальные кодексы. Подумать над способами вывода судов и прокуратуры из-под кабальной зависимости от местных властей.

Сейчас для судебной реформы самое лучшее время. У президента пока еще есть политический ресурс доверия нации и нет сколько-нибудь структурированной оппозиции. Страна морально готова к спячке, а именно в условиях политического анабиоза легче всего формируется правовой каркас судебной системы.

Разумеется, нам придется настроиться на долгий процесс деварваризации России. Суд как инструмент цивилизованной политики, а не как карающий меч государства настраивается в течение десятилетий. Но только судебная реформа может дать нам гарантии необратимости реформ политических и экономических.

Автор - обозреватель газеты "Известия". Настоящий комментарий написан специально для "Ведомостей"

Делегаты съезда приняли итоговые документы
 

Газета "Коммерсантъ" №122 от 01.07.1993

2-ой Всероссийский съезд судей

Вчера в Москве в Парламентском центре на Цветном бульваре завершился второй Всероссийский съезд судей. О первом дне его работы Ъ сообщал 30 июня.

Второй, заключительный день съезда был посвящен избранию координирующих органов судейского сообщества и принятию итоговых документов. Делегаты съезда избрали и утвердили новый состав Совета судей и его президиум. Председатель президиума будет избран на первом заседании Совета. На вновь избранный орган возлагаются обязанности по обеспечению взаимодействия между судьями в период между съездами и реализации принципа самоуправления судейской корпорации.
Затем делегатами был избран состав Высшей квалификационной коллегии судей, члены которой займутся рассмотрением кандидатур на должности руководителей краевых, областных, Московского и Санкт-Петербургского городских судов, а также соответствующих арбитражных и военных судов. Члены коллегии будут также осуществлять квалификационную аттестацию председателей и заместителей председателей этих судов, в необходимых случаях принимая решение о приостановлении или прекращении их полномочий.
Делегаты съезда обсудили возможность создания так называемого Судебного департамента. С докладом по этому вопросу выступил член Совета судей Владимир Демидов. Он настаивал на необходимости создания этого органа, единственной задачей которого должна стать организация финансового и материально-технического обеспечения деятельности судов всех уровней. Делегатам предлагалось решить создавать ли департамент в виде новой независимой государственной организации, либо сформировать его как структурное подразделение министерства юстиции. Несмотря на то, что в поддержку последнего предложения выступили исполняющий обязанности министра юстиции Юрий Калмыков и председатель Высшего арбитражного суда России Вениамин Яковлев, оно, также как и предложение о создании "независимого департамента", не получило необходимой поддержки при голосовании. В связи с этим съезд постановил одобрить саму идею создания департамента и передать проект постановления по этому вопросу в Совет судей для доработки.
Делегаты съезда с большим воодушевлением приняли известие о введении "судейской формы" — черной мантии, образец которой был продемонстрирован собравшимся председателем Севастопольского нарсуда Москвы Гарольдом Карцевым. По словам г-на Карцева, к августу в мантии облачатся судьи Москвы, а к весне следующего года — весь судейский корпус России.

Судебная реформа движется со скрипом
 

https://www.ng.ru/politics/2019-08-1...46_reform.html
11.08.2019 20:02:00

Зачастую суды практически дословно переписывают в приговорах документы следствия

Корреспондент отдела политики "Независимой газеты"

Тэги: судебная реформа, судьи, подбор, компьютерная программа

судебная реформа, судьи, подбор, компьютерная программа Верховный суд во главе с Вячеславом Лебедевым рекомендовал нижестоящим инстанциям не копировать обвинения следователей. Фото со страницы Верховного суда в Flickr
В рамках судебной реформы с 1 сентября суды переходят на повсеместное аудиопротоколирование и автоматизированное распределение дел между судьями. Ожидается, что это повысит прозрачность разбирательств и непредвзятость приговоров. Однако эксперты убеждены, что поправки будут малоэффективными, пока служители Фемиды «списывают» свои решения из обвинительных заключений следователей.

С сентября судей на рассмотрение дел начнет выбирать специальная компьютерная программа – с учетом их нагрузки и специализации. По идее, это должно избавить приговоры от предвзятости – дескать, уже никто не сможет подобрать удобного судью для рассмотрения конкретного дела.

Для этих же целей в российских судах вводится и обязательная система аудиозаписи, чтобы потом ее можно было сверить с протоколом заседания.

Однако эксперты «НГ» убеждены, что даже с новациями нельзя будет говорить о непредвзятости судей, пока тексты их приговоров дословно совпадают с обвинительными заключениями.

