52. В поисках новой родины. Обоснование в Италии
 

https://licey.net/free/3-mify_narodo..._v_italii.html

Эней в гостях у Дидоны. Однажды буря пригнала корабли Энея к берегам Ливии, где в городе Карфагене правила молодая и прекрасная царица Дидона. К ней-то и направились Эней и его друзья, а боги сделали их невидимыми, чтобы никто не причинил им вреда. Подошли троянцы к храму Юноны, перед ним, окруженная многочисленными слугами, сидела на троне Дидона. Убедились троянцы, что не причинит карфагенская царица им вреда, и могут они опять стать видимыми. Радушно встретила она гостей, пригласила их в свой дворец на пир, а тем троянцам, которые остались возле кораблей, послала много еды и питья, чтобы и у них был праздник. До вечера длилось во дворце веселье. Но и вечером, когда слуги зажгли в пиршественном зале золотые лампады, не разошлись гости: по просьбе Дидоны рассказывал Эней об осаде Трои, о царе Приаме, об Ахилле и Гекторе, о своих скитаниях и невзгодах... Гости не сводили глаз с троянского героя; богиня Венера сделала его таким прекрасным, что великая любовь к нему вспыхнула в сердце Дидоны. С тех пор потеряла она покой, металась по городу, подобно раненой лани и нигде не находила успокоения. Часто видели ее гуляющей по Карфагену вместе с Энеем. Лишь поздно ночью оставалась Дидона одна, но и во сне Эней стоял у нее перед глазами.

Эней покидает Дидону. И тогда Венера и Юнона решили связать Энея и Дидону брачными узами, оставив героя в Ливии. Устроили дело богини, отпраздновали Эней с Дидоной свадьбу. Эней не помышлял больше об основании города, лишь любовь жила в его сердце. Дошла весть об этом до Юпитера, и отправил тот к Энею быстроногого Меркурия с такими словами: “Забыл ты о своем долге! Нечего тебе делать здесь, в ливийском краю. Стал ты рабом женщины! Если тебя самого не прельщает слава подвигов, вспомни о своем сыне! Ведь судьбой ему предназначено положить начало великому Риму!” Опечалился Эней, разрывалась его грудь от предстоящей разлуки с Дидоной. Но не смел он противиться воле богов, приказал готовить корабли.

Тяжелым было расставание с Дидоной. Она то умоляла Энея остаться, то проклинала его, но никак не могла смириться со своей судьбой. С трудом подавил Эней возникшее в сердце желание успокоить и утешить ее, но не велели ему боги склонять слух к просьбам несчастной царицы. В назначенное время, повинуясь приказу Энея, отошли корабли от берегов Ливии. С высоких крепостных стен наблюдала за ними Дидона. Когда корабли скрылись из вида, поняла она, что жизнь больше не имеет для нее смысла. Приказала соорудить посреди дворца погребальный костер, положила в него подарки Энея, а затем пронзила свое сердце мечом. Улетела вместе с дымом в царство теней гордая и страдающая душа карфагенской царицы.

Эней в царстве мертвых. Быстро бежали по волнам корабли Энея. Далеко позади осталась страна Дидоны, а впереди показалась Италия. Пристал Эней к берегу неподалеку от города Кумы. Жила там знаменитая прорицательница — Кумская Сивилла: хотел Эней вопросить ее о своей дальнейшей судьбе. Узнал он, что испытания на море кончились, но еще больше опасностей, битв и поединков ждет его на суше.

Спросил Эней, не может ли Сивилла проводить его в царство мертвых: он хотел бы повидаться с отцом и выслушать его предсказания. В сопровождении Сивиллы, держа в руках золотую ветвь из священной рощи, вошел он под мрачные своды огромной пещеры, где начинался путь к подземной реке Ахеронту. Застонал под тяжестью живого человека челнок Харона, но благополучно переправился Эней через Ахеронт и оказался в самом центре преисподней. Увидел Эней души многих славных героев, видел и то, как мучаются в Тартаре души нечестивых людей, разглядел страшных подземных богов... Заметил он и Дидону, тенью блуждавшую в лесу. Попытался заговорить с ней, но тотчас скрылась тень гордой царицы, даже здесь не простила она Энею его отъезда. Наконец, достиг он того места, где обитали души праведников и где находился его отец. Обрадовался Анхис, увидев Энея: “Иного я и не ждал от тебя, сын мой! Правда, долгой задержкой в Ливии ты меня огорчил, но все-таки одолела непосильный путь твоя святая верность.”

Знал Анхис, зачем пришел к нему Эней, и поведал о грядущей славе города Рима, показал длинный ряд знаменитых своими подвигами потомков, чьи души пока еще обитали в подземном мире, ожидая своего воплощения на земле. От этих рассказов в сердце Энея вновь вспыхнуло стремление к славе. Знал он теперь, что не были напрасны его страдания.

“Доедаем мы наши столы”. Вновь пустился в путь Эней. Однажды, когда утренняя заря спешила открыть ворота новому дню, и синее море сверкало спокойной гладью своих вод, увидел Эней устье широкой реки. Перед ним был Тибр.

Понравилось Энею место, и приказал он пристать к берегу. Спустились мореплаватели на землю, расположились завтракать на свежей зеленой траве. Положили они на траву лепешки, на них фрукты, помолились богам и начали есть. Съев сперва фрукты, приступили к лепешкам , и тут воскликнул Юл, сын Энея: “Ну вот, доедаем мы наши столы!”

Он хотел пошутить, но понял Эней, что сбылось предсказание, и промолвил: “Привет тебе, край, предназначенный мне самой судьбою! Здесь теперь наша родина и наш дом!” Совершил благочестивый Эней жертвоприношение бессмертным богам. Трижды прогрохотал в ответ громом с неба Юпитер и явил им облако, сияющее изнутри золотым светом. Поняли троянцы, что правильно истолковал Эней волю богов.

Чудесное знамение. Страной, где решили обосноваться троянцы, правил Латин. У него была единственная дочь, Лавиния, предназначенная в жены Турну, вождю соседнего племени рутулов. В тот день, когда Эней со своими спутниками поедал свои столы, Латин и Лавиния совершали жертвоприношение. И вот показалось присутствующим, что охватило Лавинию пламя: запылали одежда и волосы, а на голове засверкала корона. Удивились все такому знамению, но никто не мог его объяснить; ночью же во сне услышал Латин голос своего отца, лесного бога Фавна, повелевшего отдать Лавинию в жены чужеземцу, который придет к нему.

Наутро явились к Латину послы от Энея с дарами и просьбой остаться в их краю. С радостью дал согласие Латин, и сам предложил Энею руку прекрасной Лавинии. Так сразу же установился мир и согласие между латинами и прибывшими в их край троянцами.

Война Энея с рутулами. Но не понравилось это грозной богине Юноне. Ведь она делала все возможное, чтобы Эней не добрался до Италии, зная, что потомки его разрушат любимый Карфаген, велела Юнона богине Аллекто, разжигательнице распрей, привести Турна в ярость. Дело оказалось нетрудным: вождь рутулов лишился невесты, и рад был случаю отомстить обидчику. Собрал он войско из молодых рутулов, которые рвались на подвиги, и призвал изгнать пришельцев из Италии.

Началась жестокая война. Не хотел ее Эней, был он миролюбив, хотя и бесстрашен, но пришлось ему защищать свое право жить на землях, указанных бессмертными богами. Венера принесла ему чудесные доспехи, выкованные в кузнице бога Вулкана: шлем с грозным гребнем, острый меч, прекрасный панцирь. Но главным чудом был щит. Зная грядущее, изобразил на нем Вулкан и римскую историю, и подвиги римских героев, идущих в бой за свободу, и дары от побежденных народов. Обрадовался Эней такому прекрасному дару.

Страшной была война, уходили из жизни самые молодые и цветущие. Погибли многие товарищи Энея по странствиям и его новые друзья; пали в битвах и многие храбрые воины Турна.

Поединок Энея и Турна. Наконец, сошлись в единоборстве два вождя, Турн и Эней, и побежден был грозный вождь рутулов. Ударом копья поверг его Эней на землю, и взмолился Турн: “Не прошу я тебя ни о чем, я заслужил свою судьбу, но пожалей моего отца, ведь и твой Анхис был таким же старцем; верни ему меня, или хотя бы мое тело! Ты победил, бери теперь в жены Лавинию, но положи предел своей ненависти!” Совсем уже склонил он Энея мольбами, и опустил герой занесенное для удара копье, но вдруг увидел на Турне пояс своего погибшего друга Палланта и воскликнул: “Нет, убийца моего друга, не уйдешь ты от расплаты! Этот удар наносит тебе моею рукою Паллант!” И сказав так, поразил врага насмерть.

Так Эней завоевал себе право обосноваться в Италии. Построил он город, назвал в честь своей жены Лавинием, но правил недолго. Через несколько лет завершился земной путь Энея. Потомки чтили его как бога под именем Юпитера Родоначальника.

