Что охраняют наши охранители? (Часть III)
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=7322
13 АВГУСТА 2007 г.

yesnet.purpe.ruМногим, очень многим отличается Сергей Марков от Андраника Миграняна, которому и в голову не придет синтезировать Запад и Византию, да еще таким образом, что от «Запада» в этом синтезе почти ничего не остается. Андраник Мовсесович по своим общественным идеалам и ценностям – западник, Сергей Александрович – «самобытник». Но перед обоими стоит один и тот же вопрос о том, как приспособить нынешнюю государственную систему для решения задач, которые ей противопоказаны. И ответ они ищут в одном и том же направлении. Внутри самой системы они ищут субъект, который был бы способен реализовать их проекты вопреки очевидным для них порокам этой системы.

Таким надсистемным субъектом в построениях и А. Миграняна, и С. Маркова выступает президент России. Но – не как государственный институт, а как конкретная персона. «Личность Владимира Путина важнее для общества, чем институты государства», — утверждает С. Марков. Но раз так, то не стоит удивляться тому, что он прикидывает варианты продления лидерства Путина после окончания второго президентского срока. Можно предположить, рассуждает Сергей Александрович, что Путин возглавит «Единую Россию» и, учитывая ее легко прогнозируемое доминирование и в будущей Думе, сможет контролировать деятельность исполнительной власти, уменьшив тем самым влияние на нее будущего президента. И тогда, заключает Марков, наша политическая система станет сродни французской, что очень хорошо, так как это сблизит нас с Европой.

Владимир Путин как наше все

Думаю, однако, что самим европейцам такая логика, согласно которой личность правителя важнее институтов, приемлемой не покажется. К тому же не слишком понятно, как долго может существовать политическая система, в которой распределение властных полномочий и влияние на принятие решений определяется персональными особенностями и степенью популярности одного человека. А как перераспределение реальных полномочий будет соотноситься с номинальными конституционными полномочиями главы государства? Не подорвет ли это роль института президентства со всеми сопутствующими последствиями? К сожалению, все такого рода вопросы остались без ответов. Похоже, дальше, чем на ход вперед, околокремлевские политические шахматисты считать варианты не расположены.

И Андраник Мигранян полагает, что Путин, перестав быть президентом, может сохранить политическое лидерство, став не только председателем правящей партии, но и премьер-министром. При этом «новый президент будет позиционировать себя как ученика, соратника, продолжателя дела Путина, став <…> главным помощником премьера». Хочется надеяться, что Владимир Владимирович пребывает в здравом уме и удержит страну от возвращения к вождистской модели правления, при которой формальная государственная должность правителя не имеет значения. Превратить главу государства, наделенного Конституцией почти царскими полномочиями, в техническую фигуру, в помощника вождя – это не слабо. Ну а что если всенародно избранный помощник с царскими полномочиями разойдется во взглядах с тем, кому должен помогать? Или, скажем, случится кризис – кто будет восприниматься ответственным за него? Вождь или царь?

Андраник Мовсесович популярно разъяснил нам, что в сложившейся политической системе президент «принимает все политические и кадровые решения и не несет за это никакой ответственности», в то время как правительство «не принимает никаких политических и кадровых решений, но отвечает за все». Реальный же смысл идеи политолога заключается, похоже, в том, чтобы освободить президента не только от ответственности за принимаемые решения, но и от самого принятия решений. Помощник – он и есть помощник. Пусть читает от имени вождя послания парламенту, с высочайшего дозволения подписывает законы и выполняет поручения хозяина Белого дома (или премьер переберется в Кремль?) на переговорах с зарубежными лидерами. Ну а если все-таки кризис? Вождь ведь за неудачи не отвечает, отвечают нерадивые помощники. Но если одним из них является выбранный населением глава государства с монархическими полномочиями, то он ведь может на роль стрелочника и не согласиться. И что тогда будет? Как поведут себя Администрация президента, главы регионов, палаты парламента, руководители федеральных телеканалов? Сохранится ли между этими институтами и внутри каждого из них нынешнее «монолитное единство»?

Я могу понять А. Миграняна. Кроме Путина, он не видит в стране «политиков, которые могут реализовать стратегию прорыва». И ради сохранения лидерства Путина политолог готов мириться с нынешней конституционной конструкцией, которую считает «ненормальной» и в перспективе рассчитывает на ее замену президентской конструкцией американского образца. Он готов с ней временно мириться, потому что она не мешает, по его мнению, передать реальную власть премьеру, сделав президента техническим исполнителем при главе правительства. Но такая «тактическая» коррекция институциональной системы уж точно ее не улучшит. Рассчитывать на то, что это может способствовать осуществлению модернизационного прорыва, по меньшей мере, наивно. Потому что модернизационные прорывы всегда сопровождаются обострением конфликтов в элитах и обществе. В этих обстоятельствах идея отделения реального главы государства от номинального выглядит, прошу прощения, авантюристической. Я уже не говорю о том, как скажется ее воплощение на правовом сознании политического класса и населения. Создаст ли это дополнительные предпосылки для продвижения к демократии английского типа или уменьшит и те немногие, что есть? Похоже, что подобными вопросами Андраник Мовсесович не задается.

Его ставка на нынешний режим – это ставка на одного человека, призванного компенсировать несостоятельность самого режима. Институциональная логика без остатка растворяется в логике персоналистской. Единственной объективной реальностью, на которую опирается проект Андраника Мовсесовича, является человек по фамилии Путин. А историческую миссию модернизатора этому человеку предлагается исполнить, деформировав конституционную институциональную структуру, т.е. отделив реальную верховную власть от узаконенной. Тем самым главную системную болезнь, которая заключается в отсутствии или несоблюдении правил политической и деловой игры, предполагается лечить посредством ее усугубления. Превращение юридически всевластного главы государства в помощника одного из его подчиненных станет не началом прорыва в новый технологический уклад. Оно станет началом агонии государственной системы.

Институционализация по Чадаеву

Я пока почти ничего не говорила об идеях Алексея Чадаева. В отличие от Миграняна и Маркова он видит ущербность персоналистской логики. Он прямо призывает осуществить «переход от персоналий к институтам» и пытается наметить пути такого перехода. Благодаря этому появляется возможность увидеть, что такое институционализация политики при исходной установке на сохранение системного статус-кво.

Первое впечатление, возникающее при чтении текстов А. Чадаева, — человек героически сражается с не имеющей решения задачей. Ведь речь идет об институционализации институционально не расчлененной (на независимые ветви) власти, об институционализации внутри бюрократической вертикали.

Он, к примеру, предлагает переместить юристов, пишущих законы в Администрации президента, в кресла думских законодателей. Он объясняет нам, что работа в Думе существенно отличается от работы кремлевского чиновника, и потому превращение последнего в парламентария «способно изменить многое». Но что именно? Станет ли в результате законодательная власть независимой от исполнительной? То, что для А. Чадаева системные сдвиги, для его оппонентов – внутрисистемные кадровые «перестройки».

Алексей Чадаев считает, что институционализация оппозиции возможна в России лишь в том случае, если она будет учреждаться президентом. Но предполагается ли в этом случае, что учрежденная оппозиция получит возможность быть оппозиционной по отношению к самому президенту. Или, говоря иначе, идет ли речь об оппозиции власти или об оппозиции при власти? Призывать президента назначать оппозицию самому себе – значит призывать к подрыву системного статус-кво. Или придется признать, что назначенная оппозиция будет не более оппозиционной, чем Общественная палата.

Чем, однако, мотивирована сама идея назначаемой оппозиции? Оказывается, наличием таких сфер жизни, в которых «самодеятельность общества ничего дееспособного породить не в состоянии». Но может ли оппозиция быть конструктивной и ответственной в тех условиях, в которые она поставлена властью, т.е. при отсутствии свободной политической конкуренции и, соответственно, возможности претендовать на доступ к ответственным должностям?
Чадаев указывает на некие страны, где власти обходятся с оппозицией еще круче, чем у нас, что не мешает ей оставаться вменяемой. Жаль только, что сами страны, в которые отечественные оппозиционеры могли бы отправиться на выучку, названы не были. Зато было сказано, что открывать доступ к власти и вообще в чем-либо уступать оппозиционерам нельзя, потому что у них другие ценности, а потому, в свою очередь, с ними невозможны ни договоренности, ни компромиссы, ни доверительные отношения. Короче говоря, власть имеет право на монополию, потому что ее конкуренты власти недостойны. Монополию, которая позволяет ей самой решать, что из рожденного обществом правомерно именовать жизнеспособным, а что подлежит решительному выкорчевыванию.

По логике Чадаева, институционализация означает упорядочивание властной монополии, повышение ее дееспособности, что требует трансформации персональных связей и зависимостей внутри «вертикали» в связи безличные и функциональные. Институционализация необходима для преодоления повсеместно сложившегося положения вещей, при котором «лояльность важнее, чем профессионализм, в кадровой политике», а также тотального недоверия «всех ко всем» в государственном аппарате (опять же спасибо А. Чадаеву за ценную информацию), что блокирует даже полезные для системы косметические изменения. Ведь при такой атмосфере, признается политолог, трудно добиться и осуществления его заветной экспертной мечты о пересаживании юристов из Администрации президента в думские кресла. Надо полагать, ответственные товарищи опасаются: а ну как пересаженные сорвутся с поводка?!

В этой логике много странного, в ней размыты границы между политическим анализом и политтехнологией, между адаптацией к иррациональному статус-кво и стремлением его рационализировать. Поэтому в ней допускается одобрение таких инструментов политики, как телевизионное общение президента с населением, при одновременной оценке их как «иллюзорной коммуникации». Поэтому даже описанный А. Чадаевым способ пополнения электората «Единой России», который в иной логике может интерпретироваться только как подкуп, преподносится как пример институционализации в партийном строительстве: ведь тем самым создается устойчивая социальная база партии власти. Но мы, повторяю, все же должны быть благодарны Алексею Чадаеву: он помог прирастить наше знание о том, что и как охраняют околокремлевские охранители.

Либералы, принявшие участие в дискуссии, пытались убедить своих оппонентов в том, что разумной альтернативы правовому государству сегодня в России не существует, что без последовательного продвижения к нему не может быть ни великих модернизаторских прорывов, ни успешных Больших проектов, ни институционализации властной монополии. Но убедить оппонентов им не удалось, и вряд ли удастся. Последние будут ждать, пока сработает закон провала. Или, говоря иначе, ждать до тех пор, пока неэффективность нынешней системы власти, при отсутствии реальной политической конкуренции обреченной на медленное гниение, станет общеочевидной и российской элите будет предъявлено единственно убедительное для нее доказательство в виде системного кризиса.

Но кризис, который всегда приобретает в России драматические формы, — это очень высокая цена, которую обществу придется заплатить за недальновидность своей элиты. И мы все будем нести ответственность за то, что своевременно не смогли вывести страну из тупика. И те, кто охранял нежизнеспособное статус-кво, и те, кто не сумел убедить общество искать выход до того, как начнется обвал.

О политизации экспертизы и ее последствиях
Советская и постсоветская российская практика дает немало материала для раздумий о противоречивой роли наших интеллектуалов, в том числе либералов и демократов, во власти и при власти. Это касается и тех, кто был в экспертном окружении первого российского президента, и тех, кто находится в экспертном «пуле» Владимира Путина. Вопрос о том, в какой степени нахождение этих часто ярких, талантливых людей при власти облегчает демократизацию и гуманизацию государства и в какой степени они позволяют коррумпированной и антинародной власти продлевать свое существование и имитировать цивилизованность, остается открытым. Есть все больше оснований считать, что роль либералов-технократов как в ельцинских правительствах, так и в правительствах Путина скорее вела к консервации статус-кво, чем к либеральным реформам, и облегчала сохранение системы, которая по сути не является либеральной. Что касается нового поколения экспертов при власти и людей, которые обеспечивают ее интеллектуальное обслуживание в последние годы, то нет никаких сомнений в том, что они играют немалую роль в консервации системы, которая самоопределилась как антидемократическая. И они должны ощущать свою ответственность за эту траекторию. К тому же их пример показывает (и наша дискуссия не стала здесь исключением), что политизация и идеологизация экспертизы уничтожают саму экспертизу.

Но не менее серьезный вопрос заключается в том, какова может быть роль интеллектуалов и экспертов вне поля власти, выброшенных за его пределы либо по своей воле отдалившихся от власти, которая не соответствует их принципам. Какова же может быть их миссия в нынешней России, на что им целесообразнее всего расходовать свои силы?

Сегодня большинство «несистемщиков» и «антисистемщиков» специализируются на критике российской политической реальности. Некоторые из них заняли более активную позицию политического оппонирования Кремлю. И тех, и других околовластные аналитики часто обвиняют в отсутствии конструктивного подхода, как делает тот же Алексей Чадаев: мы, мол, не видим вас в числе экспертов, когда обсуждаются вопросы образования, социальной политики, миграции. Но это — неправда.

Неправительственные эксперты тратят массу усилий на то, чтобы донести до Кремля свои предложения. И что толку? Кто их слышит в ситуации, когда власть занята формированием «иллюзии коммуникации» с населением?
Естественно, что либерально-демократическая часть интеллигенции выражает недовольство, на основании чего и делается вывод, что она занялась брюзжанием и самоедством. Да, движение в данном направлении действительно просматривается. Но этому, повторяю, есть системные причины: трудно функционировать и поддерживать огонь мысли в период стагнации. Отсюда и слабая энергетика экспертов либерально-демократического фланга. И я не вижу другого выхода из этого состояния, кроме как начать работу на опережение. Так, как делали наши коллеги в Центральной и Восточной Европе на закате коммунистической эпохи.

Конечно, им было намного легче, ибо они жили в ожидании приближающегося прорыва. Но они не просто ждали его, а много работали на его приближение, готовя не только новую концепцию национального консенсуса, но и конкретные предложения относительно того, что нужно делать в экономике, как проводить банковскую реформу и приватизацию собственности, как реформировать систему образования, какой должна быть новая конституция. Они готовились к длительному марафону. Когда же пробил час перемен, они уже были во всеоружии, чем заметно отличались от российских интеллектуалов 1980-х годов. Ведь факт же, что среди них почти не нашлось людей, которые настаивали бы на необходимости учреждения в России новой государственности после того, как старая развалилась. Большинство пошло на поводу у политиков, которые предпочли сохранить позднесоветские государственные структуры, что и предопределило во многом маршрут дальнейшего развития.

Видимо, пришло время, с учетом допущенных ошибок, начинать долгий и изнуряющий путь подготовки концепции новой трансформации, чтобы если не мы, то следующее поколение было бы готово к прорыву, который может начаться в любой момент. Он может начаться и раньше, чем мы думаем. Наши дискутанты из числа приближенных к Кремлю помогают нам уже тем, что довольно убедительно доказывают: в кругу власти могут выдвигаться лишь проекты укрепления нынешней системы, но там нет и не может быть стратегии ее трансформации – по той простой причине, что трансформировать ее никто не собирается. Значит тем, кто понимает стратегическую безальтернативность такой трансформации, надо не просто ждать ее, но и интеллектуально готовить. Нужно начинать, говоря иначе, новый круг жизни.

Автор — ведущий исследователь Московского Центра Карнеги
(полная версия статьи размещена на сайте фонда «Либеральная миссия» www.liberal.ru)

Зачем весь этот балаган?
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=10942
8 АПРЕЛЯ 2011 г.

РИА Новости

Принципиально не пишу о тандеме Путин-Медведев. Мне не интересно, кто у них там есть кто и какие у них отношения друг с другом. Считаю, что прыгать на этой теме — значит участвовать, пусть и неосознанно, в кремлевском проекте по запудриванию мозгов. Надувание Медведева, ставшее времяпровождением пикейных жилетов — из той же оперы. Целый ряд блестящих эссе о нашем кремлевском танго (в частности, на «ЕЖе»), казалось бы, должны поставить точку в этой бессмысленной дискуссии.

Ан нет… Открываю приличные и даже оппозиционные издания — и там опять про то же самое: как Медведев набирает силу и чем закончится столкновение двух гигантов! Сижу на конференции рядом с серьезными и уважаемыми людьми. И они вдруг затягивают ту же мантру о реформаторе Медведеве!

Выезжая за рубеж, я вообще начала сомневаться в собственной адекватности. Куда ни войдешь, там тебя горят желанием познакомить с достижениями Медведева и перспективами российской «революции сверху». Такое впечатление, что все там — от политиков до экспертов — работают в ИНСОРе. Нет, я не ерничаю. Я искренне поражаюсь — и завидую — способности людей настроиться на позитив и упорствовать в нем.

Пытаешься убежать, а тебя эта тема догоняет… Так допекли, что нарушу обет и откликнусь на вопрос, поставленный Александром Рыклиным: зачем этот балаган?

Вот мой краткий ответ: все эти внешние противоречия внутри российского тандема, стилистические и ситуативные, а большей частью наигранные и мнимые, являются способом выживания этой своеобразной конструкции власти (кстати, вы задумались, почему тандем свои противоречия не скрывает, а выпячивает?). Так эта власть себя укрепляет и готовит к самовоспроизводству. Эти ребята не камикадзе, и никто из них Горбачевым быть не собирается. Оба члена тандема работают внутри одной и той же модели персонифицированной власти. Более того, Медведев, не имея в отличие от своего старшего партнера ни социальной, ни партийной опоры, вынужден больше опираться на единовластие!! Поэтому не понимаю, где основа для реформаторского оптимизма?

Кстати, привлечение внимания к «столкновениям» внутри тандема является элементом кампании по их выживанию. Так что большая часть экспертного сообщества задействована в проекте «Кремль-2012».



А теперь более развернуто, но пунктирами.

1. Тандем оказался весьма успешной (каюсь, не ожидала) формой решения двух задач российского политического режима. Первая — сохранение Путина во власти без явного нарушения Конституции. Вторая — обеспечение гибридности, всеядности системы, лишенной каких бы то ни было идеологических и ценностных ориентиров, и имитация движения в разных направлениях (принцип «болтания в проруби»). Путин в рамках этой модели обеспечивает связь с прошлым и традиционализм. Медведев берет на себя окучивание либерального меньшинства и диалог с Западом.

2. Почему тандем устроил эдакую маленькую болтанку именно сейчас? Понятно почему. Как в элитах, так и в самом обществе усиливается понимание ущербности и модели российского развития, и самой системы. Значит, думает тандем, нужно перехватить идею перемен. Правильно думает. И вот Медведеву опять приходится оживлять (при помощи либеральных оптимистов) свой потухший реформаторский задор. Учтем и то, что российская система сегодня выживает через привязку к Западу и интегрирование нашей элиты «в Запад». А коли так, то «либерализм» Медведева нужен и для подкрепления «перезагрузки». Замечу, что Обама и его европейские коллеги должны высказать благодарность Кремлю за вовремя оживленную реформаторскую кампанию. Ибо им стало все труднее доказывать обоснованность приятельских отношений с российским режимом, который имеет свое представление о демократических ценностях.

То, что немногочисленная медведевская команда активно «играет короля», тоже понятно и естественно. Они делают это профессионально. Но не команда диктует логику событий — она лишь ее частное проявление.

3. А зачем же столь нарочито подчеркивать разногласия? Для убедительности. Но при этом, заметьте, тандем жестко регулирует демонстрацию своих «разногласий» и они не касаются системных вещей. Тандем прекрасно понимает, что он не может себе позволить расколоть элиту, а тем более перед выборами. Поэтому весь шум происходит наверху, и он не должен вовлекать политический класс. Тем, кто этого не понимает и начинает суетиться, пытаясь определить для себя лодку, чтобы туда заранее запрыгнуть, дают наглядно понять: не суетись!

4. Есть и еще один необходимый элемент воспроизводства персонифицированной власти — сохранение неопределенности. Помните, то же самое происходило в 2007 году. Неопределенность позволяет удерживать и элиту, и общество в разобранном состоянии, предотвращает любую консолидацию, которая может быть опасна для власти. Верх сохраняет за собой право решить, когда объявить народу, кто будет им править. Контроль за неопределенностью— важнейший рычаг власти. Но это не означает, что неопределенность сохраняется на самом верху — там уже все решено. Откладывать момент решения для себя на потом — опасно и чревато. Путин мог себе позволить играть в неопределенность и размышлять в 2007 году. Он не может позволить себе этого сейчас даже в рамках имитационного тандема: мало ли что может взбрести в голову младшему коллеге! Конечно, есть и еще масса привходящих обстоятельств, которые тоже играют свою роль в этой игре. Но они уже вторичны и не столь существенны.

5. Неужели те, кто играет в этом балагане в роли тусовки, не понимают, в чем они участвуют? Западные коллеги, во всяком случае, многие из них, действительно верят кремлевской риторике. Но есть и такие, кто все хорошо понимает, но делает вид, что верит. Ведь для них наличие в Кремле лидера- реформатора — обоснование их дружбы с российским режимом. Что касается наших отечественных специалистов по тандему, то их тем более не проведешь. Не могу допустить, что у нас могут еще сохраниться столь наивные люди, которые весь этот фарс воспринимают за чистую монету. Для одних разработка этой жилы — способ занять себя, когда не хочется углубляться в серьезные проблемы. Для других — способ выражения лояльности и прикорма. Для третьих (тех, что верит в лидера-реформатора) — возможность оставаться системными людьми и при этом претендовать на достоинство и репутацию. Я им сочувствую…

6. И последнее. «Существование Медведева и его риторики позволяет расширить поле критики этой системы», — уверяет меня один из моих друзей, в искренности которого я не сомневаюсь. Я же полагаю, что реформаторская риторика, а тем более шаги, которые должны придать жизнеспособность нынешней системе, напротив, девальвируют и дискредитируют идею перемен. В конечном итоге Медведев (и его единомышленники, если они есть) могут нанести более сокрушительный удар по либерализму и реформам, чем национальный лидер.

Фотографии РИА Новости

«Друзья России»
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9221
29 ИЮНЯ 2009 г.

Novayagazeta.ru«Ежедневный журнал» предлагает своим читателям открывки из книги Лилии Шевцовой «Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом и почему России трудно с Западом», которая в ближайшее время будет выпущена Московским Центром Карнеги и издательством «Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН)».

Валдайский клуб — отличный пример использования Кремлем на сей раз представителей западного экспертного сообщества и журналистов. Ежегодно ведущие западные специалисты по России собираются, чтобы встретиться с руководителями нашей страны. Пожалуй, это один их самых успешных примеров «промывки мозгов» и одновременно вербовки, которую сами объекты не всегда ощущают. Причем, любопытно, как этот механизм работает. Все западные участники прекрасно понимают, в каком мероприятии они участвуют. Не глупые же люди. Некоторые, возможно, с долей наивности. Но они не настолько наивны, чтобы вообще не понимать пьесы и своей роли в ней. Все дело в том, что их влечет к этой чуждой для них и, видимо, странно притягательной кремлевской власти. В присутствии кремлевских лидеров они вдруг начинают (возможно, неожиданно, для себя) проявлять восторг, умиление, подобострастие и желание сказать ей( власти) что-то приятное. После этого, они уже никогда не могут говорить об этой власти и России правду.

Мой коллега Николай Петров как-то справедливо задал вопрос, который он адресовал и участникам Валдайского форума: «Насколько с моральной точки зрения оправданно для западных аналитиков участвовать в Валдае — в проекте, который используется Кремлем как инструмент откровенной пропаганды? Я не единственный, у кого Валдайский клуб вызывает именно такие чувства. Я надеюсь, что многие участники валдайских встреч откажутся от кремлевского приглашения в следующем сентябре». Поживем — увидим, насколько этот призыв будет услышан «валдайцами» в 2009 г.

Редко кто из самих западных участников Валдая осмеливался критически либо с иронией отзываться о мероприятии, в котором он участвовал. Эндрю Качинс, из американского Центра стратегических и международных исследований, был единственным, кто в интервью российскому «Коммерсанту» осмелился заявить: «Моя голова идет кругом после недели, проведенной в России в качестве гостя Валдайского клуба — одного из наиболее эффективных кремлевских PR-проектов. …Я вышел с впечатлением, что кремлевский босс — кто-то вроде Волшебника Изумрудного города, перед которым благоговеют и которого боятся, но который на самом деле отчаянно импровизирует, дергая за разные рычаги со смутной надеждой, что его усилия дадут эффект». В этом комментарии, впрочем, больше вежливого удивления( не исключено, что и изумления), чем критики. Но не у всех «валдайцев» хватало куража даже так отозваться о кремлевском проекте: раз ляпнешь, а потом тебя больше не пригласят. А ведь для многих западных участников приглашение в Кремль и общение с российскими лидерами стало событием их жизни. Они его с волнением и трепетом ожидают в начале каждого года, гадая: «Пригласят — не пригласят?» И как же они огорчаются, когда во время не получают приглашения...

До 2008 г. валдайские встречи можно было, пусть и с натяжками, считать клубом встреч, который предлагал западному сообществу пищу для понимания российской власти и России. Можно было понять западных экспертов и журналистов, для которых увидеть живьем объекты своего исследования было не только интересно, но и важно с профессиональной точки зрения. Хотя неужели одной встречи было недостаточно, чтобы увидеть интригу мероприятия?

Валдай-2008 имел цель, которую даже самые наивные либо идеалистически настроенные западные эксперты не могли не чувствовать. Осенью этого года Кремль отчаянно нуждался в том, чтобы прорвать международную изоляцию, возникшую после кавказской войны и признания Кремлем независимости Южной Осетии и Абхазии. На Западе начали говорить о санкциях в отношении России. Москве нужно было срочно искать способ не просто подретушировать свой имидж. На этот раз Кремлю был необходим со стороны Запада любой сигнал, который бы мог быть интерпретирован как поддержка российских действиий в Грузии. «Валдай» и стал инструментом решения этой задачи — притом весьма эффективным. Западные эксперты и журналисты не разочаровали российскую власть. Они приехали. Они внимали. Они даже встречались с лидерами непризнанных республик и президентом Чечни Рамзаном Кадыровым, которого российские политики пытаются обходить стороной. «Валдайцы» помогли Москве решить проблему легитимации кавказской войны и аннексии грузинских территорий.

