В Тамбове налоги как во Флориде
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10254641.shtml
17.10.2016, 08:27
о том, насколько велико становится отчуждение между властью и населением
https://img.gazeta.ru/files3/647/102...x230-72623.jpg
Маринус ван Реймерсвале. «Сборщики податей». ок. 1540 г. Фрагмент
Wikimedia Commons

Неужто новый «Тамбовский мятеж»? — мог кто-то подумать, прочитав новость о том, как ошарашенные новыми ставками налогов на недвижимость жители города «задумались об акциях протеста». Однако задуматься — еще не значит протестовать. Зато про тамбовские брожения можно было прочесть в соцсетях злорадные комментарии: вот, мол, расплата за тупое (пассивное) отношение к выборам, «а поутру они проснулись». Сами выбрали тех, кто голосовал за такие драконовские налоги.

Действие закона о новом порядке расчета налогов на недвижимость в этом году охватило практически всю страну. Теперь налоговая база исчисляется по кадастровой стоимости, «максимально приближенной к рыночной». Однако известна масса случаев, когда такая оценка заметно выше рынка. Налог поступает в местные бюджеты, и местным властям даны широкие полномочия определять ставки с помощью «коэффициента-дефлятора». Для основной массы недвижимости он на практике колеблется между 0,1 и 0,5% (в Москве — между 0,1 и 0,3%). В этом году люди заплатят 20% от полной ставки, а через четыре года путем 20-процентного ежегодного повышения платежи выйдут на полную сумму.

Для элитной недвижимости (критерий элитарности определяют тоже местные власти) можно получить коэффициент и в 1,5%. В Тамбове элитными стали квартиры дороже 2,5 млн руб. Для недвижимости стоимостью до 300 тыс. руб. там ставка составит 0,1%, от 300 до 500 тыс. — 0,3%, от 500 тыс. до 1 млн — 0,4%, от 1 млн до 1,5 млн — 0,6%, от 1,5 млн до 2 млн — 0,7%, от 2 млн до 2,5 млн — 1%. Далеко не везде есть столь дробная разбивка, соотношение цен и коэффициентов тоже разное.

Тамбовская гордума «креативно» подошла к вопросу. По принципу «очень деньги нужны».

Если бы по таким же ставкам определялись налоги на московскую недвижимость, полгорода, думаю, съехало бы вон и пробки на дорогах наконец рассосались.

В Москве при кадастровой стоимости квартиры до 10 млн руб. процентная ставка составляет 0,1%. Московские власти деликатнее тамбовских? Или у них есть другие налоговые источники, поощряющие такой гуманизм? Пусть каждый сам для себя ответит.

Рассылать в нынешнем году налоговые уведомления власти предусмотрительно стали не летом, как всегда, а лишь после думских выборов. Простой ход. Как говорилось в старом советском анекдоте про отправку космонавта на Солнце, «в политбюро тоже не дураки сидят, ночью полетите». И вот теперь граждане убедились, что налоговая база их нехитрого real estate увеличилась порой в десятки раз.

И к 2020 году они почувствуют на себе всю тяжесть «ответственности» настоящих лендлордов и эсквайров.

Теперь представим, ну на минуту, что мы живем во Флориде. Где налог на недвижимость тоже кусается. В разных графствах штата он колеблется для «медианной недвижимости» (то есть такой стоимости, ниже которой — половина объектов, а выше – другая половина) от «божеских» 0,54% до более 1,5% в год. Так, в престижном Palm Beach за «медианный домик» ценой в $199 тыс. придется платить налог в $2587 по ставке 1,3%. В дорогущем Monroe аналогичная недвижимость тянет на $381 тыс., но по ставке лишь в 0,69% обойдется в $2638. В самом «бедном» графстве Washington «медианная» стоимость не превысит $86 тыс. («тамбовский уровень»), что встанет в $652 в год по ставке 0,76%. Флоридские власти «креативят», сверяя ставки налога с бюджетными потребностями, стремясь не отпугнуть покупателей/жителей определенного слоя и не задавить экономику «на районе».

Вопросы налогообложения и расходов бюджетов — постоянная тема местных выборов. Вот что важно! Помимо того что с учетом более низких цен на жилье, в Тамбове ставки налогов — вполне «флоридские».

Про Флориду вам любой Пехтин («условный персонаж, выдуманный Навальным», якобы это некий видный единоросс, обзаведшийся флоридской real estate) скажет, что налоговая база недвижимости регулярно пересматривается в зависимости от ситуации на рынке. Падают цены — уменьшается база. Такой пересмотр подпадает под «понятия» отношений, выстроенных между властью и налогоплательщиком в Америке еще со времен революции, которая и началась с лозунга «Нет налогов без представительства!».

У нас иные «понятия», посему «рыночная стоимость», положенная в основу налоговой базы на пике цен, пребудет с нами в течение кризиса, конца которому не видно, при падении цен на жилье и доходов населения.

О новых налогах на недвижимость было известно давно. Можно было узнать свою «налоговую базу». И даже оспорить, хотя власти ограничили возможности независимой оценки.

Однако наш человек не хочет воспринимать реальность, пока она его не шибанет в лоб цифрами новой «жировки». Ему вообще «неинтересно про политику». В ходе выборной кампании налоговые вопросы почти не поднимались.

Хотя тема столь резкого повышения налогов могла бы сформировать повестку выборов в любой стране. Но мы живем под лозунгом «Есть налоги без представительства». И будут. У нас механизм обратной связи иной. Почуяв ропот улицы, тамбовский губернатор Александр Никитин дал поручение пересмотреть ставки. Но в следующем году. Посмотрев, как сдюжит народ в этом. И сохранится ли ропот.

Вышеописанная ситуация с налогами является одним из наглядных проявлений известного явления — отчуждения между властью и населением. Первые «под собой не чуют страны». Населению же, кажется, все по фигу, оно не верит, что может что-то изменить, даже когда решения власти касаются его непосредственно.

Местные власти, принимающие налоговые решения, уж куда, казалось, ближе к избирателю. Однако подход практикуется чисто фискальный: нам надо столько-то денег, последствия (экономические, социальные) — вторичны.

В экстремальном выражении такой подход можно назвать «кормлением». Либо «оккупационным».

В 90-е социологи считали, что такое отчуждение сыграло важнейшую роль в гибели СССР. Это так. Хотя есть некоторое упрощение. Отчуждение нарастает и в постсоветской России. Однако столь же тектонические его последствия на горизонте не просматриваются. Оно ни во что не выливается. Что же касается политической активности и электорального поведения, то тут есть разные походы.

Алексис де Токвиль, изучая американскую демократию, в ХIХ веке писал, что размеры государства (речь не о территории) и связанное с этим налоговое бремя зависят как от расширения избирательных прав, так и от распределения богатств в обществе. Выборы определяют демократическое представительство разных интересов, а имущественное неравенство мотивирует государство к перераспределению ресурсов в пользу большинства.

После Второй мировой войны вовлечение в избирательные процессы небывало широких прежде масс обывателей привело к расширению «социального государства» во многих странах. Сейчас же более актуален вопрос о реальной электоральной активности разных социальных слоев.

В развитых демократиях имеется стойкая положительная корреляция между уровнями достатка и образования, возрастом — и электоральной активностью: активны состоятельные, образованные и возрастные. Мужчины активнее женщин.

Если проще, то «богатые» активнее на выборах, так как увязывают это с налогами, которые им потом платить.

«Бедные» менее активны во всех странах развитой демократии.

Политтехнологи, стремящиеся мобилизовать «бедных», делают ставку на «облегченные» популистские лозунги, в том числе на раздачу обещаний. Главный ресурс мобилизации «бедных» — именно популизм, вне увязки с «налоговыми вопросами», каковые для «бедных» не являются важными.

А как влияет на активность электората социальное неравенство? В России, напомним, коэффициент Джини (разрыв между самыми богатыми и самыми бедными) близок к американскому и является одним из самых высоких в Европе.

Изучая западные демократии (прежде всего европейские), Антонио Джейм-Кастильо из Университета Гранады пришел к интересным выводам (Economic Inequality and Electoral Participation. A Cross-Country Evaluation. Antonio M. Jaime-Castillo). При высоком уровне неравенства немногочисленный в таких странах средний класс солидаризируется скорее с богатыми, а не с бедными, ибо сложившийся политический баланс сил (в пользу богатых) обесценивает электоральную значимость альянса с бедными: все равно «ничего не добьешься» (а именно — справедливого перераспределения общественных благ). И такой альянс с богатыми способствует еще большей консолидации их доминирующего положения в обществе.

Там, где неравенство менее выражено и богатые имеют меньше власти, средний класс склонен вступать в альянс с бедными ради социальной справедливости. Это классическая «скандинавская модель».

Высокий уровень социального расслоения, как правило, приводит к снижению электоральной активности в обществе в целом, низкий уровень расслоения — к высокой. И та и другая модель способствуют в каждом случае сохранению того уровня социального расслоения, который уже существует.

Подставив вместо слова «богатые» в такой модели «правящая бюрократия», получим нынешнюю Россию.

У нас модель поведения — типичная для бедной страны с сильным социальным расслоением и немногочисленным средним классом (чаще представленным самой же бюрократией), который «за стабильность».

Ждать в такой ситуации, что массовый избиратель осознает на собственной шкуре (кошельке) прямую связь между своим электоральным поведением и, условно, уровнем налогов или качеством госуправления во имя общественного блага, с исторической точки зрения преждевременно.

Уровень налогов/поборов будет по-прежнему определяться не на избирательных участках, а угрозой «бессмысленного и беспощадного русского бунта». Вернее, ее субъективным восприятием властями. Чем она им чудится выше (пусть это чисто параноидальный страх, не основанный на реальной ситуации), тем больше осмотрительности с «непопулярными решениями» и упор на разного рода популизм. И наоборот.

При чем здесь выборы? Совершенно ни при чем: электоральная демократия как способ достижения социальной справедливости у нас еще долго будет не востребована. Мы с властью будем стараться жить параллельно друг другу, как можно реже пересекаясь. И пытаться добиться справедливости будем другими способами.

Патриотизм встает стеной
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10267133.shtml
24.10.2016, 08:23
О том, почему образ будущего в России настолько мрачный
https://img.gazeta.ru/files3/169/102...x230-62614.jpg
Владимир Манюхин. «Красная площадь в пасмурную погоду» Wikimedia Commons

«Нынешнее поколение советских людей будет жить при стагнации!» Ой… «российских». Такой лозунг можно повесить на здании Минэкономразвития, а заодно и над Белым домом, где живет и работает правительство РФ. И переименовать его в Серый дом, что ли. И добавить: и дети ваши будут жить при стагнации, и внуки, если успеют появятся… нет, не на свет, а в сумраке стагнации. И всюду будут тлен, беспроглядная серость, как небо в октябре, загнивание и умирание всего сущего. Аминь!

Конечно, врать в прогнозах нехорошо. И Минэкономразвития послало в Минфин по-своему честный «долгосрочный прогноз социально-экономического развития до 2035 года». Теперь Минфин сделает долгосрочный бюджетный прогноз, определив приоритеты и размеры финансирования тех госпрограмм, что еще останутся. Хотя зачем еще что-то финансировать, если все вокруг и на 20 лет вперед — «унылое г….о». И сколько его ни финансируй, унылым г…ом останется. Лучше сразу лечь в гроб, накрыться крышкой и «потушить свет» в Великом русском проекте, начатом, как теперь принято толковать, не варягами, а киевским (увы) князем по имени, конечно же, Владимир, памятник которому сейчас водружают близ Московского Кремля.

Или, может, напоследок устроить ядерный апокалипсис типа прощального фейерверка? После нас хоть потоп. Ведь жить с таким «диагнозом» 20 тоскливых лет, а то и больше страна, претендующая на величие, не может.

Нам обещают процента два роста в год. Это более чем в полтора раза ниже среднемировых. Учитывая и без того невысокий уровень жизни в стране, это будет означать сползание в третий мир. В Африку, но со средней годовой температурой по стране минус четыре. Выйти на «докрымский» уровень 2013 года реальных доходов населения удастся лишь в начале 2020-х. Если повезет. Мы весь ХХ век сравнивали себя с 1913-м. Теперь весь ХХI век будем сравнивать с 2013-м?

И это еще Минэкономразвития исходило из относительно оптимистичной цены на нефть – от $57 за баррель в 2020 году до $70 в 2030-м и более $76 в 2035-м. Будто не будет никакого роста использования возобновляемых источников энергии. И не забегают по миру электрические «теслы» и прочие «гибриды», а все будет «как при бабушке». Вернее, при «дедушке» уже к тому времени.

На мой взгляд, приукрашено и влияние демографического фактора. Минэкономразвития считает, что демографический провал 2020–2030-х будет компенсирован за счет работающих пенсионеров, а также притока мигрантов числом от 300 тысяч в год. Но почему будет больше работающих пенсионеров на фоне развала медицины? Почему мигранты должны будут неослабевающим потоком ехать в «умирающую страну»? И почему бы тогда не рассчитать прогноз, по которому Россия (и когда в этом случае?) станет страной с преимущественно мусульманским населением, а откуда еще к нам притекут мигранты? Кстати, Владимир, выбирая «правильную религию», рассматривал вариант ислама.

Что касается массовой роботизации, которая оставит без работы миллионы людей, перехода к принципиально новой экономике в остальном мире, предусматривающего в том числе отказ от нынешних форм «глобализации», все это не нашло адекватного отражения в прогнозе.

Он проникнут философией «пусть все идет как идет». Это есть абсолютизация застоя.

Хрущевский лозунг «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» был пропагандистско-завиральным. Однако даже он по-своему ложился в контекст «оттепели», когда после сталинского террора Советский проект, получив сверху ограниченные вольности, достиг пика своего развития в научном, образовательном, технологическом плане. Но даже и в годы «застоя» России Николая I едва ли не главный охранитель режима граф Бенкендорф «отлил в граните»: «Прошлое России было изумительно; ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может представить себе самое горячее воображение».

У нас сегодня государственная пропаганда сосредоточена на «изумительном прошлом» и «великолепном настоящем». Образ будущего либо напрочь отсутствует, либо предстает, в том числе в документах правящей партии, в таком виде, что уже несколько лет спустя после обнародования вызывает лишь издевательские усмешки ввиду неадекватности реально содеянному.

По степени популярности эсхатологических и даже апокалиптических воззрений насчет будущего России нынешнее время сравнимо с концом ХIХ — началом ХХ веков. Когда ощущение надвигающегося краха охватило что консерваторов, что либералов. И даже такой известный охранитель, как один из идеологических столпов контрреформ Александра III Константин Леонтьев, писал: «Даже самые великие политические успехи наши и в Азии, и в Европе таят в себе нечто трагическое и жестокое… господствуя, мы расплываемся в чем-то неслыханно космополитическом… Не повторяем ли мы в новой форме историю старого Рима? Но разница в том, что под его подданством родился Христос, под нашим скоро родится — Антихрист?»

Хотя даже тогда в общественной мысли нашлось немало места вполне оптимистичным и даже сверхоптимистичным футуристическим ожиданиям. Аж дух захватывало.

Причем в начале ХХ века в гораздо большей мере, чем сейчас, мрачные апокалиптические прогнозы скорее отражали морально-нравственный кризис самой правящей элиты, нежели реальную экономическую ситуацию. Сейчас они проистекают и из того, и из другого.

Тогдашняя Россия стояла на пороге индустриализации, переживая также демографический бум. Средний возраст был около 20 лет против примерно 40 сейчас. Она имела все предпосылки стать для мира тем, чем стал теперь Китай. Россия была ведущим экспортером продовольствия, прежде всего зерна (нынешняя Россия тоже по зерну занимает ведущие позиции). Темпы железнодорожного строительства были беспрецедентными: мы никогда больше не строили столько железных дорог. Построенные при Александре III и Николае II — по-прежнему основная часть современной сети. С 1885 по 1913 год протяженность железных дорог выросла в 35 раз. Рост промышленности во многом обеспечивался иностранными инвестициями (до 40% вложений).

Россия была встроена не только в европейскую экономику, но и в европейскую систему образования. К примеру, порой до 40% студентов, обучавшихся в университетах Бельгии на инженерно-технических специальностях, были подданными Российской Империи. В европейских университетах учился каждый восьмой студент России. Быстрыми темпами росла грамотность населения в целом. В первое десятилетие ХХ века русские, притом работавшие на Родине, ученые Иван Павлов и Илья Мечников были удостоены почти подряд двух Нобелевских премий по медицине. Больше такого не случалось никогда. Страна стала, по сути, конституционной монархией, двигаясь к правовому государству. Она задавала моду в мировой культуре в не меньшей степени, чем сегодня это делает Америка.

Однако в условиях кризиса Первой мировой войны, прежде всего общественного, мировоззренческого, морально-нравственного, охватившего русское общество, образ будущего смогли представить в конечном счете лишь большевики.

Что стало катастрофой для страны, привело к вялотекущему (а порой и не вяло) геноциду титульной нации и не только, выпадению из мирового цивилизационного контекста. И наконец, к становящемуся ныне катастрофическим технологическому отставанию.

Уже после революции Василий Розанов напишет в «Апокалипсисе нашего времени», бросая обвинение в адрес тогдашних «интеллектуалов», русской интеллигенции, которая отказалась верить в будущее страны: «Бог не захотел более быть Руси. Он гонит ее из-под солнца… Значит, мы «не нужны» в подсолнечной и уходим в какую-то ночь. Ночь. Небытие. Могила… Мы умираем от единственной и основательной причины: неуважения себя. Мы, собственно, самоубиваемся… мы сами гоним себя».

Любопытно, как в отсутствие сегодня привлекательного образа будущего, который никак не может выдавить хоть по капле из себя политический класс, нас настойчиво хотят «патриотично воспитать». Возлюбить то, что есть. Возлюбить без будущего. Возлюбить, цепляясь за «скрепы» как за последний спасительный рубеж, предотвращающий сползание в цивилизационную пропасть и небытие.

Давайте вернем «патриотическое воспитание» в школы. А дабы подчеркнуть сопричастность к «нашим самым великим политическим успехам и в Азии, и в Европе», но не «расплыться в чем-то неслыханно космополитическом», укрепим начальной военной подготовкой и православием. А еще возвратом «к истокам» — без абортов, политкорректности, «низкопоклонства перед Западом» (созвучность позднесталинской кампании борьбы с космополитизмом, породившей этот лозунг, по-своему символична теперь) и даже без книжек отлученного как раз в начале ХХ века от церкви графа Толстого.

А для пущего закрепления патриотизма среди тех, кого, в отличие от подрастающего поколения, уже трудно воспитать заново, а нужно просто «поставить в рамки», предлагается банально выпороть рублем.

Представители правящего класса вообще видят свое взаимодействие с обществом преимущественно «через бабло». Давайте введем «налог в пользу Крыма». Налог на выезд за границу. Чтоб дома отдыхали. И даже так называемый «налог на тунеядцев» пытаются подать под патриотическим соусом: дескать, эти «трутни» истощают нашу казну притязаниями на социальные блага. Для госслужащих уже прописан отказ от иностранных мессенджеров, иностранных поездок и как можно больше всего иностранного. Под подозрением или ударами порой бездумного импортозамещения — иностранное образование и лечение, гуманитарные программы и кино, медицинская техника и лекарства, софт и сыры с фруктами.

Растущая на глазах Стена становится символом патриотизма. Но и символом Тупика.

И чем больше будет проявляться идейной, нравственной и моральной импотенции по части формирования привлекательного образа будущего нашей страны, так чтобы не надо было именно что «заставлять Родину любить», тем выше будет эта Стена. Которая рано или поздно падет. 20 лет стагнации мы не осилим. И не потому, что мы не Аргентина какая-нибудь. А просто не привыкли так, чтобы совсем без Мечты. А противостояние с Западом (хотя тут инициатива и двусторонняя) таковым быть не может. Да и не должно.

Торговля страхом и претензиями
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10294181.shtml
31.10.2016, 08:32
О том, почему Россия не сможет договориться с Западом так, как договаривался с ним СССР
https://img.gazeta.ru/files3/205/102...x230-20350.jpg
Wikimedia

Список претензий России к Западу обширен и растет. С этим набором теоретически можно было организовать новую Ялтинскую конференцию — вроде той, на которой в конце Второй мировой войны СССР оговорил с союзниками по антигитлеровской коалиции условия раздела мира. В 1970-х заговорили о «мирном сосуществовании» — на фоне разрядки и так называемого хельсинкского процесса. Раздел продержался несколько десятилетий. А мирное сосуществование, подразумевавшее элементы дружеского взаимодействия, не задалось.

Сегодня, если Москва и хотела бы «Ялты-2» и новой «конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе», то понимания на Западе это не встречает. Кремль оглашает свои претензии, сопровождая их оговорками о готовности сотрудничать. В том числе с любой новой администрацией США. В ответ раздаются обвинения в экспансионизме, милитаризме и «советском имперском реваншизме». После чего следуют столь же рутинные оговорки о готовности «взаимодействовать с Россией» по целому ряду проблем.

Однако ни та ни другая сторона не готова откровенно обрисовать тот мир, который бы устроил каждую из них. Что «нельзя и недопустимо» — высказано. А «как надо, чтобы было хорошо» — нет.

Но разве само по себе снятие претензий на основе даже уступок одной из сторон приведет к устойчивому всемирному согласию?

Выступая на днях на Валдайском форуме, Владимир Путин в очередной раз обозначил список российских претензий. Адресованный прежде всего Америке. Которая «навязывает» свои условия всему миру. В этом плане если что и изменилось со времен «Мюнхенской речи» 2007 года (а Путин упоминал ее), так это еще более выросший список «озабоченностей».

Но в основе своей повестка нынешней конфронтации — «холодной войны – 2» — сформировалась еще в конце 1980-х. С перерывом на «проклятые 90-е», когда мы якобы «стояли на коленях», а козыревский МИД «торговал» нашими национальными интересами налево и направо.

Для российского руководства окончание «холодной войны» — это фантомная боль.

Вопрос «Что пошло не так и почему?» продолжает будоражить мозг, будто что-то можно поправить, открутив «машину времени» назад. Прошлое вообще важный фактор текущей российской политики. Внешней политики — тоже.

Отсюда желание вдруг обнародовать, как будто это что-то кому-то докажет, записи переговоров Горбачева с тогдашним руководством ФРГ. Или воспоминания о том, что обещали тогдашний генсек НАТО или госсекретарь США: мол, как же так, ведь были устные соглашения не расширять НАТО на территорию бывшего Варшавского договора. Обманули. И досада не отпускает. А натовские подразделения уже размещаются и в Прибалтике.

Тема ПРО, поднятая Путиным, тоже не нова. Выход США в 2001 году из советско-американского Договора по ПРО, когда между Москвой и Вашингтоном отношения были куда лучше, и тогда воспринимался Кремлем как угроза (вопреки уверениям, что это против Ирана и КНДР), а сейчас и подавно.

Что касается «экспорта демократии», то эта группа противоречий между Москвой и Западом уходит корнями в 1970-е, когда всякий разговор о так называемой пятой корзине (гуманитарной) воспринимался Москвой как грубое вмешательство во внутренние дела. Сейчас это называется «поддержкой цветных революций», что есть еще более грубое вмешательство. И никакие объяснения американских внешнеполитических устремлений миссионерством, традиционно присущим внешней политике США (почему, если определенные принципы устройства общества привели Америку к процветанию, плохи для других стран, ведь тогда США будет легче иметь с ними, более понятными в своей мотивации, дело?), в Кремле никогда никого не убеждали. Как и советское руководство противилось идеям конвергенции. И все поползновения влиять на эволюцию общества через НКО и т.д. воспринимаются теперь еще более враждебно. И пресекаются в зародыше.

Как могли бы выглядеть переговорные позиции Кремля на гипотетической конференции «Ялта 2.0»?

1) Как минимум нераспространение НАТО далее — на Молдавию, Грузию, Украину и т.д. Как максимум сворачивание НАТО в Восточной Европе. Из фантастического — роспуск блока или принятие в него самой России, но на «особых условиях». Ревизия давно уже никем не соблюдаемого договора об ограничении обычных вооружений в Европе.

2) Как минимум сворачивание американской системы ПРО, как максимум подключение к ней Москвы. Последнее, правда, в Америке всегда рассматривали как «троллинг» со стороны Кремля.

3) Раздел «сфер влияния», по которому все постсоветское пространство рассматривается как сфера исключительных интересов России. Проще говоря, в Киеве, Тбилиси, Кишиневе и т.д. должны сидеть правительства, дружественные Москве. В эту сферу интересов могут попасть отдельные «традиционно дружественные» режимы в других частях света, с которыми имеется большой объем торговых связей либо военно-технического сотрудничества. Скажем, таковыми, условно, могли бы считаться до недавнего времени Куба, Вьетнам, Сирия и ряд других.

4) Диалог с ЕС и вообще с Западом должен подразумевать, что «старшие товарищи» на той стороне дадут окорот «младшим партнерам» из числа восточноевропейцев, которые, обуреваемые «русофобскими комплексами», пытаются втянуть солидные отношения солидных господ в «мелкие склоки» по поводу трактовок исторического прошлого и т.д.

Тут «бабло» («северные потоки»), как в советское время соглашение «Газ в обмен на трубы», должно победить зло.

5) Допуск российских компаний, прежде всего энергетических, на европейский рынок, прежде всего восточноевропейский, на условиях «статуса наибольшего благоприятствования».

6) Признание «гуманитарных ценностей» в российской сфере влияния, главное, в самой России, сферой безраздельной «заботы» Москвы и больше никого. У нас свой путь, и нечего нам указывать. Информационное и «гуманитарное» присутствие западных НКО и СМИ в России и сфере ее интересов — только с санкции Москвы. Заключение отдельных соглашений по поводу регулирования интернета, в том числе под флагом недопущения «информационных войн», антирежимного «экстремизма» и во имя «охраны персональных данных».

Взамен Москва может предложить Западу отказ от экспансии за пределами своей сферы влияния, отказ от «гибридных» войн, включая кибервойны.

Можно обсуждать «интеграцию» в транснациональные зоны свободной торговли и «экономические партнерства», но при условии, что отечественный бизнес получит по крайней мере временную защиту от внешней конкуренции. Инвестиции в российскую экономику и в разработку природных ресурсов приветствуются, как и импорт технологий, но «на наших условиях» и с учетом реалий отечественного госкапитализма и господствующих «групп интересов». Импорт технологий не должен угрожать общественно-политической системе — никаких «демократизаций» под зонтиком инноваций. Он не должен ущемлять интересов влиятельных «групп интересов», завязанных на освоении природной ренты. Всякие «мелочи» типа отмены «акта Магнитского» и прочих санкций, а также «забыть про Крым» — это «само собой разумеется».

В обмен на готовность Запада, и прежде всего США, пойти на уважительный диалог по вышеперечисленным пунктам Кремль мог бы начать новую «разрядку международной напряженности», пойдя на ряд дружеских жестов, сделанных навстречу, скажем, новой администрации США. Однако новая «разрядка» не должна повысить уязвимость российского режима по отношению к внешнему влиянию. Она не должна касаться ни «общечеловеческих», ни «европейских ценностей». Взаимодействие по гуманитарным вопросам может развиваться, но не проникать в сферу «внутренних интересов России».

Не надо нам советовать, как проводить выборы, содержать заключенных, «оптимизировать» свободу слова и третировать геев.

Зато мы готовы были бы к борьбе с «общими угрозами» — природными катастрофами, изменением климата, распространением опасных заболеваний, включая СПИД, к совместным программам на уровне научного и академического сообществ.

В остальном «разрядка» может проявиться на уровне примирительных заявлений, сворачивания антиамериканской пропаганды и угроз превратить США в «радиоактивный пепел», а также в готовности обсуждать новые соглашения в области разоружения, в том числе ядерного, вместо угроз выйти из оставшихся, например СНВ-3 или Договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности. То есть сворачивание «торговли страхом».

Какие у Запада, прежде всего США, мотивы, чтобы начать такой торг? Их, прямо скажем, мало.

Расхожие фразы о пользе совместной борьбы с терроризмом наталкиваются на многочисленные противоречия, за которыми стоят системные различия, в том числе ценностные. Поэтому дальше общих фраз дело не шло никогда. Запад по-прежнему видит Россию как «чуждое явление». Как оппонента. Не только как соперника и даже угрозу в определенных регионах и сферах, но и в ценностном, культурологическом плане. Можно называть это русофобией или приверженностью двойным стандартам, но сути это не меняет.

Что «разрядка», что «Ялта 2.0» с таким партнером возможны лишь тогда, когда к этому толкает, во-первых, восприятие исходящей от него угрозы как серьезной и непреодолимой силовым противодействиям, во-вторых, ожидание таких «бонусов» от улучшения отношений, даже и ценой «разграничения сфер влияния», которые недостижимы при нынешних условиях и явно перевешивают те преимущества, которых можно пока продолжать пытаться добиться силой и давлением (санкциями и пр.).

То есть если мы уже уперлись в потолок «торговли страхом» и дальше она не работает, потому что дальше уже только война, то вместо пополнения списка «озабоченностей» можно было бы попытаться предложить нечто позитивное.

Пока же одна сторона (Запад) не считает, что надо сворачивать прессинг против тех, кто уже один раз проиграл «холодную войну». А другая сторона, имея список претензий, не очень представляет, как мог бы в реальности выглядеть мир, если бы по мановению волшебной палочки все они оказались сняты. В этом плане Сталину в Ялте было проще: представления о «новом дивном мире» у советского руководства были. Да и за спиной у него стояла самая сильная на тот момент армия.

За ними следят
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10351907.shtml

21.11.2016, 08:05
О том, почему в Кремле никто никому не доверяет
https://img.gazeta.ru/files3/39/1035...x230-96159.jpg
Wikimedia

Если бы люди, закончив говорить по телефону, могли узнать, какие оценки им дает собеседник, когда его уже не слышат, то половина человечества уже рассорилась бы с друзьями и родней.

Если бы сослуживцы имели возможность подслушивать разговоры друг друга, перехватывать электронную переписку, а также познавать все нюансы безответственного трепа в курилках, затрагивающего честь и достоинство отсутствующих там в данный момент, началась бы «война всех против всех». Тотальное недоверие парализовало бы работу, сорвав все планы и графики. И даже прозрение, что все прослушивается и просматривается, не помогло бы избежать коллапса. Любая предосторожность была бы в этом смысле тщетной. Ведь подслушивающий, подозревая, что подслушиваемый в курсе, что его слушают, будет думать, что тот врет. Что тот с ним играет, как разведка с двойным агентом, которого раскусили. Или как контрразведка.

А где же правда? Ее уже почти нет. Она ускользает, как призрак из проклятого замка, опутанного паутиной тлена, в сумраке подозрительности и безотчетных страхов. Размываются и критерии лояльности. А как проверить, что «наблюдаемый объект» не фальсифицирует поведение, «шифруясь» и «заметая следы»?

Добросовестность уже невозможно отличить от изощренного вредительства. Законопослушность и дисциплинированность в выполнении служебного долга — от корысти.

Мотивация почти каждого — потемки. А что он думает на самом деле? Предсказуемость действий людей — это вопрос к психоаналитику, астрологу или духовнику. Если только речь не о собаках. Только они не лгут. А психоаналитик, зараза, тоже врет. И еще неизвестно, кто его нанял и проплатил. А священнослужитель, похоже, двойной агент. Молится одному Богу, а попутно прислуживает другому божку.

И получается паранойя. А где правильный баланс между следованием поговорке про «доверяй, но проверяй» и осознанием того, что чем глубже проникаешь в мозг другого человека, пытаясь его «раскусить», тем омерзительнее картина того, что обнаруживаешь? Кого ни надкусишь — везде порок, темные мысли, тайные страстишки, неудовлетворенные амбиции и не выраженные явно, загнанные внутрь себя злоба и зависть.

Ах, да, был еще Ганди, но он умер. Вроде святой человек. Такое у него реноме. Личное дело, так сказать. Но реноме не алиби, ни одно личное дело не может быть исчерпывающим.

И он, вообще-то, умер до того, как современные средства тотального контроля достигли все возрастающих возможностей как оцифровать, так и «расцифровать» любую личность, положив на бумажный носитель и подав в папочке генеральному заказчику. А вдруг и у Ганди на уме было то, что он утаивал? А вдруг там диссонанс с делами его? А вдруг полиграф открыл бы нам, избранным копаться во всегда корыстных умыслах людей, нечто такое, что низвергло бы и Ганди? Теперь уж не узнать. Хорошо, что умер. Не успел разочаровать старик.

А все ведь почему? Потому что люди по природе порочны. Они в большинстве своем алчны, завистливы, склонны к обману. Или, скажем мягче, они несовершенны. И чем больше их — а вернее, о них — узнаешь, тем это всякий раз обнаруживаемое несовершенство мешает с ними общаться. Даже с теми, с кем надо по работе.

Опять это «надо». И эта неимоверная тяжесть Миссии — для обладающих таким знанием. Нести все тяжелее, а бросить все опаснее.

Потому что опасно оставаться среди «таких» после того, как они перестанут тебя бояться. А на них все приносят и приносят. Доносят и доносят. Причем доносящие фильтруют доносимое, так что хорошо бы проверить еще и их.

Все новые и новые потоки информации о «несовершенстве» даже тех, кто вроде до сих пор казался менее «несовершенным», лишь сильнее укрепляют недоверие к окружающим. «Ну вот, и этот прокололся, спалился, скурвился, погорел, облажался и подставился. И он продажен». Как и все. А ведь как преданно в глаза глядел. На какой-то момент — очень, впрочем, короткий — показалось, что честно. Даже простодушно. Как послушно кивал, как вовремя и с нужной интонацией и подобием достоинства вставлял эти свои «будет сделано», «разумеется, выполним», «вот отчет, как исполнено ваше недавнее указание».

Разумеется, все это гиперболизация и не относится буквально к «казусу Улюкаева», министра, внезапно для посторонних погоревшего то ли на взятке, то ли на «выходном пособии». То ли на умело проведенной против него «активки». Для которой, наверное, были мотивы, но «мотивацию мотивов» этих мы вряд ли узнаем. А с честью из этой истории ее фигуранту уже в любом случае не выйти.

Но согласимся — уже в который раз, — что когда про первое лицо страны говорят, что он никому не верит, то он ведь имеет на это веские основания.

И пока ничто в той системе, которая сейчас сложилась, не говорит в пользу того, что основания эти могут быть в обозримом будущем поколеблены.

Не будут. А утверждение, что это «он сам построил», неверно. У этого строительства много, очень много соавторов, архитекторов, технологов, прорабов и разнорабочих. Это результат воистину всенародной стройки Храма Всеобщего Недоверия и Подозрительности. Мы все — соучастники. И прихожане в нем. Что же теперь — ну, не теперь, а в неопределенно далеком будущем, — ломать? Но тогда что взамен?

В деле Улюкаева много, конечно, психологии. Он, похоже, подозревал, что его «пасут». Собирался вроде «соскочить». Может, последнее его и сгубило. И другие не могли не догадываться, что «пасут» их. Однако и он, и они продолжали ходить на работу, обсуждать непростые вопросы и делать публичные заявления, которые заведомо ясно кому не понравятся. Делать такие заявления — это разве в этом случае проявление свободы (мнения, прости господи) или, напротив, обреченность играть отведенную роль?

А когда господин министр, срываясь с заседания, летит, словно бабочка на огонек (или муха на кое-что еще), — это необоримая тяга к свободе (выходному пособию), самоуверенность в принадлежности к тем, с кем ни тюрьмы, ни сумы приключиться не может по определению, или вдруг помутившая опытный мозг неосмотрительность a la профессор Плейшнер из «Семнадцати мгновений…»?

Притом что сама ситуация, когда в офисе госкомпании тебя могут поджидать кейсы, набитые баксами, судя по всему, не является чем-то вызывающим удивление. Это само по себе не настораживает. Да мы просто не представляем себе «их нравы» во всем разнузданном монетарном великолепии и масштабе. Там другое измерение морали и магия совсем других цифр. И именно поэтому часы за десятки тысяч долларов что на руке начальника управления, что служителя культа, что министра у них там, между собой, не вызывают вопросов, а считаются нормой.

Они знают, что мы не знаем то, что знают они. И что мы и знать не хотим, по большому счету.

Система неумолимо воспроизводит себя, умножая сущности всеобщего недоверия и, главное, неверия руководства в то, что вообще существуют люди, с которыми можно сделать хоть что-то путное, если их все время не контролировать, не держать в страхе и на крючке подшиваемого днем за днем в папочку компромата. С этого крючка если и захочет кто сорваться, то только туда, откуда обратно в чертоги, где обитают считающие себя неприкосновенными, хода уже нет.

Невыносимая тяжесть бытия во всемогуществе власти. А как ее сбросить? Да ведь просто. Не держать в себе. Поделиться с миром. Тем, который граф Толстой писал через i.

Пусть бремя «слежки и разоблачений», бремя возносить и ниспровергать ляжет на общественность.

Если бы, скажем, та же сделка по покупке одной государственной нефтяной компанией другой за показавшуюся многим странной цену и на странных условиях обсуждалась публично хотя бы даже в таком парламенте, что есть (но лучше все-таки в более дееспособном), с оглашением всех условий, то «под ковром» осталось бы меньше поводов для «бульдогов» мотать друг друга за холки. А на публике они вели бы себя по-другому.

А если бы пресса могла не только задавать вопросы, но и получать удобоваримые ответы — о том, сколько все же получают миллионов в день руководители госкомпаний и где проходят границы их «частной жизни», — то, глядишь, веры в собственную вседозволенность у некоторых поубавилось.
Михаил Захаров о том, почему «дело Улюкаева» — исключение из всех правил
Так не бывает

Задержание министра экономического развития Алексея Улюкаева — новый кейс во всей истории постсоветской России. У нас бывало так —... →

Почему у министра и замгубернатора такие дорогие часы? Что значит появление их «однофамильцев» в «панамском досье»? Почему господряды пошли «друзьям и близким кролика»? Никто не спрашивает всерьез. Публично не спрашивает. Наконец, какие именно действия побудили правоохранителей отправиться за судебным решением (к кому и когда именно) для организации прослушки чиновников категории А?

Любая из этих тем не только была бы интересной для специального парламентского расследования, но и, став таковой, способствовала бы облегчению бремени копаться, открывая все новые и новые поводы для разочарования в людях, в пороках и несовершенстве всех и каждого ответственного лица, каковое бремя во многом сегодня лежит на всего одном человеке. Который парадоксальным образом сочетает в себе и «злого», и «доброго» следователя, но момент смены амплуа патологически неуловим для «подследственных».

Про него «несовершенные» люди думают, что они с ним о чем-то «договорились». А это не так. Будь они вынуждены действовать гласно и под пристальным (пусть даже враждебным и завистливым) взором таких же несовершенных, как они, они бы питали меньше иллюзий — в силу отсутствия явного объекта потенциальной «договоренности».

Как ни покажется странным ныне властям предержащим, но именно публичная конкурентная политика делает людей не лучше, но осмотрительнее, поскольку число агентов, с которыми надо договариваться, становится тем больше, чем политика конкурентнее, так что «договориться по понятиям» становится все труднее, а по закону, наоборот, все проще.

Но мы не верим в институты, в силу гласности и в то, что это может изменить поведение людей. Не верим в суды, которые могут не только обслуживать запросы Охотника, но и защищать интересы Жертвы. Мы верим в тайные операции. Чтобы сажать тех, кто попался, играя по тем правилам, которые были предложены и считаются несменяемыми.

Свобода для шибко умных
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10403657.shtml
05.12.2016, 10:52
О том, когда исчезнет цензура
https://img.gazeta.ru/files3/711/104...x230-68497.jpg
Александр Кабанель. «Флорентийский поэт». Париж, 1861

Владимир Путин призвал определить грань «между циничным, оскорбительным эпатажем и творческой акцией». Сделал он это на совместном заседании советов по культуре и искусству и русскому языку. И призвал самих творческих работников решить, что можно, а что нельзя. Стоит ли такое предложение воспринимать как реверанс в сторону трепетных людей искусства, поскольку ясно, что они между собой ни о чем никогда не договорятся? Или это отсыл к советским временам, когда творческие союзы под чутким партийным руководством вполне справлялись с сепарацией на агнцев и козлищ в своих рядах? Тогда многие творческие работники считали себя «солдатами партии». А сами мысли о «побеге» от генеральной линии жестоко карались.

Вступить в дискуссию отважились двое. Артист Евгений Миронов пожаловался на запреты спектаклей на местах (например, уже перешедшей в разряд «винтажной» рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда»). Вопрос о том, кто именно виноват в запретах, был утоплен со стороны Минкультуры в чиновничьей «несознанке» и обещании «разобраться». Режиссер Сокуров, хлопотавший за осужденного украинского коллегу Сенцова, кажется, получил более внятный намек на то, что тому, возможно, не придется сидеть все 20 лет по приговору о терроризме, поскольку президент считает вопрос деликатным и лично за ним следит.

В остальном деятели культуры были верны себе и традиционному русскому жанру челобития царю. Такие выступления обычно начинаются со слов «Спасибо, что вы есть…».

Создалось впечатление, что не данному собранию по зубам задача, над которой веками бились философы, да так и не пришли к единому мнению. Как найти баланс между свободой и ответственностью? Путин и в послании сказал, что первого не бывает без второго.

«Свобода и ответственность: в поисках гармонии» — так, кстати, называется книга патриарха всея Руси Кирилла. Впервые изданная в 2008 году, она буквально на днях была презентована в очередном переиздании на немецком. Возможно, именно на немецком, которым отлично владеет Путин, это звучит «жестче», каковое звучание как раз более имманентно нынешним временам — «Freiheit und Verantwortung».

Патриарх ищет гармонию (но разве достижима она?) в таких формулировках: «Именно совокупность свободы и ответственности дает ориентиры развития для личности и общества в целом. Ценность ответственности человека не может быть уделом правовой системы, однако последняя не должна игнорировать роль ответственности личности в реализации прав и свобод… Свобода выбора, которую исповедует современный мир, сама по себе не способна принести человеку счастье и благополучие, когда выбор определяется исключительно материальными факторами».

Президент, в свою очередь, в послании говорил, что только сплоченное общество, в том числе на основе патриотизма, но никак не разобщенное, способно достигать поставленных стратегических целей. В этом смысле там, где у патриарха Бог, у президента — Государство.

И вы не встретите у Путина пространных рассуждений о том, что надо защищать индивида (личность) от государства. Только от отдельных чиновников. Единство страны и крепкая государственность в этом смысле выше интересов и прав отдельной личности. И в таком подходе нет ничего, что противоречило бы русской исторической традиции, не познавшей в полной мере европейского Просвещения и всегда считавшей индивидуализм пагубным.

Владимир Путин, с одной стороны, говорит о принципе свободы творчества как «абсолютно незыблемом». Но что значит «абсолютно»? Если он же говорит, что «у всех свобод всегда есть вторая сторона: ответственность». Тогда, получается, не абсолютно, а относительно.

А какая ответственность? Моральная, гражданская или уголовная? Без уголовной ни в одном государстве не бывает. Но где та грань, когда именно уголовная полагается за то, что тот или иной индивид подает как «свободу творчества»? Когда суждение об «ответственности» того или иного эпатажного творца за свое творчество вправе выносить уже не другие индивиды в меру своего понимания прекрасного, а «искусствоведы в штатском»? И вправе ли? Была бы интересна, конечно, личная оценка президентом сентенции патриарха о том, что «ценность ответственности человека не может быть уделом правовой системы…».

Впервые развив учение об этике и о моральной ответственности, Аристотель при этом отделял собственно человеческие поступки и творчество. О роли государства в регулировании творчества он, кажется, не распространялся.

Но если (и когда) государство берет на себя функции оценивать те или иные произведения искусства с точки зрения их «полезности» или «вредоносности» для общества, то речь уже не столько о моральной ответственности творцов, сколько о цензуре.

Это еще один древний предмет для дискурса. Ни одна страна в своей истории длительного периода цензурирования художественных произведений не миновала.

Понятие цензуры в общественный дискурс внес Сократ. Его ученик Платон цензуру уже оправдывал. А, к примеру, Эврипид защищал безусловное право свободно рожденных людей — не рабов, заметим, что важно — самовыражаться без каких-либо ограничений. Первой страной, запретившей цензуру законом, стала Швеция. В 1766 году. В то же время, к примеру, Американская ассоциация библиотекарей и по сей день публикует списки книг, запрещенных разного уровня властями страны для той или иной категории читателей/пользователей.

К началу ХХI века даже страны развитой демократии так и не избавились от цензуры. По крайней мере в форме самоцензуры. И еще неизвестно, какая форма хуже. Или лучше? Является ли самоцензура формой ответственности?

Вырабатывать критерии цензуры проще и даже честнее, чем пытаться разрешить неразрешимое — определить некой санкционированной сверху договоренностью гармонию между свободой и ответственностью. Определение такой гармонии всякий раз индивидуально. Или, в случаях с изысканиями первосвященников, ограничено пределами данной конфессии. Нельзя заставить все общество жить в рамках, одобренных сверху, при деятельном содействии (почти как «деятельное раскаяние») представителей культуры «ответственности».

Когда тот же Евгений Миронов говорит об «ответственности художника, властителя дум», он понимает одно. Если человек творчества вообще может мыслить конкретно. Его больше беспокоят хулиганские попытки патриотических или православных самозванных цензоров сорвать спектакль. Когда же об «ответственности» некоторых настроенных на безграничную свободу творчества «шибко умных» говорит президент, то он подразумевает скорее другое: угрозу таких либерал-радикалов «расшатать лодку» государственности путем разжигания плюрализма мнений. Что видится недопустимым не только с моральной точки зрения, но и с уголовно-правовой.

В сегодняшней России споры об ответственности художника, цензуре, погромах выставок и запретах спектаклей являются лишь продолжением русской исторической традиции всякий раз привлекать верховного правителя — царя-батюшку, генсека, правящую партию (вариант — ОНФ), президента — в арбитры-защитники.