Рим от основания до гибели
 

http://hrono.ru/roma.php
ДАТЫ

СОБЫТИЯ

1200~ до н.э. Жил легендарный Эней.
1000~ до н.э. Появились первые зачатки латинской культуры.
900~ до н.э. На территории будущего Рима появились первые поселения.
753 до н.э. Согласно преданию был основан Рим.
753 до н.э. В Риме началось царствование Ромул (753 - 716 г. до н.э.)
716 до н.э. В Риме началось царствование Нум Помпилий (716 - 673 г. до н.э.)
700 до н.э. Написаны поэмы Гесиода (Греция)
673 до н.э. В Риме началось царствование Тулла Гастилия (673 - 641 г. до н.э.)
641 до н.э. В Риме началось царствование Анка Марция (641 - 616 г. до н.э.)
616 до н.э. Рим был захвачен этруссками.
616 до н.э. В Риме началось царствование Тарквиния Приска (616 - 578 г. до н.э.)
578 до н.э. В Риме началось царствование Сервия Туллия, знаменитого проведенными им реформами: установлением цен и делением на центурии (578 - 534 г. до н.э.)
534 до н.э. В Риме началось царствование Тарквиния Гордого (534 - 510 г. до н.э.)
524~ до н.э. Этруски потерпели поражение в морском бою с греками у берегов Кампании. Начало заката этрусков и возвышения римлян.
510 до н.э. В Риме Тарквиний Гордый был изгнан - началась республика.
510 до н.э. Рим заключил торговый договор с Карфагеном.
509 до н.э. Рим избрали первых консулов - Л. Юния Брута и Л. Тарквиния Каллатина. (См. таблицу консулов)
500 до н.э. В Риме введен ценз (перепись граждан).
496 до н.э. Первая Латинская война, поражение латинов при Регильском озере
494 до н.э. Первый уход плебеев на "Священную гору". Утверждение должности народного трибуна и плебейского эдила.
493 до н.э. Взятие Кориол Гнеем Марцием Кориоланом.
491 до н.э. Поход Кориолана на страну вольсков.
486 до н.э. Аграрный закон Спурия Кассия о наделении землей нуждающихся плебеев и латинских союзников Рима.
451 до н.э. Избрание комиссии децемвиров и установление законов двенадцати таблиц.
449 до н.э. Второй уход плебеев из Рима, законы Валерия и Горация: право апелляции к народному собранию на решение любого чиновника, даже диктатора.
447 до н.э. Учреждение квестов.
445 до н.э. Разрешение браков между патриициями и плебеями, - закон трибуна Канулея.
444 до н.э. Учреждение шести военных трибунов с консульской властью и допущением к этой должности плебеев. Учреждение должности цензоров.
443 до н.э. Учреждение должности цензоров.
439 до н.э. Казнь Спурия Мелия, обвиненного в стремлении к единовластию.
409 до н.э. Избрание квестов из плебеев.
406 до н.э. Этрусский город Вейя осажден римскими войсками, началась третья и последняя война римлян с этрусками (406 - 396 г. до н.э.).
396 до н.э. Этрусский город Вейя взят римскими войсками в результате осады (406 - 396 г. до н.э.).
390 до н.э. Вторжение галлов (по другим сообщениям в 387), они же кельты, в Лациум. Римляне потерпели поражение при Аллии. В Риме вспыхнул пожар. Галы взяли Рим и ушли за выкуп.
367 до н.э. Законы Лициния-Секстия об установлении земельного максимума, облегчение долговых обязательств, допущение плебеев к консульству, установление должностей претора и курильного эдила. Избрание первого консула-плебея Люция Секста Латерна.
356 до н.э. Допущение плебеев к диктаторской власти. Первый диктатор из плебеев.
351 до н.э. Избрание цензоров из плебеев.
348 до н.э. Договор Рима с Карфагеном.
343 до н.э. Начало самнитских войн (343 - 290 г. до н.э.). Первая Самнитская война длилась от 343 по 341 г. до н.э.
340 до н.э. По цензу (переписи) в риме около 500.000 человек, из них 165.000 военнообязанных.
340 до н.э. Началась вторая Латинская война (340 - 338 г до н.э.), после которой Латинский Союз был управзднен, установилось римское господство в Лациуме.
337 до н.э. Плебеи были допущены к должности претора.
327 до н.э. Началась вторая Самнитская война (327 - 304 г. до н.э.) - война римлян с самнитами.
326 до н.э. Закон о запрещении долгового рабства римлян, -закон трибуна Петелия.
321 до н.э. Римляне потерпели порадение в Кавдинском ущелье.
312 до н.э. Реформа цензора Апия Клавдия о допущении плебеев в первый класс центуриатных организаций. Строительство Аппиевой дороги и первого водопровода.
306 до н.э. Договор Рима с Карфагеном о сферах влияния (Рим - в Италии, Карфаген - на острове Сицилия)
304 до н.э. Обнародование календаря курильным эдилом Гнеем Флавием.
300 (296)до н.э. Закон о допущении плебеев к жреческим должностям понтифика и авгура, закон трибунов Огульниев.
298 до н.э. Началась третья Самнитская война (298 - 290 г. до н.э.).
287 до н.э. Закон диктатора Гортензия о тритутных комициях, о приравнении постановлений плебейских собраний к законам (завершение борьбы плебеев с патрициями).
282 до н.э. Началась война римлян с Тарентом (282 - 272 г. до н.э.).
282 до н.э. Торговый договор Рима с Родосом.
280 до н.э. Начало похода эпирского царя Пирра против римлян, в Италию и Сицилию (280 - 275 г. до н.э.).
280 до н.э. Победа Пирра при Гераклее.
279 до н.э. "Пиррова победа" Пирра при Аускуле.
275 до н.э. Поражение Пирра при Беневенте.
272 до н.э. Покорение Таррента римлянами. Первое посольство Рима в Египте.
268 до н.э. Начало чеканки серебряной монеты.
265 до н.э. Взятие Вольсиний, окончательное покорение римлянами Аппенинского полуострова.
264 до н.э. Началась первая Пуническая война римлян с Карфагеном (264 - 241 г. до н.э.). См. статью Пунические войны
260 до н.э. Победа римского флота у Липарских островов (см. статью Липарское морское сражение).
253 до н.э. Родился Тит Макций Плавт, римский драматург (253 - 184 гг. до н.э.).
241 до н.э. Заключение мира с Карфагеном, передача Сицилии римлянам, превращение ее в первую провинцию Рима.
239 до н.э. Родился Энний, римский поэт (239 - 169 гг. до н.э.).
238 до н.э. Завоевание римлянами Сардинии и Корсики.
234 до н.э. Родился Марк Порций Катон Старший, римский военный, государственный деятель (234 - 149 гг. до н.э.).
232 до н.э. Аграрные законы Гая Фламиния о разделе общественных земель в Пицене и на севере Италии.
229 до н.э. Началась первая Иллирийская война (229 - 228 г. до н.э.), римлянами частично завоевана Иллирия. Началась римская экспансия на Балканском полуострове.
227 до н.э. Образована римская провинция Сицилия и Корсика.
225 до н.э. Началась война римлян с галлами, закончившаяся в 222 году до н.э. завоеванием Цизальпийской Галлии.
223 до н.э. Гай Флавий отправился в поход в Северную Италию. . Поход закончился в 222 году до н.э. завоеванием Цизальпийской Галлии. Римляне подчинили галлов в долине реки По
220 до н.э. Построена Фламиниева дорога. Закон народного трибуна Клавдия, ограничивающий торговую деятельностей нобелей.
219 до н.э. Вторая Иллирийская война.
219 до н.э. Ганнибал взял Сагунт.
218 до н.э. Началась вторая Пуническая война (218 - 201 г. до н.э.).
218 до н.э. Карфагенская армия перешла через Альпы. Ганнибал одержал победу над римлянами при реках Тицине и Требии.
217 до н.э. Римляне потерпели поражение при Тразименском озере.
216 до н.э. Римляне потерпели поражение в битве при Каннах.
215 до н.э. Началась война Македонии с Римом (первая Македонская война с 215 по 205 гг. до н.э.)
211 до н.э. Армия Ганнибала под стенами Рима. Взятие римскими войсками городов Капуя и Сиракузы.
207 до н.э. Битва при Метавре. Гибель армии Гасдрубала.
205 до н.э. Мирный договор в Фенике. Раздел Иллирии. Превращение Восточной Испании в римскую провинцию.
204 до н.э. Римская армия Сципиона высадилась в Африке.
202 до н.э. Битва при Заме.
201 до н.э. Родился Полибий, историк (с 201 по 120 гг. до н.э.)
200 до н.э. Началась раздача римским ветеранам земель, конфискованным у неверных союзников во второй Пунической войне (раздачи проводилсиь в 200 - 170 г. до н.э.).
200 до н.э. Началась вторая Македонская война (200 - 197 г до н.э.).
197 до н.э. Македоняне потерпели поражение при Киноскефалах. В Испании были образованы две новые римские провинции: Тарраконская и Бетики.
196 до н.э. Восстание рабов в Этрурии.
195 до н.э. Начались римские захватнические войны на Пиренейском полуострове (195 - 179 г. до н.э.)
192 до н.э. Началась Сирийская война (192 - 188 г до н.э.) римлян с царем Антиохом III.
190~ до н.э. Родился Публий Теренций Афр, римский драматург (с 190 по 159 г г. до н.э.).
189 до н.э. Римляне одержали победу при Магнесии (или в 190 г. до н.э.).
185 до н.э. Восстание рабов в Апулии.
180~ до н.э. Родился Гай Луций, римский сатирик.
171 до н.э. Началась третья Македонская война (171 - 167 г до н.э.).
168 до н.э. Римляне одержали победу при Пидне. Македонское царство было уничтожено.
167 до н.э. Триумф Эмилия Павла. Освобождение римлян от прямого налога в связи с гигантской добычей и захватом 150.000 рабов.
154 до н.э. Началась борьба лузитанских племен во главе с Вириатом против завоевателей(с 154 по 139 гг. до н.э.).
153 до н.э. Началась Кельтиберийская война в Испании (153 - 151 г. до н.э.).
149 до н.э. Началась третья Пуническая война (149 - 146 г. до н.э.). Осада Карфагена.
149 до н.э. Закон Кальпурия против вымогательств в провинциях.
149 до н.э. Восстание в Македонии. Лжефилипп.
148 до н.э. Македония превращена в римскую провинцию.
147 до н.э. Восстание лузитан во главе с Вириатом (147 - 139 г. до н.э.).
146 до н.э. Карфаген и Коринф разрушены. Образованы провинции Африка и Ахайя.
146 до н.э. Ахейская война. Война Ахейского союза с Римом. Взятие и сожжение Коринфа, конец независимости греков.
143 до н.э. Началась Нуманцинская (Нумантинская) война в Испании (с 143 по 133 гг. до н.э. - по другим сведениям - с 138 по 133 гг. до н.э).
136 до н.э. Началось первое Сицилийское восстание рабов (с 136 по 132 г. до н.э. или с 138 по 132 гг.).
133 до н.э. Трибунат Тиберия Семптония Гракха. Взятие римлянами Нуманции (Испания). Аграрный закон Гракха, его убийство.
133 до н.э. Присоединение к римским владениям Пергамского царства и его превращение в азиатсвую провинцию Рима.
133 до н.э. Началось восстание Аристоника в Пергаме (133 - 129 г. до н.э.).
126 до н.э. Введено провинциальное устройство в провинции Азия.
123 до н.э. Начался трибунат Гая Семптония Гракха (123 - 122 г. до н.э.).
120 до н.э. Нарбонская Галлия превратилась в римскую провинцию.
116 до н.э. Родился Теренций Варрон, римский писатель (с 116 по 27 гг. до н.э.)
113 до н.э. Вторжение кимвров и тевтонов в Норик. Поражение римлян под Мореей. Война римлян с кимврами и тевтонами шла со 113 по 101 гг. до н.э.
111 до н.э. Началась Югуртинская война (111 - 105 г. до н.э.). Расчленение Нумидии.
111 до н.э. Закон Спурия Тория об отмене аграрных мероприятий Гракхов.
107 до н.э. Первое консультство Гая Мария, его военная реформа (проводил военно-политические реформы со 107 оа 104 гг. до н.э.).
106 до н.э. Родился Маркт Туллий Цицерон, римский государственный деятель и писатель (со 106 по 43 гг. до н.э.)
105 до н.э. Победа кимвров над римлянами при Араузионе.
104 до н.э. Началось второе Сицилийское восстание рабов (104 - 100 г. до н.э.).
103 до н.э. Со 103 по 100 гг. до н.э. прошли выступления демократов, возглавляемые Апулеем Сатурнином.
102 до н.э. Разгром тевтонов при Аквах Секстиевых.
101 до н.э. Победа над кимврами при Верцеллах.
100 до н.э. Аграрный закон народного трибуна Апулея Сатурниана о награждении ветеранов Мария земельными участками. Убийство Сатурниана.
100 до н.э. Родился Гай Юлий Цезарь, римский военный и государственный деятель (с 100 по 44 гг. до н.э.)
98~ до н.э. Родился Тит Лукреций Кар, римский философ и поэт (с 98 по 54 гг. до н.э.)
91 до н.э. Трибунат и законопроект Марка Ливия Друза Младшего о предоставлении права гражданства италийским союзникам Рима. Убийство Друза.
90 до н.э. Начало Союзнической войны (90 - 88)
90 до н.э. Закон Юлия о предоставлении прав римского гражданства италийским союзникам.
89 до н.э. Закон народных трибунов Плавция и Папирия о предоставлении гражданства италикам, сложившим оружие в течение двух месяцев.
89 до н.э. Начало Митридатовой войны Понтийского царства с Римом (89 - 84 г. до н.э.). Царем Понта был Митридат VI.
88 до н.э. Начало гражданской войны между марианцами и сулланцами (88 - 82 г. до н.э.).
88 до н.э. Захват Рима легионами Луция Корнелия Суллы.
87 до н.э. Взятие Рима марианцами, консульство Корнелия Суллы.
87~ до н.э. Родилс Гай Валерий Катулл, поэт (с 87 по 54 гг. до н.э.)
86 до н.э. Взятие Суллой Афин в период борьбы греков за независимость. Седьмое консультство Мария. Его смерть. Второе консультство Цинны.
84 до н.э. Гибель Цинны. Дарданский мир Понта с Римом. Потеря Понтом малоазиатских владений.
83 до н.э. Начало гражданской войны в Италии и Риме (83 - 82 г. до н.э.).
83 до н.э. Начало второй Митридатовой войны (83 - 81 г. до н.э.).
82 до н.э. Вступление Луция Корнелия Суллы в Рим.
82 до н.э. Начало диктатуры Луция Корнелия Суллы (82 - 79 г. до н.э.). Прискрипции, восстановление авторитета сената.
80 до н.э. Началось восстание Квинта Сертория против сулланцев в Испании (80 - 72 г. до н.э.).
78 до н.э. Смерть Суллы. Восстание консула Марка Эмилия Лепида против сулланцев.
77 до н.э. Началось проконсультство Гнея Помпея в Испании (77 - 71 г. до н.э.)
74 до н.э. Началась третья Митридатова война (74 - 63 г. до н.э.)
73 до н.э. Началось восстание рабов под предводительством Спартака (73 - 71 г. до н.э.)
70 до н.э. Консульство Гнея Помпея и Марка Красса. Восстановление досуллансвой конституции. Процесс над бывшим наместником Сцилии Гаем Верресом.
70 до н.э. Родился Публий Вергилий Марон, поэт (с 70 по 19 гг. до н.э.)
69 до н.э. Завоевание Лукуллом столицы Армении Тгранокерта.
67 до н.э. Закон Габиния о передаче на три года Помпею командования для борьбы с пиратами в Средиземном море.
66 до н.э. Закон Манилия о предоставлении Гнею Помпею чрезвычайных полномочий в Азии. Начались восточные походы Помпея (с 66 по 62 гг. до н.э.) Первый заговор Сергия Катилины.
65 до н.э. Поход Помпея в Закавказье. Победа над Митридатом VI и Тиграном II.
65 до н.э. Родился Квинт Гораций Флакк, поэт (с 65 по 8 гг. до н.э.)
64 до н.э. Образовались провинции Вифиния и Понт, а также провинции Сирия. Повержено семь государств Селевкидов и Иудея. Под владычеством Рима оказалась вся Малая Азия.
64 до н.э. Закон народного трибуна Сервилия Рулла о наделении землей малоимущего населения сельских и городских триб.
63 до н.э. Консультство Марка Туллия Цицерона.
63 до н.э. Второй заговор Сергия Катилины, его поражение и гибель в 62 г. до н.э. при Пистории.
63 до н.э. Родился Гай Октавий (Гай Цезарь Октавиан-Август), римский государственный деятель (с 63 г. до н.э. по 14 г. н.э.)
60 до н.э. Первый триумвират: Помпей, Красс, Цезарь (с 60 по 53 гг. до н.э.).
59 до н.э. Консульство Цезаря. Закон против вымогательств в провинциях.
59 до н.э. Родился Тит Ливий, историк (с 59 г. до н.э. по 17 г. н.э.)
58 до н.э. Трибунат Клодия. Закон против римских граждан без суда. Изгнание Цицерона из Рима за расправу над катилинариями.
58 до н.э. Покорение Цезарем Галлии (58 - 51 г. до н.э.).
56 до н.э. Совещание триумвиров в Лукке.
55 до н.э. Консультство Помпея и Красса.
55 до н.э. Походы Цезаря в Британию (55 - 54 г. до н.э.)
53 до н.э. Разгром парфянами армии Красса при Каррах, его гибель.
52 до н.э. Восстание галлов во главе с Верцингеторигом (52 - 51 г. до н.э.).
52 до н.э. Победа Цезаря при Алезии, пленение Верцингетоорига. Убийство Клодия. Единоличный консулат Помпея.
50 до н.э. Разрыв Цезаря с Помпеем и сенатом.
49 до н.э. Началась гражданская война между Цезарем и Помпеем (продолжалась до 45 г до н.э.).
49 до н.э. Победа Цезаря при Илерде. Краткая диктатура Цезаря.
48 до н.э. Поражение Гнея Помпея при Фарсале, его бегство в Египет. Убийство Помпея по приказу царя Птолемея XII. Изгнание Клеопатры VII в Сирию. Цезарь в Египте. Александрийская война
47 до н.э. Победа Цезаря над боспорским царем Фарнаком II.
47 до н.э. Трибунат Корнелия Долабеллы.
46 до н.э. Победа Цезаря над помпеянцами при Тапсе. Установление диктатуру Цезаря на десять лет.
45 до н.э. Окончательная победа помпеянцами при Мунде.
44 до н.э. Предоставление Цезарю сенатом пожизненной диктатуры. Убийство цезаря
44.03.15 до н.э. Убийство цезаря. Консулат Марка Антония.
44 до н.э. Начало гражданской войны (44 - 31 г. до н.э.)
43 до н.э. Мутинская война между республиканцами и цезарианцами. Второй триумвират: Антоний, Октавиан, Марк Эмилий Лепид (с 43 по 36 гг. до н.э.). Проскрипции, убийство Цицерона.
43 до н.э. Родился Публий Овидий Назон, поэт (с 43 г. до н.э. по 17 г. н.э.).
42 до н.э. Победа Октавиана и Антония над Гаем Кассием и Марком Брутом при Филиппах. Консультство Лепида.
41 до н.э. Перузинская война между Октавианом и сторонниками Антония (41 - 40 г. до н.э.).
40 до н.э. Раздел власти между триумвирами: Октавиан - Запад, Антоний - Восток, Лепид - Африка.
39 до н.э. Соглашение в Путеолах Октавиана и Антония с Секстом Помпеем.
38.01.17 до н.э. Октавиан Август женился на Ливии.
37 до н.э. Тарентинское соглашение о продлении полномочий триумвиров на пять лет.
36 до н.э. Разгром Секста Помпея флотом Октавиана и уничтожение его господства на острове Сицилия.
36 до н.э. Неудачный поход Антония против парфян.
34 до н.э. Присоединение Армянского царства к римским владениям.
32 до н.э. Разрыв Октавиана с Антонием. Война Октавиана против Египта.
31 до н.э. Морское сражение у мыса Акций (зап. побережье Греции). Победа Октавиана над Антонием.
30 до н.э. Октавиан захватил Александрию. Самоубийство Марка Антония и Клеопатры VII. Покорение Октавианом Египта и превращение его в римскую провинцию. Окончание гражданской войны, единовластие императора Октавиана.
27 до н.э. Превращение Греции в римскую провинцию Ахайю. Сложение Октавианом чрезвычайных полномочий, формальное восстановление республики и юридическое оформление власти Октавиана. Получение им титула августа. Административные реформы Октавиана Августа, разделение провинций на императорские и сенатские.
23 до н.э. Август принял титул пожизненного трибуна, гарантирующий ему неприкосновенность.
21 до н.э. Началось восстание астуров и кантабров в Испании. Окончательное завоевание Испании (21 - 19 г. до н.э.)
19 до н.э. Римляне завершили завоевание Испании.
15 до н.э. Присоединение Реции и Норика к Риму.
12 до н.э. Походы Друза в Германию до Эльбы, завоевание территории между Эльбой и Рейном. Образование провинции Германия (12 - 9 г до н.э.).
10 до н.э. Завоевание римлянами областей Паннонии (10 - 9 г до н.э.).
4~ до н.э. Родился Сенека, философ (с 4 г. до н.э. по 65 г. н.э.).
2 до н.э. Закон об ограничении отпуска рабов на волю по завещаниям.
РХ Началась новая эра в истории человечества
4 Новый закон об ограничении отпуска рабов на волю.
6 Иллирийское восстание (6 - 9 годы), в Далмации и Паннонии. Введение провинциального правления в Паннонии.
9. Восстание германских племен во главе с Арминием. Римляне потерпели поражение в Тевтобургском лесу.
10. Сенатское постановление о казни раба убитого господина.
14. Ценз населения империи: около 5.000.000 римских граждан и 54.000.000 население империи.
14. Восстание дунайских и рейнских легионов.
14. Смерть Октавиана Августа. Начал править император Тиберий, - принципат Тиберия (14 - 37 г.), пасынка Августа.
14. Римский полководец Германик начал походы за Рейн (14 - 16 г), одержал победу над германскими племенами во главе с Арминием.
17. Образована римская провинция Каппадония.
17. Началось (с 17 по 24 гг.) восстание Такфарината в Нумидии.
21. Восстание во Фракии и Галлии
23. Родился Плиний Секунд Старший, римский ученый (с 23 по 79 гг)
24. Восстание рабов в Южной Италии.
31. Заговор префекта преторианцев Сеяна против Тиберия. Казнь Сеяна и его сторонников.
37. Начало правления (принципат) императора Гая Цезаря Калигулы (37 - 41 годы). Вражда императора с сенатом продолжилась.
37. Родился Иосиф Флавий, иудейский историк (37 - 100 гг)
39. Родился Марк Анней Лукан, римский поэт (39 - 65 гг)
40. Образована Цезарийская и Тингитанская Мавретании
41. Убийство Калигулы. Провозглашение преторианцами новым императором Клавдия (41 - 54).
42. В Иллирии произошла попытка поднять восстание с целью восстановления Республики.
42. Завершено завоевание Мавритании.
42. Родился Марк Валерий Марциал, римский поэт (с 42 по 102 гг).
43. Поход Клавдия в Британия. Южная часть Британии завоевана римлянами и превращена в римскую провинцию.
46. Родился Плутарх, греко-римский пистатель и историк (с 46 по 126 гг).
46. Образована римская провинция Флавиия.
54. Дворцовый переворот - убийство Клавдия. Начал править Нерон (54 - 68). Сенат и император примирились.
58. Родился Корнелий Тацит, историк (с 58 по 117 или позже).
59. Отношения Нерона с сенатом обострились.
60. Восстание в Британии.
62. Родился Плиний Младший, писатель (с 62 по 114 гг).
62. Разгром римского войска армянами и парфянами, мирное соглашение в Рондее..
64. Девятидневный пожар в Риме.
64. В Риме начались первые гонения на христиан.
65. Заговор сенаторов во главе с Пизоном против Нерона. Заговор подавлен, с заговорщиками расправились. Сенека покончил жизнь самоубийством.
66. Нерон короновал парфянского царевича Тиридата царем Великой Армении.
66. С восстания в Иудее началась Иудейская война (66 - 73 г). Восстание крестьян и ремесленников против римлян из-за злоупотреблений прокуратора Флора. Восставшие захватили Иерусалим.
67. Веспасиан покорил Галилею и часть Иудеи.
68. Восстание в Галлии.
68. Смерть Нерона.
69. Испанские и галльские легионы провозгласили императором наместника в испании Гальбы.
69. Преторианцы подняли мятеж в Риме. Началась гражданская война. Сменились три императора - Гальба, Отон, Вителлий. Восстание Аникета в Трапезунде. Императором был провозглашен Веспасиан (69 - 79 г), основавний династию Флавиев (69 - 96 г.).
69. Началось (с 69 по 70 г) восстание батавов во главе с Цивилисом.
70. Римские войска под руководством Тита взяли Иерусалим и разгромили его. Подавлены восстания в Галлии, Понте, Иудее.
70~. Родился Гай Светоний Транквилл, римский писатель (с 70 по 160 гг)
73. Ценз Веспасиана. Сенат пополнился представителями италийской мыниципальной аристократии.
73.04.15 Римляне после долгой осады захватили иудейскую крепость Масада у Метрвого моря. Защитники крепости, не желая сдаваться захватчикам в рабство, покончили с собой. Из 960 мужчин, женщин и детей в живых остались только семеро женщин с детьми, сумевших спрятаться и позже рассказавших о подвиге защитников крепости. Так завершилось иудейское восстание против римского господства.
74. Городам Испании предоставлены латинские права.
77. Началось (с 77 по 85 г) покорение Северной Британии
79. Эпидемия чумы в Риме.
79.08.24 Произошло извержение везувия - погибли Помпеи, Геркуланум и Стабия.
79. Смерть Веспасиана. Императором стал Тит (79 - 81 г)
80. Пожар в Риме. Щедрые раздачи императором Титом компенсаций за ущерб от пожара.
80. Открылся Колизей.
81. Началось правление Домициана Флавия (81 - 96 г.). Отношения императора с сенатом обострились.
83. Начались войны с германскими племенами в Иудее.
86. Начались войны римлян против даков (86 - 89 г.)
89. Легат римской армии Сатурнин поднял восстание.
90~. Родился Аппиан, историк (90 - 170 гг)
90~. Родился Клавдий Птолемей, астроном и географ (90 - 168 гг)
96. Началось правление императора Нервы (96 - 98 г), основавшего династию Антонинов (96 - 192 г.). Император примирился с сенатом. Прекратились преследования за оскорбление величества. Рим отказался от наследственной монархии.
98. Началось правление императора Траяна (98 - 117 г).
101. Началась (с 101 по 106 г.) война с дакским царем Децебалом.Дакия завоевана и превращена в римскую провинцию.
106. Рим завоевал Набатейское царство (домусульманское арабское государство, занимавшее территорию совр. Иордании). В этом районе образованы провинции Аравия, Адиабены и Ктесифона (территория совр. Ирака)..
114. Началась война с Парфией (с 114 по 117 г.).
114. Образована римская провинция Армения
115. Образованы римские провинции Месопотамия и Ассирия.
116. Восстание иудеев в Киренаике и во вновь образовнных провинциях.
117. Началось правление императора Адриана (с 117 по 138 г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
120~. Родился Лукиан из Самосат, писатель-сатирик (с 120 по 180 г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
120~. Родился Апулей, писатель (с 120 по 180~ г.). Введены законы, ограничивающие власть господ над рабами.
132. Началось иудейское восстание против римского владычества (с 132 по 135 г.). восстание Бар-Кохбы. Подавлено римским полководцем Юнием Севером.
138. Началось правление императора Антония Пия (с 138 по 161 г.). Введены законы, карающие господ за убийство рабов, предписывающие принудительную продажу рабов чрезмерно жестоких хозяев. Император единодушен с сенатом.
161. Началось правление императора Марка Аврелия (с 161 по 180 г.), писателя и философа. Первоначально правил совместно с Луцием Вером.
162. Началась война с Парфией (с 161 по 166 г.). Восстановлен протекторат над Арменией.
167. Начались Маркоманские войны (с 167 по 180 г.). Вторжения в северные провинции соседних племен.
172. Восстание крестьян ("буколов" - подневольных пастухов) в Египте (или в 174 - 175 гг).
175. Восстание наместника Рима в Сирии Авидия Кассия.
180. Началось правление императора Коммода (с 180 по 192 гг)
182. Мятеж британских легионов.
185. Начались волнения в Северной Италии (с 185 по 187 г.), Галлии, Испании, Дунайских областях, Африке, Египте.
186. Началось правление императора Коммода (с 186 по 192 г.), старшего сына Марка Аврелия и его соправителя со 176 г. Политика Коммода вызвала недовольство сената.
192. Коммод был убит, началась (с 192 по 197 г.) гражданская война между ставленниками западной армии - Клодием Альбином, иллирийской армии - Септием Севером, восточной армии - Песценнием Нигером.
193. Править Римом начал Септимий Север(с 193 по 211 г.), основавший династию Северов (с 193 по 235 г.), создавший военно-бюрократическую монархию. Борьба с сенатом.
194. Началась война с Парфией (с 194 по 198 г.).
197. Репрессии против сенаторов, массовые земельные конфискации в провинциях, реформа в армии.
198. Римляне временно захватили и разграбили города Двуречья (Селевкия, Вавилон, Ктезифон).
208. Началось (с 208 по 211 г.) восстание в Северной Британии.
211. Началось правление императора Каракаллы (с 211 по 217 г.), сына Септимия Севера.
212. Эдикт Каракаллы о даровании прав римского гражданства всем свободнорожденным жителям империи, кроме дедициев.
213. Война с германскими и придунайскими племенами.
215. Началась война (с 215 по 217 г.) с Парфией.
217. Каракалла убит, наступило междуцарствие - смена правителей за короткий отрезок времени (с 217 по 222 г.)
218. Пришедший в 217 году на смену Каракаллы Опилий Маркин (не Север) был убит и его сменил Диадумениан (не Север), а затем Гелиогобал (Элагабал), правивший с 218 по 222 г.
222. Началось правление императора Александра Севера (с 222 по 235 г.) при регентах - мать, Юлия Маммея, бабка, Юлию Мэса, и юрист Ульпиан. Отношения с сенатом улучшились, проведены мероприятия по укреплению крупного землевладения.
226. Парфянская династия Аршакидов пала. Установилась персидская династия Сасанидов.
235. Александр Север убит, династия Северов закончиалсь. Начался период правления "солдатских императоров" (с 235 по 284 г.). Первым стал Максимин Фракиец (с 135 по 238 г).
238. К власти пришли Гордианы. За год сменили друг друга Гордиан I, Гордиан II, Бальбин, Пуппиен, пока не укрепился Гордиан III (с 138 по 244 г), В Африке восстали колоны.
242. Началась (с 242 по 244 г) первая война Сасанидского Ирана с Римом. Со смертью в 244 г. императора Гордиана III Рим потерпел поражение.
244. Началось правление Филиппа Аравитянина (с 244 по 247 г)
247. Убит Филипп Аравитянин (с 244 по 247 г) - править начал Филипп Младший (с 247 по 249 г)
249. Началось правление Деция (с 249 по 251 г), отмеченное запрещением христианства и преследованием христиан ао всей Римской империи.
250. Эдикт против христиан и гонения христиан.
251. Деций Траян был убит в сражении с готами (с 249 по 251 г), его сменил Деций Младший, а затем в том же году Герений и Гостилиан и т.д.
253. Начались вторжения варварских племен в пределы Империи.
255. Началась (с 255 по 260 г.) вторая война сасанидского Ирана с Римом.
257. Очередной Эдикт против христиан и гонения христиан.
258. От империи отпали Галлия, Британия, Испания. Образовалась Галльская империя во главе с Постуном, римским полководцем, узурпировавшим власть и убитым солдатами в 268 г.
260. Римляне потерпели поражение от персов у Эдессы в ходе войны с Сасанидским Ираном (с 255 по 260 г.), император Валериан был взят в плен, где и умер.
260. Началось правление Галлиена (с 260 по 268 г.), сына и соправителя Валериан. С 253 по 260 гг. правили вместе.
268. Галлиен (правил с 260 по 268 г.) был убит. Императором стал Клавдий Готский (правил с 268 по 270 г.), первый из иллирийцев. Образовалось Пальмирское царство.
269. Римляне одержали победу над готами при Наиссе. Наступление придунайских племен было остановлено, началось движение багаудов.
270. Началось правление императора Аврелиана (с 270 по 275 гг). Политическое единство Римской империи восстановилось.
280 и позже. Восстания низших слоев Галлии - "багаудов".
282. Правление императора Кара (по 283 г)
283. Война римлян с персами. После вторжения Кара в Месопотамию был заключен мир. Кар погиб от удара молнии.
284. Началось правление императора Диоклетиана (с 284 по 305 г). Установление домината. Проведение военной реформы, увеличение армии до 450.000 человек, монетная, налоговая реформы, уменьшены размеры провинций.
286. В Галлии и Африке начались (с 286 по 390 г) крестьянские восстания, которые были подавлены.
293. В империи была установлена тетрархия - новая система правления четерех человек.
296. Начлась война с персами, которая закончилась в 298 г. победой римлян. Влияние Рима в Иране упрочилось
301. Эдикт о максимальных ценах на продовольственные и ремесленные изделия. Монетная реформа.
303. Эдикт против христиан.
306. Началось (формально) управление империей Константина Великого (с 306 по 337 г). Фактически стал управлять с 313 г., а единолично - с 324 г., после победы над соперниками.
311. Отменен антихристианский Эдикт против христиан 306 г.
313. Миланский Эдикт о свободном исповедании христианства.
316. Эдикты (выпускались с 316 по 332 г) Константина о прикреплении колонов к земле, ремесленников - к коллегиям, куриалов- к городам. Общее усиление власти господ над рабами.
323. Началась борьба между Константином и его соравителем Лицинием, мужем дочери Константина (продолжалась 323 - 324 г)
325. Убийство Лициния. Принято решение о переносе центра империи в Византию.
325. Первый Вселенский (Никейский) собор. Христианство превратилось в государственную религию Римской империи.
330. Император Константин перенес столицу Римской империи в город Византию ("Второй Рим"), получивший название Константинополя.
330~. Родился Аммиан Марцеллин, историк (с 330 по 400 гг)
332. Эдикт о вечном прикреплении колонов к их участкам.
337. Передовые отряды гуннов достигли Дона, согнали со своих мест остготов, которые, в свою очередь, вытеснили вестготов и сарматских племен в пределы Римской империи. Смерть Константина Великого вызвала формальное разделение империи на Западную и Восточную.
337. В Риме начал править Константин II (с 337 - 240 г.) сын Константина Великого.
337. В Риме же начал править Констант I (с 337 - 250 г.), сын Константина Великого.
337. В Константинополе начал править Констанций II (с 337 по 361 г) сын Константина Великого.
340. В Нумидии вспыхнуло антиримское восстание.
341. Гангрский церковный собор, защитивший рабовладение.
347. В Африке началось вооруженное сопротивление императорским чиновникам.
350. С 350 по 360 г. - первые вторжения франков, алеманов и саксонцев в Галлию.
354. Родился Августин, христианский писатель (с 354 по 430 гг.)
361. Началось правление Юлиана (с 361 по 363 г.)
361. Эдикт Юлиана о восстановлении язычества, за что он получил прозвище Отступника.
363 - 364. С персами был заключен мир на условии возвращения Ирану пяти областей по Евфрату.
364. Началось правление императора Валентиниана I в империи (с 364 по 375 г.).
364. Началось правление императора Валента (с 364 по 378 г.), брат Валентиниана I в Восточной Римской империи..
364. С 364 по 375 г.шло массовое дезертирство солдат, рост числа разбойников, восстания крестьян, колонов, рабов
364. Вторжение готов во Фракию.
376. Бегство готов через Дунай от гуннов в Римскую империю. Восстание готов на Дунае.
378. Поражение римлян в битве с готами при Адрианатоле, гибель императора Валента.
379. Начал править император Феодосий Великий (с 379 по 395 г,)
394. Запрещение олимпийских игр, разгром языческих храмов.
395. Умер Феодосий I. Произошло окончательное политическое разделение империи на Западную Римскую империю и Восточную Римскую империю (Византию).
395. Начал править император Гонорий (с 395 по 423 гг).
401 - 402 Вторжение короля вестготов Алариха в Италию закончилось его поражением при Полленции.
407. Римляне потеряли Британию.
408.осень Вождь вестготов Аларих повторно осадил Рим и вызвал там панику. Римляне собрали денег и купили у Алариха мир. Он согласился и снял осаду.
410.08.24 Вестготы взяли Рим, оставленный императором, жестоко разграбили его.
410. Вождь вестготов Аларих взял и разграбил Рим.
410. Аларих неожиданно умер в 34 года от роду. Конунгом готов стал Атаульф, племянник Алариха.
412. Вестготы во главе сАтаульфом вторглись в Галлию.
418. В Аквитании (провинция империи с 52 г. до н.э.) образовалось варварское государство вестготов на территории империи. Считалось союзным Риму.
425. Началось правление императора Валентиниана III (с 425 по 455)
429. Вандалы захватили (с 429 по 439 г) Африку (провинция империи, возникшая в 146 г. до н.э.). Образовалось королевство вандалов.
435. Рим признал государство вандалов в качестве своего союзника и назначил им ежегодную подать.
439. Вандалы взяли Карфаген.
449. Британию начали завоевывать англосаксы.
451.06. В битве на Каталаунских полях антигуннская коалиция (франки, аланы, армориканцы, бургунды, вестготы, саксы, леты, рипарии) под командованием римского полководца Флавия Аэция разбила гуннов. Потери с обеих сторон составили 165.000 воинов (или 300.000).
452. Атилла приедпринял поход в Италию.
453. Смерть Атиллы. Государство гуннов окончательно развалилось.
455. Вандалы подвергли Рим 14-дневному разгрому. Все, что нельзя было увезти с собой, подвергалось уничтожению.
461. Убийство Юлия Майориана, последнего императора пытавшегося удержать империю от распада.
476. Командующий императорской гвардией скир (германец) Одоакр низложил 16-летнего императора августула Ромула, уничтожил институт империи, а знаки императорского достоинства отослал в Константинополь. Эту дату принято считать рубежом эпох - концом древнего мира и началом средних веков.