Вот уже который год особенно благодарные либо наиболее простодушные из западных экспертов активно знакомят с кремлевскими аргументами аудиторию в своих странах. Мне не раз приходилось присутствовать на выступлениях «валдайцев». Принимая торжественную позу и меняя тембр голоса с осознанием собственной важности, при этом взирая с сочувствием на нас, непосвященных и не приближенных к кремлевскому трону, они говорят притихшему залу: «Как мне недавно сказал Путин…», либо: «Мне Путин обещал, что не останется в Кремле…», либо: «Вы не понимаете, что в действительности думает Медведев и Кремль. Сейчас я вам объясню…». И Кремль начинает говорить их устами. Отдадим должное организаторам валдайского проекта, запустившим такую эффективную пропагандистскую машину: Браво, ребята!

....Непонятно, почему солидные и уважаемые в своих странах люди вдруг начинают выгибать спину и подобострастничать до такой степени, что не могут не вызвать насмешек тех, с кем они общаются в российских «верхах». Возможно, появившиеся у Путина в какой-то момент пренебрежительность и даже презрение к Западу явились и следствием его общения с «валдайцами». Посмотрите и сами решите, какую реакцию могут вызвать обращения западных гостей к Путину и Медведеву. Тьерри де Монбриаль, директор престижного французского Института международных отношений, на встрече с Путиным в 2007 г.: «Господин Президент! Вы будете первым лидером в российской истории, который является очень сильным, но при этом умеет делить власть с другими и отказывается изменить Конституцию. Конечно, это является свидетельством того, что Вы демократ (!). Но кто бы ни стал следующим Президентом, в какой-то степени ему придется сосуществовать с Вами, так как Вы сказали, что Вы не хотите уходить на покой, на пенсию». Надеюсь, что это пример французской вежливости, и только. Но ведь насколько унизительный для экспертного сообщества!

Де Монбриаль, однако, не одинок в выражении изысканных чувств российским лидерам. Мало кто из «валдайцев» может конкурировать с Александром Раром (Германия), который бъет все рекорды по любви к российским лидерам на Западе. Рар на встрече с Медведевым (2008 г.): «Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Вчера Владимир Путин нам сказал, что Запад упустил громадный шанс, не протягивая руку такому либерально и современно настроенному политику, как Вы. Я думаю, что наше Валдайское заседание сегодня — это начало такого диалога. Вы действительно либерал». Надеюсь, что российские лидеры слишком умны для того, чтобы получить удовольствие от такой откровенной лести.

Для того чтобы описать, как происходит процедура создания позитивного имиджа российской власти при помощи «валдайцев», прибегну к их помощи и процитирую их впечатления от общения с Кремлем. Так, Джонатан Стил из британского «Гардиан» признает, что выступления Путина и Медведева на встрече с участниками Валдайского клуба в 2008 г. в корне изменили его отношение к признанию Москвой Абхазии и Южной Осетии. «Сначала я думал, что это (признание независимости. — Л.Ш.) было ошибкой, — говорит Стил. — Но затем, услышав аргументацию вашего премьера и президента о причинах такого шага, я думаю, что сейчас одобрю эти шаги». Британский эксперт Джон Лафленд еще больше очарован Кремлем после Валдая. Вот что он пишет о Владимире Путине: «Как бы ни ругали Путина на Западе — он все равно великий лидер. Его карьера — словно старый спагетти-вестерн: в городок на Диком Западе приезжает незнакомец, вычищает его от бандитов, а в конце, сделав дело, взбирается на коня — и снова исчезает на закате солнца. Тому, кто видит это, кажется невероятным, чтобы при Путине отношения Запада с Россией могли ухудшиться». Ну, разве кремлевские пропагандисты напишут так здорово!

Послушаем еще пару восторженных отзывов «валдайцев» о российских лидерах. Вот что говорит европейский парламентарий Джульетто Кьеза: «Медведев подчеркнул, что сегодня Россия — не та, что в 90-е гг. прошлого века и даже в начале XXI века. Президент был выразителен и выглядел очень уверенно». А теперь процитируем американского политолога Ариэля Коэна, обычно критически настроенного по отношению к Кремлю: «Я практически не знаю подобного случая в мировой практике, чтобы главы государств и правительств, люди, настолько ответственные и занятые, проводили так много времени и так детально объясняли политику своей страны. Конечно, для нас как для экспертов, которые более или менее влияют на развитие мирового общественного мнения, это исключительно важно». Все зависит от того, насколько те, «кто влияет на общественное мнение», понимают, для чего их пригласили и в какой степени они готовы заниматься распространением кремлевского продукта. «Главная же польза для России — в том, что этот форум вносит вклад в прозрачность и открытость страны», — уверяет журналистов британский эксперт Алена Леденева, подтверждая, что российские лидеры успешно справляется с ролью имиджмейкеров.

Вроде бы достаточно, но не могу не процитировать постоянного участника Валдайского клуба колумниста из британского «Индепендент» Мари Дежевски. На страницах своей газеты она постоянно преподносит британской аудитории свое видение России. Приведу впечатления Дежевски от посещений Рамзана Кадырова и Грозного в сентябре 2008 г., а также комментарий по поводу ее наблюдений одного из британских читателей. Этот комментарий вселил в меня надежду на то, что западную аудиторию не проведешь и просто так лапшу на уши ей не повесишь.

Итак, Мари Дежевски, рассказав о посещении «валдайцами» зоопарка Кадырова со львами, переходит к описанию успехов чеченского президента: «…Мы должны отдать Кадырову должное. Грозный …стал феноменальным достижением, которое зародило надежду. Стали возвращаться беженцы. Грозный стал местом с приемлемым уровнем жизни...» А тем временем, переживает Дежевски, в Багдаде все гораздо хуже, и само упоминание Багдада с его проблемами («даже электричество отключают») в рассказе о Кадырове подсказывает читателю, кто более успешный менеджер — Кадыров либо американцы.

А вот что отвечает Дежевски британский читатель: «Я не могу поверить, что вы превращаетесь в PR-агента Кадырова. Его интерес ко львам, Боже мой! Конечно, если он сам проявляет интерес к пожиранию людей, почему бы ему не заинтересоваться львами. Знаете ли вы, что происходит с людьми, которые не угодят Кадырову? Что же касается возрождения Грозного, то США могли бы добиться такого же результата в Багдаде, если бы они использовали кадыровские методы.

Но выше были цветочки. Послушаем товарищей, которые наиболее глубоко прониклись идеями, которыми с ними делятся российские лидеры. По словам Александра Рара, большинство членов международного дискуссионного клуба «Валдай» разделяют позицию России относительно событий на Кавказе. Отвечая на вопрос журналистов после встречи с Медведевым о том, стала ли позиция России по событиям на Кавказе яснее, Рар заявляет: «Для меня она всегда была ясной. Я думаю, что 80% членов Валдайского клуба ее теперь разделяют и понимают после эмоциональных выступлений Владимира Путина, Дмитрия Медведева, Сергея Лаврова… И после нашего достаточно откровенного разговора с президентами новых признанных [Россией] республик Абхазии и Южной Осетии аргументов здесь достаточно». Это признание, не опровергнутое другими участниками, говорит о том, что либо российская власть может быть убедительной, либо западные эксперты очень внушаемы. А может быть, мы имеем все это в одном флаконе.

Наконец, умилительное по искренности заявление: участники клуба «Валдай», по словам британского политолога Ричарда Саквы, вынуждены «быть осторожными». И затем он поясняет почему: поскольку «некоторые люди, которые не проявляют добрую волю в отношении России», обвиняют их ( «валдайцев»-Л.Ш.) в участии в пропагандистской кампании. «Я бы ни на минуту не задержался здесь, если бы это было так, если бы это было промывание мозгов, — убеждал публику Саква. — Мы почувствовали эволюцию, уверенность этой страны в себе, ее консолидацию».

Ну, что же: западный эксперт сам нашел название для той процедуры, в которой он участвовал.

Будем считать боеголовки
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9238
2 ИЮЛЯ 2009 г.

kremlin.ru
«Ежедневный журнал» продолжаем публикацию отрывков из книги
«Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом
и почему России трудно с Западом».

Кризис заставил Кремль умерить воинственность. Ну, а как же иначе, если выживание России зависит от того, когда заведет свой «мотор» Америка. Тем более, что, видно, придется вновь занимать у Запада деньги. Словом, нужно одевать смокинг, наклеивать улыбку вежливости и идти разговаривать с Западом. А на Западе для российской элиты по-прежнему остается один заслуживающий внимания партнер — Америка. Тем более, что американцы первыми заговорили о «перезагрузке» своих отношений с Москвой. Для Кремля это стало удачным поворотом, о котором можно было только мечтать. «Перезагрузка» позволяет закрыть главу и с кавказской войной, и с политическим противостоянием с Америкой. Медведев и Путин должны поблагодарить Обаму за этот неожиданный подарок...

Обе стороны решили «перезагружать» отношения там, где, казалось бы, у Москвы и Вашингтона есть больше всего взаимопонимания — через возвращение к диалогу по стратегическим наступательным вооружениям. Правда, для любого наблюдателя такой подход покажется странным. Более того, совсем не логичным: ну, как можно улучшать отношения через возвращение к механизмам «холодной войны»! А ведь подсчет боеголовок и есть возврат в прошлое. Так станет размышлять рядовой наблюдатель. Послушаем, однако, что скажут нам компетентные в этой области специалисты.

Вот что объясняет Алексей Арбатов: «…В важнейшей сфере военно-политической безопасности России и Соединенных Штатов, всего мира в целом впервые за сорок лет наступят правовой вакуум и растущая неопределенность в отношении стратегических возможностей и намерений друг друга». И действительно: в декабре 2009 г. истекает срок действия российско-американского Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений — СНВ (он был подписан в 1991 г. и вступил в силу в 1994 г.). Нового договора нет. А потому возникает ситуация без правил, которая всегда может быть опасна, когда ядерные державы друг другу не доверяют. Тем более. Если есть опасения, что она приведет к новой ядерной гонке, в которой у России нет шансов выиграть.

Как доказывают авторитеты — Алексей Арбатов, Сергей Рогов, Владимир Дворкин, — в диалоге по вопросам стратегических наступательных вооружений нуждается в первую очередь Россия. Так, говорят нам они, за счет ограничения стратегического наступательного потенциала Россия может перераспределить средства на решение других вопросов своей обороноспособности. Согласитесь, что во времена кризиса, для нас это было бы хорошим решением. А потом, ведь все равно, как говорят специалисты, России придется сокращать отслужившую свое часть свого ядерного арсенала. Так почему бы не выторговать у американцев что-либо в качестве компенсации за шаг, который бы неизбежно пришлось бы делать?!

Многие здравомыслящие эксперты в Москве и Вашингтоне заговорили о том, что переговоры по вопросам ядерных вооружений являются и способом начать восстанавливать взаимное доверие между Россией и США. Так думает Роуз Геттемюллер, которая возглавила американскую комнаду переговорщиков. «Первым шагом в этом процессе (в усилиях по улучшению отношений между Россией и США. — Л.Ш.) должны стать шаги по укреплению существующей надстройки российско-американских отношений», — говорила Геттемюллер, имея в виду именно диалог по будущему СНВ. Она уверена, что этот диалог «может сыграть роль спасительного круга» для американо-российских отношений. Доверимся экспертам — они знают, о чем говорят. Тем более, когда они говорят о том, чем они занимаются. Пожелаем им успешных переговоров.

Но вместе с тем, давайте проявим любопытство и начнем задавать вопросы. Почему разоруженческие переговоры между Россией и США стали такой уж срочной необходимостью? Неужели кому-то где-то может придти в голову, что Россия и Америка могут начать ядерную войну? Да нет. Об этом вряд ли рискуют говорить даже самые оголтелые российские специалисты по антиамериканизму. Скорее всего, дело просто в том, что больше Вашингтону и Москве говорить не о чем. Нет предмета для обсуждения, по которому обе стороны могли бы сегодня договориться. А обеим сторонам для решения своих проблем ( которые, однако, не идентичны) нужно закрыть главу противостояния. Поэтому нужно начать хоть с чего-то, где обе стороны могут сблизить свои позиции. Оказывается, что единственной сферой, где есть надежда их сблизить, является сфера вчерашней «холодной воны»! Вот ведь какой получается казус...

Еще один почти наивный вопрос.Почему такие переговоры между США, с одной стороны, и Францией и Великобританией, с другой, не нужны вовсе? Ну, здесь ответ более, чем ясен: потому, что США, Франция и Великобритания являются союзниками, которые себя упорядочивают на основе одних и тех же принципов. А потому они не ожидают друг от друга неожиданностей. Несколько лет тому назад наивные американцы полагали, что отношения с Россией тоже достигли такого уровня доверия, что можно больше не считать друг у друга боеголовки и не спорить об их «количественных потолках». Как же американцы ошибались! Российская элита все последние годы им успешно доказывала, что это далеко не так. Сегодня американцы свою ошибку осознали и сели с русскими за стол считать боеголовки.

И что все это означает? То, что «ядерный диалог» России и США оказался вновь, как и в советские времена, основным блюдом в «меню» наших отношений, означает, что обе стороны остаются стратегическими противниками, не сумевшими перевести свои отношения в режим партнерства. Почему не сумели? Потому, что не могут быть партнерами страны, одна из которых враждебность в отношении другой рассматривает в качестве фактора своей консолидации. Правда, обе стороны пытались делать вид, что все же могут изобразить невозможное — т.е. пертнерство. Но их надолго не хватило.

Сегодня неудача либеральных реформ заставляет российский политический класс возвращаться к военно-политическому диалогу с США. В глазах российской элиты этот диалог — средство повысить глобальную роль России и обосновать претензии на державность. А державность, вернее, теперь уже имитация державности, является опорой российского традиционного государства, к которому вернулся российский правящий класс.

Процитирую Андрея Пионтковского, который так обрисовал причины стремления российской элиты к возобновлению разоруженческих переговоров с Америкой: «Система договоров о наступательных и оборонительных стратегических вооружениях была чрезвычайно важна для советских вождей. Она юридически фиксировала их статус руководителей сверхдержавы, равной (по крайней мере в важнейшей военно-стратегической сфере) США. Для российских лидеров, для которых возможность взаимного самоубийства с США остается, пожалуй, единственным атрибутом их сверхдержавности, размывание не самой этой возможности, а официально декларирующей ее системы договоров (выход США из Договора по ПРО, истечение срока действия Договора СНВ-1) болезненна психологически». Ну, а если Россия и Америка остаются противниками ( хотя и заседают в «Восьмерке») и продолжают действовать в парадигме «взаимного гарантированного уничтожения», то действительно лучше ввести эти отношения в цивилизованное русло при помощи нового договора. Этим и занялись сегодня российские и американские переговорщики.

Но давайте еще раз проявим любопытство и зададимся вопросом: а может ли «ядерный диалог» привести к союзническим отношениям России и США, о чем начали говорить некоторые оптимисты в Москве? Вот этого уж точно не произойдет. Достижение союзнических отношений с Вашингтоном наподобие отношений между США, с одной стороны, и Великобританией и Францией, с другой, достигается другими средствами, а именно — через идентичность стандартов. Пока же нам придется наблюдать, как Россия и США будут искать способ сыграть две взаимоисключающие роли: с одной стороны, продолжать взаимное ядерное сдерживание, а с другой — имитировать сотрудничество. Но как возможно даже ограниченное сотрудничество между странами, элиты которых размышляют о степени успешности «гарантированного взаимного уничтожения»? Между тем, именно об этом мечтает немало здравомыслящих людей в Москве и Вашингтоне. И главное, они в это верят! Что же, придется напомнить им о любимом высказывании Бернарда Шоу: «Надежда — лишь отложенное разочарование». Даже если российские и американские переговорщики проникнутся доверием друг к другу, успешно договорятся о пост-СНВ и президенты одобрят их предложения, что это изменит в отношениях Америки и России? Создаст больше стимулов для взаимной торговли? Откроет больше возможностей для диалога между обществами? Поможет ли Россию себя модернизировать?

Разоруженческий приоритет в нынешнем диалоге России и Америки говорит об обратном. Не только о том, что по другим вопросам нам с США не о чем говорить. Этот приоритет говорит и о том, что американцы уже не верят в возможность российской трансформации. Они больше не верят, что Россия станет нормальным демократическим обществом. Следовательно, с их точки зрения в отношениях с Россией нужно решать прежде всего вопросы стратегической безопасности, т.е. безопасности Запада в ситуации, когда Россия осталась чуждой для Запада ивилизацией.

И, кстати такой поворот в стиле Realpolitik является подарком и для российских традиционалистов, которые прекрасно интегрируются в Запад в личном качестве, и для американских реалистов, особенно в среде бизнеса, которые прекрасно осуществляют свои интересы, сотрудничая с российскими реалистами. Словом, в обеих столицах есть круги, которые сумели лично для себя сформировать формат партнерства и хорошо в нем себя чувствуют. Не буду судить, насколько этот формат помогает осуществлять интересы США, как государства. Но он уж точно не облегчает осуществление национальных интересов России, если под этими интересами понимать превращение ее в демократическое и преуспевающее государство. Realpolitik — великолепное средство сохранения статус кво, т.е. традиционного государства, в котором так удобно устроилась российская элита.

Возможен и более тревожный результат преобладания в российско-американских отношениях военно-стратегического диалога. О нем говорил Сергей Караганов, с которым я в данном случае согласна. «Возвращение военно-политической тематики в центр диалога (России и США. — Л.Ш.) грозит тем, что стороны снова начнут смотреть друг на друга как на потенциальных противников, считать по большей части бессмысленные военные балансы и находить дисбалансы, значения которых будут раздуваться… — предупреждал Караганов. — Ограничение и сокращение вооружений является не только инструментом регулирования гонки вооружений, ослабления напряженности, но и, как показал опыт «холодной войны», успешно используется для ее раздувания и продолжения и даже для подкачивания недоверия. Еще хуже то, что возобновление процесса ограничения вооружений, диалогов о безопасности реанимирует и вернет на первый план старых рыцарей «холодной войны» с их привычным мышлением. И они снова с упоением начнут считать боезаряды, выдумывать несуществующие угрозы». Они уже вышли на первый план и начали это делать.

В этом есть нелая доля грустной иронии. Еще недавно Америка в лице президента Буша и его администрации, сама того не понимая, помогала российской элите найти аргументы для того, чтобы консолидировать общество через противостояние с США. Сегодня Кремль пытается использовать свои отношения с Вашингтоном для решения все тех же своих проблем, но уже через диалог. Словом, российская правящая команда сумела изобрести технологию превращения Запада и США, в частности, в фактор воспроизводства антизападной и антиамериканской системы!

Сам факт, что профессиональные антиамериканисты неожиданно оказались в первых рядах сторонников российско-американского потепления, заставляет задуматься о том, какова интрига «перезагрузки» и к чему она может привести.

«Так, вы что — против нормализации отношений с Америкой», — возмутится читатель. Ни в коей мере! Обеими руками «за». Но я за такую нормализацию, которая имеет под собой серьезные основания, а не является попыткой очередной имитации во имя совсем иных целей. Я за такую нормализацию, которая бы облегчала российскую модернизацию и включение России в сообщество развитых демократий, а не такую, которая помогает выживать российским традиционалистам и решать свои проблемы американским реалистам.

Доктрина межеумочности
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=9223
3 ИЮЛЯ 2009 г.

Сегодня «Ежедневный журнал» завершает публикацию отрывков из книги
«Одинокая держава. Почему Россия не стала Западом
и почему России трудно с Западом».

Рискну сказать вещь, неприемлемую для многих международников, посвятивших свою жизнь изучению внешней политики, как особой сферы деятельности государства. Рискну утверждать, что внешняя политика в том виде, в каком она осуществляется нынешним российским государством, все ее закономерности и инструменты оказываются вторичными и нередко несущественными. А сама внешняя политика стала лишь продолжением либо формой осуществления внутренней политики в типично ленинском смысле этого слова. Именно внешняя политика Москвы сегодня является важнейшим средством консолидации общества и легитимации российской системы. В этом качестве внешняя политика превращется в мощный охранительный фактор, не менее успешный, чем манипулятивные действия «президентской вертикали». Поэтому так важно, какова ее идеология и философия. Поэтому мы должны прислушаться к тем, кто предлагают их осмысление.

РИА Новости
Первым министром иностранных дел, кто понял необходимость формирования идеологии внешней политики и кто начал рассматривать внешнюю политику в цивилизационном контексте стал Сергей Лавров. Он сделал для нашего понимания траектории России и сущности нынешнего российского государства и его отношения к миру, пожалуй, больше, чем Владислав Сурков с его «суверенной демократией». Когда нибудь эволюцию российского государства будут изучать именно по высказываним Сергей Лаврова, блестящего дипломата, который оказался в драматической роли человека ( мог от этой роли и отказаться!), который начал пытаться обосновывать дрейф России в «серой», межеумочной зоне.

Давайте посмотрим, насколько убедительны аргументы идеолога российской парадигмы «Быть с Западом и против Запада». Вот основные тезисы внешнеполитической стратегии России в интерпретации Лаврова на этапе российского нефтяного «возвышения» в 2005-2008 гг: существующая система глобальных отношений себя изжила; Россия предлагает создать новое мировое правительство — «тройку» из основных центров силы - России, США и ЕС, которая «сможет направлять мировую лодку»; Россия призывает перейти к «сетевой дипломатии» и отказаться от изживших себя прежних альянсов (имеется в виду прежде всего НАТО).

Наконец, особо обратим внимание на следующее: «Россия не может принять чью-либо сторону в конфликте цивилизаций. Россия готова играть роль моста». Это была претензия на роль России, как самостоятельной мировой силы, которая, как «кошка, гуляет сама по себе».Пока на этом Лавров остановился в своих размышлениях на экзистенциальные темы.

Сам набор выдвинутых Кремлем определений: «посредник», «мост», «сверхдержава», «сетевая дипломатия» и «геополитический треугольник» — говорил о характере настроений в среде российской элиты в годы упоения кажущимся могуществом и возможностью навязать миру свои правила игры. Любопытно, что российская элита рассуждала, как американские неоконсерваторы и сам Буш-младший во время своего первого президентства. Те тоже заявляли, что старые институты и договоренности себя изжили и они открывают новую страницу в истории, причем в одностороннем порядке. Возможно, что кремлевская команда просто захотела не отставать от своих коллег в вашингтонском Белом доме. Короче, Москва пыталась действовать по рецептам Буша-младшего. Сами решите, насколько эти концептуальные изыски все еще актуальны сегодня.

Любопытно, однако, что при обосновании необходимости нового миропорядка, в котором бы России принадлежала роль одного из «полюсов», в самой российской политической среде не было единодушия. Большинство российских политиков и экспертов обосновывало свой ревизионизм геополитическими причинами: возросшей мощью России, слабостью Запада, ослаблением гегемонизма США, потребностью компенсировать былые унижения, либо правом России иметь свои «сферы влияния». Короче, российская элита, доказывая необходимость новых правил игры, предпочла прибегнуть к геополитическим аргументам. При этом и сам Владимир Путин, и вслед за ним кремлевские пропагандисты больше не говорили, что Россия- это другая в нормативном смысле, не демократическая цивилизация. «Мы такие же, как вы» - всегда говорил сам Путин западным лидерам.

Министр иностранных дел Сергей Лавров занял более искреннюю и честную позицию. Он в своем обосновании роли России обратился к ценностным категориям. Он, кстати, был единственным представителем российской элиты, кто пошел по этому пути. В июне 2008 г. Лавров предложил миру весьма любопытное концептуальное объяснение новой внешнеполитической доктрины Кремля. Знаменательно то, что он выступил в ранге министра иностранных дел нового правительства, которое было сформировано президентом Дмитрием Медведевым. Следовательно, эти идеи не могли не быть одобрены новым лидером. Так, Сергей Лавров утверждал: «Уже нет сомнений в том, что с окончанием «холодной войны» завершился …этап мирового развития — 400-500 лет, в течение которых в мире доминировала европейская цивилизация».

Странное утверждение: казалось, что конец «холодной войны» означал конец антизападной и антиевропейской альтернативы, который был ознаменован падением СССР. Поверим министру, что на самом деле распад СССР означал не победу западной цивилизации, а ее собственное «завершение» (!). До сих пор мир думал по-другому — значит, мир ошибался.

Ну, и что теперь нас ожидает? Оказывается, если верить мнистру, мир стоит перед дилеммой: либо «через принятие западных ценностей …становиться Большим Западом», либо «другой подход, и его продвигаем мы». А вот в чем этот «другой подход» заключается: «конкуренция становится подлинно глобальной, приобретая цивилизационное измерение, т.е. предметом конкуренции становятся в том числе ценностные ориентиры и модели развития»!. Представитель российской правящей команды открыто заявлял, что Россия собирается предложить миру иную, не западную систему ориентиров и стандартов и даже иную модель развития. Здесь он пошел дальше Владимира Путина, который пока открыто не отваживался на такие теоретические новации. Или я что-то упустила? Вряд ли Сергей Лавров взялся импровизировать на свой страх и риск. Очевидно, он отразил соответствующую эволюцию мышления внутри кремлевской команды, которая начала примеривать на себя роль центра новой цивилизационной галактики.