Каждый творец, мнящий себя современным Пушкиным, непременно хочет, чтобы его личным, чутко понимающим его трепетную душу цензором был не какой-то назначенец Бенкендорф, а лично государь-император.

Личность «государя-императора» все время меняется. А понятие патриотизма и приверженности неким морально-этическим принципам, которые, слава богу, пока не доведены единым списком до мастеров культуры, пришло на смену советским «партийности в литературе» и «социалистическому реализму».

Нынче не те времена, когда лично генсек (особенно Сталин и Хрущев) вершил судьбы художников и поэтов, публично распиная их, как нашкодивших недоумков.

Сейчас, на самом деле, времена невиданной в истории России свободы. Просто обрушилась она на внутренне несвободных людей.

Путин, высказываясь на темы культуры искусства, старается предстать «над схваткой» и ограничиться общими, вполне бесспорными фразами. Старается не давать оценок тем или иным произведениям. Разительный отход, между прочим, от наших исторических традиций. Хотя наверняка ему многое не по нутру бывшего советского чекиста. С другой стороны, и погромщикам власти окорот не давали до сих пор публично. Подспудно, возможно, испытывая так называемое гражданское общество: а само-то оно на что способно? Что же оно не дает отпор мракобесам-черносотенцам, а раболепно всякий раз бежит жаловаться высокому начальству?

В этом смысле диалог в рамках совета по культуре с теми, кто у нас сегодня признаны «лицензированными творцами и художниками», был не диалогом между выборным должностным лицом, с одной стороны, и в полной мере свободными людьми — с другой. Свободными в понимании Эврипида — как «рожденные свободными». Они почти все — люди из советского прошлого, даже если застали его еще детьми. И все в той или иной степени зависимы от государства, значит, от чиновников. В том числе зависимы внутренне.

Именно чиновники и являются главными толкователями президентских «эманаций» насчет свободы и ответственности. Услышат один намек как более важный — будет вам чуть больше свободы, уловят другой (о недопустимости «шибко умным» оскорблять чувства верующих и национальные традиции) — будут напирать на ответственность. Вплоть до уголовной.

Противодействия со стороны гражданского общества постоянно колеблющаяся линия партии в лице чиновников/жрецов/толкователей не встречает. Сегодня из Кремля могут подуть ветры заморозков, завтра — оттепели. Но никто не выходит на улицы в защиту запрещенного спектакля. Никто не дает отпор ряженым погромщикам, закрывающим выставку.

И пока это ощущение внутренней свободы и достоинства в обществе не появится, диалог Поэта и Государя, Художника и Партии будет проходить примерно в таком духе, как описано в рассказе Льва Толстого «После бала». Помните? На балу герой встречает прекрасную Вареньку, влюбляется. Затем появляется ее отец, статный полковник николаевской России. В сапогах от явно батальонного сапожника. («Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные», — подметил наш герой.) Танцует мазурку он по всем правилам. «Надо все по закону», — говорит он, готовясь к танцу с любимой дочерью и натягивая замшевую перчатку на правую руку. А затем тот же полковник руководит экзекуцией беглого татарина (его прогоняли, побивая палками, через строй). И очень сердится, когда тот или иной солдат ослабляет удар в ответ на вопли наказуемого «Помилосердствуйте, братцы». Братцы-солдаты, как известно, не милосердствовали.

Татарин после несостоявшегося бегства к свободе не сопротивлялся. А любовь к прекрасному — Вареньке — у героя рассказа тотчас прошла.

Золотой застой
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10436021.shtml
19.12.2016, 08:30
О том, почему брежневские времена на самом деле не закончились
https://img.gazeta.ru/files3/57/1043...x230-11478.jpg
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев и глава Коммунистической партии Югославии Иосип... Владимир Мусаэльян/ТАСС

О чем напомнил законопроект, принятый Думой в первом чтении, насчет введения платного въезда в города? Не только о том, что «Единая Россия» вовсе не с этим шла на выборы в своей предвыборной платформе. Отдельные ее представители такие намерения даже всячески отрицали. Ну, это, впрочем, дело привычное: на выборы — с одним, в парламенте — с другим.

И не только о временах феодализма напомнил сей законопроект, когда подобными «заставами» была утыкана вся Европа. Французская революция и ей подобные «мероприятия» решили этот вопрос — о свободе передвижения по дорогам и равноправии на них. В числе прочих.

Поскольку мы от феодализма довольно быстро перешли к социализму, то эти моменты как-то не отфиксировали.

Так что нынешние мигалки — это всего лишь аналог «ку», которое делают простолюдины, когда барский кортеж проносится мимо. Неравные условия на дорогах рано или поздно должны были трансформироваться в неравные условия для передвижения по стране. А неравные условия передвижения по стране и сегрегация по географическому принципу рано или поздно приведут к росту сепаратистских настроений. Так что, по идее, президенту, назвавшему распад СССР величайшей геополитической катастрофой, надо бы сей законопроект завернуть в зародыше. Но не похоже, что он это сделает.

А еще думская «новелла» напомнила славные брежневские времена (других я не помню). Когда царила система прописки, въезд на проживание в Москву был ограничен, но «колбасные электрички» все равно ломились от страждущих. А на время московской Олимпиады город и вовсе закрыли. И настал «квазикоммунизм» на две недели. Светлый образ его столь прочно засел в головах, что «образцовый коммунистический город», видимо, решили реинкарнировать в новых обстоятельствах.

Впрочем, некоторые обстоятельства наши никогда не новы. Они пребывали с нами в том числе в упомянутые брежневские времена. Мы сейчас как раз празднуем 110-ю годовщину Леонида Ильича, будет сказано много добрых слов в адрес этого, безусловно, доброго человека. Для кого-то он символ застоя. Для кого-то — «золотого века социализма». Впрочем, одно другому не противоречит.

Для многих покойный застой — это и есть воплощенный «золотой век». Ты никого не трогаешь, тебя никто не трогает. С голоду не помрем — и хорошо. Лишь бы не было войны. Афганистан, Чечня, Сирия и даже Украина — в общенациональном плане не считаются.

Подсознательно многим и сейчас хочется туда вернуться. В простые и понятные времена. А если не удается, хотя руководство кое-что, отдадим ему должное, делает для этого, то можно вернуться хотя бы в чем-то, частично, виртуально, понарошку. «… Ах, как хочется вернуться, / Ах, как хочется ворваться в городок / На нашу улицу в три дома, / Где всё просто и знакомо — на денек».

Матрица в чем-то неизменно воспроизводит себя самое. Что бы с ней ни делали новые поколения, кто бы ни правил в Кремле. Какие бы ни изобретали иноземцы технологии. Вне зависимости от режимов и экономических форм хозяйствования корневые, базисные нормы жизни, формы взаимодействия общества и власти не меняются, кажется, веками.

Главный, пожалуй, это неравенство граждан одной страны перед законом. Не декларируемым, а перед реально действующими правилами.

Кстати, прописку/регистрацию/паспортную систему еще Петр Первый ввел. Идея «запретного города», куда вход только избранным — а нет сомнения, что все чиновники тотчас получат «пропуск-вездеход» и платить ни за что не будут, как сейчас не платят за парковку, а за них будут платить все остальные налогоплательщики, — это идея глубоко феодальная и сегрегационная. Согласно такому принципу, не может быть равных правил для всех, должны быть исключения и ограничения при непременном получении привилегий правящей касте. На неконкурентной основе.

То, что сейчас кое-какие «привилегии» можно купить за деньги случайно (недоглядели, конечно) разбогатевшим представителям не правящих каст и категорий населения, является, конечно, шагом вперед по сравнению с совсем уж азиатским феодализмом. Однако если простолюдины и дальше будут мешаться под ногами у начальства, то для них придумают новые ограничения.

Сегрегация в позднесоветское время проводилась в жизнь разными средствами.

Притом что в СССР была вполне на словах демократичная Конституция, а здравицы в честь «подлинного народовластия» отскакивали от зубов пропагандистов еще бойчее и с большей убежденностью в голосе, чем у нынешних бойцов гламурно-казарменного фронта «инфотейнмента».

Сегрегация в потреблении выражалась в том, что партийные бонзы и приравненные к ним начальники имели доступ к «спецраспределителям». Тут, конечно, многое изменилось. Полки нынешних магазинов не сравнить с убогим советским ассортиментом. Однако разный доступ к товарам, благам и, главное, возможностям сейчас попросту «монетизирован»: государственные чиновники (аналогия партийных бонз) получают такие несусветные суммы, что сам их образ жизни становится не то что недостижим — его не могут себе даже представить простолюдины.

Как не могли себе представить образ жизни партийных вождей и номенклатуры простолюдины в брежневское время. А когда в России вообще было иначе?

Один из других, тоже практически неизменных веками, элементов «матрицы» — это стремление верхов оградить страну от внешнего мира.

Прежде всего — от идейного «вредного влияния». Будь то католический прозелитизм, влияние буржуазных революций Европы, «антисоветская пропаганда» или «НКО-иностранные агенты». Павел Первый и Николай Первый всячески ограничивали общение с внешним миром даже дворянства, вплоть до полных запретов дворянам в том, чтобы те не отдавали детей учиться за границу (Павел Первый так и вовсе выезд для них закрыл, открыла Екатерина). Загранпоездки при Брежневе, не говоря о временах Сталина и Хрущева, осуществлялись примерно под таким же жестким надзором и по высочайшему дозволению, как при Николае Первом. Хотя стали уже разрешены многим чиновникам и отличившимся партийно-комсомольским активистам.

Теперь вроде бы с этим свобода. Однако уже не для всех, система постепенно отрабатывает назад последствия «попустительства» лихих 90-х: выезд уже ограничен для ряда категорий чиновников и по-прежнему на уровне пропаганды трактуется как дело «непатриотичное». Учеба за границей подается тоже как нечто подозрительное: мол, нахватаются там всякого, а Европа по-прежнему полна идейной и духовной «заразы». Как в брежневские времена был полон «заразы» «загнивающий Запад».

Хотя в официальные трактовки, разумеется, в душе мало кто верит. И почти никогда не верили. Сам этот принцип «двоемыслия» — исторически традиционен.

В брежневские времена, как, собственно, почти всегда в России, в литературе и искусстве царила цензура. Ее вообще мало какая страна избежала. Но когда мир двинулся в сторону открытости и падения запретов, в том числе в культуре, сексе, информации, мы стали чаще говорить о том, что не надобно нам тут вседозволенности. Новшества опасны по определению. Информационная открытость во всех ее формах есть угроза устоям. И всегда была. Споры с Западом по поводу третьей (гуманитарной) корзины знаменитого Хельсинкского акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанного Леонидом Ильичом, — это сегодняшнее преследование НКО-иностранных агентов и борьба за «чистоту интернета», вплоть до полной его изоляции от внешнего мира.

И если раньше были невыездными десятки миллионов людей, то сегодня хотят сделать невыездными их «персональные данные». Дух крепостничества вновь напомнил о себе — в оцифрованном виде.

«Просветительство» власти может ограничиться разве что тем, что импортировать отдельные нужные инновации: флот, индустриализацию или завод «Фиат», как при Брежневе. Но никак не систему отношений власти и избирающего ее населения.

Жизнь чиновников что в закрытых «цековских» санаториях в 70-х, что на яхте «Ольга» или как их там, их яхты, звать — табу за высочайшим забором. Разглашение наказуемо. С чиновников не положено спрашивать отчета. Они сами знают, как лучше. Все что можно сделать «для служебного пользования» — сделают. Все что можно засекретить — засекретят.

При Сталине нельзя было фотографировать мосты и железнодорожные станции. Сегодня — дачи высших чиновников. При Брежневе секретили подробные карты, сегодня GPS в районе Кремля упорно показывает вам, что вы во Внуково. Руки-то помнят, как говорится.

При Брежневе западные СМИ, книги и журналы лежали в спецхранах и выдавались по спецразрешению. Сегодня Роскомнадзор «чистит» интернет по своему усмотрению и постановлениям провинциальных судов, работающих не хуже всяких райкомов партии.

Если вы хотите окунуться в стилистику брежневских времен «идеологических постановлений» (до сталинских, слава богу, пока не дотягиваем), то не нужно глубоко лезть в неоцифрованные архивы (архивы, кстати, по-прежнему под замком, прошлое по-прежнему непредсказуемо и является частью политической повестки). Просто можно почитать доктрину информационной безопасности, подготовленную Совбезом (в чем-то аналогом Политбюро ЦК КПСС) в начале декабря. Там весь интернет — это одна сплошная угроза. Один сплошной «вражеский голос». Который надо, разумеется, глушить. И будут, конечно. Технологически пока не тянут просто. Но стараются.

Google и Facebook сегодня — это «Голос Америки» и «Свободная Европа» вчера.

То, что вчера лежало в спецхранах, сегодня «оптимизируется» иначе: ограничением или полным запретом иностранного владения. Плюс фильтрация по параметрам «оскорбления чувств верующих» и «экстремизм». Ранее — «антисоветская пропаганда».

А вокруг — та же безразличная безропотность. «Больше трех не собираться» трансформировалось в невозможность согласовать любую акцию протеста под какими угодно мирными лозунгами. Даже одиночный пикет почти заведомо преступен. Но, как и в брежневское застойно-золотое время, подавляющему большинству привычно сосуществовать с тем, что есть, нежели конфликтовать с реальностью. Мечта о «золотом веке», когда все рутинно и не надо ничего менять, будет вечной. И эту мечту мы неустанно делаем былью.

Любая версия — политическая
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10449071.shtml
26.12.2016, 08:30
О причинах и последствиях крушения Ту-154
https://img.gazeta.ru/files3/233/104...x230-24885.jpg
Сергей Савостьянов/ТАСС

Ту-154. В одной трагедии сошлось сразу столько чудовищных обстоятельств, что хватило бы на несколько происшествий. И это снова происходит с нами. Нечто чудовищное в самое неподходящее время. Всех обстоятельств, связанных с этим, мы не знаем, а возможно, не узнаем никогда.

Что самое чудовищное? Что трагедия стала для некоторых поводом для злорадства. Мол, вот этих жалко, а этих — нет. Мол, вот она, «расплата за Сирию», нечего там делать. Хотя вон, к примеру, Германия ни в какой Сирии не воюет, а люди от терактов гибнут и там. Хотя эти некоторые, как и все мы, не знают пока причин катастрофы. Среди погибших есть те, чья потеря… Нет, наверное, неэтично писать «особенно трагична» или что-то подобное. Каждый человек заслуживает таких слов, по крайней мере от своих близких. Будь он Доктор Лиза, сотрудник Министерства обороны, артист Ансамбля песни и пляски имени Александрова или журналист НТВ, «Звезды» или иного любого канала.

Каковы бы ни были их взгляды и поступки при жизни — подвижничество в помощи сирым и убогим или хотя бы даже участие в информационно-пропагандистских акциях, пафос которых кто-то может не разделять и даже осуждать, — это наши люди. И это главное, что должно объединять в такие моменты общество, а не разделять его.

Эти наши люди стали жертвами трагедии. Причем невинными. Все, кто устраивает «пляски на костях», являются по меньшей мере моральными уродами. А в случае, если все-таки подтвердится версия теракта, они подпадают со своими плясками по статью «Оправдание терроризма», пусть даже данная статья многими (в том числе мною) считается явным перегибом в антитеррористической борьбе по части зажима свободы слова.

Если бы наше общество было достаточно здорово, чтобы воздействовать на таких «людей» силой презрения, если бы понятие стыда имело какое-то значение… Но нет. Не имеет. Глумление над мертвыми — это край. И на том же краю — сотни (даже тысячи) лайков в соцсетях под людоедским постом, который замаскирован под «идеологический».

Теперь о версиях и их последствиях. В зависимости от того, какая из них подтвердится.

Почему сразу обращает на себя внимание скоропалительное заявление сенатора Виктора Озерова, главы комитета Совета Федерации по обороне и безопасности (это тот самый, что соавтор известного «пакета Яровой»)? Он однозначно заявил в первые же часы, что версия теракта исключается категорически. Откуда он знает? Или он знает, что можно говорить в такой ситуации, а что нет? При том что ФСБ спустя несколько часов все же призналась, что и эта версия отрабатывается, хотя и не как самая главная. Но Озеров еще до ФСБ знает, что это «точно не теракт».

Просто его реакция — это реакция прежде всего политическая. А с политической точки зрения версия теракта на борту самолета Минобороны на Рождество (так называемое католическое, но тем громче резонанс в таком случае), летевшего на празднование освобождения Алеппо, повлекшего за собой гибель такого числа известных всей стране людей, в том числе крайне уважаемых, а также высокопоставленных чинов Минобороны (часть засекретили), — это катастрофа вдвойне.

Реакция на такие события не может не быть политической. И политизированной.

Разумеется, во всех подобных случаях у нас тут же начинаются одергивания: мол, из уважения к погибшим не надо сейчас «заниматься спекуляциями», дайте следствию во всем спокойно разобраться, не надо нагнетать и все такое. Будут апелляции опять же к морали. Однако в таких случаях как раз подобные разговоры, мне кажется, не совсем этичны. И даже политически вредны. Потому что общество, с которым пытаются разговаривать как с душевнобольным, которого нельзя «пугать» как можно дольше, в том числе самыми страшными версиями, как раз и порождает потом уродов, которые глумятся над невинно погибшими как бы «в отместку за то, что тут такая завравшаяся власть». Что, впрочем, не является им оправданием.

Есть ли основания относиться к официальным оценкам таких событий, в которых заведомо слишком много политики, по меньшей мере с некоторым недоверием? Увы. Еще относительно свежи воспоминания о том, сколь долго отказывались признавать версию теракта на борту пассажирского самолета, вылетевшего из Египта. С нынешней катастрофой также связано слишком много совпадений, которые, если все же принять версию теракта, указывают на то, что с точки зрения созданного медийного резонанса он может стать одним из самых мощных за последнее время. Тут та же роковая (формальная) связь с Алеппо спустя всего несколько дней после убийства российского посла в Турции. Это помимо Рождества, факта принадлежности самолета военным и самого места катастрофы близ резиденции президента и столицы «тех самых» Олимпийских игр.

Против версии «типичного теракта», впрочем, говорит то, что никто до сих пор не взял на себя ответственности за него и не распиарил это преступление. На исламистов не очень похоже.

Хотя в российской недавней истории были случаи, когда исламисты на себя ответственность не брали. Как правило, это были «свои, домашние», и этим они отличались.

Можно ли заранее полностью доверять результатам расследования? Сложный вопрос. С одой стороны, по самой своей природе военное ведомство не расположено к излишней открытости. Как у них там обставлено дело с проверкой на безопасность их бортов? Проходят ли полный досмотр люди, летящие как бы «на корпоратив» на военную базу? В полной ли мере строга проверка пассажиров и их багажа? Ведь все вокруг свои, все друг другу известны. Мы этого не знаем. И сенаторы типа Озерова чисто теоретически могли бы инициировать какое-нибудь парламентское расследование на сей счет. Но Озеров и иже с ним тоже ничего не знают. Боюсь, что и не хотят ничего знать — в том смысле, что вдаваться слишком глубоко в неприятные политические обстоятельства (если они там есть) и затем признавать неудобные версии публично. У Озерова ведь уже заранее был готов ответ. Такой ответ он считает самым «верным». Для него важнее «не нагнетать».

Другие версии, кстати, не лучше. «Ошибка пилотирования» в исполнении пилотов Минобороны? Притом пилотов заслуженных и не раз награжденных. Выглядит и странно, и даже оскорбительно для таких профессионалов. Техническая неисправность? Как же они там в этом случае в Минобороны тогда обслуживают самолеты? Халатность с топливом или обслуживанием в аэропорту Адлера? Это там, где чуть ли не главная резиденция президента страны? Это до какой же степени развала надо дойти? Либо технологического, либо по части безопасности.

И какая такая техническая неисправность самолета приводит к его разрушению в воздухе, притом что экипаж не успевает сообщить на землю о неполадках? Возможно, бывает и такое, и специалисты скоро все объяснят.

В то же время почему-то кажется, что при всем «политическом неудобстве» совершенно чудовищной версии теракта, если эта версия все же найдет свое точное и неопровержимое подтверждение для спецслужб (а уж установить истину, по крайней мере для себя, они будут стараться в любом случае), ее замалчивать все же не будут. Хотя она, как подчеркивалось в первые сутки расследования катастрофы, и не является основной. Не будут замалчивать, как мне лично кажется, просто потому, что ее подтверждение будет означать полную неадекватность принятых в масштабе всего общества мер антитеррористической безопасности в условиях ведения масштабной войны против террористического исламизма. И уйди мы из Сирии хоть завтра, война эта не прекратится. Найдут другие «поводы» убивать «неверных».

Косвенным признанием усиления такой угрозы в эти дни стало закрытие Красной площади на Новый год, чего не было никогда. Если следы терроризма будут найдены в нынешней трагедии, они в силу повышенного резонанса данной катастрофы могут потребовать еще более масштабных антитеррористических мер в масштабах всей страны, чем до сих пор были приняты. Это неизбежно потребует далеко идущих политических решений и действий, которые не могут остаться тайными для всего общества.

Если мы в состоянии войны, то это не может не возыметь наконец внутриполитических последствий и качественно иных решений, чем рутинное «закручивание гаек».

Нельзя исключать, что объективно встанет вопрос и о введении чрезвычайного положения. В каких конкретно формах оно найдет свое воплощение — трудно сказать заранее. К примеру, после Беслана отменили прямые выборы губернаторов. Но не будем пока загадывать так далеко…

Так или иначе, перед опубликованием любой версии авиакатастрофы Ту-154 ее сначала утвердят на уровне высшего политического руководства. И именно оно решит, что надо по этом поводу сообщать, а что, возможно, не надо. И какие должны быть приняты, если это потребуется, политические меры. Которые мы, разумеется, в этом случае прочувствуем в полной мере. Или не прочувствуем. Если подтвердится и будет политически утверждена версия о технической неисправности.

Инопланетяне и вредители
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10499621.shtml

30.01.2017, 11:01
О казусе Воронежского механического завода
https://img.gazeta.ru/files3/645/104...x230-50272.jpg
Иллюстрация к «Злоумышленнику» А.П.Чехова

«...За всякое с умыслом учиненное повреждение железной дороги, когда оно может подвергнуть опасности следующий по сей дороге транспорт и виновный знал, что последствием сего должно быть несчастье... А ты не мог не знать, к чему ведет это отвинчивание... он приговаривается к ссылке в каторжные работы. — Конечно, вы лучше знаете... Мы люди темные... нешто мы понимаем? — Все ты понимаешь! Это ты врешь, прикидываешься! — Зачем врать? Спросите на деревне, коли не верите... Без грузила только уклейку ловят, а на что хуже пескаря, да и тот не пойдет тебе без грузила».

Со времени публикации рассказа Чехова «Злоумышленник» (1885), кажется, ничего не изменилось. Подследственный Денис Григорьев, темный мужик, никак не возьмет в толк, отчего его приговорили к каторге. Он всего лишь откручивал гайки с железнодорожных путей. Ему, как и всей деревне, они нужны были как грузила.

Работники Воронежского механического завода, где делают ракетные двигатели, кажется, пошли дальше. Они, есть такое предположение, уносили с завода цветные и драгметаллы, а в двигателях использовались детали из заменителей худшего качества.

Может, оттого и падали ракеты (у Чехова поезд сошел с рельсов)? Сейчас двигатели отозваны для проверки, российская космическая программа полузаморожена. Все это кажется совершенной дикостью для ХХI века, для страны, «вставшей с колен» и играющей далеко не последнюю роль в мировой политике.

А проистекает эта дикость во многом из-за того, что страна разрозненна не только по принципу материального богатства, но и по принадлежности к разным бытовым, поведенческим культурам и трудовой этике.

(Коэффициент Джини, отражающий разрыв между самыми богатыми и самыми бедными, в 2016 году вновь стал у нас расти и составил 0,39. Неравенство считается высоким, если он выше 0,4; для сравнения: в КНР коэффициент вырос с 0,3 в 1980-х до 0,53 в 2016 году, еще выше он в ЮАР и Бразилии — 0,63 и 0,53, в США — 0,41, в Германии и Скандинавии — 0,3 или ниже.)

В Москве и крупных городах многие уже вросли в информационную среду ХХI века, пользуясь смартфонами для банковских операций, вызова такси или проката велосипеда. Эти люди свободно передвигаются по миру, черпают новости не из телевизора, а из интернета, следят за новинками культуры, восприимчивы к новейшим технологиям. Кто-то пристрастился к здоровому образу жизни.

С другой стороны — миллионы, живущие не просто в бедности, а по законам архаики.

Они не видят проблемы в сортире «на ветру», в покосившемся заборе, пьют «боярышник», живут с огорода, как при дедах, а вместо новомодных гаджетов, следящих за пульсом, количеством пройденных шагов и потребленных калорий, лечатся водкой от всех болезней, а если не помогает, то идут к ясновидящим или вливают яичный желток внутривенно. Поскольку «скорая» «все равно в такую даль не приедет».

Часто этим двум Россиям, которые и при Чехове были, и до него, и после, не о чем разговаривать друг с другом. Они не понимают мотивацию поведения друг друга и даже речь, взаимно презрительны к манерам и привычкам «иных». Частный случай такого взаимного непонимания — неспособность, с одной стороны, политических либералов найти путь к народной душе, с другой — отторжение этих либералов со стороны массового избирателя как инопланетян.

Это диалог слепого китайца с глухонемым болгарином.

Представители правящей элиты, кстати, тоже инопланетяне, но их как представителей власти (вариант — людей из телевизора) генетически привыкли бояться, заискивать перед ними при встрече и бить челом. Разумеется, социальная и общекультурная рознь взаимозависимы, второе во многом проистекает из первого. Оставим в стороне еще и национально-культурные различия, затрудняющие поиск взаимопонимания, скажем, для жителей русского Северо-Запада и мусульманских регионов Северного Кавказа.

Часто эти разные культуры сожительствуют на одном предприятии. С одной стороны, «эффективные менеджеры» в хороших костюмах и на дорогих машинах, непрестанно придумывающие все более эффективные правила, всякие KPI и получающие приличную даже по европейским меркам зарплату. С другой — простые работяги, не понимающие, почему ими командуют эти непонятно откуда взявшиеся чужаки, но тянущие лямку за унылые 15–25 тысяч. Потому что «куда-деваться-работы-нет-жена-дети». Ну и видя, как беспардонно разруливают денежные потоки с вящей пользой для себя эффективные менеджеры, весь талант которых состоял лишь в том, чтобы вовремя присосаться к растранжириваемому советскому наследию, либо работают на сторону, либо подворовывают.

Система трудовых отношений, построенных на контроле и принуждении, но не на взаимной заинтересованности в успехе предприятия начальников и работников, примерно та же, что во времена «Евгения Онегина», когда девушек-крестьянок заставляли песни петь, чтобы собираемую малину не ели.

А потом еще было советское «вы делаете вид, что нам платите, мы делаем вид, что работаем».

Если зайти на сайт того же Воронежского механического завода, то в разделе «Вакансии» вы не найдете ничего относящегося к категории эффективных менеджеров. На вчерашний день (может, теперь с испугу удалят) было две. «Оператор — наладчик станков с программным управлением, 4–5 разряд, зарплата 35 000–45 000 руб., образование: среднее-профессиональное». И вторая: «Слесарь-ремонтник, 4–6 разряд, зарплата 28 000–33 000 руб.». Оба должны быть знакомы с «фрезерным станком FQS-400 с системой ЧПУ CNC H-646, фрезерным станком С-500 с системой ЧПУ CNC 600-1, токарным станком PT 755 ФЗ с системой ЧПУ NC-210, обрабатывающим центром с системой ЧПУ simens sinumerik» (орфография сохранена).

Примем такую квалификацию равной примерно американской категории mechanic и отправимся с этим знанием в корпорацию «Боинг». Если уж мы говорим о конкуренции с аэрокосмической Америкой.

Средняя зарплата «механика» в аэрокосмической и энергетической отраслях США составила в прошлом году по стране $22,9 в час (медианная зарплата, когда половина получает больше, а половина меньше этого значения — $22 в час). Плюс за сверхурочные в разных штатах — $24–49 в час. Еще есть бонусы, зависящие от успешности предприятия. Они, конечно, не идут в сравнение с бонусами топ-менеджмента. Но название символично — «участие в прибыли». Где вы видели у нас для рядовых работников в зарплатной ведомости графу «участие в прибыли»? В США для данной специальности — до $12 тыс. в год. Доход (до налогов) таких «механиков» составляет в разных штатах $35–75 тыс.

Если взять конкретно корпорацию «Боинг», то мы там не увидим большого разрыва в зарплатах производственно-технического персонала и финансово-управленческого.

Скажем, механики и техники по обслуживанию самолетов получают от $30 до $102 тыс. в год в разных штатах, работая на «Боинг», в зависимости от стажа и квалификации. Работник бухгалтерии и административный помощник — до $50–70 тыс., инженеры — $50–126 тыс., сборщики — от $27–$60 тыс., бизнес-аналитики, менеджеры по развитию и менеджеры среднего звена получают вполне сопоставимые $47–119 тыс., $44–173 тыс. и $80–163 тыс. соответственно. Главный инженер — уже $118–274 тыс., компьютерщики — $64–135 тыс., HR (кадровик) — от $55–$102 тыс., региональный директор по маркетингу — $64–166 тыс.

Технический персонал с уровнем зарплат, сопоставимым с зарплатами «эффективных менеджеров», не просто принадлежит к той же поведенческой и мировоззренческой культуре. Он не озабочен тем, как вынести деталь и с завода и сдать сэкономленные цветные металлы во вторсырье. Или сварганить из титановых или иных отходов себе забор или еще чего на даче.

Цены на космические запуски, осуществляемые Россией при помощи двигателей, изготовленных в Воронеже, сопоставимы с ценами на запуски, осуществляемые США (кстати, они тоже используют российские двигатели Р-180, изготовленные в Химках). Почему же тогда зарплаты у «конкурентов» не сопоставимы?

У наших эффективных менеджеров готов презрительный ответ: «Эти люди столько не стоят». А вот сами они стоят. Обученные на квази-курсах MBA лишь тому, чтобы резать косты, и больше ничему, они не могут уразуметь, что в «они столько не стоят» надо включить и падающие «Протоны», и упущенную выгоду от незаключенных контрактов по причине растущей подозрительности заказчиков качеством российской техники, и нынешнюю полузаморозку космической программы.

Эти «манагеры» в силу своей недальновидности консервируют сохранение всех этих денисов григорьевых в их нынешнем ущемленном социальном и материальном положении. Ровно то же самое происходит практически по всей России.

В том числе в госкорпорациях, где руководители получают доходы, отличающиеся от медианной зарплаты работников отрасли в такие разы, которые никакому Рексу Тиллерсону из ExxonMobil и не снились (имеется в виду разрыв, а не абсолютное значение).

Кстати, если продолжить изучение сайта Воронежского завода, то там едва ли не самый обширный раздел — это «ликвидация непрофильного движимого имущества». В том числе оборудования и «неликвида» — лома цветных и черных металлов. В этом разделе можно найти не только латунную, медную и прочую «цветную» стружку, но и серебряную проволоку, завалявшуюся на складе номер 280 аж с 2002 года. Это, конечно, можно счесть за проявление рачительности. Но почему-то от нее веет «проклятыми 90-ми», каким-то диким кооперативным движением, когда начали распродавать советское наследство, да так с тех пор оно все никак не кончится. На счастье и на карман эффективным менеджерам.

На общенациональном социально-политическом уровне правящий класс совсем не обеспокоен задачей выравнивания не только материальных доходов, но и общекультурного уровня разных слоев населения.

Консервация архаики, которой еще и подыгрывают, предлагая мракобесные законы из разряда «о скрепах» и подпитывая фильмами о том, как «раньше было хорошо», считается политически комфортной. Таких «вчерашних людей» якобы легче контролировать, они — послушное электоральное стадо.

Опасность того, что «стадо» становится все менее понятным и предсказуемым в своей реакции для самих «пастырей», не осознана.

Опыт стран, где под сенью якобы «модернистской авторитарной диктатуры» вызрели свой «Талибан» или «Исламская революция», движимая неимущими, непросвещенными и антимодернистски настроенными массами, ничему не учит. Собственно, и наш 1917-й был ровно такой историей. Когда блистательная Империя, задававшая тон не только в мировой экономике, но и в культуре и искусстве, во многом и в науке, слиняла за три дня. Когда восстали те, кто десятилетиями «откручивал гайки» на железной дороге. А ведь эти денисы григорьевы правящему классу казались вполне беззащитным, политически неопасным тупым быдлом, которое всегда можно отправить на каторгу, и оно туда покорно отправится «тянуть лямку».

Лендлорды как гопники
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10522487.shtml
13.02.2017, 08:26
О том, почему государству выгодна бесплатная приватизация жилья
https://img.gazeta.ru/files3/583/105...x230-76657.jpg
Wikimedia

Бесплатная приватизация жилья продлена навсегда. Еще год назад премьер Медведев говорил, что вечной она быть не может. Но она смогла. Все партии-фракции слились в политическом единомыслии. И проголосовали «за». Как в старые добрые советские времена в Верховном Совете. Жириновский назвал решение «праздником». Хотя первоначально законопроект предлагал как раз прекращение бесплатной приватизации жилья с 1 марта 2017 года. Возможность сделать это, но лишь до 2020 года, сохранялась лишь для жителей Крыма, детей-сирот и очередников, чьи дома признаны аварийными до 1 января 2012 года.

Только в нашем парламенте умеют так передумать между первым и вторым чтениями.

В приступе невиданной щедрости депутаты единогласно вскричали народу: «Да заберите даром все!» Напрашивается вопрос: «Так в чем подвох?» Чего это они, придумывающие чуть ли не каждый месяц новые поборы, вдруг так расщедрились?

И другой вопрос: а стала ли наша страна страной победившего частного собственника (в части владения хотя бы квартирами), как предлагалось и грезилось в далеком 1992 году, когда началась бесплатная приватизация. Она и была бессрочной. Однако в Жилищном кодексе 2004 года ее сроки ограничили 2007 годом. Затем «крайний срок» продлевали еще четыре раза.

Теперь депутаты говорят, что, мол, по мере приближения сроков окончания бесплатной приватизации чуть ли не по всей стране начался страшный ажиотаж, люди боятся, что не успеют, надо людям пойти навстречу. Официальная статистика, впрочем, иная: число бесплатно приватизированных именно в прошлом году квартир снизилось по сравнению с 2015 годом на 40% (с миллиона до 600 тыс.). То есть никакого ажиотажа на самом деле не было. Если и был относительно повышенный спрос, то в таких городах, как Москва и Петербург. А вот в наиболее бедных регионах (типа Ингушетии, Кабардино-Балкарии или Республики Алтай) спрос на бесплатную приватизацию уже стремился к нулю. И тому есть причины.

Сегодня бесплатная приватизация выгоднее на самом деле государству в большей степени, чем гражданам.

Если исключить бесплатную приватизацию так называемого социального жилья, которой вообще, по идее, быть не должно. Просто далеко еще не все граждане прочувствовали, почем им обойдется этот бесплатный «праздник».

Россия — страна относительно небогатая, но по сравнению с богатыми и благополучными странами доля частного жилья в ней — не менее 84% от всего жилого фонда. Это недостижимая пока цифра, к примеру, для богатой Америки, где доля частного жилья составляет от 42–45% для семей афроамериканцев и «латинос» (относительно более бедных в среднем) до 71% для белых (в среднем получается около 65%, примерно на уровне Новой Зеландии и Франции). Для таких богатых европейских стран, как Германия, Финляндия (менее урбанизирована), Дания или Великобритания (где «мой дом — моя крепость»), эти показатели составляют соответственно 52%, 72%, 62%, 63%.

И наоборот, для относительно более бедных стран процент частного владения выше: Румыния — 96%, Словакия — 90%, Литва — 89%, Польша — 83%, Болгария — 82%. Если взять крупные города благополучных стран, то там доля частного владения намного меньше, чем в наших мегаполисах. К примеру, в Берлине — всего лишь около четверти жилья приватизировано. Разительный контраст с Москвой.

В странах с меньшим уровнем неравенства (Германия, Швеция, Дания и т.д.) ниже доля частного жилья. Странно? Вовсе нет, если учесть фактор развитого социального найма, а также меры государственной защиты частных арендаторов от произвола «лендлордов». Каковых мер у нас нет и в помине:

снимающий квартиру абсолютно бесправен, а представить среднего российского пенсионера в таком качестве можно разве что в кошмарном сне. Лучше сразу эвтаназия.

Кстати, главным возражением против бессрочной приватизации было то, что оно демотивирует строительство социального жилья. Если его можно приватизировать (там есть ограничения, но они преодолимы, всегда можно приватизировать такое жилье на достигших совершеннолетия детей), то к чему строить? Из почти 4 миллионов человек, что стояли в очереди на улучшение жилищных условий по этой линии, квартиры получили лишь несколько десятков тысяч человек в последние годы. Ну а поскольку теперь, в условиях трудностей и бюджетных ограничений, властям стало не до социального жилья, то проблема отпадет сама собой.

Напомним, что собственник жилья не имеет права на улучшение жилищных условий за счет государства, он может это делать только за свой счет.

Если бы темпы строительства социального жилья были выше, многие не стали бы приватизировать квартиру, а удовольствовались бы наймом у муниципалитета. А если бы еще государство, вспомнив, что оно у нас «социальное», субсидировало малоимущим и тем же пенсионерам стоимость аренды у частных владельцев, то не только снизился бы спрос (и цены) на частные квартиры, но и повысилась бы мобильность населения, произошло бы резкое улучшение качества рынка труда.

В определенном смысле приватизация жилья в наших условиях — это отчасти вынужденная мера социальной самозащиты в условиях сворачивания социальных гарантий со стороны государства. Своя квартира видится спасительным якорем от падения в полную нищету. За неимением других.

Приватизируя жилье, собственник идет на повышение трат по его содержанию. Плюс налог на недвижимость. Всю «прелесть» которого многие уже успели в этом году оценить, а в полной мере оценят к 2020 году, когда он будет взиматься в полном объеме. Ставки за год даже для по западным меркам халуп выросли в разы, достигнув размеров, взимаемых с real estate во Флориде.

К 20-му году наверняка будет принят и закон, разрешающий деприватизацию жилья только малоимущим. Он давно лежит в Думе. Им почти что пугают детей: мол, бедных людей будут выбрасывать на улицу. Но суть его, мне кажется, даже не столько в этом (будут выбрасывать вообще всех), а в том, что

когда кто-нибудь, прочувствовав непосильное бремя новых налогов на недвижимость, захочет избавиться от этого «счастья» быть лендлордом в нашем государстве, то сделать это будет не так-то просто.

Теперь о том, что такое в наших условиях этот самый «собственник». Лендлорд (как в англоязычных странах называют хозяина квартиры), прости господи.

Когда все начиналось в начале 90-х, ведь сколько было благостных разговоров, что вот, мол, получит человек в собственность квартирку, и сразу вырастет у него частнособственническое самосознание. И станет он относиться к своей собственности ответственно. И настанет у нас жилищно-коммунальное счастье. Примерно такие же разговоры велись и о становлении «среднего класса». Который есть опора демократии.

Везде есть — и у нас станет, дескать. Ну и где она, эта «опора», во многом состоящая нынче из чиновников, «взошедших» на взятках силовиков и бюджетников? Они теперь могут позволить себе поехать кто в Крым, кто Турцию, кто в Египет с Таиландом, они накупили машин, взяли ипотеку, обставились мебелью и бытовой техникой, а по уровню распространения высшего образования (не будем тут о его качестве) превзошли многие куда более «сытые» страны. Стало ли больше демократии? И разве жилищно-коммунальное счастье таки настало? Где можно посмотреть на его блеск и великолепие?

Есть, конечно, примеры, когда собственники жилья ответственно и сознательно подходят к управлению своим домом. Они понимают, что такое «капитализация» собственной квартиры, зависящей от того, в каком состоянии подъезды, дворы и лифты, есть ли в доме консьерж. Но в большинстве случаев этим «лендлордам» как было «нас…ть в лифте», так и осталось. Гопничество от факта наличия свидетельства о собственности никуда не делось.

За пределами своей «хаты» их не волнует никакая «капитализация», они не хотят платить ни копейки лишней добровольно на так называемые «общие нужды».

Термин «самообложение» остается экзотикой. Способность к «горизонтальной солидарности и мобилизации» во имя общих целей среди собственников жилья — примерно та же, как на политическом уровне по всей стране, когда дело касается отстаивания общих прав. То есть близкая к нулю. Как на политическом уровне господствует подход «без нас все решат, от нас ничего не зависит», так и в отношениях с какой-нибудь управляющей компанией. Все то же безволие, граничащее с раболепием.

Многим таким людям было бы по-прежнему удобнее, проще и комфортнее не быть никакими собственниками, а полагаться во всем на, условно, государство. Которое, в свою очередь, после начала приватизации жилья сделало немало для того, чтобы удавить в зародыше всякие именно здоровые частнособственнические инстинкты. Их пробуждение в людях просто не нужно властям. Такие люди неудобны, они все время требуют отчета и контроля.

А вопрос «На что пошли наши деньги?» — самый неприятный для властей. И когда его некому задать — это просто прекрасно. Идеал русского чиновника — это лозунг «Даешь налоги БЕЗ представительства!».

Собственников жилья постарались начиная с 90-х лишить как можно большего объема прав, о которых говорили/мечтали вдохновители приватизации жилья. Они максимально ограничены теперь в возможностях управлять (в целях получения доходов с целью компенсации коммунальных трат) общим имуществом. Если не на основании формальных правил, то путем придумывания неформальных препон. Им чинят препятствия для проведения такого разграничения придомовой территории, которое могло бы повысить материальную самостоятельность жилищного самоуправления.

Само это самоуправление куда бесправнее западных аналогов в возможностях понуждать платить на общие нужны (если так решило большинство) «халявщиков». Первые этажи зданий с приватизированными квартирами оказались почти везде во владении муниципальных властей, но не жилищного самоуправления. Их сдают в аренду. И с жильцами, разумеется, не делятся. Вместо того чтобы поддерживать всевозможные ТСЖ, учить людей, как правильно организовать самоуправление, власти повсеместно насаждают всевозможные ГУПы и МУПы, прочие реинкарнированные ЖЭКи под именем какого-нибудь ГБУ «Жилищник» и т.п.

Поощряется безволие и безынициативность так называемых собственников, но никак не их ответственность и самостоятельность.

Главное, чтобы платили повышенные налоги и теперь еще и взносы на капремонт. Последние — самое яркое воплощение «мутных» и бесконтрольных поборов. По факту все эти деньги аккумулируются в руках местных властей, которые ими распоряжаются как хотят. В том числе расходуя (чему уже появились свидетельства) совершенно нецелевым образом.

И даже в распоряжении своей же непосредственно собственностью владельцы квартир стали более бесправны, чем в 90-х. Появились новые возможности принудительного выкупа собственности (прецедент создан в связи с сочинской олимпийской стройкой и теперь шагает по стране) по выгодной государству цене. Сократились возможности оспаривать в суде стоимость недвижимости. Сократились на практике и возможности «прописать» на своей площади «кого угодно». Ужесточились (хотя подчас и оправданно) условия перепланировки. Дело идет к тому, чтобы даже единственного жилья станут лишать по разным «долговым» основаниям.

В случае признания жилья «ветхим» собственников далеко не всегда устроит то, что им предложат в порядке «компенсации». А жилье им никакое, в отличие от жителей «по социальному найму», которые могут в таком случае претендовать на 18 кв. м. на человека в новой квартире, не положено. Иными словами, повышение «материальной ответственности», финансового бремени по обслуживанию собственности растет на фоне сокращения прав собственников и гарантий неприкосновенности этих прав.

Разве такая приватизация задумывалась и представлялась в 1992 году? Впрочем, обманутые ожидания присущи не только этой сфере. И эти обманутые ожидания тоже будут, конечно, продлены бессрочно.

Пятиэтажная неожиданность
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10546121.shtml
27.02.2017, 11:35
О том, чего ждать от сноса хрущевок
https://img.gazeta.ru/files3/481/105...x230-33617.jpg
Снос пятиэтажных панельных домов в московском районе Солнцево, 2007 год
Руслан Кривобок/РИА «Новости»

Встреча мэра Москвы Сергея Собянина с президентом Владимиром Путиным привлекла внимание «экономикой больших цифр». Объявлено о проекте сноса всех хрущевских пятиэтажек. Неформально его оценили в 2,5–3 трлн руб. (примерно равно объему работ по «недоремонтированному жилью» по всей стране). Переселят 1,6 млн человек, снесут 25 млн кв. м, что не меньше 10-летнего объема московского жилищного строительства. За 17 лет действия «лужковской» программы расселения пятиэтажек снесли 6,3 млн кв. м.

Критики всякий раз ищут в любом деле, где инициатором является власть, корысть и тайный умысел. Других мотивов и быть не может. Привыкли, что без подвоха у нас общение власти и народа не бывает.

А кто-то уже его отыскал: мол, смысл в спасении закредитованных застройщиков, которые не могут распродать настроенное, выселить «коренных москвичей» под Калугу, а на освободившемся месте понастроить элитного жилья (кстати, откуда столько элиты, чтобы его потом раскупить?). Привычно такое слышать. И скорее всего, у многих людей, причастных к планируемым грандиозным свершениям, в головах действительно защелкали счетчики. Но…

На самом деле в данном, как и других случаях взаимодействия власти и населения, которое она вроде хочет облагодетельствовать, а оно сопротивляется, речь о понимании того, что в теории называется «общественным благом» и «общественным договором».
Путин назвал целесообразным снос всех хрущевок в Москве
Москва прощается с хрущевками

Президент России Владимир Путин заявил о целесообразности сноса всех хрущевок в Москве вместо их капитального ремонта. Так глава государства... →

Хотя многие полагают, что никакого общественного договора, придуманного умниками-просветителями, у нас отродясь не было, а вместо заботы об общественном благе — вековые традиции сатрапства и мздоимства. На деле все своеобычнее, иными словами — кучерявее.