Италия в первой половине I тысячелетия до н. э. (историческая область)
 

http://ageiron.ru/byit-proshlogo/kak...heskaya-oblast

Апеннинский полуостров в I тысячелетии до н. э.

Апеннинский полуостров (современная Италия), делящий Средиземное море на западную и восточную части, имел большое значение в истории Средиземноморья. Вообще, собственно «Италией» древние греки первоначально называли только южную часть Апеннинского полуострова и только с III в. до н. э. это название распространяется на весь полуостров.

Италию исторически и географически обычно делят на три части: Южную —и основном это современные провинции Апулия, Базиликата, Калабрия, а также остров Сицилия, географически являющийся продолжением Апеннинского полуострова; Среднюю — остальную часть полуострова, важнейшими областями которой являлись Этрурия (ныне Тоскана), Лаций и наиболее плодородная область — Кампания; Северную — в основном материковую часть страны.

Северной границей страны являются самые высокие в Европе Альпийские горы. С запада Апеннинский полуостров омывается Лигурийским и Тирренским морями, с востока — Адриатическим морем и с юга — Ионическим. Берега полуострова слабо изрезаны; удобными естественными бухтами страна относительно бедна.

Ответвлением Альп являются невысокие Апеннинские горы, идущие вдоль всего полуострова и определяющие его рельеф. Восточные склоны этих гор более круты, чем западные. Наиболее значительные равнины Средней Италии расположены именно по западному побережью полуострова.

Климат Италии мягкий, тёплый, а на юге — даже жаркий. Количество осадков особенно значительно в Северной Италии и вполне достаточно в средней части страны. Только Южная Италия засушлива; впрочем, 2,5—3 тысячи лет назад это сказывалось, по-видимому, в меньшей мере, так как в то время страна была несравненно богаче лесами.

Условия для земледелия в древней Италии в период энеолита и бронзового века были не столь благоприятны, как, например, в Двуречье или в долине Нила. Почва Италии сравнительно менее плодородна и при тогдашнем уровне развития производительных сил с большим трудом поддавалась обработке; возможности для повышения продуктивности земледелия путём организации искусственного орошения вследствие маловодья большинства рек и сложности рельефа страны более ограниченны.
http://ageiron.ru/wp-content/uploads/2017/10/034.jpg
Территории Италии, населенные различными племенами в 1-м тысячелетии до н.э.

Сказанное в меньшей мере относится к долине реки По, но зато для этой долины характерен сравнительно более суровый климат, а также непостоянные, с трудом регулируемые разливы рек. Вследствие этого долина реки По приобрела значение важного земледельческого района позднее, чем речные долины Средней Италии, расположенные по нижнему течению рек Арно, Тибра, Вольтурно и др.

Всё же по сравнению с другими странами древней Европы в Италии условия для жизни людей были более благоприятны вследствие относительной мягкости климата, а также богатства растительного и животного мира. Неудивительно, что Италия была заселена ещё в период палеолита и неолита. Позже здесь создалась местная энеолитическая культура, просуществовавшая на юге страны до II тысячелетия до н. э., в то время как на севере Италии и в её средней части уже существовала своеобразная и богатая культура, для которой были характерны изделия, изготовленные из бронзы, а также поселения (террамары), близкие по своему типу к свайным, окружённые деревянными стенами, рвом или искусственно созданным болотом.

В первой половине I тысячелетия до н. э. население Италии в этническом отношении было весьма пёстрым, так как из-за Альп и через Адриатическое море во II тысячелетии и в описываемый период сюда переселялись племена, самые различные по своей этнической принадлежности.

Большую часть Апеннинского полуострова в это время заселяли индоевропейские племена италиков, важнейшими из которых были латины (в области Лаций), оски (Кампания), умбры (Умбрия, в Средней Италии к востоку от Апеннин) и группа сабелльских племён в верхней части бассейна Тибра, в том числе сабиняне, которые позже продвинулись на юг и, смешавшись с осками, носили название самнитов.

Эти племена в большинстве своём проникли в Италию, видимо, в самом начале I тысячелетия до н. э. из областей Средней Европы. Для них был характерен обряд сожжения покойников, восходящий, возможно, к обычаям, сложившимся ещё в пределах унетицкой культуры бронзового века. В Италии они смешались с более древними племенами.

Кроме италиков, некоторые области страны населяли различные иллирийские племена (например, япиги в Апулии); возможно, к той же языковой группе принадлежали и венеты в восточной части Северной Италии, а также племена, которые обычно принято считать остатками коренного древнейшего населения страны (лигуры в западной части Северной Италии, сиканы в Сицилии и др.). Как полагают некоторые исследователи, в важнейшем из племён этого района — сикулах — нужно видеть племя шакалаша, упоминаемое египетскими источниками в период передвижений “народов моря” в Восточном Средиземноморье; однако возможно, что сикулы принадлежали к коренному населению Южной Италии.

Современная Тоскана в северо-западной части Апеннинского полуострова была населена этрусками, этническая принадлежность которых пока ещё не установлена. Эта область называлась Этрурией.

На побережье Южной и отчасти Средней Италии, а также в восточной части Сицилии в VIII—VI вв. до н. э. поселились греческие колонисты, основавшие ряд важных городов: на Апеннинском полуострове—Киму (Кумы), Неаполь, Кротон, Сибарис, Тарент и др.; в Сицилии—Сиракузы, Мессану, Акрагант и др. В западной части Сицилии укрепились карфагеняне, основавшие города Эрике, Панорм и др. Они же в VII в. до н. э. или ранее подчинили себе Сардинию.

Наличие греческих и карфагенских колоний способствовало более быстрому развитию рабовладельческих отношений у тогдашних племён Италии.
http://ageiron.ru/wp-content/uploads/2017/10/035.jpg
Металлический щит культуры виллановы

Культура Виллановы

Наибольшее значение имела культура, известная под условным названием культуры Виллановы и созданная, по-видимому, предками племён италиков. Памятники этой культуры впервые были обнаружены в могильнике у местечка Виллановы в окрестностях Болоньи (Северная Италия). Культура эта, однако, была распространена не только на Североиталийской низменности, но и в Этрурии и в северной части Лация.

Железный век в Италии начинается с Х в. до н. э. На острове Сицилия культура в этот период развивается, по-видимому, под продолжающимся влиянием Эгейского мира. Культура юга Италии, а также области Пицена (Средняя Италия) обнаруживает признаки иллирийского влияния. На северо-востоке своеобразные черты сохраняет культура венетов, на северо-западе — особая культура Голасекка, связанная, быть может, с племенами, близкими кельтам.

Памятники Виллановы свидетельствуют о значительном прогрессе общественной жизни. Строители террамар знали лишь бронзовое литьё, теперь применяется ковка, изготовляется весьма совершенная бронзовая утварь.

Крупные поселения, обнаруженные на территории города Болоньи, значительно превосходят площадью террамары. В Средней Италии селения располагались обычно на холмах, они имели, видимо, земляные укрепления. Такое поселение обнаружено раскопками на территории города Рима на Палатинском холме. Жилища всё ещё примитивны, об их внешнем виде можно судить по погребальным урнам, жилища отдельных семей в поселении.

Железные орудия распространялись в Италии медленнее, чем в Центральной Европе и на Балканах вследствие бедности страны залежами железных руд; в изготовлении орудий труда железо начинает преобладать, видимо, только в VI в. до н. э. Появляются сосуды, изготовленные на гончарном круге. Находки греческой керамики и продуктов финикийской торговли —стекла, слоновой кости, изделий из золота и серебра — свидетельствуют о развитии торговых сношений. Находки кладов указывают на скопление в руках родовой знати уже сравнительно больших ценностей.

Источник: компиляция на основе сведений находящихся в открытом доступе сети интернет

Основание Рима
 

https://www.youtube.com/watch?v=z6kjdIO6t8Q

01. Кровавый город / City of Blood
 

https://www.youtube.com/watch?v=L8lZq737wGg

Древняя Италия
 

http://hrono.ru/proekty/ostu/italy-8.gif
http://hrono.ru/proekty/ostu/italy-8.gif

Глава вторая. Природа и население древней Италии
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ory/bok/02.php

ПРИРОДА АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА
В ДРЕВНОСТИ
Природные условия Апеннинского полуострова более благоприятны для развития человеческого общества, чем многие из соседних областей Средиземноморья. Еще в глубокой древности греки стали называть его Италией. Первоначально под Италией понимался лишь юг полуострова, изобилующий богатыми пастбищами. Это название возникло от слова <Vitulus> - теленок, бычок. Отсюда название Vitalia, или Jtalia, - дословно <страна телят>. В III в. до н.э. это греческое название было распространено на весь Апеннинский полуостров, а в 1 в. до н.э. в понятие <Италия> была включена и северная часть современной Италии до Альпийских гор.

Естественная северная граница Италии - Альпийские горы -отделяет ее от остальной Европы. С востока Италия омывается Адриатическим, с юга - Ионическим, а с запада - Тирренским и Лигурийским морями,

Береговая линия на востоке либо круто обрывается в море, либо изобилует отмелями. Она мало изрезана, но на Тирренском и Ионийском побережье достаточно глубоких бухт, что способствовало развитию здесь мореплавания.
Площадь Италии составляет свыше 300000 км^. Геологическое продолжение Италии - остров Сицилия отделен от нее узким Мессинским проливом. К северу от Сицилии расположены группы мелких Липарских и Эгатских островов, большие острова - Сардиния и Корсика, небольшие-Капрея (совр. Капри) и Ильва (совр.
Эльба).

В первой половине 1 тысячелетия до н.э. климат Италии был более влажным и прохладным, чем в настоящее время. Северные районы находились в зоне умеренного климата. Остальная часть Италии, лежащая в субтропиках, обладала теплым и мягким климатом.
На засушливом теперь юге выпадали осадки. Ненастье было редкостью, небо почти всегда было голубым и ясным, а море - теплым.

Италийский рельеф довольно разнообразен. На севере высятся Альпийские горы, достигающие 4800 м. Под ними расположена обширная низменность долины реки Падус (совр. По). На северо-западе от Альп ответвляются невысокие Апеннинские горы, тянущиеся
к югу вдоль всего полуострова. Их западные склоны мягко переходят в холмистые равнины Этрурии, Лация и Кампании, прорезанные речными долинами. Апеннины - молодые горы с до сих пор действующими вулканами (Везувием, Этной в Сицилии).

Древняя Италия обладала значительными водными ресурсами. Крупнейшей водной артерией была р. Падус, имевшая ряд судоходных притоков: Большая и Малая Дурия, Тицин-слева, а справа Требия и Парма. Падус впадает в Адриатическое море, разветвляясь на рукава. В Адриатику несли свои воды и другие реки
восточного побережья-Рубикон, Метавр, Ауфид. На запад, впадая в Тирренское море, текли Арно, Тибр, Лирис и Вольтурн. При таянии снегов в горах даже небольшие речки широко разливались,
заболачивая местность. Тосканские (близ устья Арно) и Помптинские болота в низовье Тибра в древности считались непроходимыми.

В Северной и Средней Италии много озер: в Альпах - Вербан (совр. Лаго Маджоре), Бенак (Гарда), в Этрурии-Тразименское, в Лации - Регильское, Альбанское, в Самнии - Фуцинское.

Большинство областей Апеннинского полуострова не отличаются естественным плодородием. Исключение составляют лищь Этрурия с ее красноземами, Кампания с рыхлой вулканической почвой и Апулия с черноземами. Удобна для земледелия равнина Лация, хранящая следы вулканической деятельности, и бассейн Падуса.
Однако по сравнению с Грецией годных для земледелия областей в Италии значительно больше.

Полезных ископаемых в древней Италии было известно немного: в Альпах - медь и золото, в Этрурии - железо, медь и олово, на о. Ильва - железо, в Бруттии - железо, медь и серебро, в Апеннинах - строительный камень и мрамор. Богатством была соль, которая издревле добывалась в устье Тибра. В разных местах имелась глина, особенно высокого качества в Кампании.

Разнообразно и богато была представлена растительность в древней Италии. Крутые Альпийские горы на высоте до 1700 м покрывали хвойные деревья - сосна, пихта, ель. Ниже их сменяли широколиственные породы- бук, дуб, благородный каштан. В Средней Италии они смешивались с вечнозелеными кипарисами, пиниями,
олеандрами, а на склонах Апеннин росли мирты и лавры. Для Южной Италии характерна вечнозеленая растительность. С глубокой древности в Италии произрастали яблони, грушевые деревья, виноград; в средней и южной части полуострова щедро плодоносили оливковые и гранатовые деревья, миндаль. Из злаков культивировали ячмень, пшеницу, полбу, просо. Древние римляне сеяли лен, выращивали бобовые и огородные культуры.

В густых лесах водились хищники - волки, медведи, кабаны, грызуны - белки, зайцы, в горах - газели, серны. Много было пресмыкающихся и птиц. В древней Италии были приручены свиньи, козы, крупный рогатый скот, овцы, лошади, ослы и мулы. Моря, омывающие Италию, богаты рыбой, а также моллюсками. Из раковин, находимых в Тарентинском заливе, добывали пурпур.

НАСЕЛЕНИЕ АПЕННИНСКОГО ПОЛУОСТРОВА В ДРЕВНОСТИ
 

В разных частях Апеннинского полуострова обнаружены следы палеолита: в Южной Италии в гроте Романелли найден набор орудий из камня - топоры, кремневые наконечники стрел, скребла; в Лации - каменные скребла и лезвия, а также черепа неандертальского типа; в горах Лигурии - пещеры с живописью древнекаменного века. Основным занятием человека в то время были собирательство, охота и рыболовство.

Повсеместно в Италии и на островах сохранились памятники неолита, свидетельствующие о том, что люди с течением времени покинули пещеры, переходя к жизни в хижинах и занятию скотоводством. Начальный период неолитической культуры датируется IV тысячелетием до н.э.

С III тысячелетия до н.э. в Италии известна медь, которая применялась наряду с камнем. Этот период халколита, или энеолита, характеризуется значительным развитием скотоводства и связями
с центрами Эгейской Греции и Испанией.

Во II тысячелетии до н.э. в Италии началось распространение бронзы. На севере бронзовые предметы находят в остатках окруженных частоколами поселений, так называемых террамар. Обитатели этих поселений жили в хижинах, иногда поставленных на сваях в заводях рек и озер. На месте этих поселений сохранились холмы с остатками пищи, утвари и орудий труда.

Жители террамар пользовались бронзовыми топорами, шильями и копьями, разводили рогатый скот и свиней. Находки зереи пшеницы и бобов, а также изображения плуга, обнаруженные на альпийских скалах, свидетельствуют о возникновении здесь земледелия.

Для культуры террамар характерен погребальный обряд сожжения. Пепел умерших хоронили в глиняных урнах. Некрополи находились рядом с поселениями. Характерно однообразие захоронений с бедным заупокойным инвентарем, что соответствует имущественному и социальному равенству эпохи родового строя.

В Средней и Южной Италии одновременно с культурой террамар развилась другая культура бронзового века, так называемая Апеннинская, тесно связанная с Эгеидой. Влияние Эгейского мира прослеживается в Лации, где обнаружены осушительные сооружения и циклопические постройки, и в других районах, богатых остатками расписной керамики, подобной микенской. У носителей Апеннинской культуры преобладал обряд трупоположения.

С конца II - начала 1 тысячелетия до н.э. Италия вступает в железный век. Раньше всего были открыты могильники этой эпохи (в середине XIX в.) около местечка Вилланова близь Болоньи, откуда культура раннего железа в Италии получила название культуры Виллановы. По мнению некоторых ученых, производство железных изделий было заимствовано жителями Северной Италии и Лация из Этрурии.

Археологический материал, найденный в Вилланова, позволяет представить последовательное развитие железного века: и раннюю его стадию (1000-700 гг. до н.э.) и более позднюю (700-500 гг. до н.э.). Для культуры Виллановы характерны погребальные урны биконической формы и в виде хижин, бронзовая утварь и украшения, железные орудия труда и оружие, остатки конской сбруи.

Аналогичные памятники найдены во многих частях Италии и на островах. На северо-западе Италии разновидностью культуры железа является так называемая культура Голасекки; на северо-востоке, в области венетов,-культура Эсте (совр. Атесте); на юге-в Бруттии - культура Toppe Галли.