Только недавно представители российской элиты, в том числе и неоднократно сам Владимир Путин, говорили о том, что они принимают либеральные принципы, но осуществляют их в соответствии с российской спецификой. Теперь представители правящей элиты начали претендовать на обладание собственной системой ценностей. Правда, непонятно было, какую именно систему ценностей была готова предложить мировому сообществу Россия — ту, которая развалила СССР в 1991 г.? Впрочем, и сам министр иностранных дел Лавров, видимо, запутался в цивилизационных измерениях. Ведь не далее как в 2007 г. тот же Сергей Лавров, объясняя причины «холодной войны», говорил: «Биполярная конфронтация была конфликтом внутри одной цивилизации, ибо оппонирующие силы были продуктом, пусть и разных, течений европейской либеральной мысли (!)». Следовательно, СССР и Запад все же принадлежали к одной цивилизации и Советский Союз также был продуктом европейской либеральной мысли. Это, конечно, сильно сказано. Министру пришлось бы туго, если бы ему пришлось доказывать свою правоту по этому вопросу.

Меня в данном случае в замешательство повергает вот что: если Запад и СССР принадлежали к одной европейской цивилизации, как уверял нас Лавров в 2007 г., то почему вдруг годом позже Запад и Россия начали конкурировать в «цивилизационном измерении»? Правда, в этом вопросе Лавров проявил гибкость, достойную высококлассного дипломата, утверждая, причем в одном и том же выступлении (в июне 2008 г.), что хотя «мы» предлагаем миру «другой подход» (кстати, кто такие «мы»?), тем не менее «Россия мыслит себя как часть европейской цивилизации, имеющей общие христианские корни». Этим он меня окончательно добил: как это можно быть одновременно частью европейской цивилизации и предлагать ей «другие ориентиры и модели развития»?

Оставим на совести мидовских спичрайтеров эти сногсшибательные зигзаги мысли. Важно то, что именно Сергей Лавров соединил внешнюю и внутреннюю политику, чего не хотели и не хотят делать многие в России, пытаясь создать иллюзию, что расхождения России и Запада не имеют отношения к нормам и принципам. Российский министр сказал: «Нет! Имеют». И я с ним в этом вопросе соглашусь.

Запомним выводы руководителя российского МИД. Ибо вскоре Лавров еще раз пересмотрел позицию о месте России в цивилизационном контексте.

Давайте послушаем, что говорил Лавров в начале 2009 г.: «Безвозвратно в прошлом осталась иллюзия однополярного мира». Ну, это понятно — как откажешься от основополагающего тезиса российской внешнеполитической доктрины. А вот здесь прошу внимания: «Готовы( имеется в виду готовность Москвы-Л.Ш) к всестороннему развитию связей в направлении формирования стратегического партнерства Россия—Евросоюз». Сергей Викторович, нужно все-таки сменить спичрайтеров — больно уж косноязычны. «Своего рода момент истины наступил в отношениях с НАТО, однозначно вставшей на сторону агрессора» (речь идет о Грузии). Но ведь, позвольте, НАТО и ЕС — это практически одни и те же страны. Как можно их одновременно воспринимать как партнеров и как пособников агрессора против России? Возможно, министр имеет в виду партнерство с ЕС только потому, что ЕС не включает Америку. Тогда это означает по меньшей мере неодобрительное отношение российской власти к США. Но как в таком случае быть с «перезагрузкой» российско-американских отношений?

А вот еще занимательное заявление: «Убеждены, что ставить страны СНГ перед искусственным выбором — либо вы с нами, либо против нас, превращать их в заложников чьих-то геополитических проектов — недопустимо. Намерены добиваться, чтобы законные интересы наших партнеров уважались, чтобы к ним относились как к равноправным членам международного сообщества». Интересно, относится ли это высказывание к Грузии и Украине? А может быть, это скрытая критика путинско-медведевской идеи «привилегированных интересов», превращающей соседние государства в «заложников геополитических проектов» России?

Читаем следующий пассаж: «Россия была и остается неотъемлемой частью европейской цивилизации ( напомню, что в предыдущих выступлениях министр в этом сомневался. — Л.Ш.). Между нами и другими европейскими государствами выстраиваются отношения взаимозависимости и взаимовлияния. Что-то мы отдаем, что-то получаем взамен. И сейчас, когда Европа становится все более многонациональной и многоконфессиональной, мы могли бы помочь партнерам в выработке навыков цивилизационной совместимости, невозможной без укоренения толерантности». Хорошо бы, конечно, подискутировать с европейцами о том, что они могут у нас позаимствовать в плане «толерантности» и «цивилизационной совместимости» — может быть, отношение к гражданским правам, к свободе СМИ, к отношению к другим конфессиям, а может быть, российское отношение к «лицам кавказской национальности»? Неважно, верят ли наши официальные лица в то, что они говорят. Неважно даже то, что они не обращают внимания не нелогичность того, что они говорят. Важнее то, жонглирование фразами скрывает отсутствие у власти позиционирования (которое, кстати, было у советской элиты).

Пытаясь чем-то заполнить стратегическую пустоту, российская правящая команда обратилась к диалектике, которая в кремлевском исполнении выглядит следующим образом: сегодня российские власти говорят то, что отрицали вчера, а завтра они могут опровергнуть сегодняшние заявления.

В апреле 2009 г. Сергей Лавров вновь сделал резкий концептуальный поворот, сбив окончательно с толку российскую политическую аудиторию и своих коллег международников, особенно бдительно стоящих на защите российской державности и «особого пути» России. Он заявил, что Россия является «частью евроатлантического сообщества» и призвал к эре «консенсусной политики». Пожалуй, самым тяжелым, даже предательским ударом для традиционалистов была трактовка российским министром иностранных дел тезиса о российских «сферах привилегированных интересов». Лавров вдруг заявил: «Мы хотим, чтобы Центральная Азия не рассматривалась как чья-либо сфера влияния. Мы понимаем интересы Евросоюза и США в этом регионе — энергоресурсы, маршруты транзита. Главное, чтобы при этом уважались интересы стран Центральной Азии и их не ставили перед выбором: с Россией они или с Западом… Мы за сотрудничество с США в СНГ».

Еще недавно Лавров доказывал, что эпоха западной цивилизации завершена и боролся с западными попытками взять новые независимые государства в «заложники». И вот теперь такая любопытная смена позиции!

Правда, эти революционные явления были сделаны на закрытом совещании СВОП (Совета по внешней и оборонной политике). Но ведь министр разрешил их процитировать. Следовательно, сама смена риторики была согласована с высшим руководством страны либо с частью этого руководства. Или я ошибаюсь?! Во всяком случае, то, что говорил Лавров, совпадало с тем, что в тот же период начал говорить и президент Медведев. Казалось бы, что это доказывало, что наступали новые времена. Не будем, однако, спешить с окончательными выводами о том, что означали эти заявления и какую цель они преследовали. По крайней мере, пока они вполне укладываются в рамки поиска российской властью новых форм выживания все той же системы.

Метания российского министра иностранных дел свидетельствуют о том, что российская элита продолжает пребывать в состоянии мучительного поиска, пытаясь найти приемлемое, если не убедительное, объяснение и целей российской системы, и ее поведения на международной сцене. Ведь нужно скрыть реальные мотивы действий российского государства и доказать, что Россия ничем не отличается от Запада, что и Запад такой же, как Россия. И в то же время нужно упомянуть для успокоения собственных традиционалистов, что Россия все же от Запада отличается и даже может с ним соперничать, без уточнения чем именно отличается и не уточняя, в чем именно сопериничать. Можно лишь посочувствовать тем, кто вынужден объяснять и легитимировать состояние российской системы и пытаться представить ее стагнацию, как движение, ее судорожные броски в разные стороны — как стратегию, устремления правящего класса — как национально-государственные интересы, а отсутствие у него принципов — как новый вид идеологии прагматизма. Сочувствую, очень сочувствую… Тем более, когда талантливые люди вынуждены тратить свою энергию и свою жизнь на то, чтобы убедить мир в том, во что они вряд верят сами.

Фотография РИА Новости

О пользе общения с президентом
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=11169
9 ИЮЛЯ 2011 г.

РИА Новости
Каюсь. Была неправа. Вынуждена пересмотреть свое критическое отношение к общению коллег-интеллектуалов с высшей властью. Вот прочла зарисовки о встрече с Медведевым членов президентского Совета по правам человека (в том числе и на «ЕЖе») и пришла к выводу, что такие встречи могут быть полезны. Как всякий эксперимент, который должен доказать аксиому. Это тот вывод, к которому меня привели Светлана Сорокина и Дмитрий Орешкин, описывая встречу лидеров гражданского общества с президентом в Нальчике.

Так мы получили доказательства того, что российская интеллигенция решительно отличается от интеллигенции, скажем, в Эстонии, Литве, Польше и даже в Украине с Белоруссией. Вряд ли кто-либо из тамошних представителей гражданского общества стал бы обсуждать со своим президентом «создание системы гражданского контроля над госструктурами» и «переход к стилиститике мирной жизни», признавая, что эта мысль «неактуальна для страны», которая начала строить народные фронты. Вряд ли тамошние правозащитники тратили бы время на информирование своих президентов о том, что эти президенты и сами хорошо знают. Медведев, оказывается, был «уже в курсе» того, что ему говорили члены президентского совета. В таком случае, зачем они явились к нему на свидание? А когда узнали, что президент знает, о чем они его информируют, почему не потребовали объяснить его бездеятельность?

И о каком контроле за госструктурами может идти речь, если наши коллеги спрашивали у президента разрешения опубликовать свою экспертизу дела Магнитского? Сам Медведев был вынужден напомнить общественникам, что экспертиза-то «общественная»! Они не чиновники и не должны ждать от него разрешения на обнародование своих взглядов.

Ну, а если, скажем, польские интеллектуалы вдруг начали уверять своего лидера, что они для него «свои», это бы стало концом их интеллектуальной карьеры.

Но не зря все было. Признания членов совета о-о-о-чень ценны. Они обнаруживают мировоззрение слоя, к которому мы все принадлежим… Слоя, который не смущают вещи, которые смутят интеллектуала в любом другом европейском обществе.

Но, пожалуй, еще полезнее было получить подтверждение того, каков наш президент Дмитрий Медведев на деле. Слаб и беспомощен — вот каков, подтверждают свидетели. Иначе не нужно было бы им обсуждать дело Магнитского, по которому, как сам Медведев заявил, он дал «поручения». И ничего не сдвинулось. И весь мир говорит, что не сдвинулось.

Иначе не нужно было бы Тамаре Морщаковой напоминать, что «по многим поручениям президента нет вообще никакой реакции».

Иначе не стал бы Дмитрий Орешкин оправдывать бездействие Медведева тем, что его окружают «клыкастые и зубастые млекопитающие».

Хотя зачем представителям гражданского общества оправдывать беспомощность президента? Это ведь задача государственных чиновников!

Впрочем, возможно, дело гораздо тоньше и наши коллеги-«репортеры» пытаются подчеркнуть бессмысленность — и самого мероприятия, и медведевского президентства. Ну, нельзя же их подозревать в том, что они искренне воспринимают это действо!

Вот смотрите, как изящно это делает Дмитрий Орешкин. С одной стороны, он говорит, что Медведев, видимо, хочет привлечь на свою сторону «либерально-западнический электорат». Но с другой, Орешкин откровенно признает, что товарищи « с компьютерами и очками» могут «не беспокоиться» и не надеяться стать медведевской социальной базой. Что это означает? Да, вы правы: это явное признание того, что никакого смысла дальнейших свиданиях общественности с этим президентом нет. Или я утрирую?

Словом, было полезно почитать впечатления с очередной встречи общественности с властью. Участники удачно справились с экспериментом на установление безусловной истины. Но стоит ли идти на ненужное самопожертвование и дальше доказывать очевидное? А может, решиться на коллективную отставку, чтобы доказать, что российская интеллигенция все еще имеет шансы на уважение?

Ведь если дожидаться марта 2012 года, когда Медведев покинет Кремль вместе со всеми надеждами, можно не успеть соскочить с «Титаника».

Фотография РИА Новости

НАТО. Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=577EA473B808F
07-07-2016 (21:58)

Лилия Шевцова: Москва сделала стратегическую ошибку, которая толкает Россию к повторению советского обвала
! Орфография и стилистика автора сохранены

Что нам ожидать от саммита НАТО в Варшаве 8-9 июля? Перелома? Новой истории? Нет - это не логика мероприятий, в которых участвует 28 стран. Саммит НАТО должен продемонстрировать общее понимание угроз, на котором сошлись его члены в момент кризиса, в котором оказалось западное сообщество. Сегодня альянс, который должен подставить плечо обмякшему ЕС, не может позволить себя расшатать разногласиями.

Саммит должен показать, во-первых, что для членов альянса важнее - угрозы с Юга или Востока, и во-вторых, каков в новой стратегии НАТО будет баланс между сдерживанием России и диалогом с ней. Между тем, Россия сделала все, чтобы вторая тема в натовских дебатах стала доминировать.

Возможно, многие натовцы сегодня вспоминают недавнее прошлое с ностальгией. После ухода СССР отпала угроза, которая держала альянс в боевой готовности. Для НАТО началась безмятежная жизнь. Правда, порой нужно было демонстрировать силовой ресурс ( в Югославии и Афганистане) и заниматься мелкотемьем ( наркотрафиком, миграцией и терроризмом). Но основное времяпровождение для НАТО было приятным- приучать армии новых членов к гражданскому контролю, словом, внедрять антимилитаристское сознание. Натовские мероприятия походили на тусовки бюрократов, зачем-то надевших мундиры; а натовские маневры выглядели, как обучение товариществу, а не отпору врагу.

Одной из задач НАТО – было стремление заключить Россию в свои объятия. Когда стало ясно, что обнять Россию не получается и Россия постоянно взбрыкивает, альянсовая тусовка решила делать все, чтобы Россию не раздражать и не спровоцировать. Вы думаете, что НАТО стремилось к экспансии? Да ни в коем случае - зачем им была эта головная боль! Непонятно как Гавел, Валенса и Мери сумели заставить Запад открыть двери НАТО для Восточной Европы. А когда в эти двери постучали Украина и Грузия, то Германия ( к облегчению остальных) сказала твердое "нет". Поэтому говорить о Севастополе, как будущей базе НАТО, - это уже признак воспаленного воображения!

Россия, сбросив шахматную доску, нарушила сладкую безмятежность. Понятно, что теперь НАТО вынуждено встать с шезлонга (хотя так не хочется!) и стряхнуть пыль с доспехов. Но так - чтобы не спровоцировать Москву. Поэтому, конечно, НАТО отправит четыре международные батальона в Польшу и Балтию, которые нервничают больше всех, в качестве предупреждения Москве: пожалуйста, не бейте стекла. Все понимают, что это шутейная военная сила. Никаких постоянных военных баз вблизи российских границ, ни отказа от Основополагающего Акта "Россия - НАТО", ни военного Шенгена, который бы позволил перебрасывать НАТО войска без бюрократических согласований, не произойдет. НАТО останется на позиции предупреждения и увещевания, надеясь на здравый смысл Кремля. Это тот знаменатель, на котором сейчас сошлись члены НАТО - те, кто чувствует угрозу со стороны России, и те, кто хочет умиротворения Россия( Германия прежде всего).

Но логика сдерживания России запущена. В 2017 г США увеличит свой взнос в бюджет НАТО до 3,4 млрд долл. Усиливается присутствие альянса в Балтийском, Черном и Средиземном морях. Натовские силы переходят к иному типу обучения - подготовке к военным действиям и танковым атакам. Натовская Response Force уваливается в три раза до 40 000 человек – пока. Дошло до невероятного - Швеция и Финляндия (финны, которые всегда хотели дружить с Россией!) задумались о том, чтобы присоединиться к НАТО. "Нас разбудили", - говорят натовские генералы, видимо, с сожалением. НАТО действительно разбудили и вогнать альянс обратно в спячку вряд ли получится - слишком многие вокруг нас начали нервничать.

Спрашивается: зачем было будить это создание и дергать его за хвост? Чтобы понять, может ли оно еще двигаться? Или получить ответ на наш национальный вопрос: "Ты меня уважаешь?" Или захотелось поиграть в "Кто моргнет первым?" Или попытаться заполнить вакуум на мировой сцене, пока Запад вошел в кризис? А ведь можно еще их пощекотать "Искандерами" в Калининграде - вот удовольствие-то будет!

В любом случае Москва сделала стратегическую ошибку, которая толкает Россию к повторению советского обвала. Пытаться дразнить махину, у которой в кармане 940 млрд долл на военные игрушки, самоубийственно.

Впрочем, Путин на встрече с президентом Финляндии Ниинисте сказал: "Попробуем начать диалог с НАТО на саммите в Брюсселе". По инициативе российской стороны состоялся разговор Путина с Обамой. Кстати, перед саммитом НАТО в Варшаве. Значит, в Кремле все же понимают, что пришла пора разговаривать…

Как удержать власть?
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=57AEC7C4A9F7F
13-08-2016 (10:21)
Переход к войне и кадровой чистке только ускоряет процесс упадка

! Орфография и стилистика автора сохранены

Вечная проблема власти, особенно на этапе исчерпания системы. Есть два решения этой проблемы - менять систему либо менять кадры.

По всем критериям, подтвержденным историей, российское самодержавие давно уже находится в процессе упадка. Странно, как оно продолжает еще ковылять после оглушающего удара, которым стал распад СССР (причем, в мирное время - небывалый в истории случай!) Но вот удивительное совпадение: впервые мы присутствием при совпадении циклов. Дело в том, что и западные системы переживают политический упадок (любопытно в этой связи почитать Фрэнсиса Фукуяму - “Political Order and Political Decay”). Брексит и Трампизм - тому подтверждение. Но Запад ищет выход через выборы и смену лидерства, которое должно найти пути обновления. Не найдет - будет сметено.

Россия и Турция начали искать выход из системного упадка через смену кадров. Эрдоган получил повод для решительных чисток. Путин пока предпочел вегетарианское меню и мягко избавляется от балласта, явно опасаясь разрушить элитное статус-кво. Но оба повторяют кадровую модель борьбы с государственным кризисом, в свое время успешно отработанную Сталиным и Мао. При исчерпании системных ресурсов кадровая чистка является важнейшим средством мобилизации режима и поддержания иллюзии его жизнеспособности. Поэтому Путин не может остановиться и продолжит свою кадровую революцию - он уже раб логики.

Еще один традиционный фактор прореагировать на системный кризис – война. Но война может иметь противоположные последствия. В свое время война стала средством формирования современного государства и современной бюрократии в Великобритании, Франции, Пруссии и Японии. В России война всегда была средством самосохранения самодержавия. Сейчас Россия ведет две войны, и они вновь стали лишь компенсатором исчерпания внутренних ресурсов.

Но, как говорит история, переход к войне и кадровой чистке, как способу самосохранения, только ускоряет процесс упадка. Вот так-то.

Разрыв
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=57DE6FB518634

18-09-2016 (13:44)
мы имеем дело с последним вздохом "парламента стабильности"

! Орфография и стилистика автора сохранены

РАЗРЫВ. Именно это будет демонстрировать седьмая Дума. Разрыв между новой реальностью страны, все глубже вползающей в кризис, и попытками Кремля сохранить стабильность. Заржавевшая "парламентская" конструкция давно уже не отвечает запросам общества. Она могла бы еще какое-то время ржаветь и дальше. Но сегодня Дума потенциально становится революционным фактором – в силу своей функции фейкового представительства. Общество в ситуации нарастающего недовольстваи не имея легальных каналов защиты своих интересов, будет вынужденно выражать свои интересы через улицу. Впрочем, власть это понимает. Иначе зачем заранее создавать репрессивную систему обороны?

Однако все дело в том, что превентивный ответ на ожидаемую волну гнева не сработает. Это подтверждает "казус полковника Захарченко" с его миллиардами, который сегодня говорит о сущности российской системы власти больше, чем думские выборы. Речь идет о железной логике, подтвержденной в истории не единожды: система обречена и не сможет себя защитить, если ее преторианцы обнаруживают страсть к обогащению.
Так, что все говорит о том, что новая Дума станет последними подтанцовками вокруг власти на стадии ее упадка. Те, кто это поймет, начнет искать новые объекты лояльности. Другие продолжат напихивать карманы. Для многих думских и партийных лидеров это будет последний бал перед уходом в политическое небытие. Возможно, в Думу попадут и те, кто попытается сделать ее площадкой для открытой дискуссии. Но в любом случае эта Дума вряд ли сможет помочь Кремлю имитировать жизнеспособность. Скорее она будет тянуть Кремль ко дну.

Так, что мы имеем дело с последним вздохом "парламента стабильности". И он останется в истории, как пример дискредитации парламентаризма. Если только те, кто захочет продлить свою политическую жизнь, не попытаются изменить его функцию, когда грянет гром. Именно так в свое время сделали испанские кортесы, польский сейм и украинская рада. Время мчится быстро и мы скоро увидим, насколько покорная челядь способна оборвать поводок…

Русская рулетка
 

http://echo.msk.ru/blog/shevtsova/1854334-echo/
09:34 , 12 октября 2016

автор
политолог

Мир до сих пор не может очнуться, переваривая путинский ультиматум Америке. Российский президент предложил сыграть в русскую игру, потребовав не только признать за Россией право трактовать мировые правила по своему усмотрению, но и выплатить репарации за ущерб, понесенный Россией в результате западных санкций. «Если не примете наш ультиматум, вас ожидают неприятные времена», — вот кремлевский мессидж Вашингтону. Принятие ультиматума для Америки равноценно выстрелить себе в ногу.

Понятно, что Кремль решил воспользоваться параличом либеральных демократий, вызванным «пересменкой» американских президентов и дезориентацией истеблишмента. Путин решил подтолкнуть западных лидеров к обрыву и заставить их вместе взглянуть в бездну. И здесь Кремль совершил стратегическую ошибку. Дело даже не в том, что не будь его «ядерного ультиматума» Запад мог смягчить санкции в отношении России. Теперь санкции уж точно будут продлены. Но дело ещё и в том, что Кремль подрывает и так хлипкий миропорядок, разрушая табу и регуляторы, которые с таким трудом отстраивали мировые державы, в том числе и СССР. Между тем, в ситуации беспредела странам с ограниченным ресурсами придется тяжело. Особенно если загнанный в угол Запад остервенеет и возродит свой былой бойцовский дух.

Закон непреднамеренных последствий
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=580C98E34E4E2
23-10-2016 (14:09)

Выстрелить себе в ногу и сделать вид, что так и задумано!

! Орфография и стилистика автора сохранены

Речь идет о ситуации, когда хочется одного, а дело оборачивается совсем другим. Именно это и происходит с российской властью. Вот далеко не полный набор ее "самострелов".

1. Новое единство России выглядит, как признание претензий Кремля на всевластие в обмен на фактический сепаратизм и иждивенчество.

2. Сдача властью внутреннего насилия в аренду (казакам, православным патриотам и пр.) лишает государство важнейшего системообразующего элемента.

3. Аксиома истории: чем больше всевластие, тем меньше оно контролирует – бессилие всесилия!

4. Кадровое обновление повышает плату за лояльность новых кадров, но не гарантирует ее; тем более, что в период упадка приходится менять кадры все чаще, делая их ответственными за провалы.

5. Борьба с коррупцией, как способ перераспределения ресурсов, в ситуации их исчерпания порождает искушение освободить от ресурсов их основного держателя.

6. Поиск врага, ставший средством мобилизаций населения, по мере того, как традиционные враги перестают быть источником военного патриотизма, оставляет одного кандидата на эту роль.

7. Стремление пугать окружающий мир ведет к его консолидации для сдерживания нарушителя спокойствия.

8.Изоляция страны подрывает существование класса рантье, который выживает за счет интеграции в окружающий мир, что делает его сомнительной опорой для лидера.

9. Надежда опереться на силовиков оказывается мифом, если последние становятся собственниками и теряют вкус к своей функции.

10. Создание теле-картинки фальшивой реальности заканчивается тем, что создатели начинают верить в свою "обманку" и, подойдя к обрыву, делают шаг вперед, потеряв всякое понимание происходящего.

11. Точечные репрессии для того, чтобы сохранить власть, создают репрессивную волну, которая накрывает тех, кто ее поднял.

12. Политическая "Сахара", созданная Кремлем, заставит общество, не имеющее официальных каналов артикуляции своих интересов, пытаться осуществить их через выход на "улицу".

13. Лидер, который начал стрелять себя в ногу, обычно теряет власть, когда думает, что ее укрепляет.

Закон непреднамеренных последствий, однако. И Россия уже не может выпрыгнуть из его логики.

Постмодерн заканчивается
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=581B164BD120A
03-11-2016 (14:04)

Как России не повезло с Западом, но Западу повезло с Путиным!

! Орфография и стилистика автора сохранены

Мы оказались в исторической паузе. Общество смертельно устало и у него нет сил - пока! - выбраться из тупика. Но и западная цивилизация, которая должна быть ориентиром прогресса, деморализована.

Впрочем, Запад уже дважды проходил через периоды упадка и каждый раз выходил из них на новый уровень развития - в конце 20-х гг и в 70-гг прошлого века. Оба раза существование оппонента в лице Советского Союза заставляло Запад держать себя в форме.

После обвала СССР у Запада исчез внешний стимул к самообновлению, а вместе с ним и внутренняя нужда в реформировании. Либеральная демократия начала терять драйв. Кризис ЕС; разложение политической системы в США; превращение банков в вампира, разрушающего экономику (недавний рассказ Spiegel online o том, как Deutsche Bank стал антитезисом западных принципов, говорит о чудовищной деградации ведущих финансовых институтов); потеря западным политическим классом готовности следовать собственным принципам - все это признаки загнивания ведущей мировой цивилизации.