Как проблема видится из замызганной «хрущобы»? Либо как безнадежное «никогда нам отсюда не выбраться». Либо есть надежда, что власти вдруг подарят благоустроенное жилье вместо разваливающегося на глазах. В идеале именно бесплатно и в том же районе. Да еще по таким нормам, чтобы вместо двушки в 35 метров, куда успели прописать всех, кого смогли, — просторные хоромы. Либо привыкшие жить в ужасных условиях люди заведомо враждебно относятся ко всем попыткам их снять с насиженного места — «нам и так хорошо, не надо ничего менять».
РЕКЛАМА
inRead invented by Teads

В момент приватизации жители «хрущоб» оказались в неравных условиях с теми, у кого было благоустроенное жилье. Государство могло бы давно субсидировать им, например, ипотеку или стимулировать частных застройщиков расселять эти дома, как в свое время расселяли (без участия государства причем) коммуналки покупатели квартир в исторической части городов страны. Но государству было не до того. К тому же многих приватизация застала вообще без своего жилья.

Москва сегодня чуть ли не единственный город страны, где вообще в таких объемах расселяют «хрущобы», составляющие до 10% ветшающего жилого фонда страны.

За четверть века сфера ЖКХ в регионах не перестала быть черной дырой, куда улетают миллиарды. Их либо разворовывают, либо прожигают в латании разрухи. Соучастниками стали и сами владельцы жилья. Во-первых, приватизация не распространялась на общедомовую собственность, она осталась как бы бесхозной и часто деградирует. Во-вторых, «нувориши» в большинстве своем не научились относиться к свалившемуся на них богатству ответственно, грамотно контролируя деятельность управляющих компаний. В том числе, как правило, не хотят модернизировать, чинить его за свой счет, где целесообразно, по решению домового самоуправления. Сейчас почти везде взносы на капремонт собираются обезличенно в общий котел, который в руках у чиновников, а не на конкретные домовые счета.

В иных странах подобные проблемы решаются без материального участия городских властей. За счет частных застройщиков, выплачивающих переселяемым адекватные компенсации «за престижное место». За счет жителей, софинансирующих модернизацию жилья при наличии доступных кредитов: в ряде стран уже встречаются случаи отрицательного процента выплат по ипотеке. За счет налоговой политики, делающей выгодным переселение из престижных районов тех, кто не тянет дорогую там жизнь, и т.д. Что касается бедных, то они получают социальное жилье, доказав, что они действительно бедны (у нас такие оценки при наделении новым жильем вместо ветхого не применяются).

При этом должны быть некие общие понятия об общественном благе и принципах, по которым оно должно достигаться. В частности, понимание, что город должен развиваться согласно проектам, которые тестируются жителями в момент выборов городских властей.
Денис Драгунский об истоках и расцвете культуры ненависти
Ставка на сволочь

Когда-то давно Михаил Светлов сказал: «У нас, чтобы жить, надо умереть». Речь шла о том, что художника начинают ценить после смерти: художника... →

Планы улучшения жизни в таких общественных условиях не могут свалиться как снег на голову. И в таких планах неизбежно будет интерес у девелоперов и прочих инвесторов, иначе они не сработают. Есть суды, где можно оспорить размеры компенсации. Есть возможности открытого общественного протеста против того, что кажется «злоупотреблениями и коррупцией». И есть оппозиция, которая выступает с альтернативными планами и выискивает у власть предержащих ошибки или корысть, особенно если таковое вредит «общественному благу».

В силу очень многих причин у нас это все либо не работает, либо работает иначе. Так называемая оппозиция если и выступает на уровне города, то предпочитает обсуждать проблемы типа перезахоронения Ленина либо выступать с обличениями, что «все воры». Исключения есть, но их немного, а главное, самими жителями-избирателями они не поддерживаются. К городским проектам они относятся, как правило, безучастно, пока те не коснутся их лично. И то следует в основном реакция в духе «от нас ничего не зависит», разве что удастся как-то индивидуально договориться/приспособиться.

Как видится проблема из окон чиновничьих кабинетов? Как более комплексная. Во-первых, город должен развиваться, а вместо полуаварийных бараков надо строить новую недвижимость и показывать в том числе результат своего управления. Ибо плох тот политик, который по-хорошему не тщеславен.

Во-вторых, строительные контракты/подряды — непременная часть политики мэрии любого города мира. Эта часть всегда сугубо коммерческая. В-третьих, если можно не плодить, а ликвидировать «фавелы», гетто и прочие рассадники социальных проблем, то это надо делать. Тем более в столице. Наконец, в-четвертых, денег в казне всегда меньше, чем планов по их освоению, хоть какому.

Совместить эти два видения бесконфликтно — большое искусство и суть той самой «низовой демократии». В идеале такое возможно, когда обе стороны друг другу хоть в чем-то доверяют, правила игры едины и понятны, а в случае конфликта на помощь придет беспристрастный суд. У нас, разумеется, и тут все кучерявее.

Программа массового строительства жилья начата в 50-х годах, когда по проекту Виталия Лагутенко (дедушка того, кто станет «Мумий Троллем») и по примеру послевоенной Европы стали строить быстровозводимые железобетонные коробки.

Потолки — 2,48 м, кухня — 4–5 м, совмещенный санузел, тонкие стены, через которые слышишь храп соседа, без лифта и мусоропровода. Люди, привыкшие к коммуналкам и баракам, были счастливы получить отдельную конурку.

К 80-му году ожидался коммунизм. Срок службы «времянок» определили в 25 лет, а потом всем раздадут дворцы. В Москве пятиэтажки строились до 1972 года. Проблема, соглашаться ли ехать в «отдаленный район», не стояла: где давали метры, туда и ехали.
Дмитрий Карцев о том, как страх революции превратился в фобию и почему ее нужно лечить
Лишь бы не было революции

Прошло целых четыре дня, прежде чем 25 февраля 1917 года до уехавшего в Ставку Николая II дошли первые известия о беспорядках в Петрограде. Из... →

В 1999 году в Москве утвердили программу расселения около 1700 самых негодных «хрущоб». Планировали завершить к 2010 году. Она выполнена примерно на 95%. Но сейчас программа фактически заморожена. Чиновники мэрии еще пару месяцев назад жаловались на отсутствие средств и новых площадок под застройку, рисуя проблему как нерешаемую. Притом что не только уже сносимые серии домов стали невыносимыми для проживания — на подходе 9-этажные и 12-этажные дома, которые строились позже. Некоторые пытались «улучшать» и даже надстраивать, потратив немалые деньги. Но это, похоже, тот случай, когда дешевле снести, чем бесконечно ремонтировать по мере сползания к полной аварийности.

Новая программа коснется уже примерно 8 тысяч домов. Откуда же теперь деньги? Притом что, по заверению мэра, новые квартиры будут предоставляться «недалеко от места проживания».

Ясно, что программа неосуществима без принципиального изменения схемы расселения.

Уже с 2011 года рассчитывать на «халявное» расширение жилплощади по щедрым нормативам обитателям хрущевок не приходится. Перестали наделять бесплатными метрами всех прописанных. Стали учитывать реально имеющееся жилье у людей. Стали давать новые метры по принципу «один к одному», разве что можно выиграть в площади кухонь и подсобных помещений, поскольку такого убожества, как полвека назад, сейчас не строят.

Очевидны две проблемы — бесплатности/платности нового жилья и его месторасположения. Поскольку со строительством коммунизма мы завязали, очевидно, придется платить. Хотя многие по-прежнему уверены, что государство им должно.

Проблемы застройщиков, ради которых все якобы затевается, есть, но все же не критичны. Объем открытого предложения жилья на московском рынке новостроек сейчас менее 3 млн кв. м. Это раза в два больше, чем пару лет назад, но не катастрофа. В последние годы выдавалось разрешений на строительство от 13 до 20 млн. кв. м нового жилья в год. Но свободных метров, требуемых для расселения 1,6 млн человек, живущих на 25 млн кв. м, нет. Темпы строительства можно стимулировать, если побудить людей, расселяемых из «хрущоб», частично финансировать улучшение своих жилищных условий. Вопрос, конечно, в условиях, как дьявол — в деталях.

Также появился и фонд капитального ремонта, куда почти все москвичи (кроме жителей домов, признанных аварийными и подлежащими расселению) платят по 15 руб. с метра (жители ранее считавшихся несносимыми хрущевок платят тоже, и вопрос теперь, что будет с этими деньгами), а скоро будут платить по 17 руб. Переселившись в новые дома, люди начнут платить в разы более высокие налоги на недвижимость, так что программа в перспективе выгодна городскому бюджету.
Дмитрий Воденников о том, почему пора перестать мучать друг друга
Остались только детали

У меня одно достоинство. Возможно, единственное. Я внимательно слушаю людей. Нет, не люблю людей (я их не люблю), а просто слушаю. →

Кстати, возможно, главной причиной, почему президент поддержал идею массового расселения, стало то, что увидел в этом аналог «Сочинского олимпийского проекта»: сработало там (хотя с известными грехами, та же логика за подготовкой к ЧМ по футболу) — сработает и в Москве. А иначе у нас никогда ничего делать не будут. Путин верит в «большие проекты» как драйверы роста.

Все как в задачке про козу, волка и капусту, которых надо перевезти на другой берег партиями. У бюджета нет денег на бесплатную раздачу жилья в таких объемах. Еще надо решать проблему неремонтируемых домов. И проблему улучшения городской среды — тоже, в том числе сопутствующую масштабному строительству транспортную проблему. При этом никакая программа не заработает без интереса застройщиков. И он есть. И большой. При этом сами расселяемые, в идеале для себя, не хотели бы ни за что никогда и никому платить, но хотели бы жить комфортнее, в этом смысле массовый спрос жителей хрущевок на расселение есть.

Все эти проблемы по-своему решаемы двумя путями.

Один выстраивается на основе более-менее общего понимания властью и населением того, что есть общественное благо (вариант — улучшение городской среды, развитие города) и методы его достижения, которые подразумевают деятельное участие самих жителей/избирателей в их обсуждении, одобрении и софинансировании (в виде налогов или иначе). Другой — путь «осчастливливания сверху», подразумевающий, что «мы сами знаем, как вам лучше», при покорном принятии его самими осчастливливаемыми и силовом подчинении отдельных «несогласных». В принципе, работают оба варианта. Просто цена разная.

На пороге кибервойны с Америкой
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10572875.shtml
13.03.2017, 11:13
О том, как будет выглядеть новая гонка вооружений
https://img.gazeta.ru/files3/893/105...x230-53772.jpg
Octav Ganea/Mediafax/AP

Теперь мне совсем не жалко двух накрывшихся один за другим смартфонов «Самсунг». Предсмертные конвульсии были странные. Но теперь все понятно. После публикации «Сейфа номер 7» от «Викиликс».

Это все происки ЦРУ! И телевизор одноименной марки имени импичмента корейской президентши — тоже ведь дурным красным глазом косит в темноте. Я давно заметил. Подсматривает, сволочь. Буду накрывать его, как попугая, попонкой. Глазок камеры на ноуте заклеивать изолентой. Мобильник запирать в железный ящик. Не зря их теперь делают со встроенными и неизвлекаемыми батареями.

Прознали враги про давнюю (сейчас она, конечно, устарела, новые средства защиты есть) привычку важных чиновников вынимать источник питания во время конфиденциальных разговоров.

В прошлом году «члены секты Стива Джобса» следили за препирательствами гордой корпорации Apple в лице Тима Кука и ФБР, требовавшего разлочить айфон участника массового расстрела в Сан-Бернардино. Не сдался гордый Кук: якобы ФБР нашло иные пути вскрыть невскрываемую продукцию. Капитализация устояла. Вера «сектантов» в неприкосновенность своих постов про котиков не пошатнулась.

Но вываленные «Викиликс» документы ЦРУ вернули многих с небес мечтаний о неприкосновенности их персональных данных на грешную и усеянную шпионами землю. Еще недавно ФБР активно лоббировало в конгрессе закон о защите гаджетов граждан США от взлома террористами и заморскими шпионами. Производители обязаны были бы по такому закону устранять вскрытые спецслужбами уязвимости устройств. И обязательно должен был быть предусмотрен «золотой ключ», или «задняя зверь» для проникновения в программное обеспечение этих устройств для самих спецслужб. Но теперь, как ясно из слива «Викиликс», в ЦРУ нашли «золотой ключик» сами. При этом сознательно скрыли от компаний-производителей обнаруженные уязвимости (хотя обязаны были информировать), чтобы пользоваться ими.

Короче, взломано и заражено шпионскими программами все. Весь софт от Windows до Linux, флешки и CD, операционные системы айфонов и смартфонов. Всех типов.

Секретные мессенджеры оказались несекретными, притом без взлома их кода, а просто путем внедрения соответствующих вирусов в ОС передающих устройств. Разработка самоуправляемых, без водителей, автомобилей тоже под колпаком у ЦРУ — «закладки» в софте есть и там.

В условный час икс еще неизвестно, что начнут вытворять компьютеры, дроны и прочая электроника. А внедрение вируса в бортовой компьютер современного авто, на минуточку, является потенциально идеальным оружием для покушения на неугодных лиц. Да, и ракеты. Куда полетят ракеты? Особенно у тех стран, компонентная база которых зависит от кудесников из Кремниевой долины. И, как выяснилось, от «тихих американцев» из Лэнгли тоже.

На днях газета The New York Times, ненадолго отвлекшись от борьбы с ненавистным ей Трампом, опубликовала расследование о кибервойне США против Северной Кореи. Она идет уже года три. С тех пор, как северокорейские хакеры взломали серверы Sony Pictures Entertainment. Вышло им это боком. А вы думаете, почему до 88% пусков северокорейских ракет (как их называют американцы, «советского типа») — неудачные? А вот, оказывается, почему. В отличие от 13% (данные тоже американские) в России. Это пока 13%.

Кстати, об уязвимостях, так называемых zero days, и всяких «золотых ключиках» (в прошлом году ЦРУ использовало в своих целях 24 уязвимостей в айфонах). Если они стали известны хакерам из ЦРУ, то станут рано или поздно доступны террористам. Это как в гонке вооружений: все, что изобретает одна страна, может быть использовано против нее же. Уже сейчас в широком доступе имеются (данные Центра интернета и общества Гарвардского университета) 865 продуктов по шифрованию контента из 55 стран, из которых две трети коммерциализированы, а остальные находятся в открытом доступе. Это уже огромный рынок, оцениваемый более чем в 75 млрд долларов, и там непременно найдется место «зловредным хакерам», которые разработают собственный зашифрованный софт.

В киберпространстве начинается неконтролируемая гонка вооружений. Россия и Америка в ней снова будут противниками. Собственно, они уже.

В Америке потенциально ошеломительный слив «Викиликс» насчет глубины проникновения ЦРУ во все электронное и с чипами постепенно затягивается тиной полуумолчания. Оно понятно: если ЦРУ не шпионило за гражданами Америки (чем занимается АНБ, спасибо Сноудену, что рассказал), то преступления нет, — против иностранцев можно все. Хотя по мере обработки очередной порции файлов шум периодически будет.

Но примечательно, что в первой же публикации, посвященной скандальной утечке, газета The Washington Post сразу же предполагает, что нельзя исключить и тут «русского следа», поскольку, мол, связи русских с «Викиликс» давно известны. Потенциальный противник как бы вскользь, но обозначен.

Борьба за контроль над big data станет сутью нового противостояния, как раньше была борьба за контроль над природными ресурсами. Big data — это «новая нефть».

Так это сформулировал Эрик Шмидт, один из топ-менеджеров «Гугла», в недавнем выступлении.

Теперь «вопрос в студию»: страшно ли вам, что за вами следит или может следить ЦРУ? А если не ЦРУ, а наши? А кто страшнее?

Каковы будут последствия нынешнего скандала для нашей страны? Они будут. То, что еще недавно казалось мракобесными бреднями охранителей, обернулось правдой? То, над чем смеялись, вчитываясь в формулировки Доктрины информационной безопасности, изготовленной недавно Советом национальной безопасности под руководством Николая Патрушева, это не перепевы советской идеологии 70-х, а вроде как тоже недалеко от истины? То есть враг — в каждом чипе, и надо бдить? Реакция на слив от «Викиликс» будет не меньшей, чем в свое время на откровения Сноудена, сильно впечатлившие, говорят, наше руководство.

Будет усилено давление на разные мессенджеры, чтобы они подчинились российскому законодательству по поводу персональных данных, а также предоставили коды шифрования российским спецслужбам. Упрямых будут от российского рынка отключать. Как-то вовремя случилась эта утечка в «Викиликс». Только собрались смягчать «пакет Яровой» — а тут такое. ЦРУ за каждым углом. Найдутся теперь охотники придумать новые ужесточения.

Давить будут на «Гугл», «Фейсбук» и пр. Угрожая блокировкой в России, о чем уже давно говорит «помощник по интернету» при президенте Клименко. Каждая иноземная интернет-структура будет рассмотрена как вольный или невольный агент ЦРУ. Может быть ужесточен порядок сертификации ввозимых в страну электронных устройств. Мало ли что там зашили враги. Госслужащим и особенно силовикам светят новые ограничения в пользовании интернетом и всякими мессенджерами. Иностранный софт, включая «Майкрософт», будет еще более активно вытесняться отечественным. Под это придумают соответствующие государственные целевые программы.

Будет ли только прок от таких «неошарашек»? Софт по госкоманде разве размножается? Какие новости из «Сколково»?

Скорее под страшилки про ЦРУ легче представить расцвет разных яровых, которые начнут сыпать новыми бессмысленными репрессивными «пакетами». Или не начнут? Многое зависит от того, сумеют ли Москва и Вашингтон договориться об ограничении гонки вооружений в киберпространстве. Усиление конфронтации приведет к усилению репрессий по этой части внутри нашей страны. Она будет подстегивать внутренние тенденции к самоизоляции (как защите от вездесущего ЦРУ) и ограничениям свободы интернета.

Переговоры об ограничении гонки вооружений в киберпространстве должны бы, по идее, стать темой уже первой встречи Путина и Трампа.

Другая проблема — внутренняя — состоит в том, что наше законодательство об охране частной жизни и персональных данных находится на уровне, условно, каменного века. При полном неведении общества о том, кто из «наших» следит за нами и с какой целью.

Когда мне, например, начинают названивать из разных страховых компаний в момент истечения страховки на машину — это сигнал: персональные данные проданы и перепроданы. Судя по субъективным ощущениям, это сейчас наиболее активно происходит в страховом бизнесе и банковской сфере. И это только начало. Торговля персональными данными и манипулирование поведением людей на этой основе — дело ближайшего будущего и у нас тоже. И не только в безобидном маркетинге, но и в общественно-политической сфере.

Уже в обозримом будущем можно создать условия, при которых выборы станут бессмысленными технически, — все какая-нибудь система «ГАС Выборы» решит.

Тотальный контроль за умонастроениями при помощи новейших технологий даст возможность пресекать нежелательное поведение в зародыше. Ты еще не успел подумать — а за тобой уже пришли.

Что мы вообще знаем о способностях отечественных компаний? А о соответствующих способностях отечественных спецслужб? Если про ЦРУ известно, что оно не должно шпионить за гражданами США (это уголовное преступление), то разве у наших есть какие-то ограничения? У нас не принято задавать такие вопросы. Ни в парламенте, ни — почти никогда — в прессе.

В обществе отсутствует на массовом уровне понятие неприкосновенности частой жизни. Индивидуальные свободы вторичны по сравнению с социальными. Свобода вторична по сравнению с безопасностью. Она вообще у нас вторична.

Мы еще не успеем построить развитую демократию и привыкнуть к ней, а она уже сменится тоталитаризмом на новой технологической основе?

Отечественный закон об обработке персональных данных россиян в России на самом деле ничего не решает. Он почти бессмысленный. Его писали люди, не разбирающиеся в проблеме. Само понятие «хранить данные на территории» — уже нонсенс. Хотя самоуспокаивает.

Осознания масштабов новой реальности, где большая часть экономики будет строиться на обработке big data, попросту нет. Для понимания: сегодня коммерческие компании США имеют доступ и анализируют информацию big data по 75 тысячам «точек» в отношении каждого (!) отдельного потребителя. При этом идентифицировать конкретного человека с почти 100-процентной вероятностью, не имея доступа к тому, что у нас понимают под «персональным данными», а только лишь на основе big data, — это уже технологическая реальность.

Мы стоим на пороге взрывного развития «интернета вещей». Условно, когда ваш холодильник сам начнет заказывать привычную вам еду в службе доставки. А автомобиль сам запишется на сервис в нужное время. К 2020 году в мире будет не менее 30 миллиардов вполне самостоятельно общающихся в сети гаджетов. Готовы ли мы к этому в иной форме, чем привычно запрещать или ограничивать все новое и непривычное?

У нас пытаются сыграть с новой технологией сугубо «от глухой обороны», закрываясь максимально от внешнего «враждебного воздействия». Такая игра обречена на поражение. Нужно развивать собственные технологии. В том числе давая всевозможные льготы отечественным IT-компаниям, стимулируя, но контролируя законодательно, гарантируя права потребителей, развитие отечественных технологий работы с big data в самых разных областях, в том числе сугубо коммерческих.

Именно оттуда сегодня во многом на Западе идут разработки, затем используемые в ВПК, а не наоборот, как раньше. Всякие «войска информационных операций» нужны, конечно, но к ним не должна сводиться вся активность в этой области — иначе это станет печальным повторением СССР: военные технологии были, а страна технологически в целом была отсталой.

То есть выстроить большой Всероссийский Firewall попытаться можно. Но за ним не удастся отсидеться.

Денег нет, но вы учите
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10641353.shtml
24.04.2017, 09:59
О том, как для России настал «момент спутника»
https://img.gazeta.ru/files3/377/106...x230-76789.jpg
Пикет учителя истории из Братска Натальи Завериной около здания Минобразования в Москве, июнь 2012...
«Новая газета»/novayagazeta.ru

По некоторым футуристическим прогнозам, через 10 лет треть всех ныне существующих профессий заменят либо соответствующий софт, либо роботы. Около 65% детей, которые сейчас учатся в школах в развитых странах, пойдут работать по таким специальностям, которых сейчас в мире еще не существует.

50 лет назад средняя продолжительность жизни компании из списка S&P 500 была 60 лет. Сегодня — 15. Если обновление пойдет теми же темпами, то через 10 лет три четверти упомянутого списка будут составлять компании и корпорации, которых еще нет в природе. Это еще одна иллюстрация того, сколь быстро меняется мир вокруг нас.

Стремительность перемен требует качественно новых подходов на всех уровнях образования. Делая акцент не на усвоении некоего фиксированного объема знаний, а на самом умении обучаться. Нужно привить новым поколениям «дизайнерское», креативное мышление — во многом за счет обучения «предсказуемым», привычным умениям и навыкам.

Нужно научить людей быстро и во многом самостоятельно приспосабливаться к стремительно меняющемуся миру. Новые поколения должны стать поколениями инноваторов в гораздо большей степени, чем нынешние и тем более прошлые. В образовании тоже пора перестать готовиться к «прошедшим войнам».

А теперь оглянитесь вокруг — на преподавателей в вузах и школах. Способен ли этот контингент выполнить такие задачи? Если еще проще, то по силам ли они полунищим людям, замордованным бюрократией, боящимся начальства во всем?

Когда главное, о чем пекутся сверху, это никакой не «креатив», а унификация стандартов и чтоб ходили по струнке.

Впрочем, насчет креатива, окажись я бы, к примеру, на месте регуляторов образования, применительно к нынешнему контингенту «профессорско-преподавательского состава» на всех уровнях, может, тоже поостерегся по части дарования им лишних вольностей. Кроме разве что отдельных элитных (в смысле качества обучения) школ и вузов (вот там нужна максимальная свобода). Потому что еще неизвестно, что могут «накреативить» эти мариванны.

Как недавно кто-то из чиновников цинично посоветовал студентам педвузов: если они хотят жить по-человечески, работая по профессии, то пусть мужа себе богатого найдут. Еще ранее премьер (бывший президент-«инноватор») посоветовал тем, кому денег мало, идти в бизнес. Ну а что, зато честно.

Падение качества образования на всех его уровнях ужасает всех, кто способен оценить адекватно эту катастрофу. Работодателей, которые на первое место по обеспокоенности ставят даже не налоги и беспредел силовиков, а убогий уровень подготовки при завышенных зарплатных запросах приходящих на работу «кадров». Родителей, которые не понимают, откуда в школах берутся все эти чудные «стандарты» по какому предмету ни возьми. Причем в них нет ни того уровня изучения накопленных знаний, который был в советской школе, ни тем более качественного «креатива», о котором говорилось выше.

Но публичные споры ведутся преимущественно о вещах периферийных — преподавать ли в школе Закон Божий и как там с патриотическим воспитанием.

Впрочем, акцент на таких вещах, а не на качестве, скажем, преподавания математики сам по себе симптоматичен. Как и политически модные с недавних пор выпады против «излишнего» изучения иностранных языков.

На уровне массовых вузов, да и многих «элитных» ситуация ничем не лучше. Мало того, что туда поступают люди, которые не усвоили и школьный курс толком, так и преподавание подчас идет по методу «на отвали» и по обтрепанным за много лет тетрадкам. Или с кафедры читают самолично написанный еще при Советах учебник. Преподаватели делают вид, что учат. Студенты даже не делают вид, что усердно учатся. Столкновения с иными выпускниками в том числе престижных университетов что в непринужденной беседе, что в связи с их профессиональной деятельностью вгоняют в оторопь.

Наша страна уже достигла — и даже скатилась ниже — того момента, который в Штатах после запуска первого искусственного спутника Земли 5 октября 1957 года (скоро будет как раз 60 лет) получил название «Sputnik Moment», или иначе — «феномен спутника»: отставание в образовании было осознано как большая беда на общенациональном уровне. Его преодоление было обозначено как важнейшая задача страны на высшем политическом уровне. Были предприняты масштабные и дорогостоящие усилия по исправлению положения. За прошедшее время под задачи модернизации и инноваций была перестроена вся система образования в США снизу доверху.

И вот сегодня Америка — сверхдержава не только в военном плане, но и в научно-технологическом. Ее ежегодный доход только от использования интеллектуальной собственности составляет около $130 млрд, в четыре раза больше, чем у идущей на втором месте Японии.

Китай, претендующий на звание первой мировой экономической державы, получает жалкие чуть более $1 млрд.

Если США подают в последние годы в среднем более 500 тыс. заявок на международные патенты в год (примерно лишь половина — резиденты страны), то Россия — минимум в 10 раз меньше. С 1990 года Америка получила более 110 нобелевских лауреатов в точных науках. Мы — единицы, причем большая часть этих лауреатов живет и работает за границей.

В этом году в федеральном бюджете расходы на гражданскую науку вроде увеличились в абсолютных цифрах — до 336 млрд руб. (против 268 млрд в прошлом году). Но это произошло в основном за счет восстановления финансирования космической программы. Которое, как мы пока видим, не могло остановить нарастающую ее деградацию. Мы все больше отстаем и от американцев, и уже от китайцев, а скоро и от отдельных предпринимателей типа Илона Маска. При этом в 2014 году на гражданскую науку было выделено куда больше — 437 млрд руб. Наука и образование находятся в загоне в части приоритетности у ныне правящего политического класса. Унизительное третирование той же РАН — одно из свидетельств.

Некоторые любят сравнивать наш федеральный «научный бюджет» с Гарвардом. Вот вам Гарвард: операционные доходы в 2016 году увеличились на $77 млн. В целом доходы составили $4,78 млрд, расходы $4,7 млрд.

То есть по расходам на науку вся огромная Россия, некогда важнейший участник мировой науки, продолжает идти примерно на уровне Гарварда.

На днях Минобразования объявило, что восемь так называемых опорных университетов получат по 100 млн руб. федерального финансирования в этом году. Что такое эти жалкие $1,5 млн? Еще 14 таких вузов получат софинансирование на уровне региона. «Опорный университет» — это попытка хоть как-то спастись от расплодившихся после распада СССР «живопырок» в области образования, качество, с позволения сказать, преподавания в которых ниже всякого плинтуса.

Но вместо безжалостного их уничтожения, их, по сути, санируют, назначая «кураторами» более сильные вузы или сливая с ними. Уничтожить якобы никак нельзя. Ведь как же, мол, люди. На самом деле речь не об абстрактных людях, а о вполне конкретных: наличие так называемых университетов в каждой провинциальной дыре тешит самолюбие местного начальства. А тамошние «профессора» — какая-никакая часть местной же «элиты». За неимением другой. Ну а то, что «доценты» с зарплатой не более 20 тыс. руб. не могут обеспечить качественное образование, — мало кого волнует.

Наше образование — это вообще территория малых цифр. Но нищие не могут двигать ни образование, ни науку.

Это как если бы (чтоб сравнение было понятно тем, кто принимает нынче решения) ожидать от отечественного кинематографа «голливудского уровня» за смешные по голливудским меркам деньги. Или ожидать роста числа олимпийских рекордов без манипуляции с мочой, но и без инвестиций в массовый спорт.

Средняя зарплата российского учителя сильно разнится по регионам, в зависимости от возможностей местных бюджетов. Притом что преподавать они должны по общефедеральным стандартам. А вот, к примеру, в зарплатах судей «общефедеральный принцип» соблюден: средняя зарплата — от 70 тыс. руб., мировых — от 50 до 80 тыс. Везде! Это к вопросу о приоритетах cистемы.

Учитель в среднем по Москве в 2016 году получал более 57 тыс. руб./мес., в Московской области — более 48 тыс. А вот в Дагестане — менее 18 тыс. В северных регионах — от 63 тыс. (Якутия) до 83 тыс. (Ямало-Ненецкий АО). В основной массе регионов зарплата укладывается между 20 и 33 тыс. Притом что речь о средней, а не медианной зарплате: первую сильно завышает большой разрыв в пользу директоров школ и прочих школьных начальников.

С зарплатами учителей в развитых — и наиболее конкурентоспособных — странах мира лучше наши не сравнивать. Но мы таки сравним. Тут с большим отрывом идет маленькое княжество Люксембург со стартовой зарплатой учителя начальной школы в $79 тыс. в год. Опытный учитель выходит на $139 тыс. в год.

Из стран ОЭСР самые бедные учителя в Эстонии — не более $17 тыс. в год. Наши получаются беднее эстонских. И большинства восточноевропейских стран типа Словакии, Венгрии, Чехии и Польши (от $15 до $20 тыс.) И еще беднее Греции, Колумбии и Чили (чуть более $20 тыс.). Средний уровень по ОЭСР — не менее $35–45 тыс. в год (примерно уровень Франции), для США — не менее $55 тыс. (в данном случае речь о медианной зарплате — половина получают больше, половина меньше).

В Финляндии, бывшей провинции Российской империи, школьное образование которой иные специалисты любят приводить в пример, учитель начальной школы получает до $40 тыс. в год, что составляет от 80% до 90% зарплаты высококвалифицированного работника в этой стране. Собственно, ровно так обстоит дело практически во всех странах ОЭСР, в некоторых зарплата учителя выше этого уровня.

Нам, если мы хотим что-то предпринять существенное для осознания «момента спутника» и решения соответствующей задачи, надо поправить в этой части «майские указы» и ориентировать среднюю зарплату учителя не по средним по регионам, а по средним там для высококвалифицированной рабочей силы.

Речь, напомню, идет о стартовой зарплате учителя начальной школы. Опытные учителя везде получают раза в полтора-два больше. Наиболее впечатляющий рост доходов в зависимости от карьеры — у учителя Южной Кореи: начав с $22 тыс., через 10 лет он выйдет на $34 тыс., а к пенсии можно «дослужиться» до $62 тыс. Нет ли тут прямой связи с высокотехнологичным характером корейского общества? А вот в Германии со стартовой зарплатой €46 тыс. выше €60 тыс. не прыгнешь. Социальная справедливость по-немецки. Кстати, в Америке самая высокая медианная зарплата учителей начальных школ в Калифорнии и Нью-Йорке (от $72 тыс.), самых высокоразвитых штатов. Для средней школы это $70 тыс. и $77 тыс. соответственно. Для колледжа — $74 тыс. и $79 тыс.

Как насчет Китая, который многим так нравится своим динамичным ростом? Учителя начальных школ получают там от $300 до $1 тыс. в месяц. Возможно, именно поэтому Китай до сих пор безнадежно отстает от США по части инноваций. Это не страна «креативщиков», но копировщиков. Хотя пытается наверстать это за счет высшего образования, привлекая в том числе дорогостоящих профессоров с Запада. А еще более 300 тыс. китайских студентов ежегодно учатся в университетах США (из общего числа иностранных студентов в Америке более 970 тыс.). Против наших, пользующихся соответствующей государственной программой, нескольких сотен. При этом более половины китайских студентов вовремя возвращаются на родину.

Российский учитель не только нищий, он еще и замордован начальством. Он — раб его прихотей и бумажной работы.

Сейчас еще и будут прессовать по части «патриотического воспитания» в жанре бюрократического параноидального кафкианства (странно, что Кафка не состоит в школьной программе, вот кто «наше все» на самом деле, а никакой не вольнодумец Пушкин). Чтобы всякие «политические проходимцы» не совращали юные умы антипатриотичными идеями борьбы с коррупцией и пр.

Министр образования Ольга Васильева одной из целей своей работы объявила борьбу с излишней отчетностью. Цель — благая. Может, мало времени прошло, но победы пока не случилось. При этом увеличение нагрузки на преподавателей больше не компенсируется повышением их зарплат. В этом году, судя по всему, пойдет повсеместный отказ платить за участие в принятии экзаменов по ЕГЭ. Денег нет, но вы учите.

Судя по прошлогоднему исследованию Российской академии народного хозяйства и госслужбы, более 80% школьных учителей считают, что им за последние годы стало тяжелее работать. Бюрократические нагрузки по-прежнему довлеют над учебными. Первые плодятся согласно «закону Паркинсона» самым непредсказуемым образом. Особенно много бредового «креатива» на региональном уровне — например, требование вести «поурочный план самосовершенствования». Часы уходят на ведение электронных дневников и журналов. Которые надо дублировать, как у нас водится, на бумаге. Потому как вдруг завтра война и отключат интернет.

По данным проведенного пару лет назад международного исследования Teaching and Learning International Survey, Россия — страна с одной из самых забюрократизированных в мире систем образования.

В среднем учитель в России трудится более 46 часов в неделю. 2392 часа в год, что более чем в полтора раза выше, чем в вышеупомянутой Колумбии с ее 1200 часами (что считается крайне много) и более высокой средней зарплатой. При этом не менее 15–20 часов в неделю учителя «работают с документами» — заполняют бесконечные планы и отчеты. Еще часа четыре-пять приходятся на подготовку общешкольных отчетов, которых от разных ведомств приходит до 20 в месяц. Согласно исследованию ОНФ, опубликованному уже в этом году, наибольшим образом бюрократическая нагрузка выросла в последнее время в Москве и области, на Урале и в Северо-Западном федеральном округе. Потребовать бумажку от школы считает себя вправе каждый мелкий начальник. Остается лишь с ужасом ожидать, что же начнется, когда сверху поступит команда «заняться нашей молодежью» еще тщательнее.

Тогда как заняться надо совсем другим. И не надо, как говорится, спрашивать, «по ком сигналит этот спутник». Он сигналит по нам.

Планета стариков
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10673675.shtml
15.05.2017, 08:12
О том, как поменяется представление о пенсии в будущем
https://img.gazeta.ru/files3/687/106...0x230-2545.jpg
Счастливая Александра. Старики, воробьи, дома. 2013 год artpo.ru

До какого возраста вы хотели бы прожить?

Я не нашел у нас репрезентативных социологических опросов на эту тему. Вопрос кажется кощунственным? Ну и суеверие сказывается, видимо. Сколько бог отпустит. Или люди ставят себе какие-то рубежи, вкладывая в это смысл своей жизни: вырастить детей, выдать замуж, дать образование и т.д. Построить дом, вырастить дерево…. Для кого-то важна самореализация не только в детях и деревьях. Хотя это тщеславие, наверное.

В более прагматично настроенных странах могут, правда, и не такие вопросы задавать. Pew Research Center провел такой «скользкий» опрос среди американцев. И 70% взрослых ответили, что хотели бы дожить до 100 лет. Хотя каждый шестой признался, что хотел бы, наоборот, умереть до 80 лет. Потому что дальше — неинтересно. В опросе не было предусмотрено пункта, который, думаю, подошел бы некоторым нашим людям, с не познанной внешним миром душой, не измеренной потерянным глобалистами общим аршином: «Зачем вам жить до 100 лет?» В чем смысл-то будет?

Вон, к примеру, довольно известный в Штатах онколог и специалист по биоэтике Эзекиль Эмануэль (был советником по медицине у Обамы) даже прогремел с резонансной статьей на данную тему — «Почему я надеюсь умереть в 75 лет».

Некоторые, говорят, наказывали читать ее вслух на собственных поминках. И если взять людей старше 50, то при опросе (а такие тоже были) выяснится, что большинство из них внутренне смирилось со своей смертностью. Они не хотят жить дольше, «чем положено», и в большей мере склонны принимать судьбу такой, какая есть. Словно кончаются жизненные силы, отпущенные при рождении.

Все же признаемся, к 75 годам уже все основные жизненные свершения произошли. Процесс старения еще никому не удалось обратить вспять. Можно протянуть с этим делом — пребыванием на грешной земле. Но каков будет сам процесс дожития? Чтобы весь этот grace period вспоминать, каким ты был молодым и здоровым, но уже будучи не способным самостоятельно завязать шнурки? Хотя некоторым мышам уже повезло: есть примеры продления их мышиной жизни в два раза. Причем без видимой потери качества шустрости.

Новое кадровое приобретение «Гугла» футурист Рей Курцвейл завлекает в будущее манящим прогнозом: «Если вам удастся прожить следующие 20 лет в добром здравии (сохранить здоровье. — Г.Б.), быть может, вы уже никогда и не умрете».

Потому что за эти жалкие 20 лет наука сделает такой рывок вперед, что ей будет по силам справиться не только с любыми болезнями, но и решить, наконец, этот треклятый вопрос старения. Вы будете жить вечно, соблазняет вас Курцвейл. Ну разве что вас нечаянно убьют в подворотне при ограблении.

Уже к 2030 году многие органы «на замену» можно будет вырастить «в пробирке». Говорят, что к середине века заменить можно будет даже мозг. На такой же, а то и лучше. Генная инженерия научится делать чудеса, исправляя ошибки природы там, где это нужно человеку. Посредством наномедицины отправит десятки, сотни и даже тысячи нанороботов путешествовать по вашему организму, словно бригады ремонтников, осуществляя ремонт (реновацию, прости, Господи) на клеточном уровне. Другой вопрос — кто будет иметь право задавать соответствующую программу коррекции?

Потому как одно дело — борьба с неизлечимыми или генетически наследственными заболеваниями, а другое — искоренить вредные привычки, ожирение, да и просто повысить уровень интеллекта. Или привить повышенную законопослушность. Кто будет решать?

Возможно, все эти вопросы довольно быстро выйдут на политический уровень. И будут решаться в той или иной степени в зависимости от характера политического режима.

Так или иначе, каждая ваша клетка, уверяют футуристы, получит надежную защиту от любых болезней уже через 20–25 лет, включая в том числе и решение проблемы старения организма. Уже сейчас за примерно $25 тыс. и 8 часов в США можно сделать полный «геномный расклад» человека, полный скрининг на клеточном уровне, с точной оценкой риска тех или иных заболеваний.

Мы спорим о том, на сколько и когда надо повысить пенсионный возраст. Другие люди думают, как не только достичь долголетия, но и сделать жизнь в зрелости качественной.

Пенсионный возраст — это практично, это макроэкономично и это финансово-налогово осмысленно. Но это не мечта. Мечта — это вечно (ну ладно, почти вечно) молодые и здоровые красавцы и красавицы, разъезжающие на в буквальном смысле самодвижущихся (без водителей) машинах, избалованные роботами-домохозяйками и проводящие отпуск на Марсе. Эконом-класс — на Луне.

Долголетие и даже бессмертие было вечной мечтой человечества. Хотя далеко ведь не всегда люди заморачиваются вопросом — а зачем вам, ради какой миссии?

ХХ век привел к увеличению средней продолжительности жизни в развитых странах почти до 80 лет. В США — до 78. В Японии и Скандинавии — до 82. Во многом благодаря «традиционной медицине»: вакцинация, победа над прежде неизлечимыми заболеваниями, диагностика, здоровый образ жизни и т.д. А потом — почти (пока) неизбежный старик Альцгеймер. Для тех, кто не дожил до «своего рака».

А вот аналогичного скачка в качестве жизни пожилых не произошло.

По прогнозам ООН, количество людей старше 65 к 2050 году вырастет на 188%, старше 85 — на 350%, старше 100 — на 1004%. Каждый третий житель развитой страны будет старше 65.

Планета стариков? Как изменится экономика такого мира? Как изменится поведение / массовые настроения «геронто-общества»? Тут непаханое поле для исследований и философствований. Станет ли такое общество менее агрессивным и более терпимым? Или наоборот. Будет ли ему в большей мере присуще экологическое мышление? Важно при этом, будут ли эти «новые старики» состоятельными или, наоборот, нищими на фоне работающих?

Мы привыкли, что пенсионер, пожилой человек — беден, убог в желаниях и возможностях. Он в понимании массового обывателя просто не может быть счастлив. По мере продления продолжительности жизни медикаментозными средствами (придуманными не нашими учеными) в обществе, стало быть, все больше будут разливаться пессимизм, уныние и смиренность с предписанным властями бытием?

В других странах люди старшего возраста — это те, кто уже накопил на свою старость, состоялся, часто самодостаточен и по-своему счастлив. Проблема старшего возраста, таким образом, это не только проблема срока выхода на пенсию и ее размеров. Это, кстати, и совершенно другая экономика «подготовки» к старости. Финансового поведения, жизненной стратегии (в долгую).

Возможно, пока мы будем обсуждать сугубо пенсионные проблемы в их «бисмарковском» понимании XIX века, на фоне достижений новейшей медицины появится принципиально иное решение.

Скажем, отмена периода «жизни на пенсии» в принципе, отмена единого для всех возраста выхода на пенсию. Когда хочешь (сможешь, рассчитав свои силы, планы и возможности), тогда и уходи, переставая работать. К такому варианту уже приближаются некоторые Скандинавские страны.

Российское правительство поставило задачу: увеличить среднюю продолжительность жизни в России к 2025 году до 76 лет. Сейчас она 71,8 года, причем женщины живут примерно лет на десять дольше, чем мужчины. Примечательно, что вопрос о качестве жизни людей старшего поколения на государственном уровне практически не ставится. Кроме того, что «надо меньше пить» и больше двигаться. Чтобы протянувшие до установленных «партией и правительством» возрастных рубежей не спрашивали себя недоуменно и с горечью: а зачем мне такая жизнь?

Решение проблем долголетия и замедления старения едва ли не самая быстрорастущая отрасль медицины. Причем преобладающую роль в этом играет регенеративная медицина: генная инженерия, создание новых биоматериалов и терапия стволовых клеток. Упрощенно — «выращивание органов на замену». Только в США в ближайшие пяти лет объем этого рынка вырастет на треть и достигнет в объеме $38–40 млрд. Объем мирового рынка регенеративной медицины через пять лет прогнозируется в $102 млрд (против $24 млрд в 2016 году).

Откуда деньги? Большая часть — частные, и это то, что называется «стартапы». В изучение проблем старения и борьбы с ним десятки миллионов вкладывает не только «хозяин Facebook» Марк Цукерберг (в ближайшие годы он собирается потратить на проект «Биохаб» более $600 млн).

Один из создателей Alphabet (а ранее Google) Ларри Пейдж создал отдельную кампанию Calico по изучению проблем долголетия. Питер Тииль (сооснователь PayPal) вкладывает миллионы в НКО, занимающуюся этой же проблемой. «Взнос» Ларри Эллисона (Oracle) в изучение проблем долголетия составил $330 млн.

«Высокотехнологичные» диеты, антиоксиданты, комплексные витамины (уже сейчас есть в продаже новые поколения витаминов по цене месячного курса от $50), переливание плазмы крови, разработка ноотропных препаратов — всего не перечислишь.

Не станем пространно спекулировать на тему «а что у нас?» Сколько миллионов отстегнули на такие же исследования топ-менеджеры госкорпораций и другие «капитаны госкапитализма»? Притом что они-то будут, как они полагают, жить вечно.

Возможно, долголетие в еще большей степени, чем раньше, будет носить социальный характер. «Элита» (в том числе советская) и раньше жила в среднем дольше, и в будущем сохранит эту традицию. Появляясь в развитых странах, передовые медицинские технологии, в том числе в области регенеративной медицины, уже в самое ближайшее время станут мощным цивилизационным конкурентным преимуществом этих стран.

Не исключаю, что «негодные режимы» и граждане соответствующих стран могут при этом стать объектами нового вида санкций — из области новейших медицинских технологий. Хочешь жить вечно — будь как мы.

Ровно так же достижения таких технологий не смогут быть равно доступными всем членам общества. Хорошего на всех всегда не хватает. Особенно в обществе, для которого характерен высокий уровень социального неравенства и политических возможностей (прав). Да. Политических тоже. Медицина уже сейчас вопрос политический — и останется таковым в еще большей степени.

Мы не одни в сумасшедшем доме
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10685249.shtml
22.05.2017, 11:11
О том, как американские медиа тоже потеряли здравый смысл
https://img.gazeta.ru/files3/321/106...x230-45559.jpg
Обложка журнала TIME от 18 мая 2017 года TIME

Политическая шизофрения оказалась штукой заразной. Никого не щадит. Еще недавно трезвые головы у нас возмущались гонениями на ученых, вступивших в неосторожные связи с иностранцами, и приравниванием «несанкционированных контактов» к шпионажу (в том числе на уровне законодательства). На контакты особенно с американскими дипломатами стали смотреть с «конторским прищуром», а чиновникам было не рекомендовано ходить в резиденцию посла США даже по большим праздникам. Какая чушь и глупость, говорили тогда многие. И во многом были, видимо, правы.