Несмотря на распространение железа по всему Апеннинскому полуострову в начале 1 тысячелетия до н.э., интенсивность его применения в разных районах Италии была различной. Быстрее развивались те области, которые находились близ месторождений железа (Этрурия, Умбрия, Бруттии).

Ученые XIX в. считали, что знакомству с железом Италия обязана пришлым племенам - италикам; современные археологи склоняются к тому, что с железом Италию познакомили греческие и финикийские торговцы, а также этруски.

Распространение железных орудий имело громадное значение. Плуг с железным лемехом позволил расширить пашню и увеличить площадь лугов, что способствовало развитию не только земледелия, но и скотоводства. Рост производства обусловил расширение обмена. В Этрурии и Умбрии найдены изделия из прибалтийского янтаря.

Родовое поселение II тысячелетия до н.э.
Реконструкция

Южная Италия и Сицилия были связаны со странами Восточного Средиземноморья. Об этом свидетельствуют остатки привозной и местной керамики, подражающей микенским образцам, граффити на сосудах, найденных в Таренте, похожие на знаки критского линейного письма А, скарабеи из Навкратиса.

Поселения эпохи железного века постепенно превращаются в города. Их население уже разделено имущественными рамками. На это указывают погребения с богатым и бедным инвентарем. Усложняется социальная жизнь. Рвутся родовые связи. В некрополях Болоньи, Вей, Цере, Эсте, Тарента обнаружены ритуальные захоронения рабов; в Эсте найдена бронзовая ситула ^ с изображением воинов и пленников со связанными руками. Это - самое древнее в
Италии изображение рабов.

Какие же племена были носителями последовательно сменяющихся культур эпохи камня и металла? Точно на этот вопрос наука пока ответить не может.

Известно, что древнейшим населением Апеннинского полуострова были лигуры, или лигии, занимавшие некогда территорию Южной Франции и Пиренейского полуострова. Остатки лигурийского языка незначительны. Одни ученые относят лигуров, так же как ЗАЙМОВ и сиканов, живших в Сицилии, сардов - в Сардинии и корсов - на Корсике, к так называемым <средиземноморцам>, считая их языки неиндоевропейскими, в то время как другие исследователи
находят возможным говорить о близости лигурийского языка к индоевропейской языковой семье.
Во всяком случае, полагают, что культура неолита в Италии была создана лигурамя. В эпоху железа их оттеснили другие племена в северо-западную часть Италии, где они сохранили свою самобытность и примитивные формы жизни до 1 в. до н.э.

Основную массу населения Италии в 1 тысячелетии до н. э составляли различные племена, говорившие на индоевропейских языках. Среди них можно выделить группу италиков, распадавшуюся на две подгруппы: латино-сикульскую и умбро-сабелльскую.

Итальянские ученые 20-30-х годов нашего века настаивали на автохтонности италиков. Но большинство современных историков видит в италиках пришлый народ. Однако о путях и времени их проникновения в Италию единого мнения нет.

В конце XIX - начале XX в. некоторые ученые выдвинули теорию, согласно которой италики пришли с севера из-за Альп. Позднее утвердилось мнение о приходе их двумя волнами: в начале II тысячелетия на полуостров вторглись протолатинские племена, принесшие культуру бронзы (террамара), а в начале 1 тысячелетия-оскско-умбрская ветвь-носители культуры железа (вилланова). Поскольку была подмечена близость культ}? металла, особенно раннего железа, у племен Дунайского бассейна, южнорусских степей, Балканского и Апеннинского полуостровов, сделан вывод, что италики пришли из придунайских областей.

В последнее время итальянские ученые склоняются к гипотезе, по которой италики пришли на Апеннинский полуостров морем из-за Адриатики и не были первыми носителями культуры метадла.

Кроме италиков, в начале 1 тысячелетия до н.э. на территории Италии расселились и другие индоевропейские народы - иллирийцы и греки.

Греки впервые проникли в Италию, видимо, еще во II тысячелетии до н.э. К VIII в. до н. э' относится массовое поселение греческих колонистов. Потеснив племена япигов и италиков, греки основали колонии в Кампании, Южной Италии и Восточной Сицилии. '

В середине 1 тысячелетия до н.э. в Паданской равнине обосновались кельты, или галлы, пришедшие в Италию через горные проходы Альп из долины верхнего Дуная.

С IX в. до н.э. финикийцы стали проникать на о. Сардинию.
В VI в. до н.э. западная часть Сицилии подверглась финикийской колонизации; фактории карфагенян стали появляться на Тирренском побережье Италии.

Глава 1. Становление Римской Империи
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...r_drrim/01.php

Т. Моммзен. История Рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge001_0000.jpg

Этруски – учителя и наставники римлян

Мы уже говорили, что в великой книге общечеловеческой культуры Рим прямо следует за Грецией, хотя римляне снисходительно и называли их «гречишки» (graeculi). Коренным населением Италии были лигуры. С начала II тысячелетия до н. э. их вытеснили италики, пришедшие, вероятно, из?за Адриатики. Тут же обитали и иные индоевропейцы (пеласги, иллирийцы, греки, кельты или галлы, этруски). Считают, что место, где возник Рим, было заселено ранее греками. Тут обосновался аркадянин Эвандр, затем знаменитый Геракл. После падения Трои к побережью Лация направился Эней. Легенда об Энее создана греческими компиляторами и занесена в Италию. Его называли сыном Афродиты (у римлян – Венера). Он жил в горах, пас стада, но принял участие в битве за Трою, где не раз демонстрировал примеры храбрости, мужества и отваги. Там он спас тело одного из вождей Трои, которого хотели захватить греки. Участвовал он и в схватке с грозным Ахиллом. Красочно описан бой, как и их перебранка между поединком. В решающий момент на выручку к Энею пришли боги (Афродита и Нептун). Эпос рассказывает, что Эней был свидетелем того, как греки захватили обманом Трою (с помощью «Троянского коня»). И хотя он сражался против греков отчаянно и даже обрушил на их головы высокую башню, в конце концов Троя все же пала, Приам погиб, а Эней вынужден был бежать (вместе с отцом, женой и сыном). Но так как Юпитер обозначил ему стать основателем Римского государства, то пенаты указали ему дальнейший путь. Лары и пенаты у римлян были самыми известными и почитаемыми богами. Каждая римская семья имела своего лара, духа предка, и ряд пенатов, хранителей очага, стражей домашнего хозяйства. Их глубоко почитали. Эней после гибели Трои отплыл во Фракию. Так начались странствия Энея… Приплыв во Фракию, беглецы сошли на землю и заложили город. Эней назвал его своим именем – Энеада. Направившись к ближайшему кусту, он наломал веток для алтаря, но к своему ужасу увидел, что на ветках появились капли крови. И тут он услышал голос: «О, Эней! Не тревожь меня в моей могиле! Я – царевич Полидор, сын троянского царя Приама. Отец отослал меня во Фракию, чтобы уберечь от опасностей войны, но здешний царь польстился на золото, которое я привез с собой, и злодейски убил». Эней и друзья почтили память и покинули место злодейского убийства.
история древнего рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge002_0000.jpg
Нарбут. Эней. Иллюстрация к «Энеиде» И. Котляревского

Куда плыть дальше? Старый Анхис сказал: «Слышал я от своего деда, что наши далекие предки в те незапамятные времена, когда на месте Трои еще была пустынная долина, прибыли туда с острова Крит. Направим же на Крит наши корабли!» Так они и сделали. Эней и спутники добрались до Крита через три дня, заложили город, стали пахать поля и строить дома. Но страшная эпидемия свела на нет все их усилия, причем многие из них умерли. Однажды явился посланец Аполлона, который сказал ему: «Ты совершил ошибку, пытаясь обосноваться на Крите. Этим краям не суждено стать для вас новым домом. Покинь эти берега и продолжи свое плавание. Земля, которая станет для вас новой родиной, – это далекая Италия, путь в которую лежит через широкие бурные моря. Но не стоит впадать в отчаяние из?за того, что путь сей еще долог и труден. В конце его вас ждут процветание и благоденствие. Ты благополучно достигнешь Италии и там станешь основателем могущественной империи, которая со временем широко распространит свою власть над народами земли. Наберись мужества и садись на корабль с радостным сердцем. Судьба хранит тебя, и в конце концов все обернется к лучшему». Так Эней и сделал, и вскоре прибыл в Лаций, древнюю область Италии к югу от Тибра, где уже существовало независимое царство во главе с царем Латином. По происхождению обитатели тех мест были греками. После многих приключений он высаживается на берег Тибра, где его дружески принял царь страны, Латин, отдавший за него свою дочь. В итоге он стал царем и основал город Альбу?Регию. Сказания собраны Вергилием в поэме «Энеида».
Следует помнить, что Гомер жил примерно в IX–X вв. до н. э., а использовать письмо для фиксации длинных текстов стали только в VI в. И так как события, связанные с Троей, происходили в XII в. до н. э., то все сведения о потомстве Энея, от которого якобы произошли Ромул и Рем, имеют источником устные рассказы и сообщения. Впрочем, последние археологические раскопки, надписи, находки лингвистов показали, что в сообщениях древних авторов немало достоверных сведений. Весьма реальной представляется историчность этрусских царей, факт похищения сабинянок, как и дата основания Рима Ромулом (754–753 гг. до н. э.).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge003_0000.jpg
Эней у ворот Ада
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge004_0000.jpg
Эней и гарпии

Представшая взору скитальцев земля очень им понравилась – холмы, деревья, цветы, а вдали виднелись синие горы. Опуская детали, скажем, что между царем Латином и троянцами установились сначала союзнические, а затем и дружеские отношения. Эней решил построить город, который хотел было назвать Троей, в память о своей погибшей родине. Эней помогал царю Латину во всем, но во время одной из битв с рутулами, пытаясь переплыть реку Нумик, утонул. Тело его друзья и товарищи спрятали и сказали всем, что он вознесся на небо. Эней еще до смерти успел совершить немало славных дел, в том числе основал орден девственных весталок. К этому ордену принадлежала и будущая мать Ромула и Рема, Рея Сильвия. Женщина, как утверждает традиция, была из царского рода. Цари династии правили более четырехсот лет и все имели в своем имени слово «Сильвия». Живя в уединении и томимая одиночеством, она зачала не по своей воле, уступив мужчине. По закону бедную весталку должны были бы казнить с детьми в утробе, но ей удалось чудом уцелеть – и дети греха появились на свет. Она всем заявляла, что это сам Марс явился к ней в сияющих одеждах, и с ним она вынуждена была вступить в связь. Однако царь?узурпатор Амулий (перед тем убивший сына своего старшего брата, законного наследника Альбы?Лонги, дочерью которого и была Сильвия) боялся, что появившиеся у нее дети (Ромул и Рем) могут когда?либо стать наследниками деда Нумитора, царя Альбы?Лонги, и предъявить законные права на престол. И тогда он приказал заточить Рею Сильвию в подземелье, а ее младенцев утопить в Тибре. Несчастную женщину замуровали в подземелье, и там она погибла. Но слуги Амулия пожалели крох и, уложив их в дубовое корыто, пустили на волю волн. Корыто прибило к берегу возле смоковницы, где расположила свое логово волчица. Она то и покормила их молоком. Затем малышей увидел пастух Фавстул. Незадолго перед тем у него умер сын, едва жена разрешилась от бремени. Он взял найденных детей, принес их домой и сказал жене: «Боги взяли нашего сына, но послали нам двух других». В итоге выросшие братья вернулись в Альбу?Лонгу, прогнали Амулия (и тот был убит при бегстве), вернули престол Нумитору, а сами получили от него земли по берегам Тибра, где и основали Рим. В I в. до н. э. римский математик и астролог Таруций по расположению звезд вычислил точную дату основания Рима: выходило, что Рим был основан 23 апреля 753 года до н. э.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge005_0000.jpg
Капитолийская волчица

Ромул и Рем, решив основать Рим, должны были выбрать место для нового города. В таком действе древние полагались на волю богов. Если бы Ромул был греком, он посоветовался бы с Дельфийским оракулом; если бы был самнитом, то пошел бы следом за священным животным. Но так как он был латин, близкий сосед этрусков, знакомый с наукой авгуров, он угадывает волю богов по полету птиц. Боги и указали ему на Палатин. В день основания Ромул прежде всего приступает к жертвоприношению. Товарищи и спутники толпой окружают его. Они зажигают костер из хвороста, и каждый совершает прыжок через пламя костра. Смысл обряда состоял в том, что к великому священнодействию люди должны были приступать чистыми. Древние думали: прыжок через священный огонь очищает человека не только физически, но и нравственно. Перед тем братья взошли на холм и стали ожидать знамения – кому из них быть царем. И вот над головой Рема пролетели шесть, а над головой Ромула – двенадцать коршунов. Тогда все, видевшие это, закричали: «Ромула избрали боги!» Однако Рем был не согласен.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge006_0000.jpg
Капитолийская волчица. Мозаика

Совершив этот обряд, Ромул вырыл маленькую круглую ямку и бросил в нее комок земли, принесенный из Альбы. Потом каждый из его спутников в свою очередь бросил туда горсть земли, взятой в родном городе, где он жил раньше. Смысл этих действий заключался в следующем: прежде чем прийти на Палатин, Ромул и его спутники жили в Альбе или в соседних городах, там находились их домашние очаги, там жили и были погребены их предки. А так как религия не позволяла бросать свой очаг и священную могилу предков, чтобы не совершать столь нечестивого поступка, приходилось им прибегать к фикции: в виде комка земли каждый уносил с собой священную почву, в которой были погребены его предки… Человек не мог уйти иначе, как взяв с собой и родную землю, и своих праотцов. Вокруг этого очага должен был расположиться город, как дом обычно располагается вокруг домашнего очага. Вот Ромул и провел борозду, которая отмечала границы будущего города. Эта черта символизировала будущую прочность Рима и должна была оставаться ненарушенной. Ни свой, ни чужой не смели переступить ее, не будучи наказанными за это. «На священной борозде или немного позади нее были возведены стены: они также священны. Таков был, согласно древним источникам, обряд основания города Рим. Сей день неизменно праздновался в древности из года в год, и даже современные римляне празднуют рождение своего города в тот же самый день, как и в прежние времена, 21 апреля» (Фюстель де Куланж. Античный город).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge007_0000.jpg
Ромул и Рем покидают Альбу Лонгу

Перескочить через эту маленькую борозду – значило совершить нечестивый поступок. Брат основателя города, Рем, воскликнув: «Могучие же укрепления ты возвел!», перешагнул через борозду и поплатился жизнью. Уязвленный таким вызовом, Ромул выхватил меч и убил брата, крикнув: «Так будет с каждым, кто силой вторгнется в город!» Город назвали Рома, по имени Ромула. Сказание о Ромуле и Реме донес до нас римский писатель Диокл, автор первой книги об основании Рима (живший предположительно в III в. до н. э.). Хотя вот историк Гелланик Лесбосский утверждал, что город был назван в честь Ромы – женщины, бывшей в свите царя Энея. Видя, как истомлены троянцы долгим и тяжелым плаванием, она предложила сжечь корабли и остановиться именно тут. Центром города был Палатин – «Палатинский город», «город Ромула», где и расположена «колыбель» Рима. Он представлял собой площадь, называемую «Четырехугольный Рим» («Roma quadrata») и занявшую 9,5 га. Тут находятся святыни – хижина Ромула и пещера, где волчица вскормила Ромула и Рема. Во времена Империи Палатин стал, по словам Тацита, кремлем римского мира. Место это считалось весьма престижным, таким же, как улицы и площади рядом с Московским кремлем. Поэтому именно тут купил дом Август, мечтая стать императором. Этот дом впоследствии стал первым дворцом императора.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge008_0000.jpg
Палатин в Риме. Современный вид

Римляне начали исторический путь скромнее, нежели «богоподобные греки». У них не было и столь ярких сказаний. Рим вначале напоминал большую деревню (здесь не было роскошных храмов, каменных зданий и стен). Один из римских поэтов, говоря о крестьянско?плебейском характере римского общества, писал:

Не воздвигались тогда, как теперь,
золоченые храмы,
Было не стыдно богам глиняным
в хижинах жить.
Где заседает сенат в окаймленных
пурпуром тогах,
Там собирался старшин попросту,
в шкурах, совет.
Сельский рожок собирал
на сходку древних квиритов,
Сотня их всех на лугу и составляла
сенат.

История Рима начинается с середины VIII в. до н. э. Ранний период римского государства принято называть «царским», затем уж наступил этрусский период. Первыми рабовладельческими центрами в Италии были этрусские и греческие города. И вообще начальный период «древнеримской истории» (VIII–VI вв. до н. э.) принято считать неримским, ибо тогда была гораздо заметнее роль греков и этрусков. В Северной и Средней Италии сохранилось немало их памятников. Прежде всего это погребальные камеры с найденными оружием, утварью, ювелирными украшениями, росписями. Найден греко?этрусский порт Спина на Адриатике. Остатки жилищ этрусков выявлены и близ Аквы. В этрусском порту Пирги обнаружены остатки святилищ и храмов, в одном из которых найдены золотые пластины с этрусско?финикийскими текстами, посвященные богиням Уни и Астарте. В самом центре Рима, на Палатине, Эсквилине, других холмах, на форуме обнаружены могилы и сакральный комплекс «могилы Ромула». Тут же следы водостоков и замощенных улиц, следы храмов и дома жриц?весталок, храма Согласия и архивохранилища. Наиболее древняя надпись на территории Рима, на керамическом осколке VII в. до н. э., дана этрускими или греческими буквами. Самая древняя латинская надпись на Черном камне с римского форума греческими буквами («могила Ромула») представляет собой место почитания легендарного основателя Рима. Все это отчетливо указывает на то, кто же был самым ранним обитателем земель Италии. Первые письменные представления о жителях Италии дал Гомер в «Одиссее», Гесиод назвал первого героя римской истории Латина, а первое упоминание о Риме встретите у Гелланика Лесбосского.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge009_0000.jpg
Бернини. Похищение Прозерпины

Первый римский царь принимал под свою руку пришельцев, включая нищих, разбойников и беглых рабов. Однако рост Рима сдерживался тем, что у римлян ощущался недостаток женщин. Тогда?то и произошло знаменитое похищение сабинянок, которых пригласили на празднество. Сабины – италийское племя. Жили они в IX в. до н. э. севернее Рима, в Центральной Италии, и занимались преимущественно скотоводством. В правление легендарного царя Тита Тация на них напал Ромул. Легенда говорит, что причиной нападения были женщины. Среди разношерстной братии Ромула было гораздо больше мужчин, которые по ночам тосковали без дам. И вот Ромул решил с помощью хитрости восполнить нехватку женщин. Он устроил игры, позвал на них сабинянок вместе с семьями и их родителями, и те с удовольствием явились. Тут и состоялось знаменитое «похищение сабинянок». Хотя похитили лишь незамужних, сабины, естественно, возмутились, и вспыхнула война. В возникшей из?за этого коварного похищения жестокой войне Ромул победил ценинов, антемнатов, крустуминов, сабинов и др., поскольку их города находились рядом. Тит Ливий описал первые шаги римлян: «Римское государство, первоначально весьма маленькое, а затем увеличившееся настолько, что нет тому примеров в памяти человеческой, ведет свое начало от Ромула. Он родился от весталки Реи Сильвии и, как утверждают, от Марса, вместе с братом своим Ремом. Разбойничая с пастухами, он, 18 лет от роду, на 11 день до майских календ третьего года от шестой Олимпиады и на 394 г. от падения Трои, основал на Палатинском холме небольшой город… Основав город, который по имени своему он назвал Римом, далее Ромул поступил так: многих окрестных жителей наделил он гражданскими правами, выбрал 100 человек из стариков, дабы по их совету управлять всеми делами, и назвал их сенаторами по годам их». Так начинал свой путь «великий Рим» – с разбоя и краж. Так что кровь убитого Ромулом на Палатине Рема, затем Ромула, убитого патрициями, и украденные женщины дали начало возникновению западной цивилизации. Римское государство начало свое существование в истории с актов насилия, грабежа, умыкания женщин. Эти темы нашли воплощение в картинах Давида, Пуссена, Рубенса и ряда других известных художников и скульпторов.
Отдавая должное великому римскому историку Титу Ливию, к труду которого мы не раз будем обращаться, все же позволим себе поставить под сомнение его посылку: «Впрочем, либо пристрастность к взятому на себя делу вводит меня в за?блужденье, либо и впрямь не было никогда государства более великого, более благочествого, более богатого добрыми примерами, куда алчность и роскошь проникли бы так поздно, где так долго и так высоко чтили бы бедность и бережливость. Да, чем меньше было имущество, тем меньше была жадность; лишь недавно богатство привело за собою (в Рим) корыстолюбие, а избыток удовольствий – готовность погубить все ради роскоши и телесных утех». Увы, и роскошь и жадность проникли в римскую жизнь рано, уже с первыми царями.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge010_0000.jpg
Самнитский воин

В то время каждый сенатор управлял по очереди. Народ говорил: «Сейчас у нас вместо одного царя стало сто». Это порождало смуту, анархию. Тогда народное собрание решило избрать царем известного скромностью, миролюбием и умом сабинянина Нуму Помпилия. Жил он уединенно (в его доме роскошь напрочь отсутствовала). Когда к нему прибыли послы и предложили царство, Нума отказался от него, заявив: «Каждому человеку трудно менять привычный образ жизни, особенно это трудно тому, кто доволен своей жизнью. Вы зовете меня на царство. Жизнь и смерть Ромула показывают, что ваше царство выросло на крови. Сам Ромул прослыл убийцей своего брата, а потом виновником смерти соправителя Тита Тация. Когда же он стал править один, то сделался самовластным и жестоким государем… Ромул всю жизнь воевал. Все войны, которые он вел, были успешны, и вы, римляне, привыкли к победам. Вы даже не представляете себе, что можно жить без войны. Вам нужен молодой царь – воин и полководец. Я для этого не гожусь. Больше всего я люблю мир и ненавижу все, что связано с войной. Вам не нужен царь, который почитает справедливость и будет учить вас любить мир. Ищите себе другого царя, римляне». Вещие слова… Но его уговорили на условии, что ему предоставят возможность ввести справедливые и полезные всем законы. Навстречу ему вышли тысячи граждан. Женщины осыпали его цветами. Став царем, Нума решил распустить охрану (300 человек, охранявших Ромула в последние годы), заявив при этом: «Охрана нужна только тому, кто не доверяет народу и боится его. Избрав меня царем, народ показал, что он мне доверяет. Я же верю народу, и мне не нужны телохранители». Так вторым царем стал сабинянин Нума Помпилий. При нем возникли жреческие и ремесленнические коллегии, а также многие культы и обряды.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge011_0000.jpg
Шлем из Вульчи. Бронза.

Большую часть Апеннинского полуострова (VIII–VI вв. до н. э.) заняли племена италиков (латины, самниты, сабиняне и другие). С начала железного века племя италиков пахало землю и сеяло хлеб. В культурном отношении эти крестьяне?труженики заметно отставали от греков. А рядом с ними, за Тибром, обитали таинственные этруски. Происхождение и язык этого народа представляют одну из самых больших загадок древнейшей истории. Дионисий Галикарнасский (I в. до н. э.) заявлял, что ни языком своим, ни нравами, ни обычаями они не похожи ни на какой другой народ. Этруски имели славное происхождение. По словам Ливия, они еще до прибытия Энея были широко известны тогдашнему миру. Эней пренебрег могуществом Этрурии, «чьей славой полнилась и суша, и даже море вдоль всей Италии от Альп до Сицилийского пролива». Но возглавив одну из волн переселенцев и утвердившись во власти, он вынужден был считаться с их силой и влиянием. Как считают, поселения этрусков были и в Малой Азии, откуда они переместились в Италию, в центральную часть Апеннинского полуострова. Местные называли их этрусками, а сами они величали себя расенами. Управляли этрусками их мудрецы – волшебники?лукомоны (самым известным из них был Тархон, что жил в XII в. до н. э.). И вот однажды этот самый Тархон во время ритуальной вспашки земли увидел на меже неизвестно откуда явившегося седого мальчика. Эта история стала известна благодаря римским поэтам и мыслителям. Марк Туллий Цицерон в трактате «О предвидении» описал этого бога, который был похож на ребенка. По словам Цицерона, он и «поведал собравшимся этрускам основы их религиозного учения». В музеях Рима и Ватикана хранится немало и ныне бронзовых фигурок бога Тага, сидящего обычно со скрещенными ногами. Многие исследователи отождествляют Тага (Тагета) с русским Даждьбогом.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge012_0000.jpg
Алтарь Ларов в доме Веттиев. В середине – Гений

Связь религии и власти в древние времена выступала совершенно явственно. Это уже гораздо позже произошло отделение государства от церкви. И я не уверен, что это пошло на пользу человеку и государству (во всех отношениях). Цицерон же заявлял, что «никогда предки не были так благоразумны и умудрены богами, как в то время, когда они решили, что одни и те же лица должны ведать и религией и управлением республикой. Таким образом, должностные лица и жрецы, надлежащим образом исполняя свои обязанности, общими силами спасали государство» («О своем доме»). Ту же мысль высказал и Дион Кассий, говоря: первые лица римского государства выполняли обязанности верховных жрецов и считали, что искусство предвидения не менее достойно правителя, чем умение управлять государством. Поэтому и предсказания оракулов римляне воспринимали как дело государственной важности. Без разрешения сената их не открывали простому народу. И эту премудрое правило римляне также переняли у этрусков.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge013_0000.jpg
Г. Семирадский. Праздник Вакха

Живший в I в. н. э. император Клавдий даже посвятил этрускам труд из 20 томов, который находился в Александрийской библиотеке, но, к сожалению, тот сгорел вместе с другими бесценными свитками. Правда, от этрусков осталось немало свидетельств их материальной культуры: саркофаги, могильные плиты, вазы, чаши, статуэтки. В Санта Севере около Рима обнаружили два этрусских храма над морем. Есть даже единственная «книга» из 12 маленьких глав, написанных на полотняных пеленах. В них была завернута мумия этрусской женщины (хранится в музее Загреба).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge014_0000.jpg
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge015_0000.jpg
Урна канопа. Терракота. VI в. до н.э.

Будучи отличными мореходами, они могли прибыть откуда?то с востока. Мы не знаем, на каком языке они, придя на Аппеннинский полуостров из Азии, говорили. История попытки разгадки тайны этрусков в более близкие времена восходит еще к XV в., когда доминиканский монах Аннио де Витербо случайно вырыл из земли несколько плит с надписями на этрусском языке. Исследования порой относят самоназвание этрусков «рассенна» к скифо?иранским племенным наименованиям. Это довольно близко и к теории академика Б. А. Рыбакова об общности скифов?сколотов и праславян. Если мнение верно (этруски/рассенна – одна из ветвей пра?славянско?скифо?сарматской общности народов), тогда корни их происхождения надо искать именно в истории и мифологии этих народов. Взвешенный подход к происхождению таинственных этрусков, по мнению ряда российских ученых, проявил итальянский ученый М. Паллоттино. Он писал, что этрусская цивилизация – генетическая часть восточной цивилизации: за время ее истории в ней явно ощущалось взаимовлияние многих культур – греческой, этрусской, народов восточной части Средиземноморья. Население их городов также не было чисто этрусским (Ф. Альтхейм). Считается, что переселение на земли современной Италии шло несколькими волнами. Среди этрусков были пеласги, индоевропейское племя, тесно связанное с протославянским миром – «центральный корень родового древа этрусков», и венеты, предположительно одно из славянских племен, которые, вероятно, и основали город Венецию.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge016_0000.jpg
Золотые этрусские браслеты. VII в. до н.э.

Этруски были великолепными мастерами, о чем говорят хотя бы прекрасные этрусские вазы «буккеро» с рельефными изображениями. В Этрурии было широко развито керамическое производство (статуи, скульптура, посуда, урны, водопроводные трубы, черепица, кирпич, светильники и т. д.). Они торговали и янтарем, который возили с берегов Балтийского моря, являясь монополистами. В V в. до н. э. появились и первые этрусские монеты из золота, серебра, бронзы.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge017_0000.jpg
Щит времен культуры Виллановы

Многое говорит в пользу того, что этруски возникли в результате смешения ряда народов. Иные даже утверждают: «Большая часть материальных данных демонстрирует тождественность культур этрусков и древних славян, и нет ни одного факта, противоречащего этому… культура этрусков не похожа ни на кого, кроме славян, и наоборот, славяне не похожи ни на кого в прошлом, кроме этрусков» (В. Попов). Иные утверждают, что этруски – это «засохшая ветвь на родовом древе русского народа». В искусстве этрусков в самом деле есть нечто, что так или иначе может свидетельствовать об их близости к культуре славян. Название Rassena имеет италийские корни (река Rasina, Rasenna). Похоже, что посылка «этруски – это русские», не лишена основания, как и их индо?германские корни. Этруски (откуда бы они ни пришли) сразу стали налаживать контакты и связи с соседними племенами. Центром, основным ядром будущей цивилизации этрусков считают культуру Виллановы, неподалеку от Болоньи. Италию населяли тогда племена умбров, сабелов, самнитов, латинов. Этруски оттеснят их на юг полуострова, затем в Сицилию – сикулов, на север – лигуров. И образуют там такие сильные города?государства, как Вейи, Цере, Тарквинии.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge018_0000.jpg
Группа воинов VIII в. до н.э. с оружием (культура Вилланова)

Начальный период проникновения этрусков в Лаций («дотарквинийский» по Шахермайру) относят к VII в. Проникновение шло прежде всего во внутренней части Лации – в Кампании, ставшей исконной зоной этрусской колонизации. Они перешли через Тибр, пересекли Лаций и захватили юг, основав большое военное поселение в Капуе. В Риме обосновался их военный вождь, который и сделал его главным городом Лация. Ученые признают присутствие этрусков в Помпеях. Одно время те служили им гаванью. Будучи создателями торговой империи на западе Средиземноморья, этруски вступили в острый конфликт с финикийцами и греками, которые стали их конкурентами в борьбе за господство на торговых рынках. Ведь греки активно колонизовали южное побережье Италии и Сицилию. К этим же землям, как увидим далее, будет обращено внимание и грозного Карфагена.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge019_0000.jpg
Дж. Б. Тьеполо. Муций Сцевола в лагере Порсены

Благодаря поддержке карфагенян этрускам удалось?таки одержать победу над греками в морской битве у Корсики в 524 г. до н. э., но на суше одолеть греков не удалось. А тут еще восстали соседи?латиняне, изгнавшие из Рима этрусского правителя Тарквиния Гордого. Полководец этрусков Ларс Порсена собрал тогда крупные силы и двинулся походом на Рим, рассчитывая захватить врасплох противника. Этруски сумели подобраться к холму Яникул и крепости на берегу, что контролировала подходы к мосту. Город Рим оказался в их руках, несмотря на мужество Горация, Муция и товарищей. Гораций в одиночку стал защищать мост, а в это время другие воины его разрушали, тем самым не дав противнику с ходу ворваться в Рим. Муций Сцевола решил убить Порсену. Он пробрался в его лагерь, но был схвачен. Порсена повелел разжечь костер и пытать его огнем. Юноша сунул руку в пламя и тем самым показал, что пыткой его не сломить. Этруск отпустил юношу, будто бы сказав при этом: «Желал бы я, чтобы и за меня сражались такие же бесстрашные люди». Об этой легенде поведал Ливий. Однако когда армия Порсены прошла через Лаций и двинулась далее, вглубь, к Арицию, центр сопротивления латинян, на помощь римлянам пришли греки – они вместе зажали в тиски войско этрусков и уничтожили. Вдобавок ко всему в 474 г. этруски потерпели поражение от греков в морском сражении при Кумах.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge020_0000.jpg
Ларс Порсена, этрусский царь Клузия и его войско взирают на Рим

Не станем перечислять всех войн, что вели римляне с латинскими городами… После ряда долгих и кровопролитных битв, завоевав Альбу?Лонгу, центр Лация, которому ранее принадлежало первенство в союзе латинских городов, Рим стал главным городом Италии, фактически ее гегемоном. Чтобы установить власть над всей Италией, Риму понадобилось 250 лет, пришлось сражаться с галлами, вольсками, эквами, этрусками. Этруски были достойным противником. Римляне проявили также немало мужества. Все было в этих битвах – жестокость, измена, благородство. Жители Тарквиний умертвили несколько сот пленных римлян, принеся их в жертву богам. В свою очередь и римляне в 354 г. до н. э. взяли 358 человек из побежденных в битве этрусков, принадлежавших к лучшим семьям, отправили в Рим и, наказав розгами, отрубили им головы. Остальных пленных добили. Но вот когда римляне осадили этрусский город Фалерий, они проявили благородство. Дети знатных фалерийцев выходили за городские стены вместе с учителем для прогулок и гимнастических упражнений. Коварный воспитатель решил передать их в руки римлян как заложников и получить за это награду. Но полководец римлян Камилл сказал, что римляне привыкли надеяться на свое мужество, не на чужую подлость. Воины сорвали одежды с учителя?предателя, связали ему руки, дали детям в руки розги, чтобы они стегали изменника, и отправили обратно – в стан этрусков. Случалось, впрочем, что и римляне становились предателями.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge021_0000.jpg
Могила этрусского царя

Этруски многое внесли в военную тактику, организацию, вооружение войск в Риме (хотя немало заимствовали и у греков). В VII в. до н. э. этруски переняли греческую тактику, заодно знаменитую греческую фалангу, взяв на вооружение «архаический лох» с его построениями. Можно сказать, что римская армия в тот период представляла собой, вероятно, типичную этрусскую армию по форме и существу, ибо включала в себя части этрусков, римлян и латинян. Сервий Туллий, второй из этрусских царей, провел в VI в. до н. э. реорганизацию этрусско?римской армии. Он ввел имущественный ценз взамен происхождения. При этом все население поделили на шесть разрядов. Позднее, как пишет историк, вместе с изгнанными из Рима этрусками должна была уйти и значительная часть воинов первого класса, что не могло не сказаться на боеспособности римской армии. Однако многие военные наработки этрусков и их принципы организации армии остались. Так, подобно поздним римлянам, этруски в ходе их военных действий во многом полагались на войска, поставляемые им союзниками или же племенами, которые ими были побеждены и являлись их данниками и слугами.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge022_0000.jpg
Декор храма. Крылатые кони

Пройдут годы и годы, прежде чем Латинский союз, во главе которого стоял заметно усилившийся Рим, смог двинуться на оплот этрусков, город Вейи. В 396 г. до н. э., после длительной осады, город сдался. Разгром этрусков оказался и для латинян «пирровой победой», так как вскоре в Этрурию ворвались кельты, пройдя по реке Тибр до самого Рима. В битве при Алии они римлян разбили, а город был захвачен и разграблен. Этруски отчаянно сражались на два фронта: против латинян и Рима на юге, и против кельтов на севере, но выдержать столь тяжелой борьбы не смогли, и к 350 г. до н. э. их господству в долине реки По пришел конец. Не сохранилось ни исторических работ, ни драматических произведений этрусков, известно, что они были не только искусными мореходами и пиратами, но и прекрасными строителями и ремесленниками. Построенные ими из камня мосты, каналы, храмы, гробницы или города представляли собой внушительное зрелище. Этрусские города Марцаботто, Спина, Пренесте, Веллетри, Сатрик, Капуя достигли вершин расцвета в VI в. до н. э. Там были художественные мастерские, где работали искусные мастера. Достаточно взглянуть на деяния их рук (фигурные сосуды из открытого некрополя, украшения из слоновой кости, росписи их гробниц, великолепные погребальные урны, колоритные статуи и фигурки, дивные браслеты и женские украшения), чтобы убедиться в том, что перед нами народ?художник! Их памятники искусства отражали те или иные события истории. Фрески этрусков показывают жестокие сцены расправ греков с пленниками из Трои. На одной из них Ахилл закалывает беззащитных и безоружных людей.

Со временем больше стало известно о колониях этрусков, о центре, г. Капуе, о двенадцати «народах» Этрурии, что собрались в святилище Вольтумны. В Капуе найдены древнейшие погребения, датирующиеся серединой VI в., что говорит о благосостоянии. Там же обнаружат ряд крупнейших памятников этрусской эпиграфики, фрагменты посуды с этрусскими надписями из Помпей. Процветание этрусков вызывало зависть соседей. Против них выступил союз галлов и сиракузцев. Флот тирана Дионисия к 384 г. до н. э. опустошил побережье Этрурии. Залесский отмечает: «Упадок этрусских городов, этих наиболее развитых экономических центров Средней и Северной Италии, привел к упадку греческой торговли с этими районами и к гибели созданных там греческих поселений». Этрусская культура не погибла. Италийские народы многим обязаны этрускам, заимствовав у них строительные навыки, знаки царской власти, основы наук, религиозные обряды, украшения и предметы роскоши.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge001_0001.jpg
Коленопреклоненный воин этрусков

Этруски почитали богов, представляя их в облике людей. Похоже, что и этрусский пантеон составлялся путем заимствований у других народов. Богиня Уни, аналогичная италийской Юноне, попала через пеласгов. Менрва соответствовала римской Минерве, Тин – Зевсу и Юпитеру. Возвели этруски и Капитолийский храм. Эллинскому Дионису?Вакху соответствовал этрусский Фуфлунс. Водная стихия находилась в ведении Нетунса (у эллинов – Посейдон, у римлян – Нептун). Богу Гефесту соответствовал Сефланс. Эллинским богам подземного царства, Аиду и Персефоне, соответствовали этрусские боги Еита и Персефнаи, а эллинскому перевозчику душ, старцу Харону, соответствовал этрусский демон смерти Хару.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge002_0001.jpg
Ф. Мельци. Вертумн и Помона. Этрусский бог. Берлин

Этруски испытали на себе воздействие восточных народов, карфагенян, греков. Они умело использовали сюжеты из греческой мифологии. У этрусков было и свое священное писание, своя библия, создателем которой был Таг (Дагон). Согласно преданию, он представлял собой младенца с седыми волосами, которого выпахали из земли. Он и пропел учение окружавшим его лукумонам (царям?жрецам). Может этим навеяны строки: «У Лукоморья дуб зеленый; златая цепь на дубе том: и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом». Записанные песнопения Тага римляне называли «этрусской дисциплиной» (или учением). Книги включали этрусскую космогонию, космологию и культовые предписания, были переведены на латинский язык стихами, но до нас не дошли. Римляне многое позаимствовали у них. Благодаря им родо?племенной культ превратился в полисную религию. Этруски создали свой календарь (во времена Нумы Помпилия). Этрусским творением были и форум, и храм Юпитера, и церемония триумфа, и вообще многие римские праздники, имевшие характер городских игр. Даже латинское слово «ludus» (игра) римляне взяли от названия народа «ludoi» (лидийцы), что является синонимом слова «этруски». При этрусках в Риме введены ежегодные Римские, или Великие, игры. Местом их проведения становится сооруженный при правлении Тарквиниев цирк, а затем и стадион.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge003_0001.jpg
Бой гладиаторов – этрусское детище

Переняли римляне у этрусков и такой обычай, как принесение кровавых жертв душам мертвых (во время погребений). Формой такого вот жертвоприношения стала смертельная схватка вооруженных пленников, что заканчивалась обычно гибелью одного или многих участников поединков. Известно, что в 264 г. до н. э. один из римлян этрусского происхождения в память о своем отце заставил сражаться на многолюдном рынке три пары рабов. Это зрелище со временем превратится в популярные в Риме гладиаторские бои. Палач, добивавший смертельно раненных гладиаторов, носил маску этрусского демона смерти Хару и имел его атрибут – молот. Разумеется, были веселые и добрые традиции, переданные этрусками.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge004_0001.jpg
Бронзовое этрусское зеркало. Суд Париса

Поражают удивительный реализм в рисунках этрусков, их художественный вкус, который удовлетворил бы самые высокие ожидания современных эстетов. Примеров тому множество (треножник VI в. до н. э., зеркало с изображением суда Париса III в. до н. э., крылатые кони с декора храма Ара делла Регина IV в. до н. э., скульптура «Толстый этруск», относящаяся ко II в. до н. э. и т. д.). Г. И. Соколов писал о них: «Принято считать, что этруски постепенно ассимилировались в среде римлян. Не исключено тем не менее, что какая?либо часть особенно жизнеспособных и не желавших покориться представителей этого народа переселилась в другие земли, и остались лишь этруски, всецело подчинившиеся завоевателям. Действительно, в опасные для Рима года, когда в конце III в. до н. э. на него напали карфагеняне, этруски не воспользовались обстановкой, чтобы отпасть от Рима. Вряд ли за полстолетия вся сила такого энергичного народа, как этруски, могла иссякнуть. Этруски получали право римского гражданства». Растворяясь в среде латинян, они продолжали время от времени заявлять о себе в годы ранней империи. В частности, первая жена императора Клавдия, Плавтия Ургуланилла, – из рода этрусков. Ее соотечественник, известный покровитель художников Гай Меценат, происходил из города Ареццо. Историк заметил: «Меценат – это очень мудрый гражданин мира, который никогда не сражался, никогда не работал, но жил в постоянных разговорах и управлял людьми, которые воевали и трудились, тоже был этруском» (Дж. Бейкер). В Вольтерре в I в. до н. э. жил баснописец – этруск Флакк. Друг Цицерона, Авл Цецина, был этруском. Медичи считал, что его род восходит к этрускам. Он же организовал первые исследования в этой области. Их судьбой интересовался Проспер Мериме.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge005_0001.jpg
Зеркало (оборотная сторона)

Глубокое исследование по истории возникновения этрусков провел историк?востоковед З. Майяни. Сей француз не побоялся устремиться в самый эпицентр «этрусских джунглей», где самое разумное предвидение «не стоит ни гроша», надеясь на свое единственное оружие – «некое интуитивное чувство». Он бился над этой проблемой, как если бы для него это был «вопрос жизни и смерти». Этнолингвистические попытки расшифровать письменность этрусков пока что не привели к большим успехам. Если одни искали корни этрусков в Италии, вторые – в Скифии, третьи – в Албании (самоназвание этрусков «тиррены» очень созвучно столице Албании – Тиране). Этрусский язык никак не поддавался, хотя вот уже три столетия ученые всех стран «осаждают» этот язык, находящийся в самом сердце, казалось бы, давным?давно изученной и довольно?таки старой европейской цивилизации. З. Майяни пишет: «Проблема не была бы такой острой, если бы речь шла о наречии какого?либо темного неразвитого племени».
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge006_0001.jpg
Этруск с чисто русским обличьем

Это был язык «двенадцати племен Этрурии» – мощного народа землепашцев, смелых моряков, воинов, купцов, искусных ремесленников и зодчих, создавших храмы, плотины, крепости, построивших большие города. Этот народ осушил болота на своей земле, пустил по каналам воды реки По, насадил виноградники, обрабатывал металлы. Он превратил небольшое местечко Рим в укрепленный поселок. Кочевое пастушеское племя, бродившее у его границ и стремившееся использовать плоды прилежания греков и этрусков, решилось наконец осесть в этом поселке и приобщиться к городской жизни со всеми преимуществами организованного общества. Оно и стало называться римлянами.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge007_0001.jpg
Сцена брачного обряда

Из этрусского языка происходят многочисленные слова, существующие и поныне во многих языках, такие как цистерна, церемония, таверна, персона, литера и т. д. Это этруски заложили основы религиозной и политической организации Италии, основы римской военной машины и искусства. «Зачинатели литературной и научной деятельности в Италии, они уступали пальму первенства лишь новым хозяевам вселенной – грекам, безоговорочно признавая их интеллектуальное превосходство». Добавим, что, вероятно, и само название Roma – этрусского происхождения, а возникновение сего города из отдельных и самостоятельных общинных поселений на Палатине, Эсквилине и Квиринале также произошло скорее всего в эпоху этрусского владычества или же в результате их влияния. Вот и названия древнейших римских триб (титии, рамны, луцеры) – этрусские. Весьма вероятно и то, что древнейшие рим?ские государственные установления, сословия, должности, важнейшие нормы и т. п. (то, что ныне принято считать исконно рим?скими образованиями) приняли этрусские формы, как наиболее развитые и употребительные. Это же можно сказать о множестве иных римских обычаев и правил: обычай триумфа после победы над врагом, тога, ликторские фасции, курульные кресла, цирковые игры, театральные зрелища (Л. Ельницкий).
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge008_0001.jpg
Этрусская ваза

Что сказать в заключение? Появляется все больше свидетельств того, что эта «странная цивилизация» имеет смешанное происхождение. Видимо, в культуре этрусков переплелись два?три течения, а то и гораздо больше: одно – из стран Дуная, другое – из Анатолии, третье – из евразийских степей… В те отдаленные времена евразийская степь, простиравшаяся от современной Богемии и Венгрии через Северное Причерноморье и Кавказ, через каспийские области до Южной Сибири, как отмечает З. Майяни, «была одновременно и Европой, и Азией». По этому огромному пространству, словно могучие волны океана, перемещались различные этнические группы. Степь стала очагом «выдающейся цивилизации, создавшей на окраинах первые очаги культуры – доисторическую Индию, Шумер, Элам, Месопотамию и многие другие». У нее свои законы, принципы, искусство, тактика, средства передвижения. И многое из этого было передано Риму. Кстати, при этрусках Рим стал превращаться и в значительный торговый центр.
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge009_0001.jpg
Этрусские памятники, дошедшие до нас из древности
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge009_0001.jpg
Богемия и Венгрия как важнейшие очаги металлургического производства снабжали ее оружием, что позволило осуществить мощную экспансию на запад и восток. В этрусской цивилизации от тех племен остались реликвии: курульное кресло (король) – символ справедливого суда у вождей племен этих кочующих пастухов. Любопытно и то, что если сравнить мотив на этрусском зеркале, где изображены хищники, напавшие на лошадь, с рисунком на скифской золотой пряжке, найденной в Сибири, где также изображены хищник и бык, бросается в глаза сходство обоих рисунков. Многие отмечали наличие родства между этрусками и древними народами Малой Азии (древний этрусский храм на платформе, возможно, имеет халдейское происхождение, оттуда же ведет происхождение и бог Янус). Так, Пиганьоль относит этрусков к анатолийцам, говоря об их облике: «Сквозь нарядные греческие одежды, наброшенные на Этрурию, просвечивает, однако, восточное происхождение этого народа». З. Майяни считает, что этрусский язык – дунайского происхождения, но он носит индоевропейский характер, и в нем «есть много аналогий с балто?славянскими языками». Ясно одно: этруски создали костяк будущего римского государства. Они вдохнули в римлян энергетику и культуру, влияние которой сравнимо разве что только с мощным греческим влиянием. Слабостью этрусков была их неспособность создать прочный союз. Каждая из 12 общин, как и 12 племен Израиля, отстаивала свои права. Они не смогли сообща ничего предпринять. Поэтому их одолели и латиняне, и Рим.
история древнего рима
https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ge010_0001.jpg
Бронзовая колесница. VI в. до н.э.

Глава четвертая. Раннерабовладельческое общество древней Италии
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ory/bok/04.php

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. Раннерабовладельческое общество в Италии. Завоевание Римом Апеннинского полуострова (VI-III вв. до н.э.)

В социально-экономическом отношении Италия VI-III вв. до н.э. представляла довольно пеструю картину. Самыми развитыми из ее областей были Этрурия и Кампания, где процветало сельское хозяйство, ремесла, торговля. Южная Италия с цветущими греческими городами-колониями по уровню своего развития занимала второе место. Лаций с городом Римом, заселенный скотоводами и земледельцами, удобно расположенный па пересечении важных сухопутных и речных путей, в VI-V вв. до и.э. все еще несколько отстав от своих высокоразвитых соседей-этрусков и греческих колоний. Наконец, в горных областях центральной Италии жили племена, находившиеся на стадии разложения первобытных отношений с примитивным хозяйством.

СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО ПЛЕМЕН
И НАРОДНОСТЕЙ ИТАЛИИ В VI-III В. ДО Н.Э.

Ведущей отраслью хозяйства большинства населения Апеннинского полуострова было земледелие. Плодородные почвы и мягкий климат обеспечивали высокие урожаи в Этрурии, Кампании и Апулии.
Плотные почвы обрабатывали при помощи тяжелых плугов с массивным железным лемехом (в Этрурии и Апулии), а рыхлые почвы - легкими плугами с небольшим лемехом. Наряду с плугом широко применяли мотыги для разрыхления почвы вручную.

В наиболее развитых областях Италии культивировали пшеницу, ячмень, просо, бобы, нут; в менее развитых и гористых районах-полбу, ячмень, бобы, репу. Пшеница, полба, ячмень и просо в большей части Италии шли не на выпечку хлеба, а на изготовление лепешек-клецек и каш (поэтому греки называли италиков пожирателями каши). Хлеб не пекли даже в города. По свидетельству Плиния Старшего, первые пекари появились в Риме только во II в, до н.э. В этрусских и греческих городах хлеб выпекали уже в IV в. до н.э.

Древние обитатели Италии не знали сахара, потребности организма в нем восполнялись за счет натурального виноградного вина. Обычно оно было не крепким и всегда разбавлялось водою (на 1 часть вина 2-3 части воды). Виноградная лоза издревле была известна в Италии.) Греки-колонисты внесли усовершенствования в местное виноградарство и превратили многие ранее пустующие холмы южной Италии в сплошные виноградники. Кампанские и южно-италийские вина славились по всему Апеннинскому полуострову и даже вывозились в Грецию и Галлию.

Греки же познакомили жителей Италии с культурой оливок. Это теплолюбивое растение возделывалось, главным образом, в Кампании и южных областях; потреблялись же свежие и маринованные маслины, особенно оливковое масло, на всей территории страны.

{"Италия по своему рельефу страна холмисто-гористая, только 20 % ее территории занимают равнины. Холмы же и горы были покрыты хвойными и дубовыми лесами, что благоприятствовало развитию
скотоводства, особенно овцеводства и свиноводства. На засушливых землях Лукании, Калабрии и внутренней Апулии, мало пригодных для земледелия, процветало отгонное скотоводство (овце-, козо-, коневодство). Этрурия славилась разведением волов, главной тягловой силы в древнем земледелии. Скотоводство занимало первое место
в горных и засушливых областях Южной Италии; в передовых областях Этрурии, Кампании, Великой Греции и Лации оно было от-
теснено на второй план земледелием.

До VIII в. до н.э. во всей Италии безраздельно господствовал родовой строй с общественной собственностью на землю. Возникновение этрусских и греческих городов, где сложилось классовое общество и государство, привело к разложению общинной и развитию частной собственности на землю. Особенно интенсивно этот процесс протекал в греческих колониях, уже при основании которых каждый колонист получал в собственность определенный участок земли. В этрусских городах-государствах, а несколько позд

Пахарь. Статуэтка
IV в. до н.э.

-вее в Риме, развитие частной собственности на землю тормозилось сильными пережитками коллективной собственности, которой, до существу, распоряжались знатные роды.
Территории римской рабовладельческой общины земли, принадлежавшие знатным родам, обрабатывались членами этих родов, их клиентами и рабами, как правило, мелкими участками. Кроме патрициев и их клиентов, в городах и деревнях жили плебеи, не входившие в состав патрицианских родов. Плебеи обрабатывали небольшие земельные участки от 2 до 7 юг. (1 юг.=0,25 га), принадлежавшие им на правах частной собственности. Часть земли была собственностью города-государства; она не обрабатывалась и считалась общей (так наз. ager publicus)-<общественное поле>, ее
Ho было оккувировать--(т)т иловат "осхтраге - занимать), внося
ственных земель широко пользовались патриции, в то время как плебеи сначала этого права не имели. Плебеи в течение VI-III вв. боролись за ограничение прав патрициев на оккупацию за раздел общей земли на мелкие участки с предоставлением их плебеям. В IV-III вв. плебеи частично добились удовлетворения
своих требований, что способствовало ускорению развития частной собственности на землю в Риме. В ходе этой борьбы патрицианское.

Родовое землевладение утрачивало черты древней общинной собственности, дробилось на участки, принадлежавшие уже не всему роду, как таковому, а главам отдельных, выделившихся из рода семей, владевших землей на правах частной собственности.

В горных областях Италии общинная земельная собственность преимущественное значение сохранила до III-II вв. до н.э.

РЕМЕСЛО И ТОРГОВЛЯ.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ

В VI-V вв. до н.э. в этрусских городах бурно развивались ремесло и торговля. Этому способствовало наличие полезных ископаемых, в частности, железной руды, меди, глины, строительного камня, корабельного леса^ Этрусские рудники на острове Ильва (совр. Эльба) были предметом ожесточенной борьбы между греками, карфагенянами и этрусками. Последние вышли победителями и организовали добычу и обработку металлов. На о. Ильва и ближайшем к нему побережье, Популонии, также была организована добыча железной руды и е^ переплавка. Горы отработанных в древности шлаков возвышаются и сейчас в этих районах, свидетельствуя о размахе металлургии этрусков. Полученный металл либо обрабатывался в Популонии и соседней Ветулонии (оружие, сельскохозяйственные и ремесленные орудия, предметы обихода), либо в виде слитков переправлялся в другие этрусские города.

Другой центр железной металлургии находился в Бруттцн отсюда металл шел в ремесленные мастерские Великой Греции и Сицилии.

В VI-IV вв. до н.э., (несмотря на широкое применение железа, не потеряла своего значения и бронза. Оборонительное вооружение - шлемы, панцири, наколенники и т.д.- изготовлялись преимущественно- из бронзы в широком употреблении были бронзовые сосуды, зеркала и разнообразные украшения. Производство бронзовых изделий процветало в Этрурии, в кампанских городах (Капуе и Дикеархии), славился своей школой бронзового литья самый юж-
ный город Италии - Регий. Бронзовые этрусские изделия отличались техническим и художественным совершенством. Опи были распространены и за пределами Италии, в частности в Афинах и других греческих городах.

Самым развитым из ремесел в Италии было производство керамики: разнообразной посуды, тары, водопроводных труб, черепицы, строительных и архитектурных деталей, сырцового кирпича, погребальных урн, светильников. .В Этрурии в самых широких масштабах вырабатывали терракотовые (т.е. из обожженной глины) статуэтки
и круглую скульптуру. Особенно славилась этрусская чернолаковая посуда с рельефными украшениями <буккеро>. К настоящему времени открыты остатки многочисленных гончарных печей древних
городов Клузии, Арреции, Калах - крупнейшие центра керамиче-

66

ского производства. В Южной Италии было налажено производство изящной керамики по греческим образцам.

Значительно меньшее развитие получило текстильное ремесло долго сохранявшее черты домашнего производства, однако в IV-V вв. до н.э. 1шерстяные ткани вырабатывались в мастерских го-
рода Тарента, а льняное полотно и парусный холст - в городе Тарквинии. Крупным ремесленным центром Лация был Рим.

Легендарному царю Рима Нуме Помпилию приписывали учреждение 8 ремесленных коллегий (флейтистов, золотых дел мастеров, модников, плотников, валяльщиков, красильщиков и башмачников).
В мелких ремесленных мастерских в VI-III вв. до н.э. работали сам хозяин, члены его семьи и несколько рабов. Сохранившиеся надписи, упоминающие рабов, находки больших керамических печей свидетельствуют о проникновении рабского труда в ремесленное производство. В рудниках, каменоломнях, глиняных карьерах рабский труд господствовал безраздельно.

B I-III вв. до н.э. Италия становится ареной довольно интенсивной торговой деятельности, причем устанавливаются не только внешние, но и внутрииталийские торговые связи. Начинают торговать не только предметами роскоши, но и необходимыми продуктами - железом и металлическими изделиями, керамикой и хлебом, вином и оливковым маслом. Пшеница Этрурии шла в Рим и латинские города, оливковое масло из Великой Греции ввозили в Лаций и Этру-
рию, интенсивная торговля греческих колоний с Балканской Грецией базировалась на вывозе сельскохозяйственных продуктов (главным образом, пшеницы) и ввозе необходимых ремесленных изделий. Железо, добываемое на о. Ильве и в Популонии, поставлялось в Кампанию и многие этрусские города. Пересеченный рельеф Италии затруднял сухопутную перевозку грузов и она велась преимущественно водными путями - морем и по рекам. Наиболее крупными торговыми центрами VI- III вв. до н.э были: Сиракузы, Тарент, Дикеархия-Лутеолы ПиПулойИя,,. Адрия л Спиаа Росло
торговое значение Рима.

В Риме скрещивались пути из многих ремесленных центров Этрурии к богатым кампанским городам. По Тибру можно было подняться в страну умбров. Для торговли здесь выделялся каждый девятый день, который назывался <нундины> (девятый). Один раз в год устраивались ярмарки, куда съезжались жители соседних городов. Ярмарки приурочивались к крупным религиозным празднествам и проводились близ святилища чтимого божества. Вольсинии -религиозный центр Этрурии - был и местом общеэтрусской ярмарки; в Лации торговые сборища проводились у святилища богини Юноны Феронии, которое было расположено на границе четырех областей.

расширялись размеры внешней торговли с вненталийскими народами. Греческие колонии находились в регулярных торговых сношениях с Балканской Грецией, активную внешнюю торговлю вели 9 этруски. Их бронзовые изделия находят в Балканской Греции, Малой Азии, даже в Сирии. Устанавливались торговые связи с кельтами, населившими в V-IV вв. до н.э. долину По, и с заальпийскими народами, которым сбывали виноградное вино, ремесленные изделия в обмен на сырье и рабов. Этруски были монополистами торговли янтарем, который привозился с берегов далекого
Балтийского моря. В латинских и этрусских городах и некрополях найдено множество предметов греческого ремесла, изготовленных в Балканской Греции и Малой АЗИИ. В городе Спина влияние греков было настолько сильным, что этот этрусский город превратился к V в. до н.э. в греко-этрусский.

С IV в. до н.э. втягивался в морскую торговлю и город Рим, о чем свидетельствует основание в устье Тибра римского порта

3

Остии. Крупнейшая морская держава того времени - Карфаген -заключила с Римом три торговых договора (509 г., 348 г. и 280 г. до н.э.
Потребности внутренней и внешней торговли вызвали появление денег. Раньше всего чеканить монеты стали греческие колонии. Уже в VI в. до н.э. все греческие города юга Италии и острова Сицилии чеканили серебряные монеты.^ В IV-III вв. греческие монетарии достигали большого совершенства в монетной чеканке.

В VI-V вв. до н.э. этрусские города еще не чеканили собственных монет и пользовались при расчетах греческими./Первые этрусские монеты появились в самом конце V в. до н.э. Чеканились они из золота, электра, серебра и бронзы и первоначально имели изображение только на одной стороне^ В IV-III вв. до н.э. количество этрусских монет возросло; их чеканили уже все этрусские города.

В Риме первые монеты отливались в формах; это были медные слитки весом в римский фунт SBSST, без изображений .азы- аоммй тяжелый асе-aes grave). Во второй половине IV в. до н. э. на нем появляются изображения животных быка, свиньи, орла и т.д. (асе с изображением-aes signatum). Эти тяжелые и громоздкие слитки были мало пригодны для торговли. Чеканка более легких и удобных серебряных монет началась в Риме только в конца III в. до н.э Основными монетными номиналами в Риме были бронзовый асе, серебряный сестерций (2,5 асса), серебряный денарий (равен 10 ассам=4 сестерциям).

КЛАССОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ В VI-IV ВВ. ДО Н.Э.

1 Смена первобытно-общинной формации рабовладельческой, становление и укрепление последней во всех областях древней Италии растянулись на несколько столетий. Раннерабовладельческие общества в Италии в VII-VI вв. до н.э. представляли собой не чисто рабовладельческие государства с четко выраженным делением на массы, а сочетание новых прогрессивных рабовладельческих отношений с сильными пережитками родовых обычаев и учреждений.
Но мере дальнейшего развития общественных отношений укреплялось и внедрялось рабовладение, с одной стороны, разлагались и-исчезали остатки первобытных отношений, с другой,

ные области Италии перешли от родового устройства к классовому раннерабовладельческому обществу не одновременно. Раньше всего этот переход завершился в этрусских городах и греческих колониях (VIII в. до н.э.). В Риме и некоторых латинских городах хмесовый строй оформился в VI в. до н.э. У самнитов, осков и других горных и отсталых племен разложение первобытных отношений проходило медленнее. Зарождение государственного аппарата начиналось у них в IV в. до н.э.

Разложение родового строя и становление рабовладельческих отношений наиболее удобно проследить на примере эволюции общественного строя и государственных учреждений Рима.

Основными классами раннеримского общества были патриции, плебеи и рабы^ которые одновременно были и сословиями, т.е. они различались друг от друга не только наличием или отсутствием собственности на средства производства, но и различными юридическими правами: 7 всей полнотой прав обладали патриции, плебеи
пользовались меньшими правами, а рабы были полностью лишены каких-либо прав. Известно, - писал Ленин, - что в рабском и феодальном обществе различие классов фиксировалось и в сословном делении населения, сопровождалось установлением особого юридического места в государстве для каждого класса. Поэтому классы
рабского и феодального (а также и крепостного) общества были также и особыми сословиями.

Рабы. В VI-III вв. до н.э. рабский труд проникает в различные отрасли производственной деятельности в Риме - рабы обрабатывают поля, трудятся в ремесленных мастерских, в домашнем хозяйстве. В рабов обращали военнопленных, рабами становились кабальные должники, существовало и домашнее рабство. Запрещение долгового рабства в Риме в 326 г. до н.э. сделало порабощение пленных основным источником пополнения класса рабов.

Раннерабовладельческие отношения называют патриархальным рабством и отличают их от развитого классического рабства. При патриархальном рабстве производство направлено на создание не товаров, а лишь средств существования рабовладельцев, господствует натуральное хозяйство, а товарное производство находится в зачаточном состоянии. Поскольку связи с рынком слабые, а необходимость в прибавочном труде раба ограничена потребностями рабо-
владельца и его семьи, то эксплуатация раба не достигала крайних пределов. Несмотря на использование рабов в разных отраслях производства, их было еще мало, они еще не стали основными производителями. Рядом с рабами трудились свободные.^ Зачастую бок о бок с рабом трудился и сам хозяин. Раб еще не рассматривался в качестве вещи, за ним сохранились некоторые (хотя и самые минимальные) права человеческой личности. Раба не включали в инвентарь имения, рабы отвечали за некоторые поступки перед судом (в более поздний период его наказы-
вал хозяин), могли выступать поручителями и быть усыновленными.
Рабы имели право участвовать в некоторых религиозных культах и празднествах. Согласно религиозным представлениям, рабам предоставлялся отдых в праздники, а слишком жестокое обращение с рабами, напрасное пролитие крови признавалось неугодным богам.

Грань между свободой и рабским состоянием не была резко она смягчалась и затушевывалась существованием переходных от рабства к свободе разных категорий зависимости: клиентской связи, домашнего рабства, кабального должничества.

Самым бесправным и низким было положение рабов - военно-пленных, поскольку рабовладельца не связывали с ними ни племенные, ни родственные, ни религиозные, ни какие-либо другие отношения. Поэтому и классовые противоречия рабов и рабовладельцев не обнажились, были еще скрыты, тесно переплетались с социальными
антагонизмами других зависимых прослоек населения: обедневших плебеев, кабальных должников, клиентов.

От периода VI-III вв. до н.э. не дошло известий о массовых восстаниях рабов; они еще не выступали самостоятельно, а вели борьбу в скрытых формах (бегство, порча орудий) или принимали активное участие в волнениях полусвободных и разоряющихся слоев населения. Так, в Риме рабы принимали участие в захвате Аппием Гердонием, стремившемся к восстановлению царской власти, крепости Капитолия в 460 г. до н.э., в волнениях должников в начале
IV в. до н.э., в массовом народном движении 342 г. до н.э.

Клиенты. В раннеримском обществе многочисленной прослойкой были клиенты-несостоятельные и политически бесправные люди.
Клиентами могли быть или отпущенные на волю рабы или переселившиеся в Рим иноплеменники которые были вынуждены искать защиту и покровительство у патрициев и поступали под их патронат. Клиенты вступали как бы в родовую организацию патрициев на правах зависимых членов, получали родовое имя своих покровителей. На них накладывались обязанности работать на землях патронов и выполнять различные повинности: сопровождать своего пат-
рона в походе, на выходах в город. Имущество клиента, если он не оставлял завещания, после его смерти наследовалось патроном.
В случае неповиновения патрону клиента по решению суда могли обратить в рабство.; В свою очередь, патрон был обязан защищать клиента от притеснений других знатных лиц, представлял его интересы в суде. Клиенты, входившие в род своих патронов, связанные с ними различными, в том числе религиозными, обязательствами были отделены от плебеев и в социальной борьбе, происходившей в Риме в V-IV вв. до н.э. Но ослабление родовых связей в патри-
цианских родах и развитие рабовладельческих отношений постепенно изменяло положение клиентов. jK^JII в. до н.э. большая часть их уже полностью освободилась от своей зависимости от патронов,
получив от государства землю, и превратилась в свободных мелких
земледельцев.

Плебеи. Один из основных классов-сословий раннего Рима составляли плебеи, ведшие ожесточенную борьбу с патрицианским сословием. Часть плебеев была принята в патрицианские роды в качестве зависимых клиентов, но большинство плебса стояло вне общественной организации коренных граждан-патрициев и было лишено
всех гражданских прав, хотя и считалось, в отличие от рабов и агентов, юридически свободным. Эта пришлая масса людей, порвавшая все связи со своей прежней родиной и стоящая вне родовой организации Рима, оказалась особо благоприятной средой для развития частнособственнических и рабовладельческих отношении^ а
ее борьба с патрициями, связанными с отжившими родовыми учреждениями, была исторически прогрессивной.

....еи обрабатывали небольшие участки земли, занимались торговлей и ремеслами. В их среде довольно быстро происходило расслоение и выделился зажиточный слой. Общее гражданское бесправие объединяло всех плебеев на борьбу с патрициями. Однако если масса плебеев добивалась получения земли и отмены кабального
рабства, то зажиточные и богатые плебеи боролись в первую очередь за политическое равноправие с патрициями. 1

Борьба плебеев с патрициями. Ожесточенна^ социальная борьба стала движущей силой общественного развития Рима в V-IV вв. до н.э. <История всех существовавших до сих пор обществ, - писали К. Маркс и Ф. Энгельс, - была историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетатель и угнетаемый, находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу...

Особенно четко вырисовывались антагонистические противоречия между старой патрицианской знатью, стремившейся сохранить и укрепить древние родовые обычаи и учреждения, и плебеями, заинтересованными в ликвидации родовых и развитии рабовладельческих отношений.

Вторая линия борьбы отражала антагонизм оформляющихся классов рабов и рабовладельцев (как патрициев, так и богатых плебеев); в этот ранний период она только складывалась и не получила заметного проявления на фоне острых столкновений плебеев с патрициями. Требования плебеев сводились к трем основным пунктам: 1) допуск плебеев к общественной земле, ограничение патрицианского землевладения, наделение плебеев земельными участками, т.е. решение аграрного вопроса; 2) отмена долговой кабалы и ограничение долгового процента; 3) политическое равноправие, т.е. участие во всех собраниях и право избрания на все государственные должности.

Поскольку земля была основным видом богатства, а земледелие - главным занятием населения, то аграрный вопрос лежал в основе всех требований плебса.

Как и в греческих городах-государствах, в Риме землей могли владеть только полноправные граждане, поэтому решение земельного вопроса было тесно связано с получением гражданских прав, и плебеи добивались, прежде всего, политического равноправия.

Борьба плебеев с патрициями, начавшись в середине VI в. до н.э., закончилась только в начале III в. до н.э. В ее истории выделяются три главных этапа: 1) середина VI в. до н.э.-494 г.- от реформы Сервия Туллия до установления народного трибуната;
2) 494 - 444 гг. до н.э.-от учреждения должности народных трибунов до законов Канулея; 3) 385-287 гг. до н.э.-от движения Манлия и законов Лициния - Секстия до плебисцита Гортензия.

До середины VI в. до н.э. плебеи считались чужеродным элементом и им не доверяли даже службу в войске. Однако увеличение числа плебеев, с одной стороны, и расширение военной активности - с другой, сделало необходимым привлечение их в ряды ополчения, что и было закреплено реформами Сервия Туллия. Плебеи были включены, таким образом, в состав римской общины, стали гражданами, получив не все права, а лишь право проливать кровь за римское государство.

В начале V в. плебеи уже составляли основную часть римского войска, в котором патриции занимали все командные посты.; Опираясь на большинство граждан-воинов, плебеи повели борьбу за свои права, угрожая уйти из Рима и основать новый город. (Такие уходы плебеев из Рима получили название сецессии от лат. secessio-уход, удаление). В моменты серьезных военных осложнений плебейское войско предъявляло патрициям свои требования
и удалялось па Священную гору.

Удаление из Рима большей части воинов, естественно, ставило государство в катастрофическое положение, и патриции вынуждены были, вступив в переговоры с плебеями, идти на уступки. Важнейшей из них было создание новой магистратуры (должности) -народных трибунов, которые могли приостанавливать все решения
патрицианских магистратов, произнося слово veto (запрещаю)

(494 г. до н.э.).

Борьба плебеев с патрициями была ожесточенной и кровопролитной. Она проходила с переменным успехом. Если плебеи вырвали у патрициев должности народных трибунов, то им не удалось провести аграрные законы, которые были предложены Спурием Кассием (486 г. до н.э.). Он предложил раздать нуждающимся плебеям завоеванные у герников земли. Однако его законопроект не прошел, сам он был обвинен в стремлении к царской власти и казнен.
В 454 г., по предложению народного трибуна Нцилия, были разделены земли на Авентине (в то время пригородный район Рима) среди беднейших граждан.

Драматические события разыгрались в середне V в. до н.э. Под давлением плебеев патриции были вынуждены создать комиссию из 10 человек (decem viri-десять мужей) для записи судебных постановлений. Должностные лица в Риме проводили суд, руководствуясь обычаями, восходящими еще к родовому прошлому и уже устаревшими. К тому же магистраты - патриции злоупотребляли в судах, опираясь на свое толкование обычного права, которое не было опуб-
ликовано и не могло быть проверено. Комиссия децемвиров приступила к выработке письменных законов. Однако в процессе

03

работы ее члены стали злоупотреблять полученной ими неограниченной властью, что вызвало возмущение плебеев и повторное удаление их на Священную гору (449 г. до н.э.- так называемая вторая сецессия). Патриции снова пошли на уступки: был установлен закон, по которому каждый осужденный на смерть римский гражданин мог обращаться за защитой к народному собранию. Одновременно были опубликованы письменные законы. Они были записаны
на XII медных досках и выставлены для обозрения на центральной площади Рима-форуме. Законы XII таблиц оказали огромное влияние на последующее развитие римского общества и права. Старый, связанный с родовым устройством обычай был заменен писаным правом, закрепляющим и освящающим частную собственность, рабство и неравноправие. Всякое посягательство на частную собственность каралось, виновных подвергали суровому наказанию
или даже казнили.

В законах XII таблиц было зафиксировано правовое различие патрициев и плебеев, патронов и клиентов, свободных и рабов.
Важным завоеванием плебеев было ограничение ссудного процента до 1 унции или 8Уз% в год. (Год в Риме V в. до н.э. состоял из 12 месяцев). Однако патриции добились включения в текст законов ряда пунктов, ущемляющих права плебеев: их браки с патрициями запрещались, в законах закреплялся институт клиентелы, выгодный,
прежде всего, патрицианским родам.

В том же 449 г. до н.э. консулы Валерий и Гораций провели в интересах плебеев еще три закона: подтверждалась неприкосновенность личности народных трибунов, осужденный патрицианским магистратом на смерть или телесное наказание римский гражданин получал право апелляции к народному собранию и самое важное -
решения плебейских собраний получали силу закона, обязательного и для патрициев. Через пять лет (444 г. до н.э.) закон Канулея признал законность браков плебеев с патрициями и тем самым заложил основы для слияния богатой плебейской верхушки с патрициями в одно сословие.

Было удовлетворено важное требование плебеев занимать высшую должность, однако патриции добились того, что представители плебеев получили право выбираться не на должность консулов, а военных трибунов с консульской властью. В течение ряда последующих
лет консулы не выбирались, а во главе управления стояли военные трибуны, выбиравшиеся не только из патрициев, но и богатых плебеев. В 443 г. до н.э. была учреждена новая должность цензоров, на которую могли избираться только патриции.

Рим 80-60-х годов IV в. до н.э. становится ареной острых столкновений и опасных для патрициев волнений закабаляемых должников. Первая попытка добиться смягчения долгового права была предпринята Марком Манлием в 80-х годах IV в. до н.э.; она окончилась неудачей. Марк Манлий погиб в борьбе, но волнения не
прекратились. По преданию, 10 лет плебеи во главе с народными трибунами Секстием и Лицинием не складывали оружия и в 367 г. н. э- патриции были вынуждены уступить. По предложению Лициния и Секстия были приняты очень важные законы, которые удовлетворяли главные требования плебеев: если раньше патриции могли занимать (оккупировать) любое количество государственной земли, и тем самым сокращали земельный фонд для наделения
плебеев, то по закону Лициния - Секстия было запрещено оккупировать более 500 юг. (125 га) земли. Частично был решен и долговой вопрос. Законодатели не пошли на полную отмену (кассацию) долгов, но значительно уменьшили задолженность путем следующего перерасчета: уплаченные проценты высчитывались из основной суммы долга, а оставшаяся часть выплачивалась на льготных условиях в течение трех лет. Третий закон упразднил должность
военных трибунов с консульской властью, а вместо них стали избирать двух консулов, один из которых должен быть обязательно плебеем.

Законодательство 367 г. до н.э. нанесло сильнейший удар по привилегиям патрициев и в последующее время плебеи быстро добились новых успехов. Для удовлетворения земельного голода малоземельные римские граждане стали выводиться в колонии, основанные в разных частях Италии. За время с 334 до 287 г. до н.э. римляне основали 18 колоний, т.е. больше, чем за всю предшествующую историю, и аграрная проблема временно была частично решена.

В 326 г. до н.э. плебеи добились очень важной реформы. По закону трибуна Петелия долговая кабала для римских граждан и членов их семей была отменена. С этого времени римский гражданин отвечал за задолженность только своим имуществом. В рабов теперь можно было обращать преимущественно военнопленных. Это усиливало агрессивность римского рабовладельческого общества по отношению к соседним народам.

Большую роль в борьбе патрициев и плебеев сыграли реформы Аппия Клавдия-цензора 312 г. до н.э. Он построил первую мощеную дорогу, водопровод, которые положили начало знаменитым римским дорогам и акведукам. Он включил в состав сената тех магистратов, отцы которых были вольноотпущенными. Верховный орган управления Рима пополнился новыми людьми, деды которых были рабами. Аппий Клавдий покровительствовал тем плебеям, которые занимались ремеслом и торговлей и не имели земельной собственности и не особенно нуждались в ней: по его предложению римские граждане, нс имеющие земельной собственности, могли голосовать не только в городских территориальных округах, но и в сельских, т.е. их политическое влияние возросло.

В 300 г. до н.э. были приняты законы, допускавшие выбор плебеев в состав жреческих коллегий. Наконец, в 287 г.
До н.э. вновь было подтверждено, что плебисциты (т.е. решения плебейских собраний) суть законы, обязательные для всех
3 Зак, 1411

граждан, в том числе и для патрициев (закон диктатора Гортензия). 287 г. до н э" считается последним годом долголетней борьбы плебеев с патрициями за свое политическое равноправие.

В процессе борьбы плебеев с патрициями были ликвидированы остатки родового строя и рабовладельческие отношения получили более благоприятные условия для своего развития. С конца V в. до н.э. начинает бурно развиваться частная земельная собственность как на землях плебеев, так и патрициев и складываются условия для ее концентрации. Отмена долгового рабства перенесла центр тяжести на рабство иноплеменников и усилила агрессивность римского общества

С другой стороны, удовлетворение основных требований плебеев способствовало консолидации римского общества; сословная борьба, раздиравшая и ослаблявшая изнутри римское государство, затухает; перед лицом внешнего врага в начале III в. до н.э. Рим предстает сильным и монолитым, что не могло не способствовать его военным успехам, равнение в правах плебеев с патрициями изменило классовую и социальную структуру римского общества.
Патриции и плебеи перестали быть разными классами-сословиями.
Верхушка плебса объединилась теперь с патрициями и образовала новое сословие-нобилитет (oTirobilis-лучший, знатный), состоявший из крупных рабо- и землевладельцев из среды которых пополнялся сенат, избирались на государственные должности магистраты.

Зажиточная прослойка римских граждан, связанная с торговлей и ремеслами, образовала сословие всадников. Все прочие составляли плебс - это были свободные крестьяне, мелкие ремесленники и торговцы.

Нобилитет и всадничество были господствующим классом земле- и рабовладельцев, который противостоял классу свободных мелких собственников - плебсу. Однако противоречия между плебсом и нобилитетом не носили антагонистического характера. Оба класса объединяли некоторые общие интересы нескольку - и те и другие
противостояли формирующемуся классу рабов, который превращается в основной производящий класс.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО
РИМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ V-III ВВ. ДО Н.Э.

При родовом строе государства как такового не существовало. Государственная организация отличается от родовой тремя особенностями: наличием особого аппарата насилия и принуждения (армия, суды, тюрьмы, чиновники), делением населения не по кровному родству, а по территориальному признаку, и налогами, собираемыми для содержания армии, чиновников и т. д,

Процесс возникновения государства в Риме определялся внутренним развитием римского общества, но он осложнился внешним завоеванием. В начале VI в. дон.э. этруски захватили Рим и создали свой государственный аппарат, что ускорило процесс формирования государственного аппарата в Риме, общество которого уже было расколото на классы. Этруски основали монархическое государство во главе с царем (гех). Однако это была примитивная монархия, сильно ограниченная в своей компетенции народным собранием, сначала собраниями по куриям, а затем по центуриям.

Восстание местного населения Рима в конце VI в. (около 510 г. до н.э.) ликвидировало монархию; было установлено, что общиной впредь будут управлять избираемые каждый год старейшины магистраты. В Риме утвердилась республиканская форма правления (V-1 вв. до н.э.).

Высшим государственным органом считалось народное собрание. Оно принимало или отменяло законы, объявляло войну и заключало мир, было верховной судебной инстанцией, разбиравшей апелляции и протесты на решения судебных органов. Народное собрание избирало всех высших должностных лиц, в руках которых находилась вся исполнительная власть.

В Риме собирались три вида народных собраний -комиций (от лат. слова comitia-сходка); до реформ Сервия Туллия в середине VI в. до н.э. народные собрания собирались только по куриям и назывались куриатными комициями. Они были единственным видом народного собрания. Однако курии были замкнутыми объединениями патрициев с сильными пережитками родового строя и не включали плебеев. Сервий Туллий, роль которого в оформлении римского го-
сударства особенно велика, допустил плебеев к военной службе и создал так называемое центуриатное устройство. В связи с тем, что в V-IV вв. до н.э. основные вопросы в римском государстве порождались многочисленными войнами, борьбой патрициев и плебеев, значение куриатных комиций сильно упало, и решающее значение в государственной жизни приобрели собрания римских граждан по центуриям, в которые входили как патриции, так и плебеи.

Центуриатные комиций собирались высшими должностными лицами - консулами за городской чертой Рима, на Марсовом поле (Маре-бог войны). Все римские граждане выставляли 193 центурия, из них самые богатые-первый класс-98 центурий, т.е. больше половины. Голосование проходило по центуриям, каждая имела один голос. Голоса подавали по строго заведенному порядку: сначала центурии первого класса, затем второго, третьего и т.д. Если за предложение голосовало больше 50% голосов центурии, голосование прекращалось, а предложение становилось законом. При подобном порядке голосования все вопросы решались 98 центуриями 1 класса, т.е. самой богатой частью римского гражданства. Олигархический характер центуриатных собраний вызывал недовольство широких слоев римских граждан; они вели борьбу за демократизацию центуриатных комиций и справедливое представительство центурий. Во
второй половине III в. до н.э. была проведена демократическая реформа центуриатных комиций. Ранее каждый класс выставлял разное число центурий, и следовательно, имел неодинаковое количество голосов, теперь каждый из пяти классов выставлял равное количество центурий - 70, а всего в Риме стали насчитывать 373 центурии (5 классов по 70 == 350 +18 центурий всадников +5 центурий ремесленников и пролетариев).

В процессе борьбы плебеев с патрициями приобрели важное государственное значение собрания плебеев по территориальным округам - трибам (римская территория делилась на 35 территориальных округов-триб, 4 городские и 31 сельская). Первоначально трибутные собрания состояли из одних плебеев и собирались в противовес чисто патрицианским собраниям по куриям. Усиление политического значения плебеев привело к росту государственного
авторитета трибутных плебейских собраний. По законам 449 г., а затем 287 г., решения трибутных плебейских комиций признавались законом, обязательным и для патрициев. В трибутных комициях стали принимать участие и патриции, а этот вид народного собрания ко II в. до н.э. стал основным и решающим в государстве.
Трибутные комиций, связанные по своему происхождению со сходками плебейских масс, с самого начала отличались демократическим характером. Все 35 триб имели независимо от состава населения один голос и пользовались одинаковыми правами. Демократический характер трибутных комиций усилился после реформ Аппия Клавдия (конец IV в.), по которым ремесленники и торговцы, всегда более подвижные и беспокойные люди, могли приписываться не только в четыре городские трибы, но и в остальные сельские трибы, и тем самым оказывать свое влияние на более широкую массу населения.

Несмотря на известную демократизацию римских народных собраний и их широкую компетенцию, орудием в руках аристократии оказывались даже самые демократические трибутные комиций. Народное собрание обсуждало только вопросы, внесенные магистратами и предварительно обсужденные в сенате, т.е. у него не было права законодательной инициативы. В Риме было несколько видов народных собраний: куриатные, центуриатные, трибутные комиций.
Их функции не были разграничены достаточно четко, чем и пользовалась в своих целях правящая верхушка Рима, представленная сенатом и магистратами.
Сенат. В государственной жизни Рима сенат играл очень большую роль. Ни один законопроект не поступал на рассмотрение народного собрания, если его предварительно не обсудил сенат. Мало того, закон, принятый на народном собрании, становился законом лишь после одобрения его сенатом. Сенат таким образом контролировал и руководил деятельностью народного собрания в нужном для него направлении. Избранные на должность магистраты отчитыва-
лись в своих действиях перед сенатом и тем самым целиком зависели от его воли. С IV в. до~в?- состав сената стал пополняться из отслуживших свой срок магистратов, которые, после сложения своих полномочий, автоматически включались в сенатский список.
Этот список велся особым магистратом-цензором в строго иерархическом порядке. Сначала в списке стояли имена бывших цензоров, далее шли консулы, потом преторы и т.д. Созывать сенат на заседания могли только высшие магистраты: диктатор, консулы, преторы. При обсуждении вопросов и голосовании мнения и голоса по-
давались строго по списку. Принятое решение называлось сенатус консультом или декретом. Сенат был оплотом римской олигархии.

Магистратуры. В Риме не было постоянного чиновнического аппарата, вся исполнительная власть принадлежала выборным должностным лицам - магистратам. Такими магистратами были консулы, преторы, эдилы, квесторы, избиравшиеся на один год - с 1/111 по 1/111. Только народные трибуны избирались с декабря по декабрь.
Выборы происходили за 3-4 месяца до вступления новых магистратов в свои должности. Система римских республиканских магистратур сложилась не сразу после изгнания последнего царя, а создавалась постепенно. Предполагают, что в первые годы Республики во главе исполнительной власти стоял один высший магистрат
(должностное лицо) -претор (идущий впереди), которому помогал заместитель - квестор. После первого ухода плебеев на Священную гору были созданы должности народных трибунов и плебейских эдилов, их помощников. Однако существование единоличного главы исполнительной власти в лице претора казалось опасным, так как создавало возможность захвата власти с его стороны и возвращения ненавистной монархии. Поэтому в середине V в. вместо одного
высшего магистрата стали выбирать двух, которые пользовались одинаковой властью и управляли совместно. Они должны были советоваться друг с другом и были названы консулами (от consulo -совещаюсь). Позже были созданы новые должности цензоров, выбиравшихся по 2 человека один раз в пять лет на 18 месяцев. Цензоров выбирали из бывших консулов. Они должны были распределить римских граждан по имущественным классам и, проверив, составить
новый список сенаторов. Преторам же была передана судебная власть. В законченном виде система римских магистратур сложилась лишь ко второй половине IV в. до н.э.

По римской конституции все магистратуры были коллегиальными (2 консула, 2 претора, 4 эдила, 10 народных трибунов,

W

4 квестора), ежегодно переизбираемыми и неоплачиваемыми. Выполнение обязанностей магистрата считалось не работой, а почетом (hoпог) и поэтому было безвозмездным. Отсутствие вознаграждения делало невозможным для рядовых римских граждан занимать магистратурные должности. Напротив, для избрания и отправления
государственной должности нужно было затратить много собственных денег на содержание при себе аппарата писцов, глашатаев, охраны, низших служащих и т.д., так как постоянного государственного аппарата не было. Поэтому магистратом мог быть избран только богатый человек. Во время отправления должности магистрат не мог быть
привлечен к судебной ответственности или смещен. Высшими магистратами считались цензоры, консулы и преторы. Консулы командовали армией, осуществляли высшую гражданскую власть, в то время как преторы отправляли судебную власть. Народные трибуны обладали правом <вето> в отношении решений магистратов, могли вносить законопроекты, созывать трибутные комиссии, имели право даже арестовать магистрата и опротестовать решение сената. Личность
народного трибуна признавалась священной и неприкосновенной.
Всякий, кто оскорблял трибуна - хотя бы словами, - подлежал смерти. Власть народного трибуна была очень велика, но их было 10, и они могли обратить свою власть друг против друга, например, используя право вето, и тем самым нейтрализовать действия своих коллег. К тому же власть трибуна ограничивалась только чертой города Рима.

Обязанностью эдилов было наблюдение за порядком в городе, городское благоустройство, забота о продовольствии, устройство общественных игр. Квесторы заведывали казной, вели финансовые книги, они сопровождали консулов в военных походах, распоряжались продажей пленных и военной добычи.

В случае чрезвычайных обстоятельств (тяжелая война, опасные восстания или уход плебеев из Рима) назначался единоличный диктатор и его заместитель, так называемый начальник конницы, которому подчинялись все должностные лица, но диктатор не мог оставаться у власти больше 6 месяцев.

Магистраты и сенат пользовались фактически всей полнотой государственной власти в римской республике, которая получила ярко выраженный аристократический характер.

Глава пятая.

Завоевание Римом Италии и образование римско-италийской конфедерации (VI-III вв. до н.э.)
В начале царской эпохи латины, вольски, эквы, сампиты находились на стадии разложения первобытнообщинных отношений, жили в условиях военной демократии. Война была для них <той важной общей задачей, той большой совместной работой, которая требуется либо для того, чтобы захватить объективные условия су-
ществования, либо для того, чтобы захват этот защитить и увековечить> '.

С ростом производительных сил, с появлением излишков продукции и распространением патриархального рабства значение войн возрастает. <Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом> ^ Объектом грабежа являются хлеб, скот, оружие, драгоценности и рабы.

Рост имущественной дифференциации и обострение классовой борьбы внутри сложившихся городов-государств (в Риме, Этрурии,

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. 1, стр. 465.
'К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 164.

Великой Греции) вели их еще дальше по пути захвата рабов и земель.

Складывание римского государства сопровождалось ростом населения и расширением территории частично путем мирного синойкизма, но, главным образом, путем завоеваний. Войны велись с сабинами, вольсками, латинами и этрусками. При последних царях римляне отняли часть земель у вольсков и утвердились в южной части Лация, основав колонии Сигнию и порт Цирцеи, а также поставили под свой контроль устье Тибра с его соляными разработками. Попытки завладеть правобережьем Тибра особенного успеха не имели, но римлянам удалось перебросить мост через реку.

Так сложилась первоначальная римская территория, которая, согласно традиции, была поделена Сервием Туллием на территориальные округа, трибы. К V в. до н.э. насчитывалась 21 триба, четыре из них входили в черту города, а 17- составляли сельскую местность.

Завоевание земель Римом сопровождалось основанием колоний военно-земледельческого характера, служивших форпостами для новых завоеваний. В древних государствах - в Греции и в Риме -принудительная эмиграция была обычным явлением. Низкий уровень развития производительных сил обусловливал ограничение населения в городах-государствах и тем самым уход части граждан в колонии.

Первоначально Рим был ординарным городом Лация и входил в союз 30 латинских городов. В конце царской эпохи Рим занял преобладающее положение в Лации, так что его рост и экспансия начали тревожить латинов.

Войны Рима в V в. до н.э. С конца VI в. до н.э. положение меняется. В связи с изгнанием из Рима этрусского царя Тарквиния Гордого (510 г. до н.э.) активизировались этруски. Царь города Клузия Порсена, оказывая помощь Тарквинию и надеясь на поддержку недовольного патрициями римского плебса, осадил Рим.
Борьба с Порсеной изображается в римских легендах как цепь героических подвигов римских патриотов.

Так, Гораций Коклес с двумя смельчаками приостановил врагов, устремившихся к свайному мосту, ведущему в город. Это позволило его согражданам разобрать мост и лишило этрусков возможности продолжать наступление. Римский юноша Гай Муций проник в этрусский лагерь с целью убить Порсену. По ошибке он убил царского секретаря, был схвачен и доставлен к царю. Он бесстрашно вел себя на допросе. В ответ на угрозу казни, Муций заявил, что сам
накажет руку, нанесшую неверный удар, и он спокойно разговаривал с царем, положив правую руку на огонь, разведенный для жертвоприношения. Устрашенный такой стойкостью, Порсена отпустил юношу и заключил с римлянами мир. За потерю правой руки Муций получил затем прозвище <Сцевола> -Левша.

В действительности же Рим справиться с Порсеной в одиночку не смог. На помощь ему пришли латины и извечные враги этрусков - кампанские греки. Их объединенными усилиями и была одержана победа над Порсеной под Арицией (508 г.).

Однако после отражения общей опасности отношения римлян с латинами ухудшились и вылились в так называемую 1-ю латинскую войну, которая длилась несколько лет. Она закончилась в 493 г. до н.э. миром. Рим вынужден был вступить в союз с латинами на условиях невмешательства в их внутренние дела, взаимной военной помощи и равного дележа добычи.

Латины составляли федерацию восьми городов, возникшую, видимо, в период борьбы с Порсеной. Союз группировался вокруг общих святынь и культов - храма Юпитера Лациарского, храма Юноны в Лавинии, святилища Дианы у Немейского озера. Члены союза были равноправны. Во главе его стоял выборный диктатор. По месту союзных собраний - в Ариции - федерация называлась Арицийской. Активную роль в ней играл г. Тускул.

Мир и союз римлян с латинами диктовался общей опасностью со стороны вольсков и эквов. Герники, обитавшие между реками Трером и Лирисом, т.е. фактически окруженные вольсками и эквами, вынуждены были сначала действовать с ними заодно. Кроме того, против римлян и латинян выступили сабины. Борьба Арицийской федерации с противниками освещена в легендах, изобилующих драматическими эпизодами, связанными с борьбой внутри
Рима.

Популярен рассказ о патриции Гнее Марции Кориолане. Кориолан предложил отменить должность народных трибунов. Плебс встретил это с возмущением. Тогда Кориолан бежал из Рима к вольскам и поднял их на новую войну с римлянами. Римляне потерпели поражение и попали в трудное положение. Военный конфликт удалось предотвратить только благодаря посольству знатных матрон, в числе которых были мать и жена Кориолана.

О блистательных победах над вольсками и сабинами повествует легенда о Цинциннате. Сенат избрал его диктатором. Известие об этом Цинциннат получил прямо на поле, где он занимался земледельческим трудом. Облачившись в тогу, он тотчас же принял командование и вскоре выиграл войну с эквами и с сабинами.

Борьба Рима с эквами и вольсками шла с переменным успехом. Заметного успеха римляне и латины добились лишь в 80-х годах V в. до н.э., когда к ним примкнули герники. Войны с эквами и вольсками время от времени возобновлялись и приводили к постепенному переходу их земель в руки союзников, и в первую очередь - римлян.

На протяжении всего V в. до н.э. римляне то и дело воевали с более грозным противником - богатым и мощным этрусским городом Вейи. Римляне стремились захватить плодородные области и богатства вейентов, а также поставить под свой контроль оба берега

73

галлы стали продвигаться на юг-в Этрурию. Это заставило встревоженных этрусков объединить свои силы с римлянами. Встреча римлян с галлами произошла в 390 г. до н.э. при речке Алии (приток Тибра) и закончилась их поражением. Галлы двинулись на Рим, взяли и сожгли город (390 г. до н.э.). В руках римлян оставался только укрепленный Капитолий. Согласно традиции, и он чуть было не стал добычей галлов, пытавшихся ночью, поднявшись по не-
приступной круче, атаковать крепость. Но движение вражеских воинов разбудило гусей, посвященных богине Юноне, храм которой находился на Капитолии. Гогот птиц поднял на ноги защитников крепости. Один из них, Марк Манлий, получивший затем прозвище Капитолийского, первым преградил путь галлам. Не будучи в силах захватить Капитолий, галлы безуспешно продолжали его осаду в течение семи месяцев.

Об уходе галлов из Рима латинские и греческие авторы рассказывают по-разному. Ливии говорит, что римляне были спасены Марком Фурием Камиллом, победителем Вейи. По наговору он был изгнан из Рима и жил в латинском городе Ардея. Но в момент жестокой опасности он забыл о своих обидах, поднял против галлов латинов и этрусков и освободил Рим.

Греки передают, видимо, более правдоподобную историю. По их версии, римляне откупились от галлов золотом.

Галльское нашествие ослабило Рим. Много сил и средств потребовалось, чтобы отстроить город и обнести его вновь стеной (чястично на месте старой городской стены).

Ослаблением Рима воспользовались вольски, эквы и этруски и напали на римлян. Латины и герники поддержали это нападение, дружественные отношения с Римом сохранил лишь г. Тускул. За это тускуланцы были объявлены римскими гражданами, но без права голосования в комициях.

На протяжении IV в. до н.э. над римлянами и другими италийскими народностями не раз нависала угроза нападения галлов: ок. 360 г., а затем в начале 40-х годов IV в. галлы вторглись в Лаций.
Потребность в объединении для обороны от нападений галлов обусловила возобновление римско-латинского союза (358 г. до н.э.), к которому стали присоединяться и другие народности Средней Италии. Опираясь на этот союз, Рим справился с трудностями и даже потеснил этрусков и вольсков, на земли которых он вывел свои колонии.

Вырос и международный престиж Рима. Это выразилось в заключении договоров с другими племенными союзами и городами. Римско-латинский союз не был единственной федерацией в Италии. В горной части Средней Италии сложился союз самнитских племен.
В 354 г. до н.э. римляне заключили с ним дружественный договор. Затем последовало установление союзных отношений с рядом го-

75

Кельтская женщина.
Бронзовая статуэтка

нижнего течения Тибра, откуда вывозилась соль. Соляные склады находились в Риме у подножия Авентина. Отсюда начиналась Соляная дорога, которая тянулась по земле сабинов и дальше в Среднюю Италию. Невдалеке от Рима был расположен г. Фидены, союзный с вейентами. Опираясь на него, Вейи держал в своих руках одну из ключевых позиций на Соляном пути; В ходе тяжелой борьбы с Вейями римляне в 435 г. до н.э. захватили Фидены. Но Вейи удалось покорить только в начале IV в. до н.э. Последняя война с ними длилась десять лет - с 406 по 396 г. до н.э. Героем ее был Марк Фурий Камилл. Область Вейи была присоединена к владениям Рима, и за Тибром были образованы еще 4 трибы.

Галльское нашествие. Дальнейшее развитие римской экспансии было на время приостановлено: римляне сами стали объектом нападения со стороны кельтов, или галлов.

В VI в. до н.э. часть кельтских племен - сеноны, бойи, инсубры и др., - покинули долину р. Дуная, а в V в. ворвались в Северную Италию и, завоевав ряд областей, населенных этрусками илигурами, поселились в долине р. По, которая с этого времени стала называться Галлией Цизальпинской. Здесь они основали свою крепость, а затем и город Медиолан (совр. Милан). В IV в. до н.э.

Кельтские мечи и кинжа-м около середины V в. до н.э.

родов Этрурии, прежде всего с Цэре- В 348 г. до н.э. был подписан второй торговый договор с Карфагеном.

Таким образом, в середине IV в. до н.э. Рим превратился в сильнейшее государство Италии.

Войны с самнитами. Хотя римляне уже объединяли значительную территорию, потребность в расширении земельного фонда не уменьшилась. Это было связано не только с ростом населения Рима, но и с внутренним развитием римского общества. Процесс обезземеления бедняков, как показывают законы Лициния - Секстия, зашел далеко. Для бедных граждан открывалась возможность поправить свое имущественное положение либо за счет оккупации земель из государственного фонда, либо путем выселения в колонии. Разбогатевшая часть плебеев также тянулась к оккупации общественных полей и была заинтересована в расширении деловых связей с разными районами Италии.

Новые территориальные захваты стали основным курсом внешнеполитической линии Рима во второй половине IV и первой половине III вв. до н.э. Большие успехи делает и римская колонизация.

После утверждения римлян в южной части Лация соседней с ними областью оказалась Кампания, не представлявшая единого целого ни в этническом, ни в политическом отношениях. Местное кампанское население, смешанное с самнитами, занимало часть Кампании с городами Ателла, Казилин, Калатия, находившимися под влиянием Капуи, которая была самым крупным городом области. Район к югу от Капуи оставался за греками. К ним тяготели приморские города - Неаполь, Геркуланум, Помпеи, Стабии. Расположенная к северу от них область с крупными, испытавшими на себе греческое и этрусское влияние городами, Нолой и Абеллой, состояла в дружественных отношениях с Неаполем.

Натиск самнитов в середине IV в. до н.э. на Кампанию усилился. Это объясняется упроченим их в связи с образованием Самнитской федерации. Западная, наиболее плодородная и развитая часть Кампании стала в это время объектом вожделений не только воинственных самнитов, но и усилившихся римлян. Римляне не упустили случая и вмешались в кампанские дела в 343 г. до н э., когда горные самниты напали па Капую. Разбитые самнитами кампанцы оказались загнанными в Капую. В этих тяжелых обстоятельствах они вынуждены были обратиться к своему сильному соседу -
римлянам. Помочь кампанцам значило для Рима нарушить договор 354 г. до н.э. с самнитами. Сначала римляне пытались было урегулировать дело мирным путем. Однако самниты ответили римскому посольству отказом. Соблазн утвердиться на кампанской земле был слишком велик, и римляне решились на войну против самнитов.

1-я Самнитская войпа (343-341 гг. до н.э.) закончилась победой римлян и установлением их господства в Кампании, включая Капую. В Капуе и Свессе были оставлены римские гарнизоны.

77

Усиление Рима тревожило и кампанцев, и латинов. Верхушка латинских городов - членов Арицинской федерации выступила в Риме с требованием избрать одного из римских консулов и половину сената из числа латинов. Отказ римлян вызвал так называемую 2-ю Латинскую войну (340-338 гг. до н.э.). Военные действия велись на территории Кампании. К латинам и кампанцам присоединились вольски, а к римлянам в конце войны примкнули самниты. В битве близ г. Свесса латины и кампанцы потерпели поражение. Победа римских войск имела далеко идущие последствия экономического и политического характера. Латины, кампанцы и вольски поплатились значительной частью своих земель в пользу Рима. Арицийская федерация была распущена. Она была заменена союзами Рима с отдельными городами. Условия союзнических договоров римляне диктовали в зависимости от позиции, занимаемой
тем или иным городом во время войны. Жители некоторых городов были включены в состав римского гражданства. Тускуланцам были оставлены их урезанные права. На таком же положении общин римских граждан, но без права голосования - civitates sine-suffragio - оказались кампанцы и аврунки. Остальные латинские и Вольские города были объявлены латинскими союзниками Рима.
Их статут послужил основой для оформления прав латинского гражданства. Сущность их заключалась в том, что носители латинского права, оставаясь гражданами своего государства, пользовались некоторыми правами в Риме наряду с римскими гражданами, а именно: могли вступить с ними в брак, а также заключить деловые, в первую очередь торговые сделки под охраной римских властей. Они, в отличие от других, могли переселиться в Рим, после чего перехо-
дили в состав полноправных римских граждан. Важной привилегией было участие латинских союзников вместе с римлянами в основании колоний. Однако эти преимущества сочетались с обязанностью выступать на войну вместе с Римом и не вести самостоятельной внешней политики. Политическое положение, сложившееся после 2-й Латинской войны, было воплощением принципа внешней политики римлян <разделяй и властвуй.

Захватом Капуи продвижение римлян в Кампанию не ограничилось. В 327 г. до н.э. они воспользовались случаем вмешаться во внутреннюю борьбу, происходившую в Неаполе. Представители неаполитанской аристократии обратились за помощью в Рим, в то время как демократы искали поддержки у самнитов. Борьба за Неаполь вылилась во 2-ю Самнитскую войну (327-304 гг. до н.э.). Благодаря предательству местной знати римляне овладели Неаполем
и заключили с ним союз. Затем они попытались продвинуться в горный Самний. Здесь, в незнакомой местности, они попали в засаду, устроенную им самнитами в Кавдии (321 г. до и.э.). Оказавшись запертыми в узком поросшем густым лесом Кавдинском ущелье, римляне вынуждены были сдаться. Победители подвергли их унизительному обряду: обезоруженные, полуобнаженные воины во главе

78

с консулами и военными трибунами под насмешки и оскорбления самнитов были проведены <под ярмом>, т.е. в подобие ворот, собранных из взятого у римлян оружия. Лишь через несколько лет римляне оправились после кавдинского поражения и смогли возобновить борьбу не только с самнитами, но и с выступившими против Рима этрусскими городами. В ходе войны римляне несколько видоизменили свои боевые порядки. Римские легионы стали разделяться на 30 манипул, а каждая манипула состояла из двух центурий (сотен). С этими более мелкими и маневренными боевыми единицами было легче вести войну в условиях гористого Самния. Положительно сказались на боевом духе римского войска демократические преобразования, связанные с деятельностью цензора 312 г.
до н.э.- Аппия Клавдия Цека.

В конце IV в. до н.э. преобладание римлян стало несомненным. В 304 г. до н.э. самниты запросили у них мира. В результате
войны сфера влияния римлян расширилась: кампанские города, включая Неаполь и Нолу, а также сабелльские племена, жившие вокруг Фуцинского озера, превратились в римских союзников. Все они лишались права на самостоятельную внешнюю политику: за счет кампанцев, вольсков и эквов римская территория возросла на 4 трибы.

Вскоре над ,римлянами нависла новая угроза. В Северную Италию из-за Альп продвинулись новые массы галлов. Здесь они объединились с родственными им цизальпинскими галлами, которые направили их движение в римские пределы. Путь их шел через Этрурию, и этруски примкнули к антиримскому походу галлов. Тяжелое положение римлян побудило самнитов укрепить свои позиции в Лукании. Это вызвало 3-ю Самнитскую войну (298-290 гг. до н.э.). Серьезных военных действий в Самний в начале кампании не велось. Гораздо сложнее была обстановка на севере. Галлы вновь,
на этот раз через Умбрию, направились к Риму. К ним примкнули этруски и затем самниты. Сначала антиримская коалиционная армия имела успех, но римлянам удалось нанести ей сокрушительный удар при Сентине в 296 г. до н.э. Галлы отступили на север, а этруски вынуждены были заключить мир с Римом. Конец 90-х годов III в. до н.э. был ознаменован наступательным движением римлян против ожесточенно отстаивающих свою независимость самнитов. В 290 г. война закончилась. В результате 3-й Самнитской войны Самнитская федерация прекратила свое существование. Самнитским общинам пришлось вступить в неравноправный союз с Римом, а сабины стали неполноправными римскими гражданами. Их земля перешла к римлянам. Первые территориальные приобретения были сделаны Римом в Пицене и в Апулии, куда были выведены колонии (Адрия, Луцерия и Венузия). Рим прочно занял господствующее положение в Центральной Италии.

В 285 г. до н.э. галлы вновь вторглись в Этрурию и осадили г. Арреций. Арретинцы обратились за помощью к Риму. Римляне

79

послали под Арреций войско, но были там разбиты. Тогда они направили другое войско на северо-восток, в область, занятую галлами-сенонами, и в боях овладели ею. На побережье Адриатики была основана первая колония римлян в галльской земле - Сена Галльская. Вторую победу над галлами в этой кампании римляне одержали при Вадимонском озере (283 г. до н.э.). Эти успехи укрепили положение римлян в Этрурии, Умбрии и Пицене.

Покорение римлянами Южной Италии. В Южной Италии в III в. до н.э. племена апулов, луканов и бруттиев наступали на греческие города. Сами греки соперничали друг с другом, и сколько-нибудь прочного единства между ними не было. Внутри полисов обострились классовые противоречия. По словам Полибия, города Великой Греции были преисполнены убийствами, мятежами и всевозможной сумятицей. В особенно тяжелом положении оказались Фурии. Город не в силах был противостоять натиску луканов и обратился за помощью к Риму. Римляне послали фурийцам свое войско, отразили луканов