|
Почему я не подписал хорошее обращение
http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1288874-echo/
28 марта 2014, 15:01 Мне его тоже прислали. Вполне неплохой текст, если бы был написан лет шесть-семь назад. И никуда не годные адресаты. Наши сегодняшние проблемы во многом от того, что мы увлекались общением с этими адресатами, вместо того, чтобы говорить с соотечественниками. Всеми доступными средствами. Я очень люблю "Машину времени", я уважаю позицию Макаревича. На фоне многих других она даже смелая. Но я не могу подписывать письма такого содержания, направленные циничным мерзавцам, которые будут смеяться читая их. А вот наших разговоров с соотечественниками они боятся. Именно это надо делать прежде всего. И делать гораздо резче и яснее, чем это делается в письме. Особенно, когда посягают на народных любимцев. |
Вам, ведь, ясен ответ?
http://kasparov.org/material.php?id=5340495BF3989
Какая власть в ответ на внешнюю угрозу начинает сходу мстить тем, кто находится в ее власти? 05-04-2014 (22:27) Мне уже приходилось писать, что в России уже нет государства. Осталась только власть. Но власть бывает разная - власть вожака в стае, отца в семье, короля в феодальном королевстве, бандита в шайке. Сейчас с очевидной ясностью становится ясна природа путинской власти. Задайте себе вопрос: "Какая власть в ответ на внешнюю угрозу начинает сходу мстить тем, кто находится в ее власти?". Вам, ведь, ясен ответ? Правильно. Это власть террористов. Это начало проявляться с "Закона Димы Яковлева". И это с особенной яркостью проявляется сейчас. Подонки, составляющие эту террористическую банду, открыто, не стесняясь, объявляют мировому сообществу: "Если вы нас обидите, мы начнем убивать наших подданных". В этом суть путинского режима. Они - террористы, мы - заложники. А неожиданно вспыхивающая в некоторых сердцах любовь к главному террористу - типичный стокгольмский синдром. |
"Чиновники России держат в США 500 млрд долларов собственных средств"
http://kasparov.org/material.php?id=53442BA4BD357
Это не очень много 08-04-2014 (21:07) По данным исследований Фонда ИНДЕМ, годовой доход чиновников от деловой коррупции составил 300 миллиардов долларов с хвостиком. Причем, это оценка снизу. Понятно, что часть уходит на внутреннее теневое потребление. Так что США за прошедшие годы досталось далеко не все. Но, конечно, надо оценивать вложения в недвижимость и другие расходы. Бжезинский: "Чиновники России держат в США 500 млрд долларов собственных средств!" FATCA: о чьих интересах хлопочут российские власти? Банки и другие финансовые организации мира хотят сделать агентами налоговой службы... topwar.ru |
Про ложь
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=note&id=24889
10 АПРЕЛЯ 2014 г. http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...1397018365.jpg Не знаю, интересно ли вам, почему я решил поддержать митинг против вранья, который пройдет в Москве 13 апреля, но я чувствую потребность объясниться. Не скрываю: я рассчитываю, что мое объяснение поможет вам принять решение, участвовать в митинге или нет. Первое фундаментальное утверждение в сфере лингвистики записано в Библии: «Сначала было Слово». Глубинный смысл этого, казалось бы, слегка полемического утверждения был переоткрыт современными лингвистами во второй половине XX века, когда они объяснили нам: наш язык и наша жизнь (точнее, социальная жизнь) неразрывно взаимосвязаны. Несколько позже специалисты на стыке наук установили, в чем состоит наше, человеческое, отличие от приматов — в нашем языке как инструменте коммуникации. Приматы, каждый по отдельности, используют коммуникацию, чтобы получить то, что нужно каждому из них для себя. Наш язык возник как инструмент взаимопонимания с целью кооперации, взаимопомощи, совместного решения общих проблем. Только позже мы (люди) поняли, что такое эффективное средство, как язык, может не менее успешно использоваться для получения личной выгоды, в том числе с помощью лжи. И это сближало нас с приматами. Тут нет ничего удивительного: множество наших изобретений, первоначально предназначенных для общего блага (или увеселения, как порох), становились позже средствами вражды и личной выгоды. Ложь пронизывает нашу жизнь. Каждый из нас нередко прибегал к ней, «во благо», для упрощения жизни или из корысти. Но самое страшное — это тотальная ложь, монополизированная властью. Когда обычный человек постоянно отовсюду слышит одно и то же вранье, он в конце концов проникается убеждением: раз все об этом говорят, значит, так оно и есть. И когда подобным образом начинает рассуждать большинство, ложь становится реальностью. И эта виртуальная реальность разрушает нас, нашу мораль, разрушает общество и страну. В условиях лживой реальности становится возможным все, что превращает нас в обезьян, а общество — в безумное стадо. Если все и дальше пойдет так, как катится нынче, мы обречены. Обречена и Россия на исторический крах. В этих словах нет ни капли полемического задора. Увы, в них уже не такая уж далекая перспектива. Я не буду писать о наглой лжи, которая прет из всех информационных щелей. Она очевидна многим. Опаснее лукавая ложь. Это ложь, эксплуатирующая общепринятые заблуждения, мифы, предрассудки. Их не мало, и дальше я буду писать о некоторых из них, усиленно эксплуатируемых путинской пропагандой. Миф о большинстве Нетрудно заметить, что диктаторские режимы безумно любят убеждать всех в том, что их поддерживает большинство. И чем омерзительнее диктатура, тем больше усилий она тратит на получение поддержки этого большинства, тем убедительнее должно быть это большинство и тем меньше стеснений в средствах для получения нужных цифр. Напоминаю тем, кто забыл: нерушимый блок коммунистов и беспартийных всегда побеждал на выборах во времена СССР с результатом, превышающим 99%; почти до самого своего краха, от которого не спасли такие уникальные любовь и «поддержка». А вот прочные демократии не заморачиваются по поводу убедительности большинства. Для них, к примеру, победа на выборах с разрывом в несколько десятков голосов столь же легитимна, как и победа с внушительным преимуществом. Более того, они не считают, что демократия есть власть большинства. Они говорят по другому: демократия — это власть, при которой уважаются права меньшинства. Потому что все знают, что через некоторое время большинство может оказаться в меньшинстве. Или еще так говорят: демократия — это власть процедуры. Поэтому честность выборов там важнее результата, и уж тем более — важнее внушительности победы. Именно тут разница: у них легитимность избранной власти определяется чистотой процедуры; у нас процент голосов, независимо от того, как он был получен, должен подтверждать легитимность власти — чем выше ложь в цифрах, тем, как бы, легитимнее. И чем больше не хватает настоящей легитимности, тем больше вранья в цифрах. Обсуждая роль большинства на выборах, мы вспомним не только о том, каково оно было на «выборах» в СССР, и о том, что это как-то не спасло империю. Мы обязаны также вспомнить, что Гитлера тоже поддерживало некое большинство. И Муссолини тоже. А уж как большинство поддерживало Каддафи! Давайте при этом не будем вспоминать, как они закончили. Важнее помнить, что все эти случаи не имели никакого отношения к реальной власти большинства, если мы хотим мыслить себе таковую. Во всех случаях, не только этих, липовая власть большинства была лишь прикрытием для обеспечения несменяемости власти конкретных лиц или группировок. Со всеми вытекающими последствиями для лиц, группировок, несчастных людей и стран. Описанная мною любовь диктаторов к большинству и пропаганда этого большинства эксплуатирует миф, который можно сформулировать так: большинство всегда право. Но вот ведь беда: это неверно ни с какой точки зрения. Если бы в 1616 году Святой престол провел бы опрос, включив в него вопрос о том, что вокруг чего вращается, то итог был бы стопроцентно очевидным: все вращается вокруг неподвижной Земли, являющейся центром бытия. Это предельный пример. Из него, конечно, не следует, что всегда право меньшинство. Просто вопрос физической истины, и даже социальной истины, не решается голосованием. То же самое касается выборов. Лауреат Нобелевской премии Кеннет Эрроу известен не столько своим вкладом в математическую экономическую теорию, сколько своей знаменитой Теоремой Эрроу. Он ввел аксиоматику справедливого согласования мнений (голосование с выбором из нескольких альтернатив — одна из таких процедур) и доказал, что если опираться на эту систему аксиом, то справедливая процедура согласования невозможна. Иными словами: как бы вы ни придумали согласовывать мнения, какой-то аспект справедливости будет ущемлен. Правило большинства — всего лишь одна из множества простых процедур, обладающая своими недостатками, так же как и все остальные. Просто у него есть свои преимущества, имеющие отношение не к справедливости, а к нашей склонности к простым решениям. Важно только одно: если мы договорились, что будем использовать именно это дефектное правило, а не какое-либо другое, то его дефектность будет распространяться на всех, кто бы ни победил. И наша возможность компенсировать дефектность заключается только в том, что мы будем свято соблюдать процедуру, чтобы дефекты распространялись поровну на всех. Альтернативное решение принадлежит Аристотелю, который считал, что лучше всего сменять власть с помощью жребия. Так вот. Когда власть озабочена наличием и размером какого-либо большинства, это ее личное дело. Она имеет на это право для планирования и осуществления своей политики. Но как только она пытается манипулировать общественным мнением с помощью какого-либо своего большинства, это уже наша проблема. Здесь мы сразу должны делать стойку: нам дурят голову! Читатель вправе возразить: мифы и вранье суть вещи разные. Не спорю. Но я пишу не про мифы как таковые, а про их монопольную эксплуатацию властью в своих целях. Как-то так получается в нашем случае, что эксплуатация мифа неотделима от лжи. Такая манипуляция опасна, поскольку легко сглатывается, ибо использует миф, рассчитывая на реакцию примерно такую: ну конечно, ведь большинство же. Что тут поделаешь, большинство... И нам кажется вполне нормальным признание выборов состоявшимися, «если объем выявленных нарушений не исказил волю избирателей». Если, скажем, при набранных 70 процентах выявлено 15 процентов подтасовок, то воля избирателей не искажена. Большинство ведь. А потом от имени этого большинства можно творить все что угодно. А что поделаешь, большинство ведь… Итак, относительно небольшая ложь, эксплуатирующая миф, умножает свою мощь силой мифа. И тем опасна, хотя привычна и не столь бросается в глаза, как запредельное вранье телевизионных шоуменов. Фотография EPA/ИТАР-ТАСС |
Про ложь - 2
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=note&id=24916
12 АПРЕЛЯ 2014 г. http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...1397312692.jpg «Довольно скоро он меня вызывает. Я и он, больше никого. И вдруг он говорит, что ему ясно, что Россия по-прежнему опасна, что верить им нельзя, и не могли бы мы подготовить, не мешкая, записочку, про то как можно сделать, чтобы они рухнули, чтобы как Рейган, дескать. Я удивился и обрадовался – и под козырек. Результат был через месяц, и я доложил. Вот что мы предложили, перечисляю в общих чертах, какие процессы надо запускать и стимулировать, чтобы все произошло как бы естественно. Во-первых, надо создать в России невыносимые условия для всего, что шевелится и может независимо мыслить. Это поставит крест на любых планах «инновационного развития», как там любили тогда говорить, а полезные кадры потекут к нам. Для этого надо раскалывать общество, возбуждать шовинизм, ксенофобию, агрессию, возбуждать примитивные инстинкты, натравливать одних на других. Во-вторых, надо стимулировать подавление любой общественной активности, например, обзывая ее политической. В России независимые общественные организации финансируются иностранными грантодателями, нашими – весьма весомо; значит надо способствовать перекрытию этих каналов. Сейчас в России это последний оплот хоть какого-то контроля за властью. Когда он будет подавлен, коррупция вырастет еще больше, вместе с прочими деструктивными действиями власти, и это поможет решению задачи. В-третьих, надо стимулировать международную изоляцию в России, включая изоляцию в ее зоне влияния. Замкнувшись, Россия будет обречена. Нельзя в современном мире развиваться в одиночестве. А не развиваясь, она не выживет. Самый эффективный способ – раскачать имперские комплексы и возбудить политику восстановления империи агрессивными методами. Ну и так далее, все в таком духе. Он улыбнулся и поблагодарил, а потом начал исполнять, но уже без нас. Начал потихоньку, причем очень хитро, объявив сначала свою «Перезагрузку», которая развязала руки Путину внутри страны. А дальше он вообще поверил в то, что может позволить себе все. И поехало. Результат вы знаете: к концу его второго срока задача была решена, и демократы победили на президентских выборах. Так что нам есть, чем гордиться». Как вы догадываетесь, эти «неопубликованные мемуары» я выдумал. А если всерьез – то, все, что было творимо путинским режимом до сих пор, воспроизводило сценарий распада СССР. А то, что происходит сейчас – это действия, которые не только стремительно ускорят распад России, но и сделают его непредсказуемо драматичным. Я не оцениваю эту возможность в оценках «хорошо»-плохо». Я просто констатирую факт. Я не обвиняю Путина и его свору, что они работают по указке США с целью развалить Россию. Они реализуют свои цели, но результат будет тот же. Если все это в ближайшее время не прекратится. К чему я об этом говорю, и причем тут ложь? Очевидная закономерность: чем бредовее решения и действия власти, чем больше они милее ей и вреднее гражданам и обществу, тем большей ложью они сопровождаются и обосновываются. Не буду тратить времени на обоснование, вы и сами легко это обнаружите, вспоминая историю путинской власти. Неслучайно именно сейчас мы видим бесконечный поток запредельной агрессивной лжи. Ее порождает вспыхнувшее имперское бешенство власти – от риторики до агрессивных действий. (Крохотное отступление. Любая ложь не существует сама по себе (я не про шутки всякие и веселье). Она всегда сопровождает мерзости граждан, организаций и государств – измены, мошенничества или агрессии). Ложь мерзка сама по себе. Но всякий раз, когда мы слышим очередную властную мерзость, мы должны понимать, что за ней – еще большая мерзость, которую творит власть. Сюжет, с которого я начал текст, имеет еще тот смысл, что нынешний приступ вранья путинской власти, похоже, последний. И вот почему. С испокон веку земля (пространство) была главным богатством, дающим убежище и блага для жизни сапиенсов. Чем больше земли, тем больше богатства. Потому империи начали возникать много тысяч лет назад, возникали и распадались, появлялись другие, пока не распались все, поскольку количество земли перестало определять богатство. Вы не поверите – знания, к примеру, оказались важнее. Но черт с ними со знаниями. Трагедия в том банальном обстоятельстве, что все империи проживают очень простую географическую жизнь: сначала растут, а потом сжимаются. И никакая сила остановить этого не может. Российская империя начала сжиматься в 1917 г. Потом пережила еще один приступ 84 года спустя. А потом оставался один вопрос про дряхлеющую империю: сможет ли, успеет ли она превратиться просто в страну или продолжит распадаться дальше, дробясь на устойчивые куски. Только все это сухая теория. А мы живем в усталой и издерганной от безумств стране, растаскиваемой серой сворой. В стране, гадающей от безысходности, что это дернуло Путина заталкивать пасту в тюбик: страх потерять власть или мания величия. И нам нет причин гордиться сделанным нынче в России открытием, согласно которому мания величия оказалась не психиатрической болезнью, а инфекционной. Ведь величественные имперские мечты наших воров неотделимы от исчезновения в нашей стране последних признаков современного государства, зафиксированного исторической наукой отката в средневековье, моральной и интеллектуальной деградации населения, до разгула звериных инстинктов. Мало веселого. И совершенно неясно, как это все можно пережить. Впрочем, я точно знаю, что поодиночке – не пережить. Можно только вместе. Считайте, что это агитация. Ведь завтра митинг. |
Я офигеваю
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=534B9B7F15419
Деятельность государственных каналов в России не имеет никакого отношения к журналистике 14-04-2014 (12:30) Последнее время от людей весьма внятных я нередко слышу сетования на санкции в отношении персон типа Киселева. Дескать это супротив свободы СМИ, слова, мнений, совести и т.п. И вообще, нельзя так с журналистами. Это же как должно испоганиться представление о журналистике в нашей стране, что Киселев и ему подобные причисляются к этой профессии?! В этих сетованиях смысла не больше, чем в сетованиях по поводу приговору насильнику. Почему бы не возопить относительно посягательств на святое и чистое чувство любви?! Деятельность государственных каналов в России не имеет никакого отношения к журналистике. Ровно тоже самое касается их сотрудников, даже уборщиц, не говоря уж о тех, кого по инерции и из-за скудости языка называют журналистами. И свобода слова тут не причем, и свобода мнений. Разве только совесть? Не так ли? |
Разговоры в Украине
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=53601B8B71EC8
Продолжение путевых заметок 30-04-2014 (01:46) На разных сессиях конгресса "Диалог", в кулуарных разговорах, в Харькове – везде отчетливо проявляются ключевые вопросы, беспокоящие наших собеседников. Пожалуй, самый распространенный вопрос относится к результатам последних социологических опросов в России. Примерно так: "Откуда взялись эти 80 %? Неужели они все действительно так думают и готовы… ?". В этом вопросе смесь обиды и недоумения. Последнее, впрочем, присуще и представителям российской стороны. На этот вопрос только публично я отвечал три раза. Вот, коротко, суть ответа. В России уже лет десять исчезает социологически выявляемое общественное мнение, которое существует только в условиях свободы, информационной конкуренции и субъективно воспринимаемой безопасности мнений. В России теперь ответы респондентов на политически острые вопросы проявляют, во-первых, действенность монопольной государственной пропаганды, а во-вторых, являются результатом поиска респондентами "правильного" ответа, как на устном экзамене. Посему наблюдаемые социологами 80 % это и не отражение устойчивых убеждений, и не основание к социальному действию, которое может стоять за убеждениями. Обида и недоумение стоят и за многими другими вопросами. Очень часто вопросы начинаются примерно так: "Ну как же вы там в России не понимаете, что…?". Следует признать, что мы часто не понимаем. И не чувствуем. Мы почти не рефлексируем свою традиционную и давно неактуальную снисходительность в тоне или менторскую поучительность в советах. Мы не осознаем, что в стране, переживающей революцию и агрессию, временно притупляется чувство юмора, и что нам с этим нужно быть крайне деликатными и сдержанными. И совсем было нелепо, когда обида украинцев наталкивалась на встречную обиду. Именно в такой атмосфере взаимных обид, и даже запальчивости, прошла первая секция в четверг, посвященная СМИ. Поскольку в обсуждение был вброшен мотив ответственности журналистов за вранье, то, конечно, в первую очередь возникли претензии к российской стороне. Было стыдновато слышать от одного российского модного журналиста следующее (цитирую по смыслу): "А чего я буду перед вами извиняться, я же не вру?! Вот, Киселев врет, пусть он и извиняется". Слава богу, на следующий день Александр Рыклин нашел достойные слова, чтобы извиниться за всех нас за то вранье, которое в Украине слышат о своей стране из уст тех, кого неточно называют "журналистами". Но все же, эти столкновения были полезны. Их надо было пройти, чтобы дальше можно было спокойно общаться, что и происходило. Я не настолько наивен, чтобы предполагать, будто интеллигентные люди из России и Украины, встретившись в подобной ситуации, сходу начнут благолепно общаться. Более того, я ожидал более острого взаимодействия. Но к нам в целом относились очень хорошо, по-доброму. И благодарили, проявляя при этом определенную осведомленность о происходящем в России, что мы приехали – не побоялись. Хотя страхи, как мне представляется, были преувеличены. |
Хуже уже быть не может
http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1320972-echo/
15 мая 2014, 19:09 Всем известно понятие «взбесившийся принтер». Сегодня этот взбесившийся принтер угрожает существованию нашей страны. Разговоры о том, что если что-то менять, то будет хуже, сегодня уже не актуальны. Хуже уже быть не может. «Круглый стол 12 декабря» принял Заявление о ситуации в стране, ответственности гражданского общества и политических элит с призывом консолидироваться и безотлагательно подготовить и начать реализовывать план совместных действий. Заявление о ситуации в стране, ответственности гражданского общества и политических элит Власть в России форсирует наступление на основные конституционные права и свободы граждан. 1. Принят «антитеррористический пакет», в котором: - сотрудникам ФСБ беспрецедентным образом предоставлены оперативные полномочия по досмотру граждан и помещений; - предусмотрено регулирование деятельности интернет-блогеров (касается около 30 тыс. блогеров с аудиторией более 3000 человек) с распространением на них требований, относящихся к средствам массовой информации; - вводится требование хранения данных операторами интернета (включая зарубежных) на серверах в РФ в течение полугода с предоставлением информации уполномоченным структурам без права об этом сообщать публике; - вводятся жесткие ограничения на анонимные переводы денежных средств физлицами; 2. Исходя из понимания того, что «Интернет – изобретение ЦРУ» активно прорабатываются вопросы «фильтрации» интернета по китайским и северокорейским образцам, ставятся под контроль основные операторы Рунета: - Рабочая группа АП по интернету обсуждает следующие меры по «структуризации» интернета: иерархия интернет провайдеров - три уровня сетей передачи данных (национальный, региональный и местный), подключение интернета только через общероссийских провайдеров, фильтрация трафика на всех уровнях, запрет размещения DNS серверов доменов .ру и .рф за пределами РФ, лицензирование деятельности по переводу URL-адресов в IP-адреса и обратно; - взятие под контроль основных операторов Рунета: VK, «черная метка» Yandex. 3. Проведено закрытие или ограничение деятельности нелояльных СМИ: - отключен доступ к действующим в интернете СМИ: Каспаров.ру, Еж.ру, Грани.ру; - ТВДождь лишен каналов распространения. 4. Продолжается наступление на НКО: - принят закон, расширяющий перечень оснований для внеплановых проверок НКО; - рассматривается законопроект о принудительной регистрации НКО в качестве иностранных агентов, а также постановление правительства, позволяющее прекращать деятельность НКО без решения суда, если по мнению Минюста НКО должна зарегистрироваться в качестве иностранного агента, но не сделала этого. 5. Власть отказывается обеспечивать гарантии свободы мирных собраний: - власти полностью проигнорировали замечания Венецианской Комиссии ОБСЕ по принципиальному несоответствию российского законодательства международным стандартам гарантий прав на свободу собраний ; - в Госдуму внесен законопроект, предусматривающий уголовную ответственность за рецидив по административным нарушениям при проведении публичных акций; - полиция и суды трактуют нормы действующего законодательства в произвольном жестком ограничительном по отношению к правам граждан ключе (проводятся массовые ничем не обоснованные задержания мирных граждан с дальнейшим применением административных санкций, включая аресты до 15 суток); - власть по-прежнему применяет несоответствующие законодательству произвольные, не учитывающие интересы и права граждан процедуры согласования времени и места проведения публичных мероприятий, произвольно трактует содержание и формы публичного мероприятия (особенно в понимании пикетирования). 6. Власть ставит под вопрос гарантии на свободные и честные выборы, гарантии права на референдумы: - оппозиционные партии лишаются права беспрепятственно выдвигать списки и отдельных кандидатов без сбора подписей на местных и региональных выборах (принято в двух чтениях ГД); - Конституционный Суд принял решение, расширяющее практику неподконтрольного досрочного голосования. 7. Власть отказывает гражданам в реальных правах на местное самоуправление: - планируется отмена прямых выборов мэров городов и городских советов. 8. Проводится реформа высших судов, которая противоречит базовому пониманию независимости судей и сужает доступ к эффективному правосудию: - «перетряхивание» судейского корпуса и ликвидация наиболее «продвинутого» Высшего Арбитражного Суда. 9. Власть, нарушая 13-ю статью Конституции России, пытается навязать обществу единую идеологию и идейную «консолидацию» вокруг политического руководства страны: - «пятая колонна национал-предателей»; - запрет на обвинения СССР в совершении преступлений во время второй мировой войны; - «Концепция культурной политики» (Россия – не Европа); - введение единого учебника истории для школ; - целенаправленное ограничение академических свобод и примитивизация образования. Все перечисленное сочетается с попыткой возврата к агрессивной имперской политике. Она подкрепляется массированной пропагандистской атакой на российских граждан. Власть эксплуатирует самые низменные инстинкты толпы наравне с ностальгией по мифу об имперском величии распавшегося Советского Союза. Не брезгуя открытой, отвратительной ложью, власти формируют в сознании российских граждан образы внешних и внутренних врагов. Мы констатируем, что в стране происходит переход к тоталитарному режиму фашистского (но не нацистского) типа. Это происходит по воле крохотной группы людей, эксплуатирующих власть, которую они получили не по праву и не по закону, рассчитывающих, что смогут сохранить власть, навязывая стране агрессивный шовинизм и имперскую агрессию, отвлекая общество от реальных проблем. Все это происходит при попустительстве подавляющей части политической элиты, недовольной происходящим, но парализованной собственным страхом. Большая часть граждан одурманена массированной пропагандой, возбуждающей истерический энтузиазм ложного патриотизма и эксплуатирующей незатянувшиеся раны, нанесенные распадом советской империи. Если эта смесь страха и равнодушия сохранится, то наша страна обречена. Распавшись, Россия канет в небытие. И мы еще не знаем, сколькими судьбами и жизнями пожертвует нынешний режим, внутри нашей страны и за ее пределами, хватаясь за соломинку имперскости и пытаясь продлить свою агонию. Тем не менее, мы обязаны констатировать, что более двух лет расширяется активность гражданского общества. Нарастание масштаба квазиправовых карательных мер вызвано, в первую очередь, сопротивлением, которое общество оказывает нынешнему режиму. Если у нас еще есть надежда, то она – в российском обществе. Круглый стол 12 декабря заявляет, что мы обязаны использовать все возможности, чтобы предотвратить национальную катастрофу Россию. Мы обращаемся ко всем общественным и политическим силам с призывом консолидироваться и безотлагательно подготовить и начать реализовывать план совместных действий. Мы обращаемся ко всем представителям политической элиты путинского режима найти в себе смелость противостоять безумию зла, навязываемого всем нам. Для предотвращения надвигающейся катастрофы мы обязаны сформировать единый фронт свободных граждан за демократическую Россию. Людмила Алексеева, Мария Архипова, Евгений Асс, Лия Ахеджакова, Гарри Бардин, Денис Билунов, Виктор Бондаренко, Валерий Борщев, Владимир Войнович, Сергей Гандлевский, Леонид Гозман, Жанна Денисова, Дмитрий Зимин, Андрей Зубов, Михаил Касьянов, Михаил Краснов, Алексей Кондауров, Татьяна Лазарева, Вадим Лукашевич, Константин Мерзликин, Владимир Мирзоев, Надежда Митюшкина, Оксана Мысина, Борис Немцов, Андрей Пионтковский, Наталья Пелевина, Лев Пономарев, Вадим Прохоров, Ольга Романова, Лев Рубинштейн, Александр Рыклин, Юрий Рыжов, Георгий Сатаров, Зоя Светова, Андрей Смирнов, Людмила Улицкая, Игорь Харичев, Эрнст Черный, Илья Шаблинский, Сергей Шаров-Делоне, Леонид Шейнис, Лилия Шевцова, Ольга Шорина, Василий Шумов, Игорь Яковенко, Игорь Ясулович и другие. Документ был одобрен 14 мая на заседании «Круглого стола 12 декабря» |
И в чем смысл?
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=note&id=25338
12 ИЮНЯ 2014, У нас в интеллектуальных кругах принято давать слегка циничное объяснение событию, происшедшему 12 июня 1991 года. Напомню, что в этот день Съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (в составе СССР) подавляющим большинством принял документ, называвшийся «Декларация о государственном суверенитете РСФСР». Каюсь, и я грешил этим объяснением: дескать, единодушное принятие декларации объясняется (слегка огрубляя) борьбой между российскими и союзными элитами. Суть в том, что в этом только половина правды. Но, говоря только об этой половине, мы предаем остальную, гораздо более важную и полностью забытую. Одновременно мы оправдываем себя, свой конформизм и предательство того, что было самым главным достижением тех лет – свободы. Теперь объясняю по порядку. Начнем с первой половины. Совсем незадолго до этого знаменательного дня произошло другое важное событие: 30 мая Борис Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР. Тогда это был высший пост, президентство наступит через год. За Ельцина проголосовало, и то не с первой попытки, 535 депутатов – чуть больше нужной полвины. А спустя 12 дней результаты голосования по Декларации были такими: 907 человек – «за», 13 – «против», 9 – «воздержались». Причина такого единодушия в том, что разные депутаты поддерживали ее по разным причинам. О структуре депутатского корпуса можно судить по фракциям, которые сформировались к осени. Две самые крупные фракции: «Продовольствие и здоровье» (216 депутатов) и «Коммунисты России» (215), к ним можно добавить фракцию «Организаторы народного хозяйства» (52). На другом фланге были раздробленные демократические фракции: «Демократический центр – Россия» (87), «Демократическая Россия» (69), республиканцы и социал-демократы в составе «Объединенной фракции РПРФ-СДПР» (54) и «Радикальные демократы» (54). Остальные составляли колеблющийся центр между двумя недоминирующими полюсами. В первом из этих полюсов была сосредоточена номенклатура – партийная, советская, хозяйственная. Это была номенклатура второго эшелона, дышащая в спину первому эшелону союзной номенклатуры. И они были не прочь побороться с первым эшелоном за ресурсы власти и собственности. Российская номенклатура была второй не по уровню интеллекта или профессионализма, а по статусу. Даже не совсем второй, а чуть хуже. Судите сами. Все союзные республики, от Эстонии до Киргизии, кроме РСФСР, имели свою милицию, свою прокуратуру и даже свою компартию, а РСФСР – нет. Было от чего страдать. Декларация предоставляла возможность реванша. Появлялась возможность взять под свой контроль богатейшие природные и производственные ресурсы России, которыми до этого распоряжалась напрямую союзная власть. У коммунистического большинства на этом фланге был еще один резон. Именно в это время формировалась крайне реакционная Коммунистическая партия РСФСР, которая противопоставляла себя Горбачеву. Его они считали изменившим идеалам коммунизма. Для них Декларация означала возможность выхода из-под прямого контроля со стороны КПСС во главе с Горбачевым. А теперь посмотрим на другой полюс. Там – актер Олег Басилашвили, диссидент Лев Пономарев, убитый позже мятежный политрук Сергей Юшенков, журналист Белла Денисенко и многие другие. Они руководствовались другими соображениями. Впрочем, с коммунистами их объединяло стремление выйти из-под контроля КПСС, но для них это означало другое – возможность преодолеть препятствия со стороны союзной власти, чтобы начать свои полноценные реформы. Если почитать текст Декларации, то в нем легко это увидеть, и прежде всего – новые принципы конституционной организации, начиная с разделения властей. Если попытаться выразить одним словом девиз каждой из двух групп, образующих два представленных мной полюса, то для первой это будет «власть», а для второй «свобода». Это важно, потому что сейчас, вспоминая Декларацию, мы мыслим ее как борьбу за власть, забывая о борьбе за свободу. Это комфортно для нас, поскольку сейчас мы видим эту свободу растоптанной. Кто в состоянии вспомнить те романтические годы, в состоянии сравнить и оценить то, что потеряно и растоптано. Для них представление о Декларации как эпизоде в борьбе за власть – комфортный способ найти виновных в ощутимой потере свободы. Ясно и ежу: виноваты политики. Те, кто вспомнить не может или не хочет, легко проецируют цинизм нынешней власти и сегодняшней политики на те времена. Но результат тот же: виноваты политики. Вот в чем тут дело. Каждый отрезок времени рождает и хорошее, и плохое. Всегда. Важно другое: что проходит в будущее сквозь некие фильтры, а что отсеивается. Часть этих фильтров – мы сами, наше отношение к происходящему и происходившему, наша способность влиять на этот отбор, на работу фильтров истории своим участием в любых доступных нам формах. Когда мы говорим примерно так: «Нынешние мерзости зарождались еще в то время», мы отражаем только часть правды. Обычно на этом рассуждения заканчиваются. А ведь дальше надо было бы продолжить: «Но ведь в то время зарождались не только эти мерзости». И далее: «Ну почему же мерзости остались и расцвели, а вещи хорошие застряли в прошлом?» Я утверждаю: свобода может быть дарована элитой. Но удержать ее в состоянии только само общество. Находясь во власти, легко поддаться соблазнам и скурвиться. Можно возомнить себя мессией и в этом найти оправдание ограничениям свободы. Можно, к примеру, соврать: «Только ограничивая свободу, можно добиться справедливости». И люди поверят, потому что в их сознании эти две категории почему-то антонимичны. На власть рассчитывать трудно, если мечтать о свободе. Можно рассчитывать только на самих себя. Когда мы списываем все на власть, мы не только проявляем патернализм, который нам вдалбливали десятилетиями, но и находим в этом самооправдание конформизму и пассивности. Но ведь мы не обречены на это. Украинское общество тому пример. А ведь у нас общие советские корни. Именно поэтому наша власть проявляет такую биологическую ненависть, замешанную на страхе, в своем отношении к происходящему у «братского народа». У нашей свободы тоже есть свои корни и свои традиции. Часть их – в Декларации о государственном суверенитете РСФСР. В этом тоже ее смысл. Вспомните об этом 12 июня. |
295. Что дальше?
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=note&id=25623
22 ИЮЛЯ 2014 г. http://fanstudio.ru/archive/20140723/yVKu92vr.jpg ЕЖ/Олендская Мария Я не знаю, что будет дальше. А может, просто не хочу откровенно отвечать самому себе на такой вопрос, поскольку чувствую, что ничего приятного ответ не сулит. А раз не отвечаю себе, то, что я могу сказать вам? Мои прогнозы и раньше не были оптимистичны. Но до сих пор они касались судьбы путинского режима, перспектив сохранения России, а теперь… Нет, не буду об этом. Давайте просто разберемся, что изменилось, попробуем понять, какими изменениями за пределами России это чревато в ближайшее время и как это повлияет на ситуацию в российской власти. А чем это чревато для нас — решайте сами. До трагедии с малазийским лайнером все происходящее в России и Украине было на периферии мирового внимания. Это у нас «путин» — самый распространенный звук и буквосочетание. У них оно трогает горстку специалистов. Россия давно находится в тени общественного равнодушия, а Украина — в зоне неведомого. С тех пор как Буш-младший «заглянул в глаза Путину и увидел…», прошло много времени. Теперь для западных лидеров Путин — заноза в заднице. Но их избирателей мало заботят задницы своих лидеров, пока они не выкидывают что-нибудь экстравагантное. Тамошним избирателям нет дела до дискомфорта, который создал для их лидеров Путин своим беспрерывным враньем, неисполняемыми обещаниями, самонадеянным хамством и прочими прелестями вынужденного общения с «законно избранным». Потуги западных СМИ разбудить интерес читателей и зрителей к событиям в России и Украине проваливались, даже несмотря на Зимние олимпийские игры, даже тогда, когда появился «затокрымнаш», а к власти в Киеве после драматических событий пришел новый президент. Что уж там об опостылевшей России. Равнодушие избирателей делало западных лидеров относительно независимыми в политических играх с Путиным. Предпринимая расчеты в этих играх, они могли, например, плевать на ценности, милые их избирателям, ради не менее милого тепла, приносимого из России вместе с газом. Ведь холодная Европа будет больше думать о тепле, нежели о ценностях европейской цивилизации. Сбитый российской ракетой малазийский самолет взорвал ситуацию. Сейчас наиболее отчетливо это подтверждается заголовками мировой прессы. Традиционно политкорректные, нынче СМИ не ждут результатов работы самоочевидных комиссий, а крупно, во всю первую полосу, и громко, не стесняясь в выражениях, объявляют Путина виновником гибели людей. Дело не в убедительности тех или иных обсуждаемых версий. Просто всем своим предшествующим враньем Путин сделал невозможной любую версию, если она выдвигается Россией или в защиту России. Немецкая пресса более сдержанна, но это компенсируется тем, что она обладает огромным влиянием на политику и политиков в свое стране. Но даже она не сомневается в однозначности версии, согласно которой роковой выстрел произвели «незаконные военные формирования». Но самое главное состоит во взрывном изменении общественного мнения. Один нелепый и трагический выстрел спрессовал воедино нелепость, бессмысленность мгновенной и ужасной гибели сотен людей; сочувствие страшной смерти детей; низость и трусость виновников, судорожно пытающихся заметать следы; мародерство на дымящемся и кровавом поле; удар по цвету биологической науки и многое другое. Наконец, как ни цинично это звучит, но немаловажно, что подавляющее большинство жертв трагедии — европейцы. Довольно очевидны ближайшие эффекты происходящего. Прежде всего, шоковая реакция людей на трагедию поменяет оптику, через которую будут смотреть на все происходившее на постсоветском пространстве последние несколько лет. Тут уж эксперты и журналисты, занятые этой тематикой и ранее мало слышимые, отыграются по полной программе. Вслед за этим начнется переоценка отношения людей к своим лидерам и к их российской политике под девизами «А куда же вы раньше смотрели?!» и «А как же вы это допустили?!». Уверен, что это прекрасно понимают и сами западные лидеры. Многим из них скоро избираться, и их конкуренты не дадут угаснуть теме. Прежде всего, республиканцы в США. В 2000 году они сделали претензии к российской политике демократа Клинтона одной из главных тем своей кампании и выиграли. Сейчас будет то же самое. Демократу Обаме припомнят предательство «западных ценностей» и циничный прагматизм его «перезагрузки». В Европе эти мотивы будут переплавлены на огне газовых горелок, что выдвинет на первое место очевидный лозунг: «Лучше мерзнуть, чем гибнуть». Трагедия в небе над Донецком создала новую ситуацию. Ее суть: разрушено представление о мирном благополучии обитателей западных стран и явно обозначен источник постоянной и непосредственной угрозы на границе зоны благополучия. В такой момент средний обыватель западного мира вспоминает о том, что он — избиратель и что он обязан спрашивать с тех, кого он избирает. И ему будут помогать спросить с лидеров и СМИ, и оппозиция. Вряд ли нынешние лидеры будут пассивно ждать, когда с них спросят за их политику, приведшую к таким жертвам. Они вынуждены будут менять все: риторику, способы взаимодействия с Путиным, содержание политики влияния на Россию. Будет существенно подорван и прагматизм западного бизнеса, который и в США, и в Европе был недоволен ограничениями на деловые связи с Россией, вводимые властями западных стран. Здесь также окажется решающим воздействие общественного мнения. Достаточно вспомнить, к примеру, о неуклонно растущей роли нематериальных активов в капитализации крупных компаний и о росте доли социальной репутации в нематериальных активах. В этих условиях в ближайшей перспективе главным фактором станут не действия политиков, а стихийно формирующееся движение по отгораживанию от России, по выталкиванию из западной жизни всего, что связано с нашей страной. Ясно, что грядущие перемены кардинальным образом скажутся не только на внешней политике России, толкая ее к изоляционизму, но в еще большей мере на деловых связях отечественного бизнеса с западными странами, на образе жизни всех, кто в той или иной степени ориентирован на Запад — от большей части истеблишмента до среднего класса. Как уже отмечают комментаторы, трагическое попадание российской ракеты в мирный пассажирский самолет резко ударило по действующей антиукраинской и экспансионистской политике Путина, обрекая ее на провал. Неслучайно в западной риторике, ранее обходившей тему Крыма, в списке требований появляется возврат полуострова Украине. Путин оказывается в неудобной и неустойчивой позиции между ястребами, теряющими теперь влияние на президента, и прозападной частью истеблишмента, уже потерявшей ранее свое влияние, но рассчитывающей его вернуть в новой ситуации. Это позиция цугцванга, также уже отмечавшаяся в публикациях. Нетрудно сделать вывод, что мы сталкиваемся с неожиданным ослаблением позиций Путина, что усугубляет неустойчивость его режима и приближает его крах. Но это не повод для оптимизма. Ведь защитные усилия его режима привели к тому, что в нашей стране были разбужены и приведены в действие силы самого реакционного толка, тоже готовые воспользоваться падением статуи Путина. Их приход к власти не сулит ничего хорошего ни самой России, ни тем более Западу. Отсюда не следует, впрочем, что сохранение Путина у власти спасает нас от подобной угрозы, поскольку мы не можем предсказать, какой ценой будет оплачена подобная стабильность. А цену его нынешнего президентства уже почувствовали и мы, и весь мир. Это и называется цугцванг. Но уже не для Путина, а для нас и нашей страны. Фотография ЕЖ |
На свежую голову
http://echo.msk.ru/blog/satarov/1369728-echo/
30 июля 2014, 10:21 Я тут подумал, вот все говорят про 50 миллиардов гаагских, мы, мол, все платить будем за них. Да это ведь не деньги. Давайте прикинем. Сначала с нашей стороны. По данным ИНДЕМа, в 2005 г. бизнес выплатил чиновникам более 300 миллиардов долларов в виде взяток. Это, во-первых, консервативная оценка, нижняя. Во-вторых, она не учитывает взяток с криминального, незарегистрированного бизнеса. Ну, пусть 300 миллиардов. Пусть эта сумма не менялась после 2005 года, а признаков, что деловая коррупции уменьшалась как-то не зарегистрировано. Пусть 300. Но взятки для бизнеса - часть издержек. Издержки компенсируются разными способами. В первую очередь - повышением цены товаров и услуг, Минимум треть компенсируется повышением цены. Это значит, что мы каждый год доплачиваем за все в два раза больше, чем 50 миллиардов за эту коррупцию. Мы все, кто к ней никакого отношения не имеет. Теперь с их стороны. Помимо этих 300 миллиардов ежегодного дохода от взяток есть разнообразные дополнительные способы незаконного коррупционного обогащения. Даже трудно себе представить, например, масштаб активов, которые незаконно контролирует власть. Это многократно превосходит и 50 миллиардов, и 300 миллиардов в год. Так что для них, для всех, и даже для нескольких сотен на самой верхушке, это смешная сумма. Поэтому не надо ни их жалеть, ни по себе печалиться. Мы во всем виноваты сами, раз все это считаем нормальным и терпим. Поэтому платить будем, и это будет справедливо. Всякая власть преступна и омерзительна настолько, насколько мы ей позволяем быть таковой. |
Путин ввел четвертый пакет санкций против России
http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1375286-echo/
07 августа 2014, 15:37 Это не просто бред, а бред самоубийственный. Вспоминается история, рассказанная мне Марковым еще лет пятнадцать назад, когда с ним еще было не очень стыдно общаться, про парагвайскую диктатуру Стресснера. Бригадные генералы, правившие страной, кормились с контрабанды машин. Нюанс в том, что страна сама машин не производила. Когда их бизнес начал тихо сжиматься, они ввели закон, запрещающий ввоз машин в страну. Так вот, они просто шаловливые дети рядом с нашими. Не просчитано, например, что огромное число продовольственных и потребительских товаров, продаваемых в России, производится на ввозимом сырье. Пример - "наша" колбаса. Россия не производит мяса, которое годится для изготовления колбасы. Исчезнет и "наш" шоколад. Производство огромного числа продуктов зависит даже не от базового сырья, а от мелких ингредиентов, также ввозимых, но без которых продукта не будет. Равным образом это касается и потребительских товаров. Но еще хуже другое. Чтобы заместить большое число разнообразного ассортимента, нужен свободный бизнес, малый и средний. Вы его в России последнее время видели? Исчезает, напуганный. И еще хуже третье: санкции объявлены на год? А что будет через год? Вдруг Путин отменит санкции? Кто в таких условиях будет вкладываться в бизнес? Конечно, нам пообещают, что государство создаст могучие корпорации, которые и будут кормить и одевать страну. Это уже полная жопа. СССР не смог. А эти не просто не смогут, но еще все разворуют. Когда всевышний хочет покарать страну, он посылает ей Путина. |
Они перешли кровавую черту
http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=53FE5C269E654
Боюсь, что мы переживаем последнюю страницу нашей общей истории 28-08-2014 (02:49) ВОТ ЧТО САМОЕ МЕРЗКОЕ Путин ввел вооруженные силы России на территорию другого государства без санкции Совета Федерации. Это конституционное преступление, всего лишь одно из многих его преступлений. Это проблема обвинения на будущем процессе. Это проблема Путина. И меня не волнует, почему он это сделал. Меня тревожит другое. Убитые, раненые, пропавшие без вести наши мальчики, посланные этой сворой в Украину, абсолютно бесправны. Абсолютно бесправны их родственники, потерявшие сыновей, братьев, мужей. Вскоре они начнут предъявлять судебные иски этой власти, но будут проигрывать, ибо нет официально военных действий, как "нет" в Украине наших военных. Все ужимки Путина, Шойгу, Лаврова и прочих, абсолютно бездарные и насквозь шитые белыми нитками, направлены только на одно – сделать бесправными убитых и покалеченных ребят. Отсюда и повсеместные примеры убогого легендирования их присутствия на территории Украины в качестве "добровольцев" и прочая информационная муть. Вся эта байда у них проканает (простите, читатели, не могу писать про эту банду нормальным языком), пока они у власти. Но все это в одночасье рухнет, стоит им только потерять ее. Они это знают, и потому будут цепляться за свои кресла всеми способами. Страшно еще и то, что они уже перешли кровавую черту. Вот что надо помнить, думая про то, как они будут цепляться. Но судить их все равно будут. Будут судить даже память о них. Я не верю в это. Я это знаю. И вот еще что: еще одного смутного времени (как после Ивана IV) Россия не выдержит. Боюсь, что мы переживаем последнюю страницу нашей общей истории. Самую позорную. И позор этот не столько в Путине, сколько в нас. |
О здоровых социальных инстинктах
|
Голицыно, июнь 2013
|
Зубы и глотки (О чем говорит история с Евтушенковым)
http://www.echo.msk.ru/blog/satarov/1402198-echo/
14:59 , 18 сентября 2014 автор президент фонда "ИНДЕМ", помощник президента Б.Н. Ельцина в 1994-97 гг. Вот цитата из новостей "Эха Москвы": "Юргенс уверен, что Евтушенкова посадили с ведома президента, в противном случае, — «в системе ручного управления это было бы трагедией»." Значит ли это, что посадить кого угодно по повелению Путина это не трагедия, а прямо чистая лепота, демократия, торжество права? Теперь для справки. Уже давно ближайшее окружение президента харчит, кого захочет, без всяких консультаций с шефом вертикали ручного управления. И происходит это по всей стране, а жертвами становится бизнес любого уровня, когда он успешен - особенно. Более того, известны случаи, что они продолжали харчить свои жертвы даже тогда, когда были прямые окрики от Путина отстать от несчастного. Юргенсу, как человеку осведомленному, это известно, как и то, что нет никакой реальной вертикали и никакого ручного управления. Уже давно очевидно: если в стране происходит какая-то мерзость, то совершенно несущественно, в деле (доле) Путин или нет. Вина Путина очевидна в одном: при нем создана эта разрушительная, аморальная, противозаконная система, и он лично ее крышует. Происходящее - ясный признак того, что "сжимается кормовая база", что резко обостряет внутривидовую борьбу. Начали с Евтушенкова потому, что он не полностью "свой". Странно, что раньше не схарчили. Среди крупного бизнеса таких лояльных и не совсем своих еще не мало. Они будут следующими жертвами. А потом начнут жрать друг друга, как каннибалы. Они, все нынешние и будущие жертвы, это заслужили, поскольку потворствовали формированию этой системы. Они думали, что всегда договорятся, что феодальные отношения удобнее и надежнее правовых. "Следы непрочитанных книжек", как говорит Маша. Опыт полезный. Их дети будут умнее. Если не умеете читать книжки, учитесь на своих трагедиях. |
Коррупцию спорадическими арестами не побороть
http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56100AF670EE0
03-10-2015 (20:12) Природа имитации борьбы с коррупцией за последнее время очень сильно изменилась ! Орфография и стилистика автора сохранены Последние комические посадки вызвали к жизни публикации под общим лозунгом "В России началась системная борьба с коррупцией". Так вот, в нашей стране есть только две системные вещи. Первая – кризис (она же – полная ж***). Вторая – имитация властью всего (чего бы то ни было). В губернаторских арестах не больше борьбы с коррупцией, чем культуры в Мединском или борьбы за гуманизм в процессе над Савченко. Собственно, я намерен кратко обосновать две мысли. Первую я уже сформулировал. А вторая такова: природа имитации борьбы с коррупцией за последнее время очень сильно изменилась. Коротко про первую мысль. Не надо путать аресты с коррупционерами с борьбой с коррупцией. Коррупционеры – конкретные преступники по нашему УК. Их арест имеет такое же отношение к борьбе с коррупцией, как приговор мужу-подонку за пьяное убийство жены к борьбе с домашним насилием в стране. Коррупция сложное социальное явление, и его спорадическими арестами не побороть. Чтобы что-то с ней делать, надо менять эту власть, налаживать нормальное независимое правосудие, разрушать рентную ориентированность власти, а также многое другое столь же непростое. И конечно сажать. Только для начала – раз этак в семьдесят шесть чаще. Теперь про имитацию. С коррупцией начинали бороться и раньше. По инициативе с самого верха. Причина была банальна – полная неработоспособность "вертикали власти". Я об этом писал давно. И неработоспособность эту на самом верху заметили давно. Конечно, вертикаль работает. Но только в двух случаях. Первый – когда надо что-то дружно своровать. Второй – когда надо защититься. Все. Больше нигде и никогда. Время от времени на самом верху решали, что это опасно. И тогда пытались восстановить управляемость вертикали имитацией борьбы с коррупцией. Безрезультатно. После 12 года природа борьбы с коррупцией изменилась. Путин почувствовал себя на сковородке. Причем потенциальная опасность стала исходить из двух-трех ближних слоев окружения. Поэтому все меры были направлены на них: декларации возвращение активов и т.п. Не помогает. Осталось одно – террор. Он и начался. Могут возразить, мол это борьба за ренту. И это есть. Но для победы в этой борьбе достаточно, как уже делалось, снять губернатора, а потом тихо поменять команду. Тут же – типичная акция устрашения. Не поможет. Андропов вот пытался. И где теперь Советский Союз? Продолжение террора против своих, создаст условия, при которых даже небольшие слабости и поражения центральной власти будут подстегивать к внутреннему сопротивлению и бунту. Короче: будет весело. |
Цель мэрии — затруднить мобилизацию людей
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=23538
23 ОКТЯБРЯ 2013 г. Мэрия Москвы продолжает отказывать в согласовании шествия 27 октября. Во-первых, надо вообще-то подавать в суд на нарушение закона. А во-вторых, ничего удивительно в этом я не вижу. Мы были свидетелями и больших нарушений, скажем, в ходе различных судебных разбирательств, и не только. Собственно, ничего нового в том, что они нарушают законы, нет. Их цель в данном случае — максимально затруднить мобилизацию людей, это понятно. Чем позднее они примут какое-то решение, тем труднее будет людям собираться. У того, что они пошли на эти нарушения именно сейчас, есть две причины как минимум. Во-первых, такая безнаказанность в нарушении законов не может оставаться, так сказать, постоянной. Поскольку они это делают совершенно безо всякой ответственности, то это естественно нарастает. А во-вторых, в данном конкретном случае проблема в том, что они не уверены, удалось ли им сбить протестную волну или нет, и опасаются её продолжения. Александр Рыклин: Похоже, Департамент региональной безопасности правительства Москвы получил прямое указание вышестоящих начальников приложить все усилия к тому, чтобы не допустить в Москве массовых акций протеста. Немотивированно и незаконно отказав москвичам провести в субботу, 26 октября, шествие в поддержку политзаключенных, мэрия, судя по всему, и заявку, поданную Комитетом протестных действий на шествие 27 октября, собирается хладнокровно игнорировать. По крайней мере, в установленные законом сроки никакой официальной реакции заявители протестного мероприятия так и не дождались. Правда, было два телефонных звонка. Первый последовал вечером во вторник (точнее, в 18:08, то есть уже после того, когда истекло установленное законом время согласования). Некто г-н Струков, представившийся сотрудником Департамента региональной безопасности, рассказал Петру Царькову (одному из заявителей демонстрации), что мэрия готова согласовать мероприятие только на следующих условиях: сокращение численности до 10 тысяч, проход от Пушкинской до проспекта Сахарова по внешней стороне Бульварного кольца, окончание мероприятия на Сахарова перед Садовым кольцом. Ни о каком возложении цветов к Соловецкому камню речи не идет. Второй раз позвонили вашему покорному слуге (я тоже среди заявителей) сегодня, 23 октября, в 8:30.Тот же самый господин Струков вежливо, но весьма настоятельно требовал от меня немедленного ответа, согласны ли мы на предложения мэрии. Я ответил, что никаких официальных документов от мэрии мы до сих пор не получали, никаких сколько-нибудь аргументированных объяснений, почему формат радикально изменен, не услышали. Следовательно, пока у нас нет никаких оснований давать содержательный ответ на предложение, которого не существует. Г-н Струков был весьма раздражен подобным ответом, но пообещал, что доведет нашу позицию до своего руководства. Вот, собственно, и весь разговор. Сегодня в течение дня Комитет протестных действий обсудит сложившуюся ситуации и, вне всякого сомнения, сделает официальное заявление. |
Чем хуже, тем хуже
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=26058
16 СЕНТЯБРЯ 2014, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1410807882.jpg Цитата:
Комментарий второй, к названию статьи. Лозунг «Чем хуже, тем лучше», иногда превращающийся в ублюдочную политическую стратегию, широко известен нам именно потому, что его очень любил Владимир Ильич Ленин, вождь мирового пролетариата. Я не знаю ни одного случая в истории, когда бы он подтверждался. Конечно, он может на некоторое время принести пользу группке бездарей и подонков, рвущейся к власти. Но мы ведь не про это? Поэтому я утверждаю, что чем хуже, тем хуже. Ну и, конечно, чем лучше, тем лучше. И я не боюсь этой заведомой банальности. Результаты выборов в Московскую городскую думу — самая важная политическая победа путинского режима за последние годы. Не только потому, что два года назад эти выборы были для него источником самой большой угрозы. Независимо от того, насколько это верно, достигнутый режимом успех позволяет ему сделать следующие выводы: - в России нет организованной оппозиции; - та хилая и разрозненная, что еще осталась, не пользуется сколько-нибудь значимой популярностью; - протестные настроения вытеснены в сумеречную зону недовольного бурчания, а потому не представляют какой-либо угрозы на долгое время; - тактика хамского и противозаконного выбрасывания из участия в выборах персон, хоть чуть-чуть высовывающихся над уровнем травы, полностью себя оправдала. И теперь нет нужды в каруселях и прочих гадостях в день выборов; - похоже, что теперь 90 процентов голосования можно делать организовано и досрочно. Всем плевать; - Москва перестала быть опасным источником всякой крамолы и прочей политической заразы; - теперь руки развязаны полностью. Знаете, что меня поражает больше всего. Одни и те же люди, очень милые, к которым я отношусь с теплотой как минимум, говорят и пишут примерно следующим образом. С одной стороны, страстно призывают приходить на митинги и шествия. При этом их возмущает точка зрения, согласно которой бессмысленно ходить на митинги, поскольку «это ничего не дает». Понятно, что здесь все поставлено с ног на голову: «это ничего не дает» именно потому, что они не приходят на митинги. Но те же люди призывают не ходить на выборы, поскольку «это фарс, а не выборы». А ведь здесь тот же логический перевертыш: выборы превращаются в фарс в той мере, в какой мы отказываемся превращать их в инструмент своего политического действия. Извините за занудство, но я обязан написать нечто полит-философское. Оно того стоит. Никакое отдельное политическое действие не бывает эффективным или неэффективным само по себе, изолированно от остальных. Наш свежий опыт демонстрирует, что оппозиция была причастна к эффективности единственный раз, когда митинги сочетались с выборами как взаимосвязанными инструментами политического действия. Это было совсем недавно. (Правда оппозиция не была к этому готова и не готовила это, а просто примазалась к ненадолго проснувшемуся здоровому политическому инстинкту людей.) Тот же симбиоз сработал в СССР в конце 80-х — начале 90-х. То же самое — на Украине последние 10 лет. И наш же опыт показывает, что эти две формы политического действия резко теряют в эффективности, когда они изолируются друг от друга. Собственно, этим пользуются власти: блокируют участие в выборах, оставляя возможность выходить на митинги. А знаете почему? Потому что участие в выборах ненаказуемо, а ваша отметка в бюллетене анонимна. А на митинге мы все доступны для разоблачения и мордобоя. Мне вот только непонятно: почему некоторые представители оппозиции призывают нас не ходить на выборы, безопасные для участия избирателей в них, но призывают идти на митинги, чем бы это ни было чревато для его участников? Между митингами и выборами есть еще одно существенное различие, осознаваемое нашей оппозицией. Число пришедших на митинг они воспринимают как некий общий ресурс, а потому могут сотрудничать, с трудом, но пытаются. Выборы же они воспринимают как личный ресурс, нужный только им самим и совершенно несущественный для страны и избирателей. Нынешние выборы продемонстрировали это весьма отчетливо. Поэтому результат выборов в Мосгордуму — это не только победа режима. Это результат бездарности, неорганизованности, эгоизма оппозиции. Она — банкрот. И она больше не нужна. Нужны новые и молодые. И это — главная задача на три года. Если, конечно, режим сам не похоронит себя до этого. Но тогда отсутствие авторитетной и организованной оппозиции станет трагедией, венчающей распад и конец России. Потому что чем хуже, тем хуже. P.S. Что касается меня, то я продолжу и ходить на митинги, и работать на выборах. Мне достаточно аргумента: власть боится именно сочетания того и другого. Значит, я буду поступать правильно. Фотография ИТАР-ТАСС |
Итоги года. Конец халявы
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=26752
3 ЯНВАРЯ 2015, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1419920414.jpg ТАСС Все началось с Олимпиады в Сочи. Многие смеялись над ней. Многие на ней зарабатывали. И только человек, замещающий должность президента России, относился к ней серьезно. Он знал историю. Вот ее основные вехи. С 1 по 16 августа 1936 года в Берлине прошли XI летние Олимпийские игры. Команда фашистской Германии получила медалей больше, чем команды США и Венгрии, занявшие второе и третье места, вместе взятые. А в марте 1938-го Германия захватывает Австрию. Афганская война, продлившаяся десять лет, началась 25 декабря 1979 года, за восемь месяцев до летней Олимпиады в Москве. Война позволила советской команде победить так же убедительно, как это сделали немцы в 1936 году. Ведь в Москву не приехали команды многих западных стран во главе с США — главным соперником. Убедительная победа помогла ненадолго поддержать дух увязающей в партизанской войне армии. Победа российской сборной на зимних Олимпийских играх в Сочи не была столь сокрушительной, как победы немцев в 1936 году и советской команды в 1980-м. Но она была для всех столь неожиданной, пропаганда столь беззастенчивой, а тоска по чему-то своему и хорошему столь застарелой, что наш патриотический дух воспарил безмерно. И Путин не стал тянуть, как когда-то Гитлер. Уже 27 февраля — через четыре дня после окончания победоносных Олимпийских игр — здание Верховного Совета Крыма было занято неопознанными зелеными человечками, которые позже были по-отечески признаны Путиным за своих. А 21 марта Совет Федерации ратифицировал договор о принятии Республики Крым в состав Российской Федерации. Путин спешил так, как будто боялся опоздать на поезд истории, который давал третий свисток. С него станется. Он, похоже, хочет попасть на страницы школьных учебников. Возможно, ему глянется роль Ивана Калиты, собирателя Московского княжества, получившего свое прозвище за богатство и щедрость. Насчет богатства — не знаю, не будем обсуждать досужие сплетни. Как говорится, ЦРУ виднее. А вот щедрость налицо. Это может подтвердить любой из его друзей-вассалов, начиная с Сечина. Особенно охотно Путин раздает друзьям деньги казны, собранной по крохам из наших налогов. С Калитой скорее всего не выгорит. В учебники государств, которые образуются на осколках России, Путин войдет в роли, которая доселе была неведома российской истории. Даже слов таких нету. Даже на Лжедмитрия не тянет. Может так? Терминатор земли русской. Скучно. Я писал об этом давно и неоднократно: политика, нет, не политика, действия Путина воспроизводили сценарий распада СССР. Кризис оттянула халява. Три халявы. Первая: рекордно высокие цены на углеводороды. Вторая: полное равнодушие Запада к внутренней ситуации в России. Это было не просто безумием. Это было недальновидно. Они победили в холодной войне и перестали бояться этой территории. Они дышали нашим веселящим газом и были довольны. И третья халява: идеальное население для использования двух первых халяв. Население, уставшее от революции, балдеющее от того же веселящего газа, что и Европа, и довольное относительно сытой относительной стабильностью. Однако жлоб, жирующий на халяве, теряет чувство самоконтроля, что и произошло с российской верхушкой. Она распоясалась. Советский Союз начал афганскую авантюру, находясь на пике своего могущества и влияния, при взлете цен на нефть (и потом развалился на спаде). Путин начал свою авантюру тоже при высочайших ценах на нефть, только такой военной машины у него нет. Но самое главное — другое. Он разрушил миф о безопасности территории, которую он (Путин) нынче контролирует. Он посягнул на душевный комфорт Запада, на приятный образ послевоенного мира (я имею в виду холодную войну, конечно). И халява закончилась. Все три халявы. Они снова открыли крантик, как Рейган когда-то, и цены на нефть пошли вниз. Кончается халява нефтяных доходов. Заканчивается и вторая халява, ибо своими действиями Путин создал ситуацию, при которой внутренняя и внешняя политика жестко взаимосвязаны. (Например, крах внешней политики делает проблематичной возможность вести внутреннюю политику.) И вопрос нескольких месяцев — конец третьей халявы, когда цунами кризиса накроет основную массу населения. Это будет неплохой холодный душ, который разбудит любого. Впрочем, кризис режима состоит, прежде всего, в том, что они что-то могут только в условиях халявы. Конец денег — конец лояльности исполнителей. Ведь главная цель Путина — спасти свои активы и, что эквивалентно, активы своих друзей. Конец халявы — нельзя перекредитовываться. А они по уши в корпоративных долгах. Поэтому население денег не дождется. В высшем образовании уже началось: финансирование срезано почти на полтриллиона рублей. Потом настанет черед более важных государственных расходов — зарплат исполнителям (суды, полиция, прокуратура и т.п.). Им уж не будут срезать зарплату. Просто не будут повышать. Но, и это забавно, взорваться все может и до этого. Впрочем, надо различать: крах Путина и крах его режима. Довольно тривиально констатировать, что 2014 год — последний год российской халявы. Этот страшный облом, подготовленный самим Путиным, приведет к ситуации, в которой 2015 год может оказаться последним годом Путина у власти. Самый вероятный сценарий: его сдадут свои, чтобы хоть как-то сохранить режим. А вот дальше начинаются богатые развилки, точки бифуркации, как говорят специалисты по нелинейной динамике. Но это уже предмет для серьезного посленовогоднего разговора. А теперь нечто вроде тоста. Сейчас многие говорят: «Давно пора линять!». Не суетитесь: либо режим, либо страна слиняют от вас быстрее, чем вы от нее. Фото MICHAEL KAPPELER / ЕРА / ТАСС |
Хуже, чем грабли: когда лекарство опасней болезни...
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28946
16 НОЯБРЯ 2015, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1447645530.jpg ТАСС Трагедия в Париже вызвала ожидаемый громкий и эмоциональный отклик в странах европейской цивилизации. Ведь это Париж. Это обычные граждане. Это источник террора, уже зарекомендовавший себя открытым и запредельно жестоким противостоянием нашей цивилизации. Незамедлительно последовал политический отклик. На следующий день после теракта в Париже о необходимости объединения усилий «всего мирового сообщества» заявил Владимир Путин. Ему вторила Хиллари Клинтон во время дебатов в Айове. Синхронно последовала «интеллектуальная» поддержка из Англии с электронных страниц BBC, снаряженная научным сотрудником из Оксфорда Владимиром Пастуховым. Все они дружно иллюстрируют старый тезис: «Генералы всегда готовятся к вчерашней войне». Банально, когда мы видим это в исполнении истершихся (в лучшем случае) политических генералов. Но опаснее «интеллектуальная» поддержка. Небольшой цикл, который открывает эта статья, был задуман мной 14-го ноября. Но прочтение текста Владимира Пастухова вынуждает меня начать с него. Текст открывается вопиющим противоречием. С одной стороны: «Парижская трагедия — не повод для паники, но, безусловно, повод для размышлений. Я не хотел бы недооценивать значение этого теракта, но не стал бы его и переоценивать». Это достойная заявка на беспристрастное научное хладнокровие. Но с другой стороны: «Мир давно живет в состоянии войны нового типа — без линий фронта и списка воюющих сторон, существующей как бы вне времени и пространства». Причина войны автору очевидна: глобализация. И нет нужды замечать, что этот диагноз произнесен давно, но не породил ни одного конструктивного следствия. Гораздо занятнее рецепт, прописываемый автором: необходимы объединение и централизация усилий Запада и России для победы в давно идущей войне. Как объективный исследователь, Владимир Пастухов демонстрирует деликатное сомнение в качестве нынешней России как потенциального партнера западных стран. Но тут же напоминает, что, мол, удалось же объединиться перед лицом фашистской угрозы. Тут, впрочем, есть два нюанса. Первый: большевистский проект, а позднее проект сталинской милитаристской индустриализации «любой ценой», был модернизационным проектом, заимствованным с Запада и в идеологической, и в технологической составляющих. Его трагические издержки имеют два корня: общие непреднамеренные последствия эпохи модерна, о которых я буду писать позже, и тот факт, что мобилизационная модернизация осуществлялась на цивилизационной периферии европейской культуры, на неподготовленной историко-культурной почве. Но дело не в том, что Путин – не Сталин, как об этом объективно напоминает автор. Дело в том, что путинская Россия – это контрмодернизационный «проект», точнее даже – контрцивилизационный. Это зафиксировано не сегодня, и не политическими спекуляциями, а научными исследованиями. С этим связан второй нюанс: если сравнивать ИГИЛ и нынешнюю Россию, то вторая является источником гораздо большей угрозы для западной цивилизации. Естественно, надо сравнивать не по состоянию на данный момент, а по двум другим характеристикам. Первая: потенциал необратимой военной угрозы. Таковым обладает России, но не располагает (пока, во всяком случае) ИГИЛ. Вторая: темпы нарастания антизападных и антицивилизационных тенденций. Россия и ИГИЛ сначала двигались синхронно. В 2006 году под названием «Исламское государства Ирака» заявил о себе будущий террористический анклав; в феврале 2007 года была произнесена знаменитая мюнхенская речь Путина, а в августе следующего года началась маленькая победоносная война с Грузией. Летом 2014 года началось масштабное наступление ИГИЛ в Ираке и Сирии, перенесенное нынче в Европу. В феврале того же года по распоряжению Путина началась спецоперация по присоединению Крыма к России, и с этого момента масштаб использования российских Вооруженных сил за пределами России нарастал стремительно. Одновременно внутренняя социально-политическая природа путинского режима менялась катастрофически быстро. Можно предположить, что рекомендация Владимира Пастухова звучала бы уместнее осенью 2001 года, когда отношения между Россией и Западом находились в романтической фазе. Но это не так, о чем мне приходилось писать и тогда. Суть в том, что современный международный терроризм – явление принципиально сетевое, в этом его сила и его неуязвимость, когда против него применяются методы ведения мировых войн между централизованными государствами или союзами государств. Не хочу повторять и аргументировать все это, ставшее сейчас банальным. В своих рекомендациях Владимир Пастухов отождествляет международный терроризм и ИГИЛ. Последний – некая временная мутация первого, своеобразный подарок Западу, которым тот не смог воспользоваться. Территориальная локализация терроризма и создание его квазигосударственных форм предельно облегчают борьбу с ним. Но беззубый и недальновидный Запад, ведомый лауреатом Нобелевской премии мира Бараком Обамой, этим не воспользовался, породив для себя множество проблем, которые он начинает пожинать только в этом году. Победа над ИГИЛ как квазигосударственным образованием не является большой проблемой для Запада. Для этого ему не нужны ни Россия, ни Китай, ни Индия. Просто нужны соответствующие лидеры, шансы появления которых повышаются после перенесения террора ИГИЛом за пределы Ближнего Востока. Но решение этой проблемы не есть решение проблемы международного терроризма. Несложно представить себе не очень отдаленные последствия принятия рекомендаций Владимира Пастухова. Прежде всего, вдохновленная им нынешняя оппозиция Путину внутри России объявит мораторий на политическую активность до появления «следующих поколений». Это развяжет руки правящей коалиции на окончательный грабеж страны; при этом отмена санкций со стороны союзников не решит экономических проблем России, что породит новых недовольных. Я не говорю еще о волне недовольства, которая пойдет по стране вслед за волной терактов, начало которой мы видели сейчас над Синаем. В свою очередь, это породит новые, уже массовые репрессии со стороны властей, что пройдет мимо внимания Запада, у которого возникнут свои проблемы. А они будут вызваны тем, что большего подарка международному терроризму, чем централизация «контроля» и военной силы, придумать трудно. И штабы «широкой антитеррористической коалиции» будут уничтожены с помощью второсортных дронов, закупленных в России или Китае. Фото: 14.11.2015, Франция, Париж. Steve Parsons/FA Bobo/PIXSELL/PA Images |
Хуже, чем грабли: мы все такие странные...
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28975
23 НОЯБРЯ 2015, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1448216299.jpg Давайте попробуем перечислить, что сейчас отличает две противостоящие стороны: международный терроризм, выросший на почве ислама, и христианский западный мир. Я не буду учитывать тот банальный факт, упомянутый ранее, что вторая из этих сторон является, как считается, источником глобализации, а первая потребляет ее плоды и одновременно ненавидит и сопротивляется. Я не буду также учитывать разницу в религиях. Она слишком стара. Кроме того, эта разница сама по себе не предопределяет смертельного столкновения. Достаточно вспомнить историю Иберийского полуострова с VIII по XIII века, богатую примерами веротерпимого совместного проживания мавров, иудеев и христиан, как под исламским, так и под христианским владычеством. Причем именно тогда и в тех местах развивались культура и экономика. Если все эти противоестественные факты исключить, то сегодня получается примерно следующее: 1. Социальная организация. Запад – централизованный союз стран с централизованными органами управления. Терроризм – децентрализованная сетевая структура. 2. Насилие. Запад – является прерогативой государств и их союзов; граждане освобождены от этой необходимости; насилие со стороны граждан ненаказуемо только в исключительных ситуациях, оговоренных законом. Во многих западных странах владение оружием гражданами весьма ограничено. Терроризм – насилие распределено по всем, включая отдельных индивидов; оружие есть у всех. 3. Обеспечение безопасности населения. Запад – лежит на плечах государства. Терроризм – не очень озабочен этой функцией как социальной; каждый отвечает за себя. 4. Цена жизни. Запад – очень высока и эта ценность поддерживается государством. Терроризм – не очень понимает, что это такое. 5. Готовность пожертвовать жизнью ради общей цели. Запад – считается неразумной. Терроризм – общепринятая доблесть. 6. Военная и технологическая мощь. Запад – очень высокая. Терроризм – весьма ограниченная. Теперь пройдемся по этим пунктам, связав их с обсуждаемыми проблемами. Государство (европейское) в его современном понимании начало появляться только лет триста назад, а сформировалось окончательно лишь после Второй мировой войны. Но за эти триста лет европейцы начали очень четко делить всех на комбатантов и нонкомбатантов. А последние стали привыкать к тому, что на их налоги государство держит армию, полицию и прочее, чтобы защищать их от разнообразных угроз. А иначе зачем оно нужно, это государство? Такие централизованные политические системы демонстрировали свою жизнеспособность, поскольку высвобождали, например, сферу экономической активности, защищая ее и делая более эффективной. И были два типа угроз – внешний враг и внутренняя преступность. Внешний враг – это другое государство, устроенное сходным централизованным образом. На этом строилась вся стратегия организации и обеспечения вооруженных сил. Преступностью занимались «гражданские» силовые ведомства, полиция, например. Все триста лет не было международного терроризма в его нынешнем виде. Случались лишь отдельные теракты, но их жертвами становились прямые враги террористов – цари, сановники, сатрапы; подвергнуть опасности нонкомбатантов считалось непристойным, хотя не трагичным. Власть, что вполне естественно, искала способы защиты себя в личном качестве. Параллельно шел технологический прогресс, его обеспечение зависело от большого числа очень квалифицированных профессионалов. Их подготовка обходилась обществу недешево. Все вместе повышало цену жизни не только в силу соображений морали, но и в силу необходимости обеспечивать нарастающие темпы технологического прогресса. Со временем это влияло на военные технологии, превращая войну в разновидность онлайновой игры. Период 70-80-х годов минувшего века был характерен зарождением сомнений в том, что государство модерна – это финальное наилучшее изобретение «прогресса». А дальше с каждым следующим десятилетием стали замечать и осознавать, что это государство не просто меняется, но растворяется. Его главное свойство – суверенитет в ключевых областях – жизни постепенно исчезал. Государства отказывались от суверенного права печатать свои деньги; решать военные задачи, входя в блоки и союзы. Оказалось, что задачи безопасности граждан можно эффективнее решать не с помощью государственной полиции, а нанимая частные структуры и т.п. Неэффективность государства становилась очевидной в условиях инновационной экономики знаний, развитию которой оно могло скорее мешать, чем помогать. И с еще большими затруднениями оно столкнулось в противостоянии с сетевым международным терроризмом. Максимум, что оно смогло продемонстрировать – это отмстить какому-либо особо знаменитому террористу, затратив колоссальные усилия. Или заплатить еще большую цену за тотальный контроль несколько снизить риски. Сам же терроризм никуда не девался. Ничего удивительного в кризисе государства модерна нет. В природе не бывает монотонных процессов и окончательных эволюционных побед. И на смену государству будут приходить новые формы политической власти, включая забытые. Но вот что для меня очевидно: международный терроризм станет катализатором кризиса государства. Я не удивлюсь, что увижу это при своей жизни. Но подробнее об этом в последней статье. И чтобы подготовить ее, мне важно сказать еще об одном. Социальность человека – штука довольно гибкая. И сталкиваясь с новыми вызовами, люди меняют не только институты, но и самих себя, свою психологию и социальные отношения с окружающими. Любой, кто жил последние тридцать лет в России, был свидетелем удивительных и стремительных изменений такого рода, я бы даже сказал — шараханий. Такой гибкости способствует то, что европейская цивилизация в своем развитии претерпевала разные метаморфозы, пробуя на вкус все те черты, которые в приведенном выше списке приписываются международному терроризму. Судите сами. 1. Децентрализованная сетевая структура была свойственна гибким союзам независимых городов, будь то Ганзейский союз или города домонгольской Руси. 2. Военное насилие было децентрализовано в феодальной Европе вплоть до начала зарождения современного государства. 3. Обеспечение безопасности граждан как централизованная полицейская функция тоже появилось вместе с современным государством. 4. Высокая цена жизни – еще более позднее, совсем недавнее изобретение. 5. Готовность пожертвовать собой считалась, например, в рыцарском сословии вполне естественной. Короче говоря, приписывая международному терроризму некие качества, контрастирующие с нашим пониманием самих себя, мы чаще всего не замечаем того, что видим в этих качествах различные грани самих себя в разные периоды своей истории, либо затемняем главное. А самое главное, что международный терроризм – абсолютно новое явление, которое могло возникнуть только в конце XX века. Но как это сопрягается с теми его качествами, которые мы легко усматриваем, мы обсудим в последней статье. Фото: 18.11.2015. Усиление мер безопасности в Брюсселе / Danny Gys / Zuma\TASS |
Хуже, чем грабли: И что же?
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29009
30 НОЯБРЯ 2015, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1448873470.jpg ТАСС Я приношу извинения перед читателями за то, что задержал окончание моего миницикла. Причина очевидна — инцидент между Россией и Турцией, произошедший в начале прошлой недели. Ведь у многих были опасения, что во весь рост перед нами встает проблема более серьезная и актуальная. Теперь возвращаюсь к основной теме и попытаюсь ответить на очевидный вопрос: так что же делать? Не имею права на роль непогрешимого эксперта в такой сложной сфере, но полагаю, что есть стороны проблемы, требующие скорее последовательного взгляда, чем исчерпывающего экспертного знания. Тем более что до меня людьми более сведущими сказано немало разумного. Следовательно, я не ставлю перед собой задачу изложения окончательного ответа. Я попытаюсь лишь показать, что решения нужно искать в более широком диапазоне. Прежде всего, как отмечалось в первой статье, мы должны различать две проблемы. Первая — ИГИЛ; вторая — международный терроризм в его исходно децентрализованной форме. Вторая проблема в свою очередь делится на две, что в совокупности порождает три стоящих перед Западом задачи. Я включаю нашу страну в этот обобщенный Запад, поскольку не свожу нашу страну к нынешнему временному режиму. Итак, вот эти три задачи: 1. решение проблемы ИГИЛ; 2. снижение уровня угроз со стороны международного терроризма; 3. противодействие условиям, способствующим существованию международного терроризма. Начну с пары тезисов, касающихся решения всех трех задач. Тезис 1. Первым шагом, который вызовет доверие общества и будет свидетельствовать об искренности антитеррористических усилий западных стран, станет открытое признание того, что терроризм использовался некоторыми западными странами, находящимися по разные стороны различных линий размежевания, как инструмент для решения своих политических задач. Это сопровождалось усилиями по обучению террористов, снабжением их финансами и оружием и науськиванием на врагов. Примеры приводить не буду — они известны, так же как примеры того, как выпестованные и выросшие ячейки терроризма поворачивали оружие против бывших «воспитателей и спонсоров». Это признание должно быть закреплено в международном праве, а такая государственная практика должны быть квалифицирована как преступная, а лидеры стран, санкционирующие такую практику, должны впредь признаваться как международные преступники, подпадающие под юрисдикцию Гаагского трибунала. Если этого не будет сделано, то у отдельных участников тактической антитеррористической коалиции сохранится соблазн подкидывать дровишки в костер международного терроризма для решения сиюминутных задач. Тезис 2 связан с первым. Террористические организации не могут делиться руководствами стран на «своих» и «чужих». Преступной должна быть признана любая террористическая практика, от кого бы она ни исходила и какие бы цели ни преследовала. Насилие против мирных граждан как инструмент политического действия должно быть под международным запретом и контролем. Теперь о решении первой задачи — противодействие ИГИЛ. Начну с того, чего делать не следует. Сейчас отдельные ограниченные военные усилия различных стран решают для их лидеров больше внутренние задачи, а не те, которые официально декларируются. Бомбежки ИГИЛ, рекламируемые по телевидению, помогают этим лидерам демонстрировать свою решительность в борьбе с терроризмом и завоевывать очки внутри страны. В результате тратятся средства налогоплательщиков на рекламную кампанию ИГИЛ, результатом которой становится нарастающее пополнение рядов боевиков террористического квазигосударства. Между тем, первая и наиболее важная задача, которую должна решать любая коалиция — это изоляция ИГИЛ: от финансовых потоков, от поставок оружия, от средств связи и пропаганды. Необходимо перекрыть возможности пополнения ИГИЛ новыми энтузиастами и покупки не принадлежащей ей нефти. Не говорите, что это нерешаемая задача. Лучше подумайте, почему она не решается до сих пор. Я имею в виду не декларации и отдельные демонстративные усилия, а скоординированные и последовательные действия по всем направлениям. Тут вот еще что забавно: решение такой задачи быстрее, чем бомбардировки, выявит истинные намерения властей различных стран, заявляющих о своем стремлении бороться против ИГИЛ. Я даже не исключаю, что результатом может стать пересмотр некоторых коалиционных и союзных соглашений. Либо всем придется работать всерьез. Только решив задачу изоляции, можно будет осмысленно переходить к военному решению задачи в той мере и теми средствами, которые проявят свою актуальность по результатам изоляции. Снижение угроз международного терроризма. Я не претендую на описание решения задачи, но мне представляется, что его поиск будет происходить естественным путем. Напомню, что мишенями атак международного терроризма обычно являются локальные мирные цели: гражданские самолеты, здания мирного назначения, скопления людей на рынках или площадях и т.п. Последнее время эти террористические атаки еще больше локализуются; жертвами могут становится отдельные люди или группы, не намечаемые заранее. Это проявляется в Израиле и проявилось в Париже. Ответ довольно очевиден: локализация и диверсификация отпора и предотвращения атак. Возможный путь указывает такое новое явление, возникшее независимо от терроризма, как «со-общественная полиция» (community policing). Оно развивается там, где муниципальные органы полиции достаточно автономны, и заключается в планировании и осуществлении функции обеспечения общественной безопасности в условиях тесного сотрудничества полиции и местных сообществ. Опыт показывает, что этот подход много эффективнее традиционного. Одна из причин — резкий рост взаимного доверия между полицией и гражданами и вовлечение последних в решение задач безопасности. Параллельно начнется изменение социальной психологии членов местных сообществ. Например, резко вырастет внутренний взаимный социальный контроль, который сейчас дефицитен в индивидуализированном обществе, но который был весьма присущ раньше европейской культуре. Появится и сфера применения носителям «гена альтруизма», которым сейчас неуютно в западной культуре, и им не обязательно будет искать себя «на стороне». Это все не отменяет усилий государства, но критически важно дополняет их. И государство должно быть готово поддержать подобную деятельность местных сообществ. Проблема условий, порождающих международный терроризм. С подобной проблемой Запад начал сталкиваться к концу XIX века, когда стремительный рост капитализма привел к огромной имущественной дифференциации, чреватой социальными потрясениями. Поиск ответов на этот вызов велся по разным направлениям. Например, в скандинавских странах формировалась культура, в которой демонстрация богатства считалась этически неприемлемой. На уровне государств социалистические партии были вовлечены в политическую конкуренцию. Наконец, возник такой феномен, как социальная ответственность бизнеса. Она заключалась не только в благотворительности, но и в том, что бизнес решал социальные проблемы вместе с местными сообществами. Все это резко снизило и имущественное расслоение, и, что более важно, цивилизационный контраст, проявлявшийся между разными социальными группами внутри западных стран. Я разделяю точку зрения тех, кто считает международный терроризм современным ответом на новый цивилизационный контраст между государствами, выросший и ставший унизительно ощутимым в ходе глобализации. Я считаю также, что здесь допустима аналогия с той проблемой западных стран, о которой я говорил чуть выше. А потому возможны и решения. Я не буду развивать эту мысль, тут есть простор для фантазии. Глобализм опасен сам по себе и попыткой культурной и политической унификации. Здесь типичный случай путаницы между целями и средствами. Политическое устройство западных стран — лишь средство. Когда же его навязывают как стандарт, оно превращается в цель. А цели реальные всегда иные, например — общая безопасность. Это все от интеллектуальной лени. И несомненно, мы видим в международном терроризме явное религиозное столкновение. Нередко религиозные различия используются здесь как доступное средство пропаганды и мобилизации сторонников. Есть три вещи, которые точно сохранятся ближайшую тысячу лет. Это анекдоты, ложь и религии. С первыми бороться не нужно, со второй — утомительно, а с третьей бессмысленно. Ведь дело не в религиозных различиях как таковых, а в способе их использования. Вызов человечеству не религии, а агрессивная религиозная ненависть. Поиск лекарства от нее — общая задача интеллектуалов разных религий и культур. И не говорите, что это невозможно. Просто вспомните, что на Иберийском полуострове в течение нескольких веков мирно и плодотворно сожительствовали мусульмане, христиане и иудеи. И там, где это происходило, расцветали культура и экономика. Вот и все. В том смысле, что я и не собирался давать окончательного ответа. И не мог это сделать. Я только о том, что поиск решения сложной задачи требует более широкого взгляда на себя и других. Фото: Боевики террористической организации "Исламское государство" в сирийской Ракке. Dabiq/Zuma\TASS |
Разбор полета кукушки над гнездом
http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56668D611F46E
http://fanstudio.ru/archive/20151209/63LVfZPv.jpg Заставка расследования ФБК "Чайка". Фото: navalny.com.prx.zazor.org 08-12-2015 (11:09) О реакции Кремля на расследование ФБК ! Орфография и стилистика автора сохранены С одной стороны, Навальный дал Кремлю шанс, начав самое серьезное расследование ФБК (наверняка - не последнее) с самого простого случая. Ведь старший Чайка - не питерский, не из КГБ, не с юрфака ЛГУ. Короче - далеко не самый свой. Сдать его было легче других. С другой стороны - интереснее. Скорее всего, это не было частью заранее продуманного плана, но сначала Навальный добился того, что любая положительная реакция власти на разоблачения Навального была бы унизительна для Кремля и возвеличивала Навального с точки зрения того же Кремля. Поэтому ожидать какой-либо иной реакции на разоблачение было бы наивно. Помимо этих двух сторон существует и третья - совсем перпендикулярная двум первым. Наша власть обладает реакциями инфузории-туфельки - только на непосредственную угрозу; все, что простирается дальше во времени, находится за пределами их интеллектуального горизонта. А за этим горизонтом - вот что. Первое. Теперь невозможно ожидать каких-либо позитивных реакций на любые следующие разоблачения, даже еще более мерзкие. А предела их мерзости нам не разглядеть. Второе. Они ведь орудуют не только в России, но и за ее пределами. Значит, будут расследования за этими пределами. Они там неравнодушны к любым формам отмывания денег, а безвкусные пятизвездочные гостиницы - это пока цветочки. И результаты этих расследований будут чреваты последствиями более серьезными, чем нынешние западные санкции. Третье. Будет стремительно нарастать уже давно ясный контраст между безнаказанностью для своих и квазиправовым террором для остальных. И этот контраст будет покруче имущественного расслоения, и его не скрыть, он будет просачиваться в щели обыденной коммуникации и разрушать искусственную веру в режим и Путина. Короче. Кремль упустил шанс немного продлить свою агонию и, напротив, резко ускорил ее. Может быть, у Путина где-нибудь и висит портрет Андропова. Но первый также далек от второго, как Серый волк из сказки "Красная шапочка" от папы Карло из одноименной сказки "Приключения Буратино или Золотой ключик". |
Когда же начнется XXI век?!
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29146
29 ДЕКАБРЯ 2015, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1451386471.jpg zlatkovsky.ru Часто можно прочитать и услышать, что XX век начался в 1914 году. И теперь он не спешит заканчиваться. Ну как можно полагать, что мы действительно перешли в новое тысячелетие, когда на Земле есть страна, в которой сто миллионов взрослых и более или менее разумных людей пятнадцать лет терпят власть вульгарных бандитов? И можно ли говорить, что мы выкарабкались из трагического XX века, если весь остальной мир все те же пятнадцать лет терпит рядом с собой этих бандитов, вооруженных огромным ядерным арсеналом? И какой к черту XXI век, в котором расцветают безудержные злоба, мракобесие и людоедство ИГИЛ (запрещенной, вы удивитесь, на территории РФ)? Наш пятнадцатый год начался не сразу после новогодней двухнедельной пьянки. Он начался 27 февраля, когда убили Бориса Немцова. Вот вы можете вспомнить что-нибудь между той пьянкой и этим шоком? То-то. Не удивлюсь, если спустя годы этот будут называть так: «Год, когда убили Бориса Немцова». А как год встретишь, так он и пройдет. И вот финал этого года: неправдоподобнонеправосудные приговоры Ильдару Дадину и Ивану Непомнящих, самоубийство Влада Колесникова, затравленного крымнашистами и вытолкнутого из жизни «органами власти». Это был тяжелый для нас год. Но гораздо тяжелее, и даже — страшнее, он был для Путина, хотя он и пытался довольно вяло скрывать это. Время от времени. Я тут вспомнил, как 17 января на круглом столе, который вел на Гайдаровском форуме Леонид Гозман, я ответил на его вопрос о наиболее важной проблеме внутренней политики России. Ответ был односложен: «Украина». Диктаторам, которые терпят фиаско во внутренней политике, свойственно резко увеличивать внешнеполитическую активность. И очень часто такая активность используется для решения внутренних проблем. Ровно это начал делать Путин после победной зимней Олимпиады в Сочи. 2015 год стал годом обвального краха того, что по инерции, по недоразумению, абсолютно неадекватно называют «внешней политикой России». Уверен, об этом будет написано много. Меня тут больше интересует характер процесса. Халтурно построенная плотина производит внушительное впечатление величия и незыблемости, а разрушается неожиданно и лавинообразно. Сначала где-то начинает сочится вода, спустя месяц бьет маленькая струйка, через неделю — еще одна, через пару дней их уже с десяток. И еще через пару — разрушение. Ровно это происходило и с Путиным. Если в начале года он продемонстрировал полную беспомощность, показав себя вассалом Чечни, то заканчивал год стенаниями о ноже, вонзенном в его спину коварным Эрдоганом. К этому времени его внешнеполитические усилия привели к тому, что Россия оказалась окруженной кольцом стран, среди которых не осталось ни одной дружественной. Остались формальные партнеры, но все они своими действиями показали, что они больше не связывают свое настоящее и будущее с Россией. Это если говорить о самой мягкой форме подаваемых сигналов. И частота этих сигналов нарастала лавинообразно. Уж на что Талибан (террористическая организация, разрешенная в РФ) был надежным партнером, так и он отвернулся. Это ведь впервые в истории России. Вы спросите: почему это я все про внешнюю политику? Напоминаю: нет у нас внешней политики. А то, что ею называют, — это умирающие дети-инвалиды, внутри страны, поскольку их нельзя усыновлять за ее пределами. Это закрывающиеся производства и взлетающая безработица. Это пустеющие полки магазинов, тоже в нашей стране. Это деградирующая экономика и тающий рубль. Это бегство из страны самых талантливых. Это преступники в судах, ФСБ, прокуратуре и прочих госорганах, которым Путин запретил оттягиваться за пределами Родины, а потому они отыгрываются на нас внутри. Зато они с лекарствами, а мы — без. Как уже и без здравоохранения, без науки, без культуры, но зато с законом божьим в школах. Все это — оборотная сторона того, что привычно называют путинской «внешней политикой». Путин понадеялся, что его спасет его «внешняя политика». Он посадил людей на наркотик мании величия, полагая, что это поддержит его режим. И это была западня. Величия больше не будет. Будет большая ломка. И накрепко связав свое положение внутри страны с успехами его авантюр, он обрек себя на столь же стремительный обвал внутри страны. Ведь ломка для многих, лишенных постоянных доз впрыскивания величия, совпадет с обманутыми позитивными ожиданиями на фоне гибнущего привычного и относительно комфортного быта. Вы спросите: а когда начнется и как быстро произойдет этот обвал. Предсказать это трудно, но я уверен в одном: 2016 год определит, прежде всего, судьбу Путина. То, как этот год пройдет, укажет на один из трех возможных финалов. Они легко идентифицируются именами ушедших диктаторов, чьи судьбы не дают спать президенту почти десять лет. Вот эти три варианта: Пиночет, Милошевич и Каддафи. И еще один прогноз я осмелюсь сделать. Есть только два варианта, обладающих высокой вероятностью. Первый — в 2018 году не будет президентских выборов. Второй — выборы в 2018 году (или раньше) состоятся, но среди кандидатов не будет В.В. Путина. Вы, конечно, скажете: что нам Путин? А с нами-то что будет? Но это совсем другая история. Гораздо более интересная. И мы поговорим о ней после Нового года. Так что с Новым годом, друзья! С решающим 2016 годом! Удачи! Да. Совсем забыл. Все-таки вряд ли в новом году начнется XXI век. Придется еще немного потерпеть. Графика Михаила златковского/zlatkovsky.ru |
Джинсы как символ российского транзита
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=218
14 ФЕВРАЛЯ 2005 г. Dipmir.net.uaОснову нынешней властной элиты (прошу прощения у тех, кто оправданно сочтет использование этого термина лестью) составляют мужчины, много реже – женщины в возрасте от 45 до 55 лет. Это поколение, которое пик социализации проходило в семидесятые годы, что позволяет применить к ним термин «семидесятники». Тому периоду нашей новейшей истории были свойственны две фундаментальные тенденции. Первая: в общественное сознание начали проникать частные ценности, первые признаки индивидуализма. В условиях слабеющего тоталитаризма начали формироваться пока зыбкие границы privacy. Конечно, власть не позволяла заходить слишком далеко, но уже не так беззастенчиво лезла в душу каждому. Эскапизм в умеренных дозах и в невызывающих формах не был наказуем. Вторая тенденция, сопряженная с первой: начали формироваться хилые зачатки общества потребления. Неэффективная экономика, исчерпанная мобилизационная идеология, ослабленный репрессивный пресс, все это побуждало власти искать иные средства поддержания лояльности. Тут и подвернулись шальные деньги от выгодной продажи нефтегазовых запасов. Потек импорт. И вместе с ним – первые образцы западного быта в их поверхностных проявлениях. Одним из центральных символов этого быта стали тогда джинсы. Вы помните их!? С каким восторгом мы наблюдали их способность стоять на полу без наших ног и задов внутри? Как соблазнительно бронзовели заклепки с древними письменами! А кожаный лейбл на заднем кармане! Ради него можно было продать душу дьяволу. Джинсы, как известно, натягивают, вдевая ноги в две брючины. Эти две брючины несут в себе два универсальных смысла. Первый – джинсы как символ противопоставления себя всему советскому и официальному, начиная с пионерских сатиновых шаровар и заканчивая мешковатыми брюками от не менее мешковатого советского костюма. Джинсы – это внутренне бегство на Запад от опостылевшего официоза. Это протест, выраженный в неопасной форме. Второй смысл – джинсы как признак успеха в потреблении. Вспомним, что мужское, прежде всего, население, четко делилось на две категории. На заднице одних ошарашено скалился Волк из «Ну, погоди!» или победно смеялся его антипод Заяц. Обладателями этого советского суррогата были ребята не от мира сего. Физики, можно сказать. В лучшем случае, запоздало начинающие поэты. Другие же гордо носили ниже поясницы тисненные по коже таинственные заклинания, напечатанные неразборчивой латиницей. Вот это был успех! Его можно было достичь, либо удачно родившись у выездных родителей, либо энергично пофарцевав сначала у «Метрополя», потом у «России», потом у «Космоса». Эти шли по другой части – от торговли до ИМЭМО. Я не знаю, как назвать эти два смысла, две брючины. Предположим, условно, – романтизм и прагматизм. Важно, что обе надевались на один зад. То есть два начала были по-разному намешены во всех нас. Мы все читали одно – от Хэмингуэя до Булгакова. Вместе дрейфовали от героев Урбанского к героям Даля. Слушали и пели Галича, Визбора, Окуджаву, Высоцкого. При разном уровне интенсивности мы имели единый вектор скепсиса. Джинсы начали трещать по швам с началом российского транзита. Первыми ринулись во власть наименее расчетливые, нередко движимые романтическими представлениями о власти, о целях, о себе самих. Но испытание оказалось не из легких. Тощие зады мэнээсов быстро толстели в чиновничьих креслах. Швы трещали. Вторая брючина душила первую, потребление – романтизм. Потребление душило и побеждало. Да! Это все джинсы! Они, проклятые, раздвоенные, раздваивавшие нас. Это они превращали романтиков в прагматиков, а прагматиков – в вульгарных хапуг. Надпись «Ну, погоди!» тускнела, и отчетливо проступало: «Wrangler». И это не метафора. Смыслы, создаваемые нами, отчуждаются, обретают самостоятельную жизнь и начинают управлять нашей. Да. А в это время, пока романтики формировали первую волну транзита, ребята, уже носившие «Wrangler», прибивали к своим дверям доски с названиями кооперативов, совместных предприятий, экспортных контор. Они сразу увидели свой смысл в этой новой жизни. А потом началась вторая волна. Ребята пошли захватывать власть. И даже туда они шли, как в ЗАО: четко видя цель, без сантиментов, и не снимая джинсов. Это важно. Две брючины должны работать вместе, и романтическая должна служить прагматичной. Вы видели, что наш-то носит на неформальных международных мероприятиях? «Джинсы»! Это их школа. Тут даже швы не трещат. Все видят: он свой в доску! Он с нашей кухни, и все понимает! И значит, он думает о нас! Это тоже джинсы. Это они помогают одним обеспечивать «операции прикрытия», а другим – очаровываться. Время проходит, глаз замыливается: и уже трудно издали отличить «Wrangler» от «Ну, погоди!». Это прагматично. Чем гуще дымовая завеса, тем вольготнее и обильнее воровство. Что же делать!? Еще раз: наша жизнь управляется смыслами, которые мы сами конструируем. А значит, в рецепт должно быть вписано разрушение устаревшего смысла. Джинсы. Это очень неудобно. В них хорошо сидеть в седле, слегка согнув ноги. Джинсы не протираются, даже если стадо надо гнать за пятьсот миль на бойню. Их не обязательно стирать перед обратной дорогой. К ним легко прибить кобуру не очень большими гвоздями. И все. В джинсах трудно нанести удар стопой в подбородок. Трудно жонглировать футбольным мячом. Если вы можете присесть в них на корточки, это имитация, а не джинсы. Но именно такая имитация обтягивала конечности американских актеров в вестернах, порождая мировую моду. Хватит. Джинсы — это просто такие штаны. И носить их лучше, не придавая этому смысла, выходящего за пределы функционального предназначения одежды. Что постепенно и происходит вместе со стиранием политических границ и преодолением дефицита. Значит, вместе с отдалением семидесятых тает влияние сдвоенного смысла джинсов. Но остаются сами недоосознанные семидесятые, в которых были не только джинсы. Прошлое может по-разному влиять на настоящее и будущее. Отчасти это зависит от нас. Мы вольны манипулировать своими воспоминаниями, возвращать и использовать атрибуты прошлого. Мы свободны в их отборе и интерпретации. Осознавая это, мы обретаем способность влиять на будущее. P.S. Это все-таки Интернет, и я хочу этим воспользоваться. Коллеги! Мои соотечественники по семидесятым! Я не отношу себя к тем, кто хает или восхваляет прошлое. Прошлое всегда всякое, как настоящее или будущее. И потому есть шанс улучшать будущее, если осознанно просеивать прошлое и отбирать с собой то, что нам нужно. Поэтому вопрос к вам: а что нам нужно оттуда? Что нам может помочь сегодня из нашей молодости? Ведь не все же было впустую! Другие вопросы придумайте сами. Я объясню, к чему я все это пишу. Не хочу, чтобы символом фантастических преобразований в России были джинсы при всем моем искреннем уважении к ним как к разновидности брюк. Точно ведь есть что-то более плодотворное. Надо только поискать. Автор — президент Фонда ИНДЕМ |
Как прикарманить чужое (инструкция- предупреждение)
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=455
14 МАРТА 2005 г. Коллаж ЕЖ Дурят нашего брата! Точно! Посудите сами. Некоторые политики говорят: «Все же просто! Вон, эти, нахапали народного добра. По десятку миллиардов зеленых на брата как минимум. Это ж надо столько наворовать! Надо все отобрать и раздать всем поровну. Голосуйте за нас! Мы все сделаем!» Здорово! Но закрадывается подозрение: где-то тут подлянка. Уж больно все просто. Короче, я попытался разобраться и делюсь результатами. Сразу говорю: те, кто такую лапшу вешает нам на уши, делятся на две категории. Это либо дремучие неучи, которые верят в свою ложь, либо подлые обманщики. Перехожу к объяснениям. Представьте себе некоего российского олигарха по фамилии, допустим, Бизнесовский. В очередном номере журнала «Форбс» мы с негодованием читаем: он, оказывается, владеет богатством размером в 10 миллиардов долларов и относится к числу богатейших людей планеты. Понятно, вы включаете его в список людей, чье богатство надо бы раздербанить и раздать народу. Но, будучи человеком добросовестным, вы решаете для начала разобраться: что это за миллиарды и откуда они взялись. Прежде всего, следует, видимо, написать письмо в редакцию журнала и спросить: «Откуда, господа, вы взяли эти цифры?» Через некоторое время вы получите письмо, из которого узнаете примерно следующее. Для того чтобы оценить чье-то богатство, нужно знать две вещи. Первое — размер активов, которыми владеет г-н Бизнесовский. Активы — это различные формы капитала, которыми владеет человек и которые могут превращаться друг в друга. Иначе говоря, это акции, офисные здания, корпоративные самолеты, катера и даже коллекции и прочее. В мире нормальной экономики информация о совладельцах (акционерах) предприятий, имеющих акционерную форму собственности, общедоступна. Поэтому эксперт журнала знает, каким числом акций и в каком предприятии владеет г-н Бизнесовский. Из биржевых сводок можно узнать, сколько стоит одна акция каждого предприятия. Теперь умножим стоимость одной акции на их число и получим денежное выражение той доли собственности, которой владеет наш герой в конкретном предприятии. Складываем эти величины по всем предприятиям, в которых он имеет счастье состоять совладельцем, и получаем первое слагаемое его богатства – стоимость принадлежащих ему акций. Вторая составляющая суммы – это грубая оценка стоимости той личной собственности, которая принадлежит нашему богачу и используется им для своих нужд. Тут сложнее. Наплюем на костюмы, перчатки, бриллиантовые запонки, надеваемые по рабочим дням, счета в ресторанах и т.п. Учтем только те покупки, которые становятся публичными. Иногда затраты официально известны, как покупка картины Сезанна на аукционе «Сотбис». Иногда стоимость покупки точно не известна, например, какой-нибудь виллы на Майорке, но она может быть приблизительно оценена. Эксперты собирают такого рода информацию, суммируют и приплюсовывают к первому слагаемому. Вот и получается число, которое мы обнаруживаем на страницах журнала. В ответе редакции на ваше письмо вы обнаружить оба слагаемых. И тут вас ждет первое потрясение. Вы узнаете, что вторая часть богатства г-на Бизнесовского ничтожна по сравнению со стоимостью его акций. Например, предметы вожделенного богатства могут все вместе стоить раз в пятьсот меньше, чем стоимость принадлежащих ему акций. Тому есть несколько причин. Трудно, к примеру, обратить в роскошь миллиард долларов. В ней можно просто захлебнуться. В некоторых странах традиция ограничивает пользование предметами роскоши. В Швеции, скажем, трудно отличить очень богатого человека от просто состоятельного. Такие нравы. Наконец, «личный» самолет г-на Бизнесовского наверняка куплен на средства одной из принадлежащих ему фирм. Важную ограничивающую роль играют налоги. Во многих странах недвижимость и предметы роскоши облагаются весьма суровыми налогами. А вот вводить налоги на владение акциями может только совершенно обезумевшая власть. Ясно почему: роскошь не двигает экономику, а каждая акция говорит нам, что еще кусочек денег вложен в экономику, в производство. Государство стимулирует переток средств из роскоши в экономику. В результате буржуи от своей природной жадности ограничивают покупку роскоши, чтобы не платить лишние налоги государству. И, наконец, самая главная причина – психология успешного бизнесмена. Он работает не для того, чтобы купить еще один замок. Его главная цель – делать деньги из денег, из меньших большие. Один из самых распространенных способов – вложить деньги в производство и на этом заработать еще больше, чем вложил. Это просто такой психоз, или талант. Называйте, как хотите. Одни выпиливают лобзиком. Другие рвутся на сцену, третьи – к власти. А эти любят ковать деньги из денег. Поясню на примере одного нью-йоркского мальчишки. В десять лет он сказал папе, что карманных денег ему теперь маловато. Папа объяснил: деньги на деревьях не растут, надо зарабатывать самому. Мальчик стал разносить газеты. Скопив некоторую сумму, он купил велосипед, чтобы теперь на нем развозить газеты и соответственно охватывать большее число клиентов, больше зарабатывать. Скопив еще денег, он нанял двух ребят помладше и стал зарабатывать еще больше. Что важно в этом примере? Мальчик не тратил все заработанные деньги на забавы и сладости. Отнюдь! Он вкладывал их в расширение своего бизнеса, что приносило ему все больший и больший доход. Эта типичная предпринимательская психология. Правда, этот мальчик не стал крупным бизнесменом. Вы все его знаете — это наш известный телеведущий Владимир Владимирович Познер. А мог бы стать. Просто так судьба распорядилась. Но можно сказать совершенно точно, что без такой жилки настоящим буржуем никогда не станешь, и уж конечно не разбогатеешь. Только что нам их внутренний мир! Где деньги?! На черта нам их яйца Фаберже – наши не хуже! И Сезанн не нужен – у нас телек есть! А чего с акциями делать совсем непонятно. Где денежки? Бабки? Бабульки где? Доллары, к примеру. Или евро. И рубли сойдут. Где они? Опять облом. Нет у них наличных денег. Если и есть, то такие крохи по сравнению с тем баснословным богатством, о котором написал журнал «Форбс», что даже делить стыдно. Помните традиционный сюжет из полицейского боевика? У богатея крадут ребенка и требуют выкуп. Он в ответ: нет, мол, денег! Время нужно, чтобы их собрать! Правильно, нет у него этих денег. И ему действительно нужно время, чтобы продать часть своих акций или яиц, а вырученные от продажи деньги передать полицейским, которые, используя выкуп как приманку, поймают преступников. Что же выясняется? Оказывается, кроме дикого количества акций, отнять у г-на Бизнесовского почти нечего. Ну а если акции поделить на всех? Разберемся с этим случаем. Если выпущена тысяча акций завода по производству мобильных телефонов и вы приобрели десять таких акций, то вы — владелец одной сотой этого завода. Это означает следующее. Любая акция имеет две функции. Первая – дает право участвовать в управлении заводом. На ежегодном собрании акционеров завода вы с вашими десятью акциями будете иметь один из ста решающих голосов. Это, кстати, в четыре с половиной раза весомее, чем голос одного депутата в нашей Государственной думе. Вторая функция акции – право на участие в дележе прибыли. Если завод год работал успешно и получил прибыль, скажем, двести миллионов рублей, то часть этой прибыли будет распределена между акционерами. Например, собрание акционеров решит, что половину прибыли надо направить на приобретение нового оборудования, а половину – раздать акционерам. Раздают пропорционально числу акций, которыми вы владеете. Это значит, что вы с вашими десятью акциями (один процент собственности) получите в этом году в качестве дивидендов по акциям один миллион рублей. Ну и, конечно, вы можете продать свои акции и выручить за них живые денежки. Вот тут-то возникает еще один важный вопрос. А сколько, собственно, стоит этот самый завод? Есть два способа определить эту важную величину. Один старый – советский, другой – рыночный. Что это значит? Представьте себе, что вы решили переложить печку в деревенском доме и пригласили для этого печника. Тот провозился неделю, потратил кучу кирпичей, а в результате выяснилось, что печь не греет и дымит. Печник требует оплатить его труд и стоимость купленных кирпичей. Вы говорите, что платить не собираетесь, поскольку работа по сути не выполнена. Кто прав? Признаюсь, я на вашей стороне. Почему вы должны оплачивать негодный результат? Кому нужна неработающая печка? Пусть исправит работу, тогда можно будет говорить об оплате. А вот другой пример. Представьте себе такой безумный проект: гигантская фабрика по производству базальтовых наконечников для охотничьих стрел производительностью сто тысяч штук в день. Самые современные технологии, компьютеризированные цеха, лазерная обработка базальта, безотходное экологически чистое производство. На строительство вблизи массивов базальтовых пород на севере Хабаровского края вбухано триста миллионов долларов. Для вывоза готовой продукции к БАМу протянута специальная железнодорожная ветка. Теперь прикиньте, за сколько этот завод можно продать? Да ни за сколько! Никто его не купит, потому что никому не нужны базальтовые наконечники для стрел. Следовательно, завод не сможет приносить прибыль, поэтому он не стоит ни черта, сколько бы средств ни было вложено в его строительство. Даже если это была комсомольская стройка, о которой писали все газеты, а композиторы слагали замечательные песни. Мораль ясна: стоимость имеет только то, что может приносить прибыль, что производит что-то нужное, имеющее спрос. При этом совершенно неважно, сколько сил, средств и ресурсов было потрачено на сооружение объекта. То – старый советский способ определения стоимости, он обращен в прошлое завода и игнорирует его будущее: приносимую пользу, то есть прибыль. Рыночный способ определения стоимости производства обращен к будущим прибылям. С одной стороны, производство можно оценить, исходя из общей стоимости всех выпущенных акций. Но есть и другой путь, более перспективный. Берем годовую прибыль фирмы и умножаем ее на некоторое число лет. Например – семь. Прибыль за этот срок можно рассматривать как грубую оценку стоимости фирмы. Семь лет обычно считают разумным сроком для покрытия расходов на приобретение или создание фирмы. Допустим, вы решили купить небольшую фабрику по производству кефира и хотите окупить затраты в течение семи лет. Если средняя годовая прибыль фабрики – 10 миллионов рублей, то вы можете предложить ее хозяину продать фабрику за 70 миллионов рублей. Оба способа говорят об одном: чем больше прибыли приносит фирма, тем она дороже. Ценность производства всегда обращена в будущее, в будущий спрос, в будущие прибыли. С этих прибылей буржуи и богатеют. Основной доход собственника акций – это ежегодные дивиденды, проценты с прибыли, которые он получает на свои акции. Иногда собственник может быть одновременно профессиональным управляющим на собственной фирме. Тогда он может получать и зарплату, причем весьма приличную. Но главное – прибыль. Когда она есть, буржуй богатеет, когда нет – разоряется. Персоны вроде нашего Бизнесовского не размениваются на то, чтобы владеть десятью акциями какого-либо предприятия. Обычно они стараются иметь «контрольный пакет» — не менее половины всех акций предприятия. Тогда на собрании акционеров наш буржуй имеет не менее половины всех голосов, а значит, именно он управляет компанией, контролирует ее. Он – основной акционер, практически хозяин. А что значит управлять компанией, предприятием? Это значит, надо принимать такие решения, которые развивают производство продукции, приносящей прибыль. Надо изучать спрос на рынке и различные технологии производства нужного товара; искать поставщиков оборудования, сырья, комплектующих; подбирать персонал и контролировать его работу; делать рекламу продукции, налаживать доставку и продажу товаров. Это я перечислил только несколько основных моментов. Если собственник не в состоянии все это обеспечить, то предприятие не будет приносить прибыль, он разорится и вместо богатея превратится в бедняка. В нашей стране последние лет пятнадцать бывало и по-другому. Наши Бизнесовские всеми правдами и неправдами получали производства в собственность. Часто эти производства были бесполезны или убыточны: долги, устаревшие технологии, отсутствие современных методов маркетинга и управления, разбежавшиеся специалисты. С рыночной точки зрения – чистый убыток. Дальше эти буржуи нанимали специалистов и начинали ставить производства на ноги, как это делается во всем мире. Заводы начинали работать, выпускать пользующуюся спросом продукцию, возвращались люди, начинали получать зарплату. Пошли прибыли. Все это наши буржуи делали, конечно, чтобы с этих прибылей разбогатеть самим. Но нам-то что за дело? Если, стремясь к богатству, буржуи делали что-то полезное и для нас, так, может, хрен с ним, с ихним богатством? Но это так, к слову. Вернемся лучше к нашим акциям. Я говорю «к нашим», полагая, что мы их уже конфисковали у злодея и кровопийцы и теперь решаем, что с ними делать. Первое, что приходит в голову – продать все акции, а вырученные деньги раздать народу. Но кому продавать? Буржуев, способных купить контрольный пакет акций крупной компании, больше нет: мы конфисковали их собственность, а сами они бежали из страны. Есть богатеи за рубежом. Но им продавать не хочется. Ведь обвинят еще: Родину распродаем! Да и не купят они: не дураки же, покупать ворованное. Опять облом. А вот еще идея! Давайте просто раздадим по одной акции всем, кому можно. Вот, к примеру, у Бизнесовского был заводик в Орловской области. Сколько там жителей? Стоимость заводика нам известна. Выпускаем акций столько же, сколько жителей, и всем раздаем. Но тут надо вспомнить, что акции – это ведь право на управление предприятием. Значит надо теперь изобретать, как все жители Орловщины будут вместе управлять предприятием. Могут нанять для этого кого-нибудь. Так ведь страшно: обманут и украдут заводик-то! Бизнесовский не крал, поскольку ему у себя красть бессмысленно. А наймит точно может облапошить! Да и пока мы будем валандаться с экспроприацией заводика и распределением новых акций, производство встанет. Доходы упадут, не с чего будет платить зарплату, специалисты и рабочие начнут разбегаться. Короче, завод перестанет приносить прибыль. А это значит, что он перестанет быть богатством, как и каждая его акция. То есть к тому моменту, когда все жители Орловской области получат акции заводика, их цена станет отрицательной (учтите затраты на бумагу с водяными знаками, печать картинок и доставку всего этого на руки орловчанам). И как ответственные акционеры они должны быть готовы покрыть убытки неправильных управленческих решений из своей прибыли, а если ее нет, то из своего кармана. О господи! Снова ерунда получается! Клянусь! Я честно стараюсь поставить себя на место нынешних популистов и придумать, как сделать так, чтобы отнять у Бизнесовского его богатство и раздать его людям. Но у меня ничего не получается, кроме сплошной ерунды: завод обесценивается, люди получают бесполезные фантики, производство рушится. Возможно, я не семи пядей во лбу. Нужна помощь. Предлагаю, начиная с этой статьи, открыть на сайте дискуссию-конкурс: «Как прикарманить чужую собственность и обогатить граждан нашей многострадальной Родины». Если разумное решение не будет найдено, тогда надо сообща принимать окончательное решение: собственность может переходить из одних рук в другие только в рамках закона, без ущерба для сторон и общества. Все остальное – наказуемо. В том числе популистские сопли-вопли новых экспроприаторов: «Отнимем, мол! Раздадим! Всех облагодетельствуем!» Типичные лозунги бездарей, не умеющих работать. Только кричать и воровать. И вы им поверите?! Автор - президент Фонда ИНДЕМ |
Что нам покаяние?
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=988
14 МАЯ 2005 г. Davno.ru Праздник закончился. Стерты дежурные улыбки важных персон. Высохли искренние слезы ветеранов. Теперь пора поговорить всерьез. Последние дни перед праздником 60-летия Победы одна из тем завладела эфиром, страницами и умами. Речь идет о нашей ответственности за прошлое, о покаянии за ошибки и преступления. Из нравственно-исторической тема быстро превратилась в вульгарно-политическую, в базарный торг между «лидерами». Это сместило смыслы и акценты. И мы забыли спросить себя: а что значат ответственность и покаяние? В чем их смысл? Зачем нам это нужно? И нужно ли? Не претендую на исчерпывающие ответы, но считаю необходимым поделиться своими размышлениями на эту тему. Размышления эти отталкиваются от неслучайного совпадения: одновременно с темой ответственности и покаяния почти также активно стала обсуждаться тема сталинского наследия. Заглядывая в прошлое и держа в уме упомянутые выше вопросы, натыкаешься и на другой сюжет, связанный с темой ответственности: вспоминается знаменитое сталинское «сын за отца не отвечает». Обычно эта фраза трактуется однозначно и примитивно: «Если отец – «враг народа», то детей за это наказывать не обязательно». Однако у сталинских слов есть другой смысл – более глубокий, важный, страшный, если угодно, для власти. Дело тут не только в лукавстве, не только в противоречиях между этой фразой и сталинской детоубийственной практикой. Смысл вот какой. «Безответственный» сын может спокойно отречься от безвинно загубленного отца. Он свободен от анализа причин, почему такие убийства стали возможны в столь страшных масштабах. Ему незачем думать о том, что злодейство может повториться, в том числе – обращенное против него и его детей. Можно не замечать явные признаки угрозы. «Не отвечать за отца» – значит оставаться покорным быдлом, ожидающим свою пайку и соглашающимся со всем, что творилось и творится в твоей стране. Отвечать или не отвечать – это выбор между ответственной гражданской позицией и готовностью оставаться в стаде, погоняемом пастухами и сбиваемом в кучу овчарками. Сталину не были нужны граждане. Он хотел управлять стадом. Поэтому он великодушно разрешал «не отвечать». Слова «отец» и «отчизна» — однокоренные. Ответственность за отца и ответственность за отчизну – родственные понятия. В то же время ответственность – это индивидуальное состояние души, как любовь или патриотизм. Ответственность за отчизну – синоним ясного понимания прошлого, но не отказа от него. В ней – смелое признание ошибок и преступлений, даже если они совершены не тобой. Только при этом условии возможен ясный путь в будущее, а риск повторения ошибок и преступлений снижен. Только осознав ответственность за свое прошлое, обретаешь истинное право гордиться им. Ответственность за прошлое рождает ответственность перед будущим. Ответственность как индивидуальное состояние души не может быть переложена на других – предков, потомков, начальников… Такая индивидуальная ответственность превращает отдельного человека в гражданина, органичную часть народа и страны. Такая ответственность, подавляя эгоизм и равнодушие, заставляет думать и действовать. И если такая ответственность овладевает множеством людей, становится общей для них идеей, они превращаются в Нацию – сильную и успешную. (Посмотрите на немцев, и вам все станет ясно.) Сейчас можно услышать: «Без прошлого у страны нет будущего». Я бы даже усилил эту мысль: «Как мы мыслим наше прошлое, так мы и строим наше будущее». Виртуальное прошлое, сочиняемое каждый раз под политическую конъюнктуру, делает виртуальным наше будущее (а виртуальное настоящее нам пытаются навязать). Если мы хотим иметь реальное будущее, необходимо осознание реального прошлого, что неотделимо от ответственности за него. Теперь понятно, что есть покаяние. Это одно из проявлений ответственности – осознанное и публичное. Это признание, главным образом перед собой, прошлых ошибок и преступлений, готовность отвечать за свои нынешние и будущие действия с оглядкой на прошлое, которое не должно повториться. Нынешнюю власть много роднит со сталинской. Сталин говорил нашим предкам: «Успокойтесь, не отвечайте за своих отцов, все будет хорошо». Путин говорит нам: «Я за все в ответе, а вам отвечать не надо. Не надо отвечать за свой политический выбор. Да вы и не умеете. Я все сделаю сам». И той, и другой власти не нужны ответственные граждане. Именно в силу этого родства нынешняя власть бежит ответственности за прошлое и боится покаяния. Люди, разобравшиеся в своем прошлом, начинают яснее понимать настоящее. Граждане, осознавшие свою ответственность за прошлое и перед будущим, могут призвать власть к ответу. Это опасно для нее. Страшно. Поэтому они повторяют: «Дети за отцов не отвечают. Каяться незачем. Все хорошо. Жуй, стадо, свою жвачку». Не буду. Я – не стадо. Я, как гражданин и профессионал, хочу быть в ответе за происходящее в стране, наравне с моими согражданами. Вместе с ними хочу иметь право гордиться моей страной, ее историей. Поэтому я заявляю. Я в ответе за свои ошибки, которые совершил, находясь у власти, о чем писал не раз. Но вместе с тем я горжусь, что в смутное для страны время я не прятался, старался понять это время и не боялся действовать. Я в ответе за моего отца, который до самой смерти мечтал строить маленькие уютные гражданские самолеты и вертолеты, а конструировал боевую технику. И я горжусь тем, что им сконструирован самый грозный и совершенный боевой вертолет нашей армии. Я в ответе за отца моего отца, моего деда, в гражданскую – комиссара армии, расстрелянного Сталиным в 39-м. Я прошу прощения у потомков, живших, живущих и не родившихся, тех русских людей, которые воевали против моего деда и которые были порубаны красноармейцами, вдохновленными моим дедом. (А вдохновлять он умел. Нынешним и не снилось.) Но я горжусь тем, что мой дед – один из тех «маленьких людей», которые сумели поднять голову, преодолеть неумолимость судьбы и, взяв на себя ответственность, стать гражданином. Я ответственен за своих предков, и я горжусь ими. Я ответственен за мою страну. Я прошу прощения за все зло, которое она причинила своим и не своим детям. И я горжусь своей страной, славными страницами ее истории, ее людьми. Я имею на это право. Я – гражданин. Автор — президент Фонда ИНДЕМ |
Опять облом
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=2065
12 ОКТЯБРЯ 2005 г. openrussia.info Трясут «Открытую Россию» — фонд, основанный Ходорковским и реализующий кучу полезных программ. Они не закупают иностранные футбольные команды и не возвращают в страну царские яйца. Они обинтернечивают деревенские школы, помогают повышать профессиональный уровень региональным журналистам, способствуют формированию в регионах современных элит, развивают российское скаутское движение. Короче – помогают строить в стране современное гражданское общество, открытое общество. Теперь вот – трясут. Прокуроры по всей стране допрашивают функционеров «Открытой России». В центральный офис организации явилась бригада, не уступающая по численности всему штатному составу. Беседуют. Выясняют. Проявляется установка следователей: они пришли в организацию, где преступно отмываются преступные деньги, пришли к преступникам, врагам Отечества. Власть упивается своей силой: «Всех к ногтю!». Бедные, они не ведают, что творят. Проворовавшиеся генералы правоохранительных структур душат гражданское общество руками среднего звена. А в нем – немало людей честных, искренне желающих добра стране. Им не дают доводить до конца коррупционные дела, дела о повальном воровстве в высших эшелонах власти, а вместо этого направляют их энергию на обуздание общественной активности. Генералам невдомек, что тем самым они разрушают барьер между гражданским обществом и средним звеном правоохранительных ведомств. За деньги налогоплательщика эти генералы заставляют среднее звено знакомиться с реальной работой организаций гражданского общества, знакомиться с этими людьми. Результат может быть только один: от убеждения, что они пришли в преступные гнезда, эти люди придут совершенно к иным мыслям. Будучи в массе своей честными профессионалами, они быстрее поймут, кто есть кто. И чем интенсивнее будет давление на гражданское общество, тем быстрее и лучше упомянутое среднее звено поймет это. Чем больше людей из прокуратуры придет в «Открытую Россию», тем большее их число узнает правду. «Открытую Россию» и всех нас можно поздравить: за счет бюджетных средств и силами своих сотрудников Генпрокуратура осуществляет самый малозатратный и крайне полезный пропагандистский проект. Спасибо родной Генпрокуратуре! Впрочем, с другой стороны, нынешняя акция – типичный для нашей власти облом: затевают одно, а получают совсем другое. Автор - президент Фонда ИНДЕМ |
Спецоперация «Россия-2»
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=3033
15 ФЕВРАЛЯ 2006 г. Кирилл Кабанов, Председатель Национального антикоррупционного комитета Георгий Сатаров, Сопредседатель Всероссийского Гражданского Конгресса Политический контекст В 2003 г. нами был опубликован аналитический доклад «Спецоперация «Россия». В нем говорилось, в частности, что в начале президентства В. Путина была сделана ставка на бюрократическую модернизацию. Следствием такого решения стала политика подавления любых автономных центров влияния, наличие которых — необходимый признак современного эффективного общества. В итоге были оттеснены региональные элиты, ликвидировано разделение властей, ограничена свобода слова, принижено свободное предпринимательство. Неэффективность сделанного стратегического выбора не замедлила сказаться: стала расти коррупция, новая властвующая элита, разочаровавшись в своих попытках модернизировать страну, взяла курс на личное обогащение. В интервале между 2001 и 2005 годами размер коррупции в России вырос в разы. Этому способствовало то обстоятельство, что последовательное сворачивание демократии в стране создало беспрецедентную в истории России ситуацию — абсолютно неподконтрольную бюрократию. До Октябрьской революции бюрократию контролировала властвующая прослойка высшей аристократии, которой не были чужды понятия чести. В советские времена бюрократию ограничивала партийная верхушка, которая до начала распада системы была нередко движима идеологическими принципами. Во времена Горбачева и Ельцина бюрократия контролировалась фактом наличия оппозиции, свободы слова и гражданской активности, чему способствовал взлет политического романтизма. Во времена Путина любые инструменты сдерживания оказались подавлены, а честь, принципы, романтизм стали атрибутами «маргинальности». Кроме того, впервые в истории России произошло критично опасное сращивание силовой и гражданской бюрократий, которые раньше ограничивали и контролировали друг друга. Мы видим, как задачи модернизации страны подменили тупиковой идеей создания из России нефтегазовой империи, а также несостоятельными «национальными проектами», суммарный бюджет которых уступает бюджету программы создания для новой элиты комфортных условий на берегу Черного моря за счет налогоплательщиков. Свершившийся факт: мы живем в условиях клептократической диктатуры, которая умело использует современные информационные технологии для введения в заблуждение своего народа и мировой общественности. Для такого режима подавление демократии стало не инструментом модернизации, а единственным способом защитить себя от ответственности, максимально отдалить этот неизбежный момент. Говоря о диктатуре, мы не прибегаем к полемическому преувеличению. Просто в XXI веке изменился цивилизационный стандарт свободы, изменились формы как общественного протеста, так и его подавления государством в тех странах, которые причисляют себя, как и Россия, к западной цивилизации. К середине 2004 г. в России осталась единственная организованная и независимая сила – общественные организации. Именно тогда действия режима начали побуждать ранее политически нейтральные организации перемещать акценты своей активности в сферу политики. К этому, в частности, подталкивала трагедия Беслана; антиконституционное использование режимом этой трагедии для укрепления своей власти; волна массовых избиений граждан, прокатившаяся по стране; резко возросшая интенсивность проявлений агрессивного национализма; доведенная до невиданных масштабов и совершенно неприкрытая коррупция. Неудивительно, что именно тогда режимом было принято решение о новой масштабной спецоперации по подавлению гражданской активности. Для атаки есть еще одна возможная причина: Россия подписала ряд международных конвенций, и некоторые из них находятся в стадии ратификации. Выполнение этих конвенций, в частности, предусматривает возрастание роли общественных организаций в контроле над властью, что вряд ли вдохновляет наших бюрократов. Кроме того, разгорающаяся истерия шпиономании преследует немаловажную для режима цель: отвести общественное внимание от реальных проблем страны и реальных преступлений власти. Итак, спецоперация имеет важные последствия для России и ее граждан. Поэтому ее значение соизмеримо со значением тех событий и фактов, которые мы описывали в первом нашем докладе. Специфика атаки Общественные организации – последний остров автономности, при этом наименее уязвимый. Тому есть несколько причин. Первая – заведомо позитивное содержание деятельности. Именно в силу того, что финансирование проектов общественных организаций осуществляется по большей части иностранными фондами, содержание этих проектов проходит жесткий отбор и оценку, а направленность работы всегда сопряжена с наиболее болезненными проблемами страны или нуждами наиболее незащищенных социальных групп. Сейчас отдельные «пропагандисты» любят говорить, например, что правозащитные организации защищают только богачей. Нет ничего более далекого от истинного положения дел. А богачи (вроде Ходорковского и Лебедева) попали под защиту только в силу того, что стали жертвами антиправовой практики режима. Вторая – прозрачность деятельности. Именно потому, что деятельность общественных организаций финансируется главным образом зарубежными фондами, эти организации подпадают под требование полной прозрачности и жесткой финансовой отчетности. Третья – отсутствие привычных для власти механизмов влияния (компромат и т.д.). И сами организации, и люди в них работающие в силу специфики своей деятельности не запасают «скелеты в шкафу», которые привычно использует власть для давления или вербовки. У нас есть понятие коррупции во власти; есть понятие теневой экономики в бизнесе; есть понятия продажности и джинсы в журналистике. Ни одно из этих понятий не применимо к общественным организациям. Бесспорно, общественные организации не равноценны. Есть немало таких, которые просто живут на грантах, под какую бы тему они ни давались. Но это проблема самих организаций и третьего сектора как такового (в него входят самые разные объединения людей, не имеющие статуса государственных организаций и не распределяющие прибыль). Это проблема катастрофического недофинансирования третьего сектора, поскольку возможности отечественного бизнеса участвовать в таком финансировании у нас ограничены. И уж точно: всеядность отдельных организаций, отсутствие продуманной стратегии никак не могут считаться преступлением. Итак, власть прибегает к мифу о шпионаже от безысходности — это пусть бездарная, но единственная пропагандистская зацепка, оставшаяся в ее распоряжении. Тем более что миф о шпионаже был предварительно обкатан. Власть несколько лет атаковала надуманными шпионскими процессами научную интеллигенцию, помня, что именно она была питательным бульоном Великой российской буржуазной революции конца XX века. Здесь уместно отметить следующее. Наши «чекисты» еще не забыли успешный опыт подавления народа России с помощью мифа о шпионаже в первой половине XX века. Напомним, что шпионских статей не избежал тогда ни один слой общества – от высших армейских чинов до простых крестьян. Эта машина, начав раскручиваться, не может остановиться, она может только разрушить саму себя. Беспрецедентная открытость нынешней России, неограниченные контакты российских граждан с иностранцами, естественные в современном мире, дают нынешним «чекистам» огромный простор для будущих репрессий, основанием для которых может послужить просто выезд за пределы страны. Напомним также, что карательное шпионское колесо перемололо в XX веке несколько поколений самих карателей. Исторический опыт (не только России) дает нам все основания утверждать: в число будущих жертв шпиономании непременно попадут те, кто нынче ее раздувает и претворяет в жизнь. Только наказания «за измену Родине» в этом светлом будущем ужесточаться. Развитие событий К середине 2004 г. появился аналитический доклад об обширной инфильтрации силовиков во власть, вызвавший большой отклик на Западе. В то же время многие правозащитные организации выступили в поддержку Ходорковского и Лебедева. Одновременно ряд некоммерческих организаций, занятых противодействием коррупции, начали озвучивать данные о крупных коррупционных скандалах, что также имело серьезный резонанс. Как уже упоминалось, радикализация позиций общественных организаций и их представителей происходила под влиянием бесланской трагедии и ее последствий. Все вместе вызвало истерическое раздражение в высоких кабинетах. Именно в это время директор ФСБ Патрушев выступил в Государственной думе с обвинениями против общественных организаций, чья деятельность «направлена на подрыв…». Такие выступления всегда базируются на материалах уже проводящихся оперативных разработок. А это означает, что уже тогда был обозначен «враг» государства, были поставлены задачи, и была спланирована соответствующая операция. Тут важны два обстоятельства. Первое – публичное обнародование результатов деликатной работы специализированного ведомства могло быть санкционировано только на уровне высшего политического руководства. Второе – предание гласности материалов «дела оперативного учёта» означает, что оно не может закончиться вердиктом «информация о противоправной деятельности не подтверждена…», ибо это приведет к скандальной дискредитации ведомства и руководства. Дело будет обязательно доведено до реализации (возбуждение уголовных дел, вербовка объектов разработки в качестве агентов, информирование высших должностных лиц и СМИ с целью пресечения противоправной деятельности). Из этих двух соображений неизбежно следует, что санкция была дана не только на обнародование, но и на политически нужный результат, часть которого мы видим сегодня. Это означает, что результат был предопределен, независимо от его соответствия реальной жизни. Фактически мы можем предположить, что ФСБ заранее получило индульгенцию на любые фальсификации, необходимые для обеспечения нужного результата, что также мы наблюдаем сегодня. Если проанализировать использовавшуюся тогда терминологию, то имеются достаточные основания для следующего предположения. На первой фазе операции разработка велась в рамках статьи 278 УК «Насильственный захват власти…» и статьи 280 «Публичные призывы к насильственному изменению конституционному строя РФ». В установленные законом процессуальные сроки внятных подтверждений получено не было. Тогда разработка стала вестись по статье 275 «Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации…. Наказывается лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет...» Слова и темы из этой статьи слышны сейчас в словах «пропагандистов». Второй этап масштабной спецоперации приходится на середину 2005 г. Наше знакомство с практикой работы власти дает основания для следующего предположения. Сначала на стол Путину лег документ, в котором были представлены анализ полученных оперативных материалов, список «наиболее опасных» организаций (опубликован в прессе), предложения по ограничению деятельности некоммерческих организаций. Следом проводится закрытое совещание Совета безопасности, на котором и были приняты основные решения, включая законодательные меры. Поправки разрабатывались втайне и, судя по результату, крайне неквалифицированными специалистами. Продвижение закона было поручено нескольким депутатам. Последующий вброс закона не предусматривал «раскрытия карт», связанных с темой шпионажа. Поэтому обоснования сводились к нескольким примитивным тезисам, основанным на вульгарном вранье и передергивании, которые будут разбираться ниже. Неожиданными для власти были резкая и дружная общественная реакция внутри страны и, видимо, непредусмотренные организаторами атаки демарши руководства западных стран. Последние были вызваны энергичной апелляцией российских общественных организаций к международным организациям. Важно отметить здесь и позитивную роль Общественной палаты, которая еще находилась в стадии формирования. Публично президент Путин также высказал конструктивную позицию. В результате потребовалось еще одно закрытое совещание вдохновителей спецоперации, проходившее в отсутствие президента. Видимо, именно тогда было решено втянуться в публичный торг вокруг норм закона, но одновременно был дан старт «операции прикрытия», которая должна была обосновать принятие закона. Усилия представителей общественных организаций, членов Общественной палаты привели к некоторому смягчению законопроекта. Но вопреки всем договоренностям в последний момент в Думу были вброшены дополнения, которые практически свели на нет результаты переговорного процесса. В неловкое положение был поставлен президент, который встречался с канцлером ФРГ г-жой Меркель после подписания закона, но опубликован закон был сразу после ее отъезда. Вовремя подоспевший шпионский скандал помог снять ощущение неловкости и задним числом обосновать необходимость подписания закона. Информационный скандал подобного рода является довольно стандартным мероприятием – оперативная комбинация в рамках дела оперативного учета. В данном случае он преследовал следующие цели: • дестабилизировать психологическое состояние объектов разработки; • по возможности привлечь к сотрудничеству кого-либо из них; • проанализировать реакцию общественного мнения в стране и за рубежом; • создать благоприятные условия для реализации оперативных замыслов в рамках проводимой спецоперации; • за счет эффекта неожиданности получить стратегическое превосходство, в том числе и по отношению к западным партнерам. Специалистам известно, что правовые и моральные границы акций подобного рода чрезвычайно размыты. Оперативная комбинация может легко перерасти в провокацию, особенно тогда, когда политика довлеет над правом. Имена такая ситуация сложилась сейчас. Подчеркнем еще раз: акции такого рода используются не для завершения спецоперации, а как средство ее развития. Поэтому общественные организации должны исходить из того, что мы стоим в самом начале широкой кампании шпиономании. Спецоперация подобного рода может быть прекращена ее инициаторами только, выражаясь корявым специальным языком, «в связи с физической смертью объекта» либо его вербовкой. Под объектом в данном случае подразумевается гражданское общество России. Опровержение аргументов Теперь рассмотрим аргументы, выдвигавшиеся в обоснование описанной выше операции. I. «Мы все делаем, «как у них» В использовании этого аргумента поражает не ложь (о ней ниже), поражает комплекс неполноценности пропагандистской машины. Те же персонажи, которые с пеной у рта критикуют американский империализм, те же, кто предрекает Америке скорый крах, оправдывают свои антиконституционные действия копированием американских институтов. Мы вправе задать вопрос: такое копирование американских стандартов – не является ли это сознательным превращением России в недееспособную империю, обреченную на такой же крах, который сулят Америке? Теперь о лжи. Все пропагандисты твердят: в США так же жестко регламентируют деятельность общественных организаций. Это, говоря деликатно, — подтасовка. Во-первых, в США подробное регламентирование касается (в части ограничения иностранного влияния) деятельности лоббистских организаций и иностранного финансирования избирательных кампаний. Тут мы вправе снова спросить пропагандистов с депутатскими значками (язык не поворачивается назвать их просто депутатами): где наш закон о лоббизме? Во-вторых, подробная регламентация (и только финансовой деятельности) ограничивает работу тех организаций, которые имеют статус фондов, собирающих частные пожертвования и имеющих в стране налоговые льготы. И все. Специальных законодательных ограничений на содержание работы общественных организаций просто не существует. Такая деятельность ограничивается общим законодательством. Любой гражданин может подать в суд на общественную организацию (как и на власть), если считает, что она посягает на его права и свободы. II. «Общественные организации непрозрачны» Есть такие организации. Бесспорно. Об их финансировании обществу, конечно, было бы полезно знать побольше (власть тут как раз вполне осведомлена). Мы назовем только две такие организации с запредельными бюджетами: «Единая Россия» и «Наши». Но дело не в этом. Очевидно, что последние пять лет стремительно росла закрытость российской власти. Теперь в этом бесстыдно обвиняются неподконтрольные власти общественные организации. Как говаривал Геббельс: «Чем бесстыднее ложь, тем легче в нее верят». Суть дела в том, что финансирование деятельности общественных организаций иностранными фондами сопряжено с фантастически скрупулезной финансовой отчетностью и жесткими ограничениями при использовании средств. Работа по грантам не может сделать человека не только богатым, но даже состоятельным. Гранты не предусматривают прибыли, как в бизнесе; нет понятия премий и других дополнительных выплат, как в органах власти; есть только зарплата, которая невелика, поскольку ограничена принятыми стандартами подобного финансирования. Эта зарплата неизмеримо меньше, чем зарплата в окологосударственных некоммерческих организациях, которые создаются на гигантские суммы грантов, предоставляемых иностранными жертвователями российскому правительству. И тут мы переходим к следующему сюжету. III. «Деньги пахнут, иностранные фонды влияют на содержание работы, надо ограничить это влияние» Коль скоро иностранные деньги обладают таким зловещим качеством, то, прежде всего, нужно прикрыть деятельность упомянутых выше околоправительственных организаций. Далее следует прекратить гигантские заимствования, осуществляемые государственными компаниями. И то, и другое влияет на нашу жизнь в гораздо большей степени, чем деятельность общественных организаций. Практика предоставления грантов такова. Фонды объявляют о своих программах в достаточно общих терминах вроде: «защита прав меньшинств», «повышение правового сознания», «совершенствование пенитенциарной системы» и т.п. Общественные организации сами формулируют содержание своих проектов и их предполагаемые результаты и отсылают предложения в фонды. Если фонд решает, что предложение соответствует программе, что содержание работы может дать заявленный результат, что этот результат принесет общественный эффект, то организация получает грант. А дальше начинается тот самый регулярный финансовый и содержательный контроль. Неудивительно, что лжецы, отстаивавшие пресловутый закон и вылизывавшие нечистоты шпионского скандала, не привели ни одного примера «негативного влияния» иностранных фондов. IV. «Общественные организации шпионят» Этот тезис приводится без доказательств. Гражданам предлагают следующую цепочку доводов: некий дипломат – шпион; он подписывает платежку; по этой платежке переводятся деньги общественной организации; значит, эта общественная организация – минимум резидентура. Чтобы понять эту логику, предлагаем такой ассоциативный ряд: большинство российских чиновников коррумпированы; некий коррумпированный чиновник обвинил общественную организацию в шпионаже; следовательно, он подтвердил безупречную репутацию организации. Однако дело не в этом. Вспомним, что в шпионаже обвиняют организации и людей, которые защищают граждан России от пыток и избиений; помогают детям, больным церебральным параличом; готовят молодых осужденных к выходу на свободу; проводят экспертизу законов, чтобы изъять из них нормы, способствующие коррупции и т.п. Это другой сорт людей, если угодно – другой биологический вид, совершенно не похожий на своих клеветников. Поэтому речь должна идти только о судебном оспаривании клеветы. Соответствующие иски общественными организациями уже готовятся. V. «Государство должно определять направление работы общественных организаций» В современном демократическом государстве общество диктует власти направление ее работы. Дальнейшие комментарии излишни. Заключение Несостоятельность аргументов, выдвигаемых «пропагандистами» спецоперации, подтверждает наличие скрытых целей режима, одна из которых – подавление гражданского общества в нашей стране. Но природа вещей такова, что общественную активность подавить невозможно. Она может менять формы, может уходить «под лед», может становиться «нелегальной», с точки зрения устанавливаемого государством правового беспредела. Но она будет всегда. Усилия нынешних властей просто превращают прозрачную общественную деятельность в подпольную. Лишившись возможности помогать малолетним преступникам, изувеченным призывникам, пенсионерам и т.п.; утратив возможность выявлять проблемы страны и находить пути их решения; окончательно разорвав диалог с властью, общественно активные граждане будут переключать свою деятельность на подпольное противостояние власти. Это ситуация взрывоопасна. Ее создают «чекисты», выковыривающие из носу (по образному выражению Путина) компромат против общественных организаций и организующие квазишпионский скандал. В нее внесли свой вклад «эксперты», писавшие поправки; люди с депутатскими значками, проголосовавшие за них. К этому причастны «журналисты», участвующие в провокациях и давно утратившие первичные признаки великой профессии. Весома лепта президента Путина, подписавшего закон и ставшего главным пропагандистом атаки на общество. Все вместе они продолжают запаивать котел, который неизбежно взорвется. Осколки могут накрыть и нас, и их самих. Вместе с тем в этой атаке есть своя положительная сторона. Впервые огромному среднему звену работников милиции, прокуратуры, судов (а среди них есть немало честных и добросовестных людей) представится возможность прикоснуться к совершенно незнакомому миру. В этом мире нет вульгарной корысти, лжи, стяжательства; люди этого мира искренне работают на свою страну и на ее граждан. Последствия такого соприкосновения могут быть только позитивными, ибо решительным образом повлияют на мировоззрение и гражданские позиции представителей этой части российской власти. А от них зависит очень многое. Мы все понимаем: становым хребтом России является отнюдь не государство и не власть. Тем более – такая власть. Ее становым хребтом является только российское общество. Это ключевой принцип современного государства. Поэтому атака на общественные организации — это атака на становой хребет, атака на Россию. Это очередная спецоперация нынешней власти, которую мы назвали «Россия-2». Подготовлено по решению Комитета действия Всероссийского гражданского конгресса |
Глоссарий. Георгий Сатаров. Политическая аналитика
http://polit.ru/article/2016/01/10/gloss_satarov/
10 января 2016, 13:30 политология http://polit.ru/media/photolib/2015/...00x450_q85.jpg Георгий Сатаров Мы продолжаем публикацию материалов проекта «Глоссарий», подготовленного совместно с порталом «Твоя история». В рамках проекта ведущие российские ученые, предприниматели, деятели культуры и общественные деятели попытались дать свое определение основным терминам и понятиям, в которых Россия осознает себя в последние четверть века. Георгий Сатаров, президент Фонда прикладных политических исследований «ИНДЕМ» («Информатика для демократии»), профессор кафедры государственного управления Российской академии народного хозяйства и гос. службы при Президенте РФ, помощник президента России (1994—1997). Период конца 80-х – начала 90-х годов был, конечно, сопряжен с аномальным всплеском интереса к политике. Отчасти это было связано с тем, что политика (politics в этом переводе на английский) в буквальном смысле этого слова ровно тогда и появилась. Собственно, что такое politics? Это открытая легальная борьба за власть. И вот она началась, эта борьба за власть: выборы народных депутатов СССР, РСФСР, других республик и выборы представительных органов городов – к этому тоже был интерес, все было фантастически интересно. Появилась политика, начали голосовать по-разному после перерыва в семьдесят лет. И, конечно, интерес к этому абсолютно новому явлению был фантастический. Причем, что важно, это был спрос и со стороны людей, со стороны граждан, и со стороны власти. Я бы хотел на этом остановиться. Про людей ясно: они вдруг увидели некое чудо, как будто марсиане на землю прилетели, этот интерес понятен. А с властью все сложнее: у власти всегда есть интерес к политической аналитике, но в зависимости от того, что из себя представляет эта власть, в зависимости от того, какова политическая ситуация, этот интерес может проявляться по-разному. И это может быть интерес такого сорта: мне нужно то-то и то-то, обоснуй мне. Ну, так было при советской власти, так сейчас есть у официальных властей. В то время было по-другому, потому что и для власти это новая ситуация вдруг заново родившейся политики, politics в буквальном смысле этого слова, была совершенно непривычная, совершенно непонятная и совершенно непредсказуемая. И поэтому возник абсолютно реальный спрос: а как же, что же все-таки происходит, а что будет, а что если мы сделаем то-то и то-то, чем это чревато? Это был абсолютно искренний, естественный спрос, и, естественно, тут же возникло и предложение. Я говорю теперь уже, собственно, о политической аналитике. Это предложение было двух типов: с одной стороны, в Советском Союзе примерно с конца 60-х – начала 70-х годов начало формироваться исследовательское течение, связанное с изучением социальной сферы, политической сферы, правовой сферы, экономической - всего, что может попасть в сферу интересов политической аналитики, которая основывалась на новейших достижениях и западной науки, и нашей, которая, как это ни странно, где-то даже превосходила достижения зарубежные. То есть это математизированная очень строгая наука, объектом которой является сфера политики со всеми теми нюансами, о которых я говорил: правовыми, экономическими, социальными и прочими. Это развивалось в СССР, но не применительно к самому СССР, а применительно к другим странам: к Америке, к Канаде, к Германии и так далее. Надо было очень внимательно и серьезно изучать наших стратегических противников, в том числе, разрешалось использовать самые передовые методы исследования. Люди, которые занимались этой сферой, контактировали друг с другом, созывали конференции, то есть формировалось некое неформальное сообщество, которое потом их вытянуло в огромную брешь сформировавшегося спроса на политическую аналитику. Вот, ваш покорный слуга, например, ринулся в эту брешь. Как и мои коллеги, многие из них потом стали советниками в администрации президента Ельцина и так далее. Второе направление – это переквалифицировавшиеся специалисты по истории КПСС, обобщенно говоря. Это такие слабообразованные гуманитарии, которые хорошо знали Ленина и Маркса, иногда даже немножко читали Гегеля, хотя, как вы помните, Маяковский завещал: «Мы диалектику учили не по Гегелю». Поскольку времена менялись, спрос на историю КПСС, которую преподавали во всех вузах обязательно, исчез и надо было переквалифицироваться, они пошли в то, что стали называть потом «политологией». Это такой «треп по поводу», что называется. Ну и туда же примазались… Поскольку был спрос и поскольку эти экземпляры демонстрировали, как, в общем-то, просто, если подвешен язык, трепаться по любому политическому поводу и выдавать это за политическую аналитику, конечно, туда кинулось много людей, слабо понимающих, знаете, как в педагогике: поскольку мы приложили некий труд к рождению людей, то каждый из нас, конечно, считает себя педагогом, специалистом по воспитанию. Как минимум, специалистом по детской психологии. Вот точно так же очень много людей считают себя специалистами в сфере политики. Туда двинулись, конечно, все - от историков до искусствоведов, в том числе искусствоведов в штатском, и это было, конечно, ужасно. Я думаю, что если бы сохранялся спрос на объективную политическую аналитику, то постепенно отсеивалась бы всякая шушера и оставались бы профессионалы, которые могли в этой очень сложной сфере что-то действительно рекомендовать. Но где-то к концу 90-х годов и начиная с нулевых система спроса изменилась, объективность стала компрометирующим обстоятельством, и пока, к сожалению, в том, что официально у нас выдается за политическую аналитику, снова доминирует советский подход под лозунгом «Чего изволите?». Но это не значит, что исчезло все остальное. Реальная политическая аналитика фигурирует в независимых исследованиях, представлена в интернете, в интересных книжках, и я думаю, что у нее еще все впереди. |
Переломный 16-й
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29210
18 ЯНВАРЯ 2016, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1453123545.jpg Последние годы старый новый год отмечается в Москве Гайдаровским форумом. А последний третий день форума еще более последние годы знаменуется большой панелью, на которой зал переполнен народом, сидящим и стоящим. Панель мастерски ведет Леонид Гозман. Справа и слева от него сидят человек восемь, которых ведущий рекомендует как самых умных и независимо мыслящих. Ну, это на его совести. Народ ломится потому, что Гозман мучает всех вопросами о том, что же будет в наступившем году. Вообще пророчества в тяжелые времена — жанр популярный. В целом усредненное мнение экспертов склонялось к тому, что в 1916-м будет доминировать инерционный сценарий. Большинство считает, что главным внутриполитическим событием года будут парламентские выборы, но они вряд ли что-либо изменят. Но я, как уже писал, считаю сей год переломным. Поэтому меня сильно тронули взаимосвязанные выступления Николая Петрова и Дмитрия Орешкина. Они, как и я, более серьезно относятся к выборам и их возможным последствиям. Хотя подробности мы видим по-разному. Но я попытаюсь свести эти три позиции в нечто единое. Сначала я буду опираться на соображения моих коллег, а потом понесу отсебятину. Предстоящие выборы будут снова проходить по смешанной системе: половина мест займут представители партий, преодолевших пятипроцентный барьер, а половину — победители в одномандатных округах. Возврат к прежней системе власть предприняла в надежде провести по округам побольше своих ставленников, поскольку на убедительную победу «Единой России» по спискам больших надежд нет. Представлять на выборах будущих членов «фракции власти» будут под видом независимых кандидатов, ибо спрос на них, как предполагается, возрастет. Расчет этот был относительно оправдан года три назад, когда действовал элитный консенсус центра и регионов вокруг сохранения статус-кво. Но за это время многое поменялось, и действия федеральной власти в сфере, которую условно относят к внешней политике, привели к непредвиденному последствию: консенсус начал подтачиваться. (Я выразился предельно осторожно; Дмитрий Орешкин, человек весьма скептический, выразился более решительно.) Чем беднее становится страна, чем труднее ее кормить и выполнять социальные обязательства, чем скуднее бюджеты, тем быстрее растет недовольство региональных элит. Регионы-доноры, немногие оставшиеся и бывшие, недовольны тем, что их грабит федеральный центр. Остальные страдают от скинутых на них социальных обязательств при отсутствии средств на это. И все они давно считают себя ущемленными в своем подчиненном положении. Это можно было терпеть в тучные времена углеводородного процветания. А теперь это становится невыносимым. Короче: все как во второй половине 80-х годов. Вспомним также, что результаты выборов в регионах в существенной степени зависят от намерений региональных властей. Они как та собака Карела Чапека, которая выполняла приказы хозяина, когда они не противоречили ее желаниям. Практика власти при подготовке к выборам по одномандатным округам такова: губернаторы получают приказ из Кремля подготовить списки кандидатов для выборов по одномандатным округам. Каждый из них должен побеждать, лично участвуя в выборах, поэтому требования к ним понятны: это должны быть успешные авторитетные люди, способные победить в условиях конкуренции. Затем с этими кандидатами знакомится Администрация президента и дает добро на включение их в списки кандидатов. Понятно, что с ними будут конкурировать кандидаты от партий и настоящие независимые депутаты-самовыдвиженцы. Эксперты оказались едины в том, что последние тоже обнаружатся среди победителей по одномандатным округам. Наши эксперты считают, что среди «независимых» ставленников власти в регионах будет много таких, которые, придя в Думу, будут больше ориентированы на своих губернаторов, чем на Кремль и «ЕдинуюРоссию».Такие люди очень нужны региональным элитам. В стране воцарилось ожидание изменений, неважно каких, в какую сторону. И к этим изменениям надо готовиться, посылая в Думу депутатов, которые будут отстаивать интересы регионов (точнее, региональных элит). Кроме того, наши эксперты считают проявление такой независимости неким сигналом, который регионы хотят послать центральной власти в новых условиях. Теперь представьте себе этих «независимых» депутатов от власти. Они — победители на выборах. Они относят свою победу на счет своих личных качеств. Они уверены, что это власть им обязана за то, что они согласились идти в Думу, а не они обязаны власти. Этим они оправдывают свою самостоятельность и свой выбор того, в чем она должна проявляться. Добавим также, что по мере усугубления кризиса таких независимых среди мажоритарных депутатов будет становиться все больше и больше. Трудно усомниться в том, что в Думе будет формироваться новая линия размежевания. С одной стороны будут депутаты, оставшиеся от прежнего состава — винтики «взбесившегося принтера», на которых будут возлагать ответственность за кризис. А с другой стороны начнут осознавать себя новые депутаты, даже прошедшие по спискам, которые не преминут взять на себя роль спасителей отечества. Это совершенно стандартная ситуация, которую легко предвидеть. Все это работает на вывод, который делают Николай Петров и Дмитрий Орешкин: ситуация в Думе неизбежно будет меняться, и весьма кардинально. И эти изменения будут входить в резонанс с изменениями в обществе, по крайней мере в его активной части. И тут, конечно, возникает вопрос: а каково место в этих изменениях демократической независимой оппозиции. Все эксперты на панели были единодушны в том, что у «Яблока» нет шансов преодолеть пятипроцентный барьер. Почти все (за исключением двоих, один из них ваш покорный слуга) не дают шансов и Демократической коалиции под брендом ПАРНАСа. Правда, большинство считает, что некоторые демократические оппозиционеры пройдут по одномандатным округам, в первую очередь в Москве и Питере. Свой скептицизм эксперты объясняли предельно лапидарно: у нас нет независимой оппозиции. Впрочем, никто из них не взялся ответить на мой вопрос «Какая независимая оппозиция была во Франции перед Великой Французской революцией до созыва Генеральных штатов? И где была организованная оппозиция до выборов на первый Съезд народных депутатов в 1989 году?». Речь идет об общеизвестном факте: очень часто во времена кардинальных политических изменений оппозиция, признаваемая авторитетной, формируется в процессе выборов, а не является необходимым условием изменений. И последнее, о чем я считаю необходимым сказать. Я обратил внимание, что эксперты, оценивая шансы на изменения, исходят из следующего соображения, диктуемого здравым смыслом: чем тяжелее ситуация, чем агрессивнее власть, тем более внушительные усилия нужны, чтобы изменить ситуацию. Это один из многих случаев, когда здравый смысл полностью противоречит природе вещей. Все ровно наоборот. Это в спокойной, стабильной, устойчивой ситуации нужны серьезные усилия для ее изменения. По определению устойчивости: малые возмущения система непринужденно компенсирует, возвращаясь в состояние равновесия. У нас же ситуация предельной неустойчивости (например, чем слабее власть, тем она агрессивнее). И вспомним определение неустойчивости: равновесие легко нарушается даже слабыми воздействиями на систему. Однако радоваться не стоит: мы не можем предсказать, куда поведет систему, когда равновесие будет нарушено. Поэтому многое будет зависеть от нынешней демократической оппозиции и ее избирателей. Ясно одно: выборы в Думу — точка бифуркации, которая выведет страну из состояния нынешнего, поганого, неустойчивого равновесия. И это последний шанс на сравнительно мирное и легитимное изменение ситуации. Это не значит, что ситуация изменится кардинально и сразу после выборов, но есть шанс обрести иной вектор движения в будущее вместо падения в прошлое. Поэтому 16-й год и является переломным. Фото сайта: ura.ru |
Безрыбье
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=4837
20 СЕНТЯБРЯ 2006 г. коллаж ЕЖ «Что это за белое вещество виднеется в курином дерьме?» «Куриное дерьмо». Курт Воннегут. «Времетрясение» Не хочу писать «на злобу дня». Злобы и так хватает. Хочу о вечном (вид каприза). Повод дал последний субботний эфир Юлии Латыниной на «Эхе Москвы». Я всегда приникаю с удовольствием к плодам ее творчества, что письменным, что устным. И на этот раз не прогадал. Журналистка подтолкнула меня к размышлениям своим неожиданным заявлением о том, что г-н Сурков, де, – несравненный мастер пиара, человек мирный, к тому же самый образованный и интеллектуальный в Кремле. Правда, какое у него образование и интеллектуальные заслуги, Латынина указать не смогла, хотя радиослушатели спрашивали. Я понимаю, что такое заявление было скорее результатом импровизации, чем выражением продуманной точки зрения. (Чего не бывает, когда надо быстро отвечать на вопрос в прямом эфире.) Ведь совершенно ясно, что самая эффективная технология из пиар-арсенала г-на Суркова – это запрет на конкуренцию с ним для всех остальных. Его провальные проекты при этом становятся регулярным посмешищем не только в России. Взять хотя бы президентские выборы на Украине. Можно точно так же обсуждать и другие его позитивные качества, с восторгом отмеченные Латыниной. Но я пишу не о Суркове. Тема эта малоинтересная. Меня больше волнует наше неискоренимое желание выискивать во власти и в персонах, ее олицетворяющих, что-то выдающееся и величественное. Более того, чем меньше власть дает к этому оснований, тем больше усердия проявляют люди в этом поиске (до некоторого взрывоопасного предела, конечно). Вот об этом я и хочу высказать несколько мыслей. Начну с тезиса, который стал лозунгом позитивной философии периода модерна: «Все сущее разумно». Парадокс в том, что мысль эта, весьма спорная, досталась модерну от религии. В результате идея о разумности божественного творения была переработана в идею разумности (стало быть – объяснимости) всего сущего. Что бы мы ни наблюдали, все имеет свою причину, свое рациональное объяснение. Современная наука давно выяснила, что это, мягко говоря, не так. Если уж и доводить любую идею до абсурда, то мысль, свойственная эпохе постмодерна, «все сущее случайно» гораздо ближе к истине, чем предыдущая максима. Но не буду вдаваться в философию, вернусь к практике. Работая в Кремле, я с удручающей частотой сталкивался с такой ситуацией: в коридорах власти происходило какое-либо событие, принималось решение и т.п. крайне незначительное, вызванное ошибкой, поспешностью, непродуманной реакцией на текучку (власть переполнена подобной ерундой). И тут же «политологи» и политические комментаторы бросались объяснять всем суть происшедшего. Эта суть всегда была несопоставимо глубже и мудрее реальности. За власть выдумывали ее якобы многоходовые комбинации, несуществующие противостояния, преуготовления к неожиданным и важным шагам. (Боже! Чего только не городили!) И все это не имело к реальной жизни никакого отношения. Смысла было не больше, чем в гаданиях по внутренностям животных или полету птиц. Подобные измышления журналистов и политологов сродни каннибализму. Каннибал, поедая печень убиенного врага, обретает, как полагает он (и его соплеменники, и его будущие противники), важные и полезные способности убитого. Журналист, вскрывая (несуществующие, впрочем) глубокие замыслы власти, сам обретает эту глубину – в своих глазах, в глазах коллег и, конечно, в глазах публики. Чем мудренее ты что-то придумал про власть, которая, понятное дело, все скрывает и от всего отказывается, тем искушеннее ты как профессионал. Вот такая жратва. Хотите пример? Вспомним последние московские выборы, одновременно с которыми проводились довыборы в Госдуму по одному из московских округов. По нему выдвинулся Ходорковский, а несколько позднее Квачков, покушавшийся, как говорят, на Чубайса. В этот момент один известный политический журналист, регулярно выступающий на «Эхо Москвы», минут десять объяснял радиослушателям гениальность замысла Кремля, который и организовал, как он был уверен, выдвижение Квачкова. Тут наступил перерыв на новости, и радиослушателям сообщили о заявлении Квачкова, который выразил глубочайшее уважение к Ходорковскому и готовность снять свою кандидатуру, если она будет мешать. Перерыв кончился, и журналист, как ни в чем не бывало, перешел к другому сюжету. А знаете, что скажет «каннибал»-разъяснитель, если его ткнуть носом в несообразности сотворенных им измышлений, в их противоречие фактам? Он скажет, что все эти противоречия свидетельствуют об искушенности тех, чьи происки он вскрывает, об их способности к маскировке и обману. А потому любые противоречия только подтверждают его версию. Именно поэтому так популярна конспирология. И практически не разоблачима. Между тем, девяносто процентов заговоров придумываются после некоторых событий для их рационального объяснения либо участниками, либо историками. Остальные десять процентов заговоров заканчиваются провалом. К чему я все это? На том же эфире Латынина с восторгом рассказывала о гениальном пропагандистском ходе Суркова, когда он в ответ на появившиеся в прессе обвинения в президентских амбициях распространил сведения о своих чеченских корнях. Вполне возможно, что журналистка получила от кого-либо сведения о том, что последняя утечка организована именно Сурковым. А рассказать вам, как это бывает в жизни на самом деле? Пожалуйста! Итак, некое агентство получает заказ: «Мочить Суркова». Руководитель группы собирает сотрудников, и начинается «мозговой штурм»: выдумывается и привлекается все, что можно использовать в негативном ключе. В результате все валится в кучу и выплескивается в информационное пространство. Конечный эффект, который правильно уловила Латынина, – одна «утечка» гасит другую, кампания провалилась. Через некоторое время собираются в кабинете коллеги Суркова и радостно обсуждают бездарную кампанию своих противников. Ставят тот же диагноз. Одного осеняет: «А давайте говорить, что это мы провели контркампанию и выкинули информацию о чеченских корнях!» Радостный гул. Все расходятся. Еще раз, эта история не про Суркова. Она про жизнь. И в ней случайного, иррационального, непродуманного несопоставимо больше, чем нам кажется или хочется думать. С этим трудно смириться. Этому противоречат многие догматы науки позапрошлого века, которой нам пудрят мозги в школе. Политологи и журналисты не одиноки в своих измышлениях про власть. Немало постарались биологи, разъясняя нам мудрость Природы. Например, объясняя происхождение одной из разновидностей бабочки, ученый пишет: «Отчетливо видимые на раскрытых крыльях бабочки глаза крупного животного призваны отпугивать птиц, поедающих этих бабочек». (Помните? «Все сущее разумно».) Только много десятилетий спустя другой ученый доказал, что среди природных врагов птиц, поедающих эту бабочку, нет животных с такими глазами, поэтому они никого не отпугивают. В конце концов, биологи-эволюционисты догадались, что могут быть мутации, которые закрепляются, поскольку появились совместно с другими, реально оказавшимися полезными для прохождения через фильтры естественного отбора. У таких мутаций нет ни рациональных причин, ни оправдывающих их последствий. Они – просто случайная игра природы. Этот пример я привел для обоснования следующего тезиса. Отнюдь не все, что мы наблюдаем, имеет начало в виде некоторой рациональной причины. Многое сущее имеет место быть в силу случайных причин. Доказательств тому теперь великое множество: от физики элементарных частиц до истории. Мне это понадобится во второй части статьи. Но один вывод можно сформулировать уже сейчас. Во-первых, не все действия власти нужно бросаться интерпретировать и обосновывать. Во-вторых, не все, что нуждается в интерпретации, должно объясняться мудрым промыслом. Большая часть действий власти — результат вульгарного бардака и первой непродуманной реакции на события. Автор — президент Фонда ИНДЕМ |
Безрыбье-2
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=4863
22 СЕНТЯБРЯ 2006 г. коллаж ЕЖ «Что это за белое вещество виднеется в курином дерьме?» «Это тоже куриное дерьмо». Курт Воннегут. «Времетрясение» Итак, что бы ни происходило, как бы ни доказывала власть свою бездарность и несостоятельность, всегда найдутся люди (порой их большинство), которые стремятся приписать ее представителям всевозможные положительные свойства и усмотреть за действиями власти сложные замыслы. Вы, конечно, скажете мне о харизме. Правильно. Но надо помнить, что харизма, как учил великий Макс Вебер, это свойство исключительности в глазах приверженцев или последователей. Харизматическая власть — это власть, осуществляемая на том основании, что люди готовы иррационально приписывать ее носителю право на эту власть в силу свойств личности, позволяющих ее осуществлять. Это самый древний вид власти, уходящий корнями в первобытное стадо человекообразных, едва сошедших с тропы взаимного истребления, чтобы ступить на дорогу конструирования примитивного социального порядка. Успеха на этой дороге добивались те стада, в которых вожак мог сохранить власть на какое-то время, необходимое для поддержания стабильности и порядка. Поскольку, в силу случайности, власть получал не обязательно тот, кто был достоин ее по своим личным качествам, то стадо компенсировало это тем, что смирялось с властью (иначе – снова самоистребление), приписывая вожаку недостающие достоинства. Это и есть харизма. Современный человек несет в себе все пережитки социальной психологии первобытного стада, кто в большей, кто в меньшей степени. Но, научаясь постепенно рефлексии, он начинает сопоставлять свои социальные предпочтения с реальностью и часто обнаруживает противоречия. Тогда наступает «когнитивный диссонанс». Это понятие ввел американский социальный психолог Леон Фестингер. Оно означает переживаемое человеком противоречие между конфликтующими идеями, носителями которых он является, или между идеями, убеждениями и реальностью. Человек не может долго находиться в условиях когнитивного диссонанса и находит разрешение проблемы в изменении одной из пар, приводящих к противоречию. В результате, к примеру, утверждение «Мы проголосовали за политика Х, потому что он хороший» замещается нами в ходе избавления от когнитивного диссонанса другим: «Политик Х хороший, потому что мы за него проголосовали». (Действительно! Не могли же мы проголосовать за плохого! Ведь тогда мы сами оказались бы плохими. Но коль скоро это не так и мы, конечно, хорошие, значит, мы голосуем правильно. И, значит, политик Х хороший, коль скоро за него голосуют хорошие люди, что бы там ни подбрасывала нам жизнь и как бы ни клеветали на него всякие маргиналы.) Когнитивный диссонанс и стремление от него избавиться полегче и побыстрее, управляющее нашими убеждениями, творит чудеса. Я был свидетелем того, как одна дама, испытывающая оргазмический восторг при виде президента одной страны, но понимавшая, что ей трудно даже самой себе объяснить это всепоглощающее чувство, воскликнула: «Но какие у него сексуальные локти!». Вот! Решение найдено! Трудно спорить о сексуальности локтей (никто еще не додумался до этого). А когнитивный диссонанс можно сгладить. Можно, конечно, поступать и по-другому: можно искать причину в себе, в своих ошибках, в своей ограниченности, лени, недостаточной осведомленности. Может быть множество причин, приводящих человека к неверным решениям, оценкам, представлениям об окружающих людях, о жизни. Нашему несовершенству нет предела. Но мы не любим этого признавать. В этом смысле когнитивный диссонанс связан с другим понятием из психологии – фрустрацией. Оно обозначает сильное негативное переживание, вызванное препятствием на пути достижения какой-либо важной цели. Люди аккуратно делятся на две категории в отношении поиска методов преодоления фрустрирующего препятствия. Одни ищут причины в себе, в своих ошибках и недостатках. Это сильные люди, но их мало. Слабое же большинство с удовольствием ищет причины вовне: от судьбы до происков врагов. Вот вам, кстати, простой критерий, с помощью которого можно легко узнать, слаба власть или сильна: посмотрите, как она снимает свои фрустрации. Если постоянно ищет врагов, то диагноз очевиден: слабаки. Но есть еще одна причина в наших социальных установлениях, побуждающая многих приписывать власти достоинства, которыми она не обладает. Мы живем в мире социальных ролей. Ролей гораздо меньше, чем людей. И это существенно упрощает наше взаимодействие, делает его более предсказуемым и надежным. Есть роль «мать» (добрая), роль «отец» (сильный), «журналист» (осведомленный), «читатель» (благодарный, конечно) и т.п. Мы взаимодействуем с людьми, преисполненные ролевыми ожиданиями. Если ожидания не оправдываются, наступают фрустрация или когнитивный диссонанс. Вместе с ролевыми ожиданиями на нас воздействует творимая нами самими социальная мифология этакого фонового толка. В обиходе сентенции настолько очевидные, что даже не обсуждаются. Одно из таких утверждений приводилось выше: «Хорошие люди голосуют за хороших политиков». Ясно, что если мы начнем разбирать по косточкам этот тезис, если начнем сопоставлять его с фактами, то от него ничего не останется. Но мы боимся начинать такую работу, поскольку всегда есть риск поставить под сомнение крайне важную для нас посылку: «Мы хорошие люди». С упомянутым тезисом сопряжен другой фоновый миф: «Плохие руководители бывают только у плохих людей». Строгий анализ этого высказывания еще более опасен, поскольку он может подтолкнуть нас к самоубийственному выводу: «Мы плохие». Поэтому мы подсознательно принимаем этот тезис и бессознательно используем его, только чтобы не приближаться к неприятному выводу. Теперь, обогащенные научным арсеналом, попробуем разобраться в сути обсуждаемого предмета. Итак, вопрос: «Что делает наша власть?» Ответ: «Она ведет постоянную пропагандистскую кампанию, цель которой – убедить общество в адекватности ее ролевого поведения и, тем самым, в адекватности ролевых ожиданий общества». Смысл послания прост: «Вы хорошие, и мы хорошие. Вы правильно нас поддерживаете, а мы правильно работаем. Пусть так будет всегда». Между тем граждане систематически сталкиваются с тремя фрустрирующими факторами. Первый: несоответствие легенды реальным обстоятельствам повседневной жизни. Этот когнитивный диссонанс предлагается разрешать следующим образом: сузить свой круг доверия до одной персоны, полагая всех остальных «плохими боярами». Второй фактор: столкновение с информацией, разоблачающей власть. Здесь решение такое же простое: происки врагов. Удобство этого объяснения универсально, поскольку согласуется с привычным методом преодоления фрустраций. Заодно на врагов можно списать и неэффективность власти, как и причины всех других неприятностей: клеветники оказываются одновременно террористами. С третьим фактором сталкивается, как правило, меньшинство. Прежде всего – наиболее осведомленная часть общества. В первую очередь журналисты. Именно они обладают всевозможной информацией, которая просто вопиет: «Воруют! Глупы! Бездарны! Неэффективны!» Потому именно они чаще всего переживают тяжелейший когнитивный диссонанс. Легче всего тем, кому повезло и кто не впал в неумеренные и преждевременные восхваления власти. Те, как Юлия Латынина, страдают когнитивным диссонансом в легкой форме, которая лечится умеренными фантазиями о несуществующих достоинствах отдельных представителей власти или их малозначимых удачах, вроде своевременного слива информации. Чем ничтожнее власть, тем труднее таким журналистам мириться с необходимостью комментировать действия ничтожеств. И тем сильнее побуждение найти в этом дерьме светлое пятнышко и донести об этом городу и миру (смотри эпиграф). Полное безрыбье побуждает их выдавать за рыбу не только раков, но даже их помет. Тяжелее другим, кто поддался привычному русскому греху: мимолетной влюбленности во власть. А ведь она у журналистов и «политологов» обычно протекает в открытой форме. Вот этими овладевает тяжелейшая разновидность когнитивного диссонанса. И преодолевают они его, прибегая к предельно сильным средствам. Вранье – только одно из легких лекарств в этом наборе. Крайнее средство – перерождение личности, перетекающее в вырождение. Кстати, когда встречаете этих несчастных, не делайте поспешного вывода о том, что они продались преступному режиму. Таким еще повезло, у них нет никаких противоречий. Они куют собственное благополучие за счет страны, за наш с вами счет. И все. Но есть среди них люди, искренне убеждающие нас в том, что власть безупречна, замыслы ее чисты, а все неприятное суть происки врагов. Их меньше, а их искренность – результат большой внутренней работы над собой в процессе преодоления когнитивного диссонанса. Интересно: чем отвратительнее власть и ее действия, тем изощреннее аргументы, изыскиваемые этими несчастными для нас и для себя. Их мне жаль, ибо они – первые кандидаты в умалишенные или самоубийцы. Это часто происходит, когда противоречия становятся непреодолимыми. Вспомните автора романа «Молодая гвардия». Впрочем, граница между группами размыта, и можно легко попасть в зону риска, не заметив, как это произошло. Ведь однажды необоснованно возведя власть даже на маленький пьедестал, придется повторять это снова и снова, преодолевая раз за разом когнитивный диссонанс и подтверждая любыми средствами как свою состоятельность, так и истинность былых ошибочных оценок. Потому в заключение четыре совета и одно напоминание. Первый: если хочется (или очень нужно) похвалить власть, воздержитесь хвалить персоны, хвалите действия. А еще лучше – результаты действий. Второй: если есть возможность не хвалить власть, не хвалите. Третий: не забывайте, человек не совершенен, даже если он журналист. Тем более если он – политик. Четвертый: люди любят, когда другие (а не они сами) раскаиваются в прежних ошибках. Не бойтесь раскаиваться. Читатели это любят. Наконец: смотри эпиграф. P.S. Посвящается людям, которых я когда-то уважал, а теперь жалею. Автор — президент Фонда ИНДЕМ Обсудить "Безрыбье-2" на форуме |
Хватит!
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5002
7 ОКТЯБРЯ 2006 г. novayagazeta.ru Убили Аню Политковскую. Убили самого честного, смелого и искреннего журналиста из тех, кто еще не убит. Неужели все происходящее еще оставляет сомнения в диагнозе? Это фашизм. Он имеет новые черты. Он больше прибегает к массовому оболваниванию, чем к массовому террору. Но он не брезгует и старыми методами. В арсенале нынешней власти запугивание, шантаж, компромат, перекупка, вербовка, избиения. И убийства. Убили Юру Щекочихина, и мы проглотили это преступление, хотя все свидетельствовало об очевидном отравлении. Потом нас испытали попыткой отравить Аню. Снова проглотили. Теперь просто убили. Проглотим? Перед всеми, кто так или иначе в силу профессиональной или гражданской активности вынужден определять свою политическую позицию, возникает очевидный выбор. Вариантов всего два. Первый: становиться пособником очевидных фашистов. Второй: объединяться и сбрасывать эту фашистскую мразь. Отсидеться не удастся. Я обращаюсь к моим бывшим коллегам, которые продолжают по тем или иным причинам работать в Кремле или в правительстве. Вы уверены, что еще остаются какие-либо разумные аргументы для продолжения работы в этом месте, в это время, с этими людьми? Я обращаюсь к лидерам партий, которые в той или иной степени связывают свое политическое будущее и будущее своих партий с переговорами за Кремлевскими стенами. Вы уверены, что ваши убеждения совместимы с тем прагматизмом, которым вы обычно обосновываете избрание метода наименьшего сопротивления? Нет ли у вас ощущения, что ваш прагматизм становится не менее преступным, чем действия тех, с кем вы ведете «консультации»? Никита Юрьевич, Геннадий Андреевич, Григорий Алексеевич и некоторые другие, вы что, забыли историю? Разве вы не помните, что маховик репрессий, дай ему только раскрутиться, перемалывает всех? Да дело и не в этом. Не омерзительно ли вам продолжать клянчить у них политические подачки? Я обращаюсь к членам партий СПС, КПРФ, "Яблоко" и других. Вы понимаете, что циничный «прагматизм» ваших лидеров давно стал преступен и хоронит ваши партии? Я обращаюсь к лидерам и членам неполитических общественных организаций. Вы действительно думали, что власть остановится в своей атаке на общество, начатой в начале 2005 года? У вас еще сохраняются иллюзии? Вы еще полагаете, что можете договориться с фашистами? Вы думаете, что существуют хоть какие-то рациональные основания для того, чтобы продолжать эти попытки? Саша, Юра, Генри Маркович, Людмила Михайловна, дорогие мои. Вы все еще думаете, что можно ждать и отступать? Да, многие из вас, часто искренне, думают примерно так: «Нет, нельзя все рвать. Пока еще есть шанс сделать что-то полезное, сотрудничая с властью, надо пользоваться любой возможностью». Друзья мои, напрягите память и сопоставьте, скажем, за последние два года, свои достижения от реализации подобной стратегии и достижения власти, которая с энтузиазмом позволяет вам применять ее. Вы не видите разницы между приобретениями и потерями? Не в свободе маневра – в человеческих жизнях. Вашу стратегию власть превращает в вашу слабость и свою силу. Хватит. Совершенно ясно, что отступать некуда. Я понимаю, что каждому из вас трудно принимать решение, нарушающее привычные защитные механизмы, привычные способы приспособления ко всей этой мерзости, привычный образ жизни, наконец. Поймите! Речь идет не об образе жизни, а о жизни как таковой. О вашей жизни, о жизни нашей Родины. Не принимайте решений в одиночку. Вы же знаете, шантаж, вербовка, убийство в подъезде применимо к нам, пока мы поодиночке. Они сильны нашей разрозненностью и уступчивостью, нашим «прагматизмом». Сделаем решающий шаг вместе. Вместе мы - сила, которую эти серые не преодолеют. Автор - Сопредседатель Всероссийского Гражданского Конгресса Обсудить "Хватит!" на форуме |
Молчаливый гнев – это не смирение
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=29377
29 ФЕВРАЛЯ 2016, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1456725517.jpg Мария Олендская Три десятка тысяч людей, пришедших в субботу почтить память Бориса Немцова, не были склонны к громкому и дружному оппозиционному скандированию. Помнится, год назад тоже шли тихо. Дружное скандирование начиналось только при выходе на Васильевский спуск, а потом на мосту – тоже тишина. Скорбь не терпит крика. Но эта тишина – не признак смирения. Туда пришли люди, среди которых были многие, не относившие себя ранее к сторонникам политика Бориса Немцова. Но это были люди, которые могли разглядеть Немцова-человека, которые считают его убийство одним из самых гнусных преступлений власти. И они не ограничивают этим убийством список этих преступлений. Все они понимают, что власть может опьянеть от крови. И пока они, эти десятки тысяч, выходят на такое шествие, они хоть немного защищают потенциальные жертвы режима. Надежда на это не лишена оснований. Вспомним, что в субботу в Москве было две демонстрации. Первая – наша. Вторая – демонстрация страха, которую провела власть, начав с запрета на прежний маршрут и заканчивая диким количеством техники и ОМОНа, забитого в улицы и переулки между нашим маршрутом и их Кремлем. Трудно представить себе более дикий контраст между скорбной, молчаливой, мирной демонстрацией и этой прорвой материализованного страха. Они боятся, и будут бояться, и Бориса, и нас, и нашей памяти о нем. Убитый ими Борис страшен для них не меньше, чем живой. И габариты второй демонстрации – явное тому свидетельство. Это будет так, пока мы помним, пока мы идем. http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/2...1456726956.jpg Мария Олендская Фоторепортаж Марии Олендской / ЕЖ |
Георгий Сатаров: «Есть постоянный страх и иррациональная реакция на этот страх как автопсихотерапия»
https://openrussia.org/post/view/14181/
Прямая речь, 08 апреля Дарья Горсткина Почему появились Национальная гвардия, которую торжественно возглавил охранник Путина, и пакет «антитеррористических» законопроектов? Политолог, президент Фонда ИНДЕМ Георгий Сатаров отказал Дарье Горсткиной в том, чтобы анализировать иррациональное: — Почему новый силовой орган и пакет Яровой появились именно сейчас? — На самом деле я не вижу ничего неожиданного в этих телодвижениях. И создание Нацгвардии с явным намерением получить какую-то индивидуальную дополнительную защиту Путину, и эти поправки, которые неожиданно появились, — все это аккуратно вписывается в то, что началось уже больше десяти лет назад и что отчетливо проявлялось все эти годы: мощное строительство оборонительных сооружений от врага, который в общем-то отсутствует; от угрозы, которая может, конечно, сниться по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту с криками «мама!»; но от угрозы, которая явно преувеличена, если говорить мягко. Давайте посмотрим на самый первый пример. Это пакет антитеррористических мер, объявленных Путиным после Беслана 11 сентября, по-моему. Беслан мы не забудем, и «славное» поведение самого Путина, и то вранье, с которого началась реакция власти на захват, и вранье, которое лилось по телевидению и было прочитано ясным образом террористами. Они поняли, что их будут штурмовать, будут уничтожать. И результаты этой политики, эти страшные жертвы. Когда же дело дошло до антитеррористических мер, выяснилось, что главное в борьбе с терроризмом — это отменить выборы губернаторов и внести поправки в избирательное законодательство и законодательство о партиях, которые создают колоссальные барьеры для нормальной политической конкуренции. Все это не имело никакого отношения к борьбе с терроризмом, а, конечно, было обусловлено совершенно другим. Незадолго до тех событий в Украине произошел первый Майдан, народ фактически восстал против мухлежа на выборах. И тогда, действительно, проявился страшный совершенно испуг власти. До этого они жили с ощущением «у нас все схвачено, мы пришли навсегда, мы украли ЮКОС и крадем все, что мы хотим, мы запредельно все погрязли в коррупции, и это навсегда, и никаких проблем». И вдруг оказалось, что бывает по-другому. У власти был очень сильный страх, и начались эти страшные перестраховки. Cовершенно очевидно, что общество тогда находилось в абсолютно заснувшем, довольном состоянии и во сне пускало сладкие слюни. И власти ничего не грозило, кроме совершенно убогой горстки диссидентов. Все это началось тогда и продолжается до сих пор. Все запретительные меры, все это потрясающее бешенство принтера. Достаточно задать простой вопрос: дети 14-15-16-17 лет, против которых они вводят эти самые свои устрашающие меры, — это что, реальная угроза для Яровой, для Путина, для этого здания, обложенного дикой защитой на Охотном Ряду, для Кремля, для их активов? Вот эти дети им действительно угрожают? Ответ более или менее очевиден, он и подталкивает к объяснению: то, что началось тогда, что вызвало их страх и что усиливалось всеми этими революциями в диктаторских режимах — в Африке и на Ближнем Востоке — и неожиданная для них вспышка протеста в 2011 году. Вся эта линия аккуратно встраивается в общую схему: есть фантастический страх обоснованной расплаты за все преступления, которые были до сих пор, и есть постоянная попытка успокоить себя этими мерами. Вот, собственно, и все. Учения Нацгвардии по разгону массового протеста. Кадр: Открытая Россия — Тем не менее все действия властей по ужесточению законодательства чаще всего были реакцией на какие-то неприятные для нее события... — Я прошу прощения, это была не реакция на события. Допустим, есть рефлекторные реакции — глаз моргает, чтобы в него ничего не попало и глазам ничего не грозило. Погибли дети в Беслане, погибли в результате понятных причин. И никакого отношения к стабильности этого преступного режима то событие не имело — это первое. Второе: Беслан был не причиной, а удобным поводом. Я могу это говорить по своему личному опыту, потому что еще в нулевом году один из заместителей руководителя администрации, когда я там был по неким делам, меня спросил, как я отношусь к отмене выборов губернаторов. Я сказал, что мое отношение к этому несущественно, поскольку это просто противоречит Конституции. То есть они думали об этом еще в нулевом году. И только в четвертом они воспользовались поводом. Реакции тут никакой нет — есть этот постоянно нависающий страх, и есть иррациональная, подчеркиваю, реакция на этот страх как автопсихотерапия. Понятно, что если хотя бы кто-нибудь из них чуть-чуть был знаком с историей, то знал бы, что такого рода меры никак не избавляют такие режимы от краха. Поэтому речь идет о такой самопсихотерапии. Попытках успокоить себя этими мерами. — Хорошо, давайте не будем называть это реакцией, давайте поговорим о поводе. Причина в целом понятна, но что стало сейчас поводом? Поводом, скажем, внутренним, ставшим катализатором принятия всех этих решений. — Я понял, вы мне предлагаете работать психотерапевтом Путина, что я считаю абсолютно бесполезной тратой времени. Это могло быть все что угодно: облом в Сирии, облом в Украине, очередная информационная вспышка с компроматом против него и его окружения. Я не вижу какой-то необходимости этим заниматься, поскольку не являюсь его психотерапевтом. Вы ищете логику в том, что находится за ее пределами. Страх — чувство иррациональное. И искать в этом какую-то рациональность абсолютно бессмысленно. Это все равно что смотреть на эпилептика и думать, почему сначала он дергал левой ногой, а теперь вдруг дергает правой. — От этого «эпилептика» пока во многом зависит наша жизнь, так что хочется хоть как-то нащупать логику там, где ее, действительно, скорее всего нет. — Наша жизнь в нашей стране зависит прежде всего от нас. И мы довели и этого больного, и эту больную, я имею в виду страну, до этого состояния своим равнодушием. Поэтому разбираться надо не с ним, разбираться надо с собой. |
Георгий Сатаров: «Протесты в любой популяции организует активное
https://openrussia.org/post/view/14811/
Прямая речь, 05 мая Георгий Сатаров. Фото: Сергей Карпов / ТАСС Политолог и социолог Георгий Сатаров объясняет, как стоит интерпретировать данные соцопросов про низкий уровень протестных настроений в России «Левада-центр» опубликовал очередное социологическое исследование о протестных настроениях в России: 74% опрошенных оценили вероятность массовых протестов против падения уровня жизни как низкую, вполне возможной такую ситуацию видят 19% респондентов, 7% ответить затруднились, а 11% россиян готовы лично принять участие в протестах. Несколько более скептично респонденты относятся к выступлениям с политическими требованиями: их назвали маловероятными 78%, а принять в них участие готовы около 8%. В публичных протеста или забастовках за последний год участвовали, согласно опросу, 2% россиян. По сравнению с февралем 2016 года протестные настроения несколько снизились. Тогда массовые выступления с экономическими требованиями маловероятными считали 70% опрошенных, с политическими — 77%. Лично принять участие в подобных акциях были готовы соответственно 16% и 12%. Георгий Сатаров считает, что 12–16% — это гигантская цифра: — Абсолютно безнадежное дело выявлять уровень массовых протестных настроений с помощью таких опросов. Это такая социология для восьмого класса, ну, может быть, третьего или пятого курса. Опрос, как минимум, двусмысленный. Потому что один вопрос подразумевает два типа ответа: хочу ли я или не хочу, а второй — экспертного толка: может ли такое произойти, вижу я или не вижу шанс. Одним таким вопросом разделить два этих разных подхода невозможно. Там есть эти два вопроса, но это не отменяет того, что опрос не поддержан вопросами, которые могли бы разделить проблему, о которой я сказал. Можно, конечно, задавать такого рода вопросы, но чтобы из них выцепить что-то осмысленное, нужно по-другому это анализировать. Процент из этих опросов действительно ничего не показывает. Например, чтобы понять политическую динамику, бессмысленно задавать вопросы всем. Либо если задавать вопросы, то на большей выборке и выделять среди отвечающих активные группы — это возможно. Собственно, на эти группы затем и стоит ориентироваться. Вообще, только активное меньшинство и двигает массовые перемены — никогда большинство этим не занималось. Есть такая биологическая константа: в любой популяции активных особей порядка 5-7%, и все зависит от них. Обычно протесты организовывает активное меньшинство — так в жизни и происходит. А дальше большинство смотрит, куда дует ветер. Чтоб было понятно: в социальной психологии в известных экспериментах по конформизму и нонконформизму нонконформное поведение демонстрировало примерно 8–10%. А в вопросах, например, кому принадлежит Крым, несогласных с тем, что он принадлежит России, около 15% — это гигантская цифра по сравнению со средними данными. |
ВАШ ГОЛОС (5): ДА ВЕДЬ СТЫДНО ЖЕ!
https://www.facebook.com/permalink.p...00003503649476
Вчера в 11:04 · http://supple.image.newsru.com/image...1473880305.jpg Я имею в виду тезис о том, что идти голосовать постыдно и аморально, поскольку это ни что иное как участие в игре по правилам преступной власти, что легитимирует режим и продлевает его жизнь. В своем наиболее последовательном выражении эта позиция предполагает полный эскапизм – бегство от всего, что связано с политикой, уход в частную жизнь, самосовершенствование и т.п. Нередко добавляют: «Вот будут честные выборы, тогда и пойду голосовать». Вопрос о том, как появятся честные выборы, либо остается без ответа, либо вызывает призыв идти на баррикады. Попытка объяснить, что это ровно то, чего ждет режим, создавая нацгвардии и перекачивая львиную часть наших налогов в институты насилия, вызывает гнев, блокирующий дальнейшую дискуссию. Такую же реакцию вызывает и напоминание об очевидных фактах, указывающих на старания власти всячески сокращать явку на выборах. Поэтому дальше уже некому задавать вопрос: «Морально ли участвовать в такой игре власти, тем самым укрепляя ее и продлевая ее благоденствие?». Но не это главное. Суть в том, что эти обоснования аморальности оппозиционных политиков и граждан, намеревающихся участвовать в выборах, содержат столь же очевидную сколь и нечестную подмену понятий. Ведь игра власти – не в плохих законах, а в постоянной практике нарушения своих же законов и манипулирования этими законами под прикрытием послушных судов. Или может кто-то из сторонников оспариваемой мной позиции видел как какой-либо член «Яблока» сует в урну пачку бюллетеней или кто-то из ПАРНАСа организует карусели у участков? С таким же успехом диссидентов 70-х можно было бы обвинять в укреплении СССР с помощью их призыва «Выполняйте вашу Конституцию!». Для ясности: если бы путинский режим, сохраняя те же побудительные мотивы, не попирал бы постоянно и повсеместно действующую Конституцию, мы бы жили в другой стране, а этот цикл статей был бы не нужен. Если же мне скажут, что честно победить эту власть невозможно, то я не колеблясь отвечу: «Бред!». Только честно и возможно, ибо это первое, что должно отличать оппозицию от нынешней власти и создавать контраст, понятный избирателям и ожидаемый ими. И вот тут-то и появляется главный козырь: « Эта власть – чудище обло, стозевно, лайяй…»… (Я не продолжаю, вы все это в школе проходили). «…, и потому победить ее невозможно. Все равно напишут в протоколе, что им нужно. А сейчас они еще затеяли игру в имитацию честных выборов. И в этом участвовать совсем уже неприлично». Никогда не было и не будет абсолютно эффективных репрессивных режимов. Судьба всех бывших тому свидетельством. Так будет и с этим. Но что при этом станет со страной и со многими из нас зависит от того, что мы будем делать сейчас, и какие для этого есть предпосылки в самом режиме. Вот об этом пойдет разговор в следующей статье. Поговорим про игру в честные выборы и про другие последствия действий власти. |
Ваш голос
http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30167
14 СЕНТЯБРЯ 2016, http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1473844362.jpg ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? Элеонора Рузвельт в США была часто популярнее своего мужа-президента. И заслуженно. Очень была неглупая и энергичная дама. Ей приписывают следующее изречение: «Посредственные личности судачат о людях, люди средние – о событиях, люди умные – об идеях». Поэтому меня умиляет, когда одним из основных аргументов за отказ участвовать в голосованиях в России используются те или иные негативные качества политических лидеров, в том числе - опозиционных. Давайте осознаем незамысловатую мысль: идеальных политиков в природе не бывает. Впрочем, это касается и не политиков – любых мужчин и женщин тоже. И если мы на этом основании отказывались бы от вступления в интимную близость с особами противоположного пола, то человечество незамедлительно вымерло бы. И ведь логично. Подумайте сами: «Ну как я с ним (с ней) буду зачинать ребенка, если ему передадутся все его (ее) недостатки!?» (о своих мы обычно не вспоминаем). В этой позиции наличествует еще одна краска. Воздержант (будем так называть людей, воздерживающихся от участия в выборах) предельно высоко ценит свой голос (что является обычно следствием высокой самооценки, нередко вполне справедливой). Участие в выборах, где он жертвует этим своим богатством, рассматривается им как личный дар (во время голосования) какому-нибудь политику (кандидату в президенты, лидеру партии и т.п.). И он (воздержант) естественно думает, достоин ли этот политик его дара. Отвечаю сразу всем: никто из политиков вашего дара не достоин. Но из этого не следует, что голосовать не надо. И причина очень проста: если мы люди не глупые, то понимаем: мы голосуем не за конкретного политика, а за нужные нам, ожидаемые нами возможные последствия нашего голосования, за изменения, которых мы все хотим. Только это важно. Обратите внимание: я подчеркнул слово «возможные». Этим я честно признаю тот факт, что обеспеченная вашими голосами победа (о смысле слова победа мы поговорим потом) вашего кандидата (партии) только создает возможность для нужных вам последствий, изменений, но никогда не гарантирует их. А вот ваше массовое воздержание гарантирует отсутствие нужных вам последствий (изменений). Поясняю: брак с полюбившейся вам персоной не гарантирует счастливой семейной жизни, а лишь является ее предпосылкой. Для счастливой семейной жизни нужно еще многое, включая ваши постоянные усилия. Но если вы будете отказываться от вступления в брак (в широком смысле этого слова), то вам точно обеспечено отсутствие счастливой семейной жизни. Так, надеюсь, понятнее. В политике, как в жизни. Ваше голосование – только начальное условие. Чтобы получить нужный вам результат, нужно еще кое-что. Но об этом я расскажу в последней статейке этого цикла. А пока резюме: чтобы дойти до цели, нужно сделать первый шаг. Банально. Но от этого не перестает быть истиной, о которой часто забывают. ЧТО ЗНАЧИТ «ПОБЕДИТЬ»? Я убежден, что мои читатели хотят того же, что и я. Чтобы было не стыдно за свое гражданство. Чтобы всякое отмороженное быдло наказывали по закону, как и утонченных запредельных воров, когда они разными способами нарушают законы, и чтобы невиновных не сажали в тюрьму. Чтобы можно было без стыда болеть за своих на олимпиадах и чемпионатах мира. Чтобы честные выборы были нормой, как и независимый суд. Чтобы для получения хорошего образования не надо было ехать за границу. Что бы не было смертельно безнадежно и страшно заболевать и лечиться в своей стране. Простые и понятные вещи, из которых я конечно перечислил не все. Поэтому я недоумеваю, когда активные воздержанты говорят: «Какой смысл участвовать в этих выборах, если победа на них невозможна!?». Я возмущаюсь, поскольку за этим аргументом позиция, проводящая стену между мудрецами, воспарившими к истине, и всеми остальными – идиотами, у которых слюна течет из уголка рта. Вот я, например, такой идиот, по их мнению. Но хватит непродуктивного гнева. Давайте вернемся снова к простым истинам. Что можно было бы назвать безусловной победой? Ну вот, например: Яблоко набирает 35 процентов (мест!), Парнас еще 17, к победителям тянутся сателлиты из мажоритарных округов. И вот в Думе уверенное большинство, которое может развернуть страну в нужном направлении! Дело не в том, что это нереальный бред. Все гораздо хуже: такая победа тоже лишь условие для возможных изменений. Ведь скептик скажет (а я с ним соглашусь): «Вы, г-н Сатаров сами сказали, что идеальных политиков не бывает. А где гарантии, что эти победители тоже не скурвятся, и все останется по старому!?». Мой ответ уже известен: «Хотите гарантий – сидите дома. Гарантированно ничего не изменится или станет хуже». А если не о гарантиях, а о повышении шансов (а это единственно возможное в нашей жизни), то это к последней статье. Никто из разумных людей, включая Явлинского и Касьянова, не рассчитывает на то, что попадание в Думу небольшой группы оппозиционеров приведет к одномоментной «сбыче мечт», которые я перечислял в начале текста. Давайте рассуждать по-другому. Если сидеть дома и способствовать планам власти уменьшать явку и ничего не менять в Думе, то точно не станет лучше и с большой вероятностью – хуже (см. статью Орешкина в Новой газете). Если мы реалисты, то понимаем, что путь к мечте непрост и длинен. В нем много шагов, и каждый следующий шаг, если он на этом пути – очередная победа. Ваш приход на выборы – это первая победа: над своими пассивностью и скептицизмом. Небольшая группа ваших представителей в Думе – следующая победа. И вот тут-то у вас появилось (или всплыло из памяти) очень веское возражение, оно же – важный аргумент в защиту воздержанства. ДА ЧТО ОНИ МОГУТ? И вот я говорю: «Небольшая группа ваших представителей в Думе – следующая ваша победа». И словно слышу в ответ от вас: «Да что они могут!?». И верно, ну что может изменить в принятии законов группа депутатов в 20-30 человек. Не принимают законы таким числом голосов. Согласитесь, верно схвачено. Начну с еще одной простой истины. Никогда (подчеркиваю – никогда!) серьезные социально-политические изменения не начинались большинством (подчеркиваю – не начинались). Изменения начинало меньшинство общества. И возможность таких изменений определялось качеством меньшинства, а не его количеством. Обращаюсь к тем, кто помнит, как начинались изменения в СССР в конце восьмидесятых. Вспомните Межрегиональную депутатскую группу и сравните ее с агрессивно-послушным большинством Съезда народных депутатов (по выражению Юрия Афанасьева). Что называется – почувствуйте разницу. Появление на Съезде этого меньшинства – первой после войны легальной советской оппозиции – стало важным шагом на пути к кончине тупикового и губительного большевистского эксперимента над людьми и историей. И напомню забывшим: во главе гигантских политических демонстраций того времени (не первомайских, конечно) шли как щит депутаты из этого меньшинства. И еще о качестве: сравните наши митинги, хотя бы и нынешние, и митинги, на которые власть сгоняет послушные стада. А теперь коротко о том, что эта горстка ваших представителей могут и обязаны сделать. Первое: после большого перерыва внутри российской власти должно и может появиться хоть небольшое, но публичное, легальное и легитимное, защищенное законом ядро настоящей политической оппозиции. Его наличие – непременное условие роста уличной оппозиции и укрепления ее авторитета. Наконец, спайка между оппозицией внутри власти и вне ее резко повышает шансы успешных мирных изменений. Это не мнение, а факты. Второе: это ядро оппозиции внутри власти может и должно начать изменение атмосферы в обществе (тут свои технологии, о которых я здесь писать не буду). Люди в стране должны через некоторое время почувствовать, что задули другие ветры, «ветры перемен». Без этого ничего не меняется. Это изменение «политической погоды» приведет далее к росту численности и авторитета оппозиции, включая публичную оппозицию внутри власти. Третье: это принятие решений, в том числе довольно важных, внутри Думы. По нашей Конституции (статья 125) для обращения в Конституционный суд по вопросам конституционности норм различных законов достаточно сколотить группу депутатов в 90 человек. Я утверждаю, что при определенных условиях это более чем реально. В частности, если уже происходит то, что описано в двух первых пунктах. К созданию таких возможностей в Думе я еще вернусь. Не останавливаясь на других отдельных возможностях, отмечу следующее важное обстоятельство, установленное политической наукой. Влиятельность фракции в парламенте определяется не столько ее размером, сколько умением сколачивать большинство по важным вопросам, вызывающим раскол среди депутатов. Ниже я буду писать, почему это возможно в следующей Думе. «Все это прекрасно» - говорите вы, «но не реально. Наших голосов просто слишком мало. Откуда же возьмется наша фракция в Думе?». Вот с этим мы разберемся в следующем тексте. Фото: Михаил Почуев/ТАСС |
| Текущее время: 18:32. Часовой пояс GMT +4. |
Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot