Наша власть беспрерывно врет
 

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...=53FF10563B50D
Как врала в 80-е про Афганистан. В 90-е — про Чечню
28-08-2014 (15:23)

Мы воюем с Украиной. По-настоящему. Посылаем туда солдат и технику. Украинцы дерутся хорошо, но отступают. Силы, конечно, неравны.

И при этом наша власть беспрерывно врет. Как врала в 80-е про Афганистан. В 90-е - про Чечню. Сегодня - про Украину. А мы хороним своих вчерашних сослуживцев, друзей и родных, которые сейчас по обе стороны, которые убивают руг друга не потому, что хотят, а потому, что стареющей власти всегда нужна кровь.

Мы все это знаем. Поэтому власть врет.

А вот почему делаем вид, что верим? Струсили?! Даже думать боимся? А детей терять не страшно?! А в братьев стрелять? Как жить-то потом будем?

И знайте – мы могли и можем это остановить. Достаточно просто выйти на улицу, пригрозить забастовкой. Власть сразу сдуется, она труслива. Но нет, мы будем делать вид, что верим. И плакать на похоронах.

Так вот, я больше молчать не хочу и не буду!

Михаил Ходорковский
 

http://www.kommersant.ru/doc/1301302
11.01.2010, 00:00

Михаил Ходорковский (1963 г. р.) окончил Московский химико-технологический институт и Институт народного хозяйства имени Плеханова. Был комсомольским активистом, руководил государственно-кооперативным объединением МЕНАТЕП, с которого начал свой бизнес. В 1992-1993 — замминистра топлива и энергетики. Возглавлял НК ЮКОС, пока не разошелся во мнениях с Владимиром Путиным. В октябре 2003 вместе с совладельцем ЮКОСа Платоном Лебедевым обвинен в мошенничестве и неуплате налогов, осужден на восемь лет. Проходит обвиняемым по новому делу — о краже нефти у ЮКОСа и легализации полученных от ее продажи средств.
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...331_1_t206.jpg
1996, с Александром Смоленским и Владимиром Гусинским
Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...117_1_t206.jpg
1996
Фото: Виктор Васенин, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...107_1_t206.jpg
1997, с супругой Инной и дочерью Настей
Фото: Эдди Опп, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...835_1_t206.jpg
2001
Фото: Василий Шапошников, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...124_1_t206.jpg
2003, за четыре месяца до ареста
Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...302_1_t206.jpg
2003
Фото: Илья Питалев, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...403_1_t206.jpg
2003
Фото: Василий Шапошников, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...316_1_t206.jpg
2003
Фото: Алексей Куденко, Коммерсантъ
http://im.kommersant.ru/Issues.photo...316_1_t206.jpg
2009
Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ

Белковский: «Никакие деньги Ходорковский давать Навальному не будет, потому что это болезненно для Путина»
 

Россия
Экономика
Бизнес
Деньги
Мир
Будущее
Фото

Дело ЮКОСа
33 796 20.12.2013, 15:10
http://slon.ru/russia/nikakie_dengi_...-1036953.xhtml

http://slon.ru/images3/6/1000000/632...jpg?1387663906
Фото: Андрей Стенин / РИА Новости
Slon поговорил с известными политологами о том, какая судьба ждет Ходорковского после его неожиданного прошения о помиловании и сенсационного решения Владимира Путина отпустить заключенного олигарха на свободу.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18.../belkovsky.jpg
Станислав Белковский, учредитель Института национальной стратегии

Не думаю, что Ходорковский заключал с Путиным какой-то пакт об условиях своего освобождения. Любая сделка с условиями возможна только тогда, когда одна сторона может принудить вторую выполнять эти условия в случае их нарушения. Владимир Владимирович же помнит прецедент Гусинского 2000 года, когда с тем подписали бумагу, по которой он получал $300 млн и отказывался от «Медиамоста». После чего Гусинский вышел из тюрьмы и все кондиции порвал. С тех пор для Путина все подобные договоренности просто невозможны. И с Ходорковским ни о чем не договорились. Просто Путин понял психологию Ходорковского, систему его намерений и желаний. А психология человека гораздо важнее, чем подпись на бумажке.

Путин понял, что Ходорковский не революционер, что его приоритетной целью на всю оставшуюся жизнь является нежелание вернуться туда, где он находился последние 10 лет. Путин уверен, что Ходорковский не собирается свергать режим Путина и наносить ему сколько-нибудь серьезный ущерб на Западе. То есть Ходорковский не представляет никакой опасности, а следовательно, его можно без риска отпустить. Это главное и единственное соображение, по которому Ходорковский теперь выходит на свободу.

Не думаю, что Ходорковский написал заявление о помиловании из-за давления на него. Я считаю полной ерундой сообщение уважаемой газеты «Коммерсантъ» о том, что некие сотрудники спецслужб приходили в колонию к Ходорковскому и рассказывали про состояние здоровья его матери. Потому что Марина Филипповна уже давно больна раком четвертой стадии, она лечится в берлинской клинике «Шерите», а Ходорковский давно получает сведения о состоянии ее здоровья. Поэтому ничего нового никакие мифические представители спецслужб ему поведать не могли. Третье дело против Ходорковского является блефом, что подтвердил вчера Владимир Владимирович Путин – куда более информированный человек, чем кто-либо. Я уверен, Ходорковский написал прошение о помиловании добровольно, и сделал это тогда, когда был уверен, что оно будет точно удовлетворено.

Внутри страны это ничего Путину не даст, потому что активная часть общества не воспримет это действие Путина положительно. То есть, конечно, активная часть российского общества хорошо воспримет сам выход Ходорковского, но Путин для них все равно в этой ситуации предстает не умным и милосердным, а жестоким и коварным. Главное, что будет говорить прогрессивная общественность, – это легенда о давлении на Ходорковского сотрудников спецслужб и то, что Путин сделал конъюнктурный ход перед Олимпиадой. Для общества это мышление перестроечного сознания, а я настаиваю, что мы переживаем перестройку-2, в которой освобождение Ходорковского сопоставимо с освобождением Горбачевым Сахарова. А в перестройку любые шаги власти, даже позитивные, воспринимаются негативно.

Освобождение Ходорковского было провернуто так быстро, чтобы не делать из этого шоу, потому что это отвечало представлениям Путина и самого Михаила Борисовича, как должно быть. Если Ходорковский начнет делать шоу из своего освобождения, то это Владимиру Владимировичу не понравится. Это исходит из их общего понимания, чтобы не влипнуть. Отчасти это интуитивное понимание, отчасти аналитическое, потому что за эти годы Путин и Ходорковский успели хорошо понять друг друга.

Ни на какие предвыборные кампании Навального Ходорковский, конечно, давать денег не будет. Ходорковский выходит не воевать с Путиным. Он, безусловно, будет заниматься общественной деятельностью и позиционировать себя как большую моральную и интеллектуальную величину, продолжать писать статьи, заниматься образовательными проектами. Но он не будет участвовать в войне с Путиным и не будет делать что-либо болезненное для Путина. А Навальный для Путина – явление, безусловно, болезненное. И вообще, не забывайте, что у Ходорковского официально не осталось денег, потому что тогда моментально приставы и всякие судебные ребята прибегут к нему с криком: «Отдавай долги Родине!» Поэтому официально Ходорковский будет финансировать мало что.

Уже завтра я пошлю Ходорковскому запрос о встрече, хотя сам настаивать на ней я не буду. Если он захочет, то встретится со мной. За все эти годы мы с ним заочно сроднились. Я много занимался изучением дела Ходорковского. Сначала про меня писали, что я его посадил, потом писали, что я за него составлял его открытые письма. Но за это время мы сроднились, я, по крайней мере, воспринимаю это так.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18.../pavlovsky.jpg
Глеб Павловский, директор Фонда эффективной политики

Мне исключительно странно, почему все гадают о том, будет ли заниматься Ходорковский политикой сейчас, оказавшись на воле. Ходорковский не вышел бы на свободу ни сейчас, ни к концу второго срока, если бы не согласился на условия, которые нам неизвестны. Обсуждать то, чего мы не знаем, это странно. Однако есть две вполне очевидные вещи: во-первых, эти условия были приняты Ходорковским под сильнейшим давлением, а во-вторых, в эти условия, скорее всего, входит обязательство не заниматься политикой.

Сам Ходорковский прежде неоднократно говорил о намерениях участвовать в некоммерческой деятельности и культурных проектах. Мне кажется непонятной гадательная активность, привязывающая Ходорковского к чему-то еще. Он не является политиком, не является лидером партии, чтобы постоянно рассуждать о его политической судьбе.

Эти рассуждения берутся из чаяний относительно Ходорковского, они возникают из неправильного представления, которое, кстати, он сам много раз опровергал, говоря, что не собирается участвовать в политической борьбе. И я не думаю, что он лукавит.

Но в любом случае Ходорковский – это человек, который прошел такой зигзаг жизни и такие испытания, что он, безусловно, будет авторитетным человеком в стране, независимо от того, чем он займется.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18...0/makarkin.jpg
Алексей Макаркин, замглавы Центра политических технологий

Ходорковский не будет напрямую участвовать в политике, если под политикой подразумевается участие в электоральных кампаниях, членство в политических партиях. Ведь еще очень долгое время по закону он не будет иметь права на участие в выборах. Кроме того, я не думаю, что Ходорковский ставит перед собой задачу возглавить партию или что-нибудь зарегистрировать. Вряд ли Ходорковский будет заниматься предпринимательством – ведь, когда он был еще на свободе в начале 2000-х годов, его интерес к бизнесу заметно упал. Не говоря о том, что вряд ли кто-то из потенциальных партнеров согласится с ним работать в России, потому что это сильно рискованно.

Да, он в первую очередь будет общаться с родными, с семьей, но сомневаюсь, что Ходорковский целиком уйдет в частную жизнь. Исходя из этого, для него остается общественная деятельность: участие в гражданских инициативах, написание статей на значимые общественные темы.

Сомневаюсь, что Ходорковский будет спонсировать Навального. Если он начнет какого-то финансировать, то к нему возникнет тут же масса вопросов, потому что всплывет вопрос об отмытых средствах.
http://slon.ru/images2/blog_photo_18...0/kalachev.jpg
Константин Калачев, глава Политической экспертной группы
Я думаю, что не изменится практически ничего. Честно говоря, я не понимаю всеобщего ликования и надежд, что это изменит инвестиционный климат и повлияет на бизнес-климат для российских предпринимателей. С моей точки зрения, ничего экстраординарного не произошло, кроме того, что Ходорковский наконец сможет воссоединиться с семьей. Это имиджевое решение, ставшее возможным потому, что, по мнению власти, Ходорковский не несет больше никаких угроз. Это подтверждает и отношение населения к Ходорковскому – для большинства Нельсоном Манделой он так и не стал.

Я предполагаю, что он не будет заниматься активной политической деятельностью, и в этом смысле продолжать его удерживать в заключении было бы бессмысленно, если не принимать во внимание фактор личной мести. Понятно, что решение связано с Олимпийскими играми – мы это недооцениваем, но Путин относится к ним очень серьезно. В 1936 году в Германии тоже серьезно относились к Олимпиаде. Для Путина архиважно, кто будет сидеть на трибуне, – первые лица уважаемых стран или узкий круг союзников из постсоветских стран и африканские президенты. Уже есть реакция на освобождение ЕС и США – они сказали, что это шаг в правильном направлении. Путин хотел ликвидировать саму возможность бойкота этих эпохальных Олимпийских игр, которые являются для него событием всей жизни, этаким триумфом воли Владимира Путина. Что там Ходорковский по сравнению с триумфом президента!

Другое дело, что история темная: сами версии по поводу того, как с Ходорковским договаривались, выглядит неубедительно. Надеюсь, он сам-то знает, что на свободу выходит, а то мы комментируем, а ему, может, и не рассказали.

Зачем Путину выпускать Ходорковского
 

http://slon.ru/russia/zachem_putinu_...-1036698.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1000000/632...jpg?1389939447
Фото: ИТАР-ТАСС / Федор Савинцев
Многие помнят, что для посадки Михаила Борисовича Ходорковского была разработана и осуществлена масштабная спецоперация по захвату его самолета спецназом в аэропорту Новосибирска. Про нее даже Европейский суд что-то в своих решениях писал. Однако сегодняшняя спецоперация по анонсированию выхода Ходорковского на свободу была куда круче. Даже через восемь часов после ее начала было невозможно увидеть внятные комментарии представителей Ходорковского о том, писал он прошение о помиловании или наш президент снова ловко всех дезинформировал.

По отказу адвокатов комментировать ситуацию было видно, что предстоящее помилование Ходорковского и, как следствие, потеря «клиента столетия» для них – большая новость. Позднее все комментарии на тему помилования были дезавуированы пресс-центром Ходорковского, что лишний раз подтвердило сугубо секретный характер спецоперации. При этом очень многим сторонникам и фанатам Ходорковского сами слова о возможности написания Михаилом Борисовичем подобного прошения после стольких лет мученического заключения показались абсолютным святотатством и откровенной клеветой. Появились заявления о том, что Ходорковский должен немедленно отказаться от помилования, дабы «не принимать его из рук сатрапа».

Давайте разберемся, почему Ходорковский написал прошение о помиловании, когда сидеть ему осталось всего-навсего какие-то девять месяцев – меньше 10% срока, назначенного ему судами. Несмотря на слухи о мифическом «третьем деле», он имел реальную возможность выйти с гордо поднятой головой навстречу радостной толпе у ворот зоны под вспышки камер сотен корреспондентов. Но он решил по-другому.

Почему-то мало кто обратил внимание на недавнее интервью Ходорковского The New York Times от 11 ноября 2013 года. А оно дает четкий и однозначный ответ на вопрос о том, зачем он попросил помилования и почему именно сейчас. «Сейчас маме почти 80 лет. Опять рак, опять операция. Ее сын уже десять лет в тюрьме, и есть большая вероятность никогда не встретиться на свободе», – говорит Ходорковский. В подобной ситуации любой человек написал бы просьбу о помиловании. Даже если на протяжении многих лет был категорически против. Путин и ЮКОС – это одно, а мать – совершенно другое.

Разумеется, одной просьбы о помиловании для выхода Ходорковского было бы абсолютно недостаточно. В стандартных условиях она бы просто не дошла до Путина, а была бы оперативно остановлена на уровне соответствующей региональной комиссии, которая по закону должна первой принимать решение о «годности» соответствующего прошения. И, разумеется, нашлась бы масса самых убедительных причин не передавать прошение «наверх». Но прошение о помиловании МБХ каким-то невероятным финтом, в обстановке высочайшей секретности, минуя руки родных и адвокатов, «влетело» в Кремль и удостоилось милостивого кивка ВВП. Более того, сам факт его возможного удовлетворения был озвучен на фоне ежегодной пресс-конференции президента, что многократно усилило PR-эффект. Значит, это было нужно не только Ходорковскому, но и Путину. Ведь подписанием одного прошения Ходорковского Владимир Владимирович решает для себя несколько важнейших задач.

Во-первых, прекращает длящееся уже второй десяток лет «дело ЮКОСа». Да, все понимают, что при выходе Ходорковского и (теперь уже неизбежном – через четыре месяца) Платона Лебедева в заключении останется осужденный на пожизненное Алексей Пичугин и его «заочный» подельник Леонид Невзлин. Но это уже будет абсолютно не тот масштаб дела, чтобы оно беспокоило власть. Получив помилование из рук Путина, Михаил Борисович, следуя определенным понятиям, вряд ли сделает целью оставшихся лет своей жизни агрессивную борьбу с ним. Да и помочь оставшимся с обвинениями и приговорами юкосовцам он, увы, кроме ободряющих слов ничем не может. Так что все обрели тот статус-кво, в котором и будут находиться ближайшие лет десять: разыскиваемые – в розыске, Ходорковский – с семьей, адвокаты – в поиске новых клиентов. Дело потихоньку списывается в архив. Никакой Европейский суд уже никому не нужен и не интересен.

Во-вторых, успешно избавляется от весьма неприятной персоны в неформальном списке российских политзэков, что с учетом грядущего выхода на свободу Pussy Riot, гринписовцев и части «узников Болотной» ставит его на один уровень с известным царем-милостивцем, выбивает аргументы из рук оппозиции, затыкает рты перед Олимпиадой, да и вообще... Хотя при этом свято соблюдается принцип: «дело ЮКОСа» было начато по воле Владимира Владимировича, по его воле оно и закончено. Не раньше. Так что «воспитательный» характер «дела ЮКОСа» для олигархов утрачен не будет. Генерал Бастрыкин, как всегда, – на запасном пути.

В-третьих, показывает всем и каждому, что «несгибаемых» в России нет и быть не может. Есть только временно и по разным причинам «несогнутые». Но и они рано или поздно согнутся. Березовский поздно раскаялся и плохо кончил. Ходорковский «раскаялся» раньше, и у него есть возможность принести пользу Отечеству. Так и будут впредь говорить агитаторы из «Единой России».

Выход Михаила Борисовича на свободу неизбежно ставит на повестку дня вопрос: а как же впредь будут строиться отношения Путина и Ходорковского? Получается, что Михаила Борисовича просто так взяли и выпустили на свободу: иди и делай все что хочешь, хоть революцию? Разумеется, нет. Хотя просьба Ходорковского о помиловании ни в коей мере не является признанием им своей вины, как хотят представить многие, но по факту ее удовлетворение со стороны президента является ни чем иным, как подписанием нового своеобразного пакта Путин – Ходорковский.

В этом пакте, с одной стороны, Владимир Владимирович, по понятиям, обязуется: а) освободить Ходорковского; б) не преследовать его по «делам ЮКОСа» в дальнейшем; в) не создавать ему и его близким невыносимых условий жизни на территории Российской Федерации. В ответ Михаил Борисович, тоже, разумеется, сугубо понятийно обязуется: а) принять помилование и согласиться с ним; б) не предпринимать в отношении Путина и Ко агрессивных действий с использованием имеющихся у него ресурсов; в) не пытаться заниматься тем, чем Михаилу Борисовичу заниматься принципиально не надо и противопоказано (список пунктов понятен). Очевидно, что, если подобное соглашение будет нарушено одной из сторон, это неизбежно повлечет войну на полное истребление, по сравнению с которой предыдущие события по «делу ЮКОСа» покажутся детским утренником.

Можно рассуждать годами, правильно ли Ходорковский поступает, что «подписывает» этот пакт. Стоил ли он более десяти лет заключения, потери ЮКОСа, огромных денег и много еще чего? Но на самом деле именно подписанием подобного кабального соглашения Ходорковский и доказал, что он настоящий несгибаемый человек, которого российская тюрьма научила правильно расставлять приоритеты.И Мать в их числе находится на самом высоком месте. А от всего остального можно и отказаться.

Михаил Ходорковский: «Я сказал ровно то, что сказал»
 

http://www.echo.msk.ru/blog/echomsk/1403822-echo/
12:07 , 21 сентября 2014

Михаил Ходорковский: «Я сказал Le Monde ровно то, что сказал. Меня спросили, хочу ли я стать президентом России, я ответил, что передо мной такой задачи не стоит. Но если потребуется, я готов взять на себя работу по преодолению кризиса и проведению конституционной реформы. Приписывать других слов мне не надо».

Ранее Le Monde сообщила, что 20 сентября на фестивале в Париже по случаю 70-летия газеты Михаил Ходорковский, отвечая на вопрос, хочет ли он стать президентом России, заявил: «Передо мной не стоит такой задачи. Я не был бы заинтересован в идее стать президентом Российской Федерации в то время, когда моя страна развивалась бы нормально. Но, если представится необходимым преодолеть кризис и провести конституционную реформу, основная часть которой будет состоять в перераспределении президентской власти судебной системе, парламенту и гражданскому обществу, я буду готов взять на себя эту часть работы».

Ходорковский допустил еще 20 лет правления Путина
 

http://slon.ru/fast/russia/khodorkov...-1160486.xhtml
21.09.2014, 18:14
http://slon.ru/images3/213/1100000/4...jpg?1411309030
Михаил Ходорковский. Фото: ИТАР-ТАСС / Зураб Джавахадзе
Бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский считает, что правление президента России Владимира Путина может продлиться еще от двух до 20 лет в зависимости от обстоятельств. Такое мнение предприниматель выразил в интервью испанской газете El Pais, опубликованном 21 сентября.

По мнению Ходорковского, Путин сможет удержаться у власти еще 20 лет при условии, что сможет избежать серьезных ошибок. Предприниматель надеется, что российский президент все же их допустит, и в таком случае не исключает, что власть в стране сменится уже через два года.

Главным слабым местом российского лидера Ходорковский назвал его военный склад ума и неумение признавать право на существование точек зрения, отличных от его собственной. Предприниматель отметил, что не может назвать свое отношение к Путину враждебным и считает его скорее интересным соперником.

Ранее Ходорковский дал интервью французской газете Le Monde, в котором не исключил, что в будущем пойдет на президентские выборы. При этом предприниматель отметил, что готов на такой шаг только в кризисной ситуации, поскольку при нормальном развитии событий президентский пост его не привлекает.

В Кремле это заявление Ходорковского прокомментировать отказались, а адвокат Дмитрий Аграновский пояснил агентству «Интерфакс», что нынешнее российское законодательство не позволяет Ходорковскому баллотироваться в президенты, поскольку он еще не погасил судимость и вряд ли сможет это сделать в следующие десять лет.

Ходорковский ранее объявил о перезапуске общественной организации «Открытая Россия», созданной им в 2001 году, но прекратившей свое существование вскоре после ареста предпринимателя. Целью организации Ходорковский назвал помощь европейски ориентированным россиянам.

Ходорковский: «Тогда я не понимал, что то, что мы делали, было хоть и законным, но несправедливым»
 

http://www.profile.ru/rossiya/item/8...nespravedlivym
21.09.2014 | Маттиас Шепп

Полная версия интервью экс-главы ЮКОСа журналу Der Spiegel
http://static.profile.ru/media/k2/it...68c0eea_XL.jpg
«Кто бы ни пришел к власти после Путина, ему придется разрешать проблему аннексии Крыма» Фото: EPA/SERGEY DOLZHENKO

Бывший олигарх Михаил Ходорковский рассказал об отношениях с Путиным, своей жизни сегодня и идеях по разрешению украинского кризиса.

— Уже девять месяцев вы снова наслаждаетесь свободой. Вам известно, почему президент Владимир Путин в прошлом декабре столь неожиданно принял решение о вашем освобождении?

— Он просто хотел улучшить свой имидж перед Олимпийскими играми в Сочи. И он хотел осадить Игоря Сечина — человека из своего ближайшего круга и главу «Роснефти», который упрятал меня за решетку. Сечин стал для Путина слишком влиятельным. Кроме того, Ангела Меркель и Ханс-Дитрих Геншер не отставали и регулярно поднимали мой вопрос в разговорах с Путиным. Они воспользовались этим узким временным окном, с обострением украинского кризиса оно бы снова закрылось. В сегодняшней России я бы не смог выйти на свободу.

— С вашим освобождением были связаны какие-либо условия, например, воздерживаться от политических заявлений?

— Никаких. Но я написал в своем письме к Путину, что, в частности, не стану требовать возврата активов ЮКОСа. И что я собираюсь заниматься только семьей до этой осени. Моя сдержанность имела прежде всего семейные причины, к слову, весьма печальные. Прошлой осенью врачи, которые вели мою маму, сказали, что у нее времени год. Я написал об этом тогда Путину. И я благодарен ему за решение, которое было найдено. Я был рад, что получил возможность посвятить это время маме. Она проходила лечение в Берлине, здесь же в августе она умерла. Кроме того, в конце августа истекал срок моего заключения, и я в любом случае должен был выйти на свободу.

— Вы возобновляете работу вашего прежнего фонда с программным названием «Открытая Россия». Что это? Целенаправленная провокация в адрес Владимира Путина?

— О том, что я после выхода на свободу не буду вечно бездействовать, было Путину известно. Сейчас у меня на Родине не демократия, а авторитарная система. Я хочу это исправить, даже если пространство для политической работы в России все время сужается. Россия должна вернуться на тот путь, по которому она двигалась последнюю тысячу лет — это европейский путь. Россия — часть европейской или европейско-атлантической цивилизации, даже во Владивостоке.

— И теперь вы намерены в полной мере включиться в российскую политику?

— Сегодня в путинской России нет открытой и честной конкуренции, при которой это было бы возможно.

— То есть вы не допускаете мысли, что когда-нибудь еще можете стать премьер-министром или президентом России?

— Я даже не собираюсь основывать свою партию. Я не хочу участвовать в тех псевдовыборах, которые у нас временами проходят, таких, как недавние муниципальные выборы в Москве. Я хочу участвовать в общественной жизни. Если кто-то считает это политической деятельностью — на здоровье.

— Но если такое впечатление возникнет у Путина, вам это грозит новым, третьим процессом?

— Это возможно, но это меня не беспокоит. И я не считаю Путина врагом.

— Это удивляет. Ведь это из-за него вы провели 10 лет за решеткой и лишились вашего ЮКОСа.

— Но он никогда не переходил черту, никогда не применял насилия против моей семьи. Путин — мой политический оппонент. Если ему не нравится то, что я пишу, говорю и делаю, это хорошо. Это значит, что я хорошо работаю. Если ему безразлично, значит, я работаю плохо.

— Когда вы были в колонии, журнал Der Spiegel два года вел с вами переписку. Еще тогда обращал на себя внимание тот факт, что вы высказываетесь о Путине с определенным уважением, несмотря на то, что он украл у вас лучшие годы вашей жизни.

— У меня нет к нему ненависти. Кроме того, мы оба убеждены, что Россия должна быть сильной страной. И для Путина, и для меня территориальная целостность страны имеет высший приоритет. Суверенитет России не обсуждается.

— В одном интервью московскому оппозиционному изданию The New Times вы сказали, что готовы ради России в любой момент взять в руки оружие, чтобы, например, не допустить отделения Кавказа.

— Европа и мир должны понимать: если в России начнется распад, то он будет проходить не так мирно, как это было после окончания «холодной войны» с Чехией и Словакией. Мой народ достаточно пострадал после распада Советского Союза. Но что будет, если процесс распада повторится в течение жизни одного поколения и затронет еще 20-30 миллионов русских?

— Чего вы опасаетесь? Гражданской войны?

— Совершенно верно. Любой пример успешного сепаратистского движения внутри России есть еще один шаг к этой пропасти. В свое время диссидент и лауреат Нобелевской премии в области литературы Александр Солженицын описал стоящую перед нами задачу: нужно сохранить единство российского народа. И с этой точки зрения украинская политика Путина опять-таки безответственна.

— Некоторые считают, что за вашими высказываниями по вопросу о территориальной целостности России стоит всего лишь желание занять какой-то политической пост.

— Мои убеждения в этом вопросе никогда не менялись. И тот, кто считает это тактикой, должен знать: с этой тактикой я и умру.

— Эти ваши слова звучат патетично, почти как у Путина.

— Тогда давайте наконец поговорим об основных различиях между мной и Путиным. Система путинской власти основывается исключительно на его собственной воле. Он не считается ни с кем. Путин вынуждает своих сотрудников и советников к безусловной лояльности, собирая на каждого компромат. В его окружении остались одни соглашатели. В 2003 году, перед моим задержанием, я еще считал, что коррупция — проблема отдельных чиновников. Лишь позднее я понял, что для Путина она является решающим инструментом управления. Эту систему надо сломать. Путин пришел к власти, не имея соответствующего опыта управления. Поэтому он пользовался такими методами.

— До своего назначения Борисом Ельциным на пост премьер-министра в 1999 году он несколько лет был заместителем мэра Санкт-Петербурга, а потом год возглавлял ФСБ.

— Но Путин не понимает, что ему необходима честная обратная связь с народом. До сих пор ему очень везло. Высокие цены на нефть помогали маскировать его многочисленные ошибки. Я по собственному опыту знаю, что управлять с самого верха можно, допустим, таким концерном как ЮКОС, хотя и это нежелательно. Но для такой страны, как Россия совершенно недостаточно только спускать решения сверху вниз. Нужно подключать людей к процессу принятия решений.

— Путин и большинство его советников считают иначе — дескать, увеличение свободы и усиление регионов вместо жесткого руководства могут привести к распаду страны. Они заблуждаются?

— Модель Путина может работать в маленькой стране типа Сингапура, но для России она непригодна. Авторитарные режимы фундаментально нестабильны. Даже в условиях демократии политик, слишком долго остающийся у власти, набивает людям оскомину.

— Какой вам видится идеальная Россия?

— Вероятно, в обозримом будущем России нужен сильный, избираемый народом президент. Но он не может быть единственной фигурой на политическом поле. Я выступаю за европейскую модель разделения властей. Ну не стоит табуретка на одной ножке, опор должно быть три, а лучше — четыре. Правительство, парламент и суды — вот три классические ветви власти. Четвертой я считаю гражданское общество со свободной прессой. Неправильно, когда мэрами даже маленьких городков «дирижируют» из Москвы. Такой мэр будет слушать не граждан, а тех, кто его назначил и кто может его снять.

— Вы верите, что Россией действительно можно управлять, как Германией?

— Любой, кто придет на смену Путину, какой бы острый кризис и какое жестокое противостояние этому ни предшествовали, он должен будет согласиться с сильной оппозицией. Поэтому России нужен сильный парламент, независимые суды и свободные выборы.

— Насколько велика опасность, что в результате свободных выборов к власти придет отнюдь не политик, исповедующий европейские ценности?

— Это возможно — но только на очень короткое время. Путин сам исчерпает возможности авторитарного пути, у которого печальный конец. Тогда эта модель перестанет выполнять свои функции и с экономической точки зрения, и в глазах населения.

— Значит, в конечном итоге остается только один выход — антипутинская революция?

— К сожалению, смена власти демократическим путем маловероятна. Вопрос лишь в том, будет ли она сопряжена с малой или большой кровью. Чем дольше Путин остается у власти, тем более вероятным становится вариант с большой кровью.

— Вы боитесь нового народного восстания?

— Да. Я вижу свою задачу в том, чтобы смена власти произошла быстрее и мягче, с меньшими потерями для людей. Курс Путина за последние полгода не делает эту задачу легче. Украина — это его большая ошибка. Путин считает Украину частью русского мира и хочет во что бы то ни было предотвратить ее «уход» на Запад.

— А вы не согласны, что Украина — часть русского мира?

— Не считая Западной Украины, у нас общие исторические корни. Я об этом тоже говорил, когда в марте и апреле дважды ездил в Украину. Украина и Россия едины. Но Путин своими действиями разрушил потенциал для нашего совместного развития. Мы могли объединиться на общем пути в Европу. И тогда русские и украинцы вместе с белорусами снова стали бы одним народом — без границ, без барьеров, с максимальным экономическим и культурным обменом. Теперь мы отброшены на десятилетия назад. Наши народы дорого заплатят за эту ошибку.

— Как можно разрядить украинский кризис?

— Мы должны поддерживать как можно больше контактов между нашими народами. Я хочу внести свой вклад в это дело с помощью нашего движения «Открытая Россия». Чтобы у нас были друзья, когда придет время собирать камни, как у нас говорят. Кто бы ни пришел к власти после Путина, ему придется разрешать проблему аннексии Крыма.

— Каким образом?

— На пути России и Украины к евроинтеграции и за счет укрепления экономических связей.

— Запад несет часть ответственности за украинский кризис?

— Я не сторонник аргументации Путина о том, что его как бы вынудили к этим действиям, потому что Европейский Союз пытался затянуть Украину в свою зону влияния. Если мы признаем суверенитет страны, то она должна сама решать, в каком направлении двигаться. Но Запад со своей так называемой реальной политикой поддерживал у Путина и его окружения веру в то, что им все можно. Дескать, давайте заниматься выгодным бизнесом, и тогда мы сможем позволить себе все что угодно.

— Вы бы допустили, чтобы Украина вошла в НАТО, и Россия, возможно, потеряла возможность размещать Черноморский флот в Крыму?

— О флоте речи вообще не было. Никто в Киеве не собирался аннулировать долгосрочный договор аренды. У меня есть военное образование, и поэтому я очень спокойно смотрю на военные корабли в луже под названием Черное море. Если кто-то хочет тратить на это деньги, пусть. Мы живем в XXI веке с ракетно-ядерным оружием и военной техникой, управляемой за тысячи километров.

— Почему Путин в России столь популярен, если он допускает столько ошибок?

— Российское общество находится в истерическом состоянии. Но для поддержания восхищения Путиным требуются все большие дозы наркотика под названием «национал-шовинизм». История показывает, что такие вещи плохо заканчиваются. Путин поддерживает настроение, которое в любой момент может его же и снести. В этом природа любой массовой истерии.

— Путин заработал репутацию хладнокровного игрока во властный покер. Это так?

— Он очень эмоциональный человек. И в решении о том, вводить официально российские войска на Украину или не вводить, он руководствуется своими эмоциями.

— Что является большей проблемой — Путин или консервативный, жаждущий нового имперского величия народ?

— Российское общество восприимчиво к пропаганде. А с пропагандой все замечают, что обратного хода нет, только когда уже поздно. Так дело уже сейчас обстоит с Крымом. В российской элите постепенно появляется осознание, что такая аннексия полуострова была ошибкой.

— Вы живете далеко от Москвы, в Швейцарии. Как вы остаетесь в курсе событий у себя на родине?

— Границы России пока еще не закрыты. Я встречаюсь со многими людьми, приезжающими из России, общаюсь с друзьями по телефону и скайпу. У меня еще сохранились связи.

— Вашим бывшим партнерам по ЮКОСу третейский суд в Гааге присудил 50 млрд долларов, которые должна будет выплатить Российская Федерация. Вы даже не подавали иска. Насколько важны для вас деньги? Вам действительно все еще принадлежит 1,7 млрд долларов, как полагает российский выпуск журнала Forbes?

— У меня денег достаточно. Но можете мне поверить: миллиарда у меня нет.

— Но ваших средств хватает, чтобы годами финансировать работу «Открытой России»?

— Я считаю, что одному финансировать «Открытую Россию» было бы неправильно. Это значило бы, что я покупаю людей, которые представляют мое мнение. «Открытая Россия» будет иметь более широкую опору. Техническая платформа, на которой будет базироваться «Открытая Россия», будет расположена в Праге.

— Для человека, которому принадлежат сотни миллионов долларов, вы живете весьма скромно в небольшой вилле.

— Демонстративное потребление нуворишей никогда не импонировало ни мне, ни моей жене, ни моим детям. Я покупаю вещи потому, что они мне нужны, а не напоказ.

— Значит, никаких футбольных клубов и яхт, как у Романа Абрамовича?

— Ну разве что, если бы я был таким большим футбольным болельщиком. Но это не так. Если бы я захотел купить яхту, то, наверное, мог бы себе это позволить. Но я не вижу в этом необходимости.

— В 90-е годы вас относили к самым плохо одевающимся олигархам.

—Да, меня многие за это критиковали. Но я такой, какой есть. Все это для меня не очень важно.

— Тогда почему вы позировали на тигровой шкуре? Та фотография стала символом хищнического капитализма.

— Просто меня попросил об этом фотограф. К тому же это было не у меня дома, а в одном из офисов нашей компании, перед камином.

— Как выглядят ваши будни в Швейцарии?

— Я живу там со своей женой. Двое детей получают школьное образование поблизости, дочь — в Лондоне. Она часто приезжает. Сын и внучки живут в Нью–Йорке. Я много езжу по миру, у меня есть офис в Лондоне, а теперь и в Праге.

— В Германии недавно вышел сборник ваших рассказов «Тюремные люди». Вы действительно сами написали эту книгу, или у вас был гострайтер?

— Я просто изложил на бумаге то, что видел в тюрьме. Российский журнал The New Times попросил меня написать короткие рассказы о жизни в неволе. Там даже были опубликованы фотокопии моих писем, ведь не только вы сомневались, что я — единственный автор текстов.

— Вас мучает раскаяние за собственные грехи, сопровождавшие ваше преуспеяние в 90-е годы?

— В то короткое время, когда я не работаю, я не занимаюсь самокопанием. Что сделано, того уже не изменишь. Если ты сделал что-то неправильно, ты должен это исправить, а если исправить не получается, ты должен сделать что-то хорошее, что перекроет неправильное или плохое.

— И вы этим сейчас занимаетесь?

— Я стараюсь делать что-то хорошее. А баланс подведут там, наверху.

— Немецкий политолог Александр Рар, ратовавший за ваше освобождение, считает вас совестью России, как некогда Александра Солженицына.

— Я не вижу себя в этой роли. Для меня это слишком тяжелая ноша. И я не хочу становиться чьей-то вынесенной совестью. Совесть у каждого должна быть своя.

— Возможно, ваши соотечественники, которые помнят, как тогда осуществлялась приватизация лакомых кусков промышленности, ждут от вас слов извинения?

— Я горжусь тем, что мне удалось сделать в промышленности.

— Горнодобывающий концерн «Апатит» достался вам тогда по цене автомобиля Ferrari — 225 тысяч долларов. На аукционе друг с другом состязались несколько аффилированных с вами компаний, которые потом одна за другой стали сходить с дистанции, пока активы не получила фирма, предложившая минимальную цену. Затем вы стали скупать минерал апатит по дешевке и задорого продавали его на мировом рынке. Российское государство в результате таких транзакций практически не получало налогов. Разве это справедливо?

— У вас однобокое представление об этой истории. Многочисленные подробности в связи с «Апатитом» заняли бы в «Шпигеле» очень много страниц. Как бы то ни было, «Апатит» и ЮКОС — это созданные нами концерны, которые были конкурентоспособны на мировом рынке. Ошибка приватизации состояла в том, что воспользоваться открывшимися возможностями могли только молодые люди, которые быстро перестроились на капиталистический лад. Тогда я не понимал, что то, что мы делали, было хоть и законным, но несправедливым. Сегодня я стараюсь искупить свои грехи, как вы это называете.

— Глава «Роснефти» Игорь Сечин месяц назад в интервью «Шпигелю» косвенно обвинил вас в том, что это вы стояли за заказными убийствами — в частности, за устранением мэра Нефтеюганска.

— С учетом того, как построена правоохранительная система в России, совершенно ясно одно: если бы была хоть малейшая возможность осудить меня за такие преступления, они бы это сделали. И, пожалуйста, включите логику в связи с Нефтеюганском. Если бы мэр действительно так нам мешал, то мы бы просто перерегистрировали нашу компанию в Нефтеюганском районе, тем более что нефть добывалась там.

— У вас, как и у всех олигархов, была служба безопасности из сотен бывших офицеров спецслужб и армии. Тогда было достаточно указать пальцем, чтобы человек исчез навсегда.

— Если бы я это сделал, то уже давно сидел бы в тюрьме за заказное убийство, а не только за мнимые экономические преступления.

— Игорь Сечин в интервью «Шпигелю» предположил, что вы и ваш партнер Леонид Невзлин хотите ему отомстить.

— Вряд ли человек, нажившийся на разграблении ЮКОСа, может ожидать нашего доброго отношения, но хочу его успокоить: не надо о других судить по себе. И вообще, судьба Сечина — совсем не главное в моей жизни.

— Вы видите параллели между вашим делом и домашним арестом магната Владимира Евтушенкова 17 сентября?

— Я не понимаю, почему именно сейчас, когда экономическое положение в стране и без того трудное, нужно наносить еще один удар по инвестиционному климату. В отличие от дела ЮКОСа, здесь речь идет не о политике. По-моему, Игорь Сечин хочет бесплатно заполучить фирму Евтушенкова «Баштефть». Евтушенков — порядочный бизнесмен. Если у него есть возможность идти на соглашение и обратиться к Путину, надо это сделать. По крайней мере, Путин в таких ситуациях хотя бы не обманывает, в отличие от людей в его окружении, таких как Игорь Сечин.

— Вы сильно тоскуете по своей родине?

— Я не ощущаю себя эмигрантом. Ведь я живу жизнью своей страны, даже если не нахожусь в России. Я живу Россией и ее интересами, и, если придется, я умру за Россию и ее интересы.

Перевод: Владимир Широков

В 2016 году мы шагнем дальше — с вашей помощью
 

https://openrussia.org/post/view/9958/

Почти все назвали участие оппозиции в выборах 2015 года бессмысленным занятием. Многих высказавшихся я уважаю. Их аргументы не лишены смысла. Сам не стану подводить итоги прошедшей кампании, потому что она не закончилась. В 2016 году пройдут выборы в Государственную Думу. Мы планируем не только пристально наблюдать за расстановкой сил накануне, но и предложить тем, кто считает, что участвовать в выборах — это стучать головой в закрытую дверь, обратить внимание на окна. На некоторых из них приоткрылись форточки.

Во-первых, политическая система России сегодня находится в самом подвижном состоянии за последние несколько лет. Опоры власти потеряли жесткость и «поплыли»: государство больше не располагает необходимыми ресурсами для одновременного подкупа и избирателей, и лояльной элиты. В единый узел собрались сразу несколько факторов: экономическая несостоятельность правительства, неэффективность госкорпораций, санкции и изоляция, расходы на пропаганду, рекордная утечка капитала и мозгов на фоне демографической ямы, наконец, падение цены на нефть — и в бюджете больше нет денег на прокорм чиновникам и на то, чтобы индексация зарплат и пенсий успевала за инфляцией. Либо те, либо другие останутся недовольны. Недавние громкие конфликты между центром и региональными элитами в Саратовской области, Коми и на Сахалине прозрачно намекают оппозиционным силам на то, что у них появился предвыборный шанс.

Во-вторых, «Единая Россия» умудрилась растерять надутый рейтинг в условиях придушенной политической конкуренции, и на этих выборах власть решила не складывать все свои яйца в эту дырявую корзину. Пришлось изменить выборное законодательство и вернуть выборы по одномандатным округам. Пропихнув мутных жуликов под видом независимых одномандатников, власть планирует сохранить контроль над парламентом. Они изменили законодательство под себя, но одновременно предоставили оппозиции еще один шанс.

Но, к сожалению, одних шансов мало. Необходимо достойно ими распорядиться, чтобы получить независимое политическое представительство. Необходимость бороться за политическое представительство вышла за рамки классической политической борьбы и превратилась в вопрос выживания страны.

Нынешний кризис показал, что единоличная власть несет огромную угрозу для самого существования России. И у этой власти остался один инструмент управления обществом: подавление. Но бесконечно давить на страну нельзя, она просто развалится. Мы уже проходили это в 1917-м и в 1991-м. Сегодня бороться за изменение политической системы — это самый патриотичный поступок.

Мы вступаем в новый выборный цикл с холодной головой. Никаких иллюзий после 2015 года у нас не осталось. Открытая Россия организовывала наблюдение на выборах в законодательное собрание Костромской области. Кампания показала нам две очень ценные вещи:

Власть доходчиво объяснила, что использует любые методы для срыва наблюдения. В этот раз был вымышленный труп и реальный заложник в СИЗО. На думских выборах ставки будут еще выше. Значит, от нас потребуется подлинное мужество. Это нужно понимать.
Оппозиционным силам далеко до организационной и идеологической безупречности. Этот факт нужно спокойно признать и использовать предоставленное нам время на приобретение нужных навыков.

«Открытые выборы» продолжают работу. Мы по-прежнему готовим независимых наблюдателей, обучаем их не просто фиксировать, но и предотвращать нарушения. Но в 2016 году мы шагнем дальше — с вашей помощью.

Что это значит? Как всегда, для успеха кампании нужны люди.

Мы уверены, что в российских регионах есть люди, способные бросить вызов вертикали власти и побороться за лучший деловой климат, демонополизацию, гарантию прав собственности и работающую правовую систему. И мы планируем их найти и дать им поддержку. Да, «Открытые выборы» поддержат независимых кандидатов, если те продемонстрируют необходимую мотивацию и навыки. Нам хочется, чтобы таких людей было двадцать, но если найдется десять — это больше, чем ноль, это шанс провести в Думу трех-четырех депутатов.

Чтобы наши кандидаты реализовали свои шансы в полной мере, нужно профессионально организовать кампанию. И сегодня мы начинаем поиск руководителей штабов в регионах. Мы ищем самых лучших специалистов, от которых потребуются:

глубокий интерес к выборам и реальные достижения в этой области. Расскажите, как на ваш взгляд должна строиться кампания, где у нее слабые места, как превратить слабые места в сильные. Опыт успешной борьбы за свои или чужие права — жирный плюс;
организаторские способности 80-го уровня, умение управлять процессами, людьми, деньгами и разнонаправленными интересами;
железная выдержка, стальные нервы, золотые руки, бриллиантовые мозги и умение всех переиграть;
психологическая и моральная устойчивость, здравомыслие и отвага.

Легко не будет никому: ни кандидатам, ни начальнику штаба, ни наблюдателям. Что уж там, даже найти всех этих людей будет непросто. Но мы будем их искать, потому что трудную работу нужно кому-то делать. И сегодня мы ее открыто берем на себя.

Звоните и пишите нам:

8-800-775-49-74
+7-495-204-17-14
https://openrussia.org/contacts/

Ходорковский объявил войну режиму Путина
 

http://www.civitas.ru/press.php?code=7461
21.10.2014 ИноСМИ

Интервью с бывшим нефтяным магнатом и узником Путина Михаилом Ходорковским о будущем России. Странно смотреть так близко в глаза человеку, который в 2003 году в мгновение ока сорвался с вершин богатства и общественного влияния и оказался в российской тюрьме. В его взгляде нет настороженности, которой можно было бы ожидать, — напротив, там восприимчивая сосредоточенность, отчасти обращенная вовнутрь, как будто этот человек ни на минуту не хочет забыть о том, что пережил.

Respekt: Вы сказали, что Путин украл у вас 10 лет жизни, которые вы провели в тюрьме. Существует ли что-то, что вы приобрели с этим опытом?

Михаил Ходорковский: Тюрьма - не слишком хорошее место для приобретения опыта. Но если провести там действительно много времени, а главное - понять, как я понял приблизительно в 2006 году, что могу остаться там до конца своей жизни, то можно попытаться найти в этом опыте нечто позитивное. У меня сформировалось совсем иное отношение к времени: я научился воспринимать его по-другому. Я понял, что, несмотря на тот факт, что современный мир постоянно ускоряется, не нужно бежать с максимальной скоростью, чтобы не отставать. Находится место и время и для социальных сетей, и для журналов, например таких, как ваш.

— Русские тюрьмы считались худшими в мире. Все по-прежнему так же плохо?

— Нет. Сегодня русская тюрьма — это уже не ГУЛАГ, и за те последние 10 лет, что я там провел, ситуация улучшилась. В 2003 году я еще встречал людей, которые приходили из так называемых голодных зон, но после 2008 года с этими зонами я уже не сталкивался. Возможно, они и существуют, но я с ними не сталкивался.

— Но перед освобождением вы были в тюрьме на севере, у границы с Финляндией. Первоначально это был ГУЛАГ, не так ли? Когда-то люди умирали там от холода.

— Что касается как побоев, так и мороза, ситуация по прошествии лет изменилась к лучшему. Но с глубочайшим сожалением я должен отметить, что к принятию готовится закон, который снова позволит надзирателям бить заключенных по своему усмотрению.

— Несмотря на то, что вы 10 лет пребывали на территории России, вы не имели возможности там действительно жить. Потом вы за один день покинули тюрьму и оказались на Западе. Какие у вас были ощущения?

— Действительно, собственными глазами я не видел множества российских городов. С другой стороны, в тюрьме меня окружали молодые люди, которые были как раз выходцами из этих городов. Кстати, средний возраст российского заключенного очень низкий — между 25-35 годами.

— А почему? По-Вашему эти молодые люди были обычными преступниками или, скорее, жертвами случайностей?

— Скорее это были обычные люди. 90% молодых людей, которых я встретил в тюрьме, оказались там из-за мелких краж или наркотиков. И то, и другое — следствие, скорее, обыкновенного хулиганства.

— Когда в прошлом году вас выпустили из тюрьмы, это стало большим сюрпризом. Вы знаете, почему Путин это сделал?

— Я не искал бы тут только одну причину. Если бы была одна причина, по которой я мог бы оказаться на свободе, то, конечно, она нашлась бы за эти 10 лет. Но случайно совпали сразу несколько поводов. Предстоящая Олимпиада в Сочи, давление немецкого правительства и, очевидно, эмоциональный настрой самого Путина. Он довольно, я бы сказал, эмоциональный человек. И в его голове все, что касается выбора, было ясно. Он знал, что не может выпустить меня на свободу после истечения положенного срока наказания, потому что иначе я мог бы остаться в России. В такой ситуации он реально мог бы освободить меня с некоторыми условиями, а также с определенными моральными обязательствами с моей стороны, или начать третий процесс. Но этот вариант его не устраивал, и не потому, что это было бы невозможно. Общество уже начало смотреть на это с некоторым недовольством. И хотя это не остановило бы его от начала третьего процесса, но, несомненно, тем самым могла бы создаться большая проблема.

— Он звонил вам? Вы хорошо знакомы с Путиным?

— Не звонил. И я бы не отважился сказать, что знаю его особенно хорошо. У нас - другие отношения. Путин сам себя заставил поверить, что я являюсь преступником, заслуживающим смерти. У него это была внутренняя презумпция, и она часто возникает у него из-за собственной же пропаганды. Он, например, на самом деле уверен, что на Украине орудуют фашисты и бандеровцы. Он в этом не сомневается, он в это верит.

— Вы сказали, что это человек, полный эмоций. Но выглядит он как очень хладнокровный игрок.

— Это только игра. Он - очень эмоциональный. Многие из его поступков можно объяснить и предсказать как раз с точки зрения его эмоциональной рефлексии.

— Является ли Владимир Путин тем единственным человеком, который принимает решения?

— Да. В тех вопросах, которые он считает важными, решения принимает исключительно он сам, и никто в это не вмешивается. Во всех остальных вопросах, которые он сам не контролирует, царит анархия: их не контролирует никто.

— К какому периоду в русской истории вы приравняли бы Путина и его режим, который по-своему является еще более централистическим, чем был Советский Союз? Походит ли он, скорее, на царский режим?

— По сравнению с царем тут есть одно отличие. Царь, в ближайшее для него время, не должен был заботиться о легитимности своего преемника. Но Путин столкнулся с этой проблемой, и она не решаема. Ее можно было решить еще в 2011 году, но тогда Путин решил вернуться на пост президента.

— В 2003 году вы уже знали, что вам грозит тюрьма. Вы были в Америке и могли там остаться, но, несмотря на это, вы вернулись. Почему?

— У меня было несколько причин вернуться, так же как и у Путина было несколько разных причин для моего освобождения. Одной из причин были друзья, которых не хочется покидать, но, прежде всего, я понял, что если останусь в США, то навсегда стану беглецом.

— Но и сейчас вы им являетесь. Вы не можете вернуться в Россию.

— Есть разница. С момента своего возвращения я являюсь, как меня однозначно называют, политическим противником Владимира Путина.

— В одном интервью вы сказали, что вы находитесь в состоянии войны с режимом Путина. Это действительно так?

— Да. Моя цель не сам Путин, потому что Россия уже пережила за свою историю множество путиных, и замена одного на другого на самом деле заменой не является. Должна быть смена режима.

— Вы сели в тюрьму в 2003 году, а вышли — в 2013. Насколько Россия изменилась за это время?

— Есть ряд изменений к лучшему, например, впервые в истории появилось гражданское общество, которое умеет быть политически активным, как стало понятно, когда в 2011 и 2012 годах люди вышли на демонстрации в Москве против Путина. Или когда недавно было организовано мирное шествие против российского участия в войне на Украине.

— Три недели назад вы основали движение «Открытая Россия». Это гражданское или политическое движение?

— Когда я вышел из заключения, я заявил, что намерен участвовать не в политической, а в гражданской деятельности. Сегодня я понимаю, что в российской ситуации это одно и то же. Я не политик в западном понимании. На Западе это тот, кто хочет быть избран и является членом политической партии. Я считаю себя гражданским активистом. Некоторые люди в России думают, что я участвую в политике, но я продолжаю говорить, что не занимаюсь ничем, кроме гражданской деятельности.

— В Чехии нам хорошо известна эта позиция. Вацлав Гавел называл это неполитической политикой, но в итоге он пошел в политику и стал президентом. Очень трудно провести границу между политической и гражданской деятельностью в несвободной системе, против которой вы выступаете.

— Да, вы правы, и тут нет ничего необычного. Я буду очень рад, если, в том числе благодаря вашей статье, некоторые люди в России поймут, что когда-то в Чехии имело место подобное явление — соединение политической и гражданской деятельности.

— Сегодня вы в эмиграции, но организовываете движение в собственной стране. Если однажды режим Путина падет, возможно, вас призовут стать кандидатом на пост в руководстве страны, а может, и на пост главы государства, как это было с Вацлавом Гавелом. Что вы сделаете?

— Я вообще не намерен выдвигать свою кандидатуру на пост президента. Я не хочу быть президентом нормально развивающейся страны. Я довольно долго был первым лицом, когда возглавлял крупную фирму, и я не хочу возвращаться в подобную ситуацию. Сегодня у меня другой опыт, кроме того, я знаю, что важно сменить не президента, а систему. И хотя Путин является ее краеугольным камнем, просто устранить его не достаточно. Должна быть изменена Конституция и вся правовая система. Даже не столь важно, как это изменение придет — мирным путем или не столь мирным. Важна конституционная трансформация системы. Любой другой вариант ведет к диктатуре.

— Является ли современная Россия диктатурой?

— Сегодня еще нет, но она идет в этом направлении. Это авторитарный режим, стремящийся к тоталитаризму. Очень важно, чтобы люди, которые будут участвовать в изменениях конституционной системы, не баллотировались на политические и руководящие посты.

— Почему?

— Потому что искушение готовить эти изменения с оглядкой на свою собственную выгоду бывает слишком сильным.

— Не слишком ли это утопичная идея — хотеть, чтобы авторы конституционной трансформации не участвовали в ее претворении в жизнь?

— Понимаете, в России есть долгая и опасная традиция одностороннего использования силы. Да, для перехода к новой конституционной системе точно понадобится некая временная власть, включая участие тех, кто участвовал в конституционных изменениях.

— Итак, недавно вы основали «Открытую Россию», и сейчас мы говорим о смене системы, хотя до сих пор никаких изменений видно не было. Как на вашей родине отреагировали на это движение? Уверены ли вы в том, что найдете достаточно людей, с которыми будете готовить эти изменения?

— Я вижу интерес, хотя, конечно, еще не носит массового характера: мы говорим скорее о десятках тысяч людей. И я также ощущаю большой интерес со стороны власти.

— А как он проявляется?

— Мы организовали видеоконференции в восьми российских городах, и их участников впоследствии допрашивала российская спецслужба ФСБ.

— Но ко всему этому участвующие люди в России должны быть готовы. Вы их предупреждали?

— Разумеется.

— Вы сказали, что гражданские движения должны использовать новые формы сопротивления. Одним из них, вероятно, является организация людей через интернет. Не может ли Путин его заблокировать?

— Может и да, хотя я думаю, что пока для него это слишком. Новые формы организации не должны иметь структуру политических партий, потому что ситуация в современной России этому не благоприятствует. Лучше — дискуссии внутри всей этой структуры и решения на горизонтальном уровне, которые постепенно сходятся к центру.

— Вы говорите об этих целях и с российской политической оппозицией?

— Да, они на меня рассчитывают так же, как и я рассчитываю на них.

— То есть если я правильно понимаю, вы хотите создать масштабное движение людей, объединенных общим демократическим образом мышления, чтобы, когда придет время, это движение было готово изменить режим?

— Да.

— Вы сказали, что европейские и американские санкции не являются хорошим инструментом политики в отношении России. Почему?

— У санкций должно быть две функции: создать экономическое давление и занять моральную позицию. Первое имеет смысл тогда, когда режим теряет популярность, но все мы сегодня свидетели противоположного эффекта: режим Путина, в том числе благодаря санкциям, очень популярен.

— Что вы тогда предлагаете?

— Нельзя наказывать Россию как таковую, потому что люди скажут, что это наказание за их независимую позицию — вне зависимости от того, что мы думаем об этой позиции. Россияне скажут, что их наказывают как народ, поэтому они должны объединиться. И что Запад слишком слаб, чтобы на самом деле их наказать. Но есть и другая возможность. Запад говорит, что у него свои ценности, и одной из них является неприятие кражи, пусть даже это обкрадывание собственных граждан. И еще хуже, когда это обкрадывание происходит во имя военных побед над другими странами. И это как раз случай России. Те, кто обкрадывают Россию, маскируют это тем, что ввязываются в военные приключения и тем самым повышают свой рейтинг. Запад должен дать ясно понять, что с людьми, которые это делают, он не хочет иметь ничего общего, так же как и с организациями, которые были созданы с этой целью.

— Но Запад как раз в первом пакете стремился именно к этому: наказать узкий круг людей вокруг Путина, запретив им въезд в ЕС и заморозив их счета на Западе.

— Есть такой русский анекдот: перед магазином на табличке написано, что пива нет. Приходит покупатель и просит пива у продавца, а тот ему говорит, что нет, и что все написано на табличке. Покупатель отвечает: «Я знаю, что пива нет, но обязательно этой надписью кричать об этом на весь мир?» То есть все является вопросом интерпретации. И Запад навязал русским интерпретацию, что их карает за их независимую позицию на международной сцене.

— Тем самым вы хотите сказать, что Запад должен был вводить санкции втихую, чтобы обычные россияне об этом не знали?

— Если Запад хотел ввести на самом деле действенные санкции, то ему следовало сосредоточиться на счетах и деньгах людей и российских фирм, которые работают на Западе, и целью которых является отмывание денег. При этом не следовало заявлять, что смысл санкций — наказать Россию как таковую. Например, можно было нацелиться на виллу ближайшего друга Путина господина Ротенберга в Италии и заявить, что нет уверенности в том, что ее построили на легальные доходы. Ведь все мы слышали, что деньги шли из бюджета Олимпиады в Сочи. Западные законы позволяют временно арестовать имущество, пока идет расследование относительно его происхождения.

— Почему же, как вы считаете, Запад этого не делает? Потому что он подкуплен русскими деньгами?

— Да, боюсь, что Запад подкуплен русскими деньгами и многие политики прямо или косвенно заинтересованы в том, чтобы идти навстречу России, и я думаю, что для Европы это очень опасно.

— То есть более эффективно было бы посягнуть на российские деньги, чтобы режим Путина не мог им подкупать Запад?

— Запад должен жить ценностями, о которых заявляет. В обычной жизни, когда вы знаете, что кто-то лжет и ведет себя неподобающе, вы не подадите ему руки. Или если вы знаете, что кто-то украл деньги, то от него вы их не возьмете — они грязные. Запад должен делать то же самое.

— Нынешняя форма санкций, однако, на Западе также рассматривается как вопрос морального отношения и тот, кто высказывается против них, как, скажем, чешский президент, выглядит как тот, что помогает режиму Путина. Что вы об этом думаете?

— Факт в том, что люди теряют способность видеть вещи в комплексе.

— Не каждый провел 10 лет в тюрьме, где у него было бы время основательно проанализировать вещи.

— Это правда. К сожалению, сегодня дискуссия выглядит так, что одни выступают за санкции, которые россияне, однако, воспринимают как коллективное наказание, и которые тем самым в реальности укрепляют режим Путина, а другие говорят, что лучше вообще обойтись без санкций. Но я думаю, что нет другого пути, как только настаивать на западных ценностях и исключать тех, кто им не следует.

— В Центральной Европе, скорее, преобладает так называемый реализм, который предполагает, что режим Путина авторитарный и не соблюдает даже собственных законов, однако и с ним надо идти на контакт. С другой стороны, поляки и прибалтийские республики чувствуют непосредственную угрозу от Путина. Кто прав?

— Думаю, что логика режима Путина неминуемо приведет к новым военным операциям, подобным тем, свидетелями которых мы стали в последние месяцы. Возможно, сейчас даже сам он их не планирует, но ситуация в России будет, скорее всего, ухудшаться, и у его режима не будет возможностей ее поправить. На Западе тоже есть государства, чьи правительства не могут улучшить жизнь своих граждан, и в таком случае напряженность внутри общества снимается тем, что избиратели меняют правительство на свободных выборах. Путин этой возможности гражданам России не предоставит, и напряженность в обществе будет сниматься новой военной операцией против внешнего врага. Бесконечно выявлять все новых и новых врагов он не может, иначе тем самым он обнаружит собственную слабость.

— То есть вы утверждаете, что страх поляков и жителей Прибалтики перед Россией оправдан?

— Я не так хорошо знаком с политической ситуацией в этих странах. Но я могу предвидеть, что сделает режим Путина, даже если он сам еще далек от этих планов.

— Вы думаете, что Путин для удержания власти сделает все что угодно? Ведь в русской традиции так: или вы правите, или вас убивают.

— Я не думаю, что Путин это так для себя формулирует. Сам себя он воспринимает как миссионера, который пришел спасти Россию. Тем не менее, глубоко внутри он даже сам от себя утаивает другую мотивацию своих действий, и она состоит в том, о чем вы говорили.

— Будучи экс-президентом самой крупной нефтяной компании в России «ЮКОС», вы понимаете воздействие нефтяных цен на российский бюджет. Вы полагаете, что текущие низкие цены на нефть могут ослабить режим Путина?

— Никому не следует переоценивать важность цен на нефть для российской экономики. Конечно, низкие цены оказывают негативное воздействие, но они не имеют решающего значения. Но и даже если бы в результате сочетания разного рода воздействий, таких как цена на нефть и санкции, режим начал бы разрушаться, то, что возникло бы в последующем хаосе, совершенно не соответствовало бы вашим ожиданиям.

— Что вы имеете в виду?

— Рассмотрим наихудший сценарий. Россия начинает распадаться. Станет независимой Уральская Республика, на территории которой находятся межконтинентальные ракеты с ядерными боеголовками, также появится Поволжская Республика с другими ракетами. Европа этого хотела бы?

— То есть могут существовать и более опасные режимы, чем путинский?

— Именно так.

— Вы сказали, что Путин никогда не допустит экономического успеха Украины, потому что это поставило бы под угрозу его положение в российской власти. Означает ли это, что Путин никогда добровольно не позволит Украине отправиться по своему собственному, европейскому, пути?

— Я часто говорю это. Европа не должна быть такой по-глупому жадной: она должна помочь стабилизировать украинскую экономику. Это был бы самый большой удар по режиму Путина. И кроме того, санкции и наказания для украинских олигархов являются столь же важным фактором, который может дестабилизировать режим Путина. Потому что если бы Украине удалось с европейской поддержкой победить коррупцию, это оказало бы на Россию большое влияние, и популярность Путина начала бы стремительно снижаться.

— В одном из своих выступлений вы говорили о Китае и проблемах Сибири. Действительно ли Китай может воспользоваться сложной политической ситуацией в России и ее отходом от Запада и переориентацией на Восток?

— Я не считаю, что Китай в настоящее время рассматривает вопрос о территориальной экспансии на российский восток. С другой стороны, Китай очень обдуманно делает все для того, чтобы экономически, а в определенном смысле и политическим, подманить Россию. Китайцы в этом довольно преуспели, и Путин сделал много для того, чтобы упростить им задачу.

— В арбитражном суде партнеры фирмы «ЮКОС» выиграли тяжбу с российским государством, и по решению суда Россия должна выплатить максимальную за всю историю арбитражей сумму (50 миллиардов долларов — прим. ред.). Как вы думаете, заплатит ли Россия когда-нибудь эти деньги?

— Я не знаю ни одного примера из истории, когда какое-нибудь государство, включая Россию, не заплатило бы подобный тип долга. Порой это долго длится, и иногда выплачивается не вся сумма, но государства в конечном счете платили всегда.

— Сегодня Путин вытягивает Россию из европейской цивилизации, которую считает врагом. Удастся ли ему это? Уверены ли вы, что для будущего России важно, чтобы она стала частью Европы?

— Я уверен, что для России нет иного пути, чем европейский. Мы идем по нему тысячу лет, за исключением 300 лет татаро-монгольского нашествия. Абсурдно полагать, что в течение жизни одного поколения мы можем эту ориентацию на Европу полностью уничтожить.

Оригинал публикации: Jsem ve válce s Putinovým režimem
Опубликовано: 20/10/2014 10:15

Михаил Ходорковский

Михаил Ходорковский: Путин победит на выборах и уйдет
 

http://sobesednik.ru/dmitriy-bykov/2...yborah-i-uydet
00:01, 23 Июля 2015

http://sobesednik.ru/sites/default/f...?itok=Nsnl0Vg5
Большое интервью Михаила Ходорковского Дмитрию Быкову – о преемниках Путина, убийцах Немцова и будущем России и Украины. Этот разговор с Михаилом Ходорковским мог бы называться «Волны поднимают ветер» – почти как известная повесть Стругацких, только наоборот. У Стругацких они его гасят. И как в этой повести, в разговоре много лакун. Там, если помните, человек из будущего, создатель Института чудаков, представитель следующей эволюционной ступени, отвечает на вопросы Комиссии по контролю. И делает так, что часть его ответов – самая интересная – стирается не только из памяти спрашивающих, но и из всех записывающих устройств. Получаются такие дырки, по которым, впрочем, тоже о многом можно судить. Так вот, в этом нашем разговоре много таких вынужденных умолчаний и вырезанных кусков. Ходорковскому сегодня, кажется, нужно быть еще осторожней, чем полтора года назад. А может быть, даже осторожней, чем в тюрьме, потому что воля бывает опасней. Но и то, что он сказал, и то, о чем вынужден умолчать, – интересно и важно. Еще я рад сообщить читателям – и тем, кого это обрадует, и тем, кого огорчит, – что Ходорковский выглядит хорошо. Гораздо лучше, чем сразу после освобождения, и даже лучше, чем на киевском конгрессе в апреле прошлого года. Как сказано в той же повести Стругацких, «ему стало интересно». Мои отношения с Путиным выяснены – Для начала, естественно, попрошу вас прокомментировать новое дело против вас – на этот раз об убийстве. – Я не знаю, как это комментировать. Это логика, нормальному человеку недоступная. Может быть, они задумали размен. То есть в их представлении, возможно, это некий стартовый шантаж.

Все петуховское дело базируется на показаниях против Алексея Владимировича Пичугина, данных двумя осужденными, которым в настоящий момент светит УДО. Легко представить, что условием выхода по УДО ставится выступление на новом процессе. Это те люди, которые, оговорив его, уже дважды меняли свои показания. – Где он сидит? – В Оренбурге. Это не худшая из возможных пожизненных зон. Хороших там нет, но – не худшая. – Как вы полагаете, решение об этом деле – путинское? – Не думаю. С Путиным мои отношения выяснены. Я знаю, что к нему заходили и негодовали: как же, Ходорковский нарушает свои обещания! Путин ответил: он ничего мне не обещал. – Откуда у вас информация? – Многие чиновники на верхних этажах занимаются так называемым хеджированием – готовят запасные аэродромы. Они ведь понимают, что произойти в нашей стране может всякое.

– А в преемники вас случаем еще не готовят? Возможно же такое предложение... – Насколько мне известно, рассматриваются два возможных преемника – Иванов и Патрушев. – Иванов общепризнан, но Патрушев, похоже, неизбираем... – А кто избираем? Там этого слова не знают. Давно убеждены, что продавят любого. Но понимают там и то, что любой следующий преемник – это надолго. Это уже не вариант с местоблюстителем. Поэтому операция «Преемник» рассматривается как крайний случай. Предполагается, что Путин пойдет на выборы и победит, потому что любой другой вариант, в их представлении, чреват трибуналом. Либо российским, либо международным. Сергей Иванов Один из вероятных преемников Путина — глава АП и экс-министр обороны Сергей Иванов
http://sobesednik.ru/sites/default/f...?itok=uD15Rqza
Фото: Russian Look

Штаты тоже хотят помахать кулаками – Вы рассматриваете войну как возможный сценарий? – Я рассматриваю максимум возможных сценариев, поскольку сейчас Путин непрогнозируем, нерационален и вряд ли даже сам контролирует себя. Он живет в другой реальности – не в экономической, не в политической, а уже, думаю, в религиозной. Он всерьез рассматривает себя как вождя послеамериканского мира. Если ему покажется, что вариантов сохранения власти, кроме войны, нет – война вероятна. – И ядерная? – Тут шанс меньше, но я не стал бы его сбрасывать со счетов. И потом – не думайте, что войны хочет только Путин. Я был в Штатах, разговаривал с людьми, в том числе весьма влиятельными. Независимо от того, победит ли Хиллари Клинтон или кто-то из республиканцев, там очень хотят помахать кулаками. Я объясняю: если вы поставите Украине летальное оружие, Путин в ответ поставит ополченцам вертолеты или авиацию, придется закрывать воздушное пространство, вы отправите туда авиадивизию, а от Донецка до Москвы меньше тысячи километров. Американская авиационная дивизия, а то и армия в тысяче километров от Москвы – это война, в Кремле это воспримут только так. Думайте, готовы ли вы на это. Многие готовы. читайте также: "Ходорковскому как президенту России его судимость может только помочь", – Леонид Гозман Политик Леонид Гозман, комментируя заявление Михаила Ходорковского о возможности стать президентом России, заявил, что несмотря на судимость олигарха, Ходорковский все же имеет некоторые шансы » – И какой сценарий этой войны вам кажется самым реальным? – Есть, по-моему, три точки, откуда все может начаться. Украина – продолжение сухопутной операции – самая очевидная версия. Что-то в Прибалтике, где продолжаются непрерывные провокации, нагнетание, взаимные упреки, – второй вариант. А третий – думаю, Ближний Восток – запасной вариант на все времена. «Тоненько», через «третьи руки» Иран или Сирия. – Но эта война может закончиться для России последней катастрофой. – Этот аргумент там в расчет не принимается. Там видят только признаки личной катастрофы – и готовы ее оттягивать сколько возможно или уж хлопнуть дверью на весь мир, если не получится. Сто миллионов – это атомная бомба – Насколько, по-вашему, стоит верить нынешним рейтингам? – Россия живет долгими, пятнадцати-, шестнадцатилетними циклами. Путинский цикл, по моим ощущениям, закончится в конце 2015 года. Окончание цикла, конечно, не означает его немедленного ухода! Выразится это в том, что ему перестанут прощать, что всякое лыко начнут ставить в строку, а претензии будут нарастать лавинообразно.
http://sobesednik.ru/sites/default/f...?itok=l1t-5uGd
Фото: Дмитрий Голубович / Russian Look

– Как по-вашему, откуда у Навального столько наглости и храбрости, кто за ним стоит? – За Алексеем, насколько я понимаю, не стоит никто, и не следует думать, что за каждым уверенным в себе человеком обязательно стоит персональный куратор из спецслужб. Навальный действительно выглядит непуганым. Может быть, потому, что по-настоящему его еще не пугали. Давили, конечно, но еще не ставили перед таким выбором, после которого действительно надо идти до конца, с твердым пониманием, что, возможно, убьют. А мы в девяностые годы подобный опыт имели. – Что бы это могло быть, например? – Ну, могли бы (большой пропуск). А впрочем, что я буду им подсказывать? Но если бы я был на месте Путина и меня интересовало проверить Навального «на вшивость», я бы, пожалуй (небольшой пропуск). Но Навальным занимаются Бастрыкин, Володин – такие эксперименты не их уровень, им нужна отмашка. читайте также: Евгений Ясин: "Бомбы" Ходорковского и ЮКОСа продолжают сильно ослаблять Россию Объективно доллар усиливается всякий раз, как ухудшается состояние экономики США. Поскольку это мировая валюта, то многие страны сразу же начинают искать, как снизить риски » – То есть первое лицо не... – Нет. Первое лицо Навальным не занимается. Мной – да. А вообще интерес первого лица к тем или иным деятелям начинается с наличия у них ста миллионов долларов – обладатели меньших сумм в расчет не берутся. – Почему? – Потому что за сто миллионов долларов можно на сегодняшнем рынке купить атомную бомбу, а это уже серьезно. Немцов пострадал за свои слова – Вы догадываетесь, кто убил Немцова? – Я знаю. – Как вы узнали? – Это примерно те же люди, которые за месяц до того должны были (большой пропуск). Но там у них не получилось. – А что было непосредственной причиной? – Смотрите: русская силовая вертикаль, поскольку там вообще можно говорить о вертикали, состоит из трех блоков. Есть самый верх, на котором адекватность потеряна, принимают внезапные и немотивированные решения, о причинах которых нам ничего не известно. Есть Чечня, блок Кадырова. И есть остальные силовики. Я не исключаю, что решение о ликвидации Немцова приняли некие силовики, которые «подсказали» его кадыровцам. С намеком, что ими недовольны, потому что много себе позволяют, а тут это явно понравится первому лицу. – Но первому лицу не понравилось. – Насколько я знаю, очень не понравилось. Именно вследствие этого (небольшой пропуск). читайте также:Михаил Ходорковский Михаил Ходорковский: После Путина в России станет еще хуже, чем при нем Михаил Ходорковский проводит в Киеве конгресс российской и украинской интеллигенции «Диалог». Другого шанса поговорить с ним в ближайшее время не просматривается – не в Швейцарию же ехать » – А что было непосредственным предлогом? – Опять же насколько я могу это представлять – слова Немцова о Путине, довольно грубые. Когда он матом сказал, что Путин – сумасшедший. Там совершенно блатные нравы, и я знаю, что пахан, о котором такое сказали, должен мстить. Иначе он считается (небольшой пропуск). – А чем вы можете объяснить их намерение перенести выборы? – Снова говорю: я ничем не могу этого объяснить. Разве что в общих чертах: им надо что-то делать, имитировать государственное управление. Никакого сценария, ценностных ориентиров, концепции русского будущего там нет. В результате придумываются бессмысленные запреты, возбуждаются абсурдные дела, переносятся выборы, то есть делается все, чтобы остановить историю. А история не останавливается. Больше того: если думские выборы в сентябре будущего года пойдут по обычному сценарию – с отсечением всех альтернативных партий, с тотальным выдавливанием оппозиции из поля, – может начаться недовольство, а по недовольным, судя по новым полномочиям полиции, прикажут стрелять. И тогда исчезнет даже та узкая дорожка для выхода, которая еще есть. Потому что насилие – это движение в одну сторону. Оно не отыгрывается. Вот почему я думаю, что возвращение людей из Новороссии станет для власти страшней, чем любая оппозиция. А они уже возвращаются, и настроения у них – примерно как у солдат, пришедших с фронта сто лет назад.
Алексей Навальный
http://sobesednik.ru/sites/default/f...?itok=h0JMLK25
Навальный Путина не интересует, уверен Ходорковский
Фото: Антон Белицкий / Russian Look – Вы допускаете, что у Украины и России будут нормальные отношения? – Будут. Все зарастет. Точно так же, как зарастут нынешние расколы внутри общества: они искусственные, их культивировали, никакой гражданской войны на самом деле нет. Думаю, если не раздувать эти конфликты искусственно – через три года никто и не вспомнит всю эту непримиримость. – Хорошо бы через три... – А мне кажется, что наиболее вероятный сценарий – это как раз победа Путина на выборах 2018 года и уход через год. – А Чубайса он сдаст, как думаете? – Думаю, нет. Думаю, все это предупреждение, чтобы знал, с кем общаться. А не угрожает ему ничего: Чубайс – слишком близко от Путина, как Донецк от Москвы. читайте также:Михаил Ходорковский с мамой Дмитрий Быков: Марина Ходорковская и материнская беда России Были люди, которые попрекали Ходорковского: выпущен из милосердия, по состоянию здоровья матери, а занимается политикой – куда это годится! Может, мать вовсе здорова и все это обман со стороны врага России » Чечня и советские скрепы – Сегодня главный жупел – территориальный распад России. Но вроде ничто не указывает на него? – Могу сказать одно: чем дольше Путин останется у власти, тем выше шанс на этот распад, поскольку все проблемы запускаются, ни одна не решается. Думаю, что самая большая опасность – из российских территорий (небольшой пропуск). Но знаете, что мне кажется самым оптимистичным? Я, кстати, никогда не был и не буду сторонником отделения Кавказа, Чечни, в частности, потому что жизнь в Чечне – не в верхах, а в массе, среди обычного населения – очень советская. Там живут наши люди, и мы не имеем права их продать средневековому феодалу. Если на каких-то скрепах Россия еще действительно удерживается, то на советских, на общем опыте тогдашней жизни. – Как вы полагаете, нефть скоро перестанет быть единственным богатством России? – Она уже им не является. Все-таки вы плохо читаете мои статьи, хоть и пишу я, конечно, хуже вас. Процент нефти в общем российском бюджете – не более 20. – Скажем иначе: что сможет Россия поставлять на мировой рынок? – Нам совершенно не об этом надо сейчас думать. Экономика такой огромной континентальной страны может быть только автаркична. Сейчас нам важно прокормить себя, а не о конкуренции с Китаем думать. Россия – не столько часть мира, сколько отдельный мир. Главная цель нашей экономики – самообеспечение. И в строительстве, например, мы этого практически добились.
Убийство Бориса Немцова
http://sobesednik.ru/sites/default/f...?itok=e5aqgqDX
Михаил Ходорковский знает, кто убил Бориса Немцова Фото: Замир Усманов / Russian Look
В принципе можно было бы сделать русских китайцами. Не вопрос. Профессиональные менеджеры справились бы, мы получили бы идеально дисциплинированный, бешено трудящийся народ – но сломали бы на этом национальную матрицу. А зачем второй Китай? Надо – это первый закон всякого управления – делать то, что вытекает из вашей природы, а не насиловать ее. Россия не любит повторяющихся действий, принуждения, монотонности, она любит производить штучный товар, уникальный. Это не массовая еда и не одежда, это то, чего никто другой не умеет. Возьмем вас как среднего потребителя: ездите вы на «Жигулях», насколько я знаю... читайте также:Михаил Ходорковский с женой Инной Михаил Ходорковский: На семьдесят процентов мои представления о целях, о стратегических путях развития России совпадают с путинскими Даже если в тюрьме ему, как он сам признается, больше всего не хватало общения с умными собеседниками, и даже если считать себя умным собеседником, – стыдно обременять его. Но и оторваться от разговора с ним невозможно – это тот уровень самообладания, прямоты и анализа, от которого мы отвыкли » – Вам и это докладывают? – Это вещь известная. Питаетесь чем попало, в одежде нетребовательны. Но есть вещи, которые вам нужны именно в штучном варианте: литература, музыка, путешествия, иногда какой-то винтаж... В современном мире больше всего будет цениться штучное, несерийное, уникальное. Если это сельское хозяйство, то уникальная ферма с экологически чистым мясом, без генно-модифицированной продукции, против которой у потребителя сильное предубеждение. Если это книга, то никак не массовая. Если компьютер, то с уникальными непрагматическими возможностями и безумным оформлением. Вот это Россия может делать, этим она всегда интересна. А бессмысленно штамповать одинаковое – нам это даже в собственной истории уже надоело. – Какими, по-вашему, будут главные слова ближайшего пятилетия? – С полной определенностью: «Культурная революция».
Быков Дмитрий
Источник: http://sobesednik.ru/dmitriy-bykov/2...yborah-i-uydet

«Нельзя быть в общем строю, не разделяя общих ценностей»
 

https://openrussia.org/post/view/10593/
14 ноября

Сегодня все нормальные люди сопереживают французскому народу, который подвергся очередной атаке террористов.

Недавно было совершено подобное нападение на моих сограждан, и оно явно не последнее. Если это еще и не война, то ее преддверие, пусть и в иной форме, отличающейся от той, что мы знали в предыдущие века.

Это конфликт двух цивилизаций: европейской, признавшей — после столетий взаимного уничтожения — высшую ценность человеческой жизни, и иной цивилизации — эту ценность не признающей, воспринимающей человека лишь как средство достижения других, понятных или непонятных нам целей.

На чьей стороне на самом деле находится российская власть, заявляющая, что в Сирии она ведет борьбу с «Исламским государством»? Ответ совсем не очевиден.

Кремль с 1999 года живет в режиме непрекращающейся «спецоперации», когда декларируемые цели и шаги всегда (именно всегда!) расходятся с истинными действиями и намерениями.

«Отсутствие» российских военнослужащих в Крыму в 2014-м и в Сирии — в 2015-м; малайзийский «Боинг», про который кремлевские пропагандисты утверждали, что он был сбит украинским штурмовиком, — что уже всеми признано откровенной ложью; «независимый» суд над Савченко и Сенцовым. Можно вспомнить и так и оставшуюся до конца не раскрытой историю с гексогеном в жилом доме в Рязани, которую назвали «учениями ФСБ»…

Кремль говорит одно, а думает и делает другое.

«Мировая война с "Исламским государством"» — это шанс для режима вылезти из того болота мировой изоляции, в который он сам себя и затолкал. Это реализация давней мечты Путина — сесть за стол переговоров с президентом США, чтобы вместе «решать судьбы мира».

Переговоры — это всегда хорошо, но нужно понимать, что по критерию ценности свободы и человеческой жизни нынешний Кремль находится за водоразделом, отделяющим демократические страны и от ИГИЛ, и от режима Башара Асада.

С другой стороны, при неготовности остальных европейцев тратить ресурсы и терять жизни солдат путинская Россия — единственный серьезный возможный союзник США в Европе в этом конфликте.

Тем более, что если действительно пытаться решить проблему, то без пересмотра существующего постколониального порядка на Ближнем Востоке не обойтись. А это неизбежно означает перекройку границ и образование новых государств.

В частности, должна найти свое решение проблема курдов, чуть ли не крупнейшего в настоящее время этноса, лишенного возможности иметь собственное национальное государство. Существует проблема гарантии прав арабов-суннитов, которая тоже, скорее всего, потребует государственно-территориального размежевания. И так далее.

Насколько Запад готов предоставить этот регион его собственной судьбе? Не слишком ли велики риски такого решения?

Стало совершенно очевидно одно: самые высокие риски — у «полуучастия». Допустимая альтернатива самоустранению — созыв международной конференции для пересмотра границ на Ближнем Востоке и создание международной коалиции, способной осуществить ввод войск для поддержания мира на весь переходный период.

Готова ли Западная Европа уступить свое место за этим столом путинскому режиму? Не станет ли такой шаг прологом к очередному разделу самой Европы на сферы влияния? Насколько в сегодняшнем противостоянии допустим такой союзник, как путинский режим, для США, и союзник ли он на самом деле? Или он часть проблемы?

Вот вопросы, на которые стоило бы ответить тем, кто готов бороться за европейскую цивилизацию. Им надо чаще вспоминать слова Бенджамина Франклина: «Те, кто готовы пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности».

А нам, русским, стоит наконец понять: мы — часть европейской цивилизации, у нас общий враг. Но нельзя быть в общем строю, не разделяя общих ценностей. Это однажды уже завершилось «холодной войной» между вчерашними союзниками, которая по крайней мере трижды чуть не перешла в «горячую».

Страна, где хозяевами себя ощущают кадыровы, сама немногим отличается от ИГ. Общая борьба с цивилизацией, не признающей ценность человеческой жизни, должна начаться с признания высшей ценностью человека, его прав и свобод, а не ложного «величия государства».

«И Путин, и Эрдоган полагают ценность жизни человека ниже ценности их амбиций»
 

https://openrussia.org/post/view/10808/
25 ноября

Вчера мы стали свидетелями результата авантюристического поведения военной прислуги двух автократов, уже принесшего горе в семьи двоих наших военнослужащих.

Одни отдали приказ продолжать атаковать туркмен (воюющих с ИГИЛ и Асадом) на северной границе Сирии — невзирая на многократные дипломатические демарши турок. Другие попросту дали команду сбить не угрожавший Турции самолет.

Фактическая причина поведения наших военных бюрократов — желание Путина доказать свое право не обращать внимания на позицию сопредельных государств, а говорить только с США.

Фактическая причина поведения турок — желание Эрдогана продемонстрировать «защиту соотечественников», которыми он считает туркмен, проживающих на территории Сирии.

Фундаментальная проблема этих людей, выстроивших похожие режимы: и тот, и другой полагают ценность жизни человека ниже ценности «величия государства» и своих амбиций.

Все — от проваленной демографической политики, немыслимого для развитых стран отношения к системам образования и здравоохранения до переброски ограниченных ресурсов бюджета на «мегапроекты» и спецслужбы — результат такой расстановки приоритетов.

В первую очередь — собственные амбиции и интересы сборища бюрократов. Люди, их нужды и даже жизни — потом.

К сожалению, такая позиция, судя по вчерашней реакции, находит своих сторонников среди псевдопатриотов, которые, дай им волю, легко влезли бы в новую русско-турецкую войну с тысячами и тысячами погибших.

Опять впереди псевдовеличие, а не конкретные живые люди.

Вопрос о смене этой людоедской парадигмы становится ключевым для выживания нашего общества.

А эрдогановская Турция? Она должна понять, что амбиции лидера могут стоить дорого. Но дать это понять Турции надо не за счет обычных граждан России, а за счет путинских друзей, чьи интересы лежат в сфере строительства (именно в их «мегапроектах» наши бюджетные деньги перерабатываются в турецкие доходы). Заодно, может, и они еще что-то поймут.

Ходорковский: Путин совершил переворот, в России неизбежна революция
 

Основатель организации "Открытая Россия", экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский заявил о том, что Владимир Путин совершил в Росии антиконституционный переворот, и теперь в России неизбежна революция - для возвращения к демократии и правовому государству.

Смотрите прямую трансляцию пресс-конференции Ходорковского.

Пресс-конференция Михаила Ходорковского
 

Встреча Михаила Ходорковского со студентами в Лондоне
 

Телемост с Михаилом Ходорковским 26 ноября
 

Удачи нам всем и счастливого Нового Года!
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1686768-echo/
16:14 , 31 декабря 2015

В эти предновогодние дни мы все вспоминаем события года уходящего и со взрослой опаской, но детским ожиданием чуда заглядываем в грядущее.

Самое оптимистичное, что мы можем сказать про 2015 год в нашей стране, — что такого мы давно не видели и, даст Бог, никогда больше не увидим.

Несколько лет назад, находясь в тюрьме по очередному лживому приговору, я писал, что возвращение Путина на престол — роковая ошибка, которая принесет беду ему и стране. Что обычный для нас 15-летний цикл ожидания лучшего от лидера страны закончится в 2014-м, а 2015-й станет для него первым годом непрощаемых неудач. Если бы Путин окончательно ушел в 2008-м, он мог бы войти в историю как чертовски удачливый парень. Но судьба не выносит самодовольства. Удача отвернулась.

Две войны — в Украине и Сирии — плюс на краю с Турцией и что-то неясное слышится из Афганистана.

Непрекращающийся экономический кризис и потеря позиций еще в двух ключевых отраслях (новый «шелковый путь» — мимо России и новые космические технологии возвращаемых кораблей — тоже мимо).

Позор с расследованием убийства Немцова, с кущевскими дружками нашего прокурора Чайки и тамбовскими — главследака Бастрыкина.

Хорошо бы их всех… оставить в прошлом году.

А нам с вами нужно готовиться жить после. Вспоминать, что такое конкурентная политика, экономика, профессиональное образование, медицина, ЖКХ. Нам нужна подготовленная молодежь, а молодежи нужны профессиональный опыт, наша вера в то, что они справятся.

И они справятся, если мы будем в них верить и помогать чем можем.

Когда мы говорим, что Россия всегда в последний момент обретала новые силы и побеждала, — это правда. Как правда то, что эти новые силы есть мы сами и те, кто недавно в соседней комнате делал вид, что готовит уроки.

Выборы-2016 — для нас это не выборы, но способ подготовки политических лидеров для #послепутина.

Нынешняя власть нелегитимна, она принимает неправовые законы, которые необходимо саботировать по мере возможности. Смена ее произойдет через революцию.

Нынешняя Конституция плоха не только тем, что она не действует, но тем, что у нее нет вооруженных защитников. Она не договор, а «жалованная грамота». Следующая Конституция будет постреволюционным договором.

Помочь людям обрести опыт борьбы за свои права, показать себя в этой борьбе — это моя задача. Помочь вспомнить каждому жителю России, что он гражданин, от которого исходит власть в стране, — это моя задача. А каждой семье —что она будет жить при следующей власти, как бы кому-то ни хотелось бы иного или обратного.

Выполнять эти задачи будет Открытая Россия.

Так я вижу путь к нашей общей победе.

Удачи нам всем и счастливого Нового Года!

«Опасных "любимцев" держите в клетке или приготовьтесь ответить за последствия»
 

https://openrussia.org/post/view/12168/
Уже в течение недели с брезгливостью наблюдаю за пиар-активностью путинского вассала и его «героев России».

Неделя — многовато для очередной персональной глупости путинского «домашнего любимца». Многовато, чтобы не воспринимать это как послание от его хозяина. Послание всем нам, не согласным с происходящим в стране.

Таких уже немало, а становится все больше из-за очевидного развала системы управления страной и следующего за ней экономического кризиса.

Вероятно, настолько немало, что в преддверии выборов это начало пугать всерьез.

Напуганная власть решила испугать общество. Предсказуемо и обоюдоопасно.

Я по-прежнему убежден, что сама эта власть не уйдет и что ее неизбежная смена произойдет за пределами придуманных ей же — для своей несменяемости — законов. То есть путем революции. Революции, которая уже стучится в двери.

Я по-прежнему буду делать все, чтобы неизбежная революция не сопровождалась гражданской войной. Но такое желание должно быть обоюдным.

Покрывательство (причем лично Путиным, вопреки усилиям следователей) реальных организаторов убийства Бориса Немцова привело к ощущению безнаказанности лиц, очевидно причастных к делу.

Теперь их используют, чтобы грозить нам всем.

Грань, за которой общество ощутит себя оставшимся без защиты государства, уже совсем рядом.

Люди же, обладающие чувством собственного достоинства, в такой ситуации не станут молить о пощаде. Они защитят себя сами — если будет нужно, с оружием в руках.

Те, кто отдал чеченский народ в удел бандитам, те кто считает, что можно позволить этим бандитам диктовать свои законы российскому обществу, очень рискуют.

Еще пара подобных нерасследованных убийств — и барьер, отделяющий страну от вооруженного противостояния, будет пройден, а невозможные ранее союзы — созданы.

Опасных «любимцев» держите в клетке или приготовьтесь ответить за последствия.

Мы точно знаем, что делать потом
 

26 января
https://openrussia.org/post/view/12325/
В прошлом году мы убедились, что наша экономика построена на песке высоких цен на нефть и зависит от западных инвестиций.

Падение ВВП почти на 4% при нашей-то низкой базе — это не фунт изюму! Сохранить остатки золотовалютных резервов удалось за счет населения, путем девальвации национальной валюты вдвое. Даже те, кто никогда не держал доллар в руках, заметили последствия на изменившихся ценниках магазинов.

А что, собственно говоря, случилось ужасного, что могло бы привести к таким последствиям?

Мировая экономика прет как паровоз (рост составит около 3%), среднегодовая цена на нефть в 2015 году — около $50. Инвестиций нет, но и по кредитам платить не надо.

Напомню, в 1999 году (на момент воцарения нынешнего «вождя») средняя цена барреля была около $18 и с инвестициями было печально, но курс рубля дорос лишь до 27 к доллару. Экономика же показывала рост ВВП 6,4%.

К слову, превышение общего внешнего долга над золотовалютными резервами осталось прежним (порядка $200 млрд).

То есть ничего драматического, не зависящего от нас, в мире не происходит, но если до Путина при почти втрое более низкой среднегодовой цене на нефть шел быстрый рост, то теперь мы ощущаем экономический кризис. В чем же дело?

Апологеты режима расскажут множество сказок про козни врагов, лихие 90-е и наши безумные успехи, запутают десятками цифр, но так и не ответят по существу: почему через 16 лет пребывания у власти, при самых благоприятных условиях, получив в нынешних ценах более 300 трлн рублей сверхдоходов, власть умудрилась только увеличить зависимость страны от цен на нефть?

На самом деле ответ прост: причина нынешних неудач — в системе управления страной и в управленческой команде.

Чтобы суметь разумно распорядиться свалившимся богатством, нужно было развивать конкуренцию, находить и поддерживать талантливых людей в бизнесе, науке, образовании, политике. Дать возможность людям проявить себя, принимая самостоятельные решения, получая большую часть в случае успеха и неся полную ответственность за провал.

От государства требовалось — принять справедливые законы и обеспечить их неуклонное исполнение. Установить гражданский мир внутри страны и добиться режима максимального благоприятствования со стороны соседей. Задачи сложные, но с такими ресурсами, упавшими буквально с неба, вполне решаемые.

И ведь сначала все так и шло. И с соседями дружили, и бизнес развивался, и даже бандиты утихомирились. Живи и дай жить другим!

Только вот жадность заела. Как же это — мы у власти и на зарплате, а такие деньжищи мимо пролетают… Что делать? Ответ был найден простой и традиционный — коррупция и казнокрадство.

Раз коррупция, значит надо собрать всю власть и все финансовые потоки в руках ближайшего окружения. Ведь только так можно заставить всех платить дань.

Это значит: регионы — на голодный паек, независимый прибыльный бизнес — под контроль или под нож, все деньги — на проекты друзей. Но друзей мало, за мелочью сил не хватит уследить, значит нужны мегапроекты. Но ведь они не окупаемы? Да и друзья — еще те управленцы: деньги-то взять могут, но вот организовать работу — вряд ли.

Ничего, главное — свои! Отделить 50-70% много ума не надо, а на оставшееся наймем субподрядчиков. Ну и за верность надо подкинуть второму эшелону, плюс людишкам, чтоб не орали, по минимуму.

Результат? Доходы есть, а настоящей экономики нет. Армия есть, а защищать-то что? Богатство растратили, промышленность и инфраструктуру не создали. Образование и науку угробили.

И что теперь людям говорить? Да как обычно: все враги виноваты!

Это враги современную железную дорогу даже из Санкт-Петербурга в Москву за 16 лет не сделали? Это враги теперь через Ярославль грузовые поезда гоняют? Это враги трубу в Китай так построили, что мы же теперь Китаю и должны оказались?

Это враги вгрохали безумные деньжищи в самолет, который никто не покупает?

Это враги новые газовые трубы на экспорт строят, когда экспорт сокращается, вместо того, чтобы страну газифицировать?

Это враги за деньги центральной России «самые большие в Европе мечети» в Грозном позволяют строить? И более 20 тысяч вооруженных людей содержать (это когда в самые тяжелые годы Второй чеченской вооруженное бандподполье не превышало 5000 человек)?

Да при таком управлении никаких ресурсов не хватит!

Что же делать?

Сразу скажу: для этой власти у меня совета нет. Ничего они сделать не смогут. С ценами на нефть повезет — 2-3% роста года через два будет. Не повезет — и такого ждать не приходится. Так и будем медленно деградировать на фоне развивающегося мира.

В конце концов они уйдут. Если нам всем повезет — уйдут, не развалив страну. Правда, создав все предпосылки для ее развала. А нам придется действовать очень быстро.

Стимулировать развитие десятка мегаполисов по всей стране через развитие инфраструктуры, университетов, децентрализацию управления: Москва не может оставаться единственным центром современного роста, насосом, обескровливающим остальную страну в интересах околокремлевской тусовки.

Сформулировать для инвесторов стабильные и интересные правила игры с упором на современные сектора экономики, производящие мелкосерийную и уникальную продукцию (конкурировать в крупном конвейерном производстве с Азией не стоит).

Обеспечить эти правила качественным, независимым судом и профессиональной работой намного более влиятельного парламента, с нормально избранными депутатами, и подотчетного парламенту правительства.

Перевести на индивидуальные счета граждан в страховом и пенсионном фондах акции и финансовые ресурсы, полученные в результате неправовых сделок по распределению государственных ресурсов (как приватизационных, так и коррупционных). А также передать туда долевую собственность на все государственное имущество, не необходимое для выполнения государственных задач.

Сразу отказаться от любых налогов на малый бизнес, помимо налога на прибыль, идущую на личное потребление. Резко снизить налоги на средний бизнес. В любом случае, за содержание государства платят его граждане, — и эти выплаты станут прозрачными через прогрессивный подоходный налог от 10 до 35%. Любой человек получит право запросить и увидеть, на что пошли его личные выплаты, и — оспорить их. Госаппарат тоже должен привыкать жить по средствам. Клептократическая власть на такие реформы не способна по своей природе.

Задача государства — определять правила игры и следить за их исполнением, а не заниматься бизнесом.

Необходимо будет немедленно придушить коррупцию. Для этого нужно просто прекратить врать, что коррупция «идет снизу»! Мы все с детства знаем, что рыба тухнет с головы, значит именно эта коррупционная голова и должна безжалостно отсекаться.

А главной гарантией перемен должна стать регулярная сменяемость власти по результатам честных выборов. Каждый чиновник должен знать: его работа обязательно будет проверена его конкурентом, и тем скорее, чем менее доволен будет избиратель.

России предстоят непростые времена разложения коррумпированной, стареющей власти. Их придется пережить — или в борьбе, или пресмыкаясь, или спрятав голову в песок внутренней эмиграции.

Каждый выбирает для себя сам. Но эти времена кончатся. Мы прошли точно больше половины пути. И мы точно знаем, что делать потом.

О мщении, прощении и люстрации
 

https://openrussia.org/post/view/12917/
Слова Михаила Ходорковского о люстрации и о будущем(https://openrussia.org/post/view/12897/) Владимира Путина, сказанные им во время выступления в лондонском клубе «Открытая Россия» 18 февраля, вызвали реакцию многих людей. Вот его комментарии к развернувшейся полемике.

Дискуссия, развернувшаяся после моего упоминания о политическом иммунитете оппонентам, персонально не совершившим уголовных преступлений, показывает актуальность темы для части моих потенциальных союзников и поэтому нуждается в развернутом изложении.

1. Я планирую играть заметную роль при смене режима и уже сейчас собираю единомышленников для совместной работы. Именно поэтому я излагаю свои взгляды, которые буду проводить в жизнь и отстаивать. Люди должны определиться — с кем они.

2. Важнейшей целью власти считаю обеспечение для людей предсказуемости и безопасности через механизм правового государства. Законы должны быть правовыми, а их исполнение — безусловным.

3. Независимый суд, гарантии прав любого человека являются для меня абсолютной ценностью. Реализацию независимости суда я вижу через право любого подсудимого на коллегию присяжных. Не может быть уголовного наказания без честной, правовой процедуры.

4. Жесткие гарантии прав человека обеспечивают достаточную защиту от преследования по политическим мотивам. Преступать эти гарантии за пределами военных действий (если таковые последуют) я не позволю в той мере, в которой это от меня будет зависеть.

5. Надо различать уголовную ответственность за конкретные преступления и общую политическую ответственность за преступления режима. Общая политическая ответственность президента, премьера и других функционеров (за «Курск», за Беслан, за «Норд-Ост», за Донбасс, за «Боинг» и так далее) не может трансформироваться в уголовную без персональной вины, установленной независимым судом (что совсем не просто реализовать и требует огромных затрат времени и ресурсов).

6. Тотальная люстрация в огромной стране, с высочайшим градусом взаимных претензий, где существенная часть общества работает на нынешний режим на протяжении десятилетий, возможна лишь в результате гражданской войны, которой я рассчитываю избежать.

7. Запрет на профессию для конкретных деятелей режима разного уровня, подозреваемых в совершении уголовных преступлений, возможен, как гуманная замена уголовного преследования, на основании акта амнистии (требует и их согласия). Будущие этические требования к претендентам на госдолжности — тема иного разговора.

8. Общественное достояние, незаконным образом переведенное в частные руки в результате коррупционных сделок, должно быть возвращено в результате судебного разбирательства или на основании акта амнистии. Тотальная конфискация неприемлема, как подрывающая институт частной собственности.

9. Амнистия может быть предметом предварительной договоренности о бескровной смене нынешней власти. Сам судебный процесс над режимом и его ключевыми деятелями, обвиняемыми в уголовных преступлениях, похоже, уже неизбежен.

10. Законы, принятые специально — для избежания ответственности — конкретными лицами в собственных интересах и вопреки общепринятым для демократических стран правовым нормам, несомненно будут признаны ничтожными в ряду аналогичных псевдозаконов.

И наконец. Те, кто имеют такие счеты к нынешнему российскому руководству, что готовы положить свою жизнь ради возмездия, всегда могут попробовать реализовать свои намерения (и до, и после смены власти), а потом — расплатиться за содеянное в независимом суде. Путь, доступный каждому «мстителю». Но не стоит, сидя на диване, подзуживать других класть их жизни в таких целях. Это нечестно.

Ответ Льву Шлосбергу
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1722108-echo/
14:26 , 01 марта 2016

Уже третий день удивляюсь заявлениям уважаемых представителей партии «Яблоко» об отказе от будто бы предложенного мной финансирования.

По-моему, несколько странно упорно отказываться от того, что пока не предлагалось.

Я знаю, как болезненно относится ко мне Путин и его свита, прекрасно понимаю, как легко «Яблоко» может лишиться своего более чем двухсотмиллионного ежегодного госфинансирования, поэтому не планировал делать подобных предложений.

Моя позиция относительно этих выборов неоднократно озвучивалась:

— Считаю невозможным сменить на них власть, поскольку эта власть создала такие правила, что по ним ее сменить нельзя.

— Чтобы сменить власть, придется нарушить ее неправовые законы (надеюсь, в рамках ненасильственного противостояния). А такой выход из законодательного поля называется революцией.

— Тем не менее, на выборы выходить надо, чтобы новые политические лидеры могли представить себя и свои взгляды обществу. Чтобы общество увидело наличие альтернативы.

— Поскольку я вижу полезность этих выборов именно в появлении новых лидеров, я и не поддерживаю списки партий, и именно поэтому я обещал поддержку молодым перспективным политикам, разделяющим наши ценности, вне зависимости от их партийной принадлежности.

— Молодые лидеры сами собирают свои избирательные фонды, а мы в рамках проекта «Открытые выборы» оказываем им организационную поддержку.

Я понимаю определенную ревность со стороны части заслуженных оппозиционеров к политической молодежи и желание сохранить над ней контроль, но мы же сами настаиваем на регулярной и честной сменяемости власти — как лучшем способе борьбы с коррупцией и застоем.

Думаю, не вредно показывать в этом пример.

О сотрудничестве с не вполне «своими» людьми
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1734320-echo/
18:13 , 22 марта 2016

Обещал подробнее ответить в фейсбуке, почему я не обращаю внимание на недовольство уважаемых людей, возмущенных нашим сотрудничеством с Тимуром Валеевым (мол он получил грамоту Путина за участие в акции «Бессмертный полк»), с Машей Бароновой (мол не смотря на участие в Болотном движении, не вполне «своя» по Крыму и вообще матом ругалась), теперь еще с Юлей Юзик (статьи писала ругательные про дело оппозиции и отдельных оппозиционеров, а Путина вообще, страшно подумать, хвалила). Обещаю еще много поводов таким суперщепетильным борцам с режимом. Вопрос, на который они не способны дать ответ: где в нашей стране, найти такое количество идеальных людей, чтобы вместе с ними сменить режим и управлять страной демократическими методами?

Мы, конечно, все знаем про работающий способ партии «пламенных революционеров» (правда часть из них сотрудничала с охранкой, другая грабила банки под наркотой, а третья вообще брала деньги у военного противника своей Родины) — ложь и террор. Но мы же хотим ДЕМОКРАТИЧЕСКИ, то есть при поддержке хотя бы относительного большинства! А у нас в стране 86% в какой-то момент оскоромились поддержкой Путина, еще 7 (из оставшихся 14%), тогда же Путина считали недостойным по сравнению со Сталиным или Жириновским. Да и среди остающихся 7%... Ходорковский — бывший олигарх и комсомолец, Явлинский — бывший член КПСС и работник Совмина СССР, Навальный совместивший «Русские Марши» и учебу в Йеле…

Еще Иисус заметил: «кто сам без греха, пусть первый бросит камень..» Опыт перемен в других странах показывает, выбор оппозиции в условиях авторитарного режима прост: бесплодное ворчание на диване; радикальный террор силами идеалистов-фанатиков или умение на время переходного периода забыть о разногласиях ради честных выборов, регулярной сменяемости власти, независимых судов, влиятельного гражданского общества. В общем всего того, что мы считаем неотъемлемой частью современного правового государства (страны). Я свой выбор сделал.
http://echo.msk.ru/files/2458122.png
http://echo.msk.ru/files/2458136.png
http://echo.msk.ru/files/2458130.png
http://echo.msk.ru/files/2458170.png

Заявление в связи с показом по НТВ фильма «Касьянов день»
 

https://openrussia.org/post/view/14005/
это свидетельство страха перед объединением демократических сил

В связи с безобразной выходкой спецслужб в отношении Михаила Касьянова заявляю:

1. Кремль проявил одновременно и подлость, и злоупотребление властью.

2. Это свидетельство неоднократно отрицаемого страха перед объединением демократических сил.

3. Произошедшее никоим образом не скажется на нашем взаимодействии. Не дождутся.

«Путинский режим не вечен»
 

https://openrussia.org/post/view/14648/
https://s2.openrussia.org/redactor/o...11a27cb36d.jpg
Михаил Ходорковский на выступлении в «Оксфорд Юнион». Фото: @OxfordUnion

Вечером 27 апреля Михаил Ходорковский выступил в «Оксфорд Юнион» — дискуссионном клубе Оксфорда, основанном в 1823 году. В разные годы «Оксфорд Юнион» приглашал к себе на встречи государственных и общественных деятелей — Уинстона Черчилля, Маргарет Тэтчер, Рональда Рейгана, Мадлен Олбрайт, Мать Терезу, Альберта Эйнштейна и многих других. Встречи в клубе проходят в форме выступления и ответов на вопросы. Мы публикуем текст речи Михаила Ходорковского «Россия после Путина».

Уважаемые дамы и господа!

Для меня огромная честь выступать в этом зале, где, правда, как говорят, оратору могут совсем не только аплодировать.

Надеюсь мне не придется узнать, что еще бывает.

Хотя если почитать, что пишут обо мне оппоненты, то аплодисментов я вряд ли заслужил: самый богатый человек России до тюрьмы и опять в списке «Форбс» после, «украл» нефти ЮКОСа больше, чем ЮКОС произвел, а потом «не заплатил» налогов больше, чем ЮКОС получил дохода, «купил» всю Государственную думу до тюрьмы и американский Конгресс во время отсидки… А сейчас, как шутят в России, я продолжаю совершать в прошлом все более страшные преступления.

Я не очень люблю говорить о себе, но вы должны знать и иную точку зрения. Я дважды, в 1991 и 1993 годах, прошел через вооруженное противостояние в борьбе за демократическую Россию. В бизнесе — с 1987 года. Первый миллион сделал на торговле компьютерами; вложил деньги в создание одного из первых в СССР коммерческих банков и возглавил его, через девять лет купил нефтяную компанию на грани банкротства, но добывавшую около 40 млн тонн, и возглавил ее. Еще через семь лет эта компания добывала и перерабатывала в два раза больше нефти, себестоимость снизилась в пять раз, а капитализация увеличилась почти в 10.

Потом сделал доклад президенту о коррупции в высших эшелонах власти. Его можно найти в YouTube. Получил 10 лет тюрьмы. Освободили в рамках предолимпийской коррекции имиджа президента.

На свободе создал общественную организацию Открытая Россия. Наша цель — показать людям внутри страны и за ее пределами, что существует иная модель развития страны — открытой миру, а не изолированной.

Сделать так, чтобы, когда режим рухнет, в России были политические силы, понятные обществу и признанные им, у которых будет четкий план изменений, направленный на построение правового государства с разделением властей и честными выборами.

Я оппонент Путина. Но Путин — это не Россия.

Нужно очень четко делить термины «Кремль» или «путинский режим» и «Россия», «русские». Несмотря на ту 84-процентную поддержку режима, о которой говорят социологи.

Во-первых, это не так. В России многие люди просто боятся говорить правду даже близким, а не только социологам. Кроме того, на ответы очень влияет понимание «социально одобряемого поведения», навязываемое пропагандой.

Во-вторых, даже фактическая 40-50-процентная поддержка является пассивной. Люди не готовы защищать эту власть. Это не выбор, а мимикрия. Мы с этими людьми можем и будем работать.

В-третьих, большинство людей, действием отстаивающих демократический выбор (такие, как я, например), выступают именно против нынешнего режима, но категорически не согласны видеть своими союзниками тех, кто считает себя врагами России и русского народа как таковых.

Фундаментальные интересы граждан России и путинского окружения (вместе с ним самим) расходятся.

Главная цель режима — самосохранение.

Чтобы обеспечить свою несменяемость, власть разрушила почти все демократические институты. И если отсутствие независимых СМИ и выборов печалит лишь 10-15%, то, например, отсутствие независимого суда ощущается как проблема куда большим числом моих сограждан.

Власть последовательно выталкивает политических активистов и просто людей с активной жизненной позицией за границу. Большинство из них молодые, успешные, с хорошим образованием. Интеллектуальный потенциал общества падает, научные школы распадаются, качество медицины, инженерных кадров ухудшается, и общество этому совсем не радо. Но режиму выгодно уменьшать число активно нелояльных, и такая политика будет продолжена.

Власти необходимо оградить людей от понимания преимуществ демократических образцов управления, поэтому взят курс на изоляционизм и вооруженные провокации на фоне антизападной пропаганды. А платит за это народ.

Власти нужна внутренняя легитимация через заграницу, демонстрация, что нынешняя российская власть рассматривается Западом серьезно. А помимо этого нужны возможности для комфортной жизни, для собственных семей, нужны технологии. Поэтому будут операции по «принуждению к любви», как в Сирии, — поэтому так разросся спрут трансграничной коррупции. Нужно ли все это нашему обществу? Конечно нет. Люди просто хотят нормально жить, с каждым годом хоть чуточку лучше, а не платить за всякие авантюры.

Мы понимаем — этот режим не навсегда. Он даже менее устойчив, чем советский, поскольку все замкнуто на одного человека, чья паранойя нарастает, а возраст гарантирует проблемы.

Нам всем понятны возможные механизмы смены режима: добровольная передача власти деятелями режима вовне (по примеру Франко или после дворцового переворота), передача власти в результате ненасильственного протеста («цветные революции») или вооруженное восстание (1917 год). Эволюционная, преемническая трансформация режима вряд ли осуществима по личным причинам (Путин уже никому не верит).

В любом случае смена режима, когда бы и как бы она ни наступила, потребует перехода к честным выборам, предваряемым формированием независимых политических сил, и свободной агитацией, невозможными при нынешних законах и правоприменительной практике.

То есть реформа политической системы должна будет предшествовать честным выборам, а не станет их следствием.

Собственно, то, чем занимаемся я и мои коллеги, — это формирование команды под цели переходного периода.

Наша задача упрощается тем, что не будучи партией, мы имеем возможность снять с повестки дня кучу вопросов, которые должны решаться не в переходный период, а позже, на основании выбора избирателей. Это позволяет объединяться людям с достаточно разными взглядами на будущее страны, но согласных с тем, что будущее должно определяться демократическим путем.

Наша задача осложняется тем, что в стране почти не осталось места для независимой от власти политической и общественной жизни, поэтому будущих политических лидеров приходится выискивать на самых базовых горизонтах и помогать им проявлять себя, где только возможно.

Именно на эти цели направлены наши проекты «Открытые выборы» — поддержка молодых политиков, «Открытый университет», призванный компенсировать лакуны в общественно-политическом образовании, умышленно формируемые властью, «Правозащита», направленный на поддержку политзаключенных.

Помимо этого, мы пытаемся информировать общество о происходящем в стране и за ее пределами с другой точки зрения, чем это делает официальная пропаганда; мы пытаемся предложить иное видение будущего в рамках нашего сайта и работы исследовательских групп.

Нам предстоит серьезно усилить свою работу в направлении расследования фактов трансграничной коррупции и политических убийств. Таких, как убийство Бориса Немцова, расследование которого было остановлено на исполнителях, как я убежден, по прямому указанию президента.

Такие вещи не должны уходить из сферы общественного внимания.

Мое личное видение не слишком далекого будущего моей страны отличается от мной же желаемого, но оно тем не менее более светлое, чем настоящее.

Демократия у нас победит в следующем десятилетии. Власть будет меняться регулярно и перестанет концентрироваться в руках одного человека и его окружения, хотя пост президента сохранится как весьма влиятельный.

Его власть будет больше сбалансирована за счет полномочий парламента и оппозиции, независимых СМИ и судов. Последние вернут себе доверие путем участия присяжных во всех значимых уголовных и гражданских процессах.

Централизация всего и вся в Москве снизится — за счет ускоренного развития десятка новых агломераций на базе Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Казани и других. Через передачу большей части полномочий и бюджетных доходов на уровень местных сообществ.

Будут сформированы персональные пенсионные и страховые счета граждан через передачу туда рентных платежей и акций разгосударствляемых предприятий.

Уменьшенные же государственные расходы будут финансироваться за счет подоходных налогов граждан и налога на прибыль предприятий, возможно, за счет налога с продаж. Важно, чтобы люди были мотивированы смотреть, как расходуются их личные деньги, а не считали государство барином-благодетелем.

На международной арене Россия будет активно конкурировать за привлечение образованных людей, предпринимателей, капитала путем предложения наилучших условий для работы. Хотя кому-то это может и не понравиться.

В то же время страна будет ближе к скорее социал-демократическим образцам Северной Европы, чем к модели США или Великобритании.

Национальные республики получат возможность выхода из России по результатам честного референдума, после разумного переходного периода. Однако проведение референдумов станет возможно только после проведения в республиках демократических преобразований. Голосование под дулами дружин средневековых феодалов неприемлимо.

Шантаж граждан России со стороны бандитов, считающих ту или иную часть территории нашей страны своей вотчиной, а граждан, там проживающих, — своими крепостными, встретит крайне жесткий отпор.

Проблема Крыма будет решаться после выборов, легитимным правительством. Вероятно, через референдум под международным контролем при участии Украины. Возможно, будет использована модель Гонконга.

Это мое личное видение. На этапе же переходного периода будут необходимы компромиссы.

Путинский режим не вечен. Его вертикаль власти похожа на карточный домик, который сложится в следующем десятилетии. Осталось не так много времени.

Бессмысленно и недальновидно выстраивать политику по отношению к России, сообразуясь только с нынешним режимом. Он ничего не может гарантировать даже в среднесрочной перспективе из-за отсутствия институциональной структуры. Нужно уже сегодня вести диалог с гражданским обществом, с молодыми, демократически настроенными россиянами. Они — будущее России.

Я вижу это будущее: демократическую, открытую миру страну. На приближение такого будущего я трачу и хочу тратить свою жизнь.

Спасибо.

Можете посвистеть, можете поаплодировать.

Наша задача в 2016 году
 

http://www.besttoday.ru/read/8259.html
29.04 10:14

Демократическая коалиция, созданная с прицелом на предстоящие парламентские выборы, распалась.

Цели ее создания были понятны и прозрачны: политические группы, декларирующие приверженность демократическим ценностям, решили объединиться на базе ПАРНАСА - одной из двух партий либерального толка, имеющих право формировать свой избирательный список, - чтобы попробовать совместно преодолеть 5% барьер и войти в новый состав Государственной Думы.

Вторая партия, - Яблоко, - отказалась вступать с кем-либо в коалицию.

Способом разрешения противоречий между кандидатами, была выбрана процедура проведения праймериз. Она давала серьезные преимущества участникам, обладающим популярностью среди продвинутых пользователей сети.
Для баланса ПАРНАС, как держатель лицензии, вытребовал для себя несколько гарантированных позиций в списке https://parnasparty.ru/opinion/285
Координация выдвижения кандидатов в одномандатных округах соглашением, как я понимаю, не предусматривалась.

Я отказался от участия в Демкоалиции, поскольку рассматриваю эти выборы не как реальную борьбу за власть, а как возможность для молодых политиков обрести политический опыт и продемонстрировать обществу, что альтернатива действительно существует. Списки же формируются из политиков уже состоявшихся, которые и концентрируют на себе основное внимание

Я крайне скептически относился и отношусь к возможности получения сегодня мест в Думе политиками, которых власть не хочет туда допустить, рассматривая их как реальную угрозу.

Для меня было очевидно, что коалицию будут разваливать, а голоса растаскивать, не гнушаясь никакими методами (хотя действительность, по неприличности, превзошла мои самые смелые ожидания).

К сожалению, оказался неустойчивым союз, лидеры которого несомненно могли предвидеть и, вероятно, предвидели неизбежность провокаций, а также могли просчитать и, вероятно, просчитывали, последствия раскола.

Я это тоже предвидел, поэтому и не стал брать обязательств.

На мой взгляд, в долгосрочной перспективе, лучше не договариваться, если есть риск неисполнения, а уж, если договорились, то исполнять, даже если это наносит урон текущим конъюнктурным политическим интересом.

Не сомневаюсь, что власть продолжит устранять неугодных ей кандидатов полицейскими методами, чтобы представить выборы "технически" свободными, то есть провести окончательный подсчет голосов без явных фальсификаций. Во всяком случае в крупных городах.

Яблоку, скорее всего им дадут утешительный приз в виде госфинансирования и, может быть, нескольких согласованных депутатских мест.

Список ПАРНАС наверняка будет заблокирован, но несколько одномандатников пройти могут - в тяжелом противостоянии, где одни обретут политический опыт, а другие, возможно, тюремную прописку.

Я сожалею о том, что коалиция не прошла испытания на прочность.
Мы же, как и планировали, будем поддерживать молодых, перспективных и готовых к непростой борьбе оппозиционных кандидатов.
В каком бы регионе и в каком бы качестве они не выдвигались.
Пусть набираются политического опыта, пусть покажут обществу наличие у оппозиции новых лиц и новых идей.
Это и есть наша задача в 2016 году.

«Ходорковский. Один на один против Путина»
 

https://openrussia.org/post/view/14744/
About Russia, 02 мая
The Times:
Поделиться
https://s2.openrussia.org/redactor/o...b730ab3c85.jpg
Фото: Михаил Фомичев / ТАСС
Корреспондент The Times Джайлз Уиттелл изучил биографию Михаила Ходорковского и описал свои впечатления от общения с ним

Когда я впервые встретился с Михаилом Ходорковским, он сидел в большой комнате, отделанной деревянными панелями, в своем лондонском офисе, улыбаясь чему-то на экране мобильного телефона. За несколько часов до этого было обнародовано заключение британского публичного расследования о том, что Владимир Путин, «по всей видимости», санкционировал ужасающее убийство агента Ми-6 Александра Литвиненко, которого в Лондоне отравили полонием. Кремль заявляет, что эти обвинения — пропаганда; друзья Путина пошли еще дальше. Его главный прихвостень, чеченский вождь, известный как хозяин ручных тигров и частной армии, написал в соцсети, что все предатели, начиная с Ходорковского, заслуживают такой же участи, как Литвиненко.

«Это нормально и даже почти забавно, — говорит Ходорковский. — Я все время получаю такое».

Если вы считаетесь в путинской России врагом государства номер один, убийство для вас — профессиональный риск. И если вы при этом пытаетесь спасти страну, то показывать страх — не вариант. Ходорковский — бывший олигарх, который угрожал стать соперником Путина на выборах и поплатился за это десятью годами тюрьмы. Но и после этого он не ведет тихую жизнь, нарушая обещание, данное и себе, и семье, и своему персональному кремлевскому Волдеморту, — не возвращаться в политику. Он посвятил себя крайне опасному делу — замене путинского режима демократией, которой было лишено целое поколение молодых россиян. Один из способов выживания для него — когда ему угрожают путинские головорезы, создать угрозу для них самих.

«Для многих людей в России я анти-Путин, — тихо говорит он. — Хотя сегодня я не представляю для него непосредственной угрозы, я все же опасен для него. Для Путина наличие такой альтернативы его власти — угроза. Если он продолжит делать такие же ошибки, какие он делает сейчас с ужасающей регулярностью, угроза будет усиливаться».

52-летний Ходорковский носит толстый свитер с расстегнутой пуговицей на горле. Он говорит так тихо, что приходится замереть, чтобы его услышать. У него нет никакой охраны. Он не похож ни на миллиардера, которым когда-то был, ни на узника, которым стал позже.

Прошло немногим больше двух лет с его полуночного освобождения из лагеря на Крайнем Севере России, ошеломившего тех, кто ждал этого десять лет.
https://s2.openrussia.org/redactor/o...e277dfc14f.jpg
ИК-7 в Сегеже, где находился Михаил Ходорковский, 20 декабря 2013 года. Фото: Сергей Квиткевич / ТАСС

За это время величайшая, по мнению Ходорковского, ошибка Путина — вторжение в Крым — изменила все и для него самого, и для его сторонников. Режим перешел черту и доказал свои тоталитарные намерения. Теперь стало невозможно примириться с режимом — только сменить его.

И Ходорковский дал себе десять лет на то, чтобы этого добиться.

Это возможно. Когда-то Ходорковский входил в группу олигархов, которых презирали и ненавидели за их богатство. Кто-то и сейчас к нему так же относится. Но для многих время все изменило. Годы в тюрьме стали ритуалом искупления, вызвавшим отклик в глубине русской души. Все знают его имя и его убедительную предысторию. У него есть план замены Путина и деньги, которые он в это вкладывает. Никто другой этого не делает.

Его взгляд на мир четкий и упорядоченный. Свой десятилетний план от отсчитывает с момента освобождения из лагеря. Итоги он будет подводить в 2024 году, когда предполагается, что Путин уйдет с поста, если после нынешнего срока он будет править еще один. Но санкции и инфляция уже наносят удар по российским потребителям, и Ходорковский не без успеха борется за их внимание. В прошлом месяце его признали самой известной фигурой российской оппозиции.

В своем невзрачном офисе в одном квартале к югу от Оксфорд-стрит он исследует настроения общества, составляет планы и политический курс. Его организация — Открытая Россия — поддерживает около двадцати кандидатов на сентябрьских выборах в Госдуму. Это немного, но на двадцать больше, чем хотелось бы Путину. Он пригласил к сотрудничеству всех, кто разделяет базовые принципы, которые он перечисляет, загибая пальцы: «Необходимость регулярной смены власти, основанной на честных выборах. Независимая судебная система. Прекращение неприемлемой изоляционистской политики. Мы считаем, что надо построить национальное государство, а не империю. И, конечно, защита частной собственности».

Ходорковский с помощью видеоконференций держит связь с будущими кандидатами по всей России, от Москвы до Сибири.

Политические дискуссии с товарищами по изгнанию транслируют на родину из студии на первом этаже офиса. Юристы-конституционалисты составляют планы вожделенного перехода от путинизма обратно в мир здравого смысла.

Центр расширяющейся активности находится меньше чем в двух милях от российского посольства, которое, несомненно, внимательно за всем этим следит. Может быть, это останется лопнувшим пузырем, а может быть, здесь начинаются события, которые оставят след в истории России. Чем это обернется для Путина? На публике он мало что говорит о политических амбициях Ходорковского с тех пор, как в декабре 2013 года объявил о его освобождении. Тогда он выглядел щедрым. «Счастливого пути, — сказал Путин. — Пусть работает». Но говорят, что в частном разговоре он пожалел об освобождении почти сразу же.
https://s2.openrussia.org/redactor/o...6b24c558c8.jpg
Онлайн-встреча Михаилом Ходорковским в Новосибирске, 24 марта 2015 года. Фото: Евгений Курсков / ТАСС

Если это так, то трудно не прийти к заключению, что Ходорковский и его семья могут быть в опасности, как Александр Литвиненко и Борис Немцов.

Его 26-летняя дочь Анастасия, присоединившаяся к нам, когда мы если сэндвичи на нижнем этаже офиса, говорит об этом с хладнокровным фатализмом. «Великобритания — самая безопасная страна, — говорит она, — но нельзя быть уверенным на 100%. Что было правдой в случае с Литвиненко, то правда и в нашем случае. Если кому-то понадобится, чтобы я, или мой отец, или моя семья умерли, то мы умрем. С этим ничего нельзя поделать».

Ее отец точно так же скрывает свои чувства под маской равнодушия. «Не думаю, что Путин действительно приказывает убивать людей, — говорит он. — Хочу в это верить. К несчастью, его окружение делает ошибки. Они переоценивают себя». Но он говорит, что не думает о личной безопасности слишком много. «Потому что иначе можно сойти с ума».

Вспоминаю, что было тринадцать лет назад, в начале 2003 года. Ходорковский — самый богатый человек в России и шестнадцатый в списке богатейших людей мира. Он крупнейший акционер нефтяного гиганта ЮКОС, его состояние оценивается в $16 млрд. Он не любит бросающуюся в глаза роскошь, но под Москвой построил большой поселок, где живет он сам и старшие менеджеры ЮКОСа с семьями. Он ездит по всей России, строит трубопровод из Сибири в Китай и создает политическую базу — первую инкарнацию Открытой России. Все чаще он бывает за границей. Международные рынки хорошо относятся к его компании, потому что в ней введены западные стандарты бухгалтерского учета, а нефти она производит столько же, сколько вся Ливия. В Вашингтоне он встречается с вице-президентом США Диком Чейни. В Техасе ведет переговоры по продаже пакета акций ЮКОСа компании Exxon за $25 млрд. Ему 39 лет.

Отношения с Путиным, которые никогда не были особенно хороши, ухудшаются. Человек из КГБ решил убедить олигархов, что они могут сохранить свои состояния лишь в том случае, если не будут вмешиваться в политику. Человек из ЮКОСа пытается продать стратегический актив американцам и делает заявку на президентский пост.

Но первым делом Ходорковский должен высказать то, что его беспокоит. 19 февраля 2003 года на встрече предпринимателей с Путиным в Кремле он осмеливается прочитать президенту лекцию о цене коррупции — по его оценке, $30 млрд в год. Его судьба зависит от этой встречи, и он это понимает. В прямом телеэфире он открыто говорит в лицо новому царю о том, на чем основаны все составные части его клептократии. Один из не особенно сочувствующих Ходорковсокму биографов позже напишет, что тот так нервничал, что у него срывался голос.

Было ли это так?

«Одну минуту. — Ходорковский достает свой iPhone. — Это мне прислал немецкий журналист».

Это оказалась ссылка на видеозапись той самой встречи в YouTube. Мы смотрим. Его голос звучит громко и четко. «Технология — чудесная вещь, — говорит он. — Я не думаю, что мой голос срывается». По правде говоря, если прослушать всю речь, то в какие-то моменты можно заметить, что голос дрожит, но Ходорковский помнит, что не боялся.

Он чувствовал, что его долг — высказать правду властям в лицо, и властям это не понравилось. Для Путина такая хуцпа (еврейское слово, означающее дерзость, наглость. — Открытая Россия), проявляемая человеком, купившим ЮКОС на весьма сомнительном аукционе всего за $309 млн, была невыносима. В присутствии двух дюжин людей, следовавших за Ходорковским в списке самых богатых россиян, президент устроил ему головомойку по поводу якобы неуплаченных налогов.
https://s2.openrussia.org/redactor/o...cb513a0dcc.jpg
Пресс-показ документального фильма «Ходорковский» немецкого режиссера Кирилла Туши в Москве, 2011 год. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС

В последующие недели и месяцы на него обрушилась вся мощь государства. Ходорковского могли спасти эмиграция или покаяние, но он не рассматривал такие варианты. Жребий был брошен.

Пять лет назад немецкий кинодокументалист Кирилл Туши снял фильм о восхождении и падении Ходорковского, в котором актеры реконструировали сцену его задержания. Место действия — аэропорт Новосибирска посреди Сибири. Раннее утро 25 октября, еще не рассвело. В фильме вооруженные люди в лыжных масках врываются в личный самолет Ходорковского, выбрасывают оттуда его помощника и выводят его самого в ожидающий военно-транспортный самолет. Ходорковский видел эту сцену и говорит, что в ней есть преувеличения. Правда гораздо интереснее.

«Я был готов к этому, — говорит он. — Я считал, что у меня еще был шанс разрешить проблему, но риск ареста я оценивал больше, чем в 70%. Мы сели в самолет, и кто-то обратил мое внимание на происходящее за окном. Я увидел, что аэропорт был оцеплен людьми в масках. И тут в наш самолет вошла еще одна группа людей. Было ясно, что кто бы ни послал их, он рассчитывал избежать конфликта, потому что этих людей я знал.

Я никогда не рассказывал эту историю, потому что меня просили этого не делать, но теперь все они уже в отставке, так что я могу. Это были спецназовцы из ''Альфы''. Те, кто стоял в оцеплении, были местные, но те, которые вошли на борт самолета, были из Москвы, и я их знал. Это были хорошие люди. Они очень вежливо попросили меня пересесть в их самолет, и я подчинился».

Ходорковского доставили в Москву как свидетеля по сфабрикованному делу о налоговом мошенничестве против его коллеги. И лишь тогда, когда он оказался внутри огромной и безжалостной судебной системы с сопутствующим ей Гулагом, его обвинили в уклонении от уплаты налогов и арестовали. Ему разрешили передать адвокату часы и телефон. «И это был момент перехода от свободы к заключению».

Предыдущие четыре года были, как он говорит, настолько напряженными, что казалось, будто в них вместилась вся жизнь. В его жизни были огромный риск, богатство, свобода и перспективы, каких не было почти ни у кого на Земле. Только за последние несколько недель перед арестом он 17 раз летал из России в Америку, выстраивая сеть поддержки для себя и своей компании в ожидании того, что должно было случиться. А затем за несколько часов его горизонты сузились до тюремной камеры, а его статус — до того, что с советских времен называется зек. Но и тогда он не позволил интервьюерам услышать признание в том, что хоть на мгновение он почувствовал отчаяние. Когда я сказал ему, что с переходом от роли олигарха к роли узника непросто справиться, он улыбнулся: «Я устроен иначе. Я живу внутри своей головы».

Голова у него, кстати, большая. Седые волосы коротко подстрижены. Лицо гладко выбрито (а в середине 90-х он носил тонкие усы). Выражение лица кажется открытым, но проникнуть можно только в те его мысли, которые, как он считает, вам надо знать. В компании дочери он так смеется, как будто все еще привыкает к тому, что он снова на свободе, но почти все, что он говорит, тщательно обдумано.

Он демонстрирует идеальное самообладание, хотя и намекает, что все может обернуться неожиданным образом. «Это был большой вызов для меня — не потеряться и не потерять себя на новом пути, который я выбрал после освобождения из тюрьмы», — говорит он. Что он имеет в виду — потерять свою репутацию или внутренний стержень, чувство направления? «И то, и другое».
https://s2.openrussia.org/redactor/o...9aa5748e63.jpg
Михаил Ходорковский, 2010 год. Фото: Сергей Портер / ТАСС

Его жизнь в тюрьме была настолько тяжела, что у более слабого человека вызвала бы посттравматическое стрессовое расстройство. Он сказал, что ему нечего вспомнить о годах заключения, но для него это способ отделить их от настоящего. Он написал короткую книгу зарисовок «Тюремные люди», которая выдерживает сравнение с литературой советского Гулага и показывает, почему опыт постсоветской тюрьмы оставил на нем свой отпечаток навсегда.

Один из заключенных, о которых он пишет, — наркоман по имени Коля, которого Ходорковский впервые встретил незадолго до его (Коли) освобождения, а второй раз — через полгода. За это время Колю снова арестовали за наркотики и попытались «повесить» на него еще одно обвинение — в ограблении пожилой женщины. Но он отказался брать на себя чужое преступление.

«И его отправляют в камеру — "подумать", слегка избив "для порядка", — пишет Ходорковский. — Через короткое время он стучит в дверь, а когда открывается "кормушка" — туда вылетают кишки. Коля "вскрылся", причем по-настоящему. Настоящее харакири. Шрам толщиной в палец и в полживота длиной».

Другой сокамерник Ходорковского попытался повеситься на разорванной простыне и остался жив только потому, что Ходорковский держал его тело, пока не пришла помощь. Третий украл и продал на черном рынке девять тысяч совхозных ягнят, а когда его поймали, отказался возмещать ущерб, потому что на эти деньги решил дать дочери высшее образование. «Сидим, пьем чай. Два уже не очень молодых мужика, по своей воле пошедшие в тюрьму…»

Это печальная и шокирующая книга, где автор оплакивает погибшие души России и тщательно выбирает то, чтобы говорить о них. Многие из описанных Ходорковским встреч произошли в рабочем лагере в шести часовых поясах к востоку от Москвы, на краю старого уранового рудника.

Ходорковский рассказывает, что перед тем, как его отправили туда, он месяц держал голодовку, опасаясь, что следователи добьются от него признаний с помощью психотропных средств. Вскоре после его прибытия сокамерник ночью порезал спящему Ходорковскому лицо; позже он заявил, что его заставили это сделать офицеры в гражданской одежде.

Кошмар закончился внезапно. После двух судов и десяти лет заключения один из самых влиятельных зарубежных политиков, поддерживавших Ходорковского, Ганс-Дитрих Геншер (бывший вице-канцлер и министр иностранных дел Германии. — Открытая Россия) посоветовал ему написать Путину прошение о помиловании, чтобы он смог увидеть свою тяжелобольную мать, пока она жива.

«Я спросил: "Должен ли я в этом случае в чем-то признаваться?", потому что такие разговоры случались раньше». Геншер ответил, что нет. Вопрос о виновности не имел к этому отношения. Тогда он написал письмо. Через пять недель, когда Путина в конце его ежегодной марафонской пресс-конференции спросили о Ходорковском, он вскользь ответил, что десять лет — это «серьезное наказание» и помилование будет подписано «в ближайшем будущем». На следующий день к вечеру Ходорковский был уже на свободе, в Берлине.
https://s2.openrussia.org/redactor/o...fd139c98e9.jpg
Михаил Ходорковский и бывший министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер (слева направо на первом плане) во время встречи в аэропорту в Берлине, 20 декабря 2013 года. Фото: ТАСС

Он говорит, что тюрьма научила его никому не верить и спать с одним открытым глазом. И, кроме всего прочего, она научила его терпению.

«Он умеет ждать, — говорит миллионер, бывший торговец мобильными телефонами Евгений Чичваркин, который, как и Ходорковский, вынужден был эмигрировать в Лондон. — Большинство политиков не умеет, а он умеет. Он знает свою цель и знает, как идти к ней шаг за шагом, не очень быстро, но всегда вперед».

Чичваркин впервые встретился с Ходорковским в 2003 году в подмосковном поселке рядом с юкосовским поместьем, где у него был магазин мобильных телефонов. Когда он уехал из России, у него было пять тысяч магазинов. Сейчас Чичваркин — владелец самого дорогого винного магазина в Мейфэре (престижный район Лондона. — Открытая Россия), но, как и Ходорковский, он хочет когда-нибудь вернуться домой. Он объединил силы с Открытой Россией, став ее советником по идеологии.

У него нет иллюзий по поводу масштаба стоящей перед ними задачи. Поддержка подлинно демократических партий в России сейчас «между нулем и 0,0%», говорит он, лишь чуть-чуть преуменьшая результаты социологических опросов. Не сомневается он и в том, что публично ассоциировать себя с Ходорковским — дело рискованное. В начале этого года Алла Перфилова, прокремлевская эстрадная звезда, более известная как Валерия, побывав в Лондоне, сфотографировалась с Ходорковским. Эта фотография появилась в инстаграме. Из-за нее разразилась буря в соцсетях, и, по словам Ходорковского, планировавшийся концерт Валерии в Кремле был отменен. После таких сигналов Чичваркин считает, что если прежде его не обязательно арестовали бы в случае возвращения в Россию, то теперь уж точно арестуют.

Для сторонников Ходорковского его «токсичность» как партнера по селфи — хороший знак. Это означает, что он прав в том, что касается беспокойства, которое он вызывает в Москве, и нет сомнения в том, что тюрьма изменила его имидж, — по меньшей мере среди товарищей по эмиграции, которые приходят на его выступления в Лондоне. «Поначалу у меня были сомнения, но он вдохновляет, — сказал мне один из них после выступления, прошедшего при полном зале. — Он заставляет волноваться, у него есть харизма. И люди знают его тюремную историю. Он никого не предал. За это его уважают даже политические оппоненты».

В истории России не было случая, чтобы бывший зек возглавил страну. Ходорковский надеется изменить это. Он считает, что на дворцовый переворот надежда невелика. Для этого нужно, чтобы кто-то из приближенных Путина оказался достаточно смелым или достаточно жадным, чтобы пойти против него, к примеру, чтобы покончить с санкциями, введенными из-за его авантюр в Украине. Он перебирает все фракции придворных, от технократов и бывших силовиков из КГБ до близких друзей Путина и откровенных преступников, легитимизированных внезапной близостью к власти. «Российская элита очень немногочисленна, и я представляю ее неотъемлемую часть, — говорит он. — Я знаю многих людей».
https://s2.openrussia.org/redactor/o...14f397124a.jpg
Михаил Ходорковский и певица Валерия

Но ставки для тех, кто имеет возможность сплести такую интригу, слишком высоки: «Каждый из этих людей прекрасно понимает, что они что-то теряют из-за санкций. Но если уйдет Путин, они потеряют все. Поэтому они будут цепляться за Путина, что бы ни случилось».

Остается надежда на возможности, которые возникнут в результате отставки Путина. Если это произойдет, мирным путем или в результате охватившего страну хаоса, Ходорковский готов воспользоваться этим. Он собирается предложить двухлетний переходный план, а сам готов стать временным национальным кризисным менеджером. В самом благоприятном случае в результате переговоров за круглым столом между демократическими группами будет создано переходное правительство, задача которого — подготовить Россию к свободным выборам. Худший сценарий будет куда более беспорядочным, но чем больше будет беспорядка, тем полезнее будет тот жизненный опыт, который у него есть.

Он дорожит своей репутацией жесткого либерала. Один из эпизодов его прошлой жизни, которыми он гордится, — то, как он в бытность главой ЮКОСа уволил сто тысяч человек. Он знает, что значит быть человеком, которого боятся, и это влияет на решение, которое, как он надеется, ему однажды придется сделать — вернуться в Россию. Если он вернется сейчас, его, как он считает, арестуют немедленно, поэтому что-то должно измениться: «Ключевой момент — это то, что немедленно арестовать меня в случае возвращения должно стать или слишком опасно для тех, кто у власти, или более опасно, чем оставить меня на свободе». Чичваркин считает, что пройдет от двух до восьми лет, прежде чем режим ослабнет до такой степени.

И теперь Ходорковский ждет. Со своей второй женой Инной он в прошлом году переехал из Швейцарии в Англию — и из-за работы, и из-за Анастасии, живущей неподалеку от Шордича (район Лондона, центр художественной жизни. — Открытая Россия). Они купили дом между Лондоном и Брайтоном, у него также есть дом в Лондоне, офис на Хановер-сквер и много денег, чтобы обеспечивать его работу.

Состояние, которое Ходорковский смог вывезти из России перед тем, как путинская машина экспроприации занялась ЮКОСом, оценивают в $100-170 млн. Он не спорит с этими оценками, а только говорит, что рад тому, что у него достаточно денег, чтобы финансировать работу Открытой России. «Сейчас российской оппозиции недостает ресурсов. Люди боятся жертвовать. Бизнес напуган, и в этой ситуации моя возможность независимо финансировать оппозицию очень важна. Никто не скажет, что я получил эти деньги от иностранных правительств. Вся Россия знает, что у меня достаточно денег, чтобы не просить их у Америки, и это важно, потому что люди хотят знать, что даже если я не идеальный гражданин, я все же гражданин, и это мои деньги».
https://s2.openrussia.org/redactor/o...27bcbcf818.jpg
Акция, приуроченная 50-летнему юбилею Михаила Ходорковского в Санкт-Петербурге. Фото: Петр Ковалев / Интерпресс / ТАСС

Помощник Ходорковского говорит, что, по его мнению, оценка в $100 млн близка к истине. Но трудно отделаться от ощущения, что она может быть несколько занижена. «В молодости я заметил, что легко могу конвертировать время в деньги», — говорит Ходорковский. Он понял это, когда во времена заката коммунистического режима импортировал в страну компьютеры, — еще до того, как во времена возрождения капитализма стал создавать банки и экспортировать нефть. Обратная конверсия — денег во время — сложнее, но он говорит, что пробовал и это. Он рассказал историю о том, как однажды добрался из Москвы в Техас за четыре часа на сверхзвуковом бизнес-джете, что невозможно, поскольку сверхзвуковых бизнес-джетов не существует, но дает представление о его тогдашнем образе жизни. Жизнь до тюрьмы была неистовой.

Когда я спрашиваю, что случилось с его шестнадцатью миллиардами, кому они принадлежат теперь, Ходорковский сухо замечает, что они никогда не были реальными деньгами. Это была рыночная оценка его доли в компании, которую он своими трудами превратил из советской груды ржавого оборудования в энергетический гигант мирового уровня. Решение взять в свои руки контроль над компанией и передать ее активы принадлежащей государству «Роснефти», как он говорит, принадлежало Путину. Но, насколько известно Ходорковскому, Путина подтолкнул к этому решению его старый друг Игорь Сечин, который был начальником его аппарата, когда тот работал в петербургской мэрии. Сейчас Сечин управляет «Роснефтью» и «платит себе $30 млн в год».

Ходорковский может презирать таких людей, как Сечин. Он может жалеть, что не виделся с Анастасией и тремя другими своими детьми, пока те росли (у него есть старший сын от первого брака Павел и сыновья-близнецы от брака с Инной).

Но он не озлоблен. Он сказал, что у него нет желания увидеть Путина на скамье подсудимых, и считает, что, когда в Россию придут перемены, полномасштабная очистка от всей сколько-нибудь коррумпированной бюрократии не будет ни практичным, ни правильным решением.

У него намного меньше денег, чем было когда-то или чем есть у Романа Абрамовича. Он не встречался с владельцем «Челси» после своего освобождения и говорит, что они не друзья, но сочувствует ему как человеку, о котором все знают, что он миллиардер. В России это в любом случае означает постоянное беспокойство и меры безопасности в президентском стиле.

«Для меня деньги всегда были инструментом, — говорит он. — Мне нужно столько их, сколько необходимо, чтобы достичь своей цели, а цель сейчас — это новая Россия». С этими словами он, как студент, надевает на плечи рюкзак и исчезает в ночи.

Оригинал статьи: Джайлз Уиттелл, «Ходорковский: один на один против Путина», The Times, 30 апреля

Ходорковский переносит дату падения режима
 

http://www.ng.ru/politics/2016-04-28/1_hodor.html
28.04.2016 00:01:00

Руководитель "Открытой России" объяснил "НГ", почему власть в стране поменяется только ближе к 2024 году

Дарья Гармоненко

Алексей Горбачев
Политический обозреватель "Независимой газеты"
http://www.ng.ru/upload/iblock/d21/87-3-3.jpg
Михаил Ходорковский считает, что нынешней власти осталось лет восемь. Фото с сайта ww.openrussia.org

На интернет-сайте «Открытой России» (ОР) Михаила Ходорковского сейчас активно обсуждаются те события и тенденции, которые свидетельствуют об опасениях режима за свою стабильность. Правда, сам экс-глава ЮКОСа теперь предрекает его смену все-таки ближе к 2024 году, хотя ранее он вообще-то говорил о 2017–2018 годах. Эксперты подтвердили, что запаса прочности у власти на ближайшее время точно хватит.

Корреспондент «НГ» уточнил у Михаила Ходорковского, почему в своих прогнозах он перенес падение режима на 8 лет вперед. Бывший олигарх пояснил: крайним следует считать 2024 год, поскольку по итогам думских выборов 2016-го и президентских – 2018-го смены власти скорее всего можно не ожидать (см. «НГ» от 19.04.16).

Напомним, что ранее Ходорковский был категоричен «в другую сторону». В декабре прошлого года на специально созванной пресс-конференции он объявил, что у президента Владимира Путина из-за санкций заканчивается финансовая прочность. И резервов для стабилизации ситуации в условиях снижающихся цен на нефть хватит лишь до 2017 года. «Если отменят санкции, то еще на пару лет дольше. Если нет, проблемы начнутся в 2018-м», – заявил тогда экс-глава ЮКОСа. И добавил: «Революция – это хорошее слово» (см. «НГ» от 10.12.15).

В беседе с «НГ» Ходорковский пояснил, что противоречия в этих его двух высказываниях, по сути, нет. Он, мол, давно предупредил, что вероятность смены режима в ближайшие 10 лет оценивается в 50%. «Сроки – это вопрос толкований. Мы с вами пониманием, что 50% – это все-таки высокая вероятность, что скорее да, сменится», – вот такая логика у руководителя ОР.

По словам Ходорковского, в 2014–2015 годах нынешняя российская власть вошла в стадию турбулентности по объективным причинам. «Все режимы под руководством одного человека имеют 15-летний цикл стабильности. Видимо, это связано с тем, что возникает новое поколение людей, которым хочется найти свое место во власти, а старое поколение, наоборот, начинает сбоить из-за чересчур долгого нахождения у руля. Вот этот этап у нас сейчас и начался», – подчеркнул Ходорковский.

Он отметил, что, конечно, пока нет ответа на вопрос, сколько данный этап будет продолжаться. По мнению Ходорковского, это будет зависеть от того, какие у людей будут интересы с точки зрения их потенциального выигрыша или проигрыша от смены режима. «Сегодня выигрыш – это некоторое улучшение качества жизни людей. Потенциальный же проигрыш – с учетом того, что эта власть, на мой взгляд, готова стрелять, – это потеря жизни. И на сегодняшний день в обществе не сложилось консенсуса насчет того, что ситуация настолько плоха и что можно рискнуть жизнью, чтобы свергнуть власть. И поэтому, я думаю, протест затянется», – заявил «НГ» Ходорковский. Но именно к 2024-му, заметил он, «в государстве начнется кризис управляемости».

По словам директора Левада-Центра Льва Гудкова, трудно прогнозировать, что будет в ближайшие годы – «слишком много неизвестных». Однако, подчеркнул эксперт, до выборов 2018-го режим точно устоит. «Повысился потенциал репрессивных институтов, власть показывает, что готова применить силу при протестах. Да и снижение уровня жизни не будет столь значительным – возможны лишь локальные вспышки недовольства», – сказал Гудков. Эксперт объяснил, что у населения, кроме запаса терпения, остается пиетет к власти, связанный с мобилизацией вокруг Крыма, войной в Донбассе и антизападной риторикой. Не забыл социолог и о влиянии на людей мощной пропаганды, а также кампании по дискредитации оппозиции и уголовных преследованиях ее представителей. По мнению Гудкова, «поддержка режима базируется не на позитиве, а на отсутствии альтернативы». Эксперт отметил, что 2024 год – «за горизонтом предвидимого», однако не исключил, что все может резко измениться сразу после 2018-го – хотя бы потому, что «у власти просто не будет ресурсов, чтобы покупать лояльность».

«Ходорковский одновременно руководствуется двумя противоположными подходами, – сказал «НГ» первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. – Первый основан на данных социологии – рейтинг Путина остается сверхвысоким, население готово потерпеть, оппозиционные силы слабы, элиты выражают свою лояльность президенту. И поэтому нет предпосылок, что в ближайшем будущем что-то изменится». Второй же подход, считает эксперт, состоит в том, что как минимум два наблюдения позволяют надеяться на другой сценарий. Во-первых, историческое – в России все происходит неожиданно, причем и для правящего класса, и для оппозиции, и для самого народа. А во-вторых, уже замечено, что чем больше социологи гарантируют власти прочность и поддержку, тем сильнее она начинает готовиться к экстремальному развитию событий – например, создает Нацгвардию. То есть, подчеркнул Макаркин, сами же власти показывают, что ситуация для них не столь уж оптимистична. Впрочем, он тоже уверен, что режим до выборов 2018-го продержится, а дальнейшее предсказать пока невозможно.

У гендиректора Центра политической информации Алексея Мухина на Ходорковского оказался иной взгляд: «Речь идет об особой форме политической борьбы, когда он, с одной стороны, ведет антигосударственную деятельность, а с другой – пытается снять с себя личную ответственность. Ходорковский ждет, что в выборные циклы 2016 и 2018 годов в стране что-то изменится, но опасается упреков в бездействии, если ничего не произойдет». Более того, по мнению эксперта, оппозиционная активность Ходорковского имеет вынужденный характер, потому что есть внешняя группа влияния, которая его к этому подталкивает. А подталкивается он потому, что «боится экстрадиции на родину, ведь в России у него будут проблемы».

«Интересы режима Путина и интересы России — не одно и то же»
 

https://openrussia.org/post/view/16221/

«Великобритании стоит подумать, что будет после Путина прямо сейчас, а не в момент его падения». Михаил Ходорковский — о России и ее правящем режиме в письме в британский парламент. На русском языке публикуется впервые

В ближайшее время должен быть обнародован доклад Специального комитета по международным делам палаты общин об отношениях Великобритании и России. В рамках подготовки доклада об отношениях Великобритании и России с декабря 2015 года до конца января 2016-го комитет по международным делам собирал свидетельства о состоянии дел в России от российских и зарубежных политических и общественных деятелей для более глубокого понимания ситуации и формирования политики Великобритании по отношению к России. В число свидетельств вошло и письмо от Михаила Ходорковского, отправленное в парламент 29 января 2016 года. В аналогичном докладе, разработанном комитетом по обороне, британский парламент призвал Евросоюз расширить санкции в отношении российских представителей властных структур.

Документ, представленный Михаилом Ходорковским и движением Открытая Россия в помощь исследованию отношений Британии и России, ведущемуся Специальным комитетом палаты общин по международным делам

1. ВВЕДЕНИЕ

Я представляю комитету свидетельства, потому что убежден в том, что мое знание нынешней российской власти и ее внутренних механизмов, а также мой личный опыт в результате преследования этой властью может дать представление о существующем режиме и подсказать, как наладить отношения между Россией и Великобританией.

2. КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ

2.1. Как российский гражданин, ныне живущий в Великобритании и руководящий из этой страны деятельностью движения Открытая Россия, я хотел бы подчеркнуть следующее:

2.2. Многие западные демократии совершают ошибку, путая правительство Владимира Путина и его окружение с российским народом в целом. Интересы путинского режима и его окружения и национальные интересы России — это не одно и то же.
2.3. При выработке политики вашей страны по отношению к России важно понимать, что жесткая и узкая вертикальная структура путинской власти по своей природе нестабильна и, в принципе, может рухнуть в любой момент.

Более того, в ней нет системы сдерживания волюнтаристских решений Путина, у которого усилилась эмоциональная составляющая принятия решений. Никаких гарантий стабильности договоров и отношений в этой системе нет, и правительство Великобритании должно быть к этому готово.

2.4. Больше нельзя принимать Россию такой, какой она является сегодня, и выстраивать политику, ориентируясь исключительно на нынешний режим.
Нужно уже сейчас внимательно смотреть в будущее России и выстраивать нормальные долгосрочные контакты, соответствующие тому типу отношений, который хотело бы видеть британское правительство, для чего необходимо вести активный диалог с гражданским обществом и молодыми россиянами (20 – 40 лет).

Они представляют будущее постпутинской России, и в связи с этим вероятность коренной смены элиты после падения нынешнего режима очень высока.

2.5. До тех пор пока нынешний режим остается у власти и продолжает вести авторитарную политику, британское правительство должно быть готово к дальнейшей нестабильности в российско-британских отношениях и к ее неизбежным последствиям — в частности, к прибытию в страну еще большего числа политических диссидентов, что, с одной стороны, дает сильные позиции Великобритании в вопросе налаживания контактов и подчеркивает ее традиционную (уже на протяжении пяти веков) роль острова безопасности при смене власти в России. С другой стороны, это осложняет взаимоотношения с нынешней российской властью.

2.6. Великобритания должна ставить свой моральный авторитет выше сомнительных краткосрочных экономических интересов, иная политика в конечном итоге нивелирует ее традиционно особое, значимое положение в системе сдержек и противовесов российской государственности.

3. О СЕБЕ

3.1. Я бывший глава нефтяной компании ЮКОС, которую я превратил в одну из крупнейших в постперестроечной России. Я давно начал поддерживать российскую оппозицию и в 2001 году основал движение Открытая Россия, призванное пропагандировать ценности гражданского общества и разрабатывать образовательные проекты для российской молодежи. В частности, по нашей инициативе был создан лицей-интернат «Кораллово» для детей из социально незащищенных слоев населения, который продолжает работать по сей день.

3.2. В начале 2000-х я подвергал критике авторитарные тенденции президента Путина и системную коррупцию. Я хотел, чтобы мне дали возможность руководить ЮКОСом как прозрачным независимым международным предприятием. В октябре 2003 года, после транслировавшейся по телевидению встречи с Путиным, во время которой я подверг критике его политику, я был арестован и обвинен в мошенничестве и уклонении от уплаты налогов. Я активно оспаривал эти обвинения, которые я, как и многие независимые комментаторы, называл политически мотивированными. В 2011 году организация Amnesty International признала меня «узником совести». Всю информацию об этом деле и обстоятельствах моего десятилетнего тюремного заключения можно найти в интернете, а также в письменном свидетельстве, направленном в 2012 году моим сыном Павлом Ходорковским в британский парламент.

4. ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ

4.1. В декабре 2013 года я был помилован президентом Путиным в рамках общей амнистии политических заключенных в связи с предстояшей тогда в Сочи Зимней Олимпиадой.

4.2. С момента выхода на свободу я продолжаю мою давнюю кампанию за альтернативную, либеральную, демократическую Россию, публично выступаю и пишу о той России, которую я хотел бы видеть. Я также активно встречаюсь с западными политиками, учеными и обозревателями, которые следят за событиями в России — не только чтобы донести до них мои взгляды, но и чтобы вместе с ними обсудить, каким образом можно достичь целей, которые я считаю нашими общими. Я бы сформулировал эти цели следующим образом:
«Наша цель — показать людям как в России, так и за ее пределами, что существует другая модель развития нашей страны, открытой миру, а не изолированной.

Что необходимо сейчас, так это "горизонтальный" союз множества небольших групп гражданского общества, которые составляют его ткань. Только таким новым, открытым и современным способом можно добиться перемен к лучшему.

Мы стремимся сделать так, чтобы когда режим рухнет, в России были политические силы, понятные обществу и признанные им, которые удержат страну от повторения все тех же ошибок. Нам нужны политические силы, которые будут действовать по четкому плану и направят страну на рельсы здорового демократического развития, подкрепленного принципами правового государства, разделением властей и справедливыми выборами».

4.3. С этой целью я возродил движение Открытая Россия в 2014 году.

Нашими задачами являются установление диалога между Россией и остальным миром, пропаганда универсальных ценностей демократического государства, а также разработка альтернативного видения России как сильного справедливого государства с эффективными институциями, государства, неукоснительно соблюдающего права человека, гарантирующего свободные выборы и верховенство права, государства с высоким уровнем жизни, обеспеченным динамичной, диверсифицированной и устойчивой экономикой.

4.4. Открытая Россия сосредоточила свою энергию на следующих моментах: образовании — с помощью нашего проекта «Открытый университет»; на наблюдении за выборами — посредством проекта «Открытые выборы», который жизненно важен в свете предстоящих парламентских выборов в сентябре 2016 года и президентских в 2018-м; в области прав человека — проект «Правозащита»; в области СМИ — на основе наших русско- и англоязычных платформ. Все вместе это выражает мою веру в возможность мирных перемен в России в лучшую сторону. Это альтернативное видение нужно подпитывать и развивать в сотрудничестве с людьми, которые разделяют наши цели, с людьми, которые, вполне возможно, будут управлять постпутинской Россией.

5. РОССИЯ ПРИ ВЛАДИМИРЕ ПУТИНЕ

5.1. Многие комментаторы, как в России, так и за ее пределами, истратили километры бумаги и множество эфирного времени, в деталях описывая путинский произвол в России. Нет нужды повторять все это здесь. Упомяну только самое негативное: зажим независимых СМИ, повсеместная коррупция (как было показано в недавней передаче BBC «Панорама»), манипуляции с результатами выборов, бешеная атака на гражданское общество, отсутствие независимых судов, ликвидация политических противников, подчас на территории иностранных государств... К этому каталогу авторитарных политических приемов я бы еще добавил отсутствие реформ в экономике с тем, чтобы она менее зависела от нефти и газа, — политика, разрушительные результаты которой очевидны сейчас, когда нефть стоит около $30 за баррель.

5.2. Многие осведомлены о высоком рейтинге президента Путина в России, и, к сожалению, существует тенденция отождествлять этот рейтинг со всенародной поддержкой путинского режима. Это свидетельствует, как мне кажется, об ошибочной оценке сложностей российского общества, которое невозможно аккуратно разделить на те самые 86%, которые якобы поддерживают президента Путина, и остальные 14%, представляющие «либеральную оппозицию».

5.3. Но еще более важной представляется другая тенденция, которую я наблюдаю в западных политических кругах: если, мол, россияне так довольны статус-кво, то кто мы такие здесь, на Западе, чтобы стремиться к переменам в России? Я бы на это возразил, что статус-кво никому не приносит блага (кроме путинского режима). К тому же статус-кво на поверку оказывается вовсе не таким. Достаточно оглянуться на Советский Союз в 1991 году, внешне такой непоколебимый, или вспомнить, как быстро пала Берлинская стена.
Из недавних событий настоящими потрясениями стали аннексия Крыма и военная авантюра в Сирии. Весь Запад был потрясен, потому что вы недопонимали настоящий характер путинской России.

5.4. Великобритании следует подумать, что будет после Путина, прямо сейчас, а не в момент его падения, который, безусловно, наступит. Запад не должен повторять свои прежние ошибки периода, когда он был еще не осведомлен о возможности постсоветской альтернативы и совсем не был к ней готов. Глядя на путинскую Россию, можно утверждать, что эта неподготовленность заложила основу, но не для либеральной демократии, на которую так надеялся Запад и которая действительно существовала короткое время, а для для чего-то диаметрально ей противоположного — режима, который все больше напоминает советский, хотя и выдает себя за демократический.

5.5. Таким образом, нам следует подумать о том, как могла бы выглядеть Россия, если бы британское правительство сотрудничало с молодыми российскими политиками и оппозиционными активистами, способствуя возникновению другой России, более сильной экономически и менее агрессивной во внешней политике.

6. НЫНЕШНИЕ ОТНОШЕНИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ С РОССИЕЙ

6.1. Я пишу эти строки всего через несколько дней после публикации отчета по итогам дознания об убийстве Литвиненко. Этот отчет подтверждает мою уверенность — и я убежден, что многие ее разделяют, — что отношения Великобритании и России неудовлетворительны, что на них следует обратить большее внимание и что продолжение политики «бизнес как обычно» не улучшит этих отношений.

6.2. Оглядываясь назад — при том, что и прежде хватало комментаторов и критиков, описывавших ситуацию в точности так, как они ее видели, — можно утверждать, что Великобритания сквозь пальцы смотрела на путинский произвол в России, что она допустила усиление этого произвола и позволила экспортировать плоды коррупции (тем самым подрывая свой моральный авторитет), что она не сумела сколько-нибудь серьезно удержать путинский режим от международных нарушений и что такая политика умиротворения привела нас прямиком к неудовлетворительной ситуации, характеризующей сегодняшние отношения Великобритании с Россией.

6.3. Как бы ни оценивать политику в отношении России, которой Великобритания придерживается 15 лет, пока Путин находится у власти, в итоге лишь немногие британцы — и из числа руководителей страны, и из рядовых граждан — довольны сложившейся ситуацией. Однако такая политика дает возможность Путину и его коррумпированной клептократии оставаться у власти и считать, что они еще долго будут ее удерживать. Хотелось бы верить, что британское правительство не желает, чтобы так продолжалось. Поэтому я искренне убежден, что Великобритания должна не только рассматривать данную ситуацию, но и активно планировать то будущее России, которое она хотела бы видеть.
6.4. Великобритании нужно проявлять нетерпимость к любым нечестно добытым деньгам путинского режима, не опасаясь, что это каким-то образом огорчит россиян.

Как я уже говорил, нет прямого тождества между коррумпированными интересами российского режима и национальными интересами России. Напротив, если твердо дать понять Кремлю, что нельзя больше использовать Великобританию, как депозитный сейф, это повысит ее статус в глазах российской общественности.

7. БУДУЩИЕ ОТНОШЕНИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ С РОССИЕЙ

7.1. Я убежден, что в 2016 году — в предверии президентских выборов 2018 года — отношения Великобритании с Россией достигли критической точки и что эта ситуация одновременно представляет опасность и предоставляет некоторую возможность.

7.2. Мы имеем два варианта возможных отношений Великобритании с Россией.
7.3. Великобритания может избрать политику «бизнес как обычно», которая может привести к ситуации гораздо худшей, чем та, что была до сих пор.

Эта политика пассивно принимает экономически слабую Россию с ее все более авторитарным режимом, который приводит к внутренним разногласиям (недавняя забастовка дальнобойщиков и все более частые демонстрации граждан, которые однако же не получают огласки в СМИ, — предвестники того, что еще предстоит), и сохраняет нестабильность в международных отношениях.

7.4. Эта пассивная политика повлечет весьма ощутимые последствия для Великобритании: прибытие в страну политических диссидентов (надеюсь, британское правительство не отвернется от этих людей, являющихся представителями будущего России, — они прибывают вместе со своей верой в ценности, составляющие саму материю Великобритании); еще более жесткую риторику и политические, экономические и культурные конфликты, развивающиеся по спирали. Я надеюсь, я убежден, что британское правительство больше не намерено мириться с этими совершенно реальными и губительными последствиями.

7.5. Второй вариант — это более активная политика, которая больше сообразуется с той Россией, которую мы все хотели бы видеть и для которой мы должны сделать все, что в наших силах, а это означает необходимость вступить в диалог с теми сегментами российского общества, которые обладают альтернативным видением страны.

8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Экономическая слабость России, хрупкость вертикали ее власти и все более авторитарная и непредсказуемая политика путинского режима представляют угрозу Великобритании, угрозу, усугубляемую британской политикой «бизнес как обычно». В интересах Великобритании уверенно действовать в отношении России и думать не только о сегодняшнем, но и о завтрашнем дне.


Михаил Ходорковский

29 января 2016 года

Корпорация «Ходорковский» Что сделал бывший олигарх за два с половиной года на свободе
 

https://meduza.io/feature/2016/08/11...a-hodorkovskiy
Meduza
16:31, 11 августа 2016

Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»

Бывший глава нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский вышел на свободу в декабре 2013-го. Тогда, после того как Владимир Путин неожиданно помиловал олигарха, Ходорковский заявил, что по согласованию с Кремлем не намерен заниматься политикой и участвовать в борьбе за власть — но собирается вести «общественную деятельность». Два с половиной года спустя у Ходорковского есть офис и дискуссионный клуб в Лондоне, свой медийный ресурс — и свои кандидаты на выборах; в России бизнесмена считают одним из активных игроков в несистемной оппозиции и демонизируют в официальных СМИ. Специальный корреспондент «Медузы» Илья Жегулев съездил в Лондон в гости к Ходорковскому, посетил московский штаб «Открытых выборов», поговорил с двумя десятками друзей, коллег, сотрудников и оппонентов бывшего российского заключенного номер один — и выяснил, чем именно Ходорковский занимался с момента освобождения и что из этого получилось.

Свободный человек Михаил Борисович Ходорковский забыл снять ценник со своих новых ботинок за 40 евро.

В конференц-зал Музея Берлинской стены в этот зимний день набились журналисты более чем из 80 изданий, и ведущей приходилось их перекрикивать. «У нас уже были в гостях Андрей Сахаров, Лев Копелев, Мстислав Ростропович, и вот теперь у нас в гостях — Михаил Ходорковский! — надрывалась директор музея. — Мы хотим сказать большое спасибо Министерству иностранных дел Республики Германия и президенту России Владимиру Путину». Стало совсем шумно; послышался смех и свист. Ведущая тоже рассмеялась и закрепила свою благодарность: «Да-да, Ходорковский находится рядом с нами благодаря Владимиру Путину».

Виновник торжества, недавний заключенный, который два дня назад прибыл в столицу Германии из колонии в Сегеже, а когда-то — самый богатый человек в стране и глава компании ЮКОС, смущенно улыбался на соседнем стуле. Первоклассный итальянский костюм он купил утром того же дня, 22 декабря 2013 года, вместе с адвокатом Антоном Дрелем. Обувь же досталась Ходорковскому от юриста Марии Логан. Узнав об освобождении шефа, она заскочила в ближайший супермаркет и купила ему первые попавшиеся куртку, свитер, джинсы и ботинки. С последних, стоивших 40 евро, Ходорковский и забыл снять бумажку с ценой — она так и свисала под столом из-под дорогих брюк.

Когда ведущая закончила с церемониальной частью, микрофон наконец перешел к самому Ходорковскому. «Я не собираюсь заниматься политической деятельностью. Я собираюсь заниматься общественной деятельностью, — заявил он. — Борьба за власть — это не мое».

Два с половиной года спустя Ходорковского можно встретить на любом мероприятии созданного им политического клуба «Открытая Россия» в Лондоне (о том, что возвращаться в Россию он не планирует до тех пор, пока не будет иметь гарантий, что сможет снова покинуть страну, Ходорковский также заявил сразу по выходе из тюрьмы). Их случается по несколько в неделю — от дискуссий про «Брекзит» и показов документального кино до лекций Ирины Прохоровой и бывшей судьи Конституционного суда Тамары Морщаковой. Сам хозяин клуба обычно стоит у выхода из зала, с головой погрузившись в переписку в своем айфоне. После выступлений спикеров публика остается на фуршет, а Ходорковский подхватывает потертый кожаный рюкзак и, кивнув гостям, удаляется: его ждет водитель на BMW X5, чтобы везти в небольшой особняк, который бывший олигарх купил за городом, к юго-востоку от Лондона. От офиса в престижном районе Мейфэр до дома Ходорковскому — два часа дороги. Каждый день он проделывает этот путь туда и обратно. Бизнесом он на работе, впрочем, не занимается; инвестиции ему тоже неинтересны. «Общественная деятельность», в которую Ходорковский крайне активно окунулся сразу после выхода из тюрьмы, вскоре превратилась в отчетливо политическую — именно ей он сейчас посвящает все свое время.
Михаил Ходорковский на пресс-конференции по случаю своего освобождения из заключения. Берлин, 22 декабря 2013 года
Фото: Михаил Почуев / ТАСС / Scanpix / LETA
Очередь за деньгами

Переговоры об освобождении Ходорковского длились два года. Вел их Ганс-Дитрих Геншер, бывший министр иностранных дел в кабинете Гельмута Коля. Для немецкого канцлера Ангелы Меркель вопрос освобождения Ходорковского был делом чести — она считала это своим вкладом в борьбу за права человека в России. С 86-летним Геншером вел переговоры сам Владимир Путин, и встречался немец с президентом России и его людьми не раз — ощущение, что главного зэка страны скоро освободят, в окружении Ходорковского возникло уже в конце 2012-го. Потом, впрочем, переговоры застопорились и возобновились только спустя несколько месяцев — как говорит источник среди юристов бизнесмена, «исключительно на фоне двух факторов: болезни мамы [Ходорковского] и Олимпиады в Сочи». В итоге 18 декабря 2013 года после своей очередной пресс-конференции Путин мимоходом, отвечая на как будто неожиданный вопрос одного из журналистов, сообщил, что в ближайшее время подпишет указ о помиловании Ходорковского.

В тот же день о скором освобождении предупредили людей из окружения бизнесмена. Геншер через свои контакты нашел частный самолет и прислал его в Россию. В Петербурге, куда бывшего узника доставили под конвоем из Карелии на машине, Ходорковскому вручили новый загранпаспорт, а в берлинском аэропорту — поставили в него годовую гостевую визу.

Антон Дрель был личным адвокатом Ходорковского еще до ареста — и пока предприниматель сидел в тюрьме, стал одним из главных его помощников. Дрель руководил линией защиты Ходорковского и его партнера Платона Лебедева, общался с прессой, покупал для шефа недвижимость в Лондоне, участвовал в переговорах по его освобождению и стал первым, кто встретил его в Берлине. Телефон Дреля разрывался — ему приходилось связывать политиков, бизнесменов и правозащитников, желавших пообщаться с Ходорковским, с адресатом. Вскоре тот купил и освоил айфон и стал отвечать на звонки уже сам. «Было несколько дней полной эйфории», — говорит источник в окружении Ходорковского. Дверь его номера в берлинском отеле Adlon Kempinski не закрывалась — бывший олигарх был готов говорить со всеми.

В окружении Ходорковского говорят, что после заключения он сильно изменился. «В тюрьме он почувствовал ценность человеческих отношений и преданности», — объясняет Мария Орджоникидзе, которая возглавляла пресс-центр бывшего владельца ЮКОСа в годы, когда он сидел. Именно поэтому костяк команды Ходорковского составили люди, с которыми он поддерживал отношения из колонии.

Еще до освобождения Ходорковского его жена вместе с детьми-близнецами переехала в Швейцарию — и в апреле 2014-го туда перебрался сам новоиспеченный общественный деятель. Семья сняла за 9500 евро в месяц дом в Рапперсвиле, в 40 минутах езды от Цюриха; вдобавок к этому в самом Цюрихе Ходорковский снял небольшой офис, где помимо него разместились только юрист и две помощницы. Рабочее место Ходорковского быстро превратилось в дом приемов для людей, которые хотели предложить ему свои проекты. «Разговоры были из такой серии: дорогой Михаил Борисович, вы ничего в политике, или в правозащите, или в бизнесе не понимаете, а в России были давно. Дайте денег, мы лучше всех знаем, как все надо сделать. Только никому не говорите, что это вы нам дали», — вспоминает Дрель.

Ходорковский делил визитеров на «революционеров» и «просителей». Первые ему не нравились, потому что он считал, что общество не готово идти на баррикады. «Понятно было, что если какая-то часть [людей] и готова, то это не те, с кем мне хотелось бы идти в будущее, — рассуждает Ходорковский. — А те, с кем хотелось бы, мыслят прагматично и понимают, что баррикады — это всегда понижение общества на культурную ступеньку вниз и ничего с этим не сделаешь».

Просители, в свою очередь, хотели финансирования. «Меня убеждали поддержать самые разные проекты. Например, давайте откроем университет где-нибудь в Праге с бюджетом под миллиард, — рассказывает Ходорковский. — Но они же не говорят — миллиард, они говорят — маленький, человек на 100–150. А потом ты считаешь и понимаешь, что либо это будет позорище, либо совсем другой бюджет». Эти предложения также не имели успеха: бывший олигарх экономил деньги. С тремя бывшими партнерами по ЮКОСу он остался владельцем инвестиционного фонда Quadrum Atlantic SPC, которому принадлежат активы на сумму в два миллиарда долларов, в том числе недвижимость в США, Великобритании, Вьетнаме, Грузии и на Украине. По грубым прикидкам, общее состояние Ходорковского сейчас составляет примерно 500 миллионов долларов — и он не хочет пускать их по ветру.

Деньгами и ресурсами Ходорковский не спешил делиться не только с новыми знакомыми, но и со старыми. За границей живут несколько десятков бывших сотрудников ЮКОСа, которым так или иначе пришлось покинуть Россию из-за разгрома компании. Как говорит Наталья Кантович, большинству из них не удалось устроить свою жизнь в профессиональном плане. Сама Кантович до недавнего времени работала в фирме Yukos Services, которая стала прибежищем эмигрировавших менеджеров ЮКОСа. По словам ее коллеги Дмитрия Гололобова, многие надеялись на какую-то помощь от Ходорковского, пусть и необязательно денежную, — однако предприниматель даже не вышел с ними на контакт.

Ходорковский относится к бывшим сотрудникам спокойно. «Есть небольшое количество людей, которые не перестроились в жизни и считают, что могли бы получить от компании больше, — объясняет он. — Мой ответ им понятный: я не руковожу компанией уже 13 лет и не являюсь ее акционером уже 11 лет. И компания вроде бы со всеми рассчиталась и выплатила все компенсации».

Живя в Швейцарии, Ходорковский не принимал никаких фундаментальных решений, зато охотно выслушивал тех, кто хотел с ним встретиться, пытаясь точнее узнать ситуацию в стране и настроения в обществе. В гостях у беглого олигарха побывали практически все представители либеральной общественности — политики, журналисты, медиаменеджеры. «Он целый год посвятил рекогносцировке местности — хотел понять, как изменилась жизнь», — рассказывает Орджоникидзе. Пониманию этого помогали и социологи — по просьбе Ходорковского им заказывали исследования российских элит и среднего класса. Ходорковский осознал, что на быстрые перемены в стране рассчитывать не приходится, и постепенно пришел к идее, что ему необходим медийный ресурс.
Ощупывая «Медузу»
Первый офис «Медузы» в Риге. Слева у окна — нынешний главный редактор издания Иван Колпаков
Фото: Катя Летова / «Медуза»

Прохладным днем 12 марта 2014 года Ходорковский решил собрать приближенных в Берлине, чтобы поговорить о возможном собственном медийном проекте. «Как человеку, который собирается заниматься общественной деятельностью, ему нужен был канал связи с обществом», — рассказывает Кюлле Писпанен, пресс-секретарь Ходорковского, до сотрудничества с бывшим владельцем ЮКОСа работавшая на «Дожде». Единственным таким каналом на тот момент был сайт Ходорковский.ру — однако было ясно, что с более масштабными задачами, чем публикация заявлений бизнесмена из тюрьмы и освещение судебных процессов, он вряд ли справится.

Сама Писпанен считала, что при живой «Ленте.ру» создавать собственное медиа бессмысленно. Когда они спорили с Ходорковским, пришли новости: собственник «Ленты» Александр Мамут уволил ее главного редактора Галину Тимченко. Вместе с ней решила уйти и большая часть команды издания.

Ходорковский сейчас вспоминает, что обратиться к Тимченко ему посоветовала именно Писпанен — а также Наталия Геворкян, журналистка, написавшая совместно с ним книгу «Тюрьма и воля». «Мне Кюлле говорит: „Давайте, поговорите с ребятами“, — рассказывает он. — Я отвечаю: не хочу, потому что я знаю, чем это все заканчивается. Я прекрасно понимал, что возникнет проблема с редакционным коллективом, что денег никогда не бывает достаточно, что всегда будет некий конфликт. А зачем он мне нужен, если это не мой вид бизнеса? И когда она меня домотала на эту тему, я сказал: „Окей, но только я не буду заглавным инвестором“. Потому что я точно знал, что будет: „Олигарх, какая сволочь, как он давит независимый журналистский коллектив“».

Так или иначе, уже через месяц Тимченко вместе со своим бывшим замом в «Ленте» Иваном Колпаковым по приглашению Ходорковского приехали в Цюрих и встретились с ним в одном из городских баров. По воспоминаниям Тимченко, бизнесмен сразу обозначил, что не готов быть единственным инвестором, — а в качестве возможного партнера назвал Бориса Зимина, сына основателя «Билайна» и мецената Дмитрия Зимина. В ответ Тимченко сказала, что готова публично признать факт финансирования нового издания Ходорковским — но спросила, понимает ли он риски, которые несет с собой его имя. Ходорковский кивнул и предложил обсудить это позже, а пока попросил подготовить бизнес-план и стратегию нового издания.

Вернувшись в Москву, Тимченко познакомилась и с Зиминым — он сам подошел к ней после круглого стола, посвященного блокировкам сайтов, в Сахаровском центре. Еще через месяц Тимченко и Колпаков снова приехали в Швейцарию — уже с бизнес-планом того, что впоследствии стало «Медузой».

На этот раз встреча проходила в офисе Ходорковского. Бизнесмен аккуратно разложил на столе айфон, айпэд и лэптоп — после выхода из тюрьмы техника стала его слабостью. Он спросил, сколько новому изданию понадобится времени, чтобы собрать «более или менее приличную аудиторию».

— Не меньше полугода. А на самом деле — больше, — ответила Тимченко.

— Значит, в течение этого полугода вы не будете делать никаких расследований и будете сидеть тихо, как мыши? Ведь если вы сразу вылезете, вас сразу закроют, — отреагировал Ходорковский.

Тимченко сказала, что нет — и что мощный проект нужно делать с самого начала, а объяснить подробности вызвался Колпаков. Правда, объяснение вышло коротким. Активно жестикулируя, журналист опрокинул стакан с водой и залил все гаджеты Ходорковского. Пока ликвидировали последствия, Тимченко решила поговорить с инвестором с глазу на глаз — и, выйдя на кухню, прямо спросила, зачем ему все это нужно.

Ходорковский, вспоминает Тимченко, холодно посмотрел на нее и ответил: «Ни для чего. Просто за вас просили люди, которым я не могу отказать. Если у нас окажутся общие идеи, получится очень плодотворное сотрудничество. Если нет — это будет только бизнес».

За этой встречей последовали месяцы переговоров. Ходорковский, с одной стороны, устранился из процесса разработки стратегии и тактики нового медиа, назначив своим полномочным представителем Бориса Зимина. С другой стороны, именно он настоял на регистрации на территории Евросоюза как способе дополнительной защиты от рисков — так «Медуза» оказалась в Латвии. В середине лета 2014-го о новом общественно-политическом проекте Тимченко на деньги Ходорковского уже начала писать пресса — но акционерное соглашение все еще не было подписано.

Во время переговоров Тимченко выдвинула два принципиальных условия: контроль над изданием должен оставаться у редакции, а инвесторы должны отказаться от права вмешиваться в редакционную политику. Однако когда от Ходорковского наконец пришли документы, все оказалось иначе. «Когда я их получила, у меня просто отвисла челюсть, — вспоминает Тимченко. — Такое ощущение, что наши предложения никто даже не открывал». По словам нынешнего гендиректора «Медузы», Ходорковский хотел в первые три года сохранять стопроцентный контроль над изданием; обещанный бюджет предоставлялся фактически как кредит, а редакцию в совете директоров из семи человек должна была представлять только Тимченко. «При всем при этом меня и топ-менеджмент можно было уволить за несоблюдение достигнутых целей — которыми были заявлены прозрачность, объективность и открытость, — рассказывает Тимченко. — Я спросила: „А как мы прозрачность будем измерять? В денах, как у колготок?“»

Во время последнего конференц-колла с Ходорковским по скайпу Тимченко обратилась к нему: «Здравствуйте, Александр Леонидович».

— Что вы имеете в виду? — не понял Ходорковский.

— Вы ведете себя как Мамут.

— У него были политические причины, а у меня — только бизнес.

— И какая сумма выхода за пределы бюджета приведет к моему увольнению?

— 30 долларов.

— Я же вам говорила в самом начале, что одно ваше имя может убить нашу модель монетизации. Вас это не волнует?

— Нет, — отрезал Ходорковский. — Если вы можете делать бизнес, делайте его в таких условиях.

В том же разговоре о своем выходе из будущего совета директоров заявил Борис Зимин — и еще через сутки они созвонились с Тимченко уже без участия Ходорковского. «Мы договорились, что проект должен подчиняться бизнес-логике, и я считал, что при драматическом недостижении заявленных результатов у инвестора должна быть возможность сменить команду, — объясняет сейчас свою позицию Зимин. — А команда сказала — нет, это нарушение принципа независимости редакции. Не могу сказать, что спор тривиальный, но так или иначе — не договорились».

«Мы прекрасно понимали, что рекламный рынок „Медузе“ перекроют в любой момент, — говорит Ходорковский. — Но они заняли позицию: это будет бизнес-проект. Ну если бизнес, то тогда и очень жесткий бизнес-разговор. А если это не бизнес-проект, тогда это благотворительность — и у меня на один проект просто нет такого ресурса, который хотелось бы „Медузе“».

По словам Тимченко, Ходорковский предложил компенсацию за полгода переговоров — 250 тысяч долларов (Ходорковский отмечает, что он и Зимин каждый отдали несостоявшимся партнерам по 250 тысяч). Этими деньгами «Медуза» расплатилась с теми, кто в долг помогал запускать проект, пока шли переговоры.

Новых инвесторов «Медуза» нашла за неделю.

Примечание. Галина Тимченко с октября 2014 года занимала посты генерального директора и главного редактора «Медузы»; в январе 2016 года главным редактором был назначен Иван Колпаков (прежде — заместитель главреда издания), Тимченко сохранила за собой пост гендиректора. Владелец 100% долей SIA Medusa Project (латвийская компания, издающая «Медузу») — Галина Тимченко.
Медиа без стратегии

Еще одним человеком, советовавшим Ходорковскому проинвестировать в проект Тимченко, была Вероника Куцылло. С Куцылло, в отличие от главного редактора «Ленты.ру», Ходорковский общался и вел переписку, когда еще сидел в тюрьме. Журналистка долго работала вместе с Максимом Ковальским в журнале «Коммерсантъ-Власть», а потом — на сайте OpenSpace (летом 2012-го Ковальский и Куцылло пришли туда переделывать культурное издание в общественно-политическое; в феврале 2013 года сайт был закрыт инвестором); также делала журнал «Дилетант». Весной 2014-го Ходорковский пригласил ее в Цюрих и предложил создать собственное медиа — оно получило название «Открытая Россия».
Вероника Куцылло, главный редактор «Открытой России»
Фото: Алексей Никольский / Sputnik / Scanpix / LETA

«Открытая Россия», в отличие от «Медузы», изначально задумывалась как проект Ходорковского (Куцылло вспоминает, что переговоры с ней и Тимченко проходили параллельно — они даже виделись в Цюрихе). Более того — это должен был быть «медийный проект, но не СМИ», объясняет Куцылло. Такой подход позволил бы не регистрироваться как СМИ и отчасти развязать редакции руки в отношениях с Роскомнадзором. Впрочем, прием не вполне сработал — уже в 2016 году сайт «Открытой России» дважды удалял материалы по требованию надзорного ведомства, чтобы избежать блокировки на территории РФ.

Идей по поводу «Открытой России» было много — настолько, что не все участники проекта понимали, что делают другие. Например, летом 2014-го по просьбе Ходорковского продюсер и основатель телеканала «Дождь» Вера Кричевская придумывала для него проект, связанный с видеоконтентом. «Он не знал, чего хочет, в процессе менял задачи, а потом сказал, что это слишком дорого, — говорит Кричевская. — Зачем он меня дергал полгода жизни, я не знаю. У меня [остался] более чем плохой осадок». По итогам переговоров с Кричевской Ходорковский решил, что «Открытая Россия» должна производить собственный визуальный контент («Идея видеоотдела была не моя», — подтверждает Куцылло). Им Писпанен пригласила заниматься своего бывшего коллегу по «Дождю» Рената Давлетгильдеева. При этом, как рассказывает бывший корреспондент «Открытой России» Семен Закружный, в видеоредакции поначалу были уверены, что будут работать в отдельном проекте, — и несколько удивились, когда оказались в одной редакции с Куцылло.

Не было определенности у издания, которое начало работу осенью 2014-го, и с точки зрения тематики. Как признается Куцылло, ей самой было не вполне понятно, куда идет «Открытая Россия». Поначалу сайт напоминал вестник правозащитной организации. «УДО, посадили, арестовали… Меня это страшно бесило, — рассказывает главный редактор. — Происходило это по объективным причинам. Сначала казалось, что правозащитный проект — один из основных. Потом стало понятно, что нужно смотреть не только на тюрьмы, но и вокруг себя».

Менялись концепции и относительно того, в каком режиме должна работать «Открытая Россия». «Часто говорили: мол, мы не новостной портал, пишите большие тексты. Мы работаем над текстами неделю; в пятницу выясняется, что сайт не обновляется, — и на следующей неделе мы существуем как новостная редакция. В следующую пятницу выясняется, что нет больших текстов», — говорит Максим Мартемьянов, работавший на сайте корреспондентом. Через полгода он из «Открытой России» уволился.

Иногда Ходорковский и его окружение оказывали прямое влияние на контент «Открытой России». Так случилось с документальным фильмом «Семья», который видеоотдел снял про Рамзана Кадырова. «Был отличный фильм, фактура потом попала во все новостные ленты, — вспоминает один из сотрудников отдела. — Но согласование с Ходорковским он не прошел. Кюлле рекомендовала переделать его в более провокационной стилистике, в духе программы «Чрезвычайное происшествие». Мне она кажется позорной». Писпанен подтверждает, что была редактором фильма и согласовывала его. В итоге сюжет вышел в требуемом таблоидном формате — и стал одним из самых популярных видео «Открытой России»: за неделю, пока ролик не заблокировали на ютьюбе за нарушение авторских прав, его посмотрели более миллиона раз (сейчас фильм снова доступен для просмотра).
Журналисты смотрят лондонскую пресс-конференцию Михаила Ходорковского в московском офисе «Открытой России». Москва, 9 декабря 2015 года
Фото: Иван Секретарев / AP / Scanpix / LETA

Впрочем, гнаться за количеством читателей Куцылло в любом случае не собирается: опасно. «Мы это обсуждаем с Ходорковским. На определенной цифре аудитории наша относительно спокойная жизнь закончится. И мы сейчас близки к этой цифре, — говорит главный редактор «Открытой России». — Коммерческой идеи у проекта нет. Если грубо сформулировать ту задачу, которую я сама себе ставлю, — это не ссать. Важно показать, что есть смысл что-то делать. У нас KPI простой — для нас важнее количество не простых читателей, а тех, кто готов взаимодействовать. А для хорошего дела хватает и нескольких тысяч».

Называть цифры аудитории проекта Куцылло отказывается. По данным источников в «Открытой России», в среднем в будний день на сайт заходят 20–30 тысяч человек.

Сам Ходорковский, похоже, не слишком доволен работой своего издания (об этом он говорил в интервью «Медузе» год назад). За последнее время он сменил сразу несколько менеджеров, которые должны были заниматься брендингом и медиа.
Советники против менеджеров

Поначалу решать проблемы «Открытой России» должны были Арсений Бобровский и Екатерина Романовская, авторы шуточного твиттера KermlinRussia, к тому моменту превратившиеся в популярных публицистов. Познакомился с ними Ходорковский в Праге — там Валентин Преображенский, основатель дискуссионного клуба «Экономика и политика», устроил с ним летом 2014-го выездную встречу. «Поскольку я очень люблю спорить, я влезла со своими вопросами, и мы поговорили на всякие интересные темы», — вспоминает Романовская.
Екатерина Романовская и Арсений Бобровский, основатели проекта KermlinRussia

Еще через несколько месяцев Ходорковский пригласил твиттер-дуэт в Цюрих — и вместе с интернет-предпринимателями Давидом и Даниилом Либерманами, владельцами венчурного фонда Brothers Ventures, они стали практиковать «регулярные встречи с группами людей из России с целью „что придумать дальше“». В конце концов Ходорковский предложил Бобровскому и Романовской заняться брендингом и позиционированием самого бизнесмена и «Открытой России», что включало в себя и разработку медиастратегии.

Первым их проектом стала речь Ходорковского на годовщину собственного освобождения. «Каким бы тревожным ни было настоящее, у нас всегда есть шанс на хорошее будущее», — говорил главный герой в анонсе выступления; фоном играла сентиментальная музыка. Речь о свободе и европейском пути России написал Арсений Бобровский, основываясь на прежних тезисах и выступлениях бывшего главы ЮКОСа. Романовская внесла в текст несколько правок; Ходорковский, по ее словам, зачитал текст практически без изменений.

Постепенно, впрочем, полномочия тандема разделились. Романовская продолжила заниматься медийным контентом, Бобровский стал курировать создание программы экономических реформ, а на брендинг наняли Станислава Белковского — политолога с неоднозначной репутацией, который в 2003 году был основным автором доклада «Государство и олигархия», утверждавшего, что Ходорковский хочет захватить власть в стране, и, по распространенному мнению, ставшего одной из причин его ареста. Весной 2015 года группа хакеров «Пятая власть» опубликовала переписку Белковского с Писпанен, где политолог советует предпринимателю три варианта позиционирования: «моральный (не политический) лидер», «великий мудрец» и «объект ожиданий — когда все рухнет, другого нет».

Административная структура «Открытой России» расширялась все больше — причем зачастую у разных людей пересекались полномочия: Романовская, например, активно критиковала сайт «Открытой России», но на вотчину Куцылло ее не пускали. При этом именно Романовская должна была курировать ребрендинг и редизайн проекта — для чего наняла Сергея Пойдо, одного из основателей и первого главного редактора The Village. У Пойдо, в свою очередь, не получилось найти общий язык еще с одним конфидентом Ходорковского — бывшим главой «Евросети» Евгением Чичваркиным, ставшим советником предпринимателя, когда тот в 2015-м переехал в Лондон. Чичваркин завернул проект логотипа «Открытой России», сделанный Пойдо, объявил открытый конкурс, вручил премию победителю — однако и на сайте, и в фейсбуке организации логотип пока остался прежним.

Чтобы получить хоть какие-то реальные полномочия в области медийных проектов Ходорковского, Романовская убедила коллег создать еще одно издание. На пост его главного редактора Пойдо предложил Алексея Ковалева, основателя громкого проекта «Лапшеснималочная», разоблачавшего ложь российских государственных СМИ. Ковалев пришел в «Открытую Россию» на довольно смутной стадии. К тому времени гражданский брак основателей KermlinRussia распался — Бобровский остался в Москве в состоянии клинической депрессии, а Романовская в итоге уехала в США работать в стартап, не имеющий прямого отношения к российской общественной жизни. Пойдо тоже переехал в США и по личным обстоятельствам несколько самоустранился из жизни проекта. Тем не менее Ковалев, который параллельно вел с Ходорковским переговоры о продаже «Лапшеснималочной», рьяно взялся за дело.

Редакцию нового издания, которое было решено назвать OpenMedia, постановили делать в Лондоне — в московский офис «Открытой России» к тому времени уже не раз приходили с обысками (в заявлении Следственного комитета говорилось, что правоохранительные органы проверяют «сведения о легализации денежных средств, вырученных от легализации ранее похищенного имущества» ЮКОСа). В январе 2016-го для сотрудников проекта сняли небольшой дом. Концепция издания, по словам источника «Медузы» (Ковалев от комментариев отказался), не предполагала ориентацию на ежедневную повестку — OpenMedia должно было «писать об опыте решения российских проблем в других странах, создавая идейную площадку для глобальных решений».
Второй раунд обысков в московском офисе «Открытой России» в апреле 2016 года. Формальным поводом стала проверка сведений об экстремистских материалах, которые организация якобы намеревалась распространять на одном из мероприятий. Обыск продлился 14 часов; оперативники изъяли десять компьютеров

К апрелю 2016-го брендингом в «Открытой России» опять занимался новый человек — Евгений Чичваркин. «Медузе» свою работу на Ходорковского он объяснил тем, что хочет транслировать «великолепные» идеи «Открытой России» как можно большему количеству людей. Чичваркин же должен был решать и судьбу нового медиапроекта. Она оказалась неутешительной. «Ребята из OpenMedia показали ему проект сайта, — рассказывает источник из окружения Ходорковского. — Он посмотрел на дизайн и сказал: „Ребята, ну это все хорошо, но ведь в какой-то момент людей надо будет выводить на улицы — а кто пойдет на улицы под фиолетовым цветом?“»

Чичваркин в интервью «Медузе» сказал, что его цель — сделать из двух «недоСМИ» одно СМИ. «Я хочу, чтобы сайт „Открытой России“ был такой: вот, к примеру, мы сделали что-то неправильно, и нас херачат», — объяснил он. Разговор происходил в середине мая, когда было объявлено об увольнении топ-менеджеров нескольких СМИ холдинга РБК, и Чичваркин пытался выяснить у корреспондента «Медузы» контакт Романа Баданина, покидавшего пост главного редактора РБК. «Я просто хочу найти кого-то, чтобы ему все это отдать», — вздыхал он. (Баданин через некоторое время возглавил телеканал «Дождь».)

Так или иначе, проект OpenMedia принят не был — Ходорковский согласился с Чичваркиным. «Женя посчитал, что правильно развивать что-то одно. И я честно сказал ребятам: извините, просто по не зависящим от вас обстоятельствам поменялся человек, отвечающий за это направление, и у него в голове другая концепция», — говорит Ходорковский. По словам источников в издании, Ходорковского также неприятно удивляло стремление Ковалева любым способом дистанцироваться от бренда «Открытой России». «Лапшеснималочная» в итоге тоже осталась у прежнего владельца.