В ту пору в Спасо-Хаузе обретался позиционировавший себя как русофил улыбчивый Майкл Макфол, который ввиду своей чрезвычайной общительности за пределами посольства стал для МИДа и, главное, Кремля фигурой «токсичной» до такой степени, что вынужден был уехать и теперь пишет из Стэнфорда статьи о том, как надо задавить Путина санкциями.

Обличительные передачи российских телекиллеров с поименным перечислением состава «пятой колонны» казались неуместным в ХХI веке проявлением «маккартизма по-русски». Такие теледоносы казались образчиком реакционности. В не меньшей степени общественность возмущалась, когда за СМС по поводу перемещения эшелона с войсками по направлению к украинской границе против отправившей его женщины завели уголовное дело за шпионаж. Да много чего можно перечислить в этом длинном списке, по прочтении которого хочется крикнуть кондуктору: «Остановитесь уже тут, я сойду!»

Но теперь, слава богу, обнаружилось, что мы не одни во всемирном сумасшедшем доме.

Берем свежий номер журнала Time. На обложке — вашингтонский Белый дом (бывший «вашингтонский обком») «переплавляется» в собор Василия Блаженного. Почему именно в собор?

Потому что таков стереотип восприятия русских и России, которому проще следовать, чем корректировать в сторону здравого смысла. Водка, матрешки, медведи на улицах, балалайки, милитаризм и империализм — далее везде. Руки-то помнят, как говорится.

Согласно журналу Time, страшные русские уже перешли от «примитивных» атак по электронной почте к полномасштабным операциям в социальных сетях. Цель — манипулирование американским общественным мнением. Лишь в Пентагоне жертвами твиттер-атак стали не менее 10 тыс. человек. Русские использовали «тысячи агентов под прикрытием», ботов и прочих гоблинов, чтобы через Twitter и другие соцсети навязать американскому обществу, по сути, свою информационную повестку.

Наши-то блюстители чистоты народных помыслов, составляя охранительные доктрины информационной безопасности, считают фейсбуки да гуглы агентами американского влияния, требуя переноса серверов чуть ли не на Лубянку, а оказывается, те сами стали невольными «агентами влияния Кремля». И пляшут под дудку «Раша тудей».

Будучи зомбированным «многотысячными фабриками русских троллей» и попутанным бесами ГРУ, наивный американский народ избрал Трампа. Русские спецслужбы проникли буквально в мозг каждого простого американца. Прямо через аккаунт. Они изучили алгоритмы его действий, научились ими управлять и тем самым «хакнули» не только американскую демократию, но и Twitter, Facebook, Reddit и даже Google.

Еще недавно прогрессивные наши общественники возмущались «бредовыми претензиями» к «Яндексу» от родных мракобесов на предмет того, почему это там не те в политическом смысле новости в топах стоят. Теперь этот «темник» изучен за океаном, и обеспокоенная либеральная американская пресса ужасается тому, как это новости, генерируемые Russia Today, оказываются в топах американских поисковиков. Не просто же так. Те на полном серьезе оправдываются.

Разведслужбы США, пугает один из носителей эталона беспристрастной журналистики, заметили, что русские выкупали на Facebook аж целые блоки информации, таргетируя определенные слои населения. Тут же в скобках вроде бы приводится «для беспристрастности» опровержение от самого Facebook, а также опровержение эффективности такого таргетирования в политических целях в принципе, но нам знакома и эта методичка. Вот он классический вопрос — «а вы уже перестали пить коньяк по утрам?».

Из той же серии: сенатор-демократ Марк Уарнер, оказывается, выяснил, что в момент обнародования информации от разведсообщества США о вмешательстве русских в выборы, топ-пять ссылок на «Гугле» вели к RT. Вот они уши откуда торчат!

Они же — мельница, на которую льют свою грязную воду ГРУ и журналисты в погонах чином не ниже майора КГБ. Откуда, как, где доказательства?

Медиаисследователи из Университета Южной Каролины встревожены не на шутку: около 20% политических «твитов» осенью 2016 года были продуцированы «ботами неизвестного происхождения». Приписка: «Расследователи пытаются установить, сколько из них могли быть связаны с русскими». То есть они не знают. Но уже «разжигают».

«Русские опередили нас на 10 лет в использовании соцсетей для манипуляции общественным мнением», — пугает анонимный представитель «отсталых» американских спецслужб.

И добавлено нечто про «циничный русский взгляд на вещи». Интересно, в американской прессе возможно выражение, к примеру, «циничный афроамериканский взгляд на вещи»? Скажем, применительно к политике Обамы.

Если это «объективная журналистка», а не «маккартизм-лайт», то все почитаемые отечественными либералами за мракобесов пропагандисты на федеральных каналах — это просто дети, простецки прямолинейные в своих словах и умственных построениях, копающиеся в песочнице примитивными совочками (от слова «совок»).

Чтение мейнстримовских американских СМИ сегодня оставляет ровно то же ощущение, что от просмотра советских газет разгара «холодной войны» или российских коммунистических газет периода пика противостояния левых с Ельциным.

День за днем все пространство первых полос The Washington Post отдается теме «борьбы с Трампом». Других сюжетов и нет фактически. The New York Times публикует на днях пространный материал в жанре доноса (и тут приходит на память какой-нибудь отечественный «Постриптум» Пушкова вместе со всеми разоблачениями НТВ) на конгрессмена-республиканца Дану Рорабахера как «агента Путина». Термин «проплаченный» в статье тоже проброшен, хотя, мол, добавлено, доказательств нет. Тот, будучи вообще странным парнем, действительно не раз высказывался за улучшение отношений с Россией и против санкций. Это и есть почти что преступление.

И оказывается, ФБР еще в 2012 году его предупреждало (у отечественных спецслужб есть на сей счет термин «упреждение», он даже был пару лет назад кодифицирован в нашем законодательстве, вызвав ряд справедливых замечаний по части ограничения прав граждан), отведя в укромный уголок на Капитолии (там есть защищенная от прослушки комната для таких бесед): мол, господин Рорабахер, по нашим данным, вас хотят завербовать как агента влияния Кремля. Дело было аж в 2012 году. Что ж молчали так долго? Он успел пару раз успешно переизбраться с тех пор.

Гарвардский центр по изучению массмедиа провел исследование освещения первых 100 дней Трампа в прессе и на ТВ. Ряд СМИ выдали аж 98-процентный уровень негативного освещения его работы.

Вот лишь некоторые цифры. CNN и NBC — соотношение негатива к позитиву 93:7, New York Times, Washington Post и Wall Street Journal — 87:13, 83:17 и 70:30 соответственно. Даже на «протрамповском» Fox News преобладала негативная подача — 52:48.

В среднем в американских СМИ мейнстрима подача таких тем, как нелегальная иммиграция, реформа медицины, отношения с Россией, на 85% или больше (по иммиграции — на 98%) была негативной применительно к действиям Трампа. Лишь по общеэкономическим проблемам получилось более умеренная подача: 54 негатива против 46 позитива.

Единственным исключением стала на 80% позитивная подача позиции Трампа по Сирии (включая удары по войскам Асада).

Однако в целом такая подача, похожая на оголтелую (этот советский термин тут более всего и подходит) травлю, мало коррелирует с отношением к нему в среднем по стране. При всем низком, на уровне 40%, рейтинге одобрения его действий, и впрямь не блещущих высокой компетентностью (но разве все президенты США были высокими интеллектуалами?), у него остается крепкий костяк его фанатов, которые верят именно ему. Как бы ни презирали вашингтонские чистоплюи этих неотесанных «реднеков», он по-прежнему пользуется поддержкой относительного большинства в самой Республиканской партии. И именно поэтому так просто сдать его на съедение импичменту у республиканцев не получится. И они это понимают, поэтому пока и тормозят все расследования.

И даже назначение независимого прокурора в ФБР с символичной для такого случая фамилией Мюллер для расследования дела о вмешательстве русских в выборы и о препятствовании Белым домом правосудию в форме увольнения директора ФБР Джеймса Коми — это еще не финальная стадия «Уотергейта 2.0» (кстати, тот длился 18 месяцев).

Интересный феномен: «четвертая власть» в виде независимой (от определенной части общества) прессы, по сути, проводит информационную политику либо в собственных узкокорпоративных интересах, либо в интересах лишь отдельных элитных групп. Но является ли такая политика выражением подлинной свободы слова?

История Дональда Трампа — это история и о том, что бывает, когда политик идет против истеблишмента и каким-то образом оказывается у власти. Избиратель проголосовал и ушел домой, а истеблишмент остался. Кое-какие проблемы коммуникации внутри собственной партии Трампу решить удалось. Хотя далеко не все. Однако наладить отношения с прессой — нет. И она, «свободная и беспристрастная», будет травить его и дальше, пока не затравит до импичмента.

Пресса исходит при этом из собственных представлений о том, что есть в данном случае «общественное благо», навязывая их всему обществу, по сути, «либерально-тоталитарным» образом.

До сих пор не предъявлено никаких и никому конкретных обвинений в «преступных связях» с Москвой. Ни одному фигуранту скандала. Он уже не первый месяц представляет собой в основном лишь истерично подаваемый набор одних и тех же фактов, домыслов и порой извращенно трактуемых событий.

Нет ни публикации финансовых транзакций из Сбербанка Трампу, ни распечаток «подрывных бесед» с русскими. Фигурирует лишь одна цифра — $45 тыс., которые скоропалительно отставленный Майкл Флинн получил от Russia Today за то, что посидел рядом на приеме с Путиным. Он же успел получить до полумиллиона долларов как лоббист интересов Турции, но это никого так не волнует.

При «симметричном подходе» к факту получения Биллом Клинтоном и их семейным с Хиллари фондом сотен тысяч и даже миллионов долларов как непосредственно от Москвы (за лоббирование сделки по покупке одной уранодобывающей компании), так и от сомнительных арабских режимов, бывшая госсекретарь должна была бы уже давно присесть на скамью подсудимых.

Но сейчас «токсичны» и подаются как априори «преступные» всего лишь сами факты контактов с русскими, включая посла в США. Если это не «охота на ведьм», то что тогда считать такой охотой?

В нынешней кампании на тему «вмешательства русских» есть и еще один аспект. Ее тональность, методы подачи и стилистика выдают огромное количество самых замшелых стереотипов в отношении не столько даже демонизируемого Путина, но всего, что связано с русскими и Россией.

Вот вся эта вываленная на страницы газет и журналов страшная каша из голов «мировой элиты свободной прессы» выдает то, какими они нас видят. И в общем всегда видели. Мало что изменилось за годы после «холодной войны». Эта каша из мозгов никуда не делась.

Она продолжала там вариться и в 90-е, когда была «дружба и жвачка». Варилась и до Югославии, и после нее. И до знаменитой «мюнхенской речи» Путина, и после. Та речь легла уже на подготовленную «полочку» — мол, мы так и думали про вас, русских. С этой же кашей в головах готовили — и предсказуемо провалили — «перезагрузку». И ведь даже сам термин тогда не могли перевести правильно, посоветовавшись хоть с кем-то с Брайтон-бич, чтобы на символическую кнопку наклеить (там значилось «перегрузка»). Есть в этом эдакая англосаксонская высокомерная спесь: мол, мы сами знаем, как лучше это будет по-русски, и вас научим. Своего рода аналог русского зашуганного взгляда на мир как на сборище врагов по всему периметру.

При том что мы тоже прошли в этой деградации отношений до полного трэша свою часть пути, руководствуясь своими стереотипами в отношении Америки и Запада в целом.

То, что это повылезало в Америке в таком масштабе, с такой легкостью и без какого-либо подобия объективного подхода, когда обыденность противостояния спецслужб (теперь да, и в виртуальном пространстве тоже) вывалена в извращенном виде на головы обывателей в виде пропагандисткой истерики, говорит лишь об одном: мы изначально не могли ни о чем договориться. Ни о мире во всем мире, ни о новом политическом мышлении, ни о так называемых общечеловеческих ценностях.

Если бы не было «страшного Путина», его бы непременно выдумали или сделали таковым хоть бы и Медведева. Если бы не возникла тема «русских хакеров», могли бы с такой же легкостью раздуть другую — химического оружия в Сирии, к примеру, очередной «малайзийский «Боинг» (в переносном смысле), нарушения прав человека и геев в горах Кавказа в особенности (если кто забыл, именно тема секс-меньшинств была одним из аргументов не отправлять на Олимпиаду в Сочи статусную делегацию из США). Обиженная и связанная с Обамой часть истеблишмента, как ни крути, сыграла немалую роль именно в истеричном раскручивании нынешнего скандала.

Теперь представим себе, что в ноябре 2016 года с подобным «идейным багажом» и настроем победила бы «бабушка Хиллари».

Как стать популярным, но не стать посмешищем
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10697345.shtml
https://img.gazeta.ru/files3/351/106...0x230-6290.jpg
29.05.2017, 11:22
О том, чем опасен для властей проснувшийся интерес к блогерству

Представитель блогерского сообщества Александра Балковская (Саша Спилберг) в Государственной думе, 22 мая 2017 года
Анна Исакова/фотослужба Госдумы РФ/ТАСС
«А подайте-ка сюда блогеров, что они там себе думают?» — неизвестно, как именно родилась у думского руководства эта мысль. Зато понятно почему. «Нам надо что-то делать с молодежью» — тезис, который в той или иной форме всегда присутствовал в общении «отцов и детей».

По словам объявленной теперь чуть ли не главной блогершей страны Саши Спилберг, ее пригласил видный единоросс Сергей Неверов. Она откликнулась, произнесла банальные благоглупости о надобности быть прозрачными и интересными. Была выслушана с неподдельным интересом. Ей даже предложили поработать помощником депутата. Предложивший законотворец сам не понял неадекватности ангажемента. По подсчетам РБК, ее заработок на рекламных контрактах составляет десятки тысяч долларов в год. К чему ей эта суета в режимном учреждении?

Кстати, вспомнилось о прозрачности. На входе в Государственную думу — разумеется, усиленный пропускной режим (тройной). Сначала на улице, потом бюро пропусков, потом рамка со сканером. Охрана вежливая, но очень в меру. Но «так теперь носят». Чай не в цирк пришли. А в серьезную организацию. Так вот, в бюро пропусков проверяющие сидят за стеклом, которое прозрачно в одну сторону: они вас видят, а вы их нет. Как в голливудских фильмах, где со стороны наблюдают за допросом арестованного в камере так, что их не видно.

Молча суешь паспорт в щель (не здороваться же с собственным отражением), оттуда тебе молча выдают его обратно уже с пропуском. Мне такая «непрозрачная режимность» почему-то кажется символичной в нашем парламенте. Во многих парламентах был, такого не видел. Почему нельзя быть строгим в проверке, но приветливым? К чему эти тюремно-режимные приемчики?

Желание поглядеть на такое чудо-юдо, как блогер-тинейджер с многомиллионной аудиторией, и понять, что у этой аудитории на уме, можно лишь приветствовать. Как и всякую любознательность властной номенклатуры по отношению к реальной жизни, мелькающей за окном служебного автомобиля и вне границ привычной тусовки.

Проблема отрыва правящего класса от реальности осознана отдельными его представителями: «обратная связь нарушена», и власти все реже понимают, какой резонанс возымеют те или иные их действия.

Обыватели на сей счет имеют свое мнение относительно власти, выражаемое в словосочетаниях «берега попутали» и «совсем стыд и страх потеряли», еще проще — «неадекват» и «беспредел».

Задача наладить обратную связь, очевидно, поставлена в связи с предстоящими президентскими выборами. Даже если их считать перевыборами, в политических верхах считается «некрасивым», если переоформление нового срока произойдет, условно, при 30-процентной явке и 51% проголосовавших «за». Хотя, если откровенно, и от этого наш мир не перевернется.

Общение с «живым блогером», будем надеяться, чуть просветлит умы по части неполной адекватности того, что понаписано бюрократией в многостраничных стратегиях молодежной политики и, разумеется, патриотического воспитания. Тут сошлись «земля» и «небо».

Даже если предположить, что у Саши С. не миллионы подписчиков, трафик накручен (ее отец — человек, не чуждый бизнесу интернет-рекламы), а лишь сотни тысяч, мало какому политику даже такие цифры досягаемы. Блогер по имени Дмитрий Анатольевич пытался смело освоить эту сферу, к нему миллионы «записались». Однако почему-то многие его там эксперименты вызывали лишь насмешки, а «твиты» не становились таким же медийным событием даже у нас в стране, как, скажем, сейчас у американского президента — во всем мире. Это называется miscommunication.

Проблемами политического маркетинга озадачены в условиях новой информационно-технологической реальности все публичные политики в мире. Как стать популярным, но не стать смешным? При том, что у нас правила так называемой публичной политики искажены. Не очень ясно, на кого надо ориентироваться в первую очередь — на массового избирателя или на Избирателя Номер Один. Хотя, собственно, что тут может быть неясного. Между тем разница в приоритетах играет решающую роль в определении и содержании публичной политики, и ее стилистики.

Непонятно, как наладить эффективную коммуникацию с аудиторией условной Саши Спилберг так, чтобы самому не оказаться в маргиналах относительно господствующих в стране правил игры для номенклатуры.

Одно дело, когда приемы коммерческого маркетинга переносятся в политическую сферу с устоявшимися традициями электоральной демократии, а другое, когда это начнут пытаться механистически копировать у нас, согласно отечественному пониманию «прекрасного».

Скажем, та же Дума месяц назад завела Telegram-канал. Открылся он духоподъемным обращением: «Каждого из вас приветствует небольшой, но сплоченный коллектив редакции… И этот день настал, мы начинаем наш долгий путь по освещению думской повестки в социальных сетях». Обчитаешься. Мне одному кажется, что от этих фраз веет за версту суконным и фальшивым языком бюрократии, заигрывающей с плебсом?

Канал прожил ровно сутки. Думские «креаклы» узнали, что там нельзя оставлять комментариев, и закрыли его (хотя, возможно, потому, что над ним стали смеяться). При том, что в России работают с десяток успешных политических Telegram-каналов с десятками тысяч подписчиков (не купание в ванной с чипсами Саши Спилберг, но все же какая-никакая популярность). Видимо, из ревности к оным теперь думают, как этот Telegram в России и вовсе прихлопнуть. Для улучшения, так сказать, обратной связи с избирателями. В Facebook, кстати, страничка Думы работает, имея на вчерашний день 2030 подписчиков и 1704 «лайка».

Блогинг как маркетинговый прием используют сейчас ведущие корпорации мира. Раскрутка таких каналов, работа над имиджем, продумывая каждую деталь, — многомиллиардный бизнес. «Типичный представитель» тинейджеров, несущий бессмысленную пургу про то, как и чем он позавтракал, как сфоткался с друзьями и побывал в Дубае, — это, на самом деле, жесткое таргетирование аудитории.

И уже миллионы молодых россиян мечтают завести свой YouTube-канал или Instagram, бить на нем на камеру балду и зарабатывать на этом кучу бабла. Не очень понятно, как и в чем эта аудитория сможет пересечься с партией «Единая Россия», да и даже, страшно сказать, с президентом Путиным.

Но это не повод не пообсуждать вопрос в Управлении внутренней политики АП. Может, что и срастется. При том, что у Путина с коммуникацией с электоратом всегда было получше, чем у кого бы то ни было. Хотя он никаких публичных аккаунтов нигде до сих пор не завел. Исходя из того, что страна в массе своей консервативная, и с модернизациями да реновациями тут надо поосторожнее.

Из коммерции блогинг пришел в политику. Истеблишмент стран развитой демократии, чувствуя, что почва популярности, а главное, доверия, без чего ни один демократический (недемократический, впрочем, тоже) режим долго не живет, уходит из-под ног, начал массовое хождение в сетевой народ.

Статусные массмедиа отодвигаются на второй план. Каждому политику понадобились аккаунты во всех значимых соцсетях. Но при этом надо там разговаривать с аудиторией на другом языке, нежели с трибуны парламента и тем более на партсобрании. Это не всем удается.

Если говорить об отечественных первопроходцах, то ничего стоящего ни у тех, кто при власти, ни у тех, кто против нее, пока не встречал. Сплошь — казенщина, фальшь и дуболомные попытки «быть интересным». Разве что выделяется официальный представитель МИДа Мария Захарова, хотя многим в том же МИДе, говорят, не нравится такая стилистика для «солидной организации». Но в общем и целом это, конечно, прорыв. Но Захарова такая одна. И она, в конце концов, не создает свою повестку, а остро реагирует на чужую так, что ее цитируют и читают.

Навальный – скорее исключение, подтверждающее общее правило. При том, что его стилистика и тематика застыли на месте. В офлайновой политике он повторяет зады американских технологий 80–90-х годов прошлого века. Которые смотрятся для молодого поколения «круто» лишь на фоне насквозь фальшивых потуг статусных политиков в блогосфере или социальных сетях. Он пока явно не тянет ни на «феномен Ельцина конца 80-х», ни «Путина начала 2000-х» с его «замочим в сортире» (с точки зрения коммуникации с тогдашним избирателем это было попадание в точку).

Для традиционных политики и медиа щебет смазливой в меру глупенькой блогерши про то, как она погладила хомячка, — это бессмысленный белый информационный шум. Для компаний – производителей ширпотреба — грамотный маркетинговый ход. Для миллионов школьников, смотрящих эту лабуду вместо кружков, спортивных секций, книг, игр во дворе в футбол или хоккей, — это полноценное медийное событие.

Возникает искушение использовать данные формы коммуникации для рекрутирования такой аудитории в пользу той или иной партии или кандидата. Вместо содержательного диалога при этом чаще всего на том же Западе идет заигрывание и манипуляция электоральным поведением. При проведении избирательных кампаний таргетируются все более узкоспецифические профессиональные, возрастные, национальные поведенческие («вкусовые»), культурологические группы населения.

Надо придумать лозунг, пункт в программе, созвучный настроениям такой узкой группы, притом не обидеть другую. Нужно понравиться как можно большему числу таких групп, чтобы в привязке к конкретной местности получить нужный результат на выборах.

Однако важно помнить: большинство этих лозунгов потом становятся практической политикой. Уровень выполнения предвыборных программ всех последних президентов США — более 70%, на всякий случай.

Соцсети становятся альтернативными СМИ, где политики-кандидаты сами создают «информационное событие», и его не надо оплачивать как рекламу, оно вирусным образом распространяется само. В пересчете на деньги в ходе выборной кампании Трамп сгенерировал такой бесплатной для себя «медийной продукции» на $4,96 млрд, тогда как Клинтон — лишь на $3,24 млрд. До этого Барак Обама был самым эффективным пользователем и бенефициаром социальных сетей как выборный политик. В ключевых штатах «месседжи» кампании Трампа порой в десятки раз превосходили аудиторию федеральных медиа.

Важным шагом в повышении эффективности выборных технологий стала персональная рассылка по электронной почте (раньше — по обычной) индивидуальных обращений к избирателям от имени политика или партии. Эта форма коммуникации поддерживается не только в период выборов (речь о США), но постоянно. Избирателя информируют о делах партии, присылают какие-то мелкие сувениры и, разумеется, просят денег. Главное — о нем помнят.

Почтовая рассылка появилась много раньше, чем «политическое блогерство». Однако ее персонификация еще более усиливается теперь, когда на помощь политтехнологам приходят технологии обработки big data. Это тоже заимствовано из коммерции. Работает примерно так же, как контекстная реклама в вашем браузере. «Своего избирателя» вычисляют по тому, какие товары он покупает, какие фильмы смотрит, как вообще проводит досуг, где путешествует и на чем, на какие страницы подписан в соцсетях и т.д.

На этом фоне ее более усиливается такой эффект, который еще во второй половине ХХ века назвали «балканизацией публичной политики». Она все более распадается на множество микроизбирательных кампаний в условиях становящегося все более разнообразным общества.

Разнообразие пришло и в наше общество. Не только имущественное, но и культурологическое, мировоззренческое, оно проявляется на региональном уровне. Подход к избирателям как к гомогенной «народной массе» — это все больший «неадекват».

Однако если начать перенимать современные приемы таргетирования разных категорий избирателей, стараясь угадать их требования/чаяния и, по возможности, угодить им, то это потребует перехода к совершенно другой публичной политике в офлайне. И стилистически, и содержательно.

Наши политики совершенно не привыкли к такого рода публичной политике. Даже присутствие в сетях является для них чаще не продуманным шагом в публичной стратегии, а потому что «так теперь надо», как некое формальное подтверждение собственной «открытости избирателям». Чтоб отчитаться наверху.

К чему таргетировать какие-то мелкие электоральные группы, если «агреман» на выборную должность выдается совсем в другом месте? При этом избрание воспринимается как некий «мандат доверия» делать что хочешь. Кто, к примеру, вспомнит навскидку, с чем конкретным шли на думские выборы партии-победительницы, включая главную? Ровно так же ни один из знаковых законов, принятых прошлой Думой — «бешеным принтером», не фигурировал ни в одной предвыборной программе. Включая весь замечательный «пакет Яровой». Просто нет такой практики, она не востребована в условиях «вертикали власти».

Отсюда риторический вопрос: а как стилистика, даже частично заимствованная в блогосфере, будет сочетаться с правилами и принципами этой «вертикали власти»? Не говоря уже о том, что это как-то мало сочетается с бесконечными попытками зарегулировать интернет, запретить «неправильные сайты», отключить «анонимные» мессенджеры и перевести серверы Google, Facebook и прочих сервисов поближе к Лубянке.

Может, лучше не надо будить политические инстинкты у аудитории Саши Спилберг? Неужто в погоне за народными «лайками» захотелось перестройки? Но тогда надо быть готовыми к тому, чтобы, если что, самим отправиться «в бан».

Не пугайте нас жарой
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10708139.shtml
05.06.2017, 08:08
О том, что стоит за борьбой с глобальным потеплением
https://img.gazeta.ru/files3/157/107...x230-40092.jpg
Shutterstock

Наблюдая в европейской части России ледяную весну, смешно рассуждать о глобальном потеплении. Вот Америка, ведомая импульсивным Трампом, послала, условно, на Северный полюс всех этих экологических алармистов: США объявили о выходе из Парижского соглашения по климату. И не верится в причитания европейских лидеров: мол, теперь без Америки всему миру настанет кирдык. Он перегреется.

Где тут правда, где фальсификация в целях освоения «зеленых бюджетов», где искреннее заблуждение, а где просто неспособность современной науки понять климатические изменения и выстроить модели на 100 лет вперед? Набор мнений относительно климата укладывается между двумя крайними: от «человек оказывает катастрофическое влияние на климат, и если ничего не делать, то через 100 лет человечество погибнет» — до «экологи все выдумали».

Вокруг проблемы антропогенного воздействия на климат действительно полно мифов, притом что оно, конечно, какое-то есть, и планету мы собой явно не облагораживаем. Много и пропаганды, где порой трудно отличить «экологическую диктатуру» (иногда доходящую до абсурда) от здравых призывов и практик.

А политика в области борьбы с глобальным потеплением как на уровне стран, так и на мировом — это вообще пестрый набор из лицемерия, циничного расчета и таки действительно объективно правильных шагов в попытках сделать наш мир чище.

Парижское соглашение в прошлом году подписали 195 стран. Цель — не позволить средней температуре на Земле вырасти более чем на 2 градуса по Цельсию по отношению к показателям доиндустриальной эпохи (принято как догма, что если вырастет больше чем на 4 градуса, то наступит катастрофа, с начала века температура поднялась на 1 градус).

С 2050 года должно начаться всемирное ограничение выброса парниковых газов, образуемых в результате промышленной деятельности, до уровня, который экосистема планеты сможет переработать естественным образом.

Развитые страны должны будут выделять средства в некий климатический фонд (около $100 млрд до 2020 года) для помощи бедным на борьбу с последствиями климатических изменений (природными катаклизмами) и для перехода на использование возобновляемых источников. Хотя юридические обязательства тут не прописаны никак. Видимо, опять надеялись на «дядю Сэма» в основном.

Цели хорошие, но Парижское соглашение — это не обязывающий договор, а в основном набор благих пожеланий. Оно пришло на смену Киотскому протоколу. По которому тоже было много споров. Америка из него тоже вышла, кстати. Целый ряд стран его ни в какой части не выполнили. Хотя сами США сократили свои выбросы в большей степени, чем если бы они соблюдали протокол. Обама мог, кстати, внести и Парижское соглашение в сенат на ратификацию, сделав его обязательным для США. Но делать этого не стал, предпочитая издавать указы президента, регламентирующие экологические стандарты. Трамп критиковал «зарегулированность экономики» при Обаме и теперь все это отменит.

Борьба с глобальным потеплением как целенаправленная и, по идее, альтруистическая в своей сути (ради будущего же) политика — это порой (хотя далеко не всегда) нечто, похожее либо на фетиш, либо на отъявленное лицемерие.

Взять, к примеру, Германию, лидеры которой вслед за молодым президентом-соседом Макроном запричитали после действий «вульгарного» Трампа. Но именно Германия лишь за последние два года сама резко увеличила выброс парниковых газов. Прежде всего за счет увеличения объемов сжигания угля — в порядке компенсации за уменьшение доли ядерной энергетики, а также солнечной и ветровой. Уголь составил в прошлом году 40% немецкой энергогенерации. 30% дали возобновляемые источники энергии.

Или взять Китай, воодушевленно поддержавший Парижское соглашение. Еще бы. По нему он имеет право не снижать объемы выбросов до 2030 года. А там видно будет. Как и Индия. Им же расти надо. Потребление угля в Китае, где в крупных городах и так дышать нечем в буквальном смысле, будет расти еще пять лет.

С другой стороны, в ближайшие три года, осознав проблему экологии на государственном уровне, Китай планирует инвестировать в возобновляемые источники энергии более $360 млрд. Оцените масштаб.

Как ни странно, на фоне выхода США и из Киотского протокола и теперь из Парижского соглашения, по энергоэффективности Америка обгоняет Европу. В 2016 году рост ВВП США составил 1,6%, а потребление энергии упало на 0,2%. Для сравнения: рост ВВП в ЕС в 2015 году составил 2,3% при росте энергопотребления на 2%. Рост ВВП в США с 2007 по 2016 год составил 12%, а энергопотребление снизилось на 3,6%. Доля возобновляемых источников энергии выросла до 15%, эти источники составляют 62% введенных за последние пять лет новых мощностей энергогенерации, доля увеличится до 92% в ближайшие 25 лет. Роль угля сократилась с 49 до 30% (его заменил во многом газ).

Себестоимость энергогенерации за счет солнечных батарей сократилась в 4 раза с 2008 года. Выброс «парниковых газов» сократился в США с 2005 года на 12% (по другим данным — даже на 17%). Обама поставил задачу урезать на 26%, но без отменяемых Трампом стимулов этого показателя могут не достигнуть. Но тут важно отметить, что в значительной степени улучшение экологии происходит в результате законодательного регулирования на уровне штатов, под влиянием избирателей, а не на федеральном уровне.

Сказывается рост «экологического сознания». Давление общественного мнения заставляет принимать соответствующие законы, вне зависимости от того, является ли теория о глобальном потеплении и его антропогенных причинах полным мифом или частичным.

Обыватели многих стран мира в основном верят, что это так. Активисты-экологи, а также «зеленые политики» преуспели в том, чтобы убедить людей в однозначности таких суждений. С политической точки зрения защищать природу легче и проще. И это хорошо, экологический альтруизм человечеству лишь на пользу. Дышать станет легче. К тому же — и это главное — внимание к экологии означает не только внимание к объему выбросов CO2, а и к другим, совершенно бесспорным проблемам.

Выходя из Парижского соглашения, Трамп пошел против общественного мнения. «Экологическое сознание» прочно укрепилось в американском обществе. В конце прошлого года против выхода из Парижского соглашения были почти 70% американцев. Среди демократов — более 85%, среди республиканцев — 51%.

В борьбе с глобальным потеплением есть и материальный интерес. И это тоже хорошо, без него никто бы никуда не двигался. Скажем, часть американских корпораций выступили против действий Трампа. Они бы хотели бы давать деньги бедным странам на борьбу и с последствиями природных катастроф и повышения уровня Мирового океана (за счет таяния ледников). Во-первых, эти экологические инвестиции можно списать с налогов. Во-вторых, экологические программы могут служить «входным билетом» для ведения бизнеса в слаборазвитых странах. Это сейчас одна из форм развернувшейся «борьбы за Африку». В том числе для прямого или косвенного подкупа элит. Впрочем, корысть и благие побуждения всегда шли рука об руку в истории прогресса. Тут ничего нового нет.

Наконец, в-третьих, развитые страны мира давно уже начали дрейф в сторону от углеводородной энергетики. И хотя у нас любят говорить, что на наш век «нефтяной иглы» хватит, это может оказаться опрометчивыми суждениями в обозримом будущем. Причины как сугубо политические (Европа хотела бы снизить зависимость от внешних поставок), так и создание новых высокоэффективных технологий. Альтруистическое стремление к «чистой энергетике» тоже, разумеется, присутствует.

И, наконец, прогноз погоды. На фоне подписания Парижского соглашения среди ученых стал расти скептицизм относительно того, что с этим потеплением не все так просто.

Глядя на нынешнюю русскую зимо-весну, в это не верится даже с поправкой на то, что потепление — это прежде всего дестабилизация климата, а уже потом мечты о пальмах в Москве.

95–98% климатических моделей, построенных климатологами разных стран еще в 60-е годы, когда о парниковых газах как главном факторе потепления стали говорить особенно громко, не подтвердились: они сильно завысили темпы и степень потепления. По результатам опроса американских климатологов, выяснилось, что до 40% их не верят в господствующую теорию о причинах потепления как результат антропогенного воздействия.

За последние 15 лет выброс парниковых газов в атмосферу в мировом масштабе продолжал расти с каждым годом (прежде всего — CO2). В объемах, равных примерно четверти всех выбросов начиная с 1750 года (начало промышленной эры). В год. Однако среднегодовые температуры, хотя и были выше, чем 100 лет назад (ровно на 1 градус по Цельсию), оставались все 15 лет примерно на одном уровне.

А 1930-е годы были примерно такими же теплыми, как 1990-е. Заговорили даже о «паузе» в глобальном потеплении. Может, ученые не все знают о механизме воздействия CO2 на климат?

Даже тезис о том, что повышение градуса на 4 приведет к необратимым последствиям, которые скажутся не только на белых медведях и горнолыжных курортах, и тот вызывает сомнения. Были на Земле времена и потеплее. Кому надо — выжили.

Есть скептики, которые сомневаются, что даже при самом неблагоприятном сценарии с парниковыми газами на Земле реально произойдет повышение температуры хоть и на 4 градуса. Например, Терье Бернтсен из Университета Осло подсчитал, что удвоение объемов выброса CO2 повысит температуру лишь на 1,9 градуса (при том, что в доисторические времена содержание CO2 на Земле было выше в несколько раз, жизнь не погибла).

С ним солидарна Джулия Хардравс из Исследовательского института глобальных изменений в Йокогаме. Она дает 90%-ную вероятность, что что при увеличении объема выбросов температура не повысится более чем на 2,3 градуса. Получается, Парижские условия будут выполнены (почти) самой природой? А вся поднявшаяся в 1990-е «всемирная паника» (тогда и появился Киотский протокол) была вызвана всего лишь быстрым повышением среднегодовых температур именно в то десятилетие? Но оно было вызвано, возможно, рядом случайных причин (включая непонятное Эль-Ниньо) и укладывается в рамки многовековых колебаний климата на Земле?

Активизировались те, кто считают, что воздействие человека на климат вообще не носит решающего характера. Одни при этом указывают на периоды всплеска и спада солнечной активности (а именно 30-летние циклы, совпадающие с колебаниями климата за время наблюдений за ним), и тут как раз нас ждет, говорят, скорее холодное десятилетие. Другие обратили внимание даже на такой фактор, как сложные корреляция орбит Земли и Марса, в результате чего смещается наклон оси магнитного поля Земли по отношению к оси вращения и меняется интенсивность воздействия солнечной радиации на планету. И так 87 млн лет.

Мы в России наблюдаем все эти климатические страсти скорее со стороны. На обывательском уровне «экологическое сознание» хотя и растет в последнее время, появляются «зеленые» НКО, но все еще находится в зачаточном состоянии. Лишнее доказательство тому —

помойка вокруг всякого человеческого жилья в России, вдоль дорог и в местах «массового отдыха граждан». Вот наш главный бич, а не глобальное потепление.

Как тема публичной политики экология почти отсутствует. Говорить об альтруизме предпринимателей-инноваторов, внедряющих «зеленую энергетику», пусть даже при поддержке государства, как о состоявшемся факте пока вряд ли всерьез приходится. Экология как объект приложения государственных усилий — скорее исключение из правил, отчасти — результат стремления соответствовать мировой моде. Хотя экологические стандарты выросли, их не сравнить с теми, что были полвека назад. Мы движемся вперед. Но хотелось бы быстрее.

Наше правительство собирается выработать программу адаптации страны к изменениям климата. Ее пока нет. Далее встанет вопрос об инвестициях, которых тоже нет. Не до экологии. Даже в Крыму с его традиционным энергодефицитом «солнечная энергетика» не так чтобы рванула после присоединения. Российская наука в области изучения климата, как нетрудно догадаться, пребывает в том же жалком состоянии, что и остальная. Даже верить официальным подсчетам об ущербе от климатических перемен — якобы 60 млрд рублей в год — трудно. Кто, что и как считал? Если даже экономического (и экологического) ущерба от пробок в наших городах толком никто подсчитать не может. И даже не пытается. У нас даже «зеленой волны» при светофорном движении нет. Экология как составная часть государственного мышления если и присутствует в головах правящего класса, то явно не на первом месте.

Возобновляемые (ветер и солнце) источники энергии в России дают меньше 0,5% энергогенерации. Это хуже заштатных стран третьего мира.

К 2030 году обещают выдать 11%. К тому же году планируется сократить выбросы парниковых газов до 70% от уровня 1990 года, но это если леса помогут поглощать лишнее, а их не вырубят и не продадут китайцам или под коттеджные поселки. Даже гидроэнергетика дает лишь 15% генерации электричества. Степень освоения гидроресурсов в бескрайней России — 19%. В схожей по климату Канаде — 65%. В США — 85%, в Европе в ряде стран приближается к 95%. Денег на новые ГЭС тоже нет.

Отсутствие как массового, так и должного государственного внимания к проблемам экологии является признаком общей отсталости, архаичности общества. В таких условиях лучше успокаивать себя тем, что либо воздух Земли очистят за нас, либо что все это глобальное потепление — выдумки «Гринписа», который больше летает на самолетах, отравляя атмосферу, чем приносит пользы.

Мы в основном отказываем людям в наличии у них альтруизма, даже экологического. Сразу задаемся вопросом: а кто и зачем проплатил? В этом смысле нынешнюю холодную весну можно воспринимать либо как подтверждение правоты скептиков — мол, потепление «само рассосется», либо как «божью кару» за то, что мы толком так и не полюбили природу, мать нашу.

Запад нам покажет
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10717163.shtml
12.06.2017, 08:23
О российской традиции смотреть на себя глазами иностранцев
https://img.gazeta.ru/files3/445/107...0x230-9448.jpg
Владимир Путин и американский режиссер Оливер Стоун во время интервью Showtime

Неужели мы вновь хотим понравиться Западу? Эта мысль невольно напрашивается после сразу двух медийных «выстрелов» Кремля.

Сначала про интервью Мегин Келли с Путиным во время Петербургского форума написали, что девушка, мол, довела пару раз нашего лидера до белого каления. Хотя это вряд ли. Ее и пригласили с расчетом на максимальный пиар-эффект, причем именно в Штатах.

Кого она действительно «довела» в прошлом году во время избирательной кампании, так это Трампа. Тот ответил грязными шутками насчет «критических дней». Скандал обсасывали не один месяц. Так что дебют Келли c Путиным на NBC был обречен на успех.

А в эти дни выходит четырехчасовой сериал четырехкратного обладателя «Оскара» Оливера Стоуна, где российский президент предстает если не «самым человечным человеком», как некогда «дедушка Ленин», то уж точно не тем «диктатором-империалистом», коим его рисуют западные массмедиа. Тема «критических дней» была развита уже здесь — в том смысле, что, будучи мужского пола, наш лидер имеет возможность работать без выходных и всяких вынужденных послаблений в режиме.

Шутку тут же обозвали «сексистской», привлекая тем самым к фильму Стоуна еще больший интерес зрителей — поглядеть на «грубого русского мачо».

Пиар-эффект в этом смысле был еще более усилен вопросом Стоуна насчет гипотетической помывки в душе с геем на подлодке. Который, как и диалоги с Келли, подтвердил давнюю традицию отечественных вождей «раскрываться» в большей степени перед иностранными собеседниками. Которым при этом больше и позволено. Ведь представить себе вопросы и темы, которые поднимали что Келли, что более учтивый Стоун, в исполнении наших звезд медийного эфира решительно невозможно. Из числа допущенных к разговору, разумеется.

Зачем это все? Не начало ли президентской кампании? Почему она начинается «с Запада»? Ну не с Востока же ее начинать.
Путин ответил на вопрос Стоуна о желании «быть царем»
«Надо правильно распорядиться властью, которая уже есть»

В многовековой традиции улучшать свой имидж на Западе в нашей истории были и исключения. К примеру, Леонид Ильич Брежнев любил выдать миру очередные миролюбивые инициативы через какую-нибудь индонезийскую газету «Мердека». Но и для него западная аудитория была важнее.

Потому как бороться за мир и имидж миротворца лучше всего на территории самого вероятного противника.

Имидж России в мире после начала кризиса на Украине, конечно, хромает. По данным Pew Research Center (он периодически проводит такие опросы сразу в десятках стран), немногим более трети жителей Земли за пределами России относятся к нашей стране благожелательно. Отношение к лидеру, как правило, хуже, чем к нации в целом. Примерно половина (это медианное значение по 39 странам, где проводился последний опрос) оценивает российского президента негативно.

В Европе нас (как страну) больше не любят, чем любят, в пропорциях примерно три к одному. Особенно в Польше. Почти так же не любят в Германии и Франции. В Азии на первом месте по «негативу» — Иордания, такое же отношение преобладает, как ни покажется это кому-то странным, в Израиле. В Палестине тоже, хотя в меньшей степени. Зато нас по-прежнему сильно любят во Вьетнаме (это, пожалуй, самый наш большой друг в мире) и очень неплохо относятся в среднем в Китае (положительная оценка образа России там преобладает над отрицательной).

Еще больше наших «фанатов» в Африке — в Уганде, Гане, Танзании и Эфиопии.

Россияне не сильно переживают по поводу имиджа родины. Согласно опросу ФОМ (начала этого года), чуть менее 90% уверены, что нас боятся, при этом 75% этим совершенно довольны. Почти 70% уверены в росте влияния России на мир, менее половины (48%) полагают, что отношение к нам отрицательное, немногим менее (42%) уверены почему-то в обратном.

В этом смысле образ «президента-мачо», который «играет мускулами» в фильме Оливера Стоуна на тренажерах, коррелирует с тем, как видится позиционирование страны в мире обывателями. Хотя второе во многом — производное от первого.

Сейчас в мире без «мягкой силы» — никуда. Страны, желающие быть субъектами международной политики, а не ее объектами, денег на «улучшение образа» стараются не жалеть.

И Америка (отношение к которой тоже не ахти), и ранее не очень активный по этой части Китай разворачивают свои гуманитарные программы, хотя они сильно разнятся по конкретным задачам. Даже маленький Катар завел себе «Аль-Джазиру», хотя, судя по нынешней ситуации вокруг этой страны, еще неизвестно, чего он получил от такой «мягкой силы» больше: пользы или проблем на свою эмирскую голову.

Стремление «понравиться иностранцам» в России укоренилось на уровне властной элиты если не с петровских времен, то с екатерининских точно.

О ее переписке с Дидро и другими французскими просветителями известно. Это не мешало крепить отнюдь не просвещенное крепостничество внутри страны. Менее известно широкой публике то, что Екатерина ведь «проплатила», как сказали бы сейчас, Дидро, купив его библиотеку за приличные деньги, сохранив ему пожизненное пользование и назначив щедрое жалованье. Которое он и отрабатывал, создавая в Европе образ просвещенной императрицы. И в чем, надо признать, немало преуспел.

Николай Первый, имевший в Европе заслуженную репутацию «душителя свобод», решил пойти путем своей бабки и «прикупить себе» модного француза. Подходящей фигурой, чтобы «рассказать правду о России» так, как ее понимали при дворе Государя Императора, ему показался известный путешественник маркиз Астольф де Кюстин. Который по заказу Николая оформил свои впечатления о поездке по стране в книге «Россия в 1839 году». Он такие заметки писал по следам путешествий по ряду стран, чем и снискал известность. Чем-то в этом де Кюстин похож на Стоуна: последний тоже зарекомендовал себя позитивными кинопортретами Уго Чавеса и Фиделя Кастро.

По прочтении труда Николай был в бешенстве. О нем самом там худого слова не было сказано — напротив, образ его был сильно приукрашен. Зато Россия, или, как маркиз ее охарактеризовал, «страна совершенно бесполезных формальностей», предстала во всей неприглядной полноте сатрапства снизу доверху, где «каждый старается замаскировать пред глазами властелина плохое и выставить напоказ хорошее». Где «богатые — не сограждане бедных».

Где «в армии — невероятное зверство». Где «полиция, столь проворная, когда нужно мучить людей, отнюдь не спешит, когда обращаются к ней за помощью».

Где «управляет класс чиновников… и часто наперекор воле монарха... самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией…». Где «лагерная дисциплина вместо государственного устройства, это осадное положение, возведенное в ранг нормального состояния общества».

Где, наконец, «…изо всех европейских городов Москва — самое широкое поле деятельности для великосветского развратника. Русское правительство прекрасно понимает, что при самодержавной власти необходима отдушина для бунта в какой-либо области, и, разумеется, предпочитает бунт в моральной сфере, нежели политические беспорядки. Вот в чем секрет распущенности одних и попустительства других».

«Чем больше я узнаю Россию, — пишет де Кюстин, — тем больше понимаю, отчего император запрещает русским путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в Россию. Российские порядки не выдержали бы и двадцати лет свободных отношений между Россией и Западной Европой».

Принцип причудливого сочетания закрытости страны от внешнего влияния со стремлением «понравиться» вовне, притом отнюдь не только ради достижения прагматичных целей расширить влияние, а из «идеологического альтруизма» тоже, был перенят уже советскими правителями. Его отголоски можно найти и сейчас в запрете силовикам, опоре власти, ездить «попусту» за границу или в ограничениях интернета.

Мнение де Кюстина о России и русских соответствовало тогдашнему представлению о них в Европе. Со стороны Николая было наивно пытаться это мнение развеять с помощью «одноразовой пропагандисткой акции».

Расчеты отечественных правителей на эффект таких «одноразовых акций» всегда были наивными.

В этом смысле прав славянофил Алексей Хомяков, оценивший отношение Запада к николаевской России в 1846 году: «Мнение Запада о России выражается в целой физиономии его литературы, а не в отдельных и никем не замечаемых явлениях. Оно выражается в громадном успехе всех тех книг, которых единственное содержание — ругательство над Россией, а единственное достоинство — ясно высказанная ненависть к ней».

Раздражение и разочарование Николая были столь велики, что против маркиза была организована кампания дискредитации по всей Европе. Его обвиняли в распутстве, безнравственности. И, разумеется, в гомосексуализме. С тех пор русские правители надолго зареклись приглашать иностранных бытописателей для улучшения образа страны.

Ситуация поменялась после революции. Ставя задачу победы пролетариата во всемирном масштабе, надо было показать миру, какое счастье его ожидает.

Социалиста-фантаста Герберта Уэллса Ленин, впрочем, не звал. Тот приехал по приглашению Горького. В «России во мгле», изданной в 1921 году, страна предстает «встающей с колен» под водительством «кремлевского мечтателя». Это была первая попытка представителя западных интеллектуалов «понять и объяснить» на сей раз уже Советскую Россию.

Приезд известного французского писателя и общественного деятеля Ромена Роллана в СССР и его знаменитая беседа со Сталиным — это, пожалуй, классика становления советской «мягкой силы». Сами советские люди узнали о содержании беседы в советской ее версии, сильно урезанной. Дневник путешествия по стране Роллана и его версия записи беседы были опубликованы лишь в 1996 и 1989 годах соответственно.

Он приехал во многом как посланец европейских интеллектуалов, обеспокоенных репрессиями в СССР. Его первый вопрос к Сталину был именно вопрос о репрессиях, в частности в рамках дела об убийстве Кирова. По нему было расстреляно 17 человек (в косвенной связи с ним — гораздо больше). Это были еще «цветочки» сталинизма. Раскрученное уже после отъезда Роллана «кремлевское дело» (первое против так называемой «каменевско-зиновьевской оппозиции») пошло по нарастающей.

Вкрадчивость и даже лесть Сталина к посланцу с Запада не помешали ему раскручивать маховик репрессий.

Но сколь «прелестна» при этом аргументация вождя! Он допускает, что в чем-то, может, власти «погорячились» и в душе они против казней. Но! «Сто человек, которых мы расстреляли, не имели с точки зрения юридической непосредственной связи с убийцами Кирова. Но они были присланы из Польши, Германии, Финляндии нашими врагами, все они были вооружены, и им было дано задание совершать террористические акты против руководителей СССР... Чтобы предупредить это злодеяние, мы взяли на себя неприятную обязанность расстрелять этих господ».

Роллан был очарован. Они пишет о «совершенной, абсолютной простоте, прямодушии, правдивости» вождя. Он также обеспокоенно интересуется подробностями принятого в СССР закона об уголовном наказании малолетних преступников старше 12 лет, вплоть до смертной казни. А Сталин ему в ответ — о «чисто педагогическом значении» закона, с помощью которого «мы хотели устрашить не столько хулиганствующих детей, сколько организаторов хулиганства среди детей… Хулиганские детские шайки организуются и направляются бандитскими элементами из взрослых… Декрет издан, чтобы устрашить и дезорганизовать взрослых бандитов и уберечь наших детей от хулиганов».

В послесталинское время советские правители не оставляли попыток «понравиться» мировому общественному мнению. Как «самое справедливое общество», где радость освобожденного труда творит счастливое будущее. На это были брошены большие пропагандистские силы — от Агентства печати «Новости» (ныне «Россия сегодня») до создания всяческих привилегий и «пускания пыли в глаза» иностранным туристам.

Мало в какой стране мира, пожалуй, можно было встретить такое подобострастное отношение к «иностранным гостям», сочетавшееся с тотальной слежкой за ними и контактах с ними советских людей, как в СССР.

Традиция дожила до наших дней, сфокусировавшись на задаче не столько понять умом страну (тут, похоже, все отчаялись), сколько логику поведения ее президента.

«Понять Путина» — сегодня одно из важных направлений западной политологии.

Однако, несмотря на все эти усилия, из века в век отношение к России в мире и по ее периметру по большей части остается примерно одним и тем же. С отдельными всплесками симпатий, связанными, как правило, с катаклизмами в нашей стране или в мировом масштабе, если она принимала в них участие.

Трудно сказать, что можно было бы сделать, чтобы «понравиться» всем и окончательно, разве что перестать существовать. Большие державы не любят, собственно, нигде в мире. Боятся и уважают — в разной степени.

Но одноразовыми акциями тут мало что решишь. Они теперь скорее рассчитаны на внутреннюю аудиторию, которая по давней исторической привычке любит смотреть на себя глазами иностранцев, взор которых кажется смесью испуга и восхищения.

И дело тут сейчас не только в Путине и той политике, которая проводится под его руководством. Тут скорее опять прав Хомяков, говоря о чувствах, которые исторически питает к нам Запад: «Это смесь страха и ненависти, которые внушены нашею вещественною силою, с неуважением, которое внушено нашим собственным неуважением к себе. Это горькая, но полезная истина… Я не винил иностранцев, их ложные суждения внушены им нами самими; но я не винил и нас, — ибо наша ошибка была плодом нашего исторического развития. Пора признаться, пора и одуматься».

Мы бы, может, и рады «одуматься». Уже который год, десятилетие, век. Но все не поймем, как именно. Смотрим в поисках ответа преимущественно на Запад. Но и там не находим его. Или не хотим видеть? Или не там ищем?

Цифровые-яровые
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10779872.shtml
10.07.2017, 08:11
О самой главной дилемме российского интернета
https://img.gazeta.ru/files3/884/107...x230-84691.jpg
Shutterstock

Как будет выглядеть «цифровая экономика по-русски»? Ее, говорят, высочайше повелели создать. Хорошее дело. Правильное. У многих есть. Пусть и у нас будет. Догоним и перегоним.

Но ведь дьявол в деталях. Сейчас все говорят о «новом цифровом мире», но сколь прекрасен будет сей новый дивный мир, каждый представляет по-своему. В зависимости от политических пристрастий. Одни и те же технологии в руках разных политических режимов будут работать по-разному. Фантазии на эту тему можно посмотреть в многочисленных фильмах. Но футуристические мечтания кинематографистов, согласимся, мрачноваты. Мало света в их будущем. В отличие от бизнеса, который, по природе своей — глобален, конкурентен, системно успешен тогда, когда понятны правила игры и эти правила одинаковы для всех.

Может, нам удастся предложить свою «цифровую мечту», как некогда мечту о всеобщей справедливости и коммунизме? С коммунизмом не задалось, правда, но вдруг тут преуспеем?

В этой связи случайно ли совпадение: почти одновременно со временем представления российскому президенту программы «Цифровая экономика Российской Федерации», доработанной в соответствии с его же поручением, появился законопроект о переносе срока вступления известного «пакета Яровой» с июля 2018 года на 2023 год. И говорят, в правительстве вовсе не против переноса. Вот только ФСБ боятся. А ФСБ медлить не хочет.

А ведь дилемма проста, как палка. Либо вы накрываете страну «пакетом Яровой», предусматривающим, напомним, хранение всех цифровых данных о всех пользователях — всего мобильного и интернет-контента — по полгода, либо у вас почти 100-процентный охват интернетом и прочие чудеса футуризма. Либо у вас тотальная слежка за всем и вся, либо «цифровая экономика».

Программа «цифровой экономики» предусматривает, что к 2024 году доступ к широкополосному интернету со скоростью не менее 100 Мбит/с будут иметь до 97% домохозяйств, а все города-миллионники будут покрыты мобильными сетями связи 5G. Но на какие деньги бизнес будет строить эти 5G, если, по разным прикидкам, на дословное выполнение «пакета Яровой» потребуются триллионы рублей? Сам же министр связи Никифоров подсчитывал, что это может обойтись российским пользователям мобильных и интернет-услуг в рост тарифов раза в три-четыре.

Притом что пока непонятно, как технически осуществить задумку номинальных авторов «пакета» — депутата Яровой и сенатора Озерова. Вроде говорили, что хранить весь видеоконтент, а это 80% трафика, не имеет смысла. А вдруг охранители скажут в ответ, что теперь террористы начнут общаться именно с помощью видеоконтента? Как быть? Охранителей ведь у нас не принято одергивать, сколь бы мракобесными ни были их призывы.

В мире нет прецедентов создания системы тотальной слежки подобного масштаба.

Даже в Америке, страшными рассказами о которой так напугал в свое время наше руководство Эдвард Сноуден (уж не засланный ли он казачок, чтобы заставить нас потратиться и оставить без «цифровых штанов»?), ни о чем подобном речи пока не идет. Также еще никто в мире не доказал на практике, что хранение по полгода всего цифрового трафика хоть как-то увеличивает эффективность борьбы с терроризмом, во имя которого у нас почти всегда над здравым смыслом и экономическим расчетом торжествует политическая целесообразность. За которую, согласно русской исторической традиции, сколько ни плати — не переплатишь.

И теперь наверняка найдутся люди, которые постараются убедить президента Путина в том, что «пакет Яровой» — это и есть «цифровая экономика по-русски».

Программы «цифровой экономики» есть в других странах. Например, в Америке ее курирует министерство торговли. В чем-то можно увидеть пересечения с российской программой. Основных целей американской программы всего четыре: способствовать распространению свободного и открытого интернета по всему миру; повышать «уровень доверия онлайн»; обеспечить максимальный доступ работников, семей и компаний к цифровым технологиям и, наконец, «продвижение инноваций». И, в принципе, это вся «государственная программа» в стране, где цифровая экономика уже дает более 5% ВВП. Притом что США являются на сегодня крупнейшим экспортером цифровых сервисов — объемом около 700 млрд долларов в год.

В нашей стране на 2017 год предусмотрено через федеральные и региональные органы власти потратить «на информационные технологии» почти 200 млрд рублей.

А вот в Америке никакого государственного финансирования IT- технологий нет (если только это не заказы, скажем, Пентагона или других ведомств частным компаниям). Зато капитализация «оцифрованных компаний» типа Uber или Airbnb составляет более 62 млрд и 25 млрд долларов соответственно. Просто потому, что им не мешают. Касательно той же Airbnb заметим, что наша «шеринговая экономика» пока развивается вообще, по сути, в тени, никак не соответствуя многим еще сохраняющимся устарелым законам и правилам. И, как говорится, слава богу. Иначе как возьмутся «регулировать» — удушат все.

Только представим себе регулирование, дай им волю, бухгалтерами советской школы такого явления, как краудфандинг.

Или, скажем, если бы закон о запрете хостелов в многоквартирных домах работал, он бы убил систему таких гостиничных услуг, притом что ни одна государственная программа «поощрения туризма» ни в одном городе страны толком не заработала так, как хотели чиновники. Все происходит либо вопреки им, либо по факту их невмешательства.

По оценкам отечественных экспертов отрасли, отставание России от стран – лидеров цифровизации (США, Германия, Нидерланды, Великобритания, Южная Корея, Швеция) составляет пять-восемь лет. Кажется, немного, но для информационных технологий — это десятилетия, если по меркам индустриального века.

По оценке Российской ассоциации электронных коммуникаций (РАЭК), вклад цифровой экономики в ВВП России составляет 2,8%. «Кадры рунета» насчитывают 2,5 млн человек, инфраструктура и ПО оцениваются в 2 трлн рублей, маркетинг и реклама — 171 млрд рублей, цифровой контент — 63 млрд рублей, электронная коммерция — 1,23 млрд рублей.

Количество пользователей рунета — более 85 млн человек, что по доле ко всему населению соответствует показателям вполне «цифровизированных стран».

Одним из несомненных достижений в общении с чиновниками является то, что уже более 50% россиян предпочитают получать госуслуги именно в электронном виде. В Москве этот показатель намного выше, она вообще продвинутый город. Однако нельзя не заметить, что после резкого всплеска в развитии портал госуслуг уже некоторое время пребывает в полузастойном состоянии: число новых услуг в электронном виде не растет стремительными темпами. А некоторые ведомства и вовсе предпочитают «отдельную делянку».

К примеру, ФНС, чтобы с ней общаться в электронном виде, недостаточно вашей авторизации на госуслугах. Надо заводить отдельный «личный кабинет», для чего ножками притопать в налоговую для получения отдельного пароля и логина (притом что качество электронных услуг ФНС неплохое по сравнению с другими ведомствами). Налоговики сохраняют неистребимое предпочтение к «бумажным носителям», что противоречит логике «цифровой экономики». Как впрочем, и вообще многие регуляции в экономической сфере, некоторые из которых достались в наследство чуть ли от «совка».

Или другое достижение — МФЦ. Отличная идея, но у чиновников все равно периодически возникает желание погонять вас самих за бумажками, вместо того чтобы самим удовлетворить ваши запросы через заветное «одно окно».

Российская программа «цифровой экономики», что настораживает, на первый план ставит все то же «импортозамещение».

Нужно больше отечественного компьютерного и телекоммуникационного оборудования, планируется устанавливать отечественные антивирусные программы на все ввозимые в страну компьютеры, вытеснять «иностранцев» из госорганов. Ну и еще создать к 2024 году «минимум 10 IT-лидеров» (высокотехнологичных предприятий в сфере высоких технологий) и к тому же году готовить 120 тысяч IT-специалистов в год.

Все это замечательно. Но есть нюансы. В этой программе нет слова «открытость». А оно — ключевое. Современная «цифровая экономика» — это не осажденная цифровая крепость, а отрасль, являющаяся частью тотальной глобализации. И конкуренции.

«Цифровая экономика», обращенная вовнутрь, а не вовне, на экспорт и конкуренцию с внешними игроками, — это культивирование производства «Жигулей» и «Запорожцев». Которые, как известно, если других машин не видел, прекрасны в своем инженерном совершенстве.

Это же относится к вопросам кибербезопасности. Россия сейчас находится в верхней части рейтинга стран по этому параметру. Но не объясняется ли это во многом тем, что «цифровизация» нашей экономики находится на низком уровне — и потому она малоуязвима. Выступая на словах за международное сотрудничество в сфере кибербезопасности, наша страна до сих пор не ратифицировала, к примеру, Конвенцию о компьютерных преступлениях Совета Европы 2001 года. Сегодня кибертеррористы и хакеры являют гораздо более высокий уровень трансграничного сотрудничества, чем суверенные государства, разделенные взаимным подозрением.

Искусственное ограничение конкуренции — это запрограммированное отставание. И если «10 национальных лидеров» поручат создавать какой-нибудь очередной госкорпорации — ничего не получится. А если отечественное ПО будут закупать по таким же правилам (не де-юре, а де-факто) на тендерах, то мы тоже заранее знаем результат. А где и кто будут готовить 120 тысяч отечественных компьютерных гениев? Доценты со ставками 25 тысяч рублей? В «компьютерных ротах» им. Шойгу? В «шарашках» при органах, работникам которых уже запрещено выезжать во внешний мир?

Или, может, в отрасль будут завлекать тем, что в обмен на получение красного диплома тоже объявлять невыездными во имя интересов Родины (такое предложение насчет выпускников вузов уже прозвучало)?

«Цифровая экономика» — это не просто больше отечественного ПО и «железа». Это другая атмосфера во всей экономике и обществе.

Нельзя одной рукой продолжать «огосударствлять», а другой — «оцифровывать». Либо одно, либо другое.

И «цифровая экономика» не может быть создана вне общего контекста экономического и общественного развития.

Нельзя создавать «цифровую экономику», продолжая держать на голодном пайке всю систему образования — от школы до университетов. Невозможно привлечь в отрасль креативные интеллектуальные кадры, когда в сфере управления сплошь и рядом торжествует среднеобразованный хам или самодур, а антиинтеллектуализм, кажется, становится главным лозунгом правящей, с позволения сказать, элиты. И он же, кстати, слишком часто побеждает на выборах.

Нельзя создать полноценную «цифровую экономику» в условиях существования такого множества бюрократических регуляций во всей остальной экономике — начиная от банковской сферы и кончая по-прежнему убогой почтой. Нельзя создать и «умный город» с комфортной средой для жителей, если в вопросах проектирования, строительства и эксплуатации городских объектов глубоко встроены коррупционные интересы. Если обратная связь с горожанами подменяется манипулированием общественным мнением и подтасовками, а решения принимаются волюнтаристски и некомпетентно.

К тому же не может комфортно сосуществовать в одной стране «умный город» и отсутствие теплых современных сортиров минимум у четверти домохозяйств.

Или вот медицина. Уже вот-вот появятся «электронные больничные». Еще не заболевших соблазняют, а заболевших — обнадеживают расцветом телемедицины. И то и другое прекрасно. Но будет ли врач теперь выписывать, скажем, электронный рецепт на обезболивающие для онкобольных так, чтобы родственники пациента или он сам не ходили при этом по кругам ада бюрократии, как сейчас? Чтоб прямо в конкретную аптеку выписал — и там забронировали, а потом он же автоматически продлял рецепт. Или как будет сочетаться телемедицина с оптимизацией лечебных учреждений и узких специалистов, к которым, чтобы попасть, надо предвосхитить собственное заболевание недельки за три-четыре, чтобы вовремя записаться? Или на этих специалистов можно будет теперь посмотреть только по телевизору, а чиновники отчитаются об успехах внедрения «эффективных цифровых технологий»?

Наконец, главное: чтобы создать полноценную и конкурентоспособную в мире «цифровую экономику, нужно прекратить «регулирование интернета» в принципе как государственную политику.

А перейти совсем к иной парадигме — стимулированию инноваций. Невозможно одной рукой «закручивать гайки» и блокировать сайты по расплодившимся основаниям и на основе решений провинциальных судов, а другой — строить эту самую «цифровую экономику». Нельзя ее строить и одновременно грозить блокировкой очередному мессенджеру, а то и целым «Гуглу» с «Твиттером».

Надо для начала определиться: нам важнее осуществить в принципе неосуществимое — обрабатывать на территории России все персональные данные россиян, гробя на это все более масштабные ресурсы, или поощрять инновации? К примеру, к 2020 году в мире будет 21 млрд гаджетов, встроенных в так называемый «интернет вещей». Пара миллиардов придется и на Россию. Запереть весь этот цифровой поток в национальных границах, конечно, можно попытаться, но это будет даже не «подготовкой к прошлой войне», а полной неадекватностью.

В общем, лучший способ создать в России «цифровую экономику» — это оградить ее от излишней заботы государства. А еще — отменить «пакет Яровой».

Как «сговор Кремля с Трампом» стал фантасмагорией
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10791050.shtml
17.07.2017, 08:03
Автор разбирается, что стоит за историей о «русском вмешательстве»
https://img.gazeta.ru/files3/774/107...x230-28422.jpg
Встреча президента США Дональда Трампа с российскими бизнесменами, 2013 год
CNN/YouTube.com

Чем больше публикаций на тему «русского вмешательства в американские выборы», тем сильнее впечатление, что мы имеем дело не с полноценным «cговором Кремля с Трампом», а с поразительной фантасмагорией на грани фарса.

Все это результат действий проходимцев, стремившихся повысить собственную капитализацию, «понтов», взаимного непонимания людей, принимающих решения в Америке и России, политической культуры и традиций «стран-партнеров», деградации системных связей между элитами и экспертными сообществами двух стран.

В итоге отношения между двумя ядерными сверхдержавами во многом отданы на уровень малокомпетентных самозванцев и «самодеятельных» отдельных представителей спецслужб.

Не могло не сказаться и банальное отсутствие компетенции «дискредитировать» менее предпочитаемого кандидата (на тот момент) Хиллари Клинтон так, чтобы не наследить там, где только можно. И хотя, скорее всего, некая «киберактивность», в том числе в разведцелях и даже соцсетях, — в порядке эксперимента — имеет место, вряд ли родные «компетентные органы» были столь компетентны, чтобы точечно манипулировать общественным сознанием на уровне решающих для исхода голосования графств в ключевых штатах. Тут лучше покопаться в американских ботах, нежели в русских.

Ну и, разумеется, «сговор Кремля с Трампом» — во многом плод паранойи американских спецслужб и медиа ко всему, что связано с Россией. Мы долго шли по пути деинституционализации и деградации отношений России и США и, наконец, приплыли. Все воспринимается гипертрофированно и со звериной серьезностью. Сами создаем мифы-страшилки и сами же их боимся.

В беседе с журналисткой Мегин Келли в июне Владимир Путина оговорился: возможно, вмешательство хакеров в американские выборы было делом самодеятельных «патриотов», с Кремлем не связанных. И когда он говорит, что «мы тут ни при чем», тому же Трампу, то это, скорее всего, так и есть.

Он же не может ему сказать откровенно: «Видишь ли, Дональд, у нас спецслужбы — это во многом «самостоятельные хозяйствующие субъекты». А самозваных «патриотов», пытавшихся повлиять на американские выборы и застолбить будущие позиции влияния, оказалось как собак нерезаных.

Если взяться снимать кино по этому сюжету, стоило бы пригласить не режиссера, который экранизировал бы эту историю со звериной серьезностью (с каковой ее и подают американские СМИ). Типа Роберта Рэдфорда («Вся президентская рать» и «Три дня Кондора») или Тони Скотта («Шпионские игры»). Тут нужна стилистика, скорее, Эмиля Кустурицы, а то и Питера Гринуэя.

…Вы пробовали шутить с американским полицейским или пограничником? Или с иным официальным лицом? Если да, то заметили, насколько не проходят сквозь их менталитет наши шутки. Это одна из иллюстраций того, насколько разнится восприятие и каждая сторона не умеет адекватно оценить действия оппонента. Да и экспертные школы сильно деградировали.

Поэтому я ни на минуту не верю, что так называемая «хакерская атака на выборы в сговоре с людьми Трампа» стала реализацией тщательно проработанной масштабной операции с должной оценкой возможных ее последствий (как не прорабатывалось заранее присоединение Крыма, скажем).

Большинство решений у нас уже давно так не принимают. Исполнители/инициаторы действуют, исходя из субъективного понимания улавливаемых сверху «эманаций» либо руководствуясь невнятными советами/разрешениями, когда в ответ на вопрос – «А можно мы…?» получают нечто двусмысленное — «Попробуйте, только аккуратно, а там посмотрим». Последняя фраза позже может быть истолкована как — «Вы нас неправильно поняли, мы ничего такого не говорили, вы что, с ума сошли? Что вы тут наворотили?!»

Пора представить некоторых героев и героинь.

Американские массмедиа много пишут об адвокате Наталье Весельницкой. Из-за ее встречи с зятем Трампа Джаредом Кушнером (ныне советник администрации), его старшим сыном Дональдом и тогдашним руководителем избирательной кампании Полом Манафортом (ушел из-за разоблачений его связей с бывшим президентом Украины Януковичем) американских участников встречи грозят позвать в конгресс давать показания под присягой.

Речь об уголовном преступлении (в наш менталитет такое не укладывается). Трамп-младший шел на встречу, попавшись на уловку в приглашении от Весельницкой: дескать, у нее были документы, свидетельствующие о незаконном финансировании кампании демократов русскими. То есть он сознательно соглашался на «помощь иностранного государства». То есть это они все всерьез!

Американские СМИ рисуют Весельницкую как чуть ли не «агента Кремля». Она, совладелица адвокатского бюро в подмосковных Химках, «взошла» недавно. До этого работала в областной прокуратуре. А ее муж Александр Митусов был зампрокурора области. Тогда же, очевидно, познакомилась с Петром Кацывом, бывшим министром транспорта области (позже вице-президент РЖД), замом которого стал Митусов, ныне, по данным СМИ, работающий — ну, разумеется! — в одной из транспортных железнодорожных компаний.

Весельницкая стала «семейным адвокатом» фирмы сына Кацыва Дениса. В США его фирму Prevezon Holding обвиняли в отмывании денег, которые были якобы похищены с помощью схемы, разоблаченной юристом Hermitage Capital (Уильяма Браудера) Сергеем Магнитским. Тот умер в российской тюрьме в 2009 году. Prevezon урегулировала дело с минюстом США в мае сего года, выплатив 6 млн долл. без признания вины, после того как прокурор Прит Бхарара, который вел дело, был уволен среди прочих назначенцем Обамы президентом Трампом (Весельницкая оказалась в Штатах по судебному делу Prevezon по спецразрешению после отказа выдать ей визу; судя по всему, решение принималось на уровне тогдашнего генпрокурора Лоретты Линч).

Ну, и для полноты картины: встречу Весельницкой с «людьми Трампа» помогал организовать шоумен Эмин Агаларов при посредничестве «музыкального публициста» Роба Голдстоуна.

В предварительной переписке якобы фигурировало обещание передать «компромат на Клинтон» от самого «Crown Prosecutor of Russia», каковым, теоретически, можно определить Юрия Чайку. Агаларов лично знаком с Трампом, как и его отец Арас, в принадлежащем которому «Крокус сити-мол», что расположен, заметим, в Московской области, в 2013 году проводился конкурс «Мисс Вселенная» (права на него принадлежат Трампу).

Если почитать американские СМИ, то может сложиться впечатление, что

генпрокурор Чайка, чуть ли не по команде Путина через певца Эмина Агаларова, «публициста» Голдстоуна и не говорящую по-английски Весельницкую из Химок передавал для Трампа компромат на Хиллари.

Смешно. Если бы не была столь печальна степень неадекватности представления о том, как нынче принимают решения в России.

Эта история — лишь иллюстрация того, что есть современная российская «элита», формирующаяся по принципу «не так узок мир, как узка прослойка». Связи и знакомства (и решение конкретных вопросов) порой удивительны. Для сторонних наблюдателей. На уровне региона (и страны в целом) — все «крутые» друг друга знают, и «рука руку моет». Из прокуратуры идут в адвокаты, продолжая работать в связке с прокуратурой (так легче выигрывать громкие дела) и местными властями, без которых, в свою очередь, ни один проект выше «нулевого цикла» не поднимется и существовать без связок и смазок не сможет.

Из этой же области подозрения (напомним, минюстом США снятые), что фирма Дениса Кацыва, якобы аффилированная через два-три колена с некими «прокурорскими» (а как иначе?), была причастна к отмыванию денег, уведенных высокопоставленными силовиками и налоговиками в офшоры и обнаруженными, в частности, на счетах фирм, с которых виолончелист Ролдугин покупал детишкам виолончели. Что тут скажешь в ответ на столь наглые голословные обвинения? Разве что — «как все запущенно».

Еще важный момент. Оказываясь в Америке, особенно в Вашингтоне, наши чиновные и околочиновные люди начинают всячески раздувать щеки на разных тусовках (попасть на которые в Штатах с участием «важных людей» много легче, чем в музеи Кремля), уверяя, что они знают всех «нужных людей в Москве» и чуть ли не с самим Путиным на дружеской ноге, не говоря о генпрокуроре.

Американцы — народ доверчивый, часто верят на слово, им порой достаточно умело сляпанной визитки. Короче, «если вам что-то надо в России, то заходите через нас». Все эти понты надо подкреплять не только самопиаром («без паблисити нет просперити»), но и действиями. Надо мелькать, ходить на мероприятия, конференции всякие пустые. Еще лучше — самому устраивать их в «престижных местах». И на «горячую тему».

Весельницкая представляется в Америке лоббистом отмены скандального закона, чтобы благочестивым американцам было снова дозволено усыновлять несчастных российских детишек. Что может быть благороднее такого дела в исполнении бывшего работника подмосковной прокуратуры?

Встреча с Трампом-младшим и Ко подается ею как имевшая якобы цель «обсудить вопрос об отмене «Акта Магнитского». Ей, скорее всего, встреча нужна была для повышения собственной капитализации. То, что в мае дело Prevezon было закрыто, на эту капитализацию сработало неплохо (хотя не она была главным адвокатом по делу в Америке). Теперь она может смело утверждать, что «порешала вопрос» с самим Трампом. Документы, которые она якобы принесла («от самого Чайки») на встречу, якобы свидетельствовали о неуплате налогов одной из фирм Уильяма Браудера (а он — спонсор Демпартии). После чего, скорее всего, в головах ее собеседников промелькнуло — «и она с этим к нам пришла?! Экая…» И им стало скучно.

Между тем на днях в Washington Post сотрудник ЦРУ с 23-летним стажем, экс-начальник безопасности в министерстве энергетики США Рольф Моват-Ларссен уверяет на полном серьезе, что встреча Весельницкой была тщательно спланированной «разведывательной операцией», в которой «близкие Кремлю» Агаларовы сыграли важнейшую роль.

Слава богу, что бредят подобным образом не только наши антиамериканисты, но и тамошние «специалисты». Отчасти успокаивает. Однако именно эти люди, увы, формируют если не политику, то политические настроения.

Появляется еще один герой в связи с Казахстаном. Ринат Ахметшин, присутствовавший на той памятной встрече в июне 2016 года. Американские СМИ рисуют его как «великого и ужасного русского лоббиста», имеющего якобы связи с российской разведкой (чуть ли не ГРУ, другой они теперь не знают, именно ГРУ обвиняют в хакерских атаках на выборы). Что Ахметшин отрицает. Однако эта легенда, судя по всему, служит на повышение капитализации человека, «решающего вопросы» в США по заказам высокопоставленных чиновников из России, Азербайджана и Казахстана.

Из известных связей его со спецслужбами — разве что служба по призыву в Советской армии с 1986 по 1988 год в Прибалтике.

В США Ахметшин эмигрировал аж в 1994-м. Если он — «агент русской разведки», то Анна Чапман — тогда просто Зорге и полковник Абель со Штирлицем вместе.

Он занимался всем, что приносит деньги на чистых «понтах». Лоббизмом в пользу казахской оппозиции, затем против зятя Назарбаева Рахата Алиева. Затем по азербайджанским нефтяным проектам. Затем «сошелся» с уехавшим из России бывшим замминистра финансов Андреем Вавиловым. Помогал ему и с недвижимостью, и в войне (за 70–80 тыс. долл.) против давнего вавиловского недруга Ашота Егиазаряна. И еще к вопросу об «узком круге»: в числе прочих в рамках той пиар-кампании Ахметшин пытался проплатить российского оппозиционера (за 2 тыс. долл.) Льва Пономарева, чтобы тот подписывал письма против предоставления Егиазяряну убежища в США (Пономарев потом деньги вернул, признав «ошибку»).

Ахметшин основал для пущей важности Международный институт евразийских экономических и политических исследований (тут все как у нас, когда за «директорами институтов» всяческих важных проблем с надутыми щеками стоят чаще всего пустышки с парой человек в штате). А относительно недавно — Фонд глобальной инициативы в поддержку прав человека.

Этот фонд, декларирующий задачу восстановить священное право американцев усыновлять русских сироток, участвовал в пиар-кампании против «Акта Магнитского» вместе с Весельницкой, которая вроде как пристроена там юристом. Он организовал показ фильма Андрея Некрасова «Акт Магнитского. За кулисами», разоблачавшего юриста Hermitage как проходимца. Показ был организован в Вашингтонском Музее прессы Newseum с участием нескольких важных людей, что по американским меркам круто.

Мог ли официальный Кремль действовать через таких, в сущности, случайных людей? Если да, то это выглядело бы как авантюра и полный непрофессионализм.

Из той же серии — обвинения в американских СМИ в адрес неких «хакеров ГРУ», атаковавших сервер Демократической партии и сливших разоблачительную переписку «Викиликс». Тут стоит вспомнить громкий арест в январе группы сотрудников Центра информационной безопасности (ЦИБ) ФСБ, включая полковника Сергея Михайлова, майора Сергея Докучаева (бывшего хакера, вставшего на службу органов), а также главу отдела расследований компьютерных инцидентов «Лаборатории Касперского» (ЛК) Руслана Стоянова. Он, кажется, приятель Михайлова.

Группа, обвиненная в госизмене, увязывалась с хакерской группой «Шалтай-Болтай», взламывавшей почту высокопоставленных российских чиновников, включая премьера. Ранее членов этой же группы подозревали во взломе почтовой службы Yahoo, WADA и ряде других «полезных» якобы российской политике действиях (как это подается в западных СМИ).

На основании некоторых косвенных данных можно предположить, что эти ребята могли быть каким-то образом причастными и к хакерским атакам на американскую выборную систему. Но не столько по приказу из Кремля или Лубянки, сколько в порядке личной инициативы.

В итоге вся эта самодеятельность привела к тому, что не начавшийся «роман с Трампом» может закончиться полным крахом отношений.

МИД России в субботу объявил, что США не дают визы российским дипломатам, которые должны приехать на место высланных в декабре Обамой 35 человек. Тогда же была арестована российская дипсобственность в Мэриленде и Нью-Йорке. В декабре Путин в ответ не стал высылать американских дипломатов, а вместо этого пригласил их детей на кремлевскую елку. Это произошло после телефонного разговора будущего «скоротечного» советника Трампа по нацбезопасности Майкла Флинна (тоже заклейменного как «агент Кремля» за то, что давал интервью RT за деньги) с российским послом Кисляком.

Теперь, судя по всему, настало время ответных мер. Если к такому результату привела «тщательно спланированная операция» по приведению к власти Трампа, то трудно придумать более позорный провал. Но, думаю, все проще: просто отдали инициативу (вовремя не пресекли) на этой поляне на свой страх и риск тем, кому отдавать не стоило бы.

Совок в цифре — антиутопия по-русски
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10800092.shtml
24.07.2017, 11:19
О том, как выстраивается новое сословно-кастовое общество
https://img.gazeta.ru/files3/134/108...x230-69645.jpg
laurielipton.com

С анонимностью в интернете в этом году в России будет покончено. Официально, по крайней мере. Перед уходом на каникулы Дума приняла закон, обязывающий мессенджеры устанавливать личность пользователей по номеру телефона, — под угрозой блокировки за отказ это сделать. SIM-карты, выданные по ложным паспортным данным, заблокируют. Прокси- и VPN-сервисы и анонимную сеть Tor сразу не запретят, но обяжут ограничивать доступ к запрещенным в России сайтам. Поскольку иностранные владельцы ресурсов, скорее всего, будут саботировать указания Роскомнадзора, то вопрос их блокировки — это вопрос лишь политического решения. Законодательная база уже готова. Как это собираются сделать (без всяких оговорок блокировать все анонимайзеры) в Китае весной следующего года.

В полной мере наш закон заработает в ноябре, ну а весной, видимо, мы Китай догоним и перегоним, приурочив это достижение к нашим президентским выборам. Какие-то возможности обхода блокировок, конечно, все равно останутся. Для продвинутых пользователей. Но как показывает практика, современный человек, дитя эпохи легкого всеобщего потребления, ленив в поиске альтернативной информации и довольствуется той (даже если это низкопробная пропагандистская жвачка), которую легче потреблять и которая комфортно вписывается в уже привычную картину мира. Так что новой революции по этому поводу не будет.

Любопытна оговорка в принятом законе: государственным организациям и даже частным фирмам будет оставлена некая возможность пользоваться VPN, если доступ к соответствующей информации будут гарантированно иметь только их сотрудники, без выхода вовне. И это станет лишь очередным, но не первым шагом к выстраиванию сословно-кастового общества на принципиально новой технологической основе.

Теперь слегка пофантазируем.

Возможно, уже в недалеком будущем у каждой «касты» будет свой, отличный от других и обособленный информационный статус. Разная степень доступа к той или иной информации и, соответственно, разная степень открытости по отношению к другим «кастам».

Информационно-цифровой профиль будет привязан к определенному положению в общественной иерархии, обозначать разную степень доступа к материальным и иным благам. Возможно, разную степень дозволенности в поведении. В какой-то мере будет воссоздана советская система с ее распределителями, спецзаказами, спецхранами для допущенных к определенной информации лиц, для которых были даже отдельные материалы ТАСС (так называемый «красный ТАСС» — с красной полосой, доступный только номенклатуре определенного уровня).

То есть мигалками на дорогах дело не ограничится. Уже сейчас высшие чиновные лица и аффилированные с ними представители «неокупеческого» сословия ограждены от плебса не только высокими заборами и шлагбаумами своих элитных поселков-бантустанов. Совсем недавно был принят закон, позволяющий засекречивать доступ к информации об имуществе высшей номенклатуры. Это станет «противоправным контентом». Данное понятие и так сегодня трактуется правоохранителями широко, а будет трактоваться еще шире.

Уже, полагаю, скоро не в меру любопытных блогеров, обнародовавших сведения об элитной недвижимости или «показном потреблении» представителей правящей номенклатуры, будут приговаривать к реальным срокам заключения. И случаев, подобных недавно нашумевшему и возмутившему публику рассказу о нескромной свадьбе краснодарской судьи Хахалевой, будет утекать все меньше.

Высшая номенклатура со временем окажется за большой и мощной Firewall.

Тот же закон «о забвении в интернете», который пока работает не очень споро, направлен в нашей стране прежде всего на ретуширование биографии или сокрытие нежелательных фактов из жизни людей из власти. Чтобы обывательские мозги не встали в раскоряку оттого, что, мол, как же так: известная депутатка Яровая в свое время училась в Школе политических исследований Лены Немировской, этом «гнезде либерализма», впоследствии объявленной «иностранным агентом», — и надо же, такая идейная эволюция. Или что там говорила прокурор Крыма Наталья Поклонская, когда оный был в составе Украины? Работа такого закона, полагаю, со временем наладится, люди при власти станут безупречными в их биографии. Это лишь вопрос повышения «законопослушности» разных «гуглов». Ну или их блокировки.

Для чиновничества, к примеру, уже сооружают свой отдельный мессенджер – чтоб враг не подслушал. Его, правда, обещают сделать открытым для всякой публики. Однако логика реставрации «совка в цифре» говорит, что там непременно будет свой «красный ТАСС» — свои информационные сервисы и возможности, «VIP-информресурсы», которые будут недоступны простым смертным. Полагаю, если дело пойдет, то для номенклатуры как главной опоры режима будет создаваться и своя отдельная информационная картина происходящего в мире и стране. Индивидуализация новостного контента — технически давно решенная задача.

И не составит большого труда сделать так, чтобы простые обыватели и правящий класс со своей идейно-информационной обслугой окончательно поселились в разных информационных пространствах и с друг другом пересекались как можно меньше. Ради стабильности и спокойствия.

Тут, правда, есть свои издержки: многим представителям правящего класса — для начала силовикам, а дальше как пойдет — уже запретили шастать по заграницам. Чтоб не насмотрелись там чего-нибудь. Логика фильтрации «вредной информации» должна получить свое логическое продолжение и в сети.

При этом по отношению к «плебсу» отгораживающееся от него правящее сословие требует все большей информационной прозрачности. Простые люди не должны гулять по «неправильным» сайтам и потреблять «противоправный контент». По аналогии с тем, как раньше глушили «вражеские голоса».

Механизм обратной связи с теми, кто номинально является «избранными народными представителями», давно нарушен, последние давно живут в своей реальности. И даже в ходе формальных выборов вся та повестка, все те законы, в том числе об ограничении информации и интернета, что напринимала ушедшая отдыхать Дума, ни минуту не обсуждались в ходе так называемой предвыборной кампании, они не фигурировали ни в одной из предвыборных платформ (вышеупомянутый закон о запрете анонимности в интернете был принят по инициативе трех думских фракций).

Простолюдины, разумеется, не должны пользоваться анонимайзерами. Вся их переписка, все телефонные разговоры, история навигации по отфильтрованной сети должны быть открыты, как на ладони, компетентным и не очень органам.

При том что на публичном уровне даже не ставится вопрос о том, как общество могло бы контролировать, не говоря уже о том, чтобы ограничивать фантазии этих органов в данной сфере.

Проще говоря, ваши паспортные данные переписывают всякие охранники порой по несколько раз в день, но вы не можете даже знать, где они потом окажутся и как будут использованы. Мы, по сути, ничего не знаем о том, как работает «белый» и «черный» рынки персональных данных в нашей стране.

Мы не знаем, что уже умеют наши спецслужбы (поскольку ни один «русский Сноуден» на сей счет не раскололся), ни то, как собранная о нас информация используется в чисто коммерческих целях. Пока вам, к примеру, отказывают в ипотечном кредите на основе доморощенной скоринговой программы конкретного банка. Но, возможно, уже скоро ваша кредитная (не)благонадежность будет коррелироваться с вашим общественно-политическим поведением, участием в общественных организациях, с покупками, с лайками в соцсетях и даже тем, как учатся в школе ваши дети, не курят ли они траву по подъездам. В прошлом году, по данным компании InfoWatch, у российских компаний и госорганов украли (а может, продали на сторону сами сотрудники) 128 млн персональных записей. Как они могут быть использованы?

На наше счастье (но оно временно и скоротечно), остается надеяться, что пока технологии обработки больших массивов метаданных еще не поставлены на желаемую «органами» высоту. Но это дело поправимое, причем относительно быстро.

Как говорили в советское время, «разоружись перед партией!».

При этом в нашей стране, лишенной исторических традиций индивидуализма, граждане в массе своей не очень дорожат тем, что называется не вполне переводимым на русский язык термином privacy. За анонимность в интернете — лишь 26% россиян (весенний опрос Левада-центра). Хотя почти половина (46%) наших сограждан знают о возможности третьих лиц получить доступ к их персональным данным через соцсети или иными способами (пятая часть, святая простота, впервые услышали об этом от самих проводивших опрос социологов), 49% это никак не смущает. Всего 19% россиян защищают персональную информацию паролями. Не размещать о себе конфиденциальную информацию в интернете предпочитают 15% респондентов. Как опять же говорили в советское время, «честному человеку нечего скрывать от народа».

Осознание того, что использование персональных данных или, что вернее, метаданных «может быть использовано против вас» — для создания вашего «оцифрованного профиля», еще не проникло на уровень массового сознания. Впрочем, это не является уникальной чертой нашей страны. Вряд ли такое осознание проникло на массовый уровень даже в самых развитых странах, столь стремительно развиваются технологии обработки массивов информации. Которая затем может быть использована как в чисто маркетинговых и рекламных целях (для таргетирования конкретного покупателя или групп), так и в целях манипуляции общественным сознанием, для тоталитарного контроля и выявления неблагонадежных, с тем чтобы заблокировать им продвижение по карьерной лестнице, поступление на госслужбу и вообще на общественно значимые должности и т.д.

И хотя, например, в Америке похищение персональных данных традиционно уже не первый год входит в топ-10 обывательских страхов, даже там вряд ли люди глубоко осознают, сколь далеко все зашло. В этом смысле упорная борьба наших властей за непременную обработку персональных данных россиян на родной земле отчасти бессмысленна, отчасти направлена лишь на облегчение работы наших спецслужб. В любом случае ее следует честно переименовать в борьбу за обработку персональных данных россиян В ТОМ ЧИСЛЕ на родной земле.

Уже сегодня только по лайкам в соцсетях (скажем, в Facebook) можно определить (не зная имени конкретного человека) национальность человека (на 95%), пол (на 93%), политические взгляды (на 85%), пристрастие к алкоголю и табаку (на 70–73%), состоит ли он в отношениях или одинок (на 67%) и даже то, находятся ли родителя этого человека в разводе (на 60%).

И это только одно направление анализа/профилирования. Тот же Facebook анализирует свою аудиторию по 52 тысячам показателей. Одна из крупнейших страховых компаний Aviva определяет индивидуальный риск заболеть диабетом, раком или гипертонией на основе анализа данных покупательского поведения (это нас пока не касается, в силу неразвитости рынка медицинского страхования в принципе). Конвертируя знания в повышенные страховые взносы.

Одна из крупнейших баз данных покупательского поведения Acxiom ведет учет поведенческих типов более 700 млн потребителей в Европе и Америке по 3 тысячам параметров. А корпорация Oracle собрала базу данных на 2 млрд покупательских профилей по более 30 тысячам показателей.

Остается лишь гадать, на каком уровне находится умение соответствующих органов собирать и анализировать наши метаданные. И уповать, как ни парадоксально, на родную спасительную коррупцию. Если на нас будут «лепить профили» и встраивать в «цифровую сословную иерархию», то наверняка найдутся лазейки, чтобы, подкупив кого надо или договорившись с кем надо, поправить себе цифровую карму или выкупить место в более привилегированном цифровом сословии.

Впрочем, возможно, и наши спецслужбы уже скоро достигнут такого высочайшего мастерства, что ты еще даже не успел подумать плохо о нашем президенте, а тебе уже отключили газ, воду, электричество, замуровали канализацию, аннулировали водительские права, отрубили интернет и вызвали в налоговую звонком на мобильный телефон, симку для которого ты покупал вроде как в переходе на паспорт прабабушки своего давно умершего соседа.

Что делать с кадровым кризисом в стране
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10812014.shtml
31.07.2017, 07:59
О застрявших социальных лифтах
https://img.gazeta.ru/files3/20/1081...x230-99972.jpg
Wikimedia

Один знакомый собрался в муниципальные депутаты. Как активный гражданин и вертикальной мобильности ради. От парламентской партии, но не Той Самой. Город не назову, пусть читатель гадает. Ибо картина типичная.

В районе, где он живет и его хорошо знают, «ответственные товарищи» сказали, что тут ему «бежать без мазы». Настолько все предопределено. А вот в соседнем — ну сходи, мол, попробуй. Хотя там тоже все предопределено, поскольку депутатов от этой партии все равно нет на этом уровне. И это в общем бесправный и безденежный муниципальный уровень. Что же происходит на более высоких?

Может ли обычный человек сделать карьеру на госслужбе, в бизнесе, в политике, не имея покровительства, опираясь на свои способности и усердие, которые должным образом оценят его непосредственные начальники?

Сформулируем вопрос банально: является ли нынешняя Россия страной равных возможностей? При том, что часто приходится слышать обывательское мнение: все лучшие места уже заняты, все схвачено (вариант — украдено до нас), без блата не пробьешься. Коммерциализированный вариант — без отката и связей не получишь контракт.

По поводу блата. Согласно проведенному пару лет назад исследованию в Российской академии народного хозяйства и госслужбы, наше общество не только во многом выживает в трудные времена за счет неформальных социальных связей (родственных, знакомств), но и почти половина (46%) устраиваются на работу через родственников, знакомых и друзей. То есть меритократия — это не наш путь.

Кто в какой социальной страте родился, тот там чаще всего и живет. Да, есть примерно процентов десять населения, которым неймется, они крутятся, куда-то рвутся. Благодаря которым экономика проявляет признаки жизни, приспосабливаясь к вызовам времени, как ее ни пытаются удушить в своих липких объятиях сторонники огосударствления всего и вся. Остальные — по большей части приспособленцы (в хорошем смысле), им «многого не надо», они предпочтут стабильность предприимчивости.

Часто в качестве иллюстрации тезиса о плохой или хорошей работе социальных лифтов в России приводят цифры опросов о числе желающих уехать. Трактуют в зависимости от политических пристрастий. Так, результат недавнего опроса ВЦИОМ, по которому каждый десятый хотел бы уехать за границу на ПМЖ, можно трактовать как «всего лишь…» и как «аж целых 10% населения». Этот показатель — действительно самый низкий за время таких исследований — лукав, как и измеритель крепости веры в то, что тут можно полностью самореализоваться.

Во-первых, за постсоветское время уже накоплены знания о жизни в других странах — там далеко не медом все мазано. Во-вторых, многие наконец-то поняли, что «никому мы там не нужны».

В том числе — по причине неконкурентоспособности как квалифицированной рабочей силы, работника науки, изобретателя, инноватора-бизнесмена и т.д. В-третьих, подавляющему большинству никакая самореализация и не нужна. А нужны деньги, и побольше. В условиях сокращения населения и недостатка даже такой рабсилы, что есть, многие смогут без проблем (пока нам есть что продавать за рубеж и чем пополнять бюджет) устроиться тут на условиях, сопоставимых, а то и лучше, чем на этом треклятом Западе. И не надо толкаться локтями.

Социологи утверждают: примерно половина россиян при устройстве на работу предпочтут того работодателя, который больше платит. Лишь около 20% на первое место ставят возможность реализовать себя профессионально. Менее 15% хотели бы продвинуться по карьерной лестнице. Для примерно 10% по-советски «важен дружный коллектив». Более трети вообще считают, что идеальное место работы — то, что рядом с домом.

Структура нынешнего российского общества, кажется, застыла, претерпев масштабные перемены в 90-х. Которые в этом плане не были таким уж «проклятыми», но мало кто на массовом уровне ценит такое их качество, как «время возможностей».

А то, что «возможности» у нас на массовом уровне ценить не принято, одна из причин сегодняшнего сползания в архаику и застой.

Правящая элита предпочла не поощрять лозунги скоротечного президента Медведева насчет модернизации. Их претворение в жизнь угрожало застоявшейся структуре общества, в которой неконкурентные (монопольные) позиции уже долгое время удерживают одни и те же люди.

Российский так называемый средний класс (социальная опора не только стабильности, но и поступательного развития общества во имя интересов широких обывательских слоев) до нынешнего кризиса с трудом дотягивал до 20% населения, а его наиболее активное ядро не превышает и тех самых 10%. От двух третей до трех четвертей населения живут либо на уровне нищеты, либо «ниже среднего». И в этом плане экономический подъем (и даже общий рост благосостояния) начала 2000-х, периода сказочно высоких нефтяных цен, не оказал на такую структуру решающего революционного воздействия. Проще говоря, основные (хотя не все, конечно) плоды «нефтяного бума» достались преимущественно ничтожному меньшинству.

Замораживанию социальной мобильности и эффективной работы социальных лифтов способствует сохранение отсталой (не модернизированной, сырьевой) структуры российской экономики.

До 60% рабочей силы заняты физическим трудом. Треть работающих не имеют никакой профессиональной подготовки (это раза в два-четыре больше, чем в развитых странах).

Спрос на высококвалифицированные рабочие места по-прежнему ограничен. Куда расти-то? На какой такой работе? Где она на просторах от Владивостока до Смоленска и от Архангельска до Владикавказа? Двумя большими «светлыми пятнами» на сероватом теле российской экономики являются всего лишь Москва да Санкт-Петербург, где социальная мобильность еще есть.

Пестуя с советских времен миф (а теперь это точно миф) о высоком образовательном уровне нашей рабочей силы, мы не заметили, что сегодня уже не более трети ее, находящейся в экономически активном возрасте (то есть за вычетом шибко образованных пенсионеров), имеет высшее образование. Оставим даже вопрос о его качестве.

Без создания точек модернизации в экономике невозможно говорить о создании условий для миллионов молодых людей. В образовании же нужна настоящая революция начиная со школы. Иначе мы отстанем навсегда.

Пока же должных экономических условий для стимулирования социальной мобильности (работы социальных лифтов) в стране нет. Мы, разумеется, не кастовое общество и даже формально не сословное. Однако со многими признаками сословности, при наличии серьезных преград на пути перехода из «своих» в «чужие».

Показательна недавно нашумевшая история свадьбы дочери краснодарской судьи: эти люди даже женятся между собой. Ровно те же принципы действуют на федеральном уровне.

Подросшие детки застоявшейся элиты как влезли в свой привилегированный «социальный лифт», так другим покататься и не дают. Им идут не только господряды, но и «в приданое» — уже целые госкорпорации.

В первой половине ХХ века Питирим Сорокин, изучая вертикальную социальную мобильность в разных обществах, выделил восемь основных «социальных лифтов»: армия, церковь, политика, искусство, СМИ, бизнес, семья и образование. Значимость последнего фактора сегодня усиливается многократно. Должна бы. Но наша система образования плодит митрофанушек, наука в загоне, все еще занимающихся ею «чудиков» (при том что там после старшего, еще советского поколения, — настоящая пропасть) впору причислять к одной из самых презренных каст общества.

О чем может мечтать современный молодой человек, желающий сделать карьеру? Уехать из Муходрищенска в Москву или Питер. Пойти в «силовики». Как раньше — в бандиты. И в таком выборе, согласимся, есть определенное сходство. Ведь не всех «полковников Захарченко» ловят с миллионами под камеры, другие — как мелкие, так и крупнее — процветают в нынешней системе государственно-силового капитализма. То есть этот «лифт по Сорокину» вполне работает, но не на пользу общественному благу.

Еще можно пойти на госслужбу. И тоже без особых мыслей об общественном благе. Подвариант — в политику. Сколь она у нас меритократична и конкурентна, мы примерно знаем. Еще можно попытаться быстро срубить бабла на каких-нибудь непонятных «проектах», завести блог в инстаграме, чтобы повалили миллионы (прибудет реклама), «нарубить» биткоинов, пойти попеть в шоу «Голос» — и раскрутиться. И т.д.

На самом деле набор профессий-возможностей, чтобы жить на достойном уровне в России, кот наплакал. Почти везде — убогие зарплаты.

Сорокин по степени вертикальной мобильности наиболее известным цивилизациям/обществам поставил такие оценки: Западная Римская империя — 45,6%, Восточная Римская империя — 27,7 %, дореволюционная Россия — 5,5 %, чуть больше, чем у жившей под властью аристократии и традиций тогдашней Англии — 5%. Ну и США — 48,3 %, верная наследница Западной Римской империи в этом плане. Не станем оценивать выводы и подсчеты великого социолога Сорокина. Но спросим себя:

далеко ли нынешняя России ушла от дореволюционной? При том, что Советская Россия с ее понятными правилами игры и в определенной степени меритократическими принципами (хотя и искаженными идеологическим догматизмом) от царской России ушла как раз довольно далеко.

Социальный застой, покоящийся на отсталой структуре экономики, имеет прямое продолжение в политике. Все наше сегодняшнее правительство — это набор одних и тех же лиц, тасуемых уже почти два десятилетия. И выражение этих лиц — скучное. В переносном смысле. Они, кажется, уже сами себе надоели. Разве что осталось упражняться звонкими выражениями в фейсбуке и ТВ да стихи сочинять.

Сколь-либо значимые решения, кажется, перестали приниматься вовсе, даже согласованные всеми ведомствами. А к чему «высовываться», если критерии успешности непонятны (разве правящая партия может проиграть из-за неуспешной политики парламентские выборы?), а за спиной стоит «параллельное правительство» в виде кремлевской администрации?

С периодичностью раз в год президентский сайт скупо информирует, что в обновленный состав президентского резерва вошли очередные несколько десятков человек (в декабре 2016-го — 135), а в течение уходящего года «ряд лиц, находящихся в резерве, получили повышение в должности». В частности, в прошлом году «представители президентского резерва наделены полномочиями члена Совета Федерации, вошли в новый состав Государственной думы, назначены на должности заместителей федеральных министров. На региональном уровне лица… стали заместителями высших должностных лиц субъектов Российской Федерации, главами городов — административных центров регионов».

Хотелось бы, конечно, вглядеться в эти лица пристальнее: на каком основании они попали в резерв и пошли на повышение? Кто пособил их вертикальной мобильности? В этом смысле принципы построения успешных политических карьер в нашей стране не то что непонятны избирателям, но вызывают нехорошие подозрения по части именно присутствия/отсутствия там принципов меритократизма.

Не многим кажется, что наша политическая система так уж перенасыщена «свежими лицами».

И хотя глава государства периодически устраивает небольшие чистки на федеральном и региональном уровнях, такое «продвижение молодого поколения» не создает впечатления сложившейся системы. Это количество, которое пока не создает нового качества госуправления.

К примеру, работает молодежный проект «Территория смыслов» (судя по сайту — более 35 тысяч участников). Дело хорошее. Важные люди уровня министров отрываются от важных дел и едут поговорить с молодежью. Молодежь слушает и, наверное, хочет «стать такими же». Но понятны ли и равны ли возможности, скажем, усердных юных активистов и детей прокурора (причем даже не генерального)? Вопрос риторический. А что сталось с активистами прежних звезд «молодежной политической эстрады»? Я вот заметил, что одну такую «звезду» недавно посадили. А с другими что?

Записной либерал тут «зарядит» любимую мантру — мол, без политической конкуренции дело не сдвинется. В идеале — так. Он прав, зараза. Но вот в Китае, где политической конкуренции не больше нашего уж точно, как-то умудряются сменять аж все руководство страны в порядке установленной 10-летней ротации.

А судьи кто? И почем?
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10820737.shtml
07.08.2017, 08:12
Автор объясняет, почему реформу судебной системы нельзя откладывать
https://img.gazeta.ru/files3/761/108...x230-20649.jpg
Wikimedia Commons

Гаишник поймал пьяного судью за рулем. Гаишника за это уволили — он, дескать, не оказал помощи солидному человеку. Другая судья устроила дочери такую свадьбу, что вся страна обсуждала, почем встал банкет, включая Кобзона и других певцов. Третий судья — арбитражный, из Ростовской области — помогает якобы «отжимать» землю в пользу мужа-предпринимателя (СК уже занимается).

Это «судебная хроника» за последнее время. Еще изменили скандальный приговор по делу о вооруженном разбое неходячему инвалиду. После шума в прессе оказалось, что «неотменяемая статья» легко меняется на более легкую, притом что подельник (до этого бывший второстепенным соучастником) все равно получил по полной.

То есть правило «закон что дышло» вполне работает и в сторону гуманизации наказаний.

Или вот цитата. Она не очень свежая, но многим покажется актуальной: «Вы бы послушали разговоры в кабинетах и «курилках». Один судья озабоченно жалуется, что «сволочь председатель» не дает ни одного денежного дела, поэтому две недели сидит на мели… Председатель в это же время ворчит, что народ стал жадным, последний посетитель вместо денег бетон предлагал. Хорошо, что стройку затеял, а так зачем ему этот бетон?.. Опытный судья обычно вводит молодого коллегу в курс дела, предупреждая о правилах игры: до суда доходят лишь дела, которые не успели продать на стадии следствия или утверждения обвинительного заключения.

Поэтому теперь прокуратура и следствие будут мешать заработать на этом деле. Нужно поделиться с прокурором и председателем суда, чтобы первый не вносил протест (представление), а второй обеспечил сохранение юридической силы любого приговора или решения на стадии обжалования».

Это слова федерального судьи в отставке Дмитрия Новикова, работавшего некогда в Сочи. Это, так сказать, его coming out. Что побудило пойти на такие откровения и все ли они правдивы, мы не знаем. Но у многих обывателей, увы, примерно такое представление о судебной системе. С тех пор бунтарь, разумеется, никуда не назначен, стал фигурантом уголовного дела.

Впрочем, такие восстания против Системы — исключения. Но если даже доля того, что выше названо «обывательскими представлениями», правда, то она не реформируема изнутри.

На этих словах обычно у нас закатывают глаза вверх и произносят сакраментальное: «Нужна политическая воля». На днях, кстати, президент Владимир Путин такую волю проявил, объявив об очередных мерах по снижению административного давления на бизнес. Не велено изымать серверы и жесткие диски у проверяемых предприятий, сократить число внеплановых проверок на 30% и проводить их не более 10 суток. Поручено подготовить очередные поправки в законодательство. Впрочем, со времени, когда Медведев «отлил в граните» свое знаменитое «Прекратите кошмарить бизнес», еще и 10 лет не прошло. Всего 9. А кошмар все продолжается.

Защита предпринимательства по-прежнему осуществляется в ручном режиме, хоть и на высшем уровне.

Но даже сам Путин не сможет разобраться в каждом случае «отжимания бизнеса». Он не может вникнуть в детали каждого конкретного наезда силовиков на коммерсантов. Он не может выступать судьей по каждому уголовному делу. Но не может он пока сказать в каждом таком случае и «идите в суд». Так, чтобы это кем-то да не воспринялось как плохо скрытая издевка.

Кто нынче будет судить «по справедливости» так, чтобы и простые граждане, и богатые предприниматели поверили, что справедливость восторжествует в их случае? Те персонажи, что недавно явились героями скандально-светской хроники?

Кстати, тот пьяный судья, остановка которого обошлась добросовестному иркутскому гаишнику в потерю работы, управлял не «Ладой-Калина», а «Хаммером» (цена на относительно новый примерно под 3 млн), притом что зарплата судьи его уровня — максимум 150 тыс. руб. в месяц. (Для справки: доход мировых судей в среднем — 70 тыс. руб. в месяц, судей районных судов — 100 тыс. руб., судей областного уровня — 120–150 тыс. руб. Руководители областных судов имеют до 400 тыс. руб., а судьи Верховного суда — до 600 тыс. руб.)

То есть, может, разоблачительные откровения экс-судьи Новикова присущи («кое-где у нас порой») не только отдельным персонажам судебной системы Южного федерального округа, но и другим тоже?

По данным Института проблем правоприменения, количество жалоб на работу судей в последние годы растет. Люди все меньше склонны мириться с произволом и чаще готовы отстаивать свои права. Благодаря соцсетям, не подконтрольным (пока) ни одному председателю судов (их считают главными «кнутами», держащими судей в подчинении и влияющими на их решения), все чаще становятся известны факты непристойного или незаконного поведения представителей судейского сообщества.

Однако Система занимает жесткую оборону и своих сдает неохотно. Число судей, лишенных полномочий, в год не превышает 5–6 десятков человек. Из более чем 30 тысяч судей в стране. Если таковы признаки «независимости судебной системы», то хочется спросить, от чего именно.

Часто говорят об «обвинительном уклоне» судебной системы. Оправдательных приговоров в российских судах — менее 1%. Кстати, затем около 40% таких приговоров отменяются последующими судебными инстанциями.

Каждый такой «эксцесс гуманизма» — это ЧП для председателей региональных судов, давшего слабину судью могут замучить проверками. Благоприятнее для карьеры путем «копипаста» перенести обвинительное заключение прокуратуры в судебный приговор.

Адепты системы говорят, что это оттого, что под 90% подсудимых признают свою вину. Привет от пламенного сталинского прокурора Андрея Януарьевича Вышинского, выведшего формулу «признание вины — царица доказательств».

Другой причиной называют то, что 65% дел идут в особом порядке (в этом случае, предусматривающем признание вины, подсудимому назначается не более двух третей от максимального срока наказания). Представим себе предваряющие такой «порядок» откровенные разговоры следователя с подсудимым: мол, я тебя все равно посажу, да еще не такое навешу, лучше пиши признание, в суде ты правды не добьешься.

Можно привести и еще одну причину: загруженность судей. В среднем судья (не мировой) рассматривает примерно 500 дел в год, по 3–4 за один день заседаний.

Есть у него время вникнуть во все детали, учесть все обстоятельства? Проще не глядя (не в буквальном смысле) посадить неходячего инвалида за разбой, совершенный в отношении двух здоровенных детин.

Кстати, в какой-нибудь Америке, где тоже большинство дел рассматривается в особом порядке, процент оправдательных приговоров составляет в разных штатах от 17 до 25%, примерно столько же — в Европе, а отдельных ее странах доходит аж до половины. А вот Китай как раз держится на нашем уровне — 0,7%.

В дореволюционной России после судебной реформы Александра II доля оправдательных приговоров была фантастическая — от 25 до 40%.

Ситуация в системе арбитражных судов со стороны выглядит немногим лучше. Робкие попытки реформировать систему, сделав ее более прозрачной и честной, в медведевские времена, похоже, скажем мягко, не увенчались полным триумфом. Почти в 70% случаев арбитражные суды удовлетворяют требования заявителя. В других странах это происходит намного реже, поскольку именно на истце лежит бремя доказывания.

Если судить по социологическим опросам (далее — данные ВЦИОМ), притом что социологи в ходе их проведения, как правило, избегают (или им просто не удается) общаться с наиболее вероятными «клиентами» судебной системы, то уровень доверия к судам в нашей стране — едва ли не самый низкий по сравнению с другими институтами.

Скажем, уровень доверия президенту (притом что институт персонифицирован в лице Путина) колеблется между 75 и 86%. Поэтому его слова в защиту бизнеса — в рамках ручного управления — воспринимаются системой с большим пиететом, нежели любые законы и судебные постановления. Даже у Думы и Совета Федерации уровень доверия выше 50% (даже — потому что наш народ традиционно не очень чтит законодательную коллективную власть депутатов), чем к судам. Судебная власть пользуется доверием 39–44%. Ниже только у бесправной Общественной палаты (от 33 до 45%). Для сравнения: уровень доверия к судебной власти в США в прошлом году составил 61%, к конгрессу — 31%. Можно утешиться тем, что «у хохлов» еще хуже: уровень недоверия к судам на Украине доходит до 80%.

Говорят, в Кремле истово ищут «образ будущего». Чтобы употребить в ходе президентской кампании. Задача благородная, без «образа» идти на четвертый срок как-то не с руки. С другой стороны, можно ведь «под фонарем» поискать. Поскольку ни один образ будущего в России исторически никогда не обходился без другого «образа» — справедливости. Она для русского человека, кажется, важнее свободы, и уж тем более важнее формальных законов.

У массового обывателя сегодня нет ощущения ни того, что наша жизнь устроена справедливо, ни тем более того, что эту самую справедливость можно найти в судах и вообще у правоохранителей.

Более того, без того, что называют судебной реформой, не сдвинется вперед экономика, и мы будем бездарно прозябать под санкциями, выковыривая из разных экспертных сообществ благодушные «стратегии развития», в разной мере амбициозные, но в одинаковой мере неосуществимые (деловой климат тоже ведь требует справедливости и защиты прав собственности). И пеняя на глобальную несправедливость, олицетворяемую, как нам говорят по ТВ, супостатом Америкой.

Судебная реформа во имя справедливости — это то, что касается почти всего населения страны. В год наши суды принимают примерно 30 млн решений, которые затрагивают почти каждую семью. В год в судах бывают не менее 11 млн человек (некоторые, правда, не раз), 13 млн заочно получают результаты судебных решений или действий судебных приставов — списания штрафов с банковского счета, например.

Будь на дворе сейчас время не эволюционное (а пока оно не ушло, шанс обойтись без великих потрясений есть), а революционное, можно было бы бросить в возмущенную произволом и беззаконием толпу — «Даешь люстрацию судей!». Как в «Макдоналдс» в свое время набирали — непременно чтоб без опыта работы в советском общепите, поскольку этот опыт «не лечится».

Некоторые уже и списки, возможно, прикинули.

Но как люстрировать более 30 тысяч судей, работающих в системе? Где взять принципиально других людей?

Важнее изменить систему. Вопрос, готово ли к этому политическое руководство страны. Ведь сразу же напрашивается как минимум «конфликт интересов» реформированного судейского сообщества и многочисленных силовых структур, придатком которых, по сути, судебная система сейчас и является.

Однако на какие-то меры рано или поздно пойти все же придется. В том числе ради сохранения стабильности режима, во имя обеспечения преемственности власти и контроля за важнейшими экономическими структурами. В интересах нового поколения правящей элиты. Это, кстати, непременный этап перехода от «дикого капитализма» периода первоначального накопления к экономике и обществу нового качества: рано или поздно любая система востребует стабильных и предсказуемых правил игры, которые желательно оформить в виде «правового государства». Так и «золотым детям» элиты спокойнее будет.

Примечательно, что сразу два «околовластных реформатора» — Алексей Кудрин (Центр стратегических разработок) и Борис Титов (бизнес-омбудсмен, «Столыпинский клуб» и «Стратегия роста») — в рамках своих сугубо экономических предложений Путину непременной частью включили предложения по судебной реформе.

Они разнятся в деталях. К примеру, Титов предлагает «разбавить» судейский корпус, пополняемый нынче за счет работников самих судов и силовиков, за счет квотированного привлечения представителей адвокатуры (я такое предложение слышал от представителей Академии госслужбы при президенте еще лет десять назад), а также ввести выборность председателей судов, ротируя их каждые два года. А Кудрин выступает за упрощение системы «перемещения судей по вертикали» и за то, чтобы однажды назначенный судья получил право работать в судах того же уровня без прохождения заново полного цикла проверок.

Однако оба — за повышение независимости судей от председателей судов, за качественное улучшение кадрового состава судейского корпуса, за сокращение нагрузки на судей.

Если бы они, будучи очень осторожными политиками, не чувствовали некий запрос сверху на такие предложения, то не осмелились бы подступаться с ними к Путину. Перед которым сейчас стоит объективная задача обеспечить транзит системы с ручного управления, которое все чаще дает сбои, к системе с отлаженными институтами. В том числе судебной властью. Хотя он, говорят, не очень верит в абстрактные «институты». Если это и так, то такая вера неизбежно крепнет во всяком политике, когда ему надоедает, что «все приходится делать самому». Станет ли это частью повестки его четвертого срока? То, что можно назвать «кодификацией справедливости»? Или уже пятого? Или вообще не станет?

Кризис всякого возраста
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10831484.shtml
14.08.2017, 14:21
О том, как и почему происходит дискриминация по возрасту в России
https://img.gazeta.ru/files3/526/108...x230-27657.jpg
Р.Удодов. «Весеннее настроение»/gallery-tver.ru

«Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет», — пелось в славной советской песне, написанной Василием Лебедевым-Кумачом и Исааком Дунаевским, что примечательно, для кинофильма «Цирк».

Разобрав эту песню «Родина» по косточкам политкорректности, можно выявить там признаки «эйджизма» (от слова «age» — возраст), то есть дискриминации по возрастному признаку. Получается, что молодым нет почета? А старикам, наоборот, только почет, но нет никакой дороги?

Термин придумал в конце 1960-х Роберт Нейл Батлер, геронтолог и психиатр. Лауреат Пулитцеровской премии и первый директор Национального института старения США. Он приравнивал дискриминацию по возрасту к расовой и по половым признакам. Эйджизм проявляется и к молодым тоже (выражаясь в формуле «молодой еще, рано тебе этим заниматься»), но чаще, конечно, встречается дискриминация людей возрастных.

Эйджизм проявляется и на уровне массмедиа, массовой культуры и т.д. Происходит это в том числе по экономическим причинам: считается, что самый привлекательный объект для рекламного таргетирования — мужчины на руководящих должностях до 45 лет, а категория 60+, а то и 50+, с точки зрения нашего рекламодателя, — это «полный отстой». В отличие от многих благополучных стран, где старички и старушки, накопившие на достойную старость и бодро путешествующие по миру, у нас люди особенно пенсионного возраста — это, как правило, унылая нищета и убогость.

Попробуйте устроиться на работу, если вам за сорок, — примерно до 40% объявлений о вакансиях, утверждают исследования рынка труда, отсекают таких людей соответствующей припиской, давая понять, что им не стоит беспокоиться.

Существуют стереотипы: нужны «молодые и амбициозные», а «пожилые и консервативные» не нужны. Амбициозность сама по себе, без соотношения к компетенциям, знаниям человека, его подготовке, считается почему-то высочайшим достоинством. Результат — повсеместное засилье энергичных кретинов, в том числе на руководящих должностях, объединяемых в касту «эффективных менеджеров».

А старшее поколение — ну что с него взять. Стереотипы определяют его представителей как отсталых, компьютерно безграмотных, неперспективных. При том что в силу стремительности развития современных технологий подчас все эти определения небезосновательны, у этой «потертой временем медали» есть и другая сторона. Более возрастные люди могут отличаться тщательностью, более ответственным и одновременно, как ни покажется странным тем, кто фетишизирует амбициозность, позитивным отношением к работе в целом.

Для многих поживших и повидавших работа — это не только время «отсидки» и получения необходимого для отдыха и развлечений бабла, но и определенная жизненная потребность. Определяемая пафосным выражением «быть нужным людям».

Российский Кодекс о труде запрещает дискриминацию в том числе на основе возраста (статья 3). Однако в Конституции прямого запрета нет. В УК РФ, в отличие от других видов дискриминации, эйджизм тоже не наказуем и не упоминается. Думаю, в Конституцию положение просто забыли вписать, в те времена эта проблема не считалась важной. Она и сейчас не считается.

Да и кто у нас вообще вчитывается нынче в Кодекс о труде. Мало ли что там понаписано, он безнаказанно попирается и в других случаях дискриминации, в том числе расовой, хотя требование к работникам по части принадлежности к «лицам славянской национальности» сейчас не часто вписывают открыто в объявления о вакансиях, но по-прежнему многие подразумевают.

Хотя в 2013 году были приняты поправки в закон «О занятости населения», запрещавшие возрастную дискриминацию в объявлениях о вакансиях, на практике с ней сталкиваются (по данным разных исследований) от 45 до 60% работников.

Да что объявления! Эйджизм узаконен в России применительно к так называемым руководящим кадрам. Недавно Дума «усугубила» дискриминацию по возрасту, приняв закон о предельном возрасте для главврачей и даже их заместителей, ограничив его теми же 65 годами. Хотя возрастная планка в 65 лет навеяна ментальностью прошлого века, когда человек подобного возраста (как, скажем, в ХIХ веке люди 40-летние) считался «дряхлым стариком».

Узаконена дискриминация по возрасту и для правящей номенклатуры в целом. И уже было несколько случаев, когда человек, вполне компетентно справлявшийся со своими обязанностями, терял должность просто потому, что достигал этого пресловутого «предельного возраста нахождения на госслужбе». Например, про покойного достойнейшего Виталия Чуркина, бывшего постпреда в ООН, говорили, что его как раз собирались сменить «по возрасту», что добавило ему волнений и нагрузки на сердце. Может, это и не так (МИД все отрицает), но мысль эта кажется дикой в своей правдоподобности.

Фетишизация возраста как формального повода для «обновления кадров» является отражением сразу нескольких факторов, присущих нашей жизни. Сам принцип во многом взят как антитеза советской геронтократии (правящий класс продолжает питаться именно советским опытом). Просто советский эйджизм отличается от постсоветского. Тогда тоже много говорили про обновление кадров (особенно в годы перестройки), но при этом рисовали засевших в Политбюро маразматиков воплощением опыта и мудрости («мудрое руководство КПСС»).

Кстати, расхожий советский термин «молодой специалист» — тоже проявление эйджизма. Такой человек вне его конкретных компетенций заранее определялся как «недоспециалист».

Фетишизация возраста как основы для продвижения по службе и назначения на руководящие должности происходит еще и из-за отсутствия у нас должного уважения (и внедрения их в практику) к принципам меритократизма.

Нет и адекватных форм определения профпригодности, скажем, в виде тестов-экзаменов при приеме на ту же госслужбу (экзамен на чин, как сказали бы раньше). Подавляющее большинство назначений, строго говоря, «случайны» и производятся под влиянием клановых соображений или фракционной борьбы на соответствующем номенклатурном уровне, «блата», коррупции — открытой (когда должность просто покупается) или латентной (когда продвигают «своих» в расчете на определенные дивиденды). Неоправданно повышенное внимание отдается критериям, относимым к сфере политической благонадежности, что совершенно объяснимо в свете того гипертрофированного влияния, которое имеют на многие сферы наши жизни расплодившиеся спецслужбы.

Соответственно, корпоративная культура спецслужб, имеющая вполне определенную специфику, играет важную роль и в кадровой политике даже в тех сферах, которые напрямую не должны спецслужбам подчиняться.

Российский эйджизм в определенной мере можно считать проявлением в целом повышенного уровня нетерпимости и внутренней агрессивности нашего общества.

И то, и другое проявляется в отношении ряда других его категорий, условно называемых меньшинствами. Некоторые даже усматривают в этом определенное сходство с «фашизмом» (не в буквальном, а скорее в бытовом смысле) с его культом «здорового тела и духа», молодости и энергичности. Однако это вряд ли именно так. Скорее, следует говорить о признаках азиатчины, архаики и антигуманизма, когда «бесполезные старики», которых нужно только кормить и за ними ухаживать, отправлялись умирать, согласно японской старинной традиции, куда-нибудь в горы.

Вся наша нынешняя система здравоохранения ужасно относится к людям пожилого возраста, и это тоже огромная сфера торжества «эйджизма по-русски», когда врачи откровенно говорят: «а чего его лечить, он уже старый».

Вопреки известной мудрости, что общество, не умеющее ухаживать и достойно заботиться о стариках и инвалидах, не имеет будущего.

По данным социологов, до 70% россиян считают, что права пожилых людей в нашей стране не соблюдаются. Во многих странах уже перешли как минимум к неформальной практике квотирования людей возрастных на должностях, где их традиционно раньше дискриминировали. В этом есть, конечно, определенная нарочитость, как во всяком квотировании. Но в целом создает в обществе более гуманную по отношению ко всяким «меньшинствам» атмосферу. Скажем, бросается в глаза, что во многих западных авиакомпаниях полно довольно пожилых стюардесс.

У нас, человек, достигший пенсионного возраста, но продолжающий работать, потеряв работу, не может официально зарегистрироваться безработным, не может претендовать даже на те убогие программы повышения квалификации и переподготовки, что есть. Он фактически списан из активной жизни.

Справедливости ради, стоит отметить, что дискриминация по возрасту в той или иной форме есть практически во всех странах. Хотя проблема признана официально и с ней пытаются бороться, на законодательном уровне в том числе. Скажем, согласно общеевропейским исследованиям, людей старше 70 (все же там «возраст отсечения» повыше, чем наши 60) меньше трети опрашиваемых воспринимают как «компетентных» (кстати, тех, кто до 30, лишь 40% воспринимают как таковых, и это тоже эйджизм). Согласно прошлогоднему исследованию Всемирной организации здравоохранения, до 60% респондентов в 57 странах мира сообщили, что, по их мнению, пожилые люди сталкиваются с неуважительным отношением.

Думаю, российские законы о так называемом «предельном возрасте» стоит, по большому счету, признать антиконституционными, хотя, напомним, в Конституции прямого указания на недопустимость такой дискриминации нет. И есть некоторая уверенность, что рано или поздно это и произойдет, как это сделано уже в других странах. К примеру, в США юридический запрет дискриминации по возрасту относится еще к 60-м годам. И хотя с соблюдением этого запрета тоже есть проблемы, однако, в отличие от нас, бремя доказательства дискриминации при приеме на работу не лежит на том, кому в работе отказано, это работодатель должен доказать, что дискриминации не было и отказ произошел сугубо на основании профессиональных качеств соискателя.

Гудбай, Америка, где я не был никогда
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10860956.shtml
28.08.2017, 08:41
О том, почему полезно хотя бы однажды съездить в США
https://img.gazeta.ru/files3/46/1086...x230-11918.jpg
Andrew Kelly/AP

Многие мои друзья никогда не были в Америке. И некоторые в ответ на предложение «поезжай, посмотри» отвечали, что, мол, никогда и ни за что. Причины разные: от «долго придется не курить» до нежелания связываться с муторным оформлением американской визы. Что до недавнего времени было не совсем так. А может, боялись соблазна? Теперь, в свете намерения посольства США сократить число выдаваемых виз, вновь «актуальной» станет песня «Наутилуса» перестроечных времен: «…В терпком воздухе крикнет/ Последний мой бумажный пароход./ Гудбай, Америка,/ Где я не был никогда./ Прощай навсегда…»

В Америку полезно съездить было бы хотя бы раз. Особенно тем, кто ее сильно и в этом случае, как правило, заочно, не побывав ни разу, ненавидит.

Один видный российский политик, ярый американофоб, как-то признался мне, что ему страна очень понравилась и он проехал по ней с большим удовольствием. На сей случай в обиходе есть еще с советских времен формула-отговорка, чтобы не признаваться в политической крамоле: мол, система плохая и «агрессивная», а вот «простой народ» замечательный. Примерно как у нас порой: народ — прекрасный, а вот «население» порой выдает коленца.

В Америку полезно съездить, чтобы посмотреть в нее как в зеркало. Прикинув на себя даже не политические, а сугубо бытовые детали и черты.

Хотя раньше говорили (сейчас примолкли), что американцы похожи на нас, это не так. Мы друг другу — как инопланетяне. Просто некоторые хотят, чтобы «было, как в Америке», но это, за небольшими частными исключениями, пока невозможно. Хотя со временем — наверняка станет в чем-то неизбежным, поскольку именно Америка задает тон тому, что называется техническим прогрессом.

Америка для советских и постсоветских людей была не только извечным «геополитическим соперником», особенно в годы «холодной войны», но и эталоном, с которым хотелось и соревноваться, и с него брать пример.

Ильф и Петров отправились в США накануне Большого террора и написали поразительно человечные и внеидеологические (насколько это было возможно) путевые записки. «Одноэтажная Америка» — один из лучших travelogue всех времен и народов. Отрывки из книги публиковали «Правда» и «Огонек». В СССР тогда приехали тысячи американских инженеров, которые помогали делать индустриализацию. А советские специалисты ехали за опытом и знаниями не только в Германию, но и в США (к примеру, Горьковский автозавод — это, по сути, «Форд»). Америка казалась если не другом, то точно не врагом.

Так нас и «мотает» от вражды до всякий раз срывающихся попыток дружбы.

Спустя десятилетия Познер с Ургантом успели проскочить с «сиквелом» под опускающимся новым «занавесом» (который пока непонятно, каким будет — железным или цифровым, а может, визовым). Первый канал дозировал сериал по часу в неделю, чтоб зритель не шибко очаровывался.

«Кухонный спор» Хрущева с тогдашним вице-президентом США Никсоном в июле 1959 года на промышленной американской выставке в Сокольниках — это не только про идеологическое соперничество, но и про то, с кого мы хоть в чем-то хотели брать пример. Кстати, как-то оказавшись в американской глуши в музее кухонной техники, я был поражен тому, когда в Штатах уже появились на массовом уровне кухни современных образцов, а также холодильники, посудомоечные машины, СВЧ-печи и прочая полезная утварь. Нас еще десятилетиями после этого партия и правительство учили преодолевать в себе мелкобуржуазный «вещизм». Кстати, тостер (разумеется, не электрический) был у американских колонистов уже в XVIII веке.

А куда поехал первым делом киногерой Багрова-младшего «Брат»? Тоже ведь в Америку. По ней себя мерил-то.

Первое, что обращает на себя (после придирчивого и не всегда приятного допроса пограничника в аэропорту, на кой ты сюда приехал и когда уедешь), — это тотальная доброжелательность страны в целом. Жесткий Нью-Йорк и в меньшей степени бюрократический Вашингтон — отчасти (но лишь отчасти) исключения из этого правила. Тебе как бы везде рады. И далеко не везде приветственная улыбка, вопреки расхожему представлению, именно искусственно натянутая.

Если ты остановишься на улице с картой в поисках маршрута, к тебе с большой вероятностью подойдет первый же прохожий и предложит помочь. Так же с машиной, остановившейся на обочине.

К тебе вся страна как бы «расположена», отчего сразу возникает чувство разлитой по ней свободы. Они поэтому и одеваются кое-как, как бы расхаживая по своей стране в домашней пижаме и тапках.

Америка устроена так не для иностранцев (для них нигде не встретишь каких-то специальных «привилегий» а-ля советский «Интурист»), а для себя самой, разумеется. Просто там легко «раствориться». В том числе и поэтому нелегальные иммигранты сравнительно легко устраиваются на работу миллионами. Проверкой документов мало заморачиваются. Это считается ущемлением прав.

По приезде в качестве туриста ты нигде не должен регистрироваться, указания первичного адреса в короткой анкете (она же таможенная декларация) достаточно. Тебе как бы верят на слово, притом что, конечно, Большой брат имени Сноудена наверняка бдит, но на бытовом уровне вы этого никогда не почувствуете.

Там вообще принято верить на слово в разы чаще, чем у нас. Путешествуя по стране неделями, можно ни разу не показать никаких документов, в том числе при поселении в мотелях.

Если где и спросят ID, то достаточно российских водительских прав с фамилией на латинице. В крупных городах паспорт в гостинице, скорее всего, спросят. И уж точно тебя никогда не остановят на улице для проверки документов, равно как и на дороге, если ты не нарушал ПДД.

Кстати, о нарушениях. Один раз пришлось платить штраф за парковку где-то на побережье штата Мэн. Просрочил парковку минут на пять — с этим там строго, но машину на эвакуаторе никто никогда не увезет, если она действительно не мешает движению или ты не оставил ее в аэропорту прямо у входа. «Дрючить» показательно людей в Америке, притом что полно жестких предписаний и правил, которые стоит выполнять, не принято. Так вот, вхожу в местный околоток с квитанцией из-под дворников (дежурного нет, паспортные данные никто не списывает), спрашиваю у «копов», где тут касса, чтобы оплатить 30 баксов, а то через две недели переводом будет в два раза дороже. Показывают на ящик у входа — туда кидай прямо «налом». Еще подло подумал — неужели они потом не выгребают «бабло» себе в карман?

Многое вообще построено на доверии. В провинции сплошь и рядом вдоль дорог стоят лотки с продукцией местных фермеров (продают без образования ИП) — ягоды, фрукты, овощи. Ценник есть, продавца нет. Бери товар, клади деньги, бери сдачу (не всегда это предусмотрено все же). Никто не ворует. В крупных городах, конечно, иначе.

Доверием можно теоретически в разных случаях злоупотребить — соврать, смухлевать и т.д. Проверяют далеко не всех. Но если вдруг обнаружат — мало не покажется.

Еще вы практически нигде не встретите заборов — ни больших, ни низких. А окна почти всегда не занавешены. В этом плане общество тоже «транспарентно».

Американцы трогательно любят свою страну и гордятся ею вне всякой политики в Ираке, Афганистане, на Украине и прочих местах. «Внешний фактор» на бытовом уровне отсутствует. В том числе на тебя как именно на русского всем наплевать, никто не будет «мстить за Путина», к которому никакой антипатии тоже, кстати, на массовом уровне нет, притом что его все знают.

Проявление патриотизма — в частности, в том, что на обочинах дорог нет мусора. Как нет его в местах «массового отдыха граждан», вылизанных и обихоженных, как на картинке.

На картах специально помечены дороги, где scenicdrive (то есть красивые окрестности и приятно ехать). А едва ты подумал, что, мол, вот какой красивый вид и хорошо бы его сфотографировать, как тут же указатель «Scenicview» — с заездом на специально сделанную площадку с парковкой, откуда ты можешь это сделать.

Страна подстроена под автомобили. Нет ни одного места, куда бы ты не мог подъехать и припарковаться. В подавляющем большинстве случаев — за исключением самых крупных городов и то не всегда — бесплатно.

Во дворах многоквартирных домов, в «коттеджных поселках» нет шлагбаумов, но надпись «парковка только для резидентов» работает безотказно. Можно рискнуть, конечно. Но без гарантии не получить штраф. Кстати, парковка в подземных паркингах что Нью-Йорка, что Чикаго в пересчете на сутки стоит заметно дешевле, чем в Москве. Общественный транспорт в крупных городах (включая Нью-Йорк, где появились в изобилии наконец и велодорожки) развивается вовсю, но для автомобилистов оставляют все приемлемые, в том числе по деньгам, опции.

Кстати, еще о дорогах. Можно, если вы не въезжаете в крупные города, где бывают жуткие пробки (особенно на въезде в Нью-Йорк, Чикаго или Лос-Анджелес), рассчитать с точностью до пяти минут время прибытия в конечный пункт за несколько сот миль от вас. И ехать большую часть пути на «автопилоте». По таким дорогам можно гнать 160 км/ч, но все тащатся 110–115 (плюс 3–5 миль к ограничению скорости). «Гаишники» так же «подло» подкарауливают на дорогах, а камер вне городов почти нет. То есть «нет оснований не доверять полиции».

Зато в городах можно поворачивать через две сплошные, если тебе надо в магазин напротив. И это — тоже Америка: две сплошные — понятие гибкое, в зависимости от реальной ситуации. Ну и поворот направо на «красный», конечно.

Дорожные работы до раздражения часты, но сужение дороги начинается заблаговременно, и все при этом тащатся в одной полосе, перестраиваясь заранее, почти никто не лезет по обочине, чтобы потом встроиться в последний момент. Вежливости на дорогах — на порядок больше, чему нас. Как-то мне объясняли в шутку причины: «Не подрезай его, у него может быть пистолет в бардачке». Кстати, на знак «Движение без остановки запрещено» первым едет не тот, кто справа, а тот, кто приехал на перекресток первым (в этом есть что-то чисто американское), важно при этом иметь визуальный контакт с другим водителем, работает элемент «договоренности» и компромисса.

Любовь к своей стране еще и в том, что буквально из всего американцы делают музеи.

Не только из квартир выдающихся людей (поразительно трогательны музеи не только Джорджа Вашингтона, куда стоят длинные очереди, но и Марка Твена или Эдисона, куда вообще никакой очереди нет и надо специально приглашать экскурсовода — местную тетушку), но и из рыбной или скотоводческой фермы, электростанции и даже дамбы, которая в этом смысле ни разу не «особо охраняемый объект». Не говоря уже о космодроме на мысе Канаверал и целых парках развлечений какой-нибудь «Парамаунт Пикчерз».

Любое интересное с точки зрения природы и посещаемое (оно оттого и посещаемое) место изобилует — на самый разный кошелек — мотелями, гостиницами и прочей туристической инфраструктурой, туда можно приехать на машине или прилететь не задорого. Все построено без общефедеральных программ развития туризма и тем более туристических сборов. Будь то Йеллоустонский национальный парк, район Большого каньона или Ниагарского водопада. И даже «престижнейшего» Кейп-Кода. За неделю-две всегда можно забронировать номер по своим деньгам даже в пиковый сезон. И только в Лас-Вегасе в августе лучше побеспокоиться заранее, а то ночевать вам в пустыне. Чаще всего, если это рабочий день, можно остановиться в приглянувшемся по дороге мотеле, ориентируясь на заметные издалека светящиеся табло «Vacancy» либо «Nоvacancy» (во втором случае просто зажигают первую часть табло). Лучше это делать засветло, а то места кончаются, большинство едет как раз «наобум».

А вот въезды в национальные парки, как правило, платные — от 5 до 25 долларов с машины в сутки, что и у нас пора сделать, кстати, беря не по 100–300 рублей, а столько, чтобы хватало на содержание наших полунищих национальных парков и заповедников и обустройство необходимой туристической инфраструктуры.

Вопреки расхожим представлениям по части американского фастфуда, вы, путешествуя по стране, никогда не останетесь голодными, причем «травиться в «Макдоналдсе» не придется. Кухни народов мира к вашим услугам почти в каждой «дыре».

Наблюдение про телевизор. Содержание — это что сравнивать большое с зеленым. Реклама так же навязчива, ее много, хотя рекламные паузы короче наших. Что бросается в глаза — обилие рекламы для пожилых людей: множество товаров, страховки (медицинской рекламы вообще много, это огромный рынок). Признак того, что это одна из самых платежеспособных категорий.

Среди пожилых много работающих, это тоже бросается в глаза. Людям давно за 70, а дома не сидится.

Многие при этом отдают себя еще и всяким волонтерским организациям, в которых, кажется, состоит каждый второй американец, а то и все поголовно, причем не в одной. На благотворительность нация тратит частным образом более 300 млрд долларов в год. И, как ни странно это звучит, жесткое по-капиталистически (вот уж никогда бы не хотел там работать, разве что в университетской среде, которая, впрочем, не лишена того же склочничества, что и у нас, — лучше приезжать туристом) американское общество — это общество волонтеров. И альтруистов. Удивительно, сколь много денег и полномочий местные власти распределяют через НКО. При отчетности в разы проще нашей (привет «делу Серебренникова»). И не воруют ведь!