«Зачастую судьи работают со следственными органами в единой связке и приговор тому или иному фигуранту часто уже заранее известен», – заявил «НГ» юрист Андрей Лисов. Проблема, подчеркнул он, кроется даже не столько в конкретных судьях, сколько в общей направленности российской судебной системы: «Общий характер системы таков, что судье придется считаться с обвинительным заключением и выносить соответствующий приговор». Вот и на днях апелляция отменила приговор Ивановского облсуда, который не просто копировал заключение следователя, но и был написан «без какой-либо корректировки или редактирования текста, с теми же ошибками, опечатками и противоречиями».

«К сожалению, такие факты достаточно распространены, и не всегда возможно убедить вышестоящий суд в формальном подходе первой инстанции», – заявил «НГ» член Адвокатской палаты Москвы Александр Иноядов. По его словам, «если в отношении содержания обвинения и выводов суда в отношении обстоятельств деяния возможно совпадение формулировок, то в содержании исследованных доказательств такого быть не должно, поскольку в таком случае законность, обоснованность и справедливость приговора вызывают сомнения».

Кстати, в 2016 году Пленум Верховного суда все же запретил нижестоящим судам «списывать» приговоры из обвинительных заключений. Указав, что в противном случае они «заранее предрешены выводами органа предварительного расследования, а исследование доказательств в суде лишено какого-либо смысла, что противоречит принципу свободы оценки судом доказательств».

Однако очевидно, что на практике суды игнорируют это постановление, говорит адвокат юркомпании BMS Law Firm Татьяна Пашкевич. «Следователи могут неофициально передавать флешки с обвинительными заключениями либо постановлениями о привлечении в качестве обвиняемого в прокуратуру и суд, что как минимум является незаконным», – посетовала она. А суды в целях экономии времени используют переданные файлы, попросту их переписывая. «Это пагубно отражается на всей судебной системе. Невозможно говорить об объективности при рассмотрении дела судом, а также о равноправии и состязательности сторон», – указала эксперт.

Как заявил «НГ» федеральный судья в отставке Сергей Пашин, важнейшим показателем судейской работы при рассмотрении дел действительно является скорость, а вот качество сплошь и рядом уходит на второй план. На деле, подчеркнул он, служители Фемиды предпочитают опираться не на материалы судебного следствия, который происходит в открытом судебном заседании, а уже на готовый текст. «Существует технология, когда следователь передает судье диск, на котором отражены все материалы дела, в том числе и обвинительное заключение. И секретари фальсифицируют протоколы судебных заседаний, вставляя туда вместо реальных показаний свидетелей то, что написано следователем в обвинительном заключении», – рассказал бывший судья. В результате такие дела отписываются вовремя и с высоким качеством, однако «здесь нет никакого правосудия, только грубые нарушения закона», подчеркнул собеседник «НГ».

По его мнению, нужно тщательней подбирать судей и поощрять их не за скорость, приводящую к отписыванию дел, а за правосудие. «Это значит, что необходимы серьезные кадровые изменения, особенно в высших судейских эшелонах, в сфере руководства. Другие технологии, сколько их ни придумывай, все равно будут обходить», – говорит он. При этом, по его словам, 100-процентная аудиозапись судебных разбирательств государством, также повсеместно вводимая с сентября, не решит проблем. Поскольку в законе нет элементарной нормы, что отсутствие аудиозаписи влечет недействительность судебного заседания, ее попросту можно будет игнорировать. Поэтому, говорит Пашин, необходимо разрешить всем сторонам, в том числе защитникам, записывать судебное разбирательство на видео и аудио с тем, чтобы эти материалы считались доказательствами при обжаловании. Пашин также убежден, что и нынешняя ответственность для судей за копирование приговоров чересчур мягкая. По сути, они отделываются обычным предупреждением. «Это не просто нарушение, это подлог – фальсификация, вынесение заведомо неправосудного приговора. Но у нас к этому очень мягко относятся», – заметил он. Сам эксперт убежден, что такие люди должны быть изгнаны из судейской корпорации без права восстановления. «Понятное дело, делают они это не сами – это такая позиция начальства, закрывать глаза на фальсификации, если приговоры отписываются быстро. Поэтому вслед за ними должны уходить и начальники, которые не обеспечивают должного контроля за правосудием и попустительствуют в этой ситуации», – сказал он.