Западу вновь понадобился шок, который бы заставил его выйти из паралича. Неожиданно таким "шокером" стал Путин, который, перевернув глобальную шахматную доску, вывел Запад из оцепенения. "Боже, что он делает?!" - не устают повторять лидеры либеральных демократий, с ужасом ожидая новых кремлевских кульбитов. Действительно, что он делает? Ведь Кремлю была так выгодна беззубая либеральная демократия, готовая к шредеризации, кредо которой было: "Не раздражать Путина"! Зачем только он разрушил безмятежность? Теперь коллективный Запад должен отвечать, а отвечать так не хочется!

Первым ответом Запада стало мягкое сдерживание России в виде санкций и оживление НАТО. Но как можно кого-то сдержать в эпоху глобализации? Особенно когда западный истеблишмент вовлекся в процесс обмена услугами с российской элитой. Кстати, ответ западных лидеров России через активизацию НАТО удобен для тех, кто вовлечен во взаимозависимость, ибо оставляет в безопасности обмен услугами через энергетику и финансы; а Кремлю дает возможность обосновать военный патриотизм.

Но все это временно. Кремль дал толчок для консолидации на Западе новых политических сил. Нынешняя западная лавка старьёвщика, в которой служат лидеры, привыкшие к размягчению норм, доживает последние годы. Вскоре начнется выход новых элит и они будут искать жесткий ответ на путинский вызов. Столь удобный для многих - и в России, и на Западе - постмодерн заканчивается. И его могильщиком стал именно российский лидер. А ведь как хорошо было вместе загнивать до бесконечности. Но Путин покончил с "малиной" и заставил Запад задуматься о том, как жить дальше. Не сумев стать реформатором в России, Владимир Путин может претендовать на роль лидера, вынудившего либеральные демократии вспомнить о своих забытых принципах. Вот ведь как бывает, когда стратегия - это то, что мы делаем сегодня вечером.

Добро пожаловать в Jurassic Park!
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=58407E594A294
http://www.kasparov.ru/content/mater...082A3C763E.jpg
01-12-2016 (23:07)

Насколько правящая команда осознает, что за время наступает?

! Орфография и стилистика автора сохранены

Можно гадать, означает ли последнее Послание президента Путина Федеральному Собранию примирение с Западом, а вернее с Америкой (остальной Запад не в счет!), станут ли Путин и Трамп друзьями либо вскоре они не будут друг друга выносить.

Важнее другое: на наших глазах разрушается либеральный мировой порядок, возникший после падения Берлинской стены в 1989 г, который основывается на американской гегемонии. Причем, хоронят этот порядок сами американские лидеры. Первым терминатором стал Обама, который начал сокращать глобальные обязательства США; Трамп грозит лишь завершить идущий процесс. Казалось бы, российская элита, долгие годы шантажирующая мир своим версальским комплексом и скулящая о "несправедливости" международных отношений, должна откупорить шампанское - ведь PAX AMERICANA наконец-то закатывается!

Но ирония в том, что мы вступаем в эпоху, которая станет тяжелым испытанием для России. Российский правящий класс еще не раз вспомнит, насколько комфортным для него был порядок, гарантом которого выступала Америка. Ведь столько лет Запад пытался ублажать Россию, вместе с Кремлем строил "потёмкинское" партнерство и делал вид, что верит в либерализацию России, когда Россия вернулась к самодержавию. Российская элита получила возможность лично интегрироваться в презираемый ею Запад и сдерживать его внутри России. Кремль будет скучать по Обаме, который оказался самым удобным для Москвы американским лидером, ибо пытался не раздражать Кремль.

Но наступают новые времена. На смену глобализации с ее свободой торговли, открытыми границами и компромиссами приходит любимая Кремлем геополитика с ее защитой суверенитета, балансом сил и опорой на военную мощь. То, к чему стремилась российская власть, становится явью. Но насколько наша правящая команда осознает, что это за время? Ведь это время хищников и гиен: сильные государства, которые могут демонстрировать мощь, будут устанавливать правила и защищать свое право их нарушать; слабым будет оставлена роль гиен, которые будут питаться остатками пиршества сильных. Именно это время олицетворяет Трамп, который возглавил волну мирового национал-популизма. Кстати, Эрдоган может оказаться весьма интеллигентным представителем этой волны - то ли еще будет!

Да, национал-популисты обожают Путина, особенно, когда у них есть возможность получить финансовую компенсацию своего обожания. Но не будем обольщаться по поводу той роли, которую они отводят России - противовеса Америке и одновременно тарана, который должен подрывать ненавистную им глобализацию. Да, западные сторонники возврата к геополитике (кстати, любимой доктрине германского нацизма) строят планы по созданию альянса с Россией. Но для чего? Для того, чтобы обеспечить России статус великой державы? Не смешите! Они мечтают превратить Россию в бастион защиты от Китая, чтобы с наслаждением наблюдать за их столкновением. Да, они готовы отдать Сирию русским. Но для чего? Для того, чтобы Россия безнадежно увязла в кровавом конфликте на Ближнем Востоке. Вот, что пишет почитаемый в российском мейнстриме американский профессор John Mearsheimer: США "нуждаются в России, чтобы сдерживать Китай"; Вашингтон должен отдать России возможность разрешить конфликт в Сирии, а "если гражданская война там будет продолжаться (кто бы сомневался. - ЛШ), то это будет уже российская проблема". Вот так-то!

Остается надежда на то, что Трамп напугает потерявших волю западных сторонников либерального мира и они смогут поднять голову. Надежда на Меркель, что она устоит среди обломков - правда, Германия вряд ли захочет компенсировать уходящее американское лидерство. Пока же мировая антилиберальная волна поднимается. А это для России означает не только усиление подозрительности окружающего мира, не только подрыв мировых институтов, не только борьбу всех сильных игроков за сферы влияния(в том числе и с Россией), не только милитаризацию международных отношений, но и попытку Китая заполнить вакуум, который оставляет уползающая в свою раковину Америка. А Китай, а отличие от Запада, не имеет склонности к политесу, объятиям и чувству вины!

Есть ли у России ресурсы для того, чтобы выжить в нынешнем Парке Юрского периода? И какова будет для нас цена этого выживания?

PS. Между тем, только что утвержденная президентом новая Концепция внешней политики создает впечатление, что ее создатели, заявляя о стремлении России упрочить свои позиции в качестве "одного из влиятельных центров современного мира", все же не понимают, в каком мире они оказались…

Год отката
 

http://www1.kasparov.org/material.php?id=585CF45B07C61
23-12-2016 (13:02)
Хоронить Запад рановато – у этой цивилизации огромный запас жизнеспособности

! Орфография и стилистика автора сохранены

Пришла пора прощаться с 2016 годом. Это был год реальных провалов и фейковых побед. Застыла в растерянности западная цивилизация. Ударный отряд анти-либерализма в лице России, Китая и Ирана попытался проверить либеральное сообщество на наличие мускулов, не встретив особого отпора. Запад не в первый раз теряет драйв. Ирония в том, что прежде именно СССР укреплял его устойчивость, заставляя либеральное сообщество обновлять терявшие эластичность механизмы. Сегодня Западу тяжелее: он не выдержал испытание открытостью и отсутствием идеологического оппонента, не сумев ни справиться с инфильтрацией исламской культуры, ни отстоять свои принципы, столкнувшись с российским вызовом.

Но хоронить Запад рановато – у этой цивилизации огромный запас жизнеспособности. Угроза его основам неизбежно вызовет сплочение общества и выход боеспособной элиты, готовой к защите западных устоев. Правда, это еще впереди. Президентство Трампа и дезориентация Америки затягивают период замешательства в либеральном мире.

А что Россия? Кремль можно поздравить: власти удалось решить две задачи - легитимировать новый охранительно-репрессивный режим через думские выборы и заставить общество адаптироваться к стагнации. Но зачистка политического поля порождает эффект кипящего чайника с закрытой крышкой: отсутствие каналов для выхода настроений народа оставляет для него один шанс самовыражения - через выход на улицу. Власть сумела справиться с политическим брожением меньшинства, но что она будет делать с растущим социальным недовольством большинства?

Может показаться, что паралич Запада создает для Кремля уникальные возможности для игры на международном поле, чтобы отвлечь общество от внутренних проблем. Но реальность оказывается для России безжалостной. События 2016 г (участие России в сирийской войне и трагедия Алеппо, скандал с допингом в российском спорте и подозрения о вмешательстве России в избирательный процесс в США) формируют в мире имидж России, как государства- хищника, не признающего правил игры. Добавим к этому стремление западных государств свернуть глобализацию, вернувшись к защите своего суверенитета и национальных интересов. Следовательно, сужаются возможности для существования России через использование ресурсов Запада и интеграцию правящего класса "в Запад". А к выживанию через опору на собственные силы Россия не готова. К изоляции тем более - великая держава не может быть маргиналом!

Пока нет оснований полагать, что в 2017 г российские самодержавие столкнется с альтернативой на международном и внутреннем поле. Но сам его механизм выживания - через бои без правил и поиск врага - порождает ситуацию "воронки", когда попытка решить одну проблему, порождает новую и еще более тяжелую. Так, попытка закрыть "украинскую тему" через вмешательство в сирийский конфликт, привела к тому, что теперь непонятно, как из него выползти. Стремление принудить Запад "к любви" через устрашение заставляет Запад искать свой нетривиальный ответ, который вряд ли облегчит России жизнь. Так, Запад будет искать пути сдерживания России, но не через открытое противостояние, а через ее истощение: "Хотите взять на себя решение сирийской проблемы? Пожалуйста! Ввязывайтесь в новый Афганистан, а мы постоим и посмотрим! Хотите новой ядерной гонки? С удовольствием поддержим ваше желание".

Тем, кто у нас надеется на диалог с Трампом, следует обратить внимание на его последний комментарий в твиттере в ответ на выступление президента Путина 22 декабря: "Нужно серьёзно усилить и расширить американские ядерные возможности". А еще раньше Трамп ныл: " Мы устарели с нашим ядерным вооружением". Пентагон планирует тратить около 18 млрд долл на обновление ядерного потенциала США ежегодно в течение 15 лет.

И как Россия выдержит эту гонку?

Стало очевидно и исчерпание военно-патриотической легитимации власти и готовности населения жить в "Осажденной Крепости". А новой легитимации у власти нет. Если, конечно, она не найдет новых доказательств необходимости возвратиться в крепость. "Воронка", тем временем, продолжает засасывать и именно "воронка", видимо, станет основной российской темой 2017 г.

Исчерпанное время постмодерна
 

http://www.svoboda.org/a/28243845.html
21 января 2017

Дмитрий Волчек
https://gdb.rferl.org/ECE61A80-DF5A-...87_r1_s_r1.jpg
Лилия Шевцова

Неожиданная для большинства экспертов победа Дональда Трампа на президентских выборах поставила множество вопросов, на которые сейчас пытаются найти ответы политики и политологи. Как во время правления столь необычного президента сложатся отношения США с другими странами, в том числе и Россией? Что такое трампизм, чем он вдохновлен и как меняет мир? Об этом – разговор с публицистом, доктором исторических наук Лилией Шевцовой.

– Лилия Федоровна, Барак Обама в прощальной речи в Чикаго говорил о своих свершениях: преодолении рецессии, налаживании отношений с Кубой и Ираном, реформе медицинского страхования и легализации однополых браков, уничтожении Усамы бен Ладена… Со стороны 8 лет его правления кажутся великолепной эпохой. Однако теперь в Белый дом пришел человек, горящий желанием перечеркнуть всё, что сделал Обама. Это случайность, обусловленная особенностями архаичной американской избирательной системы, или закономерность?

– Дмитрий, хорошо, что вы подняли тему, которая позволяет нам выйти за пределы политической микробиологии: кто кого в Америке "хакнул", будут ли любить друг друга Путин и Трамп и действительно ли Трамп развлекался с девочками в российском "Ритц-Карлтон". Как много адреналина у медийной аудитории ушло на эти обсуждения – и бессмысленно!

Обама ушел, имея 60% поддержки американцев. Такой рейтинг может вызвать зависть любого лидера

Итак, только что ушедший президент Обама. Он заслуживает того, чтобы мы отметили и его значение для Америки и мира, и его драму. Сам факт избрания чернокожего президентом единственной глобальной державы, которая все еще является стержнем миропорядка, означает новую главу в американской истории. И сам факт его двух сроков президентства – американцы избирали его дважды! – говорит о том, каков потенциал обновления и переосмысления у этого общества. Ведь рабство и расизм были вплетены не только в американскую психологию и традиции, но и в Конституцию.

Обама ушел, имея 60% поддержки американцев. Такой рейтинг может вызвать зависть любого лидера. Думаю, что эта поддержка во многом обусловлена даже не успехами политики Обамы, сколько его личностью и его безукоризненным поведением – ни малейшего намека на двусмысленность и лицемерие, и потрясающее чувство достоинства, вызывающее несомненное уважение даже у его противников.

Трамп усилил загнивающий постмодерн до крещендо! До визга! До абсурда!

И при всем при этом мы видим его драму, которая была заложена не только его видением мира, но неизбежностью платить цену за свою же победу и логикой истории, в которой ему пришлось править. Так, Обама пришел в Белый дом под лозунгом "Hope and Change" – "Надежда и Перемены". Но мы знаем, что чрезмерные надежды почти всегда оборачиваются отложенным разочарованием. И чем больше надежд, тем сильнее разочарование. Мы это уже проходили в нашей недавней истории.

Обама пришел в Белый дом на закате постмодернизма – целого этапа в мировой истории, который стал временем относительности, политической эклектики и отказа от принципов как внутри либеральных демократий, так и на международной арене. И Обама стал жертвой времени, которое себя исчерпало: когда уже не мог удержать расползающуюся ткань мирового порядка и глобальной стабильности. Он был вынужден наблюдать, как впадает в ступор Европейский союз. Он видел, как вместо атмосферы всеобщей дружбы и согласия, о которых он так мечтал, в мире возник вакуум, который пытаются заполнить жесткие и агрессивные "ночные волки" в лице России, Китая и Ирана. Он смотрел, как они пытаются столкнуть со сцены обмякшие и изнеженные западные "телеса". Пример Анти-Либерального Интернационала стал заразителен и для Турции, члена НАТО, – еще одна проблема для Вашингтона.

Но вместо того, чтобы попытаться найти альтернативу постмодернистской беспринципности, Обама выбрал иной путь – он решил спрятаться от мировых проблем, уводя Америку с международной сцены и ограничивая ее глобальную ответственность. Фактически Обама стал американским лидером, который отказался от американской традиции мессианизма и лидерства. Он стал прагматиком, прикрывшись идеалистической риторикой. Но чем закончилось его бегство в тень и избавление от обязательств? Решив вывести американские войска из Афганистана и Ирака, Обама создал ситуацию, которая облегчила возникновение еще более жестокой террористической группы ISIS – так называемого "Исламского государства". Отказавшись сдержать Асада, Обама был вынужден наблюдать за кровопролитием в Сирии и возникновением гигантской волны беженцев, которая подкосила европейскую стабильность.

Обама сломал опору – сам того не желая и того не ожидая – нынешнего мирового порядка

Президент Обама попытался ликвидировать ответственность Америки за мировой порядок – в этом он увидел свою миссию трансформатора. Но отказываясь от прежних обязательств Америки, потеряв интерес к Европе и Трансатлантическому партнерству, Обама тем самым сломал опору – сам того не желая и того не ожидая – нынешнего мирового порядка, который основывается на лидерстве Америки как гаранта глобального статус-кво. Отказавшись от своих обязательств, Америка сама стала подрывать региональную и глобальную безопасность и равновесие в мировой системе. Не только Европа без американского плеча оказалась в замешательстве; начали разрушаться системы региональной безопасности – на Ближнем Востоке и в Азии.

Более того, отказываясь от мирового лидерства, предпочтя эфемерную формулу "лидерства сзади", Обама тем самым нанес удар и по американской политической системе, которая ныне строится на основе принципов идеологии, мессианизма и мировой ответственности. Да, Америка, как и Россия, опирается на державничество, только с другим знаком – в отличие от российской неправовой цивилизации, Америка предлагает правовую альтернативу. Уводя Америку в собственную раковину, Обама лишил ее того, что американцы называют “national purpose”, то есть национальным целеполаганием. Стало очевидно, что американская система (так же как и российская) основывается на глобалистском видении и стремлении к идеологической экспансии. Лишенная этих принципов, система начинает терять движение

Обама – какой же он идеалист! – хотел убежать от мира, продемонстрировать скромность и отсутствие амбиций, чтобы создать новую ситуацию дружелюбия и солидарности. Но он оставляет мир в дезориентации; он оставляет новые конфликты, которые непонятно, как разрешать. Его "трансформационный проект" завершился провалом. Так идеалист и вдохновенный мечтатель Обама стал терминатором, осложнив не только судьбу Америки, но и решение мировых проблем. Но ведь он этого не хотел – он шел за желаниями американского общества, которое устало от войны и мировой ответственности!

Трамп, ставший реакцией на эклектику, сам является гротескным символом постмодернизма, отрицая вообще все принципы и нормы

Прошу прощения – заговорилась. Но Обама намного интереснее героя другого сюжета. А теперь, собственно, к вашему вопросу о Дональде Трампе – случайность ли он либо закономерность? Я не фаталист, особенно в оценке произошедших событий. Всегда легко произошедшее назвать закономерностью, и не нужно гадать о его истоках. И, тем не менее, даже если бы не было удивительной беспомощности других республиканских кандидатов, если бы не было удивительной – почти животной – интуиции Трампа, поймавшего "волну" настроений, думаю, что любой новый президент США, будь то Клинтон либо кто другой, столкнулись бы с проблемой кризиса постмодернизма. Короче, с последствиями глобализации, политической корректности, отсутствием идеологических ориентиров и возникшей волной национал-популизма – как реакции на эту эклектику. Неизвестно, как бы они реагировали на все это, но они были бы вынуждены это делать. Следовательно, приход Трампа – во многом случайность, которую никто не предвидел, ибо мало кто осознает тенденцию, находясь внутри нее. Но в то же время эта случайность является и отражением уже существующей закономерности. Последняя находит проявление в отторжении частью американского общества вашингтонской эклектики и политического класса, который является ее выразителем.

Но здесь есть и парадокс! И еще какой! Трамп, ставший реакцией на эклектику, сам является гротескным символом постмодернизма, отрицая вообще все принципы и нормы. Он стал воплощением реальности, которая создается сознанием, порой болезненным. Поэтому сам его приход должен только усилить кризис американского истеблишмента и самой американской системы, которая, по выражению Фукуямы, и так давно уже дисфункциональна.

Горе американскому истеблишменту, который привык работать совершенно в ином формате!

Важно то, что Трамп и его команда вряд ли выведут Америку, а вместе с нею и Запад из идеологического кризиса. Но углубив его, они могут облегчить приход нового лидера, который будет думать и о новой исторической миссии Америки, и ее ответственности как хребта мирового порядка.

– Итак, самым важным политиком в мире, как минимум на 4 года, становится эксцентрик, ругающийся со своими недоброжелателями в твиттере. Сперва это шокирует, но потом начинаешь думать, что в этом нарушении правил есть и очарование, и убедительность. Более того, такое поведение вполне созвучно времени, когда идеологий нет, политика неотличима от шоу-бизнеса, государственные структуры занимаются троллингом, а факты заменяет постправда. Рынки, в отличие от политических экспертов, реагируют на избрание Трампа ростом, и никакой паники не наблюдается. Может быть, то, что кажется опасной эксцентричностью, и есть сила Трампа, который оказался более передовым, лучше понимающим сегодняшний день, чем его соперники?

Постмодернизм утвердился, как состояние мира и как его восприятие, только после падения СССР

​– Несомненно, Трамп является отражением и веянием нашего времени. Это время Interregnum, как его назвал бы итальянский марксист Антонию Грамши. Еще одно определение этого времени дал польско-английский социолог – Зигмунт Бауман. Он определил наше время как liquid modernity – "текучая современность", когда все размыто и нет границ между принципами и нормами. Нет ни друга – ни врага, ни мира – ни войны, ни закона – ни беззакония: все смешалось в одном стакане. Да, вы правы – это время "постправды", когда правды не существует, так как действительность производится нашим сознанием и даже нет необходимости в fact-checking. Мы достигли дна либо вершины, как хотите, ситуации неопределенности. Между тем, она подбиралась к нам медленно, еще со времен французских структуралистов 70-х годов и времен моего любимого Арнольда Тойнби, который писал о закате западного влияния на мир. Но постмодернизм утвердился, как состояние мира и как его восприятие, только после падения СССР – в 1991 году. После падения Советского Союза исчезла необходимость в борьбе с идеологий и борьбе за умы граждан. У либеральной цивилизации исчезла потребность обосновывать себя и возникла уверенность в безмятежном движении безо всяких идеалов – к успеху и благоденствию.

Ширак и Саркози, Берлускони, Шредер – все они лидеры "текучести", которая не требует следования принципам.

Личная интеграция российского класса рантье в Запад – это тоже пример постмодернизма.

Заседания Валдайского клуба в России, на который постоянно слетаются западные политики и эксперты, – это ли не пример отказа от принципов во имя эклектики!

"Минские соглашения" по выходу из войны в Донбассе, когда Россия является одновременно и участником конфронтации, и модератором и арбитром, – это суперпример постмодернизма.

Трамп разрушает логику и продляет исчерпанное время

Но все дело в том, что это история сама подложила под себя бомбу замедленного действия. Отказ от стандартов либо следование двойным стандартам затруднило и формирование стратегии, и ответ на многочисленные вызовы самого западного общества. Что такое "Брекзит"? Это бунт против постмодернистской эклектики и попытка британцев вернуться к модерну, то есть к старым традиционным ценностям, защитником которых всегда выступало государство. Растущая популярность крайне левых и крайне правых в Европе – это тоже реакция на постмодернизм и стремление европейского общества найти точки опоры в возврате к прошлым ориентирам государственной защиты и традиционной морали.

Конечно, смущает Трамп. Он разрушает логику и продляет исчерпанное время. Трамп в Америке, с одной стороны, отражение бунта против вашингтонской эклектики, но с другой – он выражение эклектики, ставшей Абсолютом. Этим он смущает и дезориентирует. Трампу удалось обмануть потребность времени и общества. Он усилил загнивающий постмодерн до крещендо! До визга! До абсурда!

Вся надежда на автоматизм американских институтов и традицию властвования через противовесы

Да, пока не произошло катастрофы. Америка еще в шоке от своих выборов и своего выбора, но вроде бы привыкает к крещендо. Однако это ситуация временна. В самой Америке мы видим две тенденции. С одной стороны, стремление республиканцев "окультурить" и обуздать Трампа и его безудержную хаотичность, ввести его в рамки. В самой команде Трампа в силу возможности это, видимо, делает Джаред Кушнер, зять Трампа. Хотя он тоже жертва эклектики и конфликта интересов – как и все в этой семейной корпорации… Часть кандидатов в новую администрацию, в частности, тот же будущий глава Пентагона генерал Маттис, будут, несомненно, пытаться ограничивать метания Трампа. Он сам, как свидетельствуют некоторые интервью, в частности его интервью Politico, начинает осознавать серьезность вызовов, с которыми непонятно, что делать.

Но все дело в том, что это время ситуативных решений. Они не могут вывести Америку из паузы. Вся надежда на автоматизм американских институтов и традицию властвования через противовесы, которые помогают в Америке избегать крайностей. Надежда на то, что жизнь будет идти и дальше – ведь есть автоматизм движения доллара и продолжает существовать ФРС и ее председатель госпожа Йеллен. Но существуют и кардинальные вопросы, которые пока отложены. И многие из них связны с необходимостью осмыслить новую роль Америки после обамовского ухода. И от того, как Америка будет себя осмысливать, зависит температура "по миру" – ибо каждый чих Америки вызывает в мире горячку.

– После всех обвинений в связях с Москвой и влиянии российских хакеров на предвыборную кампанию Трампу проще всего было бы откреститься от Путина, но он продолжает отзываться о нем с симпатией и настаивать на необходимости улучшении отношений с Россией. Что за этим стоит? Стремление сделать всё наперекор Обаме? Нежелание признавать влияние России на ход выборов? Или в самом деле следует прислушаться к тем, кто верит, что в Москве хранится взрывоопасный компромат?

– Дмитрий, это, как говорят сами американцы, “million dollar question”. Мотивы, мотивы! Есть искушение заняться тем, чем занимаются все наблюдатели или считающие себя таковыми. Скорее всего, поиск мотивов, которые заставляют Трампа пренебрежительно говорить о своих европейских партнерах и высказывать дружеское расположение к Путину, – это сфера деятельности психологов. Особенно если учесть, что нам доступны разрозненные факты, противоречивая и специально вброшенная информация.

Люди Трампа полны эйфории и стремления переформатировать мировую сцену. В каком направлении, неясно

Столь упорные симпатии Трампа к Кремлю и лично Путину, причем в ситуации, когда такие симпатии вполне могут стать поводом для импичмента, кажутся проявлением отсутствия прагматизма у человека, который ситуативный прагматизм сделал залогом своего успеха. Не исключено, что мы имеем дело с целым веером мотивов: упорством Трампа и нежеланием признавать ошибки, личными интересами, наивностью, темным прошлым. Можно гадать до бесконечности – хорошая и занимательная тема.