Удачнее сложилась история просветительского проекта «Открытый университет», выпускающего видеокурсы о современной истории России и гражданском сознании. Его дизайном тоже занимался Пойдо, а общим курированием — гражданская жена Чичваркина, гендиректор его компании Hedonism Wines Татьяна Фокина. Сам Ходорковский в проект не вмешивался, полностью отдав его на откуп организаторам. Фокина подобрала качественный преподавательский состав (Сергей Гуриев, Кирилл Рогов, Юрий Сапрыкин и другие); редактором стал филолог и журналист Глеб Морев. Как утверждает последний, впрямую политическим проектом «Открытый университет» не является. «Однако гуманитарная проблематика традиционно становится в России орудием идейной полемики. У нас нет национального консенсуса ни в одной области гуманитарных наук — ни в истории, ни в истории культуры, — объясняет Морев. — Так что, как сказал поэт, говоря о прошлом, мы предсказываем будущее. У нас вполне определенная позиция, которая видна по подбору спикеров и материалов, — и мы этой позиции не стесняемся, считая, что уровень наших лекторов и основательность наших материалов говорят сами за себя».

Сейчас лекции «Открытого университета», по словам представителей Ходорковского, даже рекомендуют преподаватели вузов в качестве дополнительной программы — например, в Высшей школе экономики и Институте иностранных языков. Правда, весь контент на сайте можно просматривать только после регистрации — а на нее, признает Фокина, готовы не все: многие пользователи не хотят делать публичным тот факт, что они пользуются проектом бывшего олигарха. На данный момент в «Открытом университете» зарегистрировались 22 тысячи человек.
Страница курса в «Открытом университете»

В конечном итоге самым популярным медиаресурсом Ходорковского остается его личный твиттер, который предприниматель завел в марте 2014-го, — там у него 340 тысяч подписчиков. Ходорковский ведет его сам, выкладывает новости своих проектов и фотографии с покемонами, реагирует на мировые новости, а также, несмотря на предуведомление «с хамами не общаюсь», регулярно вступает в полемику с самыми разными людьми, в том числе и с хамами.

Сотрудники Ходорковского признают, что одной из причин неудач медиапроектов могли стать его менеджерские методы. «Меня бесила его любовь к запараллеливанию задачи, — рассказывает Куцылло. — Разные люди делают одну и ту же похожую работу. А потом он смотрит, кто справляется, а кто нет. Чисто бизнес-модель управления». Романовская вспоминает, что в какой-то момент в «Открытой России» начались большие совещания, «как в реальной корпорации: куча людей сидят часами в переговорной, кто-то еще по скайпу — и спорят». «[Ходорковский] сам не понимает, чего хочет, и поэтому его шатает», — добавляет она.

По словам Арсения Бобровского, «Открытая Россия» постепенно стала похожа на вертикально интегрированную нефтяную компанию. «Под „вертикалью“ у нас понимают не столько вертикаль в геометрическом смысле, сколько попытку затащить всю цепочку производства под один зонтик, — объясняет он. — Как в любой вертикально интегрированной компании, в ней есть куча людей, которые мешают друг другу. У нефтяной компании более-менее получалось выпускать продукт. У гибрида медийной, общественной и политической организации с этим хуже. Во многом потому, что в творческих сферах вертикальная интеграция и вообще иерархия работают хуже».
Поворотный Майдан

Ходорковский вышел из тюрьмы в самый разгар противостояния на Майдане — и через пару месяцев, когда президент Виктор Янукович сбежал из страны, вдруг заявил, что хочет съездить на Украину. «Объяснил он свое решение так: у него это по живому проходит, он очень боится, что будут какие-то военные столкновения между Россией и Украиной, — вспоминает источник в окружении Ходорковского. — Это же тогда никому не могло прийти в голову. Он хотел понять, прощупать, что там происходит». По словам источника, на Украине бизнесмена особенно не ждали, но в итоге с ним встретились почти все украинские лидеры. «[Будущий президент Украины Петр] Порошенко первый примчался. Про него он [Ходорковский] сказал: „Коммерс. А коммерса всегда испугать можно“», — вспоминает собеседник «Медузы». При этом Юлия Тимошенко на Ходорковского произвела самое сильное впечатление. Единственным, кто не встретился с Ходорковским, был премьер Арсений Яценюк: «Он написал СМС одному нашему знакомому, что это нежелательно, так как этой встречей могут быть недовольны в Москве».

Один из членов оппозиционной коалиции Юрий Луценко предложил Ходорковскому выступить на Майдане — и тот согласился. Это была первая большая речь бывшего заключенного после освобождения — и он не смог сдержать слез. «Это не моя власть, — говорил Ходорковский, имея в виду власти РФ. — Я хочу, чтобы вы знали: есть совсем иная Россия». «Выступление на Майдане его сдвинуло, — рассказывает источник в окружении бизнесмена. — До этого он не показывал эмоции, а здесь были только они». Толпа провожала Ходорковского криками «Россия, вставай!».

Там же, в Киеве, бывший владелец ЮКОСа объяснил журналистам свое видение договоренностей с Путиным. Данное российской власти обещание «не заниматься политикой» он трактовал как отказ от участия в выборах — а попытки разрешить украино-российский кризис это не касалось. Чтобы помочь элитам двух стран наладить отношения, Ходорковский даже организовал в апреле 2014 года трехдневный конгресс «Украина — Россия: Диалог» — правда, диалог получился не особенно: например, журналистам российских независимых изданий украинские коллеги агрессивно предъявляли претензии в необъективном освещении происходившего на «Евромайдане» и в Крыму. Представители Юго-Востока Украины, где тогда как раз начались волнения, и вовсе проигнорировали конференцию — и тогда Ходорковский сам отправился в Донецк, где пророссийскими силами уже было захвачено здание областной администрации. «Сказал: что-то скучновато, — ну и полетели, — рассказывает один из тех, кто сопровождал предпринимателя. — Он считал, что основная проблема в том, что Киев не хочет разговаривать с теми, кто поддерживает идеи сепаратизма, а разговаривать надо».

В здание донецкой администрации Ходорковского не пустили. «Сначала все эти люди с большими животами, в тельняшках и с автоматами офигели, — рассказывает также ездивший в Донецк адвокат Антон Дрель. — Потом его попытались взять в плен. Вся охрана была — сопровождавшие нас Юля Латынина, Стас Белковский и кто-то еще». Плена удалось избежать, но и разговора не получилось. «Мы увидели не тех гэрэушников с военной выправкой, которые в Крыму были, судя по телевизору. Тут лица были прямо с картин Босха. Не обезображенные интеллектом. Какие-то махновцы», — говорит Дрель. Насмотревшись на будущих сепаратистов Юго-Востока Украины, Ходорковский встретился с донецкими сторонниками «Евромайдана» и посоветовал им бежать. «Я им сказал: ребята, вы такие все хорошие, замечательные, вас так много, а этих придурков — совсем чуть-чуть, — вспоминает Ходорковский. — Но поскольку они готовы взять в руки оружие, а вы нет, собирайте манатки и уезжайте, пока это еще возможно».

На этом украинские приключения Ходорковского, в общем, закончились — хоть был и неудавшийся проект еще одного миротворческого форума для некоммерческих организаций двух стран, и предложения занять посты в украинском правительстве. Как рассказывают источники в окружении бизнесмена, влиятельные на Украине люди сулили ему сначала портфель министра энергетики, а потом и пост премьер-министра — однако Ходорковский отказался, сказав, что все его политические интересы находятся в России.
Михаил Ходорковский (за столом слева) разговаривает с журналистами на пресс-брифинге в Киеве. 7 марта 2014 года
Фото: Евгений Фельдман / «Новая газета»
Провальные выборы

В конце июня 2015 года Ходорковский переехал в Лондон, смирившись с тем, что создать рабочую оргструктуру на удаленном доступе ему не удастся. Он купил двухэтажный особняк в двух часах езды от города и перевез туда семью; офис же — здание на Ганновер-сквер — был приобретен людьми Ходорковского, еще когда тот находился в заключении. Юристы бывшего владельца ЮКОСа занимали в нем две комнаты, остальные помещения сдавались в аренду — но теперь весь дом занял штаб «Открытой России». На первом этаже расположился политический клуб, на втором теперь сидит сам Ходорковский — причем предпринимателю так понравился интерьер офиса Антона Дреля, что он, к удивлению адвоката, решил делить кабинет с ним на двоих. «Сюда второй стол влезет?» — спросил Дреля Ходорковский, и с тех пор они работают в одной комнате.

Переезд в Лондон, где живет огромное количество ассимилировавшихся эмигрантов из России, был для Ходорковского важным операционным решением — но британская общественная жизнь его абсолютно не интересует. По словам близкого друга Ходорковского и бывшего топ-менеджера ЮКОСа Александра Темерко, который сейчас стал заметным спонсором партии консерваторов, ни на какие предложения заняться политикой в Великобритании Ходорковский не соглашался. «Он занял твердую позицию: „Я этим заниматься не хочу, потому что я сосредоточен на России“», — разводит руками Темерко.

Сосредоточенность на России в итоге привела Ходорковского к непосредственным занятиям политической деятельностью, от которой он открещивался по выходе из тюрьмы. Сначала бывший олигарх решил на региональных выборах поддержать ресурсами «Демократическую коалицию», которую создали шесть оппозиционных партий, включая Партию прогресса Алексея Навального, в апреле 2015 года на базе «Парнаса». «Мы договорились, что участвуем совместно», — рассказывает член центрального совета Партии прогресса Леонид Волков. В какой-то момент, однако, глава «Открытой России» заявил, что не хочет отдавать весь процесс на откуп команде Алексея Навального, а хочет натренировать своих людей, — и предложил поделить регионы. В итоге Волков и его люди занимались выборами в Новосибирске, а Ходорковский организовал и профинансировал сбор подписей за участие кандидатов от «Парнаса» в Костроме.

На должность начальника выборного штаба в Костроме был выбран молодой петербургский активист Андрей Пивоваров. 28 июля 2015 года он решил удостовериться в том, что в собранных списках подписей нет так называемых мертвых душ, — и не нашел ничего лучше, как обратиться с этим в отделение полиции, где его и арестовали за попытку получить неправомерный доступ к данным. Выручить Пивоварова из тюрьмы в итоге помогла Мария Баронова — бывшая помощница депутата Ильи Пономарева, проходившая по «болотному делу» и познакомившаяся с Ходорковским по переписке, когда тот еще был в колонии. Теперь она возглавляла правозащитное направление «Открытой России». Сотрудничество Ходорковского с Бароновой, известной своей эмоциональной публицистикой и ссорами с коллегами и оппонентами в соцсетях, было воспринято неоднозначно — но в итоге именно правозащиту Ходорковский считает самым эффективным из того, чем занимается «Открытая Россия». Источник в организации утверждает, что пока не было проиграно ни одного дела, на свободу выходили все, за защиту кого брались люди Ходорковского (включая освобожденного 9 августа из СИЗО под подписку о невыезде Сергея Ахметова). «Если мы можем вытащить человека [из тюрьмы], мы будем делать все, — добавляет источник. — Что именно — вы можете додумывать». В Костроме Баронова сумела организовать освобождение Пивоварова под подписку о невыезде.

Тем не менее начальника костромского штаба нужно было менять. Навальный считал, что им должен стать Волков, Ходорковский был против — и в итоге «Открытая Россия» окончательно отошла от кампании, сосредоточившись на организации штаба по наблюдению за выборами. Впрочем, проблемы возникли и там. По словам источника в штабе, составленной сметы хватило бы на то, чтобы отправить людей даже в самые дальние районы, — однако инструкция «Открытой России» предполагала размещение наблюдателей в гостиницах, а во многих райцентрах их попросту не было. «Это все выглядело как адский распил денег, миллионов пять таким образом ушло, — сказал «Медузе» источник из окружения Навального. — Они говорили: по фигу, нам главное — обучить наблюдателей и координаторов. Ну а нам главное — выиграть выборы». В итоге штаб Ходорковского обеспечил наблюдателей только на половине участков — остальные Волкову пришлось закрывать самому. На выборах в Костроме «Парнас» набрал 2,28% голосов.
Оформление наблюдателей в штабе «РПР-Парнас» в Костромской области. Крайний справа — глава штаба Леонид Волков. Кострома, 12 сентября 2015 года
Фото: Владимир Смирнов / ТАСС

Этот результат неприятно поразил Ходорковского — и он созвал большое совещание с руководителями всех подразделений, советниками и активистами. Мария Баронова привезла туда с собой помощницу — 19-летнюю Полину Немировскую. После первого дня заседаний та написала Ходорковскому письмо с предложением, чтобы «Открытая Россия» занялась выборами самостоятельно и на всех этапах, начиная с отбора кандидатов. На следующий день бизнесмен озвучил эту идею и спросил: «Ну а кто возьмет на себя смелость прилюдно заявить, что он кандидат Ходорковского?»

— Ну я могу, — сказала Баронова.

Как рассказал источник, бывший на совещании, идею никто не поддержал. «Мы стали спорить, — говорит собеседник „Медузы“. — Он же обещал не заниматься политикой, а тут речь уже о прямом участии в выборах!» Но у Ходорковского загорелись глаза, и он решил искать кандидатов. Готовность открыто признавать, что политики работают с Ходорковским, стала одним из главных условий отбора. «Если человек говорит, что согласен, но только никому не говорите, — какая у него жизненная стратегия? Он не занял жесткую позицию по отношению к режиму, а значит, ему удобнее искать точки роста внутри режима, — объясняет свой подход глава „Открытой России“. — Зачем мне тратить не такие уж безграничные ресурсы на то, чтобы помочь этому режиму готовить себе дополнительную номенклатуру?»
Политики по объявлению

В небольшом офисе в центре Москвы в переговорной комнате сидит аккуратно постриженный молодой человек в костюме. На столе — агитационные газеты с агитационными заголовками: «Александр Куниловский: Развивать Тюмень, сохраняя лучшее»; «Марина Белова: Женский взгляд на мужскую тему»; «Егор Савин: Верьте только делам» и другие. Руководитель проекта «Открытые выборы» Тимур Валеев раньше не был связан с Ходорковским. Он работал креативным продюсером канала «Москва 24» и отвечал за организацию масштабной акции в рамках проекта «Бессмертный полк» в Москве. Валеев пришел в «Открытую Россию» сам — ответил на размещенную на сайте вакансию начальника штаба. Начал свою работу новый политический менеджер Ходорковского с колонки под названием «Я перешел на другую сторону!». Другие оппозиционеры не одобрили тот факт, что «Открытая Россия» наняла заниматься выборами коллаборациониста, — но Ходорковский в фейсбуке разъяснил, что «если мы будем отсекать тридцатилетних по признаку беспорочности репутации, нас (точнее, тогда уже вас, я ведь тоже не без греха) и двух процентов не будет».

Кандидатов на выборы решили тоже набирать по объявлению на сайте. «Все говорили, что мы никого не сможем найти, что проект изначально обречен на провал», — усмехается Валеев. Но желающих набралось полтысячи человек. Соискатели проходили несколько раундов собеседований — сначала с Валеевым, потом с Писпанен и, наконец, финальное — с самим Ходорковским. «Такое количество скайпов было — мама не горюй, — рассказывает Писпанен. — Спрашивала их про видение, про стратегию, что хотят, откуда пришли, чего боятся, на что готовы. Я сама никогда не проходила через собеседования, поэтому вопросы придумывала на ходу».

Процедура, через которую проходят будущие кандидаты, похожа на найм в корпорацию — но зарплату политикам не платят. По словам Марии Бароновой, баллотирующейся в Государственную думу как независимый кандидат в Центральном административном округе Москвы, в распоряжении каждого кандидата — восемь миллионов рублей, которые штаб тратит на печать газет, аренду помещений под встречи с избирателями и прочие нужды. Это относительно небольшая сумма: по данным источников «Медузы», близким к избирательному штабу «Единой России», депутат-единоросс тратит на свою кампанию в среднем около 30 миллионов рублей. Сама Баронова большую часть своего бюджета направила на сбор подписей, которые были необходимы для регистрации ее кандидатом (в последние дни перед дедлайном с ней ежедневно работали 400 сборщиков). Средства были потрачены не зря — подписи у Бароновой в итоге приняли (но как официального кандидата пока не зарегистрировали). На собственно кампанию она взяла кредит в два миллиона рублей как физическое лицо.
Кандидат на выборах в Госдуму от «Открытой России» Мария Баронова (крайняя справа) подает регистрационные документы в территориальную избирательную комиссию Басманного района. Москва, 3 августа 2016 года
Фото: Геннадий Гуляев / «Коммерсантъ»

Важный критерий для кандидатов «Открытой России» — возраст. По замыслу Ходорковского, на выборы надо привлекать людей моложе 35 лет, чтобы к тому времени, как режим падет, новые политики уже смогли нарастить политический капитал.

Предприниматель Марина Белова, идущая на выборы в Тверской области, несколько старше заявленного Ходорковским порога — зато подходит под критерий, согласно которому «Открытая Россия» должна открывать новые лица в политике. Белова занималась строительным бизнесом, но подалась в общественную деятельность, когда в кризис заказов у ее фирмы стало меньше. В какой-то момент она написала Ходорковскому письмо — и ее пригласили в московский офис «Открытой России». «Я долго общалась с Тимуром, рассказывала о своем видении, и в итоге мне предложили пойти в Думу от своего региона», — рассказывает Белова. От Ходорковского она получает помощь в издании газет и консультации специалистов, которых, впрочем, не всегда слушает. «Они мне говорят: мол, здесь должен быть зеленый пиджак, здесь галстук. Но я сама по себе такая, какая есть, и никакой политтехнолог не сделает так, чтобы меня принимали в обществе!»

По словам Бароновой, «Открытые выборы» — самый важный и затратный проект из всех сегодняшних проектов Ходорковского. Однако даже если верить ее оценкам (Антон Дрель утверждает, что расходы на одного кандидата в два с половиной раза ниже, чем говорит Баронова), в общей сложности на 24 кандидатов бывший олигарх собирается потратить три миллиона долларов. Сам Ходорковский говорит, что не собирается тратить на деятельность проектов «Открытой России» суммы больше, чем он получает по процентам от вложенного в консервативные инвестиции капитала.

В 2016 году Ходорковский впервые за 12 лет снова попал в составленный российским Forbes рейтинг богатейших людей России, который когда-то возглавлял. Даже при консервативных вложениях он может получать со своего состояния около 5% — а это 25 миллионов долларов в год. Однако сумма, которую тратит Ходорковский на все свои проекты, не превышает десяти миллионов в год, утверждает источник, близкий к бывшему владельцу ЮКОСа. Кроме проектов «Открытой России», по данным собеседников «Медузы» в окружении Ходорковского, он тратит деньги на поддержку нескольких российских СМИ, а также некоторых независимых политиков. В их число входит и Алексей Навальный — он подтвердил «Медузе», что Ходорковский в течение двух лет оплачивал работу его адвокатов по делу «Ив Роше».

Ходорковский полагает, что власть в России не сменится еще 10–15 лет — а значит, ошибки, которые совершаются сейчас, можно успеть исправить. Кроме подготовки молодых политиков, которые должны набрать вес к решающему историческому моменту, Ходорковский ставит задачу еще и подготовить программу реформ в будущей России. Изначально ей занимался все тот же Арсений Бобровский — но его деятельность зашла в тупик: известные американские и европейские экономисты вроде Джеффри Сакса, по словам источника «Медузы», не хотели, чтобы их разработки использовались в политических целях, — а Ходорковский стремился к огласке. После ухода Бобровского эстафету принял Владимир Пастухов — бывший советник председателя Конституционного суда, юрист и политолог, работающий в Оксфорде. Впрочем, по словам Пастухова, он отвечает «только за правовой и конституционный блок». Именно о конституционном кризисе был совместный доклад Пастухова с двумя профессорами Высшей школы экономики, который они недавно представляли в Лондоне. Ходорковский считает, что действующая Конституция РФ перестала работать, в стране необходимо провести децентрализацию, а состав правительства должен определяться депутатами парламента.

До написания конкретного проекта реформы дело пока так и не дошло. «Один раз вдохнули и выдохнули, а на второй уже несколько месяцев нет сил», — говорит Пастухов. По его мнению, «Открытая Россия» — одна из двух в стране структур, которые всерьез задумываются о «жизни после смерти». Вторая — Центр стратегических разработок Алексея Кудрина, бывшего министра финансов. «Кудринский проект гораздо более структурирован, обладает гораздо более мощным ресурсом, — говорит Пастухов. — Но все его проекты исходят из каких-то рамок, которые заложены как константа. А идеи часто несовместимы с константой. Для „Открытой России“ их гораздо меньше». Правда, по словам Пастухова, у «Открытой России» гораздо меньше и ресурсов — сам он и вовсе работает бесплатно. «Мне и на „Полит.ру“ не предлагали денег, и в „Новой газете“, и здесь. Видимо, лицо у меня такое».

Именно в перспективе «неближайшего будущего» Ходорковский беспокоит действующую власть, сообщил «Медузе» источник, близкий к администрации президента. На данный момент его большой проблемой не считают, хотя кандидатов «Открытых выборов», конечно, постараются не пустить в парламент. «В текущей оперативной повестке Ходорковский не стоит. Навальный беспокоит больше, — говорит собеседник „Медузы“. — Но в долгосрочной он один из главных врагов. У него есть деньги, он умен». Больше всего, по его словам, Ходорковский на свободе напрягает главу «Роснефти» Игоря Сечина — который, как принято считать, и был главным организатором разгрома ЮКОСа (Ходорковский и другие менеджеры компании неоднократно обвиняли Сечина в том, что именно он заказал доклад «Государство и олигархия» Белковскому и убедил Владимира Путина, что олигарх представляет угрозу для власти).

В краткосрочной же повестке перед Ходорковским и его командой стоит не только задача успешно выступить на выборах. «Открытая Россия» сейчас в очередной раз пытается найти главного редактора для своих медийных проектов. Заниматься этим на сей раз пришлось Марии Бароновой — из последних сил собирая подписи, она параллельно интервьюировала в Москве потенциальных кандидатов. В один из последних дней июля потенциальная кандидатка в депутаты Госдумы устало допивает кофе в ресторане рядом со своим штабом и отводит глаза в ответ на вопрос, получилось ли найти нужного человека, — а потом неожиданно говорит:

— А зачем нам главный редактор? Пусть главным редактором будет Михаил Ходорковский!

Все кончится и кончится скоро
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1823836-echo/
08:44 , 21 августа 2016

В эти дни 25 лет назад завершилась короткая и бесславная история ГКЧП, которая стала непосредственной причиной распада страны, где я родился.

Я могу говорить об этом событии как человек, проведший в Белом доме, на стороне протестующих, все критическое время, но и как человек, написавший заявление во Фрунзенский РК КПСС: «Не желаю состоять в партии, которая даже переворот организовать не может».

Мне было 28. В этом все противоречие моего поколения — мы понимали, что так жить нельзя, но не хотели, боялись, не умели жить иначе.

Поверьте, для тех, кто пережил Сталина, войну, брежневский застой был счастьем. Счастьем, которое — как отпуск — не может быть вечным (тупо кончаются деньги). Жизнь втолкнула нас всех в иной мир. Кто-то смог стать в нем успешным, отвергнув весь прошлый багаж, кто-то долго держался за ушедшее и нахлебался забортной водички в 90-е досыта.

Но мы выплыли. Все. Вся страна. Последний аккорд уходящего мира — кризис 98-го. И потом, казалось бы, только вверх. Нам удалось перезапустить промышленность (я помню, как в 95-м реально планировали закупки нефтепродуктов за рубежом, а в 2000-м уже не хватало места в трубе), получить для страны признание в крупнейших международных институтах (инвестиции так и поперли), зарплата стала практически удваиваться каждый год…

Но родовая травма России никуда не делась. И вернулась путинская реинкарнация ГКЧП с ее «номенклатурными привилегиями», с расходами на защиту режима от собственного народа, превышающими расходы на образование и здравоохранение, с пропагандой, внушающей, что альтернативой клептократическому несменяемому режиму является новый кризис 90-х…

Вранье это! Кризис всегда готовит несменяемая власть. Это ее сущность. И вот уже зарплаты в стране стали меньше, чем в Китае (где власть реально меняется каждые 10 лет), вот страна погружается в пучину самоизоляции (как самоизолировались в конце пути все авторитарные режимы), вот главным аргументом Кремля стало «если не мы, то кто?».

Все кончится и кончится скоро (еще при жизни моего поколения). А те, кто придут за нами, будут с удивлением разглядывать картинку с нынешними властителями и спрашивать: «А кто это?»

Нужна реформа государства
 

http://www.vedomosti.ru/opinion/arti...nuzhna-reforma
Статья опубликована в № 4174 от 04.10.2016 под заголовком: Смена власти: Реформа государства

Основатель «Открытой России» о том, как избежать развала страны при смене власти
03 октября 23:14
https://cdn.vedomosti.ru/image/2016/..._high-1u91.jpg
В какой-то момент количество вызовов превысило возможности централизованной системы, замкнутой на полтора десятка стареющих мужчин
Валерия Христофорова / ТАСС

Четверть века назад распался Советский Союз – жесткая управленческая система, опиравшаяся на привлекательную для многих идеологию (ее приверженцы сохранились до сих пор), ядерное оружие и вторую в мире (по объему) экономику. Причем если мы беспристрастно посмотрим на цифры, то версия, что страна пала под грузом исключительно экономических проблем, окажется не столь уж правдоподобной – нынешнее 48-е место России по ВВП на душу населения несколько хуже 28-го у СССР.

Неконкурентоспособность экономики, несомненно, была одной из проблем, приведших к распаду страны. Но, на мой взгляд, СССР подвела именно жесткая управленческая модель, не сумевшая адаптироваться к происходящим в мире переменам. В какой-то момент количество вызовов, на которые надо было формировать управленческие реакции, превысило возможности централизованной системы, замкнутой на полтора десятка стареющих мужчин.

Наличие на «вторых этажах» молодых тогда Алекперовых, Черномырдиных и Назарбаевых не помогло. Источник легитимности всей системы был один – Политбюро, – и система уже сама выстраивалась под этот источник, под его способность (а в 1980-е, скорее, уже неспособность) воспринимать и перерабатывать информацию, под его фобии и пристрастия. В экономике это вело к монополизации, к блокированию инноваций и упрощению структуры хозяйства. Аналогичные процессы шли в обществе, культуре и науке (с редкими прорывами типа балета, Гайдая и космоса на фоне общей стагнации). Поэтому, когда система столкнулась с многочисленными, хотя и абсолютно некритическими вызовами (падение цен на нефть, гонка вооружений, Афганистан, Чернобыль, прорывы в биотехнологии и кибернетике), она не смогла дать ответы и развалилась – вместо того, чтобы адаптироваться и выйти из кризиса более крепкой.

Прошло 25 лет, и мы видим все те же признаки – монополизация, попытка удержать все в руках через узкую группку доверенных «помощников», а как результат – коррупция, стагнация, неэффективность и подспудное, но повсеместное осознание факта: эта система, столкнувшись, например, с неизбежным кризисом смены власти, точно так же развалится, возможно похоронив под собой страну.

На самом деле ко все более вероятному событию (куда деваться – возраст), результатом которого станет смена власти, стратегически готовятся многие: от Вашингтона и европейских столиц до Казани и Центороя. И только в Кремле по понятным причинам делают вид, что их хозяин будет жить вечно и вечно же будет в состоянии удерживать свое жадное и неэффективное окружение от совсем уж самоубийственных шагов.

Я не верю в способность Путина измениться и начать менять систему, делая ее более адаптивной и пригодной к функционированию в реалиях XXI в. Он, на мой взгляд, уже психологически слишком стар и слишком боится перемен. Скорее всего, перемены нам придется производить уже после его ухода, после преодоления острой фазы того кризиса, который уже начался, но еще вовсе не достиг своего пика.

Совершенно очевидно, что огромная страна со все еще большим, достаточно образованным населением и разнообразной культурой, претендующая на лидерство в мире, в XXI в. не может дожидаться, пока управленческие сигналы пройдут через голову одного человека. Подобным образом государства не функционируют уже не только в западном мире. Ничего подобного нет уже и в наиболее динамичных и вроде более любимых российской властью Китае и Индии. Описанная модель характерна разве что для стран Средней Азии с их постоянными «референдумами» о продлении и расширении полномочий местных «нацлидеров» и постоянной же перекройкой законодательства в угоду одной персоне, т. е. тому же «нацлидеру». Надо помнить, однако, что среднеазиатские страны ни на какую определяющую роль в мире, в отличие от России, не претендуют и конкурировать с сильнейшими державами не пытаются.

Реформа государства необходима, и набор шагов для этого очевиден и теоретически может быть произведен уже сегодня. Ключевая задача – воссоздание местного самоуправления и передача на этот уровень полномочий и источников средств для решения подавляющего большинства вопросов, которые волнуют обычного человека. Только такой механизм способен придать динамику развитию страны, вовлечь в общественную и экономическую активность широкие круги граждан, обеспечить мотивацию власти работать в их интересах, сделать Россию конкурентоспособной и по качеству жизни, и по темпам роста.

Однако такой механизм потребует наличия реального политического представительства (парламентов) в масштабах региона и страны, а также независимой системы разрешения споров (судебной системы), поскольку выделяющаяся энергия общества, будучи ограниченной нынешней пропускной способностью «вертикали», попросту разнесет ее в клочки. Поэтому первым шагом должна стать реформа федерального парламента и системы его взаимоотношений с исполнительной властью. Исполнительная власть не должна существовать в отрыве от общества, представляемого парламентом. А парламент не должен быть безразличен обществу, которое не видит возможности через него выражать и согласовывать свои интересы.

Суперпрезидентская модель устарела и должна быть заменена по крайней мере на президентско-парламентскую. Правительство во главе с премьер-министром, отвечающее за все вопросы экономики, должно реально назначаться и отзываться парламентом, который будет обеспечивать согласование общественных интересов при определении общего курса и конкретных инструментов для решения проблем, стоящих перед страной. Президент, оставаясь представителем страны на международном уровне, главнокомандующим и руководителем структур, отвечающих за защиту Конституции, будет вполне способен вмешиваться в ситуацию при критичных отклонениях в части защиты прав и интересов граждан. Конечно, – и это для нас важнейшее условие – сроки пребывания у власти первых лиц должны быть безоговорочно ограничены, а возможности перекраивать законодательство по личному усмотрению – сведены к нулю.

Да, вероятность столь масштабной реформы сейчас исходя из общеизвестных реалий российского государства невысока. Реформа не была проведена даже в гораздо более благоприятных условиях 8–10 лет назад. Но речь не о вероятностях, а о необходимостях. Эта реформа именно необходима – для того, чтобы государство и страна были в состоянии преодолеть тот кризис, в котором мы уже живем, но до «девятого вала» которого еще не добрались. Поэтому не меньше, чем сама реформа, важен срок, в который она будет реализована. Мы помним, что в последние два-три года жизни СССР предпринимались лихорадочные попытки преобразовать государство – Съезд народных депутатов, введение поста президента, новый союзный договор, ограничение роли компартии. Только было уже слишком поздно.

Вовремя проведенная реформа структуры власти могла бы обеспечить стране перспективу стабильного развития по европейской модели вне зависимости от персональных изменений в Кремле, а кремлевскому клану – постепенность ухода.

Который все равно неизбежен.

Автор – основатель движения «Открытая Россия»

О демократическом будущем России
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1853464-echo/
20:29 , 10 октября 2016
Выступление на форуме Бориса Немцова:

Рад приветствовать здесь друзей Бориса Немцова.
Я был знаком с Борисом с 90х. 20 лет прошло.

В годы моего, более чем 10 летнего заключения он был тем, кто протянул руку помощи мне и моей семье.

Сегодня я хотел бы сказать о том, что было предметом размышлений Бориса до последнего дня жизни. О демократическом будущем России.
Недавно я с недоумением услышал заявления некоторых западных комментаторов, что недавние выборы были «прозрачными».
Что за глупость!

Достаточно посмотреть на показатели регионов, где беспрерывно проходят т.н. «контртеррористические операции», где наиболее сильна власть местных царьков. Там показатели явки избирателей и голосов за путинских марионеток вполне себе северокорейские.
А в родном регионе нынешнего спикера куча участков показала ровно 62,5% за «партию власти». Но там же где хоть какой то контроль был все совсем иначе.

Всего с помощью 15% граждан из которых 5 млн чиновники, армия и спецслужбы, а еще 11 зависимые бюджетники Путин опять присвоил себе право менять Конституцию, тратить деньги на варварские бомбежки Алеппо, на поставки оружия для убийства тысяч украинцев, на отмену договора по утилизации плутония.

Это прозрачность? Это легитимность?
Хотелось бы спросить президента Франции, куда Путин едет через неделю. С кем президент Франции планирует встречаться — с членом клуба лидеров цивилизованных, демократических стран или с человеком, чья власть держится на коррупции, страхе и пропаганде геббельсовского типа?

Я знаю и в Германии есть люди, призывающие вести с Путиным бизнес, как обычно. Берущие деньги у путинского окружения, чтобы защищать их интересы.

Краденные деньги.
Здесь, в Германии, как и в других государствах Европы есть мои сограждане, пользующиеся преимуществами жизни в демократической стране, но поддерживающие диктатора, поскольку им хочется присвоить себе чуть-чуть страха, внушаемого нормальным людям режимом, готовым убивать.

У меня к ним только один вопрос: не стыдно?
Друзья, Борис, лучше многих понимавший суть режима, тем не менее не опускал руки и не ныл, что мол все пропало, что ходить на выборы глупо, а боролся, пользуясь любыми возможностями, чтобы донести до людей свою точку зрения.
И в этом мы с ним единомышленники.

Вдохновить сторонников, убедить колеблющихся и оппонентов, заставить режим проявлять свое истинное лицо, вот наши ближайшие задачи.
Наши задачи так же готовить план реформ, а главное кадры для их скорейшей реализации после падения режима. Причем крайне необходимы будут сторонники, обладающие опытом политической коммуникации, в частности опытом участия в выборах.

Нам нельзя повторить ошибки правительства реформ 90х. Главная из которых слабая коммуникация с обществом. Обществом, растерянным перед лицом кризиса и нуждавшемся в объяснениях происходящего.

Объяснения, которые не дали реформаторы навязали контрреформаторы. Даже сегодня, после 17 лет правления нынешнего режима многие люди верят, что и нынешний кризис — результат тех 7 лет.

Мы должны понимать и объяснять согражданам — нынешний кризис, и экономический и политический — не случайное стечение обстоятельства неизбежный результат монополизации всех сфер жизни страны.

Страна вошла в переходный период. Никакие частичные изменения, типа смены кабинета министров или аппарата президента, никакие слова про реформу экономики ничего не изменят.

Но даже смена режима не есть его завершение.

Переходный период закончится ликвидацией суперпрезидентской формы правления и институциональными гарантиями регулярной сменяемости власти по итогам честных выборов.

Россия вернется к себе самой, а значит вернется в Европу. И мы до этого доживем.

Только надо работать. Работать не оглядываясь на риск пули, яда или тюрьмы. Так работал Борис. Только так мы победим!

Михаил Ходорковский: «Путин собирается быть президентом того большинства, которому должно подчиняться меньшинство»
 

https://openrussia.org/notes/706677/
В клубе «Открытая Россия» прошла дискуссия о причинах успеха правого популизма

https://youtu.be/YCMxPqaJghc
В лондонском клубе «Открытая Россия» прошла дискуссия на тему роста популярности правоконсервативной идеологии. Беседа с участием политологов Александра Морозова и Кирилла Рогова, редактора The Economist Аркадия Островского и основателя «Открытой России» Михаила Ходорковского, оттолкнувшись от заявленной темы, стала, в результате, своего рода экспертным исследованием, которое не только объяснило факт электорального успеха Марин Ле Пен, Дональда Трампа и Владимира Путина, но и вскрыло глубинные причины крушения либеральной идеи. Публикуем видеозапись и расшифровку дискуссии.

Елена Серветтаз:

— Добрый вечер, добро пожаловать в клуб «Открытая Россия».

Очень рада вас здесь приветствовать, особенно сейчас, когда Лондон буквально на днях подписывает последние документы, готовится выйти (из EC. — Открытая Россия). Я сегодня летела из Женевы в Лондон и попала на такую очередь! Обычно, когда ты летаешь по Европе, никто у тебя не проверяет никакие паспорта, а здесь уже на входе тебе ясно дают понять, что «у нас нужно аккуратно», и, видимо, на этом все еще не закончится.

Сегодня наша тема — правый популизм, чем он опасен, а, может, чем-то полезен кому-то. Такие люди тоже есть — которые голосуют за правых, за крайне правых политиков.

Участники нашего круглого стола — Михаил Ходорковский, основатель Открытой России; Александр Морозов — политолог, мы читаем ваши заметки на Deutsche Welle — их там можно до сих пор найти и почитать, ознакомиться, если кто-то интересуется, тем, как вообще все происходит, в Германии, потому что там же есть большие угрозы; Аркадий Островский — редактор The Economist, специалист по России и Восточной Европе, и Кирилл Рогов — политолог, его вы читали и в «Ведомостях», и в газете «Коммерсантъ», и еще много где. И я думаю, что на «Открытой России» вам тоже нужно почаще появляться. Спасибо, что вы сегодня здесь с нами.

Очень часто получается, что, если мы просто анализируем, как крайне правые политики приходили к власти, то начинается все в принципе стандартно. Сначала экономический кризис, который подводит к кризису социальному, которым пользуются люди, которые вот такие ценности необычные начинают пропагандировать. Так ли это вообще, работает ли такая формула сегодня? Может, есть какие-то другие пути прихода к власти крайне правых политиков.
Правые приходят в кризис?

Михаил Ходорковский:

— Я, наверное, не самый лучший из присутствующих в области истории политических течений. Но то, что мы можем видеть, — что несомненно правые политики приходят в момент кризиса, как, собственно говоря, и крайне левые политики. Кризис скорей способствует крайним восприятиям.

Если же говорить про правых вообще и забыть ту крайне негативную коннотацию, которая у этого слова возникла в российской политической трактовке, то это нормальный консервативный элемент, необходимый любому обществу для стабилизации на каком-то очередном уровне, очередном этапе своего развития. Я это воспринимаю так. А крайности, естественно, нигде не нужны.

Александр Морозов:

— Короткий ответ — нет, если отвечать о том, напрямую ли связан популизм с экономическим кризисом. Потому что бывают экономические кризисы, которые не приводят к появлению популизма политиков. И большой кризис 2008 года никакого популизма наверх не поднял. И, наоборот, бывают ситуации, когда никакого кризиса нет, а популизм поднимается.

Но я сразу же хочу повернуть разговор в ту же самую сторону, куда начал поворачивать Михаил Ходорковский, и сказать, что надо очень осторожно обращаться с термином «популизм» прямо на старте этой дискуссии. Потому что одно дело — политические лидеры, которые выступают как популисты, а другое дело — большая среда людей, которые не являются политиками и которые подвешиваются под этот популизм в качестве электората, в качестве каких-то волонтеров этого популизма. Зачастую они вообще не считают себя популистами. И надо сказать, что, когда мы беседуем с ними, мы часто видим, что их позиция просто отличается от обычной республиканской позиции.

Елена Серветтаз:

— Иногда бывает так, что они мимикрируют, чтобы добраться до тех высот, которые они себе наметили. Это мы тоже с вами обсудим.

Кирилл Рогов:

— Я, может, чуть шире отвечу на этот вопрос, а на какие-нибудь другие буду меньше говорить. Потому что как раз этот вопрос мне представляется очень важным и интересным.

Я начну с такой притчи. Когда я в середине 2000-х годов был заместителем главного редактора газеты «Коммерсантъ», в моем ведении была такая полоса —"Комментарии«, «Мнения»? — как-то так она называлась, и мы всякую умственность должны были придумывать. И вот однажды в 2006 году я придумал. Говорю сотрудникам: «Давайте напишем вот так — в 1906 году люди сидели и не знали, что через восемь лет будет мировая война, а к ней как-то уже начинало все подбираться. А мы можем сейчас представить какие-то сценарии, что через 10 лет будет мировая война».

Тогда, в 2006 году, было все так хорошо на свете, что никто вообще не задумывался в эту сторону. И было очень трудно придумать сценарий, как это может происходить. Сегодня бы было гораздо легче это написать.

И мне представляется, что мы находимся в некоторой полосе, которая является концом большого цикла

И это очень важно для нашей темы сегодняшней, для того чтобы понимать, что происходит. Этот цикл характеризовался несколькими вещами. С одной стороны, примерно 25 лет назад исчезло, мы все знаем, что исчезло, — исчез социализм как мировое явление, как некоторая часть мира, этот социалистический лагерь. Для нас это было самым главным событием этих 30 лет.

Но если посмотреть более широко, то самым главным событием было не это. За эти 30 лет произошло кардинальное смещение в экономических параметрах развития мира. Оно было связано с тем, что с девяностых годов начал стремительно возрастать переток капиталов на развивающиеся рынки из развитых стран. Он вырос в несколько раз, и это создавало совсем новую политическую историю. В начале девяностых годов считалось, что, чтобы получить западные инвестиции, страна должна была выполнить там какие-то (условия. — Открытая Россия), улучшить свои институты, сделать то-се, пятое-десятое, без этого невозможно было получить инвестиции. Потом оказалось, что они льются всюду, в развивающемся мире начался рост. Капиталы, люди, элиты в западных странах, в развитых странах оказались очень тесно связаны с этими развивающимися странами, плохими институтами, коррумпированными политиками. И вся эта идеологическая конструкция мира, которая создавалась за годы холодной войны, начала так немножко плыть, и плыла на фоне невероятной, как мы называем, глобализации.

Это на самом деле была глобализация, но в очень конкретном мире. И мировые элиты стали гораздо более взаимосвязанными. Развивающиеся страны, их общий капитал стали частью общего мира и в результате мы сейчас подошли к некоторому, как мне представляется, завершению и к некоторому кризису этого цикла.

И еще к этому надо прибавить колоссальный приток, колоссальную миграцию в развитые страны населения развивающихся стран. И все это создало довольно серьезно отличный мир. У него во многом другой генезис, другие социальные привычки, и это такой новый Вавилон, в котором начинаются внутренние политические конфликты. Конфликты именно с самосознанием.

В этом смысле экономический кризис — не экономический кризис, а завершение некоторого цикла экономического развития, и его результаты и есть сейчас почва этих новых идеологических и политических разломов.

Елена Серветтаз:

— Спасибо, Кирилл. Аркадий Островский, кризис приводит ли к власти популистов, крайне правых политиков?

Аркадий Островский:

— Ну, наверное, все связано между собой, естественно. Нельзя расчленять экономическую часть и идеологическую. Поэтому бессмысленно вычленять, что именно приводит — экономический кризис или не экономический. Экономический кризис тоже обычно случается, когда он часть какого-то большого перелома.

Мне кажется, Кирилл очень точно сказал по поводу циклов. Если уж Кирилл начал с 1906 года, то, в общем, очень интересно смотреть, где проходят главные линии, где случаются точки действительно настоящего перелома в истории последних ста с небольшим — 120 лет.

Поскольку мы сейчас празднуем или не празднуем, наоборот, думаем про Октябрьскую революцию: революция не была таким переломом. Эти циклы, о которых начал говорить Кирилл: если начать, я бы начал не с 1906, а с 1905 года, с первого ощущения каких-то мощнейших сдвигов в России, которая есть и остается очень важной, как выясняется, страной — несмотря на неправильную прагматическую оценку, что это просто вот поскольку у нее слабая экономика, плохая демография, то это такая, как Обама говорил, «региональная сила». Она может быть и региональная, но она просто в силу своей интеллектуальной значимости, географической... Как оказалось, любое большое тело изменяет магнитное поле вокруг себя очень мощно.

Так вот, если говорить про 1905 год, этот 25-летний цикл, в сущности, кончается в 1929 году, и в этот цикл входят Первая мировая война и революция 1917 года. И с 1929 года, с установления сталинизма в Советском Союзе и начала Великой депрессии, этот цикл будет идти, соответственно, до 1953-1954 года. Потом будет еще один цикл, который закончится где-то к середине восьмидесятых. И следующий цикл — 2003-2004 год, последствия которого мы сейчас на самом деле во многом видим — дело ЮКОСА, посадка Михаила Ходорковского, изменения в Украине, в Крыму и так далее.

Я про Россию пишу с 1996 года — 20 лет. И на протяжении этих 20 лет у меня было ощущение, и у многих, я думаю, что Россия представляет собой отдельный мир. Да, статьи о России публикуются на страницах изданий Европы, но в сущности процессы, которые происходили в России, были совершенно отдельными от того, что происходило на Западе.

И все, что происходило в России последние 10 лет, — и популизм, и национализм, и войны, которые Россия устраивала, — казалось, что это отдельный, даже не параллельный, а конфронтационный мир по отношению к Западу

И вдруг выясняется, через 25 лет после распада Советского Союза, что Запад тоже находился в этих же самых трендах, просто они иначе проявлялись. И Россия была не исключением, а предтечей в какой-то степени того, что сейчас мы наблюдаем на Западе и в Америке. Мне кажется, это очень важно.

Именно поэтому связь между Трампом и Путиным, конечно, гораздо глубже, чем любые хакерские атаки и ФСБ-шные спецоперации. Они, безусловно, чувствуют некую связь между собой во многих аспектах. Мы можем об этом потом поговорить. И эта связь, как мне кажется, гораздо опаснее на самом деле.

Может, мы потом к этому еще вернемся, просто я хочу напомнить, что в 1989 году замечательный американский политический мыслитель Фрэнк Фукуяма написал знаменитую статью «Конец истории», главный тезис которой состоял в том, что либерализм, либеральная идея победила повсеместно, и все — никаких других конкурирующих идеологий у нее не будет.

Правда, в конце этой статьи, до которого мало кто дочитывает, есть очень важное соображение: проблема заключается в том, что дальше не очень понятно, чем мы будем заниматься. В конце у него даже появляется грусть, ностальгия по истории. Он говорит, что, наверное, теперь все будут заниматься экономикой, торговыми соглашениями, экологией, улучшением потребления, а уже не идеологией.

Люди вообще не любят жить скучно, и, может быть, вот эта скука, написал Фукуяма в 1989 году, перед всеми этими технократическими улучшениями жизни, вполне может еще и привести к возвращению истории.

Мне кажется, что то, что мы наблюдаем, это и есть возвращение истории на самом деле

Выяснилось, что не только Россия в какой-то степени потеряла эту идею, и была некая обсессия национальной идеей в том, куда она движется и для чего. Но выясняется, что Америка тоже потеряла, в сущности, эту идею, и через эти 25 лет — ну, просто так устроен человек — захотелось какого-то интереса.

И, конечно, появился запрос на популистов, которым гораздо легче сформулировать стратегические повествования. Просто в России запрос появился чуть раньше, а на Западе он появился сейчас. Но, в сущности, то, что мы наблюдаем, — это какой-то очень серьезный тектонический сдвиг. И последний раз мы наблюдали его, если думать 25-летними циклами, в 1989 году.
Путин и Трамп: противники с общей идеологией

Елена Серветтаз:

— Михаил Борисович, вы как-то сказали, что вам было бы много, о чем рассказать Трампу по поводу Владимира Путина. Вот сейчас мы говорим, что у этих лидеров есть такая легкость в повествовании, которую слышат прекрасно, им легче всего формулировать национальные идеи. Я не знаю, насколько их слышат в массах. Кстати, что бы вы сказали, Дональду Трампу по поводу Владимира Путина, если все-таки эта встреча, по-моему, на родине Мелании Трамп, должна состояться?

Аркадий Островский:

— Между кем, Михаил Борисовичем и Трампом?

Елена Серветтаз:

— Это хорошая шутка.

Михаил Ходорковский:

— Надо заметить, что я совсем не обещал про Путина рассказывать. Я ему говорил, что, наверное, его не очень интересует Россия, но про Россию ему есть много чего рассказать. Потому что думаю, что представления, которые сложились у Трампа о России, немножко своеобразны.

Я посмотрел в ходе его предвыборной компании и, естественно, контркомпании, которая велась со стороны демократов, весь перечень его российских знакомых. Я скажу, что это очень специальный сегмент, не вполне представляющий Россию. Я не могу согласиться с тем, что Путин — я не знаю про Трампа — формулирует национальную идею России. Он, скорее, на мой взгляд, рефлексирует ощущение значительной части российского общества — усталость от перемен, желание какое-то время передохнуть в привычной или, скажем по-другому, в консервативной среде. Вот то, что их объединяет, на мой взгляд.

Я для себя с удивлением обнаружил недавно, что, вот смотрите, любой американский президент, начнем с Трампа, приходя к власти, стремился стать президентом всех американцев. Даже Обама, типичный представитель демократов, пришел и пытался стать представителем всех американцев. А Дональд Трамп, придя к власти, как мы видим по его первым шагам, стремится стать представителем, или остаться представителем того достаточно значительного, но все-таки сегмента американцев, к которому он обращался во время своей избирательной кампании. 48 это процентов или 47, или там 50 — я не могу сегодня сказать. Но он обращается к этому своему сегменту, который может быть больше, может быть меньше, но, совершенно очевидно, лишь сегмент американского общества.

Если мы сейчас вспомним президента Путина во время его первых реинкарнаций, то он тоже стремился стать президентом всех россиян. А вот когда он пришел к власти после возвращения, он для себя сделал выбор. Он не собирается быть президентов всех россиян.

Путин собирается быть представителем, президентом того большинства, которому должно подчиняться меньшинство, и именно так он понимает демократию

Так ли понимает демократию Дональд Трамп, я не знаю. Но для меня, например, демократия — это способ сосуществования меньшинств, из которых состоит современное общество. Какой из этих подходов будет общепринятым в результате всей этой череды европейских выборов, мне самому интересно.

Елена Серветтаз:

— Когда вы говорите, что Трамп стал президентом сегмента, то как бы вы охарактеризовали этот сегмент, чтобы было понятно, и чтобы никого не обидеть?

Михаил Ходорковский:

— Если мы говорим про российское общество, то, несомненно, он обратился к консервативному сегменту российского общества, которое не чувствует себя достаточно конкурентоспособным в открытой экономике, которое опасается этой открытой экономики.

К слову, на самом деле мы не знаем, может быть, эта часть российского общества и будет весьма конкурентоспособной, но она опасается этого. И вот к этим людям, к их страхам, к их надеждам на отсутствие изменений он и обращается. И надо заметить, что в общем, на мой взгляд, Дональд Трамп сделал центром своего политического внимания именно аналогичный сегмент американского общества.

Елена Серветтаз:

— Александр, у меня к вам вопрос. Раз мы говорим про республиканские ценности, которые хорошо прижились в Европе, но которым, мы чувствуем, сейчас грозит опасность...

Потому что, если вспомнить, у нас есть такой девиз «Liberté, égalité, fraternité» — «Свобода, равенство, братство». Люди, которые, например, строят сейчас партию «Национальный фронт», скорее, придерживаются другого девиза, который звучит совсем иначе — это «Работа, семья и государство».

В принципе, на первый взгляд, в этом нет ничего плохого. Но люди, знакомые с французской историей, понимают откуда это все идет, — от маршала Петена. И когда Марин Ле Пен в ролике, который она представила на днях, говорит: «Я мать, я адвокат, это моя работа, я хочу защитить свое государство», то как правильно услышать эти лозунги, как их распознать и как не поддаться на уловки?

Александр Морозов:

— Первым делом надо сказать, что, когда мы на раннем этапе наблюдали подъемы того, что вот сейчас называется популизмом, то, помимо той концепции, которую сейчас развил Кирилл и поддержал Аркадий — о завершении большого экономического и социального исторического цикла, —высказывалась и другая мысль. Например, итальянские теоретики или левые, которые говорят о постфашизме, употребляют специальный термин для обозначения ни от чего не зависящей, но временами вспыхивающей в человечестве потребности примкнуть к каким-то коллективным формам жизни.

Ну, действительно, бывают такие минуты, когда люди хотят жить очень свободно, наслаждаются культурным разнообразием и сосуществование меньшинств как большого культурного целого. А есть времена, когда люди вдруг начинают думать, что достоинство заключается в том, чтобы надеть форму, ходить в ней, а свобода — это когда человек принадлежит большому коллективу, находится в нем и только в нем чувствует себя свободным.

Дело в том, что милитаристская этика всегда конкурировала с либеральной, она никогда никуда не уходила

Это один аспект всей этой темы.

Второй аспект темы заключен в том, что, когда мы присматриваемся к сегодняшнему дню, то мы не видим явно этого следа. В России — да, можно так сказать, — идет борьба между милитаристской этикой и остатками либерализма. Но если мы берем то, что называем популизмом во Франции, в Германии, в Италии, в Словакии и даже в Нидерландах, то мы видим, что там речь не идет о какой-то милитаристской мобилизации или о какой-то бескомпромиссной критике всей мировой современной инфраструктуры.

Все эти новые популистские партии собираются встраиваться в ту же архитектуру мира. Они просто хотят получить там больший кусок. Они говорят от лица какой-то реальности. И в этом смысле слова не до конца понятно следующее. Когда Трамп пришел к власти, то многие в один голос закричали, что это бунт против истеблишмента. Но, если задуматься, то главный вопрос заключен в следующем: разве все правые словаки, венгры собираются разрушить весь мировой истеблишмент, занять его место? Нет, это, конечно, не так. Они хотят просто войти в его состав.

И, таким образом, это совершенно другой тип, который требует не относить себя к прежним опытам коллективности, которая охватывала человечество. Это другая форма. А какая? Я думаю, что ключевым является понятие «жизненного мира» — слова, идущего от Хабермаса, от других теорий. Оно говорит вот о чем: есть сложившиеся идеологические комплексы. В частности, мы смотрим и видим, что Ле Пен — такой мощный образ, которая пытается стать матерью нации. Это по риторике пугающе напоминает некоторые формы 30-х годов.

Люди в их повседневности опираются сами для себя, в своей поддержке всего этого, на философию «моего двора». Человек видит вещи в горизонте своего жизненного мира, своего опыта, своей личной истории. И мы все знаем, что переубедить человека невозможно.

Мы вошли в ту фазу, когда наши дискуссии с людьми из этого популистского лагеря не приводят ни к какому диалогу. Ни они не могут нас переубедить, ни мы их. Почему? Потому что происходит опора на весь человеческий опыт, на всю историю. Человеку не нравятся мигранты — сколько ты ни спорь с ним, они будут ему не нравиться. Ему не нравится, как работает банкинг в отношении простого обычного человека. Не в целом, как финансовая система, а вот «по отношению ко мне». У него есть возражения. Ему не нравится система налогообложения — конкретно для себя, для своего домохозяйства, для своей семьи. Ему не нравятся определенные формы культурного разнообразия, он отторгает от себя авангардное искусство, которое кажется ему безобразным, и некоторые сексуальные нормы поведения, которые тоже оскорбляют его сознание.

И это все у него не идеологизировано. И в этом смысле этот человек — такой же гражданин. У него есть паспорт.

В этом, как раз, новизна ситуации в Германии. Сейчас немецкие политики смотрят на электорат AFD и говорят себе: «Секундочку, это же не какие-то там радикалы, которые требуют разрушения всей инфраструктуры. Это всего-навсего люди, такие же граждане, как мы, они обращают внимание, критический взгляд на какие-то проблемы. Мы не можем сказать им: „Извините, ваш взгляд не вписывается в наше либеральное мировоззрение, и поэтому хотим вам сказать, чтобы вы вышли куда-то вон“. Их придется забирать внутрь».

И сегодня, на мой взгляд, это самый важный вопрос: каким образом эти люди, которые вовсе не настаивают на альтернативной концепции мира, в отличие от фашизма или от коммунизма, будут встроены в этот мир?

Это одна сторона вопроса, а вторая — где та глобальная концепция продолжения европейской истории? Мне кажется, Аркадий правильно процитировал Фукуяму, хотя тот и превратился в анекдот. Но сама история не анекдотична, потому что Фукуяма поставил вопрос: а каков будет дальше ответ на этот вызов. Этот вызов состоялся, и теперь должен быть ответ со стороны тех, кто вырабатывает концепцию продолжения всей этой европейской и мировой глобальной архитектуры.

Аркадий Островский:

— Раз вам так понравился Фукуяма, я могу еще процитировать. Если не надо, я процитирую другого. Мне кажется, этот текст на самом деле важен. Я не буду никого томить тем, про что и когда это написано. Это написано Джорджем Оруэллом, может быть, самым точно понимающим природу авторитарных и тоталитарных систем, при том, что он никогда не был в Советском Союзе и писал «1984», исходя их своих представлений об истории и психологии людей.

Он написал этот страшно важный сейчас текст в 1940 году. Это была рецензия на только что вышедшую в Англии книгу Гитлера «Mein Kampf». Если можно, я прочитаю по-английски — у меня нет русского текста, думаю, что все, наверное, поймут. Речь идет о Гитлере. Война только в самом-самом начале.

«Also, he has grasped the falsity of the hedonistic attitude to life. Nearly all western thought since the last war, certainly all „progressive“ thought, has assumed tacitly that human beings desire nothing beyond ease, security and avoidance of pain. In such a view of life there is no room, for instance, for patriotism and military virtues. The Socialist who finds his children playing with soldiers is usually upset, but he is never able to think of a substitute for the tin soldiers; tin pacifists somehow won’t do. Hitler, because in his own joyless mind he feels it with exceptional strength, knows that human beings don’t only want comfort, safety, short working-hours, hygiene, birth-control and, in general, common sense; they also, at least intermittently, want struggle and self-sacrifice, not to mention drums, flags and loyalty-parades. However, they may be as economic theories, Fascism and Nazism are psychologically far sounder than any hedonistic conception of life. The same is probably true of Stalin’s militarized version of Socialism. All three of the great dictators have enhanced their power by imposing intolerable burdens on their peoples. Whereas Socialism, and even capitalism in a more grudging way, have said to people „I offer you a good time“, Hitler has said to them „I offer you struggle, danger and death“, and as a result a whole nation flings itself at his feet».

«Он также постиг лживость гедонистического отношения к жизни. Со времён последней войны почти все западные интеллектуалы и, конечно, все «прогрессивные» основывались на молчаливом признании того, что люди только об одном и мечтают — жить спокойно, безопасно и не знать боли. При таком взгляде на жизнь нет места, например, для патриотизма и военных доблестей. Социалист огорчается, застав своих детей за игрой в солдатики, но он никогда не сможет придумать, чем же заменить оловянных солдатиков; оловянные пацифисты явно не подойдут. Гитлер, лучше других постигший это своим мрачным умом, знает, что людям нужны не только комфорт, безопасность, короткий рабочий день, гигиена, контроль рождаемости и вообще здравый смысл; они также хотят, иногда по крайней мере, борьбы и самопожертвования, не говоря уже о барабанах, флагах и парадных изъявлениях преданности. Фашизм и нацизм, какими бы они ни были в экономическом плане, психологически гораздо более действенны, чем любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, видимо, относится и к сталинскому казарменному варианту социализма. Все три великих диктатора упрочили свою власть, возложив непомерные тяготы на свои народы. В то время как социализм и даже капитализм, хотя и не так щедро, сулят людям: «У вас будет хорошая жизнь», Гитлер сказал им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть»; и в результате вся нация бросилась к его ногам.

(Перевод: © 1988 А. Шишкин)

Резюме заключается в том, что Гитлер и Сталин поняли что-то гораздо глубже про устройство общества, чем мы предполагали. На протяжении без малого 25 лет, которые прошли с окончания Первой мировой войны, Запад, Европа решили, что люди хотят хорошей жизни, гедонистического образа жизни, благ, контрацептивов, потребления и так далее. Либеральные политики сказали: «Мы дадим вам хорошую жизнь», на что те сказали, что человек устроен по-другому, что человеку, кроме всего этого, еще нужна идея, нужна борьба, нужен героизм, нужен патриотизм. И когда Гитлер и Сталин сказали: «Мы дадим вам не благополучие и тихую семейную жизнь, а то, ради чего жить. У вас будут страдания, у вас будет борьба, у вас будет ярость», к их ногам пали миллионы людей.

Я совершенно не хочу сказать, что то, что мы переживаем, есть начало фашизма или милитаризованного сталинизма. Ни в Европе, к счастью, нет предпосылок для такого рода фашизма, ни в России. Никто не хочет так уж совсем умирать. Совершенно другие общества, с другой степенью урбанизации и так далее. И мне кажется, что эти параллели неправильны.

Но в постмодернистских обществах никто не отменял саму повестку, которую могут предложить. Я согласен с Александром в том, что, если они придут, то тут же не начнутся войны.

Но в постмодернистском обществе начинает невероятную роль играть телевидение.

Коммунистической партии была необходима сеть партийных организаций, ячеек, агентов КГБ и так далее. Сейчас можно контролировать и предлагать не реальную войну, а имитацию войны, виртуальную войну, видеоигру

Как мы видим на Украине, она приводит к реальным жертвам, погибло 10 тысяч человек — это при том, что есть НАТО. Но возможность пользоваться телевидением как инструментом, способным создавать ощущение всех этих вещей, в контроле за электоратом, в предложении повестки...

Конечно, аннексия Крыма была очень мощным шагом, однако он тоже, в сущности, был телевизионным. Точно так же, как Олимпиада устраивается для того, чтобы ее снимали телекамеры, Крым устраивается для того, чтобы его снимало телевидение. Олимпиада, как выясняется, строится на допингах и на лжи, на фейках, потому что подменяют пробирки с мочой. Точно также допингом работает этот Крым. И работает, как мы видим, очень эффективно.

То же самое происходит с Трампом. Я сегодня утром прочитал в New York Times, что Трамп большую часть своего дня проводит за тем, что смотрит телевизор. Покойный Борис Немцов когда-то рассказал замечательную историю про Путина. Когда он пришел в кабинет к Путину довольно скоро после его выборов, у них еще были нормальные отношения, и Путин сидел за тем же столом, что и Ельцин. Борис Ефимович сказал: «Ты знаешь, тот же кабинет, ничего не изменилось, тот же пустой стол, там ничего не было. Только у Ельцина на столе всегда лежала ручка. Та самая ручка, которой он подписал указ о назначении Путина и о своем уходе. А единственное, что лежало на столе у Путина, был пульт от телевизора». Мне кажется, что либералам сложнее просто потому, что они не могут на самом деле ответить на этот вызов. Они не могут сформулировать простую историю — про что? Гораздо сложнее сформулировать такой нарратив, такую повестку.

Елена Серветтаз:

— Мы поняли по поводу жертв в России. Но сейчас, когда мы говорим о Европе, мы говорим, что это опасно. Мы сказали, что есть часть людей — во Франции их 30 процентов, которые поддерживают Марин Ле Пен, по крайней мере, в первом туре. Как вести себя в этом обществе и объяснить людям: ваши интересы в национальном собрании представляться не будут, вас мы не позовем на республиканский марш после случая Charlie Hebdo, Марин Ле Пен — нам с вами даже не очень приятно здороваться за руку. Как себя вести с этими людьми? Либо вы им говорите: «Я буду держаться от вас на расстоянии» — но тогда ее поддержка будет расти как на дрожжах, либо вы с ней начинаете разговаривать, и тогда ваш образ портится. Давайте придумаем историю, как в этой ситуации вообще можно...

Александр Морозов:

— Я очень коротко вмешаюсь и отвечу. Здесь все время получается есть какое-то «мы», но кто «мы» — это очень важный вопрос.

Елена Серветтаз:

— 30 процентов, которые поддерживают Марин Ле Пен.

Александр Морозов:

— Сам этот популизм перед нами ставит вопрос «кто мы?», то есть не «кто они?», эти популисты, а «кто мы?». Почему? Потому что мы видим эту всю их тематику, и мы спрашиваем себя в ответ на это: секундочку, я либерал? Так вот, не машинально, а в чем это заключено? Может быть, я республиканец по взглядам? Тогда у меня другое отношение. Для меня они являются изводом того же самого, что я сам, в значительной степени, исповедую.

Если я либерал, то тогда я должен в этой ситуации ответить на этот вызов очень глубоко, заново переосмыслить, а как эти свободы, а как это достоинство человека, как Хартия 1948 года должна функционировать дальше? Я должен это предложить не только им, но и всем нам.

А если я республиканец, то тогда я должен себе сказать, что это, в общем-то говоря, моя семья, по большому счету. То есть, это люди, которые хотят того же самого, только в более резкой форме. И тогда я должен изнутри себя сказать им, как те из них, кто вышел за системное поле, должны вернуться сюда, в это системное поле, дать им возможность.

Я это к тому говорю, что вся история с европейским популизмом, если брать нас в Восточной Европ — я не могу говорить за французов или, правильно говорил Михаил Борисович, «за Трампа я говорить не могу», и даже за Путина не могу. Но я могу говорить как восточный европеец.

Для нас, восточноевропейцев, весь этот вызов мирового популизма представляет какую-то особую проблему. Мы, русские, часто любим говорить от лица целой цивилизации и даже смотреть на всю цивилизацию глазами бога, как будто мы располагаем этим знанием с такой позиции ультра-рационализма. Хотя на самом деле мы всего-навсего представители небольшого народа, который на кириллице пишет для 10 миллионов читателей, попросту говоря.

И поэтому мы не можем объяснить всей Европе и США, как им найти ответ на вопрос Фукуямы. Но мы можем для себя сформулировать ту опасность, которая для нас существует.

Елена Серветтаз:

— Михаил, Борисович, какая опасность для нас существует? А еще, вы знаете какой у меня для вас вопрос: почему Владимира Путина так сильно притягивают крайне правые в Европе?

Александр Морозов:

— Его, на мой взгляд не притягивают крайне-правые в Европе, если это вопрос ко мне.

Елена Серветтаз:

— Это вопрос скорее ко всем.

Александр Морозов:

— Я не считаю, что они его притягивают. Он прагматик, который использует все. Если бы вдруг начался подъем левого радикализма в Европе, и кто-нибудь бы захватил Альдо Моро и Красные бригады поубивали бы генеральных прокуроров Германии, то он бы их поддерживал, как это делал Советский Союз. Это прагматика. Не надо обольщаться — он не является тем правым, какими правыми являются европейцы.

Михаил Ходорковский:

— На мой взгляд, главная проблема, которую сейчас порождает Путин и его режим перед российским обществом, заключается в том, что, встав на позицию консерватизма, — а я все-таки в приложении к российской практике правую сторону политического спектра рассматриваю не как фашизм, а как консерватизм, — он приводит к тому, что происходит откладывание решения проблем.

А у общества этих проблем накопилось крайне много. Большинство из них тянутся из нашего советского прошлого, но многие возникли и за эти годы. И эти проблемы в рамках консервативной парадигмы замораживаются, но замораживаются они сверху, а внутри этого моря происходят процессы.

Эти процессы, к глубокому сожалению, не будучи разрешенными, могут привести к негативным последствиям. И что значит, могут привести? Они уже приводят. Смотрите, мы национальную проблему не разрешили?

Что мы есть? Мы империя, мы национальное государство или мы конфедерация перед распадом?

А процессы-то идут, и мы видим даже на выборах, что голосование, которое произошло, выборы нынешнего парламента произведены в значительной степени силами голосов автономных республик. Мы не знаем, как на самом деле там люди хотели проголосовать, но так, как фактически это было посчитано, мы на сегодняшний день имеем парламент, сформированный, в значительной степени голосами национальных республик.

Что, люди не понимают, какое разрушительное воздействие это оказывает на внутрироссийский пейзаж? Да, оказывает, и, конечно, люди это понимают.

А если мы возьмем вопросы образования? Советское образование имело определенные проблемы. Сейчас перешли на систему ЕГЭ, но при этом общая проблема, связанная с плохим государственным управлением, не разрешена. В частности, не разрешена проблема с коррупцией, а в результате этого ЕГЭ привело к крайне негативным последствиям в высшем образовании. Тот контингент, который сейчас учится в российской высшей школе, на следующем этапе приведет к резкому понижению квалификации людей в нашей стране. Что, это не проблема? Проблема! И чем дальше по времени она двигается, чем дальше мы сохраняем эту консервативную повестку, к тем большим последствиям эта проблема приведет.

И это только два примера, а их десятки.

Елена Серветтаз:

— Кирилл, очень не люблю я навешивать ярлыки, у нас во Франции просто — «социалист», «республиканец», «Марин Ле Пен», а Путин — он кто? Националист или имперские какие-то взгляды ему более близки?

Александр Морозов:

— Только вот по-честному и прямо вот, так ни крути, скажи, как есть! Как вот ты считаешь?

Кирилл Рогов:

— Я как раз хотел про это сказать, но немножечко в другом ракурсе. Мне кажется, что здесь действительно важно различать некоторые вещи. Те политические процессы, которые мы обсуждаем, которые происходят в Европе и Соединенных штатах, и то, что происходит в России, — это все-таки очень разные истории.

С моей точки зрения, Путин авторитарный лидер право-олигархического толка, как генерал Пак вначале. Это такие правые, нелиберальные режимы, которых на протяжении XX века мы видели много. И в этом смысле я согласен с тем, что говорил Михаил Борисович про него и про те проблемы, которые там возникают. То, что мы видим в Европе и в Соединенных Штатах, — это, хотя и явное проявление некоторого кризиса, о котором я уже говорил, но все-таки имеет иную природу.

И главный предмет, политическое событие последних лет, на мой взгляд, — это даже не выход на сцену правых популистов, это резкое ослабление старой демократической элиты

Она ослабла, и поэтому выходят все вот эти силы. Потому что раньше она уверенно держала мейнстрим, а сейчас она его не держит.

Мы же знаем, что в Америке не Трамп победил, а Клинтон проиграла. И мы знаем, что там есть слева очень большой отряд, который так же, как и те, кто поддерживал Трампа, были против этого предыдущего истеблишмента и не ходили голосовать за Клинтон, но они были совершенно с другой стороны с ней не согласны. В этом ослаблении либерально-демократического мейнстрима и возникает подъем того, что мы называем правым популизмом.

То же самое происходит и в Европе. Например, в Польше есть очень большая проблема, как и во всей Восточной Европе, со старым либерально-демократическим. Те силы, которые когда-то Восточную Европу двинули в Европу, 20 лет назад, сейчас очень одряхлели и очень потеряли энергетику. Именно на этом выходят правые в Восточной Европе — на некоторой усталости от того же самого дискурса, который 20 лет продолжается, примерно теми же самыми людьми примерно в том же духе. Это проблема Европы — утрата энергетики, которая была 30 или 25 лет назад. Этот цикл двинулся, и энергия вдруг иссякла. И вот мы видим кризис. Это другое, нежели чем то, что происходит в России. Почему Путин поддерживает этих людей, в чем их близость? Я здесь не до конца уверен в Сашином тезисе о том, что, если бы это были «Красные бригады», то он бы их тоже поддерживал. Но он, так же, как и избиратели в Европе и Америке, атакует либерально-демократический истеблишмент предыдущей эпохи. Это для него тоже враг, хотя и несколько по другим обстоятельствам и мотивам. В этом они сближаются, но только в этом — в повестке против истеблишмента.

Контрреволюция пожилых

Елена Серветтаз:

— И все-таки что нам позволяет говорить об опасности? Если мы посмотрим программу европейских политиков... Я не говорю о Трампе, потому что Трамп сказал: я построю стену, вас всех высылаю, мы все производим в Америке. То есть он, видимо, закроет свои дочерние фабрики в Китае. С Марин Ле Пен совершенно ничего не ясно. Ничего не ясно с европейскими политиками. Что они будут делать? Главная опасно, если послушать Ле Пен сегодня, — это мигранты и исламский фундаментализм. Что конкретно будут делать со всеми этими людьми из Сирии, которые нашли убежище в Европе и так далее? Она не отвечает. В чем опасность для нас сегодня?

Аркадий Островский:

— Опасность понятна. В конечном итоге она заключается во всплесках насилия. Эту тему можно развивать, но в целом опасность популизма и национализма понятна.

Несмотря на всю любовь националистов друг к другу, обычно она заканчивается войной. Мы не знаем, как это все будет происходить.

Лично я считаю, что Обама был для Путина идеальным президентом. Можно было все делать. Он был достаточно слабым, и можно было прочитать все шаги наперед. Можно было летать вокруг американских эсминцев. Можно ли сейчас будет летать, и не скажет ли Трамп в какой-то момент: «А ну, сбивай их всех, если они подлетят ближе, чем на 500 ярдов»? Мы не знаем. Дальше фантазируйте сами. Это опасно.

То, о чем говорил Кирилл, и с чем я совершенно согласен, — это проигрыш и это слабость либерально-демократических элит. Как и в Англии она была слабостью, и «Брексит» произошел именно из-за того, что элита, в сущности, не смогла убедить страну в том, что почему-то в ее интересах оставаться внутри Евросоюза.

После конца Советского Союза, это был большой проект. Можно как угодно к нему относиться, но это был проект.

Для Германии это вообще экзистенциальный проект — только в этих условиях она может расти и развиваться, потому что иначе у кого-то мгновенно возникнет желание «давайте опять сделаем Германию великой!»

Вопрос состоит в том, почему эти элиты ослабли. Для меня это главный вопрос. Чего на самом деле не поняли эти либерально-демократические элиты, когда они объясняли всем и повсеместно, что «Европейский Союз — это же для всех вас прекрасно, будет работа...» На самом же деле, это была ложь. Это был чисто элитный проект в интересах определенной элиты — Лондона, в том числе, Шотландии — по другим соображениям.

Вопрос состоит в том, почему либерально-демократические элиты, которые держали власть, держали дискурс, держали повестку, — почему они стали ослабевать сейчас? Чего у них нет?

Александр Морозов:

— Я вмешаюсь и сразу скажу, что я думаю по-другому. Я думаю, что они вовсе не ослабели, а пока не дали ответа. Вызов-то только состоялся. То есть реально все, что мы видим в последние 5 лет в лучшем случае, если заглядывать назад, то можно сказать, что вся тематика, подхваченная сегодня, — критика истеблишмента слева и справа — появилась, конечно же, раньше. Но на вызов в том виде, как он существует сегодня, будет ответ.

Когда и резкая критика истеблишмента справа, и марксистская профессура в университетах пишут, что наступил пост-либерализм, что это конец всему, — с моей точки зрения, это большое преувеличение, потому что пока мы видим только вызов. Но то, почему элита слегка ослабела, — это, конечно, вопрос существенный. На мой взгляд, и это важно подчеркнуть, не должно быть акцента вины либерально-демократической элиты. Существует крайне опасный политический рациональный дискурс — так называемый дискурс просчетов. Мы сидим здесь и знаем, что они просчитались тогда и просчитались тогда...

Кирилл Рогов:

— Но Клинтон не надо было выдвигать...

Александр Морозов:

— ... а снизу как раз поднимается народное мировоззрение, которое вообще верит в теорию заговоров. Снизу у людей часто возникает такой ультра-рационализм. Они думают, что вообще вся политика спланирована, что в ней нет никаких стохастических факторов. Раз все распланировано, то значит кто-то виноват. На этих виноватых обрушивается весь топор популизма, в результате чего случается беда. Поэтому мы сами не должны занимать такую позицию вины и просчетов. Это важный момент.

Елена Серветтаз:

— То есть, мы даже не можем пытаться понять, почему произошло ослабление?

Александр Морозов:

— Нет, мы должны. Из-за многочисленных факторов, очень сложных.

Елена Серветтаз:

— Михаил Борисович?

Михаил Ходорковский:

— Я считаю, что есть некоторая фундаментальная проблема, которая была не досчитана либералами, сторонниками глобализации. И эта проблема была очень хорошо заметна в России на этапе приватизации. Ведь все было честно. Всем все рассказали, всем все показали, а потом оказалось, что большая часть общества не смогла воспользоваться. Значит, что-то было неправильно.

Что было неправильно? Либералы ориентировались на тех людей, которые являлись достаточно активными, достаточно продвинутыми, готовыми к переменам. А все же общество не такое. Всегда в обществе есть некая лидирующая группа, а есть все остальное общество. И вот это все остальное общество оказалось не проинформировано, не осознало имеющихся у него возможностей.

Ровно эта же проблема возникла и сейчас, на этапе либеральных перемен в мире. Глобализация дает возможность тем людям, которые являются наиболее активными, наиболее готовыми к переменам, готовыми двигаться, заинтересованными в этом. Но общество же состоит не только из них. Остальная, основная часть общества больше склонна к некоей стабильности — тем более, стареющее общество.

Если мы возьмем американское, да и российское общество, оно стареет. А люди в определенном возрасте менее готовы к переменам. А на них-то как раз это внимание не обращено. И они чувствуют, что они проигрывают.

Мы же сейчас видим — если мы возьмем буквально то, что было 50 лет назад. Какой-нибудь рабочий или инженер, ученый, который всю жизнь занимался некоей проблематикой, в 50-60 лет уже, наверное, не мог совершать новых научных открытий, но он мог патронировать более молодых. Опыт, который у него создался за всю жизнь, давал ему преимущество. Он чувствовал себя востребованным. А сегодня, когда, благодаря либеральному строению общества, благодаря глобализации в обществе, идут эти быстрые перемены, он оглядывается назад и понимает, что он никому не нужен.

https://youtu.be/l8wt2auJLvQ
Что, его удовлетворяет такое положение? Конечно, не удовлетворяет. Нужно ли было придумать какую-то компенсацию людям? Я, в данном случае, имею в виду компенсацию психологическую, создание среды комфорта. Можно и нужно. Если, вследствие этого, нужно было идти чуть медленнее, значит, надо было чуть медленнее идти. В результате, сейчас мы как мир, делаем кучу шагов назад.

Кирилл Рогов:

— Очень интересная, по-моему, тема. И вот, немножко развивая и обостряя, скажу, что 50 лет назад, во второй половине 60-х годов, мир пережил революцию молодежи. Мир стал моложе, мир стал думать о людях, он сдвинул это мышление вниз.

До 60-х годов считалось, что до 30-ти лет с ними вообще не о чем говорить. Тогда была революция молодых, а, может быть, теперь контрреволюция пожилых?

Александр Морозов:

— Да хотелось бы, конечно, пришло наше время!

Кирилл Рогов:

— Мир так постарел, и основной избиратель стал великовозрастным, и, наверное, он должен устроить контрреволюцию.

Александр Морозов:

— И все-таки надо сделать маленькое замечание. Это все правильно, я согласен с такой концепцией, связанной с демографией. Но когда мы смотрим на популизм, поскольку там были исследования Инглхарта, и уже социология есть по популизму в Германии, все-таки видно, что это такое разновозрастное движение: там есть разные возрастные когорты, но самое главное и самое существенное — представители разных страт общества. В том числе, кажется, Инглхарт установил, что в США 20% так называемого среднего класса выступают в поддержку... конечно, не популизма и не разгрома либерализма, а в поддержку тех конкретных тезисов и требований, которые блуждают в этом бульоне, касающиеся банкинга. Вот то, касающееся налогов, может быть чуть правее республиканизма и так далее. Поэтому здесь движется довольно разновозрастный мир.

Михаил Ходорковский:

— Разновозрастной — может быть. Я в данном случае говорю скорее не про возраст. Возраст — один из критериев, совершенно не на 100% определяющий. Речь идет о разной гибкости и разной готовности людей к переменам.

Возьмем Соединенные Штаты Америки в качестве существенного примера. Если мы очистим доходы американских граждан от инфляции, то мы увидим, что на протяжении достаточно большого количества времени у значительной части американского общества доходы не растут, а у другой части американского общества растут и достаточно быстро. Почему? По понятным причинам — востребованность профессий, востребованность различных типов мышления. Согласны ли с этим те люди, чьи доходы не растут десятилетия?

Аркадий Островский:

— Да, в этом смысле, обращение Владимир Путина к Уралвагонзаводу не сильно типологически отличается от обращения Трампа к рабочим сталелитейного цеха в Неваде.
Специфика правого электората

Елена Серветтаз:

— Но в связи с этим такой вопрос: получается, что люди, которые активно поддерживают Владимира Путина, говорят — просто я много видела политиков в Европейском парламенте — они говорят: «А Россия не готова к демократии, вы понимаете, что не готовы?» На что я как журналист говорю: «А почему вы, объясните мне, дорогой товарищ из Бельгии, почему вы достойнее, чем я?».

И вот такой пример. В Швейцарии не так давно люди вышли на референдум о том, хотят ли они получать 2 000-2 900 франков каждый месяц. Вне зависимости от вашего дохода, хотите ли вы, чтобы в вашей стране вы имели шесть недель каникул? Все швейцарцы сказали: «Нет, мы этого не хотим». То есть получается, что у них какой-то уровень развития настолько высокий, что они могут себе сказать, что нет. Если мы сейчас каждому будем раздавать по 3000 франков — мы обанкротимся, если мы будем отдыхать шесть недель в году, то мы тоже, видимо, не заработаем денег.

Теперь перенесем эту ситуацию в какое-нибудь другое место. И я, наверное, как тот же бельгийский политик скажу, что в Детройте и Чебоксарах, простите, или Нижнем Тагиле, это сделать нельзя. Вот в этом опасность, что я сама себе не могу на этот вопрос ответить.

Аркадий Островский:

— Можно, я опять процитирую, только, в данном случае сидящего рядом со мной, действительно одного из самых интересных — кроме шуток! — мыслителя о том, что происходит в России? Кирилл очень точно заметил, что создается действительно странная ситуация с настройкой политической системы. Существует демографически отличная, урбанистически отличная среда людей, которые конкурентоспособны, которые могут создавать добавленную стоимость и которые совершенно не имеют никакого политического представительства в этом. Ну, мы можем называть очень условно ее «Болотной». А есть другая Россия — мы ее условно будем называть «Уралвагонзавод»:

Россия людей, которые не востребованы, которые не могут создать конкурентный продукт, не создают добавленную стоимость, но на которых сфокусирована политическая система

То же самое происходит и здесь, мы это наблюдаем и в Великобритании. Есть Лондон, есть юг и юго-восток Англии, есть Шотландия — они конкурентоспособны и могут двигать экономику вперед. Но сейчас они оказались практически не представленными в британском парламенте, потому что в британском парламенте есть консервативная партия, которая занимается выходом из Евросоюза, есть лейбористская партия, которая ушла сильно влево. И фактически нет ни одной политической силы, которая бы выражала интересы тех 49% населения, которые проголосовали против «Брексита».

Другое дело, что, наверное, западная политическая система устроена так, что на спрос возникнет какое-то предложение. И действительно, политическая система как-то должна переформироваться, чтобы представлять эти 49% населения. Или, в американском случае, представлять восточное и западное побережье, чтобы это делала не только Хиллари Клинтон.

В России, поскольку политическая система такая, какая она есть, она не может справиться на самом деле, она не может ответить на этот запрос. Поэтому в России, естественно, все происходит гораздо более драматично.
«Придержать коней — другого варианта нет»

Кирилл Рогов:

— Мне представляется, что опасность, собственно говоря, заключается в том — и я возвращаюсь к теме этой самой статьи про мировую войну, которую мы когда-то писали, — что, когда ты атакуешь старый истеблишмент, мейнстрим с позиции популиста на выборах, то все прекрасно. Ты попадаешь в довольно больные места, и есть определенная сила у этой риторики, она даже продуктивна.

В некотором смысле, то, что случилось в Соединенных Штатах с выборами, — это продуктивный процесс. Потому что была некоторая проблема, и вот она вышла. Но опасность заключается в том, что, когда такие люди приходят к власти, у них совершенно нет повестки. Совершенно непонятно, как превратить в некоторую политику эту критику предыдущего истеблишмента.

И здесь выясняется, что всюду раскатаны какие-то невероятные камни, и обо все можно спотыкаться. Есть опасность развития совершенно неуправляемых процессов, которые связаны с тем, что невозможно реализовать критику в политику. И начинаются всякие экзотические идеи и экзотические ходы.

Елена Серветтаз:

— То есть получается, что опасность не только в том, как говорил Аркадий, что это может закончится трагично, а может просто привести к таким движениям, которые не были просчитаны, и которые ведут в никуда?

Кирилл Рогов:

— Ну да, нету повестки, непонятно...

Елена Серветтаз:

— Вот смотрите, вы говорите, что, когда ослабли социалисты, когда ослабли республиканцы, появляется вот такой ответ в виде Найджела Фараджа, Марин Ле Пен, Дональда Трампа. А есть еще люди, которые молодые, активные, — например, Макрон, который вообще кандидат «анти-Ле Пен», которого сейчас активно начинают колоть на российских телеканалах. Вот у этих людей какой-то шанс есть? Или они слишком молоды, и у них недостаточно опыта? Макрон — это тот человек, который был у Олланда министром экономики, работал в банке Ротшильдов и сейчас собирается бороться за кресло президента.

Аркадий Островский:

— Да, и у которого жена его, его учитель...

Елена Серветтаз:

— ...на 30 лет старше.

Аркадий Островский:

— Да, очень красивая женщина.

Александр Морозов:

— Шанс у него есть. Проблема в том, о чем говорят коллеги, — а какая у него будет повестка, если он в этой сложной ситуации выиграет? Он столкнется с той же проблемой, с которой столкнулся бы любой другой, придя в такой ситуации на пост президента. И получается, что такая же проблема будет в Германии. Даже если вместо Меркель будет Шульц, что не исключено, то при всей своей бодрости он столкнется с той же самой ситуацией, где требуется сказать, а что с этим делать?

Аркадий Островский:

— Поскольку мы здесь никто не политик, кроме одного человека, я думаю, что нужно спросить Михаила Борисовича, которому придется отвечать на эти вызовы не в рассуждениях на панели Открытой России, а в программной речи.

https://youtu.be/N48m5HgsBoY
Михаил Ходорковский:

— Если говорить не о программной речи, а о практической политике, единственная рекомендация, которую сейчас можно дать, — придержать коней. Другого варианта нет. Да, хочется быть конкурентоспособным.

И это, между прочим, принципиальное отличие в политической жизни, в политическом менеджменте от бизнес-менеджмента. Потому что, когда мы развиваем компанию, мы можем говорить: «Ты не успеваешь идти вместе с нами, тогда подвинься и предоставь место тому, кто успевает идти вместе с нами». Но когда ты борешься за пост мэра даже маленького города, ты не можешь сказать 30%, 10%, 5% жителей своего городка: «Вам не нравится, вы не успеваете — убирайтесь или ладно, помрите на улице». Не получается — вы должны создать атмосферу, по крайней мере приемлемую для всех.

Может быть, кому-то в этой атмосфере будет лучше, но всем она должна быть приемлема. Если получилась вот эта ситуация с сирийскими беженцами — она гуманитарно очень понятная, очень справедливая, возможно, но неприемлемая для значительной части немецкого общества, — что поделать?! Значит, политику, скрепя сердце, может быть, наступая на некоторые собственные представления о должном, придется придержать коней либо уйти.

Вопрос из зала:

— Вот по поводу «попридержать коней». Я понимаю, что многие люди сейчас чувствуют, что они за забором мировой экономики или даже либерального общества.

Но вы знаете, есть другая похожая тема — это неравенство. Многие сейчас говорят о борьбе с неравенством. Не о борьбе с бедностью, а борьбе с неравенством. Им кажется, что неравенство хуже бедности. Потому что не важно, что вы выиграли от экономического развития, от глобализации. Если вы выиграли меньше, чем ваш сосед, вам от этого плохо. Поэтому, мне кажется, что реакция на глобализацию, в принципе, — это многие, кто голосовал за Трампа, кто голосовал за «Брексит». Другой вопрос, что они, возможно, выиграли меньше, чем кто-то другой.

И это приводит в состояние недовольства. То есть это вопрос скорее коммуникационный и образовательный, нежели то, что нужно ослаблять глобализацию и замедлить этот процесс. Надо продолжать диалог, а не останавливать развитие.

Михаил Ходорковский:

— Нередкий случай, когда можно сказать, что и то правильно, и это правильно. Вот весь вопрос, насколько «придерживать коней», — зависит от того, насколько эффективно мы можем коммуницировать. Если мы лучше можем коммуницировать с собственным обществом, значит, придерживать коней либо вообще не придется, либо почти не придется. А если коммуникация будет идти плохо, — это, знаете, как Островский на меня, а я — на него, — то тогда придерживать коней придется сильно для того, чтобы не разнесло телегу. Вот в чем вопрос.

Теперь, я извиняюсь, я все-таки хочу зацепить вопрос по поводу того, что делать либеральной части общества, пока я имею возможность предъявлять встречные претензии, а не ждать только претензии к себе. Мы сейчас можем заметить, что проблема либеральной части общества в том, что мы не умеем договариваться между собой. Вот это наш существенный конкурентный проигрыш перед правоконсервативной частью общества.

Правоконсервативная часть общества, к слову, как и левая часть общества готовы ради общего интереса надеть единую форму или повязать единый галстук, — да, мы готовы присоединиться к тем вещам, которые, может быть, нам не очень нравятся, для того, чтобы добиться общего интереса в одном-двух вопросах, — повышения заработной платы или выхода из Евросоюза, — не важно, правильное или неправильное это решение.

А что делает либеральная часть общества? Да у них 90% интересов общие. По 10% у них расхождение — все, не договоримся, будем голосовать: эти за этого, те за — того. А еще лучше, облаем друг друга в СМИ, чтобы все поняли, что уж с этими людьми, как с теми, так и с другими, ничего благополучного не построишь

Это наша специфика. Ее надо осознать, как теперь говорят, отрефлексировать и попытаться с ней справиться, потому что иначе это ведь на самом деле, помимо всего прочего, причина отсутствия политического представительства.

Я не соглашусь с 20-летним сроком, но последние 13 лет действительно у определенной группы было отсутствие политического представительства в российском парламенте.
Что ответить правым?

https://youtu.be/KrnztocrNbw
Вопрос из зала:

— В чем опасность правого популизма? Опасность в том, что развалилась этическая система. В чем опасность, мы прекрасно понимаем. Мы видим, что происходит. Здесь не знают, что делать, то же самое и в Америке. Нам, таким либеральным, какими мы себя считаем, как отвечать на правый популизм? Как отвечать на него? Вопрос всем.

Аркадий Островский:

— Я очень коротко. Как отвечать? Только не сдавая своих позиций, только если ты уверен в каких-то нравственных, интеллектуальных, экономических принципах. Не надо говорить, что мы готовы их сдавать. Нет, мы не готовы их сдавать. И почему мы должны их сдавать? Наоборот, надо все время формулировать этот запрос и требовать от политиков, чтобы они его удовлетворяли. Точно так же, как те, у кого нет возможности встроиться в новую систему, но у нас-то есть.

Вот требуйте от Михаила Ходорковского, чтобы он удовлетворял наши запросы. Ну, я условно говорю.

Всегда привлекает история успеха. Почему ИГИЛ состоялся, а чеченские сепаратисты — нет, и почему из Чечни и Дагестана так много людей поехали туда? Да потому что у них был успех

В этом смысле, та фраза, которую произнес Обама в самом начале, когда у него действительно была поддержка, она правильная. «Yes we can», — да, мы успешны, и не нужно этого стесняться. Да, мы можем, да, мы успешные, и да, мы будем это отстаивать. Почему надо ломать руки и говорить: «Ну да, извините, у нас тут что-то получилось, и это нехорошо, наверное». Нет, так не будет.

Вопрос из зала (Мария Баронова):

— Я спрашиваю не как либеральная часть общества, а как скорее либеральный политик. Я по-прежнему не понимаю, когда меня начинают люди из того, что называется в российском сегменте блогосферой, и все остальные так называемые «охранители», потом их стали называть «ватниками», последние полгода, вступая со мной в диалог, всегда говорят: «Смотри, получается, что Путин был прав». Сегодня это тоже было произнесено: что Россия была таким пилотным проектом западного общества, то, что произошло 17 лет назад, а совсем не даже не какой-то очередной особый российский путь.

Я понимаю, что здесь есть какая-то логическая уловка в их провокации. Типа, получается, что Путин же был прав во всем, «видишь, мы победили». И я не могу найти ответов для них. То есть я их не нахожу, и более того, я вот сейчас обращаюсь к трем уважаемым экспертам, потому что, когда я задаю такой вопрос вашему лагерю, московским экспертам, никто из них не может ответить. Есть некоторое интуитивное понимание, что здесь какая-то ловушка, но как выбраться из этой ловушки в диалогах с людьми, с одной стороны, с простыми людьми, с другой стороны — с акторами охранительскими, не очень понятно. Кто-нибудь пытался за эти полгода отвечать на эти вопросы и нашел ли этот ответ?

Александр Морозов:

— Давайте я совсем коротко отвечу. Мой опыт блогера, журналиста и полемиста показывает, что выгоднее всего позиция соглашаться до определенного момента. То есть, надо говорить: «Да? Серьезно? Точно? Ооо! А вот так, да? Ооо!» А потом, когда человек предъявил всю аргументацию, тогда нужно аккуратно спросить: «Мне кажется, это приведет к насилию. А что ты об этом думаешь?»

Надо играть на страхе человека. Поскольку, его позиция является реакцией страха, то, соответственно, победить ее можно вовсе не рациональной аргументацией и не объясняя ему азы либерализма, а доводя его до состояния встречного страха, более сильного, чем тот, который у него есть.

Поэтому единственный аргумент, который можно предъявить, — сказать: «А вы знаете, это все правильно. Вы туда хотите пойти? Там будет разрушена уютная мировая архитектура. Не останется ничего. Будет голая земля — Марс. Вы этого хотите?»

Ну вот примерно так. Это что касается простых людей. Что касается консервативно-охранительской нашей литературной среды в России — это 20 человек, и с ними просто не нужно общаться. Я вам советую, Маша, с ними просто не переписываться, потому что ваша переписка с ними в фейсбуке меня крайне огорчает.

Кирилл Рогов:

— Я считаю, что Маша совершенно права, что она с ними переписывается и разговаривает. И этим она отличается от нас, так сказать, экспертов. Мы помним, как она на мосту разговаривала с полицейскими в памятный день 2012 года. Поэтому совершенно правильно разговаривать.

И действительно, здесь есть большие проблемы. Потому что вообще этот дискурс... Я сейчас немножко отвлекусь. То, как Гитлер приходил к власти, то, как получилось сейчас у Трампа... В этом языке есть очень много справедливых вещей. Это ведь распространенная реакция на Трампа. Люди говорят: «Ну да, какой-то странный, но все-таки он очень умный человек». Все потому, что в некоторых вещах он бьет в очень точные точки и говорит то, что запрещено говорить в либерально-демократическом дискурсе. Как бы это обходится, это замалчивается.

С этой энергетикой действительно трудно справиться, ее надо иметь в виду и, конечно, стараться ее учитывать, то есть, не идти лоб в лоб. Я не знаю ответа, как с этим говорить, но... Это как с экспертами всегда: что-то такое скажут, а что с этим делать — непонятно.

Надо учитывать, что у них есть своя сила. У популистского дискурса есть очень сильные позиции, в чем он риторически силен.

С другой стороны, я не понимаю, где Путин был так уж во всем прав. Есть в России такая магия про Путина, все говорят: «Ой, у него все получается». Посмотришь — в общем, многое не получается. Санкции с него пока не сняли, и вообще, он куда-то зашел непонятно куда, ему перекрыли источники финансирования. В чем он был прав-то? Какой успех-то?

Это тоже еще одно различие их дискурса и либерального дискурса: мы всегда говорим про наши ошибки. Мы и здесь напортачили, и тут неудачно, а тут вообще... А там человек, который никогда не говорит об этом. Он даже свои неудачи представляет, как удачи: «а я так и думал», «а я так и хотел, я хотел им так задвинуть». Но в действительности это не так. Это некоторая магия, что он прав и у него опять получилось. Это заговор такой.

Но вообще, возвращаясь к предыдущему вопросу о том, что вообще нам с этим делать... Не нам, а вообще всем. Мне кажется, что да, демократия, и надо всем меняться, и либерально-демократическому дискурсу предстоит очень сильно измениться.

Произошли очень сильные изменения и в общей среде, и в коммуникативной среде, и, более того, на протяжении XX века в значительной степени западная демократия и капитализм менялись под влиянием угрозы социализма, которая все время держала его в тонусе и заставляла лавировать и становиться гибче. Потом эта угроза исчезла, и начался некоторый расслабон, из которого придется вылезать. И там действительно есть большие проблемы, с которыми непонятно, как быть.

То же самое — «придержать коней» и то, что остановился рост доходов. Действительно, доходы перестали расти и, более того, наиболее остро это видно в странах, которые в экономическом смысле очень сильны. Некоторым странам удалось сделать такую невероятную вещь, с точки зрения экономической истории, а именно, сокращать долю труда в ВВП. Это, в частности, Германия и Соединенные Штаты Америки. Именно за счет этого они сохранили свою конкурентоспособность в других областях. И вообще, силу своей экономики сохранили за счет этого. Потому что в мире, где очень много дешевого труда, становится очень трудно поддерживать богатой страну и тот же рост доходов, который был раньше. Здесь тоже очень серьезные вызовы. У меня нет на них ответов, и их придется придумывать в следующие 10 лет.

Елена Серветтаз:

— Когда, Маш, придумаешь, пожалуйста, нам с Кириллом сообщи. Аркадий, очень коротко.

Аркадий Островский:

— Я считаю, что надо разговаривать всегда и со всеми. Как известно, в 1973 году крупный русский писатель Александр Солженицын, который был выслан из Советского Союза после публикации «Архипелаг ГУЛАГ», опубликовал свое знаменитое письмо советским вождям. Понятно, что Солженицын и советские вожди тогда находились по разные стороны границ в буквальном смысле слова. Но при этом, если прочитать письмо, Солженицын к ним обращался вполне миролюбиво. А Бродский говорил, что это просто другие особи.

Мне кажется, что нужно ощущать в себе действительно силу, которая дается только какими-то реальными делами. В настоящей силе, как мне кажется, всегда есть щедрость, и есть, так сказать, неуязвимость и готовность разговаривать с другим. Надо преодолевать в себе расизм. А называть людей «ватниками» — это расизм. Может быть расизм по цвету кожи, а может быть социальный расизм. Говорить о том, что «давайте устроим люстрацию, и избавимся от всех, кто работал в советской системе»? Нет, там было много прекрасных людей. Поэтому мне кажется, надо избавляться от расизма.

Мне кажется, надо говорить с этими людьми. Говорить надо честно.

Когда ты говоришь не с политиками, а с людьми, к которым они обращаются, как-то очень быстро находишь общий язык. Потому что их жизнь совершенно не замыкается на политике, у них есть дети, родители, любимые люди, потому что у них есть школы и так далее. Они про другое думают

Вообще, не надо думать, что политика действительно так проникает в жизнь, — совсем не так. Поэтому с ними нужно разговаривать. Да, нужно общаться и нужно слышать. И нужно преодолевать в себе эти соблазны, хотя, я понимаю, они бывают часто сильные. И преодолевать в себе эту ненависть к этим людям.

Елена Серветтаз:

— Спасибо большое. Это был клуб «Открытая Россия». Я напомню, что вы всегда можете посмотреть этот эфир и послать ссылку на него своим друзьям. Он будет на фейсбуке в нашей группе. Меня зовут Елена Серветтаз, и я руководитель проекта «Открытый мир». Михаил Ходорковский — основатель «Открытой России», Александр Морозов — политолог, Аркадий Островский
Читайте также

Русские европейцы
 

http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-w...sy/#more-13487
Март 4, 2017 XTC

Последнее десятилетие наша власть, скорее инстинктивно, чем обдуманно, занимается системной дебилизацией общества.

Вносятся странные изменения в школьные учебники и школьную программу, отбор в высшие учебные заведения происходит на базе очевидно сфальсифицированных в ряде территорий результатов ЕГЭ, сам экзамен скорее сориентирован на воспроизводство исполнителей, чем людей думающих, ректорский состав постепенно меняется не в лучшую сторону (достаточно вспомнить последнее коллективное письмо ректоров СПб), Академия наук регулярно подвергается давлению, государственное и подконтрольное государству телевидение проповедует и поощряет самые безумные мифы, популяризирует настоящее дикарство.

Что делают эти омбудсмены, навязывающие веру в «память матки», ценители и знатоки культуры, вещающие о пользе крепостного права? Они попросту уничтожают фундамент современного государства.

Не менее опасно выглядит не просто поощрение, а подталкивание к отъезду из страны лучших специалистов, как правило, отличающихся свободомыслием или просто желающих заниматься своим делом без бесчисленных бюрократических препон.

Власть последовательно разрушает в общественном мнении авторитеты людей, государственных и негосударственных институтов.

Авторитет судов, полиции, губернаторского корпуса или РПЦ разрушает совсем не какая-то оппозиция, а сама власть.

Задумайтесь сами, кто у нас в обществе известен, как всеми уважаемый общественный деятель? Судья? Полицейский? Ученый? Предприниматель? Чье мнение по вопросу устройства страны, мира или вселенной было бы сейчас воспринято всеми как заслуживающее уважения? Путина? Не мало ли для единства огромной страны? Шойгу? Гундяева? Кадырова? Не смешно. Грустно.

Кто на самом деле на протяжении уже нескольких столетий удерживал страну от сползания в пучину варварства, во время многочисленных передряг? Кому страна обязана своим нынешним, нерастраченным до конца могуществом, своей культурой, наукой, своим оружием наконец, которым так похваляются наши псевдопатриоты? Вождям, как нас уверяет пропаганда? Ряженным придуркам, бегающим вокруг выставок и храмов? Нет!

Благодарить за то, что российские культура и наука по-прежнему значимая часть мировых, надо не такую уж многочисленную, как хотелось бы, часть общества — «русских европейцев».

Людей, которые не просто любят свою страну (пусть даже иногда ее ненавидя), а будучи частью своего народа, на самом деле работают на свой народ, решают вместе с ним общие проблемы.

Эти люди россияне, но они европейцы, поскольку твердо знают: российская культура — неотрывная часть культуры европейской, русский путь — путь европейский столетия и столетия. Мы могли останавливаться, идти в сторону или назад, Европа тоже могла творить не самые приятные «чудеса», но мы часть друг друга.

Власть боялась и боится единства «русских европейцев», особенно теперь, когда главным отличием европейского пути стало отношение к человеку и государству (а вовсе не к однополым бракам, как нас постоянно пытаются уверить).

Человек это цель или средство? Государство есть главная ценность, на алтарь которой надо класть бесчисленные жертвы, или лишь средство, инструмент, созданный людьми для удобства своего совместного проживания?

Чиновники — всесильные жрецы или лишь квалифицированный персонал, обслуживающий одно из многих изобретений человеческого ума? Вот дилемма, которая до чертиков пугает нашу власть, вообразившую себя богоподобной!

Но она не богоподобна. И не будет жить вечно. И даже долго в историческом смысле. А Россия — должна.

Эта власть до сих пор не хочет решать проблему своего ухода. Она ссорит людей и разрушает авторитеты, поскольку на самом деле слаба и боится конкуренции, боится потерять свою бесконтрольность.

Некоторые думают, что Путин, окончательно уходя, легко и просто оставит власть преемнику, и все пойдет по-прежнему.

Во-первых, по-прежнему не выйдет — стагнация не может быть вечной. Достаточно сравнить темпы изменения ВВП у нас и у соседей, динамику состояния науки и образования.

Во-вторых, попытка такой передачи уже была. Кто-то думает, что с тех пор сторонники условного Медведева и условного Сечина «подружились»?

Значит, когда она все же рухнет, то вполне может рухнуть в руки людей, не готовых ее принять.

К чему это ведет, мы видим на примере Украины. «Силовики» могут оттянуть такой момент, но не предотвратить. Они — лишь часть общества, причем интеллектуально «выхолощенная» властью и разобщенная ею же из-за своего страха перед ними.

Для решения задачи бескровного транзита власти нам нужно начать думать вместе. Кому это «нам»? Нам — «русским европейцам», тем, кто решил работать на нынешнюю власть в надежде, что это меньшее зло, и тем, кто порвал с ней всякие контакты, считая это не достойным. «Лоялистам» и «непримиримым», сторонникам большей роли государства в экономике и приверженцам либеральных идей, тем, кто за «крымнаш», и тем, кому произошедшее совсем не нравится.

Испуганно открещиваясь от доброжелательных контактов с не приемлющими нынешнюю ситуацию в России людьми, можно продемонстрировать лояльность Кремлю, но потерять перспективу.

И точно так же — придерживаясь самой принципиальной, крайней точки зрения, отказываясь от сотрудничества с более умеренными, можно быть великим публицистом, но это не поможет в достижении цели — реальном преобразовании России.

Сто лет назад наши предки уже не смогли договориться, и власть на десятилетия попала в руки совсем небольшой группы жестоких убийц. Наш народ заплатил за это десятками миллионов жизней и распадом страны.

Мы — часть единой гражданской нации, российского народа. Мы все веками жили на одной земле, наши деды поливали ее своей кровью, и никто ее никому без крови не отдаст и сегодня. Ни большинство, ни меньшинство. А зачем нам опять такие передряги?

Нельзя допустить их повторения!

С чего можно было бы начать?

Можно было бы начать с круглого стола по вопросу транзита власти с участием экспертов из команд Кудрина и Касьянова, Явлинского и Навального, Каспарова и Титова, ОНФ и Открытой России в таком месте, где все смогут принять участие.

Годовщина революции дает к этому повод и основание.

А цель — существование единой российской нации — на мой взгляд, оправдывает все неудобства такого общения.

Да, понимаю, что от подобного предложения многие «непримиримые» опять наговорят мне много гадостей. Точно так же, как многие «лоялисты» побоятся даже подумать о том, чтобы сбегать в администрацию президента за разрешением на участие. Но свои страхи и привычки надо преодолевать, а иногда и вовсе отбрасывать. Есть дело более важное, чем «не поступиться принципами», и мы все в ответе за то, чтобы оно было сделано. Мы все, невзирая на различия, должны вместе взяться за поиск и предложение обществу (и власти) решения проблемы, грозящей в очередной раз взорвать Россию.

Пора прекратить делать вид, что нет в стране задачи важнее, чем, условно, перераспределение баланса между страховыми взносами и НДС.

Стране жизненно необходимы глубокие изменения. Речь не только о политических и экономических шагах.

Едва ли не важнее вернуть общество к нормальному функционированию, освободить его от взаимной агрессии, помочь людям снова дружелюбно и открыто взаимодействовать друг с другом на всех уровнях.

Полярная реакция части общества на декабрьскую трагедию в Сочи, на убийство Бориса Немцова, на смерть Виталия Чуркина показывает зашкаливающий уровень взаимного неприятия.

Мне понятно, зачем безответственным людям во власти, мечтающей оттянуть время своего ухода, разламывать общество, выставляя себя единственными гарантами стабильности, но они же все равно уйдут, и если мы хотим сохранить свою страну, нам надо восстановить гражданский мир уже сейчас.

«Непримиримым» стоит осознать — образованному классу России трудно будет повести за собой общество, если он не преодолеет привычку навязывать окружающим свое «единственно правильное» восприятие действительности, если он не научится признавать полутона и взаимодействовать с теми, кто имеет другой взгляд на предмет, ради достижения общей цели. Без этого все разговоры о преобразовании России будут оставаться пустыми мечтами.

Сила демократического движения — в его привлекательности для всех, а не только для активных участников. Каждый гражданин, готовый жить, не ущемляя права других людей, должен быть уверен — ему лично и его близким будет лучше в обновленной России.

(Источник — Открытая Россия)

Мы все в одной лодке
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1956278-echo/
18:36 , 03 апреля 2017

Сегодня в петербургском метро прогремел взрыв. Наверное, это самый крупный теракт в Северной столице за всю новейшую историю России. В том, что это именно теракт, сомнений нет — почерк террористов, какими бы ни были их намерения, всегда одинаков.

У нас всех есть много вопросов, и мы их обязательно будем обсуждать. Но завтра.

Сегодня мы все в одной лодке — вне зависимости от взглядов, ранга, возраста. Россия — это наш дом. И в нашем доме — горе. Поэтому сегодня тот единственный день, когда мы должны быть вместе, должны объединиться, должны забыть о том, кто в НОДе, а кто — в оппозиции, кто ездит с работы на метро, а кто — с мигалками, кто ходил на митинг, а кто его охранял. Сегодня это всё не имеет значения. Имеет значение что мы — вместе. И мы будем одной страной перед лицом любых невзгод.

Сегодня москвичи несут цветы и свечи к стеле города-героя Ленинграда в Александровском саду. Сегодня страна — едина.

Главный террорист — системная коррупция власти
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1958362-echo/
19:55 , 06 апреля 2017

Я никогда не обвинял лично Путина в организации убийств наших граждан. Ни когда — очень удачно для его кампании — взрывались дома в Москве и Волгодонске, ни когда нашли «сахар» в Рязани, ни когда были взрывы метро в Москве (опять в удачное для Путина время), ни когда в день его рождения убили Политковскую, ни когда он остановил расследование убийства Немцова. Много было таких совпадений.

Не обвиняю и сейчас, когда взрыв в питерском метро очень «удачно» отвлекает внимание от антикоррупционного протеста.

Не обвиняю не столько потому, что Путин, которого я знал, был не способен на такое (я ему не духовник, да и люди меняются), сколько потому, что если мы строим правовое государство, такими обвинениями без твердых доказательств не разбрасываются.

Но я убежден — политическая ответственность на нем. В стране, где любой вопрос решается через президента, в стране, где чиновники говорят, что без Путина нет России, не может быть по-другому. Не может быть такого, что всё хорошее — это Путин, а всё плохое — враги.

Это он дал такую власть коррупционным кланам в своем окружении, что они в своей борьбе за сладкий кусок и влияние вполне способны если не организовать, то закрыть глаза, подтолкнуть организацию этого террора. Подтолкнуть и проложить дорогу террористам, переориентировав тех, кому граждане платят за свою безопасность, на борьбу с теми, кто мешает этим кланам красть!

Я убежден: главный террорист в России — системная коррупция власти. Именно против нее надо выходить на улицы наших городов.

Михаил Ходорковский: «Российское общество созрело для безвождистской модели»
 

https://openrussia.org/notes/708506/
Михаил Ходорковский открыл вторую конференцию общественного сетевого движения «Открытая Россия» в Таллине. Во вступительной речи основатель движения сказал, что еще полгода назад «Открытая Россия» не знала, найдет ли поддержку в регионах, потому что «на тот момент люди еще были серьезно скованы апатией. Они понимали, что, вступая в движение, они ставят себя под удар». На сегодняшний день открыты региональные отделения в 21 городе, и «поток людей, желающих присоединиться к движению, не иссякает».

Ходорковский заявил, что построение правового гражданского общества невозможно, пока во главе России стоит архаический авторитарный режим.

«Скоро Путину предстоит принять для себя несколько решений. Первое— идти на выборы самому или готовить преемника. Второй решение — проводить ли безальтернативные выборы, при этом рискуя явкой и недовольством общества, или допустить независимых конкурентов.

При этом Путину придется столкнуться с тем самым „надоел“ (ну надоел за 17-18 лет!), — это и я является его главным конкурентом на сегодняшний день. Я убежден, что и для Путина, и для всей страны наилучшим решением был бы его отказ править до 2024 года — только задумайтесь, 25 лет!», — сказал основатель «Открытой России».

Ходорковский считает, что окружение давит на Путина и заставляет его идти на новый срок: «Например, широко известный Кадыров давит без хитрости и в открытую говорит: а кто ему даст уйти? Важный аргумент — это позиция людей. Почти половина избирателей стала бы голосовать „за“ только потому, что не представляет себе жизни „без“. 17 лет прошло — это долгий срок, жизнь целого поколения. Вспомните „вечного“ Брежнева — 18 лет у власти!».

Ближайшая задача для оппозиции — «заставить людей задуматься, чего на самом деле достигла страна за 17 лет. И чего бы она могла достичь за эти годы. Угробили три триллиона долларов нефтяных сверхдоходов — это абсолютно безумные деньги для нашей страны. Таких безумных денег в нашей стране за последние 100 лет никогда не было. Как заставить людей задуматься? Телевизор перекрыт, сеть заполнена кремлевскими троллями. Доверия к институтам в обществе нет. Власть целенаправленно разрушала институты много лет. Институт РПЦ разрушила власть — целенаправленно, потому что ей не нужны авторитеты, которые могли бы сказать обществу, что хорошо и что правильно. Что в наших силах? Правовая поддержка тех объединений граждан, которые борются с чиновниками и монополиями, информирование общества о происходящем в сетях, в очных дискуссионных клубах, в рамках лекций и диспутов».

Единственными доступными способами донесения информации в нынешней ситуации Ходорковский считает демонстрации, прогулки, флэшбомы, активное присутствие в соцсетях: «Когда на улицу выходят десятки тысяч человек, тогда миллионы тех, кто сидит дома, понимают, что они не одни».
«Чтобы за нами пошли, нужна каждодневная работа по выстраиванию отношений с уже сложившимися институтами гражданского общества. С одной целью — добиться проведения честных выборов, добиться сменяемости власти. Все те, кто выступает за это, — наши союзники. — Заявил основатель «Открытой России. — Наше движение — не партия, мы люди разных взглядов по очень многим вопросам. Но мы хотим вместе вернуть Россию на европейский путь развития — правовое государство с честными выборами, с разделением властей, с независимым судом, свободой слова. Важным решением этой задачи является уход Путина из власти. Но важно не допустить восстановления автократического режима после его ухода. Вместе с Путиным из России должна уйти сверхпрезидентская республика».

Ходорковский призвал поддержать Навального на президентских выборах и Дмитрия Гудкова на выборах мэра Москвы: «Наша глобальная цель — через „Открытую Россию“ создать коалиционную структуру. Сегодня в России в легальном поле кроме „Открытой России“ и ФБК не существует других структур, которые предлагают альтернативную политическую повестку дня. Отличную от повестки властей».

При этом он добавил, что «Открытая Россия» придерживается отличной от ФБК модели:

«Наши коллеги из ФБК ориентированы на безальтернативную для них фигуру Алексея Навального. Это успешная лидерская модель, которую они эффективно используют. У „Открытой России“ другая структура — все изначально задумывалось для продвижения многих независимых политиков. Наша модель — коалиционная власть после ухода Путина».

Ходорковский убежден, что объединение сил должно быть временным: «Объединиться навсегда — это создать новую лидерскую модель, как „Единая Россия“. Зачем? И здесь важен собственный пример — важнейший пример убеждения в своей правоте. Я считаю, что российское общество созрело для безвождистской модели. Именно поэтому в устав нашей организации заложена модель, при которой председатель меняется ежегодно. Я обещал покинуть пост председателя, и я это обещание выполняю. „Открытая Россия“ — это не Ходорковский или кто-либо еще. Это все мы. Я убежден, что общей работой мы можем показать пример, что российское общество может жить без вождей».

Никто не забыл рассказ про грязного прокурора?
 

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1995898-echo/
16:42 , 07 июня 2017

Грязный прокурор Чайка выразил публичное неудовольствие.
Оказывается моя организация, зарегистрированная в Великобритании, где я живу после того, как мне закрыли въезд в Россию под угрозой пожизненного заключения, помогает оппозиции!
Какой ужас! Надо срочно бросить все силы на борьбу с этим злом!

Я прекрасно понимаю, почему он так паникует.
Ну какая еще власть будет держать его на посту генпрокурора, а не в тюрьме?

Никто не забыл рассказ про грязного прокурора?
Такие грязные прокуроры нужны только грязной власти.
Грязные прокуроры нужны, чтобы прикрывать грязную власть.

Прокуратура нужна, чтобы бороться с несправедливостью. Грязные прокуроры творят несправедливость.
Я провел 10 лет в тюрьме, так не получив доступ к справедливому суду.
Я провел 10 лет, вблизи наблюдая, как грязные прокуроры гнобят людей и творят несправедливость.
Теперь моя цель — добиться того, чтобы несправедливости стало чуть меньше.

Для этого нужен не новый царь, которого очень быстро опять окружат грязные прокуроры, а честные выборы, независимый суд и сильное правительство.
Если грязные прокуроры паникуют, значит я иду правильным путем.