Адвокат международной правозащитной группы «Агора» Максим Никонов считает, что проблема упирается еще и в отсутствие реакции у проверочных инстанций: «Дублирование обвинительных заключений в приговоры будет происходить до тех пор, пока вышестоящие проверочные инстанции не будут на это принципиально реагировать. Если у последних есть желание и воля, они жестко реагируют на нарушения – приговор отменяется, судья получает отрицательный показатель по отмене, а также частное постановление в свой адрес». Вторая проблема, подчеркнул эксперт, «что приоритет чаще всего у той флешки, которую принес следователь, а не адвокат», то есть в отсутствии состязательности.

Судебная система сэкономила на присяжных
 

https://www.ng.ru/politics/2020-11-2...5_economy.html
26.11.2020 20:20:00

Счетная палата выявила основные препятствия для работы народных заседателей

Корреспондент отдела политики "Независимой газеты"

Народным заседателям в судах место находится с трудом. Фото с сайта www.sudrf.ru
Счетная палата РФ проверила использование бюджетных средств на реформу института присяжных заседателей и обнаружила, что, несмотря на выделенные ассигнования, не все регионы подготовили райсуды к появлению представителей народа. В частности, возникли проблемы с оборудованием мест для присяжных. В этом, по мнению аудиторов СП, одна из причин того, что коллегии заседателей рассматривают меньшее количество дел, чем могли бы. Выяснилось, что вознаграждение от государства за участие в судебном процессе некоторые присяжные не получают месяцами.

Коллегии присяжных появились в районных судах в июне 2018-го. И тогда эта реформа потребовала серьезных бюджетных расходов. Сейчас ведется активная дискуссия по дальнейшему расширению полномочий народных заседателей.

По оценкам экспертов, потенциальное количество уголовных дел, посудных коллегиям присяжных, составляет около 15 тыс. ежегодно. При этом за год по стране они рассмотрели уголовные дела лишь в отношении 1013 человек. «Районные суды пока не полностью готовы к работе присяжных заседателей», – говорится в отчете Счетной палаты. Аналитики указывают, что далеко не во всех регионах «использовали средства, предусмотренные на внедрение данного института».

Результаты проверки в Бурятии, Карелии, Нижегородской области и Чукотском автономном округе показали, что более сотни районных судов «оказались не приспособлены к проведению судебных заседаний с участием народных заседателей». Отмечается, что «доля уголовных дел, рассмотренных проверенными районными судами в 2018–2019 годах с участием присяжных, составила менее 2% от уголовных дел, в рассмотрении которых они могли бы участвовать».

В домах правосудия для организации процессов с участием присяжных должны быть оборудованы совещательные комнаты с достаточной вместимостью и отдельной уборной. Однако некоторые комнаты довольно тесные и необустроенные, а где-то они и вовсе отсутствуют. Например, в Бурятии они есть лишь в 8 из 23 райсудов. А в Чукотском округе лишь в одном из девяти.

Помимо этого, как известно, за участие в судебных заседаниях присяжные могут рассчитывать на вознаграждение от государства. В СП указали, что нередко эти выплаты приходят с задержкой в несколько месяцев. «Сроки выплаты вознаграждения не установлены, что создает риски нарушения прав присяжных заседателей на своевременное материальное обеспечение», – пишут аналитики.

«Будучи присяжным заседателем, человек не вправе одновременно исполнять трудовые обязанности по трудовому договору. Соответственно, ему не выплачивается заработная плата на работе», – напомнил адвокат Владимир Постанюк. К сожалению, продолжает он, законодательство не устанавливает сроки и порядок оплаты, отсюда и злоупотребления, связанные с несвоевременными выплатами.

Вместе с тем Постанюк перечислил другие, не менее острые проблемы суда присяжных: достоверность принимаемого решения, отсутствие возможности оценки достоверности доказательств, отсутствие необходимой компетенции по некоторым категориям дел.

Как рассказал «НГ» основатель и СЕО юркомпании «vvCube» Вадим Ткаченко, присяжные получают не очень большие вознаграждения – суммы зависят от оклада судьи, пропорционально отработанным дням, но они не должны быть меньше среднего заработка по основному месту работы. Эти средства распределяются судебным департаментом ВС. По закону, говорит эксперт, расчет должен быть сделан по окончании месяца, но так происходит не всегда.

В последнее время все чаще звучат предложения ввести присяжных в гражданские процессы. Или разрешить им рассматривать экономические дела. Однако многие эксперты «НГ» сомневаются, что суды готовы создать условия для таких процессов. «Судебная система и сегодня требует существенных денежных вливаний. Не уверен, что бюджет осилит еще большие расходы на присяжных», – подчеркивает Ткаченко. «Рассмотрение дел с присяжными заседателями в райсудах – достаточно сложный и дорогой по составу организационных и материальных издержек институт», – подтвердил «НГ» руководитель уголовной практики «BMS Law Firm» Александр Иноядов.