Но видимо, все же есть у Трампа и доля определенного расчета. Если прочесть вереницу его последних интервью, в частности Bild, Guardian, Time, Politico, то среди какофонии звуков мы услышим ряд навязчивых трамповских идей об угрозах, среди которых терроризм, Иран и Китай, по мнению Трампа, являются основными угрозами для Америки. Не исключено, что он видит в Путине пока единственного союзника, с которым можно сотрудничать в противодействии этим угрозам. И еще: судя по высказываниям команды Трампа, его люди полны эйфории и стремления переформатировать мировую сцену. В каком направлении, неясно. Но возможно, что "трамповцы" видят в России, по крайней мере, временного союзника, готового участвовать в этом процессе и который поддержит их повестку дня. Если это так, им еще придется увидеть плоды своей наивности. Но это все предположения, как и все связанное с Трампом – символом неопределенности, которая отныне возведена в принцип американской политики. Горе американскому истеблишменту, который привык работать совершенно в ином формате!

В случае чересчур теплых отношений с Кремлем получат обоснования все утверждения о том, что Трамп на крючке у русских

Я думаю, в наших силах обсуждать два вопроса, Первый: насколько серьезны те препятствия, которые сегодня ограничивают тяготение Трампа к созданию личной "оси" с Путиным? Думаю, весьма серьезны. Это и возможность подрыва его легитимации в случае чересчур теплых отношений с Кремлем – в таком случае получат обоснования все утверждения о том, что Трамп на крючке у русских. Это и существование в его команде сторонников сдерживания России – чего только стоит железобетонная уверенность генерала Маттиса в том, что Россия – это угроза для Америки! Это и почти единодушие Конгресса по вопросу о необходимости сдерживать Москву.

Если учесть, что Трамп – это театр одного актера, то сомнительно, что они с Путиным найдут общий язык

Есть и второй вопрос: как сам Трамп рассматривает свой диалог с Кремлем? Если как возможность добиться сделки, то вся история сделок Трампа говорит о том, что он всегда ищет максимум выгоды за счет своих партнеров по сделкам. А если учесть и то, что Трамп – это театр одного актера, то сомнительно, что они с Путиным найдут общий язык. Скорее всего, их общение рано или поздно выбьет искры. Впрочем, пока что готовность Трампа к диалогу с Москвой не выходит за пределы модели, которую пытался осуществлять Обама в период своего первого президентства, – и все мы помним, чем закончилась его "перезагрузка".
Дональд Трамп

Дональд Трамп

Думаю, что обеим сторонам – Америке и России – придется думать о механизме управления взаимным отчуждением, которое наиболее реально после того, как неоправданные надежды, скорее со стороны нового хозяина Белого дома, завершатся отрезвлением. А такой механизм необходим – для того чтобы избежать ситуаций, когда истребители обеих сторон будут искать, где "красная линия" и кто первый моргнет.

– Все чаще приходится слышать, что Путин почти всесилен. Он влияет на выборы американского президента, его ставленники рвутся к власти в Европе (а кое-где уже победили), повсюду его явные и тайные пропагандисты, он разгромил оппозицию внутри страны, а рейтинг его по-прежнему высок, несмотря на санкции и антисанкции. Теперь уже говорят, что Трамп подражает Путину на своей пресс-конференции. Не преувеличение ли это? Действительно ли Путин столь силен и влиятелен и в чем секрет его успехов?

– Я думаю, что путинский Кремль действительно весьма успешен в использовании массового паралича на глобальной сцене и дезориентации Запада при осуществлении как своих внутренних, так и внешних целей. Если чуждая цивилизация в замешательстве и потеряла вектор, почему бы не использовать удачные обстоятельства? Вот Кремль и использует их! Российская кампания по дискредитации западных стандартов, которым сам Запад следует не всегда последовательно, по поддержке лево-правых недовольных в самом западном обществе, по подрыву западного единства может показаться успешной. Действительно, 37% сторонников республиканцев в Америке, самой антироссийской партии, сегодня симпатизируют Путину – это ли не достижение! А как активно страны Средиземноморья вместе с Австрией требуют отмены российских санкций – настоящая "пятая колонна" внутри Европы! А посмотрите, насколько гибок Париж, впрочем, французы всегда тяготели к игре с Москвой, чтобы досадить Вашингтону. Голлизм, понимаешь!

Нужно видеть и сомнительность кремлевских побед, и их узкий горизонт

Но нужно видеть и сомнительность кремлевских побед, и их узкий горизонт. Так, правые и левые в Европе, которые апеллируют к Кремлю, делают это во многом из-за их антиамериканизма, а не потому, что президент Путин стал их героем. Это своего рода вызов, их "средний палец" Америке. Дружба Москвы с некоторыми пророссийскими лидерами, типа Орбана в Венгрии, является больше следствием их попыток шантажировать Брюссель (и Вашингтон) и добиться от Москвы преференций в обмен за "дружбу". Не будет преференций – не будет и дружбы.

Между тем, у Кремля нет ресурсов для оплаты лояльности, как когда-то делал СССР. Москве уже нечем оплачивать даже лояльность Лукашенко. И вот уже Марин Ле Пен мчится к Трампу просить матпомощь.

Хакерский сезон в Америке привел к невиданной антироссийской консолидации американского истеблишмента

А тем временем "победы" Кремля начинают оборачиваться стратегическими вызовами. Хакерский сезон в Америке привел к невиданной антироссийской консолидации американского истеблишмента, включая Конгресс, который уже вполне может принять одобренный двумя партиями новый пакет антироссийских санкций. Российские попытки влиять на германское общественное мнение привело к резкому усилению антироссийских настроений в обществе, которое всегда относилось к России дружески.

Да, Кремль сумел воспользоваться слабостью Запада. Но сам этот факт заставил заработать закон непреднамеренных последствий – российское наступление заставило западное общество консолидироваться для сдерживания новых кремлевских побед! И этот факт нам еще предстоит ощутить.

– Рекс Тиллерсон, Джеймс Маттис и Майк Помпео на слушаниях в Сенате продемонстрировали, что относятся к путинской России намного хуже, чем избранный президент. Те, кто опасаются сближения Трампа и Путина, говорят о том, что этого не позволят ни конгрессмены, ни чиновники новой администрации. Ваш прогноз: готовится новая "перезагрузка", которая кончится таким же провалом, или санкции будут отменяться, дипломатический кризис уладят, а главной жертвой сближения между Вашингтоном и Москвой станет (как многие опасаются) Украина?

– Вы в своем вопросе подтверждаете, что российское наступление, реальное или фейковое, заставляет другую сторону искать сдерживающие рычаги. Даже такие бывшие партнеры Кремля по бизнесу, как Рекс Тиллерсон, были вынуждены на сенатских слушаниях использовать слова из лексикона сенатора Маккейна. Конечно, сторонники сдерживания России и сторонники "engagement", то есть вовлечения Москвы в диалог, будут бороться за Трампа и за влияние на его курс. Это найдет отражение в непоследовательности его политики и новых "качелях", которые, кстати, присутствовали в политике и Буша-младшего, и Обамы. Эти "качели" находили выражение в поиске баланса между сдерживанием и сотрудничеством с Москвой.

Политика Трампа в отношении России станет головной болью и для Кремля

Этот поиск будет характерен и для новой американской администрации. И сам этот поиск является не только следствием трампизма (самому Трампу еще предстоит понять, что это такое), но и отражением логики внешней политики Америки по отношению к России, которая для американцев является враждебной цивилизацией – иногда соперником, иногда противником. Но цивилизацией, с которой нужно вести дела по целому ряду вопросов, прежде всего в сфере безопасности. Только теперь эти "качели" в силу необузданной натуры Трампа и неопытности его команды будут намного рискованнее. Ирония в том, что его политика в отношении России станет головной болью и для Кремля. Видимо, его обитатели начинают осознавать, что Трамп – не только возможность для собственной игры и легитимации своих химер, но и будущая проблема.
https://gdb.rferl.org/70858811-87B8-...89_w144_r5.jpg
Дмитрий Волчек

Как Россия на Америку подсела
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5896ED5E67CE9
05-02-2017 (12:24)

За одержимость Трампом придется платить - и цена может оказаться немалой

! Орфография и стилистика автора сохранены

Есть нечто унизительное и одновременно комическое в том, как мы в России сделали Америку предметом наших мыслей, надежд и целого веера эмоций. Был бы жив швейцарский психолог и философ Карл Густав Юнг, он бы назвал российское отношение к Америке одержимостью – "коллективным комплексом", который развивается, когда народ теряет собственную идентификацию, оказывается дезориентированным и пытается жить чужой жизнью, чтобы компенсировать отсутствие привлекательности собственного бытия либо потерю вектора. Мы в России стали жить американской жизнью - и уже давно. "Если мы одержимы, значит, есть кто-то сильнее нас; тот, кто владеет нами",- говорил Юнг.

Следовательно, Америка нами "владеет", даже если того и не желает и если мы этого не можем признать.

Причем, речь идет не только о сфере сознания. Соотнесение с Америкой, взгляд на мир через призму отношений с Америкой и ее лидером стали подтверждением великодержавного статуса - станового хребта российского самодержавия. Короче:

Америка превратилась в системный фактор существования нынешней России, что делает российский суверенитет…хм.. совсем не безусловным.

Кремль не может легитимировать державность через демонстрацию своего мачизма Китаю - это было бы самоубийственно. А делать это лишь через устрашение соседей - унизительно. Для убедительности нашей державности – и веры в себя - нам нужно соотнесение с могущественной глобальной силой, но такой, которая бы держала себя в рамках ответственного поведения, т.е. игнорировала бы наши шалости.

Идеальной для Кремля была обамовская Америка, которую можно было дёргать за усы и за хвост. И она терпела, пытаясь не давать повод для нашего раздражения. Вот были времена! Но пришёл Трамп и создал новую ситуацию. Давайте посмотрим, что могут означать для России принципы, которые выдвигает нынешний хозяин Белого Дома.

- Америка будет опираться на национальные интересы. Какую эйфорию вызвало у нас это обещание Трампа. А на деле Россия должна бы обеспокоиться. Ведь Трамп понимает "национальные интересы" как отказ не только от продвижения демократии, но и от готовности к компромиссам, которая прежде была свойственна американскому гегемонизму. Отныне Вашингтон будет опираться на военную силу и ее наращивать, что означает новую гонку вооружений. Каковы шансы России в этой гонке с государством, оборонный бюджет которого составляет 583 миллиарда долларов?

- "Америка прежде всего"! Это вовсе не изоляционизм и не надейтесь! Речь идет о воинственном национализме с чувством расового превосходства. И как в эту схему укладываются надежды Кремля на "равноправие" с Америкой? Причем, американский этно-национализм неизбежно усилит волну всех прочих национализмов. А это делает раздел мира на сферы влияния сомнительным. Какие основания ожидать, что в эпоху взрыва национализма украинцы, белорусы либо грузины вдруг откажутся от национального самосознания?

- Опора международных отношений на транзакционизм", т.е. на сделки. История Трампа говорит, что он понимает сделку как аксиому: "Победитель получает все".

- Иран и Китай представляют угрозу для Америки. Но с какой стати России быть трамповским спецназом в его столкновении с этими странами – зачем создавать себе проблемы?

- Америка готова сотрудничать с Россией в борьбе с международным терроризмом. Заметьте: Трамп рассматривает в качестве угрозы весь ислам. Значит, нас приглашают к борьбе с исламской цивилизацией. И как мы с ней будем бороться внутри России? Это ли не лучший ход взорвать Россию изнутри!

И, наконец, основной принцип трамповской политики - непредсказуемость, якобинская готовность разрушить существующие нормы и договоренности. Видимо, в России Трамп усматривает союзника в своем бунте против нынешнего миропорядка. Но непредсказуемость Америки станет ударом по России, ибо Кремль может позволить себе делать неожиданные кульбиты, только будучи уверенным в западной реакции. А если Трамп может отмочить все, что угодно? Это же конец российской игры! Если речь идет о дарвиновском мире, куда нас приглашает Трамп и где все будут бороться за выживание любыми средствами, то там Россию, привыкшую иметь дело с изнеженным и пугливым западным сообществом, ожидает ледяной душ и неприятное отрезвление.

Дело осложняется еще и другим. Попытка Трампа увидеть в России союзника в своем проекте "Терминатор" создает ситуацию, когда мир, озлобившись на Трампа, начнет видеть в России своего противника. А как Россия будет реагировать на неизбежное - русофобство поднимающейся американской оппозиции Трампу, подозрительность Китая, враждебность Ирана и мстительность исламского мира? За одержимость Трампом придется платить - и цена может оказаться немалой.

Брызги или парадоксы нашей жизни
 

http://echo.msk.ru/blog/shevtsova/1942602-echo/
15:22 , 11 марта 2017

автор
политолог

1. В. Путин – персонификатор системы российского самодержавия на этапе упадка. Ее жизнеспособность обратна пропорциональна длительности каждой персонификации.

2. Оттепель. Мечта либералов, верящих, что всевластие само себя кастрирует; способ дополнительной легитимации власти.

3. Коррупция. При самодержавии, когда власть и собственность слиты, коррупция невозможна. Поэтому А. Навальный неправ: премьер Медведев не коррупционер, а системный политик.

4. Политология по-российски. Готовность увидеть в имитации демократии шанс для ее развития, что удовлетворяет советскую потребность в оптимизме и не раздражает власть.

5. Российский интеллектуал. Обеспечивает приличный вид власти способностью ее критиковать без ущерба для власти.
[Термоокна с зимней скидкой 55%. Теплый монтаж бесплатно]
Термоокна с зимней скидкой 55%. Теплый монтаж бесплатно
Реклама
Уникальные Термоокна с климат-контролем - по цене обычных окон. Спешите

6. Украина. Объект разрешения российских национальных комплексов и фобий и тест на способность Запада ответить.

7. Америка. Позволяет российской власти и обществу ощущать державность без угрозы возмездия за хулиганство и битье стекол.

8. Германия. Экономический гигант, пытающийся притворяться политическим карликом из страха вызвать память о прошлом.

9. ЕС по— брюссельски. Корабль с командой, потерявшей управление, но этого не заметившей.

10. Трампизм. Бунт против засидевшихся элит. Проблема в том, что он начался, когда ответственные элиты не сформировались.

11. «Русский фактор» в Америке.Способность Кремля дискредитировать демократические процедуры; но еще больше— результат заимствования американским истеблишментом российского обычая политической борьбы через обращение к врагу.

12. Миропорядок без Америки-гегемона. Дарвиновский мир борьбы всех против всех, который заставит всех (и Россию) мечтать о возвращении PAX Americana.

13. Феминизм. Отвлечение от борьбы за права всех в обществе, у которого отняли права.

14. Российское самодержавие. Всевластие, страдающее бессилием в отношении всего, не являющегося его интересом.

15. Олигархи. Порученцы власти по обслуживанию ее потребностей.

Как Трамп Россию в угол загнал
 

http://www1.kasparov.org/material.php?id=58F1B8C1A6BD5
15-04-2017 (09:19)
А ведь на него Москва так надеялась...

! Орфография и стилистика автора сохранены

Возможно, неосознанно. Но это не меняет результата. Новый американский президент фактически закладывает тротил под фундамент российской системы - нашу державность.

А ведь на него Москва так надеялась; можно себе представить нынешние чувства в кремлевских кругах.

Короче, смотрите сами. Во-первых, Трамп не просто разрушил российскую монополию на непредсказуемость. Он самым наглым способом выбил у Кремля важнейший инструмент внешней политики - Россия могла позволить себе быть непредсказуемой, собирая тактические победы, только тогда, когда была уверена в предсказуемости Америки и Кремль мог просчитать ее реакцию. А как же теперь быть, когда все усилия придется тратить на то, чтобы следить за трамповскими кульбитами.

Во-вторых, начав размахивать Томагавками и сбросив в Афганистане десятитонную "Матерь всех бомб", Трамп тем самым заявил о не только о своем праве решать мировые проблемы силовым способом, но и готовности к интервенционизму. Что это может означать? Вчера он решил побомбить в Сирии и Афганистане. Сегодня он грозит нанести удар по Северной Корее, в случае, если ее лидер решится на новые ядерные испытания. А завтра Трамп надумает навести порядок на Донбассе!! Теперь от него можно ожидать любой пакости!

Многие, особенно в Москве, надеялись, что Трамп утащит Америку на отдых и освободит мировую сцену от надоевшего гегемона. Наконец-то можно будет поплясать! А он что делает? Разрушил российский план по спасению Ассада - и во имя чего были все российские усилия? Решил поддерживать НАТО и затеял дружбу с Пекином, прогнорировав протянутую Кремлем руку дружбы. Конечно, можно в блестящей кампании Ирана и Сирии (Эрдоган предал - вот перевертыш!) подумать о возмездии. Но вот ведь проблема: с Америкой можно бодаться и дергать Америку за хвост, но решиться на конфронтацию никак нельзя. Кремль это хорошо понимает. Ведь тогда придется отказаться от испытанного механизма выживания за счет использования ресурсов Запада, ключ к которым в американском кармане. Нет, Кремль не может на это пойти.

Прискорбно и то, что уже нельзя себе позволить хотя бы дернуть Америку за усы, как в славные времена Обамы - этот безбашенный Трамп ведь может и ответить!

Ну что же с ним делать!? Ни сочувствия, ни понимания! Ни уважения к традиции... Негодяй! Однозначно негодяй!

Бессильное всесилие
 

Этот вопрос уже давно стоит перед российским самодержавием, и неважно, насколько он осознается обслуживающим самодержавие классом. Впрочем, судя по нервным импульсам, исходящим от российской правящей элиты, можно сделать вывод, что процесс экзистенциального прозрения начался. После беспрецедентного обвала в 1991 году (при отсутствии внешних и внутренних угроз) самодержавию удалось выйти из комы и даже продемонстрировать жизнеспособность. Но сегодня очевидно, что российская система смогла встать на ноги, подсев на нефтяной наркотик, и за счет ставшего ее адреналином страха – как общества, так и правящего класса и окружающего мира перед новым развалом глобальной ядерной державы. Впрочем, даже в либеральных кругах все еще есть те, кто верит в "адаптивные способности" единовластия и даже в его обновленческую перспективу. Что же: эта вера (либо надежда?) вполне естественна – не все готовы признать, что они живут в упущенном времени и в системе, ставшей анахронизмом.

Между тем на поверхность упорно пробиваются доказательства не только исторической исчерпанности российского самодержавия (это было очевидно уже давно), но и того, что сама система воспроизводит дисфункциональность, расшатывая собственные опоры. Московская "реновация" и "Платон", разбудившие еще недавно дремавшие слои населения, – только самые очевидные примеры нынешней склонности российской власти прострелить себе ногу.

По-видимому, власть уже не может выпрыгнуть из воронки, которую сама же выкопала и в которую ее все глубже засасывает – к сожалению, вместе со страной. Перечислю основные "факторы взрывоопасности", которые создает Кремль, увязая в этой "воронке неизбежности".

Отсутствие легальных каналов самовыражения (через независимые СМИ, парламент, местные органы власти и независимые профсоюзы) делает уличный протест единственным способом артикуляции интересов общества.
Превращение выборов в имитацию делает общественный протест единственным средством обновления власти. Правда, обновление через давление снизу при дискредитации всех политических институтов может породить новое самовластие.
Деинституционализация, то есть превращение всех политических институтов в жалкие симулякры, разрушает системы управления и ответственности.
Мантра о "безальтернативности" Владимира Путина, которая стала критерием при приеме в ряды политического и бизнес-классов, не дает возможности для смены режима, как способа поддержания хотя бы внешней жизнеспособности системы за счет новой персонализации власти.
Превращение отдельных представителей правящей элиты (премьер-министр Дмитрий Медведев) в жалких персонажей дискредитирует не только отдельные ветви власти (в данном случае правительство), но и свидетельствует о слабости лидерства, окруженного уязвимыми соратниками.
Сращивание репрессивных структур с собственностью подрывает эффективность силового блока в защите как государства, так и интересов истеблишмента. Ирония в том, что коррупционный репрессивный инструмент является могильщиком любого единовластия. Интересно: понимают ли это в Кремле?!
"Посадки" губернаторов и силовиков в целях укрепления лояльности Кремлю со стороны политического класса делают эту лояльность фейковой.
Формирование "ресурса Рамзана Кадырова" и предоставление ему права играть по своим правилам превращает лидера Чечни в антисистемное явление, ибо не только подрывает элитный консенсус, но и размывает имперскую державность, которая остается стержнем российской государственности. Одновременно "ресурс Кадырова" вводит в игру самостоятельные амбиции других национальных субъектов: "Почему ему можно, а нам нельзя?"
Попытка через выборы зацементировать статус-кво, не дающий выхода для новых общественных интересов, порождает сомнения в выборной легитимности власти. Но при отсутствии других форм легитимации (идеологической, монархической) это ведет к угрозе насильственного захвата власти.
Провал "кириенковской оттепели" (либо скорее ее имитации) подтверждает не только отсутствие обновленческого потенциала системы. Налицо еще одно доказательство того, что технократы в России стали основной силой в поддержании дыхания отжившей системы (возможно, даже более серьезной, чем силовики).
Монопольная приватизация государственных инструментов и бюджета "друзьями" президента раскачивает единство истеблишмента, который вряд ли будет готов жертвовать собой во имя благополучия, а тем более во имя спасения "ближнего круга".
Президент, став гарантом интересов "ближнего круга", теряет роль выразителя общенациональных интересов, тем самым лишаясь своей "подушки безопасности". Его рейтинг еще "не схватывает" эту тенденцию, создавая иллюзию массовой поддержки.
Кремль, выталкивая со сцены договороспособную и готовую к мирной трансформации власти оппозицию, порождает поколение непримиримых, которые могут себя легитимировать только через революционный лозунг "Долой!"
Стремление власти компенсировать внутренние провалы за счет агрессивной внешней политики "без правил" и попытки Кремля ко-оптировать представителей западной элиты создают для России враждебное внешнее окружение, порождая стремление влиятельных политических сил на Запале консолидировать себя через антироссийский консенсус. Это лишает Россию возможности использовать ресурсы Запада для поддержания своей экономики.

В свое время аргентинский политолог Гильермо О'Доннелл ввел в обиход термин "бессильное всесилие": единовластие рано или поздно обречено на то, чтобы стать дряхлым и немощным. Именно этот процесс нарастания бессилия всевластия начинается в России. Возникают сомнения в том, насколько Путин способен играть роль арбитра во внутривластных разборках, не говоря уже о его способности решать общие проблемы управления, тем более во время кризиса. Трудно избежать впечатления, что президент стал заложником собственной "вертикали" – даже не ее обслуги, а самого механизма единовластного принятия решений, который не может обеспечить ни их адекватность, ни их реализуемость. Сама "вертикаль" как способ правления, оказавшись объектом рейдерского захвата со стороны эгоистических частных интересов, начала крушить основы государственности.

Явная надежда Кремля на гниение и деморализацию общества как оптимальную среду для сохранения власти ликвидирует шансы на реформирование системы сверху, усиливая угрозу ее сокрушительного обвала. Вот ведь горькая ирония: страшась повторения 1991 года, власть только приближает его, но в более неблагоприятной и для себя, и для России ситуации.

Начавшееся в России глухое социальное брожение говорит о сохранении в обществе драйва. Правда, непонятно, как и когда этот драйв приобретет форму организованной системной, а не только персонифицированной Альтернативы. Но сама власть неутомимо работает на эту Альтернативу, усиливая ее революционное начало.

Автор – политический эксперт

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции Радио Свобода

Облако державности
 

Как вы думаете, кто или что сегодня создают реальную проблему для Кремля? Навальный? Коррупция? Бестолковость власти? Реновация и дальнобойщики? Все эти неприятности, думаю, Кремль пока имеет шанс пережить, пусть и с головной болью. Угроза исходит оттуда, откуда не ждали. На наших глазах расшатывается скрепа, цементирующая российское единовластие. И расшатывает эту скрепу весьма любопытная парочка: Дональд Трамп с Си Цзиньпином, эдакий американо-китайский дуэт. Трамп это делает, конечно, не осознавая того, что он делает. Что касается Большого Си, то его явно нельзя обвинить в том, что он не понимает последствий своих шагов.

Речь идет о державности, которая является хребтом российской персоналистской власти: если возникают любые сомнения в державности, то вся идеологическая конструкция начинает обваливаться. В течение четверти века после распада СССР Кремль сумел воспроизводить статус великой державы, во имя которой россияне готовы были жертвовать своими свободой и благополучием, имея в кармане лишь ядерные боеголовки и напоминания о кураже минувших лет. Но ирония в том, что Россия может сохранять международные претензии только через соотнесение себя (через диалог либо конфронтацию, а чаще через то и другое вместе) с США, ведущим глобальным игроком. Российская политическая ментальность зациклена на американоцентризм; для этой ментальности остальной мир, включая и Европу, – лишь приложение к российско-американской биполярности. Американский нарратив стал важнейшим элементом самоутверждения российской власти и оправданием способа ее правления.

США исправно работали системной поддержкой нового русского самодержавия. При президентстве Барака Обамы, который пытался не раздражать Кремль, в Москве даже сочли, что наступило время, когда можно потребовать, чтобы США приняли чужие правила игры. Когда же в Белый дом пришел Трамп, то российская элита размечталась о тандеме Россия – Америка, который и будет править миром. Конечно, править под руководством более опытного лидера, и у Кремля не возникало сомнений, кто должен был солировать в паре Путин – Трамп.