Права местного самоуправления — нам на зависть. К примеру, как-то был свидетелем собрания жителей графства, где обсуждался вопрос, нанимать ли еще одного полицейского для патрулирования окрестностей (это отдельно от городской или полиции штата, а федералы — это только ФБР). Решили после часовых дебатов все-таки нанять за свои налоги еще одного «участкового».

Полно на улицах не только мобильных и бодреньких старичков, но и инвалидов. На современных колясках. Под них перестроена — это началось в 80–90-е — вся инфраструктура. Мобильным старичкам положена еще и скидка на все билеты и многие услуги — для тех, кому за 65. Seniorcitizens — это не формально уважаемая категория. Что чисто внешне создает впечатление, что «нация больна и стара», каковое еще более усугубляется обилием страдающих ожирением. Зато в школе не дразнятся «жиртрестом».

Бюрократия наша даже в чем-то стала проворнее, чем тамошние бумагомараки, а в чем-то нашим до них — как до Луны. Там ты все же (со стороны так кажется) чувствуешь себя полноправным налогоплательщиком, а бюрократ видится за твои деньги нанятым работником.

Про Америку можно писать бесконечно. Не все черты в ней милы. Порой кажется, что наше общество на бытовом уровне сегодня гораздо свободнее и «неформальнее», что для многих перевешивает отлажено работающие институты на всех уровнях. По сфере услуг — коммунальных, всякого ремонта — мы, на мой взгляд, обошли Америку, у нас дешевле, проще и расторопнее. А вот медицину лучше не сравнивать. Американское общество порой раздражает своей «правильностью» и стремлением всегда действовать по регламентам, хоть ты тресни и умри у чиновника на глазах. Порой оно вообще кажется воистину тоталитарным ввиду неготовности (неспособности из-за стереотипов) принять иную точку зрения.

Я бы мог написать много про то, что мне не нравится в Америке. Но, во-первых, и без меня полно охотников, во-вторых, не те времена, к чему усугублять. Нынешние заметки — рваные и случайные. Надо ехать самим, сколь бы издевательским ни было данное предложение в свете наступающих «безвизовых времен».

Пройтись по роскошным и одновременно вонючим от мусора улицам Нью-Йорка, посмотреть на морских котиков на набережной Сан-Франциско, сходить в музей НАСА в Вашингтоне (там есть и «наши» экспонаты), заглянуть в Большой каньон и Ниагарский водопад, потрогать ногой горячие ручьи Йеллоустоуна, сделав селфи у гейзера по имени «Старый приятель», извергающегося, собака, точно по расписанию (оно висит рядом, для наблюдающих расставлены скамеечки), и проехать на машине сквозь группу бизонов, бредущих по дороге. По пути не забыть заехать в пустыне Айдахо на первую атомную электростанцию (увы, это не Обнинск, хотя американский вариант был страшно маломощный, на несколько домов). Свозить детей в «бездуховный», но трогательный Диснейленд. Много мест, в общем.

А чтобы лишний раз убедить себя в том, что вы правильно сделали, что не эмигрировали, если вдруг была такая мысль, непременно наведайтесь на Брайтон-бич. Мне показалось, что «наши люди», там живущие, убоги в своем не растворившемся в Америке «квазисовке». Однако они часто выглядят страшно довольными своей «колбасной эмиграцией», бесконечно беседуя о «вэлфере», деньгах, скидках, льготах и прочей «халяве» от щедрого американского государства.

И еще в тамошних кафе можно встретить яростные, чуть не до драки, споры убежденных «путинистов» с ненавистниками «кровавого режима».

А съездив, возвращайтесь. Рассказать, что эти америкосы — совсем не страшные. Как говорил герой одного культового советского мультика, «они такие же, как мы, только без хвоста». Вернее, это, конечно же, мы — и только мы! — без хвоста. А они все — с хвостом и даже рогами. Но, если честно, совсем незаметными.

Как выбирают героев
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10872338.shtml
04.09.2017, 08:29
О том, почему увековечивают имя Виталия Чуркина, но не Бориса Немцова
https://img.gazeta.ru/files3/721/969...x230-27473.jpg
Артем Сизов/«Газета.Ru»

Одну из московских школ решили назвать именем российского дипломата Виталия Чуркина, умершего в начале года. Переименование пройдет в порядке исключения, как это уже не раз бывало в отношении тех, кого хочет увековечить власть. Пять положенных по закону лет после кончины дипломата еще не прошли, поэтому решение должно быть оформлено либо мэром Москвы, либо президентом России. Скажем, для убитого Бориса Немцова на такое исключение не пошли, как раз сославшись на «положенный срок». А там видно будет...

Сразу же со стороны оппозиционно-либерального лагеря раздались возмущения: мол, кто такой Чуркин, чтобы его увековечивать. Дескать, еще неизвестно, вспомнили бы о нем через пять лет.

А один из ярых критиков режима в эфире радио, принадлежащему одной госкорпорации, пошел дальше, сравнив покойного российского дипломата с деятелями нацистской Германии, — мол, они тоже «выполняли приказ преступного режима». При этом обвинил Чуркина не только в том, что тот «врал» по поводу сбитого над Донбассом малазийского «Боинга», но так же «врал» по поводу сбитого советскими ВВС над Охотским морем в 1983 году южнокорейского пассажирского «Боинга».

Если первое утверждение, по меньшей мере, не очевидно (я бы не назвал соответствующие выступления представителя в ООН именно ложью), то последнее утверждение, строго говоря, как раз сама ложь и есть. В 1983 году Чуркин работал вторым секретарем посольства в США и с прессой вообще не общался. Более того, это обвинение, раздавшееся уже в наши дни (в 2015 году) из уст питерского «яблочника» Бориса Вишневского, Чуркин успел лично же и опровергнуть.

Что касается действительно сбитого якобы так называемыми ополченцами ДНР и ЛНР малазийского «Боинга», то что должен был говорить официальный представитель России в ООН по этому поводу? И пристойно ли его работу и отказ «плясать на костях» репутации своего государства, просить убежища в Америке, как один из его предшественников по имени Шевченко, сравнивать с тем, что делали слуги нацистского режима в Германии?

Виталий Чуркин, помнится, наложил вето на резолюцию, осуждающую Россию за гибель самолета. А если бы нет? К чему привел бы исповедуемый некоторыми принцип «чем хуже (для нынешнего режима), тем лучше»? Как ни парадоксально прозвучит это сравнение для сторонников такой точки зрения, в свое время именно отказ Москвы (по настоянию Медведева) наложить вето на резолюцию о введении бесполетной зоны над Ливией, что вылилось потом в свержение режима Каддафи, стало началом конца президентства Медведева и одним из не последних аргументов в пользу возвращения в Кремль Владимира Путина.

Сейчас такие времена, что однозначной оценки деятельности того же Чуркина, который был не только профессионалом, но и человеком неплохим, во всем обществе нет.

Для одних (и это на сегодня большинство) поведение российского представителя в ООН в течение последних непростых лет было достойным. А есть те, кому такое поведение кажется, по меньшей мере, «преступным коллаборационизмом». Особенно пикантно такие обвинения звучат с квази-государственного радио, конечно...

По мне, так обе точки зрения пусть присутствуют в информационном пространстве. Травить носителей второй из них — все равно, что присоединяться к хору оголтелых мракобесов, желающих распять режиссера Серебренникова не за вменяемую ему растрату бюджетных средств, а за то, что он делал на сцене. Мы ушли, несмотря на брезжащий «контрреформистский ренессанс», довольно далеко от советского идейного единообразия и, надеюсь, к нему уже не вернемся.
Новости smi2.ru

И в том числе поэтому у нас уже не будет ситуации, когда почти все памятники, акции по увековечиванию тех или иных героев, которые вовсе не кажутся героями, как минимум, части общества (к которой тоже принадлежит некоторое количество достойных людей), хотя бы оно и в меньшинстве, будут встречать единодушное одобрение.

Поставят монумент Ивану Грозному — будут протесты с одной стороны. Повесят доску Густаву Маннергейму — ее сорвут другие.

Переименуют станцию метро «Войковская» — найдутся недовольные. Не переименуют — будут продолжать требовать переименования те, кто против увековечивания цареубийцы. Да и с самим последним царем мы видим, какие кипят страсти, поднятые на ровном месте депутатом Поклонской.
Яндекс.Директ
телевизионный модулятор
Передача HD видео с любых интерфейсов на неограниченное кол-во телевизоров.
imsolution.ruАдрес и телефонМосква

В эти же дни московское правительство решило назвать именем подполковника Дмитрия Разумовского одну из улиц в Зеленоградском административном округе, — и тут как раз положенные пять лет прошли. Герой России, он погиб при освобождении заложников в бесланской школе. И тоже ведь найдутся те, кто напомнит: расследование по этому делу не закончено. И вообще надо было не идти на штурм, вылившийся в сотни жертв, в том числе более полутора сотен детей, а договариваться с террористами. Вопрос: надо ли было спрашивать на сей счет (по поводу увековечивания) жителей самого Беслана? Или же образ героя в какой-то момент начинает жить отдельно от него и конкретных, чаще всего противоречивых обстоятельств?

Во все времена и при всех режимах статус «наибольшего благоприятствования» в виде памятников и названий улиц и городов получали те, кто этим режимам ближе — идейно, прежде всего.

Куда более политически «бесспорными», даже с точки зрения меньшинства, при этом выглядят те герои, которые, скажем, спасли людей из горящего дома, совершили военный подвиг, защищая Родину. Правда, теперь и по поводу героев-панфиловцев тоже возникли некие разночтения.

Другое дело, что сейчас с такими «героями второго плана» — не в том смысле, что второстепенных, а в том смысле, что «по весу» они, конечно, не Дзержинский и не Ленин — в стране как бы дефицит.

Идейный вакуум, образовавшийся после кончины советской власти, так и не наполнился новым идейно-нравственным содержанием.

«Героев», которые были бы «явными» даже для лоялистского большинства, но притом были бы лишены четкой и однозначной «принадлежности» к власти, не символизировали бы ее «генеральную линию», практически не сыскать.Получается, что основной принцип увековечивания — «провластность» того или иного деятеля.

Это происходит, в том числе, потому, что масс-медиа не озабочены проблемой «героизации» простого человека или общественного деятеля вне контекста его отношений с властью. Они озабочены промыванием мозгов и рейтингами, взращенными на попсе. Но не Андрея Малахова же в этой связи увековечивать. На пару с Киркоровым.

Героизму общегуманистическому в нынешней жизни места нет. Поэтому остаются только те герои, которые даже после своей смерти выступают участниками официального «патриотического воспитания» и той же «патриотической пропаганды».

Вроде того же Виталия Чуркина. Который, на мой взгляд, уж на школу-то своего имени так или иначе «заработал». А на взгляд другого кого — это значит «мельчить», лучше бы выждать действительно лет пять, прежде чем принимать такое решение.

Эти люди скажут, что сей акт увековечивания «сиюминутен». И совершается под влиянием текущей политической конъюнктуры, когда, ввязавшись в конфликт с Украиной, мы оказались «в контрах» со всем западным миром. По мне, так это не страшно, хотя общие правила (по поводу пяти лет) хорошо бы соблюдать для всех.

Проверка временем нужна, конечно, когда речь идет о памятниках, улицах и пр. Так больше гарантий, что потом не станут переименовывать обратно.

Пусть для детей, учащихся в школе имени дипломата Виталия Чуркина, это станет поводом самим разобраться во всех связанных с его именем проблемах. Не стоит преувеличивать влияние официального курса по формированию мировоззрения нового поколения, который некоторые называют «промыванием мозгов». Пусть они сами придут к осознанию того, что история — штука противоречивая. И в ней нет только черных и только белых тонов и решений. И совершаемый политиками или иными общественными деятелями выбор чаще всего изначально не имеет однозначного ответа, в нем всегда есть свои резоны «за» и свои «против». И свои сомнения в правильности сделанного выбора тоже. И это не всегда ведет либо однозначно к увековечиванию, либо столь же однозначно — к забвению.

В конце концов, вон в той же, казалось бы, насквозь политкорректной Америке памятники героям рабовладельческой Конфедерации простояли более 100 лет. И лишь сейчас, находясь под влиянием стремления потомков рабов все-таки переписать историю, местные власти повсеместно начинают их сносить. Будут и улицы переименовывать.

Мы это и сами проходили. И почему-то сейчас в очередной раз не хочется это проходить вновь. Прежде всего потому, что постсоветский идейный вакуум никуда не делся, он с нами. Поэтому прежде чем кричать «долой!», хотелось бы понять, во имя чего, собственно.

Ровно так же претит механическое и огульное, наметившееся теперь в качестве «генеральной линии» прославление всего советского прошлого скопом.

Вплоть до того, что уже и массовые репрессии сталинские были «оправданными». Но нельзя вернуться в прошлое, разве что воссоздав его в виде фарса.

Что же теперь, и Дзержинского возвращать? Как ни противоречиво это прозвучит — вряд ли это будет правильно. Потому что снос этого памятника — тоже часть истории, которую уже пора бы уже перестать бесконечно переписывать. А установка его как бы заново — будет уже не «данью прошлому», а сиюминутным политическим актом.

Но интересно, конечно, появится ли хотя бы в Нижнем Новгороде, где он губернаторствовал, школа или даже улица имени Немцова? Или не появится потому, что есть уже улица в Киеве («назло москалям») и площадь в Вашингтоне (примерно из этих же соображений)? Он ведь, с точки зрения исторического плюрализма, хотя бы в Нижнем уж точно хоть что-то «заслужил». Но ожидать, что памятники таким людям будут ставить по инициативе власти и без всякой инициативы снизу, по меньшей мере наивно. Потому что ставят памятники правящие власти, а иногда восстающие против заведенного порядка массы лишь их сносят.

Миротворцы без мира
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10893404.shtml
18.09.2017, 09:05
О том, «сдаст» ли Россия Донбасс
https://img.gazeta.ru/files3/440/108...x230-46233.jpg
Ополченец Донецкой народной республики (ДНР) на территории Донецкого аэропорта, 2015 год
Сергей Аверин/РИА «Новости»

Донбасс «сдают», а «русскую весну» окончательно хоронят. Поскольку «денег нет, но вы держитесь». Так можно было подумать, прочитав на днях «утечки» в ряде российских СМИ: якобы правительство намерено отказаться от «гуманитарной поддержки отдельных территорий» в пользу финансирования проектов в Крыму и Калининграде (речь идет примерно о 165 млрд рублей на три года). «Отдельные территории» — это как раз Донбасс и есть.

Публикации появились на фоне обсуждения перспектив ввода на юго-восток Украины миротворцев ООН. Вопрос впервые встал года два назад, однако Россия неизменно была против такого варианта. А тут вдруг сам президент РФ недавно предложил миротворцев ввести. Но разместив их лишь на линии разграничения ЛНР и ДНР и украинских войск, для выполнения узкой функции охраны наблюдателей ОБСЕ и только с легким вооружением.

Предложение после первоначальной вроде бы сдержанно-положительной реакции (видимо, от удивления и неожиданности) позже была встречена резко в штыки и отвергнута Украиной и Америкой. Ясно, что вторая в таком виде наложит вето на проект резолюции в СБ ООН, требуя расширенного мандата для миротворцев ООН, которые в этом случае должны взять под контроль всю территорию ЛНР и ДНР, включая соответствующий участок российско-украинской границы. Но на такой проект резолюции вето наложит уже Россия.

Передача под контроль границы, что обозначено в Минских соглашениях пунктом последним, после выполнения всех прочих, означало бы в нынешних условиях действительно полную «сдачу Донбасса».

Тем не менее Владимир Путин в телефонном разговоре с Ангелой Меркель идет на новые уступки – соглашаясь с тем, чтобы функция «охраны наблюдателей ОБСЕ» распространялась не только на непосредственно линию фронта, но и на другие районы самопровозглашенных республик. Означает ли такая гибкость, что Россия все же начинает отступление?

Что касается так называемой гуманитарной помощи, а на самом деле поддержки всей системы жизнеобеспечения ЛНР и ДНР, то слухи/сливы в прессе опроверг пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Он заявил, что «Россия не откажется от гуманитарной помощи Донбассу ни сейчас, ни в будущем… Россия продолжит заботиться об этих людях, которые были отторгнуты в результате гражданской войны из своей собственной страны».

Если бы он на этом поставил точку, то вопрос можно было на текущий момент считать исчерпанным. Однако он добавил: «Там идет определенное перераспределение… речь идет просто об упорядочении». И это вдобавок к тому, что ряд правительственных чиновников, включая пресс-секретаря премьера-министра, отказались комментировать информацию о сокращении помощи, якобы прозвучавшую на совещании у вице-премьера Дмитрия Козака. А сам Песков отказался назвать объем такой помощи, — он, дескать, не владеет цифрами.

Термин «упорядочение» не имеет четкого толкования — в смысле «увеличение» это или «уменьшение».

В советское время «упорядочение цен» означало их повышение, а в нынешние времена «упорядочение» социальных программ означает их урезание.

В современном контексте термин «упорядочение» для Донбасса скорее тревожный. Означая эволюцию позиции Москвы по отношению к самопровозглашенным республикам и к перспективам урегулирования кризиса на юго-востоке Украины. Вопрос в том, сколь далеко может зайти эволюция? Есть ощущение, что некие «подвижки» по украинскому кризису могут произойти в ближайшие полгода.

Реперные точки просматриваются следующие.

1. Принятие Верховной радой закона о реинтеграции Донбасса — ориентировочно октябрь. Где, помимо того, что Россия будет названа «страной-агрессором», состоится фактически отказ Киева от Минских соглашений по целому ряду важных пунктов.

2. Возможное принятие (хотят пока это кажется маловероятным) в каком-то формате СБ ООН решения об отправке миротворцев на Украину — до конца текущего года.

3. Доклад Минфина США о целесообразности масштабных финансовых санкций против России (январь 2018 года), в случае принятия которых начнется также тотальная охота за активами представителей российской элиты по всему миру. Теоретически такая угроза может использоваться как средство давления на Москву.

4. Использование «фактора «Новороссии» в контексте президентской предвыборной кампании в России и непосредственно после нее, на «четвертом сроке» – в плане конструирования некоей «новой идеологической реальности». Отзвуки чего уже можно услышать как в «деле Серебренникова», так и в истерике охранителей (за которой просматривается вполне определенная борьба внутривластных группировок) вокруг не вышедшего фильма «Матильда», так и в предстоящих довольно масштабных действиях по блокировке VPN и анонимайзеров в интернете, соответственно, по более эффективной блокировке неугодного контента.

В этих условиях Москве придется проявить чудеса гибкости и упорства в принципиальных вопросах одновременно, имея ввиду, что именно поражение в Донбассе не только неприемлемо по целому ряду внешнеполитических причин, но и внутренних тоже.

Сначала о том, сколь «тяжел чемодан без ручки» — помощь Донбассу. Во многих других странах объем подобной помощи, выделяемой в том числе из госбюджета, а также косвенно за счет ряда российских компаний (закладывающих это в издержки внутри страны) давно бы стал объектом, скажем, парламентского внимания, а также внимания широкой общественности. Что, конечно, правильно.

«Проект Новороссия» изначально пользовался поддержкой части общества, а сама гуманитарная составляющая в донбасской истории очевидна. Более того — бесспорна.

Особенно на фоне разошедшегося на нынешней Украине дурного национализма и огульной травли и разгрома всего, что связано с «треклятыми москалями». Злорадствовать по последнему поводу, как и по поводу насильственной украинизации, включая запреты на русский язык (на преподавание на нем) неуместно.

А ничего зазорного в том, чтобы русское общество знало, почем нам выходит Донбасс, не было и нет.

Если уж оно знает, почем обошелся, скажем, парк «Зарядье» или обойдется мост в Крым. Как в других странах, к примеру, знают, почем стоят США разные гуманитарные программы, а также помощь египетской армии или Израилю.

Но мы – не «другие страны». У нас почти все – секрет. Есть лишь разрозненные данные из разных источников. Есть данные МЧС, которое поставило в Донбасс 68 автоколонн с более 70 тысяч тонн грузов. Однако эти грузы якобы не оплачивались непосредственно из бюджета МЧС. А из какого бюджета – неизвестно.

В Совете нацбезопасности и обороны Украины оценивают помощь ЛНР и ДНР примерно в $3 млрд в год (якобы не считая «военных расходов»), но насколько можно верить этим цифрам? По другим украинским оценкам, расходы по «гражданским статьям» составляют €1 млрд в год. В начале года агентство Bloomberg со ссылкой на источники в ЛНР и ДНР сообщало, что ежемесячные перечисления из России на юго-восток Украины составляют не менее 2,5 млрд рублей только на пенсии, что было опровергнуто Минфином России. Близкие цифры, правда, приводила немецкая газета «Бильд», учитывая общее число пенсионеров в двух республиках около 700 тыс. человек.

Со своей стороны, Украина, вопреки все тем же Минским договоренностям, прекратила выплаты пенсий по крайней мере 407 тыс. пенсионерам на юго-востоке на том основании, что они не проходят «регулярной верификации» каждые полгода, а также при внезапных проверках (согласно постановлению кабмина №365 от июня 2016 года) на основной территории страны. То есть не платят всем, кто не выехал с юго-востока окончательно.

Это происходит, подчеркнем, потому, что Киев не выполняет свою часть Минских соглашений, отказавшись от всех форм социальной поддержки населения этой части Украины. При полном попустительстве Германии и Франции как гарантов Нормандского формата.

В одной из версий готовящегося в Раде законопроекта об интеграции Донбасса так и вовсе сказано об «ответственности» именно России за эти территории до их «освобождения».

С начала этого года Киев ввел полную экономическую блокаду ЛНР и ДНР. Прекращены закупки угля, теперь его везут аж из США. Трамп тем самым, как и обещал, «поднимает с колен» какую-нибудь угольную Западную Вирджинию. Пусть Киеву это дороже обходится, но зато «назло москалям». Объем производства угля в ДНР был в 2016 году примерно 12 млн тонн, основным потребителем была Украина.

Прекращены поставки воды, газа и электроэнергии на эти территории. «Газпром» поставляет газ туда бесплатно (объем можно оценить примерно в $1 млрд в год). Электричество в ЛНР (на 2-4 млрд руб. в год, в ДНР вроде есть свое) тоже идет бесплатно, но не за счет российского бюджета, а за счет производителей.

Кто-то с готовностью подскажет тут же «простое решение»: перестать тащить «чемодан без ручки», и дело с концом. Однако не всегда в международной политике самые «экономные решения» бывают самыми удачными.

Сэкономив, потом можно много дороже заплатить по другим счетам.

«Экономам» можно напомнить эпизод с блокадой Западного Берлина в 1948-1949 годах. Если бы тогда западные союзники не организовали, сэкономив, весьма дорогостоящий «воздушный мост», история Германии, да и всей Европы, возможно, пошла бы совсем по другом пути. В этом смысле в геополитике — сколько ни плати, не переплатишь.

Нынешняя осень может стать переломным моментом в кризисе в Донбассе и по причине внутриполитической ситуации на Украине.

Положение Порошенко осложнено периодическими вспышками внтуриэлитных разборок. Нынешний фантасмагорический казус Саакашвили, отправившегося в «наполеоновский поход» по стране — одно из таких проявлений. И Порошенко не может в таких условиях «проявить слабость»: ни признать «особый статус» юго-востока, ни амнистировать тамошних «ополченцев». В этой части Минские соглашения для Киева политически невыполнимы.

Зато после некоторого периода неуверенности в действиях новой администрации США теперь Киев увидел, что она будет с Москвой пожестче, чем Обама. Порошенко рассчитывает на поставки вооружений (а в перспективе и на поддержку военного варианта решения проблемы Донбасса), на усиление давления на Москву. Прежде всего – в части пересмотра Минских соглашений.

Важную роль в этом могут как раз сыграть миротворцы ООН. Их широкий самостоятельный мандат будет означать для Москвы фактически «сдачу Донбасса». По аналогии, как в свое время именно под прикрытием «голубых касок» произошло отделение Косово от Сербии, причем без всякого референдума. Но Запад, что нельзя исключать полностью, может пойти на их ввод сначала и при «ограниченном мандате», а уже потом начать расширять его непосредственно на месте по факту.

Одно дело, когда «ополченцы» будут лишь разграничены с ВС Украины миротворцами по линии фронта, а другое — когда те перекроют границу с Россией и закроют затем глаза на неизбежные жесткие «чистки» «освобождаемых территорий» силами ВСУ. После чего, а также после проведения «местных выборов» под руководством украинского ЦИК и с участием всех украинских партий и СМИ и в свете неизбежного в этом случае «ухода» России из Донбасса, можно «развить успех» и интегрировать Украину в НАТО.

Угроза втягивания Украины в НАТО, напомним, изначально была одной из главных причин вмешательства Москвы в украинский кризис и продолжает оставаться для российского правящего класса экзистенциальной угрозой. Это именно то, что называется «загнать в угол».

Четкие гарантии о нейтральном статусе Украины – это тот рубеж, за которым начинается состояние, выражаемое лозунгом «Отступать некуда, позади Москва!»

Можно много рассуждать о надуманности такой угрозы, однако Кремль воспринимает ее серьезно. А уроки той же Северной Кореи, с одной стороны, и Ливии при Каддафи, с другой, лишь подтверждают бытующее в Кремле убеждение: будешь слабым – тебя сожрут, а труп правителя выставят в музее на всеобщее обозрение. Тем более, что история России богата столкновениями не на жизнь, а на смерть с теми, кто назывался «цивилизованными просвещенными народами».

В этом смысле лучше быть «всемирным хулиганом», но «вечно живым», как Ким из Пхеньяна, чем прогнуться до смерти, как Каддафи.

Сколь серьезна угроза в этой связи ужесточения санкций со стороны США в начале 2018 года, когда нынешняя свара вокруг консульств покажется невинной забавой? Она воспринимается как достаточно серьезная для того, чтобы попытаться, проявив некоторую гибкость, сдвинуться в урегулировании на Украине, но она все равно не заставит Кремль пойти на капитуляцию. Которая при определенных условиях будет означать движение в направлении «сноса» нынешнего режима.

Если бы мы были небольшой латиноамериканской страной, то часть нынешнего истеблишмента уже вела бы переговоры об условиях «сдачи и замены» действующего президента. Однако таковых «дезертиров», готовых выйти из строя, пока не наблюдается.

Также «капитуляция» в Донбассе будет воспринята консервативно-патриотической частью правящего класса, включая силовиков, примерно так же, как в свое время была воспринята «сдача» Восточной Европы Горбачевым. И тогда действия разных поклонских со стрелковыми точно покажутся невинными детскими шалостями по сравнению с теми, кто может выйти на новые крестные ходы «во имя великой России».

В силу всех этих обстоятельств мы уже в ближайшие месяцы, не исключено, можем увидеть на юго-востоке Украины не столько установление мира, сколько новую полномасштабную войну.

«Фейсбук» им в помощь
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10913096.shtml
02.10.2017, 08:37
О том, почему спецслужбам невыгодно «убивать» соцсети
https://img.gazeta.ru/files3/594/109...x230-20232.jpg
Вася Ложкин. «Родина знает» / vasya-lozhkin.ru

Следующая мировая война разразится в интернете. Эпоха его глобализации подходит к концу. Начинается эпоха «балканизации», когда всемирная сеть будет все больше распадаться на суверенные сегменты. Каждый из которых подпадет под контроль суверенных же спецслужб. Жесткость контроля будет зависеть от того, насколько это позволит то или иное общество.

Российский интернет тоже ждут перемены. Рано или поздно количественные изменения – число заблокированных Роскомнадзором (РКН) сайтов, порталов, мессенджеров и т.д. – перерастет в новое качество. И прежней свободы (она же — «вседозволенность») в рунете не будет.

А главное – будет покончено с так называемой анонимностью для подавляющего большинства пользователей. А то и для всех.

Скорее всего, начало решающего наступления намечено на 2018 год, после президентских выборов, чтоб «не дестабилизировать» ход самой кампании, которая пока ожидается рутинной и с предсказуемым результатом. Летом 2018 года, практически одновременно с чемпионатом мира по футболу, полностью должен вступить в силу известный «пакет Яровой». Видимо, споры о возможности его отсрочки или даже частичной отмены прекращены. Наверное, по очень простой причине, ФСБ сказало «нет».

На днях РКН в очередной раз предупредил «Фейсбук», что в случае невыполнения положения «пакета Яровой» о локализации обработки персональных данных россиян социальная сеть будет в России заблокирована. Как это ранее уже произошло с менее популярной сетью Linkedin. В этом случае наша страна станет одной из всего нескольких в мире (таких как Китай, Иран и Северная Корея), где эта сеть будет полностью заблокирована. Даже в Саудовской Аравии власти заблокировали лишь мессенджер.

Неясно, что будет в этом случае с «Инстаграм», которым владеет тот же «Фейсбук», как и с мессенджером WhatsApp (в Китае оба заблокированы). «Твиттер», по словам представителей РКН, уже согласился «соответствовать» российскому законодательству к лету 2018 года и перенести обработку персональных данных россиян в РФ, хотя раньше «кочевряжился». Правда, в версии руководства «Твиттера» речь идет лишь о «некоторых данных» и о тех, кто дает рекламу. В любом случае, сам «Твиттер» запрашивает минимальный объем данных пользователей.

Могут ли российские власти пойти на блокировку «Фейсбука»? Хотя он намного уступает первой по популярности в стране сети «ВКонтакте», имея примерно 23 млн аккаунтов и до 5 млн активных пользователей (среднемесячное количество публикаций в Фейсбук — примерно 55 млн штук против более 300 млн у «ВКонтакте», 70-75 млн у Инстаграмм и до 80 млн у Твиттера), это все же несколько другая – в среднем более политизированная, образованная и материально обеспеченная страта населения.

Если ФБ заблокируют, его пользователи не обязательно отправятся к ВК, который как раз активно сотрудничает со спецслужбами (после того, как оттуда была выдавлен основатель сети Павел Дуров). И как тогда узнать, что у них на уме?

Уверенности в том, что блокировка ФБ возможна, сегодня гораздо больше, чем еще пару лет назад, когда отечественные спецслужбы всерьез всполошились на сей счет, увидев, какую роль сыграли всякие там соцсети в организации акций «арабской весны».

А вот будет ли угроза РКН исполнена, зависит не от того, что про нас скажут в так называемом «цивилизованном мире», а от того, какой вариант контроля предпочтут сами спецслужбы применительно к интернету. Включая «Фейсбук», а также пока отказывающегося подчиняться РКН и ФСБ мессенджер «Телеграм» (Павел Дуров отказался выдать ключи шифрования ФСБ, в связи с чем против него заведено административное дело).

Один вариант — тотальный запрет всего «неподконтрольного». Второй – использование возможностей всех соцсетей для мониторинга политических (называемых у нас террористическими или экстремистскими) угроз в целях более эффективного их предотвращения. А также для манипуляции общественным сознанием. Каковую задачу, теоретически, на мой взгляд, легче выполнить, имея под рукой не только полностью подконтрольные ресурсы.

На примере СССР этот урок вроде должны были выучить. Но вот выучили ли те, кто пишет доктрины «информационной безопасности» для Совбеза России? Во всяком случае в последней (прошлогоднего издания) доктрине почти 100% текста посвящено именно угрозам и их предотвращению, но не возможностям интернета в части развития страны в целом, ее науки и технологий, а также экономики.

Предупреждение «Фейсбуку» со стороны РКН подоспело на фоне нового витка скандала в США дела о «русском вмешательстве в выборы в США».

Расследователи накопали, как якобы некие русские фирмы, включая известную «фабрику троллей» под Питером, закупили через ФБ социальной рекламы не менее чем на 100 тысяч долларов с целью «сеять рознь и ненависть в американском обществе».

Технология начала отрабатываться еще до президентской предвыборной кампании и вне связи с Трампом – во время расовых беспорядков в городах Балтимор и Фергюсон в 2014-2015 годах. Якобы для этого «коварные русские» завели десятки фейковых аккаунтов и использовали компанию-стартап Geofeedia для точного географического таргетирования рекламы («Фейсбук» сейчас заблокировал ей доступ).

Если даже часть этих обвинения – правда, притом что сами же расследователи признают, что никакого нарушения законов США в закупке социальной рекламы (без поддержки конкретных политиков со стороны иностранного государства) нет, то речь идет «всего лишь» об использовании Москвой той самой «мягкой силы», которую в свое время «придумали» (Джозеф Най — автор термина) в Америке.

Но тогда где, спрашивается, логика в том, чтобы отказываться (предположительно – тем же спецслужбам) от методики, отработанной на территории «вероятного противника», применительно к угрозам режиму внутри собственной страны? Тем более, что пока и отечественные законодатели, да и безразличное по большей части к вопросам privacy российское общество дают нашим «органам» практически полную и бесконтрольную свободу рук на данном поприще.

По пути использования соцсетей для мониторинга социальных угроз давно идут правоохранители в самих США. Другое дело, что поскольку сервера большинства популярных интернет-ресурсов находятся в Америке, то их системе электронной слежки Prism (Programfor Robotics, Intelligence Sensingand Mechatronics) работать относительно проще, чем отечественной СОРМ (Система оперативно-розыскных мероприятий, разработанной ФСБ, устройствами СОРМ оснащен каждый российский провайдер и сотовый оператор), имеющей проблемы, насколько известно, с закрытыми аккаунтами в ФБ, с почтовой перепиской Gmail и т.д.

Собственно, вся борьба за «суверенизацию» персональных данных россиян и защиту их от злокозненных янки и ЦРУ – она про технические возможности слежки за ними внутри страны.

Однако и открытых данных в соцсетях предостаточно – наряду с метаданными – для толкового использования как различными госструктурами (в том числе далекими от спецслужб), так и коммерческими. Это огромный бизнес. На анализе, в том числе маркетинговом, во многом уже построена современная экономика, а также госуправление.

Ослеплять себя сознательно на один глаз, блокируя популярный интернет-ресурс — недальновидно экономически и неэффективно с точки зрения противодействия общественным угрозам.

Кстати, по некоторым оценкам, система ограничения свободы интернета в том же Китае уже обходится экономике КНР в потерю от 1 до 3% роста ВВП в год.

Полиция в тех же США во время тех же расовых беспорядков использовала данные, собранные мониторинговыми фирмами вроде Geofeedia. Она, в частности, помогала отслеживать аккаунты отдельных «сильно резвых» активистов организации чернокожих Black Lives Matters (российских «троллей», заказавших рекламу в ФБ, как раз обвиняют в том, что они популяризировали деятельность этой организации). Есть и другие фирмы: Snap Trends, Media Sonar, X1 Social Discovery.

Помощь правоохранителям могут оказать и такие ресурсы, как Statigram или Instamap, которые способны анализировать «тенденции» в части видео- или фоторяда с привязкой к местности, включая изображения конкретных людей с их опознанием. Echosec может помочь как полиции, так и маркетологам отслеживать, собирать и обрабатывать посты в соцсетях – тоже с привязкой к местности.

Таким образом, по аналогии с ВПК, речь идет о постоянной «конверсии», работающей в обоих направлениях – и «на безопасность», и на мирную «цифровую экономику». Причем большая свобода в Интернете, минимальное число «тупых»запретов и блокировок как раз создает больше возможностей для всех — и для инноваторов-предпринимателей, и для правоохранителей. Хотя вряд ли данная мысль найдет много сторонников среди российских силовиков, привыкших комфортно действовать методами запретов и ограничений.

Кстати, любопытно, что в такой стране, как Узбекистан с весьма жестким политическом режимом спецслужбы не пошли на блокировку того же ФБ, а активно работают в нем, создавая фальшивые аккаунты-приманки для оппозиционеров, имитирующих реальные оппозиционные режиму ресурсы. Не без восточного коварства, конечно, метод.

Современные технологии дают возможности, анализируя только «лайки» в ФБ, оценить политические взгляды пользователя с точностью до 85%, пристрастие к алкоголю, наркотикам или табаку на 60-75%.

Даже использование VPN-сервисов – не панацея от слежки. Это все равно выдает вовне определенное количество метаданных о пользователе, которые могут быть увязаны с другим его действиями.

Только на основе анализа обезличенных метаданных, без всяких «пакетов Яровых», еще несколько лет назад технически было возможно установить личность пользователя с точностью выше 95%. Просто надо уметь работать, а не ждать, пока дядя Цукерберг из ФБ принесет на блюдечке готовое досье на диссидента. Но такое умение лучше и эффективнее формируется в открытом обществе и в открытой экономике, а не в парализованной запретами и ограничениями, часто бессмысленными.

Ведущие компании по обработке цифровых данных, полезных для маркетологов, финансистов (на предмет кредитоспособности клиента), страховщиков, не говоря о спецслужбах, «просвечивают» среднего американца примерное по 70 показателям.

Количество фирм, анализирующих в интересах разных отраслей экономики интернет и соцсети, множится в развитых странах с огромной скоростью. Это многомиллиардный бизнес. Он не может развиваться только в рамках спецслужб.

При формально открытом интернете и фактически полном отсутствии блокировок в привычном нам виде, в США уже во многом покончено с анонимностью в сети в тех случаях, когда это действительно касается вопросов общественной безопасности, а не блокировки порносайта или маргиналов от оппозиции. И даже не запретами VPN-сервисов или Tor, каковым путем собираются идти почти синхронно у нас (с ноября) и в Китае.

При этом недавно правоохранители США получили поддержку Верховного суда, признавшего конституционным «правило 41» федерального уголовно-процессуального кодекса. ФБР получило право, с ордером на обыск от суда, обыскивать, взламывать с помощью хакерских средств и изымать компьютеры граждан США, использующих VPN или Tor, если это используется для нарушения другого закона.

Ключевой вопрос – в масштабах использования такого права и независимости судов, чтобы не отвечать «да» на каждый запрос следователей.

Притом, что у нас уже под десяток силовых ведомств получили право на перехват и прослушку коммуникации россиян,(ежегодное число таких случаев, по данным Верховного суда России, исчисляется сотнями тысяч и постоянно растет), анализом контента, в том числе, социальных сетей занимаются и отечественные мониторинговые компании.

Например, такие как «Аналитические бизнес решения». Ее «семантический архив», как утверждает один из авторов нашумевшей книги «Битва за Рунет» Андрей Солдатов (о методах электронной слежки за россиянами, книга сначала вышла на английском под названием «TheRedWeb») является не единственным продуктом, используемым спецслужбами для мониторинга соцсетей.

Как указано на сайте вышеупомянутой компании, Semantic Archive Platform позволяет «проводить комплексную проверку контрагентов, партнеров, сотрудников в разных странах мира, вести конкурентную и бизнес-разведку, искать любую информацию о физических и юридических лицах, формировать досье…, проводить глубокий анализ связей собственников компаний, исследовать связи крупных холдингов и корпораций и пр.; вести мониторинг объектов интереса в СМИ, соцсетях, блогах на различных языках мира… множество других возможностей».

Наверное, кое-кому, прочитав про то, какими темпами развивается электронная слежка, захочется самоудалиться из этого «дивного нового мира». Но, во-первых, не выйдет, слишком все далеко зашло. Во-вторых, Большой Брат сам решит, какие вам аккаунты оставить, а какие удалить, заблокировав. В-третьих, помните, что все что вы напишете, скажете или нарисуете на оставшихся ресурсах, может быть использовано против вас.

Спасибо не скажут, доброту не оценят
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10981994.shtml
13.11.2017, 09:09
О плюсах и минусах дипломатии в стиле «чем хуже — тем лучше»
https://img.gazeta.ru/files3/390/109...x230-83287.jpg
Президент США Дональд Трамп и президент России Владимир Путин пожимают руки во время встречи на саммите АТЭС во Вьетнаме, 10 ноября 2017 года
Mikhail Klimentyev/Reuters
Лозунг «чем хуже – тем лучше» часто приписывают Ленину, хотя в приписываемом ему значении он его не употреблял. Скорее Пушкин – в одном из писем Вяземскому, описывая тогдашнюю «оппозицию». Употреблял – как раз в политическом смысле – это выражение Достоевский. А из политиков, прежде всего, Мао Цзедун. Великий кормчий говорил, что чем хуже будет ситуация, тем скорее произойдет революция. Потом этот урок усвоит польская оппозиция времен «Солидарности». И Мао, и Солидарность» в достижении своих целей преуспели. То есть принцип работает?

А что если применить эту «маоистскую достоевщину» и нам? Во внешней политике? Может, иной раз лучше побыстрее «дойти до дна», довести все до полного катарсиса, нежели встревоженно гадать, где это дно нас поджидает и топтаться в неведении и нерешительности?

Кто, в конце концов, распевал более 70 лет кряду: «…до основания разрушим – а затем мы наш, мы новый мир построим»? Может, иногда в международной политике, чем все прогибаться под не нами (ну, не только нами) создаваемые обстоятельства, взять да и резануть дорогим нашим «партнерам»: мол, не пошли бы вы все…

Рассмотрим «кейс» под названием «Наломать дров — как путь к решительному оздоровлению внешнеполитической повестки».

Начнем с «самого дорогого», что у нас под боком — некогда братской Украины. Там смелые хлопцы-бандеровцы бросили в Раду призыв: пора порвать с москалями дипотношения, а также прекратить с ней транспортное сообщение (это предложил «представитель президента Украины» в Крыму). Дескать, они и агрессоры, и оккупанты, а мы, славные наследники древних укров, с ними миндальничаем. Порошенко решительно отмалчивается, но косвенно дает понять, что он от этой идеи не в восторге. Зря! Лозунг «назло москалям отморожу уши» (далее по списку жизненно важных органов) мог бы стать краеугольным принципом внешнеполитической доктрины молодой европейской демократии. Которая постоянно креативит, как еще треклятых москалей прищучить.

Недавно решили, что списки выступающих в Незалежной российских артистов будет утверждать СБУ. Верной дорогой идут. Другое непонятно: а что, собственно, эти наши артисты туда без конца мотаются? Получается, и рыбку хотят съесть («крымнаш»), и на паровозе покататься (заработать на пока еще русскоязычных). Хотя одно другое, по идее, должно исключать.

Ведь получается, на «рекомендации» не давать рекламу оппозиционному журналу или денег на «Яндекс-кошелек» общественному активисту у власть предержащих духу хватает, а довести до творческих людей мысль о нежелательности «чеса» по недружественной стране – никак?

Не надо только про «дружбу народов вопреки политике». Давайте тогда и с американцами дружить будем, безвизовый режим введем в одностороннем порядке, в ответ на практически заморозку выдачи американских виз россиянам. Так ведь нет же. Тут мы вовсю «зеркалим».

Если кто-то хочет «отморозить себе» что-то, не надо им мешать. Даже лучше помочь.

Вообще в современной истории, кажется, не было прецедента, чтобы между двумя странами в отсутствие дипотношений сохранялся бы безвизовый режим при больших масштабах перемещения людей. В основном украинских гастарбайтеров в Россию – числом от 2,5 млн до 5 млн въездов в год из Украины. Грузия не считается, там для россиян сохранялся фактически свободный въезд, но в одностороннем порядке.

Самое смешное, что разговоры про возможный разрыв дипотношений идут на фоне... растущего товарооборота между Россией и Украиной.

На Украине в этом году рост ВВП составит 2,4%. Больше, чем у нас. И рост этот отчасти происходит именно за счет торговли с Россией. Основной объем импорта из России (42%) — нефть и нефтепродукты. Рост по этой позиции в первой половине года – аж 80%.

Украинский экспорт в Россию увеличился в среднем на 26%, а продукции животноводства – на 50%. В среднем по всем позициям импорт из России вырос на 40,7%. Украина нарастила экспорт в Россию по многим группам товаров. Продуктов питания - на 15%, минеральных продуктов — на 47,7%, продукции химпрома — на 26,4%, металлов и изделий из них — 16,2%, машин и оборудования — на 33,9%. Притом, что прекратилась торговля по наиболее важным для нас направлениям – в области военно-промышленной. Где мы вынуждены ускоренно «украинозамещаться». Для сравнения: украинский экспорт в ЕС вырос на примерно те же 26,1%, но импорт из ЕС — всего на 24,3%. То есть динамика импорта –выше из «страны-агрессора».

Получается, мы «выручаем» Украину, принимая ее экспорт, который не находит сбыта в таком объеме в ЕС. Косвенно «поощряя» и блокаду Донбасса, заменяя его продукцию, нужную Украине, в частности, антрацитный уголь. Даже если это теневой реэкспорт, то в чем политический смысл этой тонкой комбинации? И главное — что мы имеем с этого «гуся»?

Снижение градуса антироссийской риторики и прекращение призывов к «старшим партнерам» еще сильнее ударить по «москалям» санкциями? Прогресс с выполнением минских соглашений? Может, речь о гуманитарных уступках взамен, и Украина в «знак признательности» откажется от закона, запрещающего преподавание на русском в ближайшей перспективе?

Ответ очевиден: мы ничего взамен не получаем и не получим. Спасибо не скажут. «Доброту» не оценят.

Едем дальше. Во Вьетнам, на саммит АТЭС. Чуть ли не основной интригой стал вопрос, встретятся ли там Путин с Трампом. Вроде встреча планировалась. Потом, видимо, Трампу доходчиво объяснили, что любая встреча с Путиным на фоне скандала о вмешательстве русских в выборы (а он уже достиг стадии паранойи) будет для него «токсичной». Накануне саммита масс-медиа сыпали «устрашающими» фактами, свидетельствующими о том, что если бы не «фейковые аккаунты», вирусная реклама от RT и русские боты и тролли из Ольгино во главе с некоей «Дженой Абрамс» (70 тыс. подписчиков), чья «аватарка» отдаленно напоминает лик Анны Чапмен, то Трампу не видать Белого дома, как своих ушей.

В результате встреча то ли была, то ли нет. Фотографы запечатлели разговор президентов по пути (это уже новый формат саммита – «на ходу») на коллективную фотосессию. В ходе беглого обмена фразами, теоретически, можно было согласовать резолюцию по Сирии, где выражена решимость победить ИГИЛ (деятельность организации запрещена в России). Разумеется, текст был где-то до этого согласован Лавровым с Тиллерсоном. Тайно, чтоб ни одна CNN их вместе, не дай бог, не застукала.