Присяжные недешево обходятся государству, подтвердил «НГ» доктор юридических наук, председатель правового центра защиты «Дело жизни» Иван Соловьев. Он рассказал, что помимо основных выплат за участие в процессе им также оплачиваются командировочные и транспортные расходы, канцелярские принадлежности, почтовые услуги. Такого рода расходы возмещаются из регионального бюджета. «Соцпакет присяжного вполне достойный, но весь вопрос в том, когда до него доходят предусмотренные законом средства», – подчеркивает эксперт «НГ». Прежде чем говорить о расширении полномочий коллегий, продолжает Соловьев, нужно еще и обеспечить гарантии их подлинной независимости.

Как считает член Ассоциации юристов России Глеб Плесовских, в будущем с участием народных заседателей должны рассматриваться экономические и должностные преступления, особенно с учетом обилия откровенно заказных уголовных дел этой направленности. Но в то же время эксперт указал на «значительные внутренние противоречия», препятствующие дальнейшему развитию этого института. Вопросы вызывает финансирование деятельности коллегий: «Дело в том, что число присяжных, участие которых потребуется в будущем, предугадать просто невозможно». В целом, отмечает Плесовских, «расширение перечня уголовных составов, подлежащих рассмотрению с участием присяжных, в свою очередь, не только увеличит число самих присяжных и соответствующую нагрузку на бюджет, но и вскроет уже имеющиеся проблемы, связанные с недостаточной оснащенностью судов».

Как рассказал «НГ» управляющий партнер СПб офиса коллегии адвокатов «Pen & Paper» Алексей Добрынин, в последние два года в РФ наблюдается тенденция к увеличению дел, рассматриваемых судом с участием присяжных – ежегодно они рассматривают дела в отношении 550–600 человек. Это в два-три раза больше показателей прежних лет. «Учитывая такую тенденцию, количество дел, рассматриваемых присяжными заседателями, будет увеличиваться и дальше», – говорит Добрынин. Однако есть претензии к нечетко прописанным нормам. Дело в том, что судебная процедура в суде присяжных во многом зависит от субъективного мнения судьи, и по этой причине часто суды безосновательно снимают вопросы защитника к присяжным, к свидетелям. «По приблизительным подсчетам, – отмечает Добрынин, – присяжные получают около 1,2 тыс. руб. за день участия в суде». Но даже эти крохи некоторые вынуждены ждать месяцами.

Понятно, что развитие этого института потребует колоссальных затрат. Но они оправданы. «Институт присяжных заседателей – одна из основополагающих гарантий прав обвиняемых в уголовном процессе», – уверен представитель юркомпании «Эксперт Банкрот» Марат Хасянов. Пока же, по словам управляющего партнера компании AVG Legal Алексея Гавришев, суд присяжных в России является абсолютно неразвитым институтом, о работе которого у многих граждан нет ни малейшего представления. Этот институт, конечно, требует большого финансирования. Однако кроме финансирования требуется доводить до граждан информацию, как этот институт функционирует.

Судьям предложили поработать на общественных началах
 

https://www.ng.ru/politics/2019-08-1..._proposal.html
14.08.2019 20:08:00

Судьям предложили поработать на общественных началах
Автор
Корреспондент отдела политики "Независимой газеты"
https://www.ng.ru/upload/resize_cach..._1/173-3-1.jpg
Российским судьям рекомендовали поработать бесплатно для обеспечения беспристрастности приговоров. Фото Интерпресс/PhotoXPress.ru
Верховный суд (ВС) в своем решении запретил нижестоящим инстанциям давать произвольную оценку доказательствам. Со слов экспертов, судьи действительно зачастую выходят за рамки судейского усмотрения, что свидетельствует об обвинительном уклоне правосудия и заочном сотрудничестве людей в мантиях со следователями. Решить проблему можно введением магистратских судов, которые работают по аналогии с мировыми, но только не получают денег от государства, а значит, более независимы в своих оценках.

Суды не должны давать произвольную оценку доказательствам. «Возможность судить и выносить решения по своему внутреннему убеждению не дает судьям подобного права», – указал ВС.

Однако, по словам экспертов, практика, когда суды игнорируют доказательства или толкуют их по собственному убеждению, довольно распространена. При этом служители Фемиды, как правило, пренебрегают разъяснениями вышестоящих инстанций. «Суды произвольно, невзирая на имеющиеся доказательства, все чаще принимают незаконные решения. А главная проблема в том, что на такие решения потом ориентируются и ссылаются другие суды, принимая их за верные», – заявил в беседе с «НГ» управляющий партнер консалтинговой группы «Дивиус» Иван Гусев.