И тут такой обвал! Произошло неожиданное: Россия стала не просто инструментом американской борьбы за власть, но превратилась в антисистемную силу, которая грозит спровоцировать в США новый расклад сил и даже изменить баланс власти. Уже не важно, реально либо надуманно вмешательство Кремля в американский политический процесс, произошло необратимое: "российская карта" стала фактом американской реальности. Конечно, Кремлю даже в страшном сне не могла привидеться лавина событий, которая превратила любое общение американской администрации с российскими представителями в обещание нового Уотергейта. Причем Трамп – несдержанностью, нарциссизмом и необузданностью – поспособствовал превращению "российской карты" в собственного могильщика. Можно себе представить кремлевские стенания: "Ну ладно, сам бы себе рыл могилу, но ведь он, негодяй, раскачивает нашу лодку!" Впрочем, чего тут удивляться: если Москва столь долго и успешно эксплуатировала антиамериканизм в целях укрепления собственных позиций, то почему бы американской элите не перенять опыт и не попытаться поиграть с кремленофобией?

Если не остановить вал подозрений в российском вмешательстве и попытках дискредитировать американскую демократию, то Россия превратится если не в угрозу, то в нежелательного партнера для всего западного мира. А это обернется стратегическими проблемами для Москвы, вынудив Запад создавать механизм реального (а не имитационного) сдерживания и изоляции России.

"Это же политическая шизофрения!" – возмущается президент Путин. "Как же можно так относиться к законно избранному президенту?!" – с недоумением вопрошают российские телепропагандисты. Эх, лучше бы российская сторона вообще молчала! Каждый звук или вздох, исходящий из Москвы в поддержку Трампа, воспринимается как еще одно подтверждение того факта, что между ними есть договоренности, и это становится новым актом дискредитации американского президента.

Каковы бы ни были реальные или мнимые мотивы использования "российской карты" в США, возникла ситуация, которая подрывает основы российской персоналистской власти. Теперь Москве очень сложно использовать Америку как источник собственной державности. А конфронтация с Вашингтоном – себе дороже. Мы помним, чем закончилась конфронтация Советского Союза с США. Диалог, тем более сотрудничество с Вашингтоном теперь вряд ли получится. Каждый раз, когда Трамп будет пытаться протянуть Москве руку, даже по вполне обоснованным поводам, он будет усиливать подозрения относительно своей зависимости от Москвы. А это новый шаг к импичменту.

Более того, любой преемник Трампа будет вынужден оперировать в атмосфере подозрительности относительно намерений и возможностей Москвы. Подозрительность к России и русским уже превращается в вирус, который начинает проникать в политическую жизнь самых разных стран. А для России, которая стала частью глобального мира и которая не только активно использует финансовые и технологические ресурсы Запада, но и превратилась в сырьевой придаток развитых стран, это представляет собой удар по модели существования.

Антироссийская консолидация американской элиты возрождает идеологизацию внешней политики, от которой на Западе давно отвыкли. Выход Запада из эпохи постмодернизма с его моральным и нормативным релятивизмом сужает поле маневра для Кремля, который до сих пор успешно использовал политическую амбивалентность либеральных демократий и их готовность к торгу. Возврат к нормативным стандартам будет означать закрытие западного мира для России и ее элиты. А великая держава не может существовать в изоляции, она может обеспечивать свой статус только через участие в Концерте великих держав.

Вот повод отказаться от привычного для России американоцентризма, пытаются обнадежить некоторые эксперты. Хорошо, но тогда чем Кремлю подпитывать свой статус без Америки? Будем строить партнерство с Китаем, предлагают оптимисты. Неужели они верят в то, что Пекин предложит Москве нечто большее, чем роль младшего партнера? Пока очевидно: у российской элиты, которая привыкла ныть о своем унижении со стороны США, наконец появляется реальный повод для причитаний. Китайский лидер Си Цзиньпин уже заявил о стремлении Китая сделать то, о чем до сих пор в Пекине опасались говорить вслух: о готовности к глобальному лидерству. На недавнем форуме "Один пояс – один путь" Си Цзиньпин, отбросив китайскую осторожность, фактически предложил свой вариант глобализации под руководством, конечно же, Китая. Видно, посмотрев на паралич Запада и на то, как Вашингтон увлечен уничтожением Трампа, в Пекине решили: пора, не таясь, выходить на авансцену. Владимир Путин в Пекине на вышеупомянутом форуме стоял рядом с Си, но явно без удовольствия. И понятно почему: китайский глобальный проект – еще один удар по российской державности и кремлевским амбициям. Единственная надежда, что концепция "Один пояс – один путь" провалится и что США соберет силы и укоротит китайские амбиции.

Словом, угораздило с этим Трампом! Но еще больше – с Си Цзиньпином. Конечно, можно развить в Сочи бешеную дипломатическую активность и вести диалог со всеми, кто готов приехать в Бочаров Ручей: от Реджепа Эрдогана до итальянского премьера, имя которого не обязательно запоминать, потому что правительства в Риме постоянно меняются. Но ведь все понимают, что это уже игра во второй лиге. Сегодня в Кремле должны мучительно размышлять, как и чем, как и с кем надувать облако державности? А без нее никак нельзя – последняя скрепа осталась.

"Как служить власти, сохраняя репутацию"
 

https://blog.newsru.com/article/06jun2017/mhat
6 июня 2017 г. время публикации: 17:10
https://supple-image.newsru.com/imag...1496775820.jpg
Moscow-Live.ru

"Московский Художественный академический театр им. Горького (МХАТ) договорился о сотрудничестве со Следственным комитетом в деле "нравственного воспитания и поддержания патриотического духа сотрудников Следственного комитета". Дело не только в том, что этот шаг наносит удар по репутации творческой интеллигенции. Ирония в том, что откровенное служение интеллигенции власти в лице ее охранительного органа(!) подрывает жизнеспособность системы самодержавия", - пишет политолог Лилия Шевцова в Facebook.

"Почему? Да потому, что лишает единовластие инструмента, который позволяет ему сохранять цивилизованный вид и одновременно облегчает отток общественных эмоций в безопасное для власти русло. Лев Гудков и Борис Дубин писали об интеллигенции как "массовой бюрократии", которая участвует в "воспроизводстве" тоталитарного общества. А "собственный интерес" интеллигенции связан со "смягчением "крайностей" в отношениях между опекающей властью и подопечным населением".

И действительно: российская интеллигенция известна своим неутомимым "душекопательством" и переводом общественного недовольства в трансцендентальное измерение вместо поиска путей для нормальной земной жизни, что делает ее антимодернистским ресурсом. Именно морализаторская роль интеллигенции и ее постоянное брюзжание по поводу власти, не выходящее, однако, в разрушительное для власти поле, обеспечивает ее системную роль.

Сама же интеллигенция при этом сумела сохранить свой "дуалитет" - служить власти, не теряя репутации. Эта традиция "быть внутри (но не явно) и вне" системы в породила поколение постмодернистов в искусстве и культуре, которое имеет возможность демонстрировать критическое к власти отношение, не вступая с властью в конфликт и даже поддерживая дружбу с ее представителями. "Казус Кирилла Серебренникова" с обысками стал нарушением так славно работающей модели.

Но президент Путин сам исправил прокол, не ограничившись своим комментарием - "Дураки!". Путин прибыл в Питер для беспрецедентного события - награждения Даниила Гранина государственной премией в Константиновском дворце, для чего прихватил с собой кремлевский оркестр и роту почетного караула. Тем самым Путин показал, как важно для Кремля и для него лично сохранение интеллигенции в роли морального камертона, к которому власть может прислониться или просто прикоснуться.

Словом, Кремль решил возвратиться к традиционной модели, дав творческой интеллигенции возможность жить и дальше в рамках "дуалитета". Если, конечно, она не вздумает участвовать в маршах Навального ("казус Серебренникова" должен напоминать, что власть раздражать не стоит). Но роптать можно. И критиковать Министерство культуры с Мединским - пожалуйста! Писать письма власти с просьбой действовать "без излишней жестокости" по отношению к членам своего клана - даже приветствуется.

Самодержавие заинтересовано в сохранении межеумочного состояния общества - ни так ни сяк; ни то ни се. Релятивизм и относительность всего и вся, в том числе своих правил, стирание граней между реальным и фикцией, правдой и ложью, справедливым и несправедливым - идеальная среда обитания системы, которая хочет оставаться в 16-м веке и в то же время быть участником глобализации в 21-м веке. Двойная роль интеллигенции с ее быть "внутри и вовне", позволяющая ей придавать власти человеческий облик, при этом сохраняя свою репутацию, является эффективным средством поддержания системной межеумочности.

И вот сейчас, когда все устаканилось, МХАТ поступает столь опрометчиво. Ну зачем идти в обслуживание власти? Ведь можно помогать Кремлю не столь вульгарно. Мхатовская однозначность бьет по системе, которая выживает через постмодернизм. Самодержавие, лишившись интеллектуального макияжа, начинает приобретать зловещий оскал. Ох, как грубо, господа мхатовцы".

Вылепить оппонента
 

И вот оно опять, причем в пятнадцатый раз. 15 июня, наконец, состоялась “Прямая линия с Владимиром Путиным” — разговор президента с избранным для разговора народом, получившим возможность изложить лидеру свои тщательно отрепетированные жалобы и просьбы. Окружающий мир получил возможность понаблюдать, как работает важнейший механизм управления Россией — посредством психологического сеанса, в ходе которого лидер должен успокоить народ, снять с себя ответственность за все нерешенное и создать надежду, что оно как-то решится. Хотя бы для тех, кто был избран на роль доказательства путинского внимания к нуждам народа.

Трудно удержаться от впечатления, что лидеру этот формат давно осточертел: скучно ему и неинтересно. И он ведь знает, что участвует в подготовленном представлении. Приходится вызывать в себе драйв, изображать уверенность в своих действиях. Одновременно нужно удивляться безобразиям, о которых докладывает ему “линия” — это должно стать поводом для демонстрации заботы президента о своих гражданах. В который раз одно и то же. Да, несомненно, должно надоесть.

К президенту обратились около 2 миллионов человек, радуются кремлевские пропагандисты. Но чему радоваться? Это ведь национальная трагедия! Сотни тысяч звонков и писем в Кремль с просьбами и мольбами россиян подтверждают: выстроенная в стране конструкция управления беспомощна. Если звонят Путину, значит под Путиным — пустота. Дума, правительство, губернаторы, местная власть — все это вместе и составляет пустоту. Превращение “линии” в единственный способ для счастливчиков решить свой наболевший вопрос — это приговор и системе, и ее лидеру. Впрочем, видимо, и народ ощущает бессилие всесилия: ведь в 2015 году было 3,25 миллиона звонков. Теперь звонить стали меньше…
Есть, впрочем, одно обстоятельство, которое придает общению президента с населением особое звучание. Путинский выход к России состоялся после 12 июня, когда протестная аудитория Алексея Навального предложила власти свой “разговор”. Когда президент начал играть всероссийского “Кашпировского”, он уже фактически получил своего оппонента, пусть и без электоральных (пока!) шансов. Кажется, Путин должен ощущать, что теперь он станет объектом сравнения, и сравнение это будет не в его пользу. Своим возрастом, стилем общения, невнятными ответами, трудно скрываемым равнодушием в глазах Путин начал работать на создание альтернативы самому себе. Вот ведь какая ирония: что бы ни предпринимал отныне Кремль, само существование Навального даже в глазах тех, кто не является его сторонником, будет девальвировать образ действующего президента — через простой факт сравнения!

Впрочем, все, что делал Кремль до сих пор, утюжа политическую сцену и ликвидируя политику как борьбу за власть легитимными мирными средствами, бетонируя легальные каналы представления общественных интересов, должно было привести к тому, что страсти вырвутся через “улицу”. Было очевидно, что при разрушении партийно-политической структуры выразителем общественных эмоций станет не партия, не парламент, даже не группа единомышленников, а личность с драйвом и харизмой, не опасающаяся идти на риски, плюющая на компромиссы. Именно власть породила Навального и продолжает работать на его популярность — своей недальновидностью, своими страхами и паникой, своим отсутствием ответов и тем, что она — власть — просто надоела всем, в том числе и своим сторонникам. Наконец, своей “линией с В. Путиным”.

Возможно, президент Путин в своем диалоге с Россией и хотел дать ответ своему молодому и энергичному выскочке-оппоненту и тем, кто 12 июня вышел со своими антикремлевскими “кричалками”. Но не смог и только подтвердил, насколько он сегодня становится уходящей натурой. И опять-таки в силу сравнения! Да, можно понять опасения многих в отношении Навального и даже его отторжение, в том числе в либеральном лагере. Ведь борьба с коррупцией — не программа и не стратегия. Это популистский лозунг объединения самых широких масс недовольных. Причем во имя борьбы за власть. Но для чего конкретно нужна эта власть тому, кто поднял антикоррупционное знамя?

Да, революционаристская модель лидерства Навального не предполагает наличие коалиции и союзников. Она предполагает подчинение политического поля единому Лидеру. И это страшно, ибо, ох, как знакомо! Да, то, как организовывались протесты 26 марта и 12 июня, говорит о том, что Навальный не боится провоцировать конфронтацию с властью и лезть на рожон. При этом, видимо, не задумываясь о судьбе тех, кто попадет под дубинки полиции: я рискую сам, значит, будут рисковать и остальные. Но это свойство революционного лидерства и есть единственно возможное средство борьбы за власть при отсутствии партий, институтов и легальных средств противодействия режиму. А также при отсутствии моральных критериев в политике — другая России не знакома.

Судя по всему, российское самодержавие в его путинской персонализации вряд ли найдет ответ на вызов Навального. Если Навальный “потеряет волну”, возникнет другой кандидат на роль тарана, который будет долбить одряхлевшую конструкцию. Такова логика единовластия, которая ликвидирует цивилизованные пути выживания и сама порождает своих гробовщиков. Причем, чем безжалостнее единовластие, чем отчаяннее оно борется за жизнь, тем безжалостнее и отчаяннее оппонирующая ему сила. Особенно, если ликвидировать легитимные цивилизованные каналы для ее самовыражения. Об этом предупреждает история, которая, видимо, российскую власть ничему не научила. Не было, видно, времени исторические книги почитать…

Проблема, однако, еще и в другом. Лидерство Навального является антирежимным, то есть ориентированным на то, чтобы сбросить нынешнюю власть и ее персонификатора. Но это лидерство (пока, во всяком случае) не является антисистемным, направленным на трансформацию самодержавия. Речь идет о смене власти, но не ее основ и принципов. Следовательно, проблема в том, сможет ли в случае успеха подобная формула лидерства перевести свою антирежимность в антисистемность? Если нет, то Навальный либо его преемник, работающий в том же ключе, повторит путь Ельцина, но в более неблагоприятной для России ситуации и уже не имея возможности допустить ельцинского плюрализма. Повторит со всеми вытекающими для страны последствиями, включая угрозу нового замкнутого круга, когда борьба с режимом оказывается средством спасения системы самодержавия.

Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не отражать точку зрения редакции Радио Свобода

Эпоха Путина: картина маслом
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=59535E93B85E7
28-06-2017 (10:52)
Смотрите сами, в чем и с чем мы живем

! Орфография и стилистика автора сохранены

Если систематизировать нашу политическую жизнь, то получается "пейзаж безысходности". А безысходность страшнее кризиса, обвала либо революции, ибо может оказаться бесконечной… Впрочем, смотрите сами, в чем и с чем мы живем:

1. Самодержавие. При исчерпании его сакральности и Идеи (Веры), которая консолидирует население, может быть только имитацией. Блокируя реформы, имитация самодержавия обрекает государство на то же самое, т.е. разложение.

2. Президент Владимир Путин. Персонификатор всевластия на этапе его угасания, выживающий за счет сбрасывания ответственности на безответственную элиту.

3. Премьер Медведев. Идеальный носитель двух важных для Кремля функций: занимает место формального наследника и является "грушей для битья", что не дает ему шанса стать реальным наследником.

4. Элита. Социальный слой, обслуживающий единовластие, которому позволяется таскать крошки со стола. Крошек стало меньше, что влияет на характер обслуживания.

5. "Ближний круг". Друзья и семья лидера - обрамление персоналистской власти. Став гарантом их интересов, лидер теряет роль выразителя общенациональных интересов. А "ближний круг" становится первым кандидатом на роль жертвоприношения при смене режима.

6. Силовики. Новые собственники, приватизировавшие репрессивную функцию государства. Частный интерес силовиков превалирует над их готовностью к служению лидеру, лишая его надежной опоры.

7. Росгвардия. Претендент на роль главного опричника, что разрушает взаимное сдерживание силовых структур, превращая президента в заложника суперведомства.

8. "Рамзан Кадыров". Ресурс единовластия (может оказаться фейковым). Имеет антисистемное значение, подрывая элитный консенсус и размывая имперскую державность.

9. "Пикейный мейнстрим". Экспертное сообщество, которое пыталось сохранить лояльность власти и при этом сохранить репутацию. Переход власти к репрессивности заставляет мейнстрим выбирать: или одно - или другое.

10. Официальные СМИ. Инструмент дезориентации общества, который стал средством дискредитации власти.

11. Выборы. Средство легитимации власти. Став гарантом обеспечения результатов, выборы превратились в средство делегитимации власти.

12. Репрессии. Способ властвующего сословия подавить свой страх. Размах репрессий определяется глубиной этого страха.

13. Оппозиция. Ликвидируя возможность для легального оппонирования, сама власть создает непримиримого противника, порождая неизбежность политического и гражданского противостояния.

14. Протест. Единственный способ перемен. Но порой смена режима воспроизводит самодержавие с новым Персонификатором.

15. Запад. Идейно-цивилизационная альтернатива. Потеряв надежду на реформирование самодержавия, Запад заинтересован в поддержании последнего в угасающем состоянии, опасаясь распада ядерного государства.

16. Сирия. Превращается в фактор ослабления государства, имея все шансы стать для России новым Афганистаном.

17. Внешняя политика. Средство отвлечения от внутренних проблем. Но создав вокруг России враждебное окружение, внешняя политика ограничила внешние источники поддержания российской экономики. Образцовый пример стратегического провала.

18. Державничество. Пропагандистское клише, которое должно прикрыть факт десуверенизации России и ее превращение в "бензиновый насос" развитых стран.

19. Патриотизм по-российски. Возможен только военный, который отражает гордость за мощь и военные победы. При их отсутствии превращается в "исторический патриотизм", призывающий к гордости за выборочное прошлое, что позволяет не думать о настоящем и будущем.

20. Адекватность по-кремлевски. Гордость президента действиями российских военных в Сирии, которые на самом деле являются действиями американцев в Афганистане.

21. Интерес. Допускается только интерес единовластия под видом "государственного интереса", который подавляет интерес личности.

22. Лояльность. Средство оплаты политического класса лидеру за гарантию благосостояния и безопасности. Лояльность прямо пропорциональна прочности гарантии.

23. Национальное самосознание. Подавляется сверху, лишая население национальной идентичности.

24. Ловушка. С одной стороны, сохранение самодержавия ведет к деградации государства и загниванию общества. С другой, отказ от самодержавия ускоряет распад имперского государства, не сумевшего стать национальным государством. И что предпочтительнее?

Российско-германский роман
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=596E2CFD8611F
18-07-2017 (18:53)
http://www.kasparov.ru/content/mater...C4D5E89B52.jpg
Германия не будет вечно оставаться подпоркой российского самодержавия

! Орфография и стилистика автора сохранены

Россия зациклена на Америке. Но есть и другая нация, которая оказала огромное влияние на Россию, которое российский державный гонор никогда не позволит признать. Речь идет о германской нации. Немцы правили Россией; они были частью ее военного и коммерческого сословия; они управляли наукой и университетами; они воспитывали царских детей; они были колонизаторами неосвоенных земель. В царской России немцы порой составляли до половины губернаторов и командного состава армии. Как говорят, когда царь Николай Первый, желая вознаградить покорителя Кавказа генерала Ермолова, спросил его, чего он хочет, генерал ответил: "Государь, сделайте меня немцем!"

Немцы быстро продвигались в русской жизни благодаря талантам, настойчивости и верности трону ( до 1913 г в России жило около 2.400 000 немцев). Вклад немцев в укрепление русской государственности несомненен. Имена Крузенштерна, Барклая-де-Толли, Остермана и многих других навсегда вписаны в русскую историю.

Правда, немцы, как и другие иностранцы на службе империи, не сделали Россию европейской страной. Европеизируя русскую жизнь, немцы не меняли сущности деспотии. София Фредерика Августа Ангальт-Цербская, ставшая царицей Екатериной, переписывалась с Вольтером, но считала русских крестьян рабами. Нация, родившая Макса Вебера с его теорией законности и эффективной бюрократии, в лице своих представителей успешно освоила коридоры не признававшей права деспотии. Это было умение самодержавия- поставить европейскость на службу тирании.

"Германский Фактор" в отдельные исторические моменты если не определил траекторию России, то серьезно на нее повлиял. Германия предоставила большевикам не только пломбированный вагон для доставки Ленина в Россию, но и средства на "революционные цели": перед октябрем 1917 г немцы выплатили им 11 миллионов золотых марок; в октябре 1917 г - еще 15 миллионов марок. После революции 1917 г. Германия была первой страной, возобновившей экономические отношения с СССР, что вывело Россию из мировой изоляции. За 10 лет (с 1926 по 1936 год) в СССР из Германии было поставлено на 4 млрд марок промышленного оборудования и машин. Москва оплачивала их поставками сырья, сельскохозяйственными продуктами и золотом. Германия внесла вклад в развитие советской военной промышленности, а также авиации и военно- морского флота. В 20- е гг 1.200 немецких инструкторов обучали советских морских офицеров. А на военной базе в Липецке германские пилоты испытывали новые самолеты и тренировали советских пилотов.

Немцы строили военные заводы в Ленинграде, Туле, Средней Азии. Германия предоставляла СССР кредиты ( в 1926 году – кредит на 150 млн. марок на два года и 150 млн. на 4 года; в 1931 году - кредит в 300 млн. марок на 21 месяц). В 1935 году СССР получил право заказать немецким фирмам поставку оборудования, машин и товаров на 200 млн. марок и тысячи станков на 85,4 млн. марок. Немецкие технологии были использованы в производстве советского оружия, боеприпасов, в машиностроении, химической отрасли, металлургии. Кроме того, СССР покупал в Германии и готовые военные образцы (гаубицы, зенитки, танки, тягачи). Закупались для изучения и самолеты: "Хейнкели-100", "Юнкерсы-88", "Дорнье-215", "Фокке-Вульфы-55", "Юнкерсы-207", "Мессершмитты-109, 110". "Германское оборудование и техника честно служили СССР во время войны, да и после помогали восстанавливать страну",- писали советские исследователи.

В свою очередь, Россия стала сырьевым ресурсом Гитлера (только в 1940 года Москва заключила сделки с Берлином на поставку в Германию 600 тыс. тонн хлопка, 1 млн т зерна и 1 млн т нефти). Экономическая помощь СССР сорвала британский план блокады гитлеровской Германии.

После войны СССР в качестве репараций изъял из своей оккупационной зоны в Германии и впоследствии из ГДР имущества на сумму, превышающую 66 млрд марок ГДР (15,8 млрд долларов). В СССР было вывезено 72 тыс. вагонов строительных материалов, около 3 тыс. заводов, 96 электростанций, 340 тыс. станков, 200 тыс. электромоторов. Две трети германской авиационной и ракетной промышленности, а также тысячи германских спецов (92 поезда с 6.000 германских специалистов и 20.000 членами их семей) были перевезены в СССР.

Но большее - гораздо большее! - значение для судьбы СССР имели не германские заводы и оборудование, а стратегическая сделка "Газ в обмен на Трубы и Деньги", которую Москва заключила с Германией в 1970 г. СССР обязывался ежегодно поставлять в Западную Германию 3 млрд кубометров природного газа. Германия брала на себя обязательство расплатиться за получаемое топливо 1,2 млн тонн труб большого диаметра для прокладки газопровода на Запад (финансовое обеспечение сделки гарантировал Deutsche Bank, выделивший льготный кредит в 1,2 млрд марок).

Финансовая и технологическая помощь Германии позволила СССР стать энергетической державой, предопределив нашу судьбу на десятилетия. Впрочем, поставив Германию, а затем и Европу в ситуацию "газовой зависимости", СССР стал их сырьевым придатком. Ориентация на сырьевой экспорт продлила жизнь нефункциональной модели развития. Стране- "бензоколонке" реформы были не нужны и можно было десятилетиями с удовольствием сидеть на газовом "кране". А что произошло бы с СССР, не будь этой сделки? Может быть, нужда заставила бы советский политический класс очнуться и попытаться реформировать ржавую систему?

"Газовая сделка" была элементом германской "Восточной политики" (Ostpolitik), которую начал осуществлять канцлер Вилли Брандт с целью снять напряжение между ФРГ и Восточным Блоком, прежде всего СССР. Брандт и стоящая за ним германская социал-демократия надеялись на "перемены через сближение", полагая, что сотрудничество сможет облегчить реформы в СССР (какая наивность!). Но Советский Союз так и не смог трансформироваться - он просто исчез. Возобновление Ostpolitik в отношении пост-советской России в виде новой германской инициативы - "Партнерства во имя модернизации" также ничем не помогло российской модернизации.

Начиная с 70-хх гг. в Германии возникла мощная система лоббистских структур, которые стали внешнеполитической поддержкой Кремля в обмен на экономические дивиденты. Берлин лоббировал советские интересы внутри блока НАТО. Связка Газпром, Ruhrgas и Deutsche bank позволила превратить "газовый диктат" Москвы в политическое оружие.

Переход бывшего германского канцлера Шредера на службу в Газпром стал подтверждением слияния интересов части германского и российского правящего класса.

Впрочем, немецкий прагматизм вполне сочетался с идеализмом. Немцы, видимо, искренне считали, что их политика "сближения" позволит сделать Россию частью Европы. Политика Берлина облегчила возвращение России "в Европу", но не через принятие Россией европейских стандартов, а через интеграцию российского класса рантье в европейское общество. Отто фон Амеронген, бывший председатель Восточного комитета немецкой экономики, говорил: "Если мы соединимся друг с другом газопроводом, то в Советском Союзе политическая картина будет меняться в лучшую сторону". Амеронген ошибся: "соединение" через газопровод помогло персоналистской системе выжить, когда ее внутренние ресурсы начали иссякать.

Но эпоха русско-германской любви, по-видимому, завершается. Германия не смогла смириться с российской "приватизацией" Крыма и войной в Донбассе. Для Кремля должно было стать шоком, что канцлер Меркель стала решающей силой в обеспечении европейского единства по вопросу санкций в отношении России. Важно и то, что германский бизнес поддержал Меркель. Маркус Кербер, генеральный директор Федерации Германской индустрии, заявил, что Федерация готова поддержать линию правительства, "хотя и с тяжелым сердцем". Почти треть германских компаний, которые действуют в России, включая BASF and Opel, в 2014 г приостановили свои инвестиции в Россию. Наконец, решение Берлина о вводе немецкого военного батальона войск НАТО в Литву для защиты Литвы от агрессивности России - это подтверждение новых веяний.

Начали меняться настроения внутри германского общества, которое традиционно дружески относится к России. Сегодня в Германии больше нет признаков массовой любви к России и Путину: по опросам Pew Research Center 70% немцам не нравится Россия (27% все испытывают к России симпатии) и 76% немцев не любят Путина (23% говорят, что Путин им нравится).

Конечно, Германия в силу исторических, геополитических и прочих причин не будет конфронтировать с Россией. Но, видимо,Германия не будет вечно оставаться подпоркой российского самодержавия при всем тяготении ее политического класса к объятиям с Москвой. И сейчас, когда Америка теряет интерес к окружающему миру, именно Германия становится ориентиром Запада в его отношении к России. Тяжелая ноша и тяжелая ответственность…

Может ли держава вынести игнор
 

http://www.kasparov.ru/material.php?id=59907053B2776
13-08-2017 (18:35)
Происходит реальный удар по позвоночнику российского самодержавия

! Орфография и стилистика автора сохранены

Что невыносимо для государства, которое сделало державность, как воплощение величия и силы, способом своего выживания? Враждебность, зависть, страх, агрессивность окружающего мира? Конечно, нет. Для державы самое мучительное – когда ее игнорируют. Не обращают внимания.

Вот только недавно Россия была главным героем мирового разговора, как подозреваемый в подрыве американской системы. Да, конечно, неприятно получить санкционнную "ответку". Но всегда есть надежда найти способ ее обойти при попустительстве западных партнеров. Как почти удалось с турбинами Сименс, когда Сименс предусмотрительно смотрел в другую сторону. Кроме того, подобные неприятности могут подпитывать державную гордость - вот ведь как мы их!! Превратить подозрительность и страх окружающего мира в фактор державности (коль скоро других признаков силы маловато) – тоже может считаться победой.

Но то, что происходит сейчас, это реальный удар по позвоночнику российского самодержавия. Мало того, что мир занялся северокорейским кризисом и Россия исчезла с повестки дня. Важнее то, что для Москвы не оказалось места за столом, за которым решается вопрос: быть войне или нет! Причем, у границ России! Смотрите сами. Признанный Москвой гуру и частый гость президента Путина Генри Киссинджер предлагает свои рекомендации, как разрешить северокорейский кризис. И ни слова не находит для России; ее просто не существует в его плане. "Важнейшей предпосылкой выхода", - говорит старик Генри, - является "взаимопонимание между США и Пекином". Вот так. Более того, он предупреждает Вашингтон: никаких попыток сделать Китай "американским "субподрядчиком" для осуществления интересов США. Америка и Китай должны быть равными партнёрами. Это означает новую "биполярность", которая до недавнего времени строилась на "оси"- Вашингтон-Москва (по крайней мере, в российском понимании). Значит, теперь о Москве можно забыть.

Вроде бы есть здесь и позитив - зачем России вмешиваться в этот кромешный ад и перепалку Трампа и северокорейского Кима. Но ведь это только начало и вскоре место России на авансцене займет другая держава. И мы знаем какая - Китай. Вот уже Трамп и китайский лидер Си Цзиньпин созвонились и побеседовали. Причем, как говорит пресса, это был Си, который внушал Трампу и учил его "ответственности". Вот до чего дошло дело. Не Путин учит Трампа - а Си!

Если новому американо-китайскому тандему удастся нейтрализовать северокорейского диктатора ( скорее всего удастся), это будет еще одним шагом к новой реальности. Речь идет непросто о новой биполярности, которая и так существует. Хотя и формально не обозначена. Речь идет о том, что вакуум, который начал формироваться, когда Америка стала сокращать свои глобальные обязательства, будет постепенно заполняться китайским влиянием.

Как Кремль радовался, что эпоха Запада и Америки завершается. И вот вам- уппсс! – подарочек. Поднебесная в роли глобальной державы, которая будут интересоваться всем миром, а не только своими задворками. Это нечто новое. И для Россия совсем не удовольствие. Придется не раз вспомнить об Америке – и ее наивности, и нежелании обострять, и готовности поддержать нашу державную видимость. Конечно, из-за прагматического расчета, чтобы не возиться с нашим самоутверждением.

Любопытно, как американская пресса, сравнивая Трампа и Си, ставит последнего в пример своему, как более "взвешенного и предсказуемого" политика. А что? На фоне Трампа и остальных лидеров Си набирает очки.

У России есть два сценария зацепиться на авансцене, с которой ее выталкивают. Первый – стать ответственным мировым игроком, который предлагает реальные, а не мнимые решения. Второй - продолжить бить стекла, пытаясь привлечь к себе внимание посредством устрашения. Второе всегда получалось лучше.

Охранители
 

Они были, есть и будут всегда и при любых системах. Я говорю о людях, которые защищают статус-кво. Понятно, что есть охранители, которые работают на российское самодержавие. И судя по тому, как оно, теряя энергию, продолжает ковылять, эти люди работают неплохо.

Давайте взглянем на интеллектуально-экспертный отряд наших охранителей. Не будем тратить время на откровенных пропагандистов. Взглянем на тех, кто выглядит серьезно. Это особая каста, которая обосновывает действия власти и придает им смысловой заряд. Охранители-эксперты успешно монополизировали все виды аналитической активности в нашем обществе, оттеснив на обочину критиканов. Немало охранителей, возможно, искренне видят себя прогрессистами, но на деле они помогают сохранить отжившую систему. Давайте попытаемся классифицировать российских охранителей-экспертов и представить их ключевые тезисы.

Прагматики. Среди охранителей их большинство. Это те, кто, отбросив идеологию, представляют "взвешенный" подход. На деле прагматики слепо следуют конъюнктуре и занимаются описанием событий. Отсутствие идеологии означает и отсутствие принципов.

Технократы. Те, кто овладели искусством обслуживать власть. Без них власть не может осуществлять свои функции. Технократы монополизировали в России управление экономическими инструментами самодержавия.

Оптимисты. Они находят повод для радости даже в безнадежной ситуации. "Все не так плохо", – говорят они, внушая надежду на позитивную эволюцию гниющей системы. "Изюминкой" оптимистов является уверенность в том, что имитация демократии может привести к реальной демократии.

Сторонники "малых дел". Они полагают, что если будешь приносить хоть какую-то пользу, это создаст перспективу будущего. На деле "малые дела" помогают выживанию самодержавия.

Реалисты. Эти товарищи полагают, что внешняя политика должна строиться на основе соотношения мощи, тем самым легитимируя агрессивный внешний курс России, отвлекающий население от внутренних проблем.

Геополитики. Любители громыхнуть фразой и отжившими мифами, поддерживая видимость величия государства. В Германии геополитика как концепция запрещена, поскольку обосновывала фашистскую идеологию.

Государственники. В ситуации, когда государство стало оплотом самодержавия, они оказываются активными защитниками последнего. Возможно, государственники искрение полагают, что Россия может существовать только как система личной власти.

Сторонники новых форматов и стиля. В основном новое поколение экспертов, которые пытаются модернизировать формы общения с аудиторией либо экспериментируют со стилем. Как правило, новшества технологии (скажем, аналитика через видеоблоги), а также изощренность письма затеняют отсутствие содержания.

Самые мощные позиции у охранителей – среди российских международников. Это, собственно, Jurassic Park, обитатели которого ностальгируют по ушедшей эпохе, пытаясь найти новые образы имперских амбиций и державничества. Видимо, сам объект анализа (внешняя политика и государственный интерес) ограничивает интеллектуальную смелость.

Впрочем, среди охранителей-международников можно увидеть растерянность. Ведь так быстро рушатся привычные аксиомы! Еще недавно в ходу у них была мулька о российском "повороте" к Китаю. Но уже очевидно, что от китайцев можно ожидать всего, только не союзнических обязательств в отношении России. Появилась новая фишка – идея "Большой Евразии", которую вбросил сам Путин, пытаясь придать целеполагание потерявшей вектор российской внешней политике. Идея быстро нашла адептов, посыпались доклады о "Большой Евразии" как "концептуальной основе" нового мирового порядка. Даже международники, заботящиеся о своей репутации, принялись утверждать: Россия может стать "модератором" и "стабилизатором" на евразийском пространстве (включая как Европу, так и Китай с Индией). Правда, возникает вопрос: удастся ли уговорить остальных обитателей "Большой Евразии" признать за Москвой такую роль, учитывая ее сомнительные успехи на этом поприще?

Но есть и более осторожная категория международников. Они критичны как в отношении российской "импульсивной" внешней политики, так и относительно внутреннего курса Кремля. Можно понять их призыв и к "сдержанности как императиву". Так в чем же их "охранизм", спросите вы? В призыве отказаться от "европоцентризма" и добиться "широкого общественного консенсуса о базовых ценностях", который должен свестись к "конвергенции" европейских и российских стандартов. Но ведь такая "конвергенция" в России осуществлялась на протяжении последних десятилетий. И к чему она привела? Да к тому, что возникшая система уже не может выжить через "сдержанность".

Сама российская реальность и ее тупиковость порождает готовность к приспособлению за счет воспроизводства отживших клише либо предложения идей, не угрожающих системе. Охранителей можно понять: ведь скажешь не то – и вылетишь из тусовки. Либо окажешься понятно где. А ведь так хочется посидеть на заседании Совета по внешней и оборонной политике либо увидеть президента Путина на Валдайском форуме! Не все готовы ходить в маргиналиях.

Самое грустное – это то, что эксперты с критическим мышлением нередко облегчают охранительство. И тем, что опасаются спорить с охранителями. И тем, что давно не производят аналитических прорывов. И тем, что не готовы работать над проектом будущего.

Вот несколько примеров нашего времяпровождения. Мы все грешим любовью к нескончаемой "путиниане" – исследованию каждого чиха и вздоха лидера и гаданием, что бы это значило. Причем иные из нас порой осмеливаются говорить от имени самого Путина: "Путин полагает", "Путин считает". Даже завидуешь этой смелости догадки! Но что этот "психоанализ" дает для осмысления реальности, когда лидер теряет способность контролировать события? Многие заделались "микробиологами", с упорством, достойным восхищения, следя за телодвижениями Сечина, Кадырова, Шойгу и прочих членов "корпорации". Если взглянуть в микроскоп, так много оказывается интересного для отслеживания: и борьба "башен", и шансы Медведева, и попытки Кириенко обеспечить перевыборы Путина таким образом, чтобы ни ему, ни нам не было смешно.

Вот пример "микробиологии": уважаемый аналитик нудно рассказывает о кадровой чехарде в Кремле, уверяя нас, что это "трансформация", и обещая нам сообщить что-то важное для судеб России. Добираешься до конца рассуждений, и вот долгожданный вывод: в России возможны "три главных сценария", ключевую роль в которых играет Путин, – "остаться и после 2024 года; уйти с поста президента, но сохранить свою роль; передать власть полноценному преемнику". Уфф… И ради этого столько усилий!

Самым популярным занятием экспертов является "угадайка": когда случится обвал и случится ли вообще? А если случится "табакерка", кто заменит Путина в Кремле? Серьезное мыслительное занятие. Подобное времяпровождение критически настроенных к власти экспертов в конечном итоге тоже оказывается охранительством. Потому что не облегчает понимания реальности, но главное – не позволяет искать выход из тупика. Пока интеллектуально-экспертный слой общества занимается либо откровенной защитой гнили, либо интеллектуальным онанизмом, ничего в стране не сдвинется.

"Фамилии!" – потребует читатель. И правильно: какая критика без указания перстом!? Я попыталась было составить список охранителей; но он оказался бесконечным, намного длиннее самого этого текста. Впрочем, читатель легко угадает имена охранителей, если ознакомится с системой их аргументации.

Автор – политический эксперт

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции Радио Свобода

Право на правление
 

Вы обратили внимание на то, чем поглощен Кремль? Да, верно: правящая команда пытается сделать случайно попавшую ей в руки власть своей собственностью в бесконечном временном измерении. Такое стремление отнюдь не редкость в мировой, а тем более в российской истории. Но вот какая любопытная вещь: чем дальше, тем больше Субъект власти, ее монополизировавший, подрывает собственные позиции. Короче, стреляет себе в ногу. А ведь может попасть и в висок!

В чем же суть кремлевских “самострелов”? Выживание современного российского самодержавия определяется тремя факторами: способностью власти себя легитимировать; готовностью элиты соблюдать лояльность в отношении Персонификатора власти; возможностью системы использовать Запад в целях поддержки жизнеспособности государства, которое не может не только себя модернизировать, но и обеспечивать статус-кво. Настроения общества зависят от того, как работает эта “триада”. И что же происходит с механизмом кремлевского выживания?

Власть фактически отказывается от легитимации себя через выборы. Еще недавно Кремль делал ставку на манипуляцию результатами выборов, но теперь, как показали недавние муниципальные выборы в Москве (да и не только в столице страны), власть пытается заставить население забыть о выборах, как будто их и нет! Таков тривиальный способ добиться победы за счет низкой явки и электората, зависимого от государства. Президентские выборы потребуют повышения явки, но при этом и ликвидации конкурентности и жестких мер по обеспечению нужного результата. В обоих случаях Кремль уничтожает единственный находящийся в его распоряжении способ получить широкое согласие народа на свое право управлять. Других инструментов легитимации власти в России нет. В отличие от СССР, Кремль не может предложить идею, которая бы оправдывала его власть. А легитимация через возврат к монархии вряд ли найдет поддержку даже среди сторонников президента. Скажем, они согласятся на пожизненное правление Владимира Путина. Но размышления о династии и о том, кому в своей семье президент может передать власть, наверняка вызовут у его поклонников смешанные чувства.

Если в Кремле прочли Макса Вебера и надеются на традиционную либо харизматическую легитимацию власти, то эти надежды напрасны. Немалая часть россиян уже вряд ли воспринимает и то, и другое: традиции давно разрушены, а харизма лидера иссякает. Технократическая легитимность? Но для нее ведь нужно эффективно управлять. А о господстве на основе права в России и говорить не приходится. Сама власть, все активнее прибегая к репрессиям, тем самым признает, что не верит в возможность добиться повиновения без подавления. Мы имеем власть, у которой большие сложности с оправданием своего права на безграничное правление.

Еще одним фактором поддержки самодержавия является лояльность элит, которая, однако, не может быть альтруистической и основывается на сделке с носителем власти: мы тебя поддерживаем, ты гарантируешь благополучие и безопасность. Однако сокращение государственных ресурсов заставляет Кремль снижать ренту для политического класса. Необходимость реагировать на общественное недовольство требует предъявлять народу сакральные жертвы. Чем выше градус недовольства, тем выше статус сакральных жертв, тем больше их требуется. Отсюда и ставшие регулярными аресты губернаторов и силовиков. Но готовность власти отдать на растерзание представителей обслуживающего сословия разрушает механизм его лояльности.

Арест одного из ведущих министров Алексея Улюкаева, причем организованный ближайшим соратником президента, создает новую ситуацию: оказывается, даже высший эшелон элиты не может чувствовать себя в безопасности. Еще более значимо то обстоятельство, что судьбу влиятельного чиновника или бизнесмена могут решать приближенные к Персонификатору, при этом непонятно, из каких критериев они исходят. Сегодня Игорь Сечин спровоцировал арест Улюкаева, а завтра, глядишь, кто-либо закажет Собянина или Шувалова, Матвиенко или Володина. Вряд ли опасения подобного рода не пробегают в мыслях представителей российской верхушки. Вместо прежней умиротворенности, основанной на понятных знаках, в политике наступает время джунглей. А на горизонте маячит еще одна неприятность: если станет припекать, Персонификатор будет вынужден сделать то, что делали все носители единовластия, — обратиться к народу через голову правящего класса. Подтверждение искренности обращения потребует массовой чистки ожиревшего правящего сословия; неизвестно, кто попадет под нож. Впрочем, уже сейчас тревожно, но по другой причине — непонятно, в какой степени сам Путин контролирует свою “вертикаль”.

И наконец, самое важное. Русская система всегда существовала за счет использования ресурсов своего оппонента — западной цивилизации. Если во времена коммунизма у системы были возможности обратиться к внутренней мобилизации и частичной изоляции, то сейчас возврат к этому механизму выживания невозможен. Дело даже не в том, что население не готово разделить судьбу Северной Кореи. К изоляции не готова российская элита, интегрировавшая себя в западное общество. Но введение против Кремля санкционного режима, прежде всего американские санкции, которые ставят под угрозу переведенные на Запад состояния и активы российского политического класса, грозят оставить его без штанов. Застигнутая врасплох элита вынуждена задуматься о том, в какой степени сегодняшняя власть отвечает ее интересам.

Конечно, было бы наивным думать, что кремлевский режим вот-вот падет. Непосредственных угроз для высшего правящего эшелона пока нет. Однако все дело в том, что процесс деморализации власти “пошел” и его не повернуть вспять. Мы имеем возможность наблюдать не просто истощение ресурсов властной корпорации. Речь идет о большем: власть, пытаясь выжить, подрывает основы своего существования.

Кремлю удается сохранить впечатление устойчивости только благодаря бесхребетности российского политического и интеллектуального классов, растерянности общества и кризиса западной цивилизации. Но кремлевские стратеги уже преуспели в сужении своего поля маневра. Они сумели пробудить беспокойство даже внутри кремлевского двора. Еще более успешно Кремль возбудил против России окружающий мир.

Трудно предвидеть повороты дальнейших событий. Однако нет сомнений в том, что будет делать российская власть — продолжать рыть себе яму. Дело не в отсутствии воображения у кремлевских сидельцев, дело в том, что интересы их выживания противоречат интересам не только общества, но и немалой части политического класса.

Вопрос в том, когда российский политический класс почувствует, что дальше терпеть невозможно. Вряд ли это осознание придет без встряски со стороны общества, слишком сильна в российской элите рабская покорность.

Есть еще один вопрос: когда его терпению придет конец, будет ли российский политический класс готов к созданию правового государства либо вновь воспроизведет самодержавие, на этот раз с другим Персонификатором? Ответа на этот вопрос пока нет, и от него зависит будущая траектория развития России.

Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции

Нагадить американке
 

Давнишняя мечта российской элиты осуществилась! России удалось деморализовать, если не всю Америку, то часть ее истеблишмента. Дело вовсе не в "сговоре" Трампа с Путиным. Можно понять американскую Демократическую партию и журналистов, продолжающих твердить эту мантру: надо же как-то объяснить, как в Белом доме оказался демагог с мерцающим сознанием. Речь о более серьезном процессе: попытка Кремля в период президентской кампании в США развлечься хакерством спровоцировала последствия, которые могут повлиять на механизмы функционирования как американской, так и российской элит. Кажется, этот факт только начинает осознаваться по обе стороны океана.

Расследование "российского следа" в ходе американских выборов, которое ведет команда независимых прокуроров, открыло шлюзы, из которых хлынул поток давно копившейся грязи. В этой грязи тонут не только мошенники, оказавшиеся в руководстве избирательного штаба Трампа, но и члены его администрации и, наконец, клинтоновская команда, которая, как выяснилось, заказала компромат на Трампа. Вот-вот в омуте окажется сама Хиллари Клинтон.

Словом, началось с поисков "российского следа", а обернулось дискредитацией американского истеблишмента, погрязшего во лжи и поиске обогащения любой ценой. Причем речь идет об обогащении за счет контактов с авторитарной клептократией. Волна, поднятая в США, обязательно докатится и до Европы, где уже в тревоге застыли те, кто занимался тем же, что и их американские коллеги: стригли купоны за счет обслуживания коррупционных режимов. Причины для волнения обоснованны: 29 европейских правительств уже потребовали раскрыть имена анонимных владельцев собственности на территории их стран.

Впрочем, сейчас за мировую клептократию отдувается российская элита. Все больше информации об инфраструктуре, которая позволяет легитимизировать в США (и на Западе в целом) вывезенные из России средства. Речь идет о внушительной сумме – около триллиона долларов (по данным Национального бюро экономических расследований США), выведенных из страны после распада СССР. Наблюдатели предполагают, что половина этих средств, если не больше, точно осела в Америке. Эта инфраструктура включает в себя сотни юристов, бизнесменов, политиков, экспертов и журналистов, которые занимаются обслуживанием российских рантье. За десятилетия глобализации, то есть открытых границ, российская элита сумела сформировать на Западе солидную базу безбедного существования. В свою очередь западный лоббистский левиафан, заинтересованный в коррумпированной России, ставшей для него источником обогащения, создает для российского самодержавия благоприятное международное окружение. Эта взаимная dolce vita продолжалась бы еще долго, если бы кому-то в Кремле не пришло в голову "нагадить американке", не задумываясь о возмездии.

Прокуроры-чистильщики решили начать с источников благосостояния представителей американской элиты, контактирующих с русскими. Задача понятна: найти соприкосновение финансовых интересов и политического компромата. Возникший пейзаж показывает всеядность американского истеблишмента, если речь идет о деньгах. Попавший в жернова чистильщиков руководитель избирательного штаба Трампа Пол Манафорт выпотрошил бывшего украинского президента Виктора Януковича на 75 миллионов долларов, при этом не забыв облегчить кошелек Олега Дерипаски на 26 миллионов. Бывший советник Трампа по нацбезопасности Майкл Флинн доил турецкий бюджет, взяв у Russia Today малость, 45 тысяч долларов. Сколько манафортов и флиннов находится на содержании российской элиты, лоббируют ли они интересы Кремля? Вот что пытаются выяснить американские прокуроры.

Как нельзя кстати подоспело "Райское досье" с новыми офшорными утечками, которое дает возможность прокурорам заняться финансовыми связями министра торговли США Вилбура Росса и трамповского зятя Джареда Кушнера с российскими кампаниями ("Сибур" и "Новатек") и российскими олигархами (Геннадий Тимченко, Леонид Михельсон, Кирилл Шамалов, Юрий Мильнер). Это только начало. Все, кого эта тема интересует, затаив дыхание, ждут реализации санкционного акта конгресса США от 2 августа 2017 года об обнародовании американской собственности российской правящей верхушки. Страх должен сковать обе стороны, участвующие в процессе интеграции российской элиты в ненавистную ей западную систему. Владислав Сурков весьма некстати начал иронизировать по поводу "кризиса" западного лицемерия. Погоня за "русским следом" говорит о том, что Запад начал избавляться от двойных стандартов, поэтому вряд ли российское правящее сословие разделяет сурковскую иронию.

Сколь далеко готово пойти американское правосудие в выявлении средств российского правящего класса, вывезенных из России? Ведь если действительно заняться осуществлением санкционного акта, то придется обнародовать не только происхождение российских грязных денег, но и называть тех, кто помогал их отмывать. Нужно будет выводить на чистую воду западный механизм обслуживания российской клептократии, а ведь при этом могут всплыть такие имена! Может оказаться вполне достаточно для того, чтобы расшатать американскую систему. Пойдут ли на это США?

Вне зависимости от того, сколь далеко решится двигаться американская машина самоочищения, политический класс США (даже та его часть, которая замешана в обслуживание российских рантье) будет клеймить Россию. Причем те, кто, как Росс, замешан в сотрудничестве с близкими к Кремлю структурами, будут клеймить Россию особенно самозабвенно. Как иначе очистить репутацию? Те, кто были партнерами российской клептократии и обслуживали ее интересы, спасать ее не будут – они будут спасать себя.

Модель выживания русского самодержавия через использование США в двух ипостасях – в качестве врага для оправдания военного патриотизма внутри России и как канал внедрения российской элиты "в Запад" – начинает разваливаться. Парадокс в том, что российская элита, которая комфортно устроилась в долларовом измерении, оказывается в зависимости от государства, которое она представляет себе как враждебное. Можно представить, какие муки эта элита испытывает! Что делать? Распродавать все нажитое в США и бежать? Но куда – в Россию? В России запереться, сделав из своей страны Северную Корею? Нет, вряд ли найдется много желающих получить такое удовольствие, да плюс еще и российского Кима на свою голову (кстати, Путин вряд ли подходит для этой роли). Тогда что делать: идти на сделку с американскими правосудием, с политическими или разведывательными органами США? Но это означает быть постоянно "на крючке". Впрочем, российская элита со своей недвижимостью и вкладами в США давно "на крючке". Новое в том, что американцы перестали быть к этому явлению равнодушными. Если еще недавно российская система успешно использовала в своих интересах западное "лицемерие", то сейчас наступает время, когда США имеют возможность воспользоваться лицемерием российской элиты, соблазнившейся благами долларовой цивилизации.

Владимир Путин на саммите АТЭС во Вьетнаме, посетовав о "кризисе" в отношениях с Америкой, заявил о готовности "перевернуть эту страницу" и призвал строить "гармоничные отношения с США". Это именно то, о чем сейчас мечтает мятущийся российский правящий класс, осознав, какую цену приходится платить за свое гопничество. Но увы: для Трампа в ситуации, когда Россия стала поводом для чистки “американских конюшен”, любая новая "перезагрузка" отношений с Москвой станет политическим самоубийством.

Как "американка" будет эксплуатировать зависимость русских, пока неясно: может затянуть удавку потуже, а может ее и отпустить. Но если отпустит, то только в обмен на сделку. Наши сограждане с чутким политическим обонянием и собственностью в США уже должны выстроиться в очередь к американским следственным органам с готовностью к сделке. Вопрос: что они готовы (и могут) предложить в обмен на свои иммунитет и сохранение собственности? Но как, скажите, быть в этой ситуации с российской державностью и национальными интересами? О национальной гордости помолчим.

Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции

Бить или не бить
 

Враждовать или мириться? Над этим вопросом Россия и Запад бились весь уходящий год и не пришли к окончательным решениям. Между тем отношения с Западом для российской системы стали экзистенциальным вопросом: перекрытие финансового и технологического ресурса, который поставляет России либеральная демократия, поставило кремлевское самодержавие на грань выживания. Более того, маргинализация России после “освобождения Крыма” ломает державный статус, который является хребтом национального единовластия. Россия, чтобы оставаться Державой, должна вернуться к диалогу с западными партнерами.

В свою очередь, Россия впервые стала фактором внутренней политики для западных государств, главным образом для США. Теперь отношение разных политических сил к России оказывает влияние на исход борьбы за власть в Вашингтоне, и это соответствующим образом будет проецироваться на внешнюю политику западного мира. Конечно, Запад не желает ни холодной, а тем более “горячей войны” с Россией, Запад не решается изолировать Москву, опасаясь усиления ее агрессивности. Но как сдерживать взбалмошного игрока и одновременно говорить с ним — непонятно. Недавно опубликованная статья бывшего вице-президента США Джозефа Байдена и выступление одного из лидеров германской социал-демократии Зигмара Габриэля демонстрируют два западных подхода к России.
Байден призывает к возмездию за российскую “атаку против американской демократии”. Его предложение создать в Вашингтоне комиссию по расследованию российского вмешательства во внутренние дела США (по подобию той комиссии, которая расследовала террористические акты 11 сентября 2001 года) грозит на долгие времена превратить Россию во врага Америки. Габриель, напротив, призывает Германию перейти к “прагматически-реалистической внешней политике”, предлагает отказаться от “правового идеализма”. Это означает, как объясняет Ральф Фюкс, директор-соучредитель немецкого Центра либеральной современности, что “критерием германской внешней политики должны стать не демократия и права человека”, а сохранение “хороших отношений с Китаем, Россией и Ираном”. Заявление Габриеля, утверждает Фюкс, означает “стремление свернуть санкции против России и вернуться к партнерским отношениям с Кремлем”. В случае формирования правящей коалиции германских христианских демократов и СДПГ, при таких настроениях среди социал-демократов, канцлеру Меркель будет сложно удерживать санкционное единство Европейского союза в отношении России.

В каком направлении идет осмысление отношений России и Запада внутри российского истеблишмента? Путин отказался от наращивания напряженности и вот уже несколько лет пытается откорректировать последствия своего “крымского похода”, подорвавшего механизм существования России за счет Запада. Российский президент сегодня призывает “перевернуть страницу” в отношениях с Западом. Сергей Лавров, в свою очередь, твердит: “Мы не стремимся к конфронтации ни с США, ни с Евросоюзом, ни с НАТО. Наоборот, Россия открыта для самого широкого взаимодействия с западными партнерами”. Наша задача, объясняет Лавров, — “модернизация с использованием европейских достижений”, но без “радикального слома традиций”. Словом, Кремль пытается возвратиться к сотрудничеству с либеральной демократией, но не теряя лица и желательно при выполнении Западом хотя бы некоторых своих пожеланий. Несущаяся из “зомбоящика” антизападная истерика ориентирована на внутреннюю аудиторию. А вот на экспорт Кремль предлагает новую сделку с либеральной демократией.

Все дело, однако, в том, что любая сделка — это обмен уступками. Понятно, чего Москва ожидает от Запада: снятия санкций и возвращения к обмену ресурсами — мы вам газ и возможность обслуживать наши экономическое интересы, вы нам кредиты, технологии и гарантию беспроблемной интеграции нашей элиты в ваше общество. И чтобы больше никакого повторения “казуса Керимова”, которым так расстроила российскую элиту Франция. Для Запада эти условия уже неприемлемы. Западному истеблишменту для сохранения своего лица необходим уход России из Украины; остальное может стать предметом торга. Однако все дело в том, что Кремль может уйти из Украины только победителем! Такова логика самовластья, а вовсе не каприза Путина.

Сегодня “сирийский гамбит” Путина предоставляет ему видимость победы (эдакий эрзац победы, коль скоро другие основания для торжества отсутствуют), которая так необходима как доказательство силы обессилившей российской власти. Сирийская “победа” является для Кремля предоплатой для возврата к диалогу с Западом. Этот диалог должен позволить развязать “украинский узел”, который является основным камнем преткновения для восстановления кровоснабжения российской системы за счет Запада.

Чувствуется, однако, что российская власть не уверена, каков должен быть баланс “кулака” (то есть демонстрации силы) и “объятий” в отношениях с Западом. Этот баланс зависит от того, как в России понимают состояние Запада. Судя по всему, некоторые считают, что Россия снова “на коне”, а Запад оказался “проигрывающим в стратегическом соревновании”. Вот что думает Сергей Караганов: “Россия оседлала волну истории, которая пришла к финишу пятисотлетнего господства Запада и побежала впереди”. Хмм… Западные санкции в отношении России — это что? Доказательство проигрыша Запада? Какая забавная логика! Вячеслав Никонов с упоением рисует грандиозную картину возвращения России в первый эшелон, предлагая начать строить “концерт” великих держав и мечтая о “доверительном партнерстве” с США. Европа пребывает в замешательстве, и кого-то среди европейцев можно соблазнить возможностью выступить на “концерте”. Но США консолидируются на идее “Россия токсична”, так что заставит Вашингтон вернуться к “доверительности” в отношениях с Москвой?

Если Кремль прислушается к победным тромбонам, да еще поверит в готовность Запада к попустительству, то дела плохи. В таком случае у российской правящей команды может вновь возникнуть искушение прощупать, есть ли у Запада мускулы. Тем более что у Кремля возникла проблема с новой идеей легитимации. Путин уже перепробовал несколько ролей: Стабилизатора, Модернизатора, Военного Лидера. Теперь пытается освоить роль Миротворца, предлагающего миру выход из новой холодной войны. Но для того, чтобы эта роль не подорвала самодержавие, ему отчаянно нужно отступление Запада!

Если Запад не готов дать Кремлю возможность ощутить победу, можно попытаться принудить западных лидеров к этому угрозой побить в их окнах стекла. Российская тактика принуждения к любви была вплоть до нынешнего времени вполне успешной. В кремлевском “инструментарии” еще остались средства принуждения: и обещание перевести российскую экономику на “военные рельсы”; и угроза выйти из Договора по РСМД. Этого в принципе достаточно для того, чтобы у западной элиты затряслись поджилки. Если дело пойдет в этом направлении, то Россия вновь превратится в осажденный лагерь — даже вопреки желанию элиты, которая предпочла бы устроиться в другом, враждебном лагере. Не забудем, однако, чем завершилось предыдущее лагерное противостояние — крахом СССР.

Если же Запад спустит все на тормозах, то значит, мир вернется к “большой сделке” последнего двадцатилетия: Запад предоставит России ресурсы, а Россия Западу — газ и коррупцию. Это будет сценарий не краха, а медленного загнивания; правда, вместе с Западом, что может кому-то доставить удовольствие.

Ох да! Мы забыли в этом контексте про президентские выборы. Впрочем, сегодня интрига, которая определит траекторию России, отнюдь не в выборах. Интрига в том, пожелает ли Запад оставаться ресурсом российского самодержавия. И неважно, кто это самодержавие будет в Кремле олицетворять.​

Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции

Прокаженные
 

Создается впечатление, что у американской администрации неожиданно возник синдром “расщепленного” сознания. В прошлом году Вашингтон отметал все попытки Кремля замириться. Известно о двух планах восстановления дружбы с США, предложенных Москвой. В марте 2017 года Кремль пытался соблазнить Белый дом феерической программой создания “оси” Москва — Вашингтон, которая предполагала “особые консультации” по вопросам войны в Афганистане, ситуации в Украине (конечно, без участия украинцев), иранской ядерной сделке и денуклеаризации Корейского полуострова. Американские силовики приглашались за стол с российскими партнерами обсуждать вопросы “взаимного интереса”. Москва была готова к новой эре в отношениях с США и, видимо, в Кремле были обескуражены, когда Вашингтон отверг эту инициативу. Ну, а как Дональд Трамп мог ее поддержать? Особенно после того, как стало очевидно российское хулиганство в ходе американских выборов. Пойди Трамп на обсуждение кремлевских идей — он бы точно угодил под обвинение в государственной измене.

Очевидно, российские стратеги не осознали, насколько американцы были возмущены кремлевскими шалостями, ибо в июле Москва еще раз попробовала примириться, предложив Белому дому пакт “о взаимном невмешательстве”. Опять облом: вместо поддержки пакта в Вашингтоне выписали России новые санкции и занялись подготовкой “кремлевского списка”, который должен сделать ближайших соратников российского президента нерукопожатными.

И вот в момент, когда Кремль ожидает новой пощечины, Вашингтон согласился на возобновление диалога с Москвой. Во времена Барака Обамы высшим американским военным было запрещено встречаться с российскими визави. Так, генерал Филип Бридлав, в бытность командующим вооруженными силами НАТО, не имел права общаться с русскими. А вот сменивший его на этом посту генерал Кертис Скапарротти в январе встретился с начальником российского Генерального штаба генералом Валерием Герасимовым. Владислав Сурков и Курт Волкер продолжат искать выход из конфликта в Донбассе. Томас Шеннон, третий человек в Государственном департаменте, будет обсуждать вопросы ракетных вооружений с заместителем министра иностранных дел России Сергеем Рябковым.

Означает ли это, что Вашингтон готов начать новую “перезагрузку”? ( Collapse )
Нет, не означает. Возобновление диалога с Москвой не мешает прокурору Ричарду Мюллеру добиваться допроса президента Трампа, чтобы выяснить причину его симпатии к президенту Путину. В свою очередь Трамп вынужден по настоянию своего кабинета одобрить отправку в Украину летального оружия. Функционеры Демократической партии, опубликовав доклад “Путинская асимметрическая атака на демократию в России и Европе: последствия для национальной безопасности в США”, открыто говорят, что сдерживание России — их стратегическая задача.

Меняются настроения в Европе. Один из самых влиятельных комиссаров Европейского союза Гюнтер Эттингер доказывает, что не совершил ничего предосудительного, когда общался с германским бизнесменом Клаусом Манголдом, лоббистом российских интересов, и ничего не ляпнул в ходе своих встреч с представителями “Газпрома” в 2012–2014 годах. Короче, Эттингер должен оправдываться по поводу своих контактов с теми, кто контачит с Москвой! Это и есть новая реальность. Брюссельские бюрократы, которые всегда были готовы дружить с Россией, беспокоятся теперь о том, чтобы их не заподозрили в связях с русскими.

Европейские политики и чиновники вслед за американцами теперь будут пытаться обезопасить себя от любых подозрений в симпатиях, а тем более партнерстве (упаси, Господи!) с Москвой. Для этого нужно не встречаться с русскими без свидетелей, не говорить им лишнего и не иметь с ними дел. А то придется отчитываться перед следственными органами либо объясняться с журналистами, которые везде ищут “русский след”. Россия становится символом неприятностей, которых следует избегать. Иметь отношения с русскими — значит для западного политика гробить свою репутацию.

Дело не в западной реакции на репрессивный характер российской власти. Китай не менее авторитарная страна, но китайцев на Западе ценят и привечают. Недаром французский президент Эммануэль Макрон, размышляющий о новом векторе для Европы, отправился в Китай с предложением сотрудничества. Дело в поведении России на международной сцене, в российском гопничестве и неадекватности. Но, пожалуй, окончательно вывело из себя западный истеблишмент кремлевское вранье и равнодушие к тому, как это вранье воспринимается (на Западе тоже врут, но не так демонстративно и за вранье расплачиваются).

А ведь какие были времена! Сотрудничество западной и российской элит приносило дивиденды обеим сторонам. Но сегодня оказалось, что западным партнерам за это удовольствие приходится расплачиваться. Недавно Deutsche Bank вынужден был выплатить финансовым регуляторам в Нью-Йорке штраф в 425 миллионов долларов за то, что помогал своим российским клиентам отмыть 10 миллиардов. Чуть раньше в коррупционные скандалы вляпывались компании Siemens и Daimler AG, которые выплачивали штрафы американским контролерам за подкуп российских чиновников!

После долгого раскачивания западное сообщество начинает искать ответ на вызов, которым для него стала Россия. Восприняв западную мягкотелость за норму и попытавшись раскачать либеральные демократии изнутри, Кремль спровоцировал неизбежный ответ. “Коллективный Запад” формирует новые правила игры с Россией, которые грозят разрушить столь успешную модель выживания самодержавия. Нет, России не грозит ни изоляция со стороны Запада, ни жесткая конфронтация. Запад не собирается загонять Кремль в угол. У Запада нет стремления обваливать российский режим: зачем эта головная боль? Для Кремля все гораздо хуже: лишая Россию модернизационного и финансового ресурса, Запад оставляет России один сценарий — загнивание.

Но вряд ли российская элита, которую не заботит деградация страны, может вздохнуть с облегчением. Вместо закона в России российская элита получит закон в западном сообществе. Но здесь возникает вопрос: как западные политические институты воспользуются уязвимостью российского правящего класса, поставив его перед угрозой превратить в объект перманентного расследования? Ведь Запад вовсе не обязан заботиться о национальных интересах России, коль скоро ее элита стала антинациональной. Какие обязательства будут брать на себя представители российского правящего класса, припертые к стенке западным правосудием? Да, они останутся лояльными Путину, уверены многие. Ой ли? В любом случае формируется внешний фактор прессинга, который окажет влияние и на российскую политическую сцену, и на степень лояльности политического класса к Кремлю.

Таков итог кремлевской внешней политики. Вместо того чтобы обеспечить себе роль великой державы и члена мирового “Концерта наций”, Россия оказалась государством, от которого шарахаются. Но не столько из страха, сколько стремясь избежать гадостей и… из отвращения. Россия стала государством, правящий класс которого оказался в унизительной зависимости от того, какой выбор ему предоставят западные органы, оценивающие его поведение.

Вспомню Салтыкова-Щедрина: “Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду”. Правда, вот непонятное: 72% россиян полагают, что Россия остается “великой державой”. Что это — наивность или атрофирование мозгов?
Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции

Русская мозаика – о жизни на "Титанике"
 

Российская реальность переворачивает привычное. Слабость, компенсируемая непредсказуемостью, создает иллюзию силы. Стабильность сохраняется за счет размытости принципов и отсутствия альтернатив. Агрессивность скрывает неуверенность. Давайте взглянем, на чем мы сегодня держимся, и подумаем, как долго страна может ковылять, превращая уязвимость и бесперспективность курса в свою национальную специфику?

1. Легитимность власти. В традиционно настроенных слоях общества легитимность власти разрушается ее усилиями по собственной десакрализации, а среди “модернистской” части россиян — их неверием в возможность смены власти.

2. Новое президентство В. Путина и его повестка. Кремль не придумал идеи, которая может объединить страну. “Диктатура закона”? Дискредитирована беззаконием. “Осажденная крепость”? Лишает ресурсов Запада. “Зачистка”? Придется строить защиту от “зачищенных”. Бюрократизация вместо фаворитизма? Означает консервацию гнилья.

3. Лояльность как принцип существования правящего сословия. Работает, пока лидер гарантирует благополучие. Как только лидер перестает играть эту роль, правящее сословие начинает поиск нового объекта лояльности.

4. Силовики. Особый класс, возникший в результате сращивания репрессивного механизма с собственностью. Обладание собственностью лишает силовиков желания защищать государство. Неясно, в какой степени они готовы защищать лидера.

5. Коррупция. Вертикаль, построенная на коррупции, не может бороться с ней без риска саморазрушения.

6. Революция. Следствие отказа правящего класса от назревших реформ.

7. Загнивание. Результат осознанной политики власти, опасающейся революции. И то, и другое угрожает целостности страны.

8. Либерализм. Идеология меньшинства, дискредитированная как прокремлевскими либералами, так и сотрудничеством Запада с клептократиями.

9. “Проект Собчак”. Способ окончательно лишить либеральное меньшинство массовой поддержки. Впрочем, “проект” был бы невозможен без готовности меньшинства стать объектом манипуляции.

10. Интеллектуалы. Прослойка, которая очеловечивает самодержавие, выводя общественное недовольство “в свисток”.

11. Гражданские инициативы. Укрепляют стабильность за счет попыток решить проблемы, от решения которых отказалось государство.

12. “Фактор Навального”. Тест на способность общества к протестам и готовность власти к кровопусканию.

13. Запад. Противник и донор одновременно. Облегчает выживание самодержавия, создавая образ “врага” для нужд мобилизации вокруг власти, одновременно снабжая ее ресурсами.

14. Война. Способ выживания российской системы. Интеграция правящего класса “в Запад” заставляет его перейти к шантажу войной с целью повысить свои дивиденды от диалога с Западом.

15. Враги. Поиск “врага” — механизм самоутверждения лидера и нации. Свидетельство политического невроза, и пока неясно, излечим ли он.

16. Санкции. Попытка Запада заставить субъект санкций вести себя прилично. Но насколько эти ожидания оправданны в отношении враждебной для Запада системы?!

17. “Парадокс Трампа”. Самый прокремлевский президент США под угрозой импичмента вынужден проводить самую антикремлевскую политику.

18. “Кремлевский список”. Формальный список российской элиты, составленный Белым домом, который попытался не обострять отношения с Кремлем. Отныне весь российский правящий класс становится нерукопожатным (включая прозападную часть элиты), что разрушает механизм его существования в долларовом пространстве.

19. Нелюбовь. Чувство, которое окружающий мир испытывает к России. Результат российской иллюзии насчет того, что мир жаждет наших объятий и поучений, как ему жить.

20. Путин в Кремле после марта 2018 года. Заложник, который знает, что не сможет выбраться из кремлевского лабиринта. Общество это тоже знает и не знает, что с этим делать.

21. Страх хаоса безвластья. Самая прочная “скрепа” самодержавия, которая нейтрализует разрушительные тенденции. И вот экзистенциальный вопрос: придет ли момент, когда в восприятии общества хаос, порождаемый властью, начнет перевешивать страх безвластья? Возможно, новое президентство Путина даст нам ответ. Недолго осталось ждать.
Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции

Как кость в горле
 

https://svobodaradio.livejournal.com/3557007.html
Пишет Официальный блог Радио Свобода (svobodaradio)
2018-06-22 14:11:00

Владимир Путин возвратился на глобальную авансцену. Мир готовится к саммиту Трамп — Путин, который по крайней мере на несколько дней превратит в мусор все другие новости. Впрочем, Путин всегда оставался на авансцене. После своего украинского “гамбита” российский президент солировал в роли черного демона, а нынче выступает в ином качестве — как партнер для диалога с Западом. Запад готов с Путиным говорить. Причем некоторые западные лидеры, шокированные хулиганской бесшабашностью Дональда Трампа, находят Путина более приемлемым собеседником. Факт несомненный, который должен вызывать эйфорию у кремлевского истеблишмента и горечь — у путинских критиков.

Но означает ли готовность Запада к диалогу с Москвой, что либеральные демократии забыли о том, что вызвало их конфронтацию с Россией? Короче, решил ли Запад забыть об Украине и российской агрессии против этой страны?

Судя по последним выступлениям президента Путина, он надеется, что либеральные демократии устали враждовать с Россией. Конечно, можно понять стремление лидера, изгнанного из высшей политической лиги и вынужденного несколько лет отсиживаться за кремлевскими стенами, найти повод для хорошего настроения. Казалось бы, повод найден! Разве недавние визиты к российскому президенту Ангелы Меркель, Эммануэля Макрона, Нарендры Моди, западное присутствие на Санкт-Петербургском экономическом форуме, угодливые улыбки австрийского канцлера, заверения в дружбе венгерского и итальянского премьеров, объятия болгарского премьера и чешского президента, а также рост товарооборота России с Европой — разве все это не означает перелома в отношениях? Тем более что Трамп загоняет Европу в кремлевские объятия и торговой войной с собственными союзниками, и отказом от ядерной сделки с Ираном (против чего протестуют европейцы), и борьбой против “Северного потока — 2” (что раздражает Берлин). Однако лучшим подарком российскому президенту является подготовка к встрече с Трампом, что должно стать подтверждением возвращения Путина на мировой Олимп. Карты ложатся исключительно выгодно для Кремля.

Но не будем спешить. Готовность Запада к диалогу с Москвой не означает отступления. Венгерский премьер Виктор Орбан и чешский президент Милош Земан давно дружат с Путиным, получая от России немалые дивиденды, возможно, и личные. Но Венгрия и Чехия, тем не менее, участвуют в санкциях против России. Трамп может сколько угодно призывать к возврату России в “Семерку” и называть Крым российским, потому что там говорят по-русски (!), но его администрация создает вокруг России санитарный кордон. Более того, американская элита консолидировалась на антироссийской основе, не найдя других оснований для сплочения. Макрон может делать Путину комплименты, а Меркель кокетливо принимать от Путина розы. Но оба подтверждают для непонятливых: Европа санкции с России не снимет, пока не наступит прогресс в выполнении Минских соглашений по Украине. Для неизлечимых оптимистов “Семерка” приняла решение о создании “механизма быстрого реагирования”, который должен отвечать на “недопустимые действия”, исходящие от “таких стран, как Россия”.

Но ведь товарооборот растет, а западные кампании умудряются обходить санкции, скажите вы. Верно. Западные правительства в интересах собственного бизнеса могут прикрывать глаза на дыры в санкционном режиме. Но надеяться на “друзей России” было бы опрометчиво. “Друзья” будут использовать изоляцию России, продавая ей воздух, как это делает Орбан. Венгерский премьер блестяще конвертировал дружбу с Путиным в российское финансирование (12,5 миллиардов евро!) строительства АЭС “Пакш-2”. Болгарский премьер Бойко Борисов пытается обменять свое лобызание Путина на обещание Москвы достроить болгарскую АЭС “Белене” и дотянуть до Болгарии газопровод “Турецкий поток”. Интересно, что попытаются выторговать у Кремля итальянцы? В любом случае это будет виртуальная любовь за солидное вознаграждение. Но ожидать, что “друзья” потребуют отмены санкцией в отношении России? Этого не будет. Германия вместе с Францией не устают повторять Москве и ее “троянским коням” в европейском лагере: санкции с Кремля не снимем, в свой клуб не пустим, пока Россия не уйдет из Украины (ЕС только что продлил “крымские санкции”).

Надеяться на то, что Трамп все же окончательно рассорится с Европой и Европа примется искать успокоения в дружбе с Россией? Какая наивность! В трансатлантической семье ссорились и раньше, даже с битьем посуды. Но содружество пережило все бури. Потому что это сотрудничество консолидируют не только общие принципы, но и присутствие России, которой Запад не доверяет. Кстати, и прокремлевские наблюдатели предупреждают: “Поворот Европы от Америки к России… невероятен из-за страха перед восточным соседом и массы исторических факторов и предрассудков”.

Словом, украинский вопрос останется для Запада своего рода “красной чертой”, через которую не переступить. Даже не из-за западных симпатий к украинцам. А потому, что сдача Украины и превращение ее в “ничейную” зону будет провоцировать Россию тренировать на Украине свои мускулы, создавая постоянный очаг напряженности. Сдача Украины — признание Европы в собственном бессилии. Этого Европа, пусть и слабовольная, позволить себе не может. Этого Европе не позволит сделать американский Левиафан, оставляющий европейцев наращивать собственные мускулы. Как вы думаете, кто должен стать объектом для демонстрации силы?

Нам еще предстоит осмысление того, чем стала для России ее агрессия против Украины. Пытаясь удержать Украину от бегства в Европу, Россия похоронила европейский вектор своего развития. Как можно быть европейской страной, силой удерживая соседа от европейского выбора?! Ирония в том, что война с Украиной сделала невозможным и кремлевский евразийский проект. Какая Евразия без Украины и Лукашенко, который тоже норовит просочиться в Европу; без Назарбаева, который создает противовес Москве, развивая отношения с Вашингтоном и Пекином?

Как бы Кремль не хотел заставить мир забыть про Украину — не получится. И потому, что Запад не отдаст никому право бить стекла в своих подъездах. И потому, что Кремль постоянно напоминает об Украине, сделав ее фактором своей внутренней политики. И потому, что сдерживание России стало не только критерием украинской идентичности, но и ключевым принципом европейской безопасности.

Россия споткнулась об Украину. Бегство Украины стало для России мучительным вызовом и ударом по власти, которая считает своей миссией возрождение имперской мощи. Горькая ирония в том, что стремясь сохранить Державу, Кремль своим “украинским походом” нанес по этой Державе сокрушительный удар.

Автор — политический эксперт

Высказанные в рубрике “Право автора” мнения могут не соответствовать точке зрения редакции