Притом, что почти все нынешние результаты побед над исламистами-противниками Асада в Сирии достигнуты, мягко говоря, лишь при косвенном участии США. Зато при непосредственном военном участии России, а также Ирана и поддерживаемой им «Хезболлы» (о том, чей вклад больше, еще можно поспорить). А договоренности о будущем сирийском урегулировании в большой мере будут зависеть не от согласованной на бегу российско-американской декларации, а от переговоров с Эрдоганом (едет в Москву) и с саудовскими правителями (уже приезжали). Притом, что Сирия вообще не главная проблема отношений России и США. И данная декларация ни на йоту не повысит уважение к Москве в Конгрессе, ни на градус не снизит санкционную риторику. Все прописанные в законе об антироссийских санкциях меры «прибудут» по всем предусмотренным пунктам,как бронепоезд по расписанию.

Какой смысл продолжать сотрудничество? Вернее, делать вид, что оно есть.

Притом, что 13 ноября RT зарегистрируется «иностранным агентом», а в ответ Москва, поскольку шум вокруг этого дела уже был поднят большой и, возможно, неоправданно большой (ТАСС был «иностранным агентом» в США до 1992 года – и ничего), примет «зеркальные меры» в отношении американских СМИ.

Звучали в Думе даже голоса приравнять к «иноагентам» и соцсети, но потом, видимо, горячие головы остудили откуда надо. Может, зря. Чего тянуть, мелочиться и резать интернет, как тот хвост собаке, по частям. Заблокировать фэйсбук и твиттер к чертовой матери. Про гугл не забыть. Все равно эти же вопросы встанут, скорее всего, уже после ЧМ по футболу, когда иностранцы уедут. И после вполне вероятного запрета нашей сборной ехать на зимние Олимпийские игры в Южную Корею – и ответного их бойкота со стороны всех наших спортсменов. Последнее тоже логично: ни к чему эти полумеры и выступление под белым флагом и без гимна.

Кстати, о Корее. На этот раз Северной. До сих пор вопрос о противодействии ее ядерному статусу считался чуть ли не последним, по которому позиции России и США близки. Но ведь проблема молодого горячего маршала Кима – это сначала проблемы Вашингтона, а уже потом Москвы. Наше так называемое сотрудничество в этом вопросе не приносит нам никаких политических дивидендов. К чему продолжать помогать Дяде Сэму? Хотят начать войну на Корейском полуострове — welcome to the hell, как говорится.

Чем держаться за последние лохмотья сотрудничества, может, все разнести уже в прах? И возвыситься над миром и его дипломатическими условностями как полные мальчиши-плохиши с ядерными ракетами. Пока они еще у нас летают. А? Вот такой «кейс». Ладно, скажем, что все это шутка, фантасмагория. Ну, пока шутка. А вы подумали, что это настоящая наша «дорожная карта» на ближайшие годы? Ну, как знаете…

А теперь – серьезно.

Сейчас решение всех внешнеполитических проблем России — внутри ее.

Это не зависит от результатов расследования прокурора Мюллера о хакерских атаках в ходе предвыборной кампании в США. Эти результаты предрешены: нас объявят виновными и «накажут» новыми санкциями. Они будут введены почти неминуемо в январе- феврале следующего года на основании докладов Минфина США, финансовой разведки и «отраслевых» списков (железнодорожный транспорт, финансовая сфера, металлургия, нефтегазовый сектор, списки физических лиц и организаций – «опор режима» и т.д.) госдепартамента. И нас подвесят на «крючке», когда судьбу каждой конкретной сделки будет решать госдеп США. И так –уныло на долгие годы.

Нам не скажут спасибо ни за один пример «конструктивного взаимодействия» ни по каким частным международным вопросам. Ни по КНДР. Ни по терроризму. Ни по химоружию Асада. Ни даже по ядерному разоружению. Бесполезно искать мимолетных встреч с Трампом, прихватив его за локоток в кулуарах очередного саммита. С Трампом – тем более бесполезно.

Как только без нашего газа Европа сможет обходиться в большей мере, чем сейчас, она сократит поставки на соответствующий объем и перекроет лишние «северные потоки» от исторически всегда «токсичного» для нее соседа.

И так будет до тех пор, пока мы не станем достаточно сильными экономически и технологически, чтобы с нами имело смысл торговаться.

«Россия сосредотачивается», — таков был главный, по сути, лозунг развития страны и ее внешней политики после унизительного поражения, вот же совпадение, в Крымской войне. Как только она «сосредоточилась» в достаточной мере, проведя масштабные реформы Александра Второго, в том числе избавившись от крепостничества, – как говорится, «сами пришли и сами все дали».

В том состоянии, в каком нас сейчас пытаются выставить в мире – а именно «загнанными в угол» недоразвитыми изгоями, виноватыми во всем, от Brexit и победы Трампа до выкрутасов каталонских сепаратистов, мы можем отвечать лишь примерно так, как описано выше: повышая ставки в конфронтации до того уровня, когда наша «загнанность в угол» уже будет грозить неприемлемым ущербом самим загонщикам. Вплоть до войны. Ядерной. Это будет наш единственный формат «договороспособности». Именно это хотят получить на выходе «загонщики Кремля»? Они уверены? Они просчитали все ходы до конца?

Пока до этого еще все же остается несколько непройденных шагов. Пока мы преимущественно в качестве «зеркальных мер» — «бомбим Воронеж».

Однако если стране удастся перейти к экономическому росту, вся парадигма отношений с внешним миром поменяется.

Перейти – прежде всего, за счет раскрепощения всех потенциальных драйверов развития, начиная от предпринимательской свободы для отечественных бизнесменов (аналог отмены крепостничества) и кончая приглашением на выгодных условиях всех желающих тут работать иностранцев. И не в обстановке «осажденной крепости» с заблокированным интернетом и силовиками как «самостоятельными хозяйствующими вовсю субъектами», а в условиях правового государства, где правду можно найти, не апеллируя к Страсбургу. И в условиях социальной справедливости, сплачивающей общество, ныне расколотое на зажравшихся, которым все можно, и задавленных бюрократией, которым ничего толком нельзя.

Тогда на саммитах очередной Трамп сам будет искать встреч с человеком из Кремля.

За флажки не заходить
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10993646.shtml
20.11.2017, 08:23
О том, можно ли воспитать «нового человека» одними запретами
https://img.gazeta.ru/files3/168/109...x230-68563.jpg
Вася Ложкин. «Обряд дебуратинизации» / vasya-lozhkin.ru

Есть что-то символическое в совпадении по времени двух никак не связанных между собой инициатив. В Думу внесен очередной (именно очередной) законопроект о патриотическом воспитании граждан. А Союз дачников Подмосковья выступил с очередным призывом «создать единые требования ко внешнему виду ограждений дачных участков». Проще говоря, отрегулировать высоту заборов.

И та, и другая инициативы – во многом по части «расставления флажков», за которые нельзя заходить. Потому что и «патриотическое воспитание» — это у нас обычно про то, «что такое хорошо и что такое плохо». Ни та, ни другая новеллы не новы, а повторяют все то, чем уже было испорчено огромное количество бумаг.

Отечественная бюрократия любит, как известно, плодить запретительные сущности, а также благообразные, но бессодержательные декларации.

«Норматив по высоте заборов» давно придуман, и тот же Союз дачников, обращаясь к вечной теме заборов уже не первый год, тем самым, на мой взгляд, лишь хочет напомнить о собственном существовании.

То же самое касается патриотического воспитания. В новом законопроекте легко обнаружить старый набор благообразных бюрократических штампов о том, как было бы хорошо, если бы все у нас начали правильно любить Родину. Притом не придумано ни одного регламентирующего положения о том, как этого добиться, что такое, собственно, эта любовь и чем ее измерять. То есть как в принципе измерить исполняемость закона? Да и не может быть придумано. Самой своей деятельностью депутаты призваны повышать градус патриотизма и уважения к тому, что строится в нашей стране хорошего и правильного в результате их деятельности. Но вместо этого предлагается «определить цели, принципы и направления патриотического воспитания в России».

Экономия на бедных в пользу бедных
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...11025194.shtml
04.12.2017, 08:50
О том, как повысить адресность социальной помощи в России
https://img.gazeta.ru/files3/850/110...x230-57547.jpg
Александра Мудрац/ТАСС

Высшие чиновники заговорили о том, что социальная помощь должна быть адресной. И премьер Дмитрий Медведев. И министр финансов Антон Силуанов. По подсчетам последнего, у нас «государственную поддержку» получают 7 из 10 россиян. Оглянемся вокруг, взявшись за руки: мы почти все, оказывается, немного иждивенцы. Между тем, когда наш обыватель слышит чиновничьи речи про «оптимизацию» и «адресную помощь», он думает: «Будут сокращать». В общем, «Суровые годы уходят… За ними другие приходят — они будут тоже трудны». Или «денег нет, но вы держитесь». Разберемся, куда гнет «либеральный блок правительства», который у нас «во всем виноват».

В мире есть принципиально два подхода к вопросам сокращения бедности. Одна преследует цель обеспечить максимальному числу граждан гарантированный минимальный доход (прямые выплаты, снижения налога для бедных и т.д.). Другой основан на проверке уровня доходов, делая акцент на адресности социальной помощи, когда наличие дохода ниже черты бедности является лишь одним из, но не достаточным условием для ее получения.

Несколько десятилетий назад «социально-ориентированная» Европа старалась идти по первому пути. Дальше всех прошла Франция, добившаяся на практике обеспечения гарантированного дохода к концу ХХ века. США и большинство англо-саксонских стран, в свою очередь, преследовали цель сокращения бедности на основе адресного подхода. Притом, что сегодня по объему социальной помощи на душу населения Америка на втором месте в мире, уступая лишь Норвегии.

В России лишь несколько лет назад регионам было предоставлено право определять критерии адресности социальной помощи (ФЗ от 28.12.2013 N 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации»). Вопрос ее предоставления должен рассматриваться «в индивидуальном порядке специально собранной комиссией». Категорий нуждающихся множество. Это, например, малоимущие, когда надо доказать, что средний доход каждого члена семьи не превышает размера местного прожиточного минимума (адекватность такого минимума – отдельный вопрос). Размеры помощи разные для разных категорий граждан (напрямую не завися от нуждаемости), — для пенсионеров, трудоспособных и детей. Основной показатель — справка НДФЛ-2, — но поводом для отказа может стать «отказ трудоспособных членов» работать. На фоне общемировой практики — это отсталый и неэффективный способ определять «адресность».

Еще есть инвалиды, многодетные, ветераны войны, беженцы, герои труда и просто герои, жители Крайнего Севера, чернобыльцы и т.д. Формы помощи могут быть как в виде денежных выплат, так и в натуральном (питанием, лекарствами, оплатой ЖКХ, выдачей подгузников или памперсов, предоставлением земельных участков и т.д.). Так должно быть по закону. Но не значит, что так в жизни.

Расходы на нестраховые формы социальной поддержки (то есть, кроме пенсий) составляют примерно 2,6% ВВП, что немногим меньше расходов на здравоохранение — 3,5% (подсчеты Независимого института социальной политики). Это примерно в два раза больше (в доле ВВП), чем в Африке, но раза в три меньше, чем в Европе. По российским небогатым меркам, это размазывание каши тонким слоем по скатерти.

Не более четверти российских расходов бюджетов (федерального и регионов) на нестраховые формы соцподдержки предоставляются с учетом оценки нуждаемости. То есть мы продолжаем делать вид, что идем по пути СССР и «социально-ориентированной» Европы 70-80-х годов прошлого века с ее универсальной «социалкой», но денег на это (в казне) нет.

Что усугубляет обывательское впечатление, что система соцзащиты развалена и не работает. Размеры пособий вызывают лишь насмешки.

Хотя в абсолютных размерах объемы нестраховой помощи (те самые 2,6% ВВП) — почти в 2,5 раза выше, чем 10 лет назад. Где же, спрашивается, эти деньги? Ну, они «проходят по статьям». На федеральном уровне – в рамках периодически возникающих «подарков избирателям» – наплодили множество разных социальных программ – в том числе в форме постановлений правительства и указов президента. Лишь в последнее время по этой части стали проявлять разумную сдержанность, — не те времена, как говорится. Общее число мер соцподдержки и соцгарантий, реализуемых за федеральный счет, «на бумаге» (!) уже приближается к 3 тыс., а число категорий «поддерживаемого» населения превышает 2,1 тыс. Пошарьте по карманам. Наверное, и вам что-то перепало, только вы этого не чувствуете. Хотя по численности реальных получателей федеральной помощи «осчастливлено» вроде относительно немного – до 22 млн человек (почти половина – это инвалиды 1 и 2 групп). Так что даже с учетом региональных форм соцподдержки, все равно непонятно, откуда Силуанов взял эти свои «7 из 10». Анализ цифр лишь усугубляет впечатление неэффективности системы.

Важно подчеркнуть: почти все меры социальной поддержки федерального уровня предоставляются по принципу просто принадлежности к какой-то категории населения (социальной, демографической или профессиональной), без учета реальной нуждаемости. Кроме разве что социальной доплаты к пенсиям.

Не более 15% федеральной социальной помощи оказывается в виде натуральных трансфертов (льготы по оплате ЖКХ в основном), остальное – в деньгах, от чего в большинстве стран мира стараются отказываться как от не очень эффективной формы. Исключение среди развитых стран (членов ОЭСР) представляет тут разве что Австралия, где 80% соцпомощи идет в виде денежных выплат или льгот (все равно меньше, чем у нас). Зато австралийцы преуспели по части адресности: почти половина объема соцпомощи доходит до пятой части домохозяйств из числа самых бедных, а 20% самым состоятельных «случайно перепадает» лишь 3%, и это самый лучший показатель адресности среди стран ОЭСР.

У нас в стране «адресности» фактически нет. В том числе по политическим причинам: власти боятся внедрять такую практику на фоне общего недоверия населения ко всему тому, что они делают в этой и других областях. Печальный опыт «монетизации льгот» привел к тому, что, «обжегшись на молоке, стали дуть на воду».

Другой очевидной причиной неэффективности системы является нежелание Москвы передавать соответствующие ресурсы на региональный и тем более на муниципальный уровень, как это происходит в странах с эффективной системой адресной помощи. В Скандинавии, например, вопрос делегирования ее на муниципальный уровень решен еще лет 30 назад. В США такие вопросы всегда были прерогативой штатов, а не федерального правительства. Местным властям, теоретически, виднее, кто реально нуждается. И если в России на федеральном уровне только 3% расходов на меры соцзащиты делают с учетом реальный нуждаемости, то на региональном – 25%. Что тоже мало, но лучше. А все потому, что нет доверия ни центра к регионалам («они все разворуют»), ни населения к местным правителям. Люди даже не знают, кто у них рулит на муниципальном уровне, поскольку там все равно ничего не решается.

Это тот самый случай, когда не работающие демократия и федерализм порождают не работающую социальную систему. Легко предположить, что любые попытки властей любого уровня внедрить эту самую адресность будут встречены людьми с недоверием и даже враждебно. Потому что нет доверия.

Главное условие адресности — проверка всех источников дохода и оценка возможностей семьи. У нас уже факт наличия низкого официального заработка делают семью реальным претендентом на социальную помощь. К примеру, в США еще в 1968 году Верховный суд принял «правило мужчины в доме». Факт его наличия (даже если он юридически не отвечает за поддержку детей, являясь лишь, к примеру, сожителем матери-одиночки) становится причиной отказа в помощи. Скорее всего, он занят в «теневой экономике». У нас нет эффективной системы учета именно всех, включая «теневые», доходов. Хотя в «тени» находится минимум треть фонда оплаты труда. По расчетам Независимого института социальной политики, в среднем реальные душевые доходы бедных семей в 1,83 раза выше заявленных.

Учет всех доходов — задача соцработников. Они должны смотреть, что есть в доме, какая техника, мебель, какие транспортные средства, во что люди одеты и т.д. Такая система оценки может подразумевать в том числе внезапные проверки.

В наших условиях надо смотреть, есть ли у «нуждающихся» дополнительная недвижимость, какая машина, есть ли земельный участок и т.д. При этом у нас практически отсутствует такая единица финансовой оценки, как домохозяйство. При всех политических причитаниях по поводу «семейных ценностей» и прочих «традиционных скреп». Но ведь к этому уже давно пришли все развитые страны (в том числе, с учетом реально проживающих вместе, хотя и не состоящих в официальном браке, или, страшно сказать, состоящих в нетрадиционном браке). В том числе для целей налогообложения и предоставления льгот.

Мы и тут отстали от той же Европы на многие годы. Хотя современные информационные технологи позволяют делать такие оценки. Не надо только отвлекать силы и средства на цели порой бессмысленного тоталитарного контроля в духе всяких «пакетов Яровых». Они еще и в этом смысле стране дорого обходятся.

Еще в пору правления Маргарет Тэтчер в Великобритании, к примеру, правительство, пойдя по непопулярному пути сокращения соцобязательств, одновременно резко улучшило ее адресность. Доля социальных перечислений в доходах британцев после уплаты налогов снизилась с 17 до 13%, а вот коэффициент концентрации социальных выплат вырос. Для сравнения: в России в этом году доля социальных выплат в доходах семей составила 21,7%, но это с учетом пенсий и единоразовой выплаты пенсионерам 5 тыс. руб., Росстат пенсии суммирует в «социальных выплатах». А, скажем, в Чили почти половина всех социальных выплат идет только самым-самым нищим (10% части населения). Тогда как в Великобритании 80% социальных выплат получают 30% населения из числа бедных слоев. В Польше этим 30% самых бедных достается меньше – 60% всех выплат. То есть, 40% помощи достается тем, кто не является бедным. В Болгарии «таргетировано» таким образом лишь 40% помощи. У нас, как видим, ситуация много хуже, чем в Болгарии. При этом, по оценкам ЕС, небогатым восточноевропейским странам, тратя меньше в целом средств на меры соцподдержки по сравнению с богатыми соседями, удалось добиться большей эффективности в «таргетированной помощи» наиболее бедным 20% населения.

Программы адресной помощи везде показывают эффективность: в Армении и Бангладеш, в Бразилии и Китае, в Мексике и Пакистане. Хотя в большинстве бедных стран такие программы все равно не покрывают более половины нуждающихся. И у нас не покроют, — пора это, наконец, официально признать, дав тут большую свободу и возможностей некоммерческим организациям, перестав без особой нужды клеймить их «иностранными агентами». А частным благотворителям нужно предоставить налоговые льготы.

Все бедные страны начинают программы адресности примерно с 20% населения из числа наиболее нуждающихся. Адресность работает даже в нищей Африке, приводя в том числе к сокращению бедности. К примеру, в Гане адресные программы (в объеме 1% от ВВП) привели к сокращению бедности в последние годы на 10%, тогда как сохраняющиеся «универсальные» лишь на 1,5%. В Мозамбике адресные программы дали в первом случае эффект в 43%, а универсальные — лишь 4%. В Нигерии, соответственно, 60% и 9%, в Руанде — 62% и 7%. Бюджетные деньги даже в Африке в этих случаях используются более эффективно.

Важно не только оценить реальные доходы, но и учесть, есть ли потенциальная возможность заработков. К примеру, в доме нет мужчины, есть мать-одиночка, плюс престарелые родители, плюс инвалид и т.д . Чем больше таких «обременяющих факторов» (они определяют эластичность предложения труда), тем больше оснований на получения помощи. В Польше для получения помощи нужно присутствие хотя бы одного из 11 подобных условий, в дополнение к низкому доходу (включая теневой), чтобы претендовать на помощь. Почти во всех бывших соцстранах узаконено, что претенденты на социальную помощь должны быть неспособны к увеличению своих доходов в силу возраста, по состоянию здоровья и т.п. Также стараются уйти от денежных выплат и предоставлять помощь в натуральной форме – в виде продовольственных талонов (о которых у нас только говорят годами), лекарств, помощи в воспитании детей, компенсации платы за дошкольные учреждения и школьные завтраки (минуя родителей, что у нас уже встречается), оплаты ЖКХ и аренды жилья. Это тоже эффективное средство отсева, — эти деньги не пропить и не прогулять.

Немаловажный вопрос – а кадры кто? Кто определит нуждаемость? Адекватен ли уровень нынешних российских соцработников новым задачам? Притом, что нынешнее неэффективное администрирование системы социальной защиты обходится в четверть общих на нее расходов.

Если взглянуть на уровень доходов российских соцработников, то получается, что полунищие должны «оптимизировать» помощь нищим.

Относительно соцработников до сих пор не выполнены майские указы президента, несмотря на резкое сокращение их численности (минимум на 15%) и «хитроумный» перевод в другие категории, чтобы они не подпали под эти указы. Вместо 100% от средней зарплаты по регионам они получали в прошлом году в среднем 21,6 тыс. руб., на фоне средней зарплаты 32,7 тыс. руб. (то есть 66%, данные Росстата). Это близко к уровню бедности. В ЕС, кстати, уровень бедности определяется как ниже 60% от медианного (даже не среднего, медиана в странах с большим разрывом в доходах намного ниже) уровня доходов.

Для сравнения, работники социальных служб США имеют зарплату в среднем $61 тыс. в год, в зависимости от квалификации, должности и конкретного штата — от $42 тыс. до $85 тыс. Уровень бедности в США – это доход на семью из 4 человек примерно в $24 тыс. в год.

Таким образом, чтобы грамотно «сэкономить на бедных» в России, нужно для начала вложиться в улучшение качества самого института социальной защиты, включая кадры. Впрочем, это касается не только социальной сферы, а всех государственных институтов страны. Включая, согласно известной формуле, «балет» (имея ввиду гуманитарную сферу, хотя лучше конкретно — образование) и тем более космос, где мы еще недавно, как и в социальных программах, были «впереди планеты всей».

Время терпеть и время оскорбляться
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...11494058.shtml
18.12.2017, 08:36
О том, как политическая грамотность переходит на бытовой уровень
https://img.gazeta.ru/files3/371/101...0x230-2377.jpg
Питер Брейгель-cтарший — «Вавилонская башня» (около 1563 года) Museum Boijmans Van Beuningen

Недавно шутники из Comedy Club показали номер про ингушскую девушку из службы эскорта. О чем быстро пожалели, — когда «оценившие шутку» бравые джигиты предприняли импровизированную попытку штурма ТНТ. Пришлось вызывать нешуточный ОМОН. Гендиректор Comedy Club Production был вынужден извиняться, в том числе посетив постпреда Ингушетии в Москве Алихана Цечоева. Это примерно, как если бы посла какой-нибудь державы вызвали на ковер в МИД для дачи объяснений и вручили «ноту». Только тут «посол страны» канала, где не любят «никакой политики», а только за все аполитичное, легкое и незамутненное, сам пришел. Получив урок политинформации.

Надо заметить, что все же политической грамотности у шутников хватило на то, чтобы не шутить подобным образом по поводу чеченских девушек. Видать, краем мозга смекнули, что за такое им точно «прилетит». Потому что даже самому аполитичному, выкинувшему телевизор в окно обывателю отлично известно, что про Рамзана Ахматовича и его подданных можно шутить либо по-доброму (по-очень-очень-доброму), либо никак. Примерно, как про Владимира Владимировича. Дерзить которому, заметим, у даже самых отвязных шутников на телеканалах тоже не принято.

Можно, конечно, им посочувствовать, бедным: поле для дерзких политических шуток, скажем так, в последнее время подсузилось. Политическая сатира приветствуется лишь на иностранном материале. И даже «между строк» — не стоит: Роскомнадзор не дремлет, да и высшие чиновники стали очень обидчивы, и стоят их обидки (в виде штрафов и судебных издержек) дорого.

Вон американцам хорошо: либеральная творческая общественность вовсю оттягивается на Трампе. Однако ж та же либеральная общественность, заметим, и думать не могла шутить подобным образом над первым чернокожим президентом. Так что не будем абсолютизировать свободу политического слова и шутки.

А у нас ранее студент Российской Академии народного хозяйства и, заметим, государственной службы выказал еще меньше политической грамотности, вступив в рассуждения в соцсетях насчет того, что можно, а что нельзя (например, «гулять с русскими») уже девушкам чеченским. Пост быстро нашел своего читателя. И даже не одного. Эти читатели, в свою очередь, нашли писателя и побили его, сняв на видео для поучительности, заставив извиниться «перед всеми девушками кавказской национальности и в принципе перед всеми девушками».

И в том, и в другом случае противоправные действия – попытка штурма телеканала и избиение – имели место после высказываний, которые были сочтены оскорбительными или, по крайней мере, неполиткорректными. Уже приходилось видеть по сему поводу много возмущенных высказываний: мол, что это «они себе позволяют», как это «они смеют обижаться» или, того хуже, нарочито изображать из себя обиженных.

Вплоть до – «нам что — теперь всем жить по законам шариата?» Согласимся для начала с тем, что учинять самосуд или устраивать демонстрацию силы, используя в качестве повода то, что представителям другой культуры кажется «невинными суждениями», не есть хорошо. И правоохранителям тут есть чем заняться, вникая в тонкую ткань отношений культур и традиций, а также еще менее познанную ими ткань равенства всех перед законом вне зависимости от крутизны.

Однако стоит также взглянуть на проблему шире. Мы сегодня живем в мире, где нормы политкорректности, немыслимые или не замечаемые ранее, приходится все больше учитывать не только в общественно-политической жизни, но и в бытовом поведении.

Иными словами, может, лучше не шутить про «ингушскую девушку из эскорта»? Равно как не стоит шутить про набожную православную девушку из эскорта. И вообще понять, наконец, что некогда казавшиеся «невинными» националистические анекдоты — про «глупых чукчей», «про тупых русских» и прочие построения, спекулирующие на национализме или шовинизме – становятся все более неуместными. Дело в том, что люди, знаете ли, стали много сложнее устроены и стали много о себе понимать. «Конфликт цивилизаций» — он и поэтому тоже. Как и всякие парады суверенитетов. Теперь не только у нас, но и в Евросоюзе.

Мы злобно посмеиваемся над «тупыми америкосами» (аналогичные шутки про «тупых русских», кстати, публично даже в сегодняшней Америке с ее «Рашагейтом» остаются непозволительными), которые уж вконец запутались в своей политкорректности (это по нашему разумению) и избегают, скажем, слова «негр», которое еще сто лет назад было общеупотребительным в официальном лексиконе. Мы всей страной и членами отечественных киноакадемий ржем в голос над скандалом вокруг Харви Вайнштейна, когда уже немолодые дамы вспоминают, словно по команде, за какие места он их щипал и что предлагал делать 20 лет назад. В этом во всем есть изрядная доля фарисейства и лицемерия. Хотя, полагаю, мы тоже к чему-нибудь такому еще придем.

Однако есть и рациональное зерно.

Оно в том, что новые «нормы нормальности» — они сегодня другие. Как для политического класса, которому, к примеру, уже не к лицу грубые и вульгарные забавы вроде тех, что позволял себе Вождь Народов в отношении соратников во время ночных пиршеств. Ни обывателю, которому стоит быть более внимательным и учтивым в отношении других культур и обычаев, раз уж все они так перемешались в современном мире.

В той же Америке, где вроде все «разрешено», не принято шутить столь же дерзко, как у нас, над тамошними «чукчами» - индейцами, над неграми, простите, афроамериканцами (в социологии и политологии - «черными»). Вообще шутки с националистическим и сексистским душком не приветствуются не только в публичном пространстве – замучаешься «пыль глотать» и извиняться – но и на бытовом уровне. Этот урок выучило общество, гордящееся исправностью работы «плавильного котла», десятилетиями переплавлявшего разные народности в единую американскую нацию и культуру.

Тут, конечно, еще возникает вопрос о том, кто к кому приехал и кто у кого в гостях. И о том, кто к кому может лезть «со своим правилами», если «мы у себя дома».

Он подспудно выдает в нас то, что мы по-прежнему не чувствуем себя единой нацией на бытовом уровне, так и не изжив в себе пережитки имперского восприятия страны как «метрополии» и «национальных окраин». И утратили еще недавно жившее в нас чувство единой советской нации.

Скажем, если вы пребываете туристом в Таиланде, то не стоит показывать подошвы своих ботинок собеседнику, – это знак неуважения. Ровно так же не стоит это делать и на Ближнем Востоке, особенно в «святых местах». А что, если таец пришел к вам в гости, то можно, потому что «он тут в гостях», а мы «у себя дома»? Где тут кончается невинное незнание – и нежелание знать и учитывать, подчеркнем – особенностей другой культуры и начинается банальное хамство? Мол, раз «я дома, то делаю, что хочу». Ответ на этот вопрос не так уж прост. И грань между невинным незнанием и воинствующим нежеланием порой не так легко установить. Ровно так же не просто установить грань между тем, когда «обиженные или оскорбленные» — любые, в том числе консервативно-православные — действительно оскорблены, и тем, когда они, словно гопники в подворотне, просящие «закурить», просто используют повод, чтобы докопаться и самоутвердиться.

Непросто найти такую грань и в других потенциально конфликтных случаях. Скажем, ношение хиджабов и платков девочками в школах в регионах, не являющихся «местами традиционного проживания». С одной стороны, школа — светское заведение, и настаивать на том, что ты, мол, «оскобляешься» и без хиджаба никак не можешь, вроде как не лучший вариант. Он порождает «отпор». И небезосновательно. А вот если прийти к другим родителям и попросить, попробовать договориться по-хорошему, и чтобы те, в свою очередь поняли и добровольно (подчеркнем), увидев искренность просящего, но не надменность – уже совсем другой поворот.

Разбираться в этих нюансах и особенно в порождаемых конфликтах, на самом деле, должны правоохранительные органы и власти в целом. Однако подчас именно их неумелые действия или вопиющее бездействие еще больше провоцируют то, что называется «нарушением монополии государства на насилие». Которое выливается либо в показательные диаспоральные выступления (типа защита народности Рохинджа из Мьянмы, — почему вдруг у нас?), либо в погромы «оскорбительных выставок». Но разбираться и вырабатывать некий взаимоприемлемый для всех подход должно и общество в целом. Это работа для всех.

С кавказцами сложнее, чем с далекими тайцами. Кто-то считает, что они, например, в Москве – «в гостях, и пусть у себя там свои порядки наводят, мы же к ним не лезем». Уязвимый, кстати тезис. Потому что подразумевает уточнение: «не лезем», потому что не хотим из благородства или потому, что не можем навязать свою версию государственного универсализма? После того, как в 90-х — начале 2000-х попытались было, но чем кончилось – известно. А они, напротив, подчеркивают, что они и в Москве – именно «дома», поскольку этот порт пяти морей – еще и столица нашей общей Родины, как ни крути.

В свое время многим, в том числе и мне, показалось, что «двушечка» реального срока за песни и пляски в церкви – это явный перебор. Мне и сейчас так кажется. Однако, с другой стороны, нельзя не признать, что с тех пор на подобные «песни и пляски» как-то никто более не отваживается. А если бы не «впаяли», то, может, плясали бы уже в мечетях, а в ответ получали бы взрывы в метро смертников. Кажется, про зыбкость грани между «можно во имя свободы слова» и «нельзя, исходя из разумной политкорректности», поняли уже не только у нас, но и там, где раньше вовсю рисовали карикатуры на пророка Мухаммеда, а сейчас что-то не частят с этим. После Парижа, Ниццы и пр.

И ни у кого, на самом деле, нет готового ответа на все эти вопросы. И у меня нет. Но есть ощущение, что, может, пора перестать тупо высмеивать «так называемую западную политкорректность» (включая непонятную нам формулу «don't ask – don't tell, «не спрашивай – не говори», применительно к лицам нетрадиционной ориентации) и попытаться понять, в чем она нам не годится, ибо действительно не лишена лицемерия и ханжества, а в чем — вполне даже и пригодилась бы, хотя бы в части старания учитывать и другое мнение (культуру) тоже.

Это, впрочем, касается не только пресловутого национального вопроса, но политики в целом.

Другие культуры, кстати, дают отличный пример солидарности, в том числе диаспоральной. Тут есть чему поучиться нашей государственно-образующей нации. Впрочем, «поучиться» — неправильный термин. Нации не учатся. Тем более великие. Но можно задуматься. Между тем, даже за границей русские подчас стараются избегать встреч и общения друг с другом. Почему?

Русская эмигрантская диаспора как единое целое, кажется, напрочь отсутствует как явление в странах с большой численностью наших соотечественников. Почему?

Представить себе помощь соотечественнику со стороны русской диаспоры (если только это не благотворительность церкви) труднее, чем такие действия, скажем, со стороны диаспоры армянской, еврейской, польской и даже украинской. Почему?

Наши – это зачастую сонм разрозненных и соперничающих между собой за право «представлять соотечественников» структуры.

На фоне все чаще случающих «перегибов» в исполнении представителей других национальностей, солидарно отстаивающих свои права и достоинство, как они это понимают, объективно возрастает и возможность того, что русские тоже рано или поздно начнут «массово обижаться и оскорбляться», каковое чувство ущемленности – что перед внешними враждебным окружением, что в своей собственной стране – может породить такой «русский проект», что мало не покажется.

Ну и в заключении – анекдот, который, надеюсь, никого не оскорбит и не обидит.

Еврейский бизнесмен из Америки отправил своего сына в Израиль на год, чтобы тот проникся культурой и обычаями страны. Когда тот вернулся, то сказал отцу: «Я отлично провел время в Израиле, спасибо, что отправил меня туда. Кстати, я принял христианство». – «Это не то, что я ожидал от тебя», - расстроился отец. И пошел искать сочувствия к своему другу. «Айк, послушай, — сказал он, — я отправил сына в Израиль, а он вернулся христианином. Как быть?» - «Забавно, что ты обратился с этой проблемой ко мне», — ответил Айк. Я тоже послал своего сына в Израиль, и он тоже – вот же совпадение - вернулся христианином. Пойдем посоветуемся к раввину». Пошли к раввину. «Забавно, что вы обратились с этим ко мне», — выслушав их, сказал раввин. — Я тоже отправил своего сына в Израиль, с ним произошла та же история». После чего они принялись молиться, рассказывая Господу о своих сыновьях и спрашивая, что им делать с такой молодежью. И тут с небес до них донеслось: «Забавно, что вы обратились с этой проблемой ко мне, — сказал голос. — Я тоже послал своего Сына в Израиль…»

С наступающим «западным» Рождеством

Палыч с мигалкой
 

https://www.gazeta.ru/column/bovt/158706.shtml
22.01.2001, 11:30

Привычка ездить на красный свет страшно развращает. И даже трудно порой уловить момент, когда овладевает человеком этот разврат. Вот он проскочил на мигающий зеленый. Вот не стал тормозить на желтый. Ну, а там уже и до красного недалеко. Впрочем, весь секрет такого водительского нахальства заключается вовсе не благоприобретенном дальтонизме или постепенной порче характера индивида по мере неуклонно надвигающейся на него старости. Отнюдь. Секрет вообще лежит вне телесной оболочки конкретного водилы, — он обретается непосредственно в самодвижущемся экипаже.
Реклама

Впрочем, если мы хотим поставить свои опыты на научную основу, то должны прежде всего обратить внимание на марку экипажа, после чего уже нетрудно будет умозаключить: чем экипаж наворотистее, тем он наглее себя ведет по отношению к прочим участникам дорожного движения. Признаком самого крутого ездока (пальцы веером, всем торчать по обочинам, стоять, бояться) является увеличенный против обычного триколор (то есть высочайше утвержденный государственный символ нашей славной Родины) на номерном знаке, отягощенный благородным черным окрасом самого корпуса экипажа, озаряемого попутно проблесковым маячком. При наличии этих признаков становится совершенно ясно, что по дороге и вообще по жизни мчит явный и полный отморозок. Причем скорее всего приобретший свою крутизну в результате народного (т.е. нашего с вами) волеизъявления.

Беда Пал Палыча Бородина, стремившегося на званый обед, но попавшего в бруклинский застенок, заключалась всего лишь в том, что он просто уже давно забыл, как надо ездить на зеленый свет. То есть чисто конкретно расслабился. Причем мы ведь не будет тут клеймить и обвинять Пал Палыча. Да боже упаси. Не наше это собачье дело. Ему и так сейчас тошно. С ним скорее всего и женевский кантонально-кальвинистский суд ничегошеньки поделать не сможет и отпустит с миром, помурыжив да выплатив компенсацию за нанесенный Палычу ущерб. Но ведь вот какая загадка тут: зачем же он туда поперся? Палыч ведь совершенно точно знал, что ему горит «красный». Что еще в январе 2000 года злобные швейцарские зануды-юристы, обломавшиеся уже и на Михасе, и на “Мабетексе”, и на ельцинских-дьяченковских кредитках, а оттого особенно отчаянные в своих домогательствах, выписали на его честное благородное имя ордер. И вывесили сей ордер в Интерполе. Знал, но не боялся. И адвокаты его знали. И тоже не боялись.

И полетел Палыч на бал со свечами в эту треклятую Америку, аки мотылек на предательское пламя. А все потому, что привыкли наши палычи ездить на красный свет. Ведь когда настолько привыкаешь на него ездить, то тебе и в голову не может прийти, что во время твоего триумфального, стремительного рассекания презренного пространства кто-то может взять да и наехать на тебя. Опустить. Надеть наручники. Наплевать прямо в диппаспорт, как в душу. Тем более, что он и выдан-то несуществующим государством Руссобелией. Это же просто не укладывается в голове, как не укладываются в ней же некие общие для всех правила и нормы поведения. Хотя бы предосторожность. Ну как же. Мы ж крутые. Мол, не может быть у нас общих норм и правил. Мол, красный, желтый, зеленый – это ведь для них, для быдла. А у нас – пальцы веером – и вперед, заре навстречу.

Похоже, что и адвокаты у Палыча – тоже того, с веером, будь они трижды Падва. Бойко говорить перед телекамерами о политической мотивации ареста подзащитного они уже научились. А международное право (по крайней мере в части, касающейся иммунитета, а также американо-швейцарской практики выдачи арестованных) подзабыли, похоже. А может, они его и вовсе не знали. Потому как никакие они не Шапиро и не футболиста-убийцу Симпсона защищают за 500 баксов в час, а приблатненные при, с позволения сказать, новорусской элите служащие, а потому про общечеловеческое запрещение ездить на красный свет знать не обязаны. Хотя те же 500 баксов за тот же час, уж будьте любезны, всенепременно востребуют.
Видит ночью как днем! Мега-удобный!
datakam.ru
datakam.ru
Авто Регистратор. Матрица SONY. Антирадар-Спидкам от штрафов. Установка за 0,3 сек!
Скрыть рекламу:
Не интересуюсь этой темой / Уже купил
Навязчивое и надоело
Сомнительного содержания или спам
Мешает просмотру контента
Спасибо, объявление скрыто.
Яндекс.Директ

Да что там адвокаты – у нас и МИД под стать таким ездокам на красный. Сначала в бруклинский застенок заслали чрезвычайного и полномочного посла. Пришел посол к копам и, видимо, попытался их взять нахрапом. Да вы что, мол, пацаны, с дуба рухнули? Мол, уважаемый человек приехал к самому президенту Бушу на праздник, а вы его – в кутузку. Да бросьте дурака валять, отпустите, пусть он на бал едет, а потом, уж так и быть, на ваши дурацкие вопросы ответит — зуб даю. То есть, в переводе: ну, на красный проскочил, так что с того, — он же, во-первых, к Самому летел, а во-вторых, уважаемый, то есть авторитет.

Но нахрапом бруклинских копов не возьмешь. Видно, они по нашим меркам совсем тупые. Тогда иностранного министра Иванова задействовали. Тот кинулся звонить в эту треклятую Швейцарию: да порвите вы, говорит, свой «протокол» на нашего Палыча, договоримся по-хорошему, по понятиям то есть. Те, натурально, не понимают. Ни того, как можно протоколы рвать, ни про какие-то особые понятия, отличные от всех общечеловеческих. Ну полные ж козлы. Хорошо еще у Иванова ума хватило денег им не совать по факсу. А то бы они смекнули запротоколировать его посулы да потом арестовать прямо на переговорах по какому-нибудь ближневосточному урегулированию.

Эдак мы и вовсе без правителей останемся. Всех посадят. Причем всех – за границей. Больно строгие у них там правила движения дорожного. Мы-то не звери, понимаем: если большой человек, то надо его пропустить, пусть себе едет и на красный, и по встречной. А мы уж как-нибудь тихонечко — по обочине, по обочине. Да за столько лет-то привыкли уж. Трясет вот только там очень – колдобина на колдобине.

Адвокаты дьявола
 

ПРОФИЛЬ №03/30 января 2006 года

Когда общаешься с любым представителем российской делегации в Парламентской ассамблее Совета Европы (единственной европейской организации, куда входит Россия), то ни от кого и никогда-хотя бы даже притворно-не услышишь фразу «мы как часть Европы». Или «мы, придерживаясь европейских ценностей…».
Весь пафос сводится к тому, что МЫ: а) «даем отпор», б) «разьясняем позицию», в) «изобличаем их двойные стандарты». Коммунисты ли, единороссы, либерал-демократы… Разнятся лишь оттенки. Но не суть. Наши отношения с этим европейским институтом (как и с другими)-это «МЫ против них НИХ».
Прошлогодняя сессия ПАСЕ это подтвердила. МЫ все больше расходимся с тем, что они называют своими ценностями. ОНИ в Европе тоже все меньше скрывают, как НАС не любят. Их фразы про «Россию часть Европы» не более чем милая ложь, они так не думают.
Накануне сессии чиновник МИД РФ брякнул, что надо бы наш взнос в ПАСЕ срезать. Россия-так называемый «основной плательщик» (как Франция и Германия, например), добровольно взявший повышенные обязательства. Платим 26 млн. евро, хотя могли, исходя из ВВП, населения и пр., платить миллионов 10-13. При этом впервые Россия с мая 2006 года будет полгода в ПАСЕ председательствовать. В нашей делегации грезят осенним визитом в Страсбург самого Путина. Так что вышло как всегда «изящно». А потом МЫ получили от НИХ четыре «плюхи».
По Чечне. Докладчиком был «Главвраг» делегации РФ немец-социалист Биндиг: Нарушения прав человека, исчезновение людей, взятие в заложники-ии так 40 страниц. Уходящий в отставку комиссар по правам человека СЕ Альваро Хиль Роблес, бывавший в Чечне, в беседе с российскими журналистами и то констатировал прогресс (мол, «видели б вы, что там делалось пару лет назад»). Видимо, именно за это он скоро получит орден от российского президента.
К чеченской резолюции (прямо как конгресс США в 1974-м пристегнул к Закону о торговле поправку Джексона-Вэника) ОНИ пристегнули свое «фе» по поводу нового НАШЕГО закона о НПО. Не читая перевода с русского. Потом «отхлестали» Белоруссию, призвав к ее изоляции за авторитарные художества Лукашенко. Лукашенко защищали Зюганов и Жириновский. Глава делегации Константин Косачев, кажется, даже поморщился, когда его назвали адвокатом режима. Но именно россияне в ПАСЕ таковыми выступили. Ни словом ни критиковав «союзный» Минск за попрание демократии.
Как самую болезненную пощечину НАШИ восприняли резолюцию осуждения преступлений тоталитарных коммунистических режимов. Редко по каким вопросам встретишь столь трогательное единодушие КПРФ и «Единой России».
И вот-слились они. Лишь ЛДПР последовательна в антикоммунизме. Резолюция-первый такой документ после падения Берлинской стены. Написал ее швед, хотя в Швеции не было коммунизма. Конечно, документ восторженно восприняли восочноевропейцы: то ли воюют с тенями советского прошлого, то ли с реинкарнацией этих теней в настоящем.
Даже ельцинская Россия не смогла ни осудить коммунизм и КПСС, ни снизойти до покаяния за преступления павшего режима. Зато нынче представители страны, породивший режим, который ломал не только собственные народы, но и экономический здравый смысл и саму человеческую природу, не потрудились не то что поддержать документ (ну хотя бы промолчать), а даже отчаянно сопротивляться. Наши центристы были искренне горды тем, сколь много им удалось смягчить. То ли они так пылко защищают собственные жизненные устои, то ли угождали нынешние власти в ее реставрационных устремлениях. И в этом рвении они противоставляют себя европейским ценностям. С практической точки зрения-непонятно даже зачем: никаких последствий все эти резолюции ПАСЕ не имеют. Видно, болит у НАШИХ душа за коммунистическое прошлое. И пусть тысячу раз прав Косачев, говоря, что нельзя уравнивать нацизм и коммунизма (сначала в резолюции так и было), все поняли, что русские придираются, ибо им советский коммунизм мил и дорог, как свет в окошке. Причем защищали коммунизм парламентарии той страны, которая больше всего от него пострадала, потеряв миллионы людей, доведя до ручки экономику. Российская делегация могла бы, напротив, возглавить процесс, потребовав вписать это все в резолюцию. Но не стала…
Когда сегодня российская элита твердит о неприемлемости переписывания истории, не говоря уже об отречении от нее, в тех отповедях прослеживается лишь одно: советский тоталитаризм должен быть чуть ли не предметом гордости, ибо «с незначительными перегибами» (плюс-минус десяток миллионов жертв) была построена страна, которую уважали и боялись в мире. Боялись-да. Уважали ли?
Признание ошибок путают с отречением от прошлого. Извлечение уроков из прошлого ради будущего-не про нас. Посему прошлое и настоящее России-дискретны, состоят из отрезков, не складывающихся в единую линию понимания и действия. Линию движения вперед, а не назад. За резолюцию (пусть юридически корявую) многие скажут спасибо шведу. А на Россию опять глядят с опаской. Чего от нее ждать в следующий момент истории? Боятся? Уже нет. Уважают? Пока тоже нет. И такими методами уважения не добиться.

Темы дня | 18.07.2019
 

https://www.youtube.com/watch?v=8DYQ26pqEx4