По его словам, судьи зачастую не желают признавать реальные доказательства, заведомо принимают позицию одной из сторон. Оспорить такую предвзятость непросто, добавил Гусев: «Суд вышестоящей инстанции «засаливает» решение суда первой инстанции в условиях круговой поруки. А вот суд кассационной инстанции просто не портит нижестоящим статистику». Так, подчеркнул он, и рождается абсурдный с точки зрения права судебный прецедент, который затем тиражируется и перепечатывается уже другими судами.

По закону, суды должны оценивать доказательства хоть и по внутреннему убеждению, но на «полном, объективном и непосредственном» их исследовании, напомнил, в свою очередь, руководитель практики разрешения споров и банкротства юркомпании Coleman Legal Services Андрей Ступников. Но на практике, подчеркнул он, эти принципы часто нарушаются. Допустим, в делах, где одним из ключевых доказательств являются показания сотрудников силовых органов, «формулировка «нет оснований не доверять показаниям сотрудника», кочующая из приговора в приговор и из постановления в постановление, уже давно продолжает выступать неоспоримой «царицей доказательств», – указал собеседник «НГ».

«В уголовном процессе суд зачастую наиболее критично относится к доказательству со стороны защиты. Даже в случае приобщения таких доказательств к делу объективная мотивированная оценка их содержания и значения в приговоре дается крайне редко. Это очередное подтверждение обвинительного уклона при рассмотрении дела», – заявил член Адвокатской палаты Москвы Александр Иноядов. Он посетовал, что содержание доказательств, таких как показания свидетелей и специалистов, в протоколах фиксируется недословно, а обязательная аудиозапись рассмотрения уголовных дел не ведется.

По словам федерального судьи в отставке Сергея Пашина, суды нередко принимают произвольные решения «вопреки логике и истинному значению доказательств», допустим, из своей приверженности государственному интересу.

Экс-судья напомнил, что до 1964-го в стране действовал принцип формальной оценки: когда закон указывал, какие доказательств являются совершенными (к примеру, чистосердечное признание) или несовершенными, как их правильно суммировать и что делать, если они противоречат друг другу. Сейчас оценка свободная: «де-юре – по внутреннему убеждению судьи, де-факто – произвольно, в зависимости от его настроя».

При этом вышестоящие инстанции, по его словам, не стремятся контролировать логику судьи и в такие дела обычно не вмешиваются – мол, закон формально не нарушен, значит, и говорить не о чем: «Апелляция, которая должна по идее пересматривать произвольные оценки, фактически уклоняется от этого».

«Сейчас рука руку моет. Более того, нижестоящий судья звонит вышестоящему, который будет проверять его решение, и спрашивает, как поступить. Так что писать жалобы на судью тут бесполезно – все равно они попадут к его куратору», – заявил Пашин.

С его слов, основная проблема заключается в тотальной зависимости судейского корпуса.

Собеседник «НГ» напомнил, что на сегодняшний день в Европе до 10% оправдательных приговоров, в российском суде присяжных – порядка 18%, а в профессиональном варьируется в пределах 1%. «А это лишь подтверждает, что российские судьи априори солидарны с обвинением», – подчеркнул эксперт.

«Необходимо активней вводить в правосудие народ: если прежде суды присяжных работали по огромному количеству дел, допустим, в царской России это было около 40 тыс. ежегодно, то сейчас присяжные не рассматривают и тысячи», – говорит Пашин.

Также он предлагает ориентироваться на опыт Англии, где основную массу дел рассматривают так называемые судьи-магистраты. Они работают по два месяца в год на общественных началах, pro-bono. «Они не получают денег, квартир и путевок в дом отдыха от властей, им и нет надобности угодничать, выслуживаться, бояться поссориться с прокуратурой. Судья в данном случае воспринимает себя не как представитель закрытой касты, а как член гражданского общества», – заявил Пашин. При этом государство финансирует лишь судебные здания, судебных клерков, охрану. По мнению эксперта, этот институт мог бы быть хорошей аналогией мировым судьям.

Валерий Соловей, Юрий Болдырев и Евгений Ступин. ДЕБАТЫ О СУДЕ И МЕСТИ
 

https://www.youtube.com/watch?v=BJ4chOxywlc

"Судебные органы" или судебная власть?
 

Столица № 3 январь 1991 года

https://chugunka10.net/img/S/1991/03/08-09-1200.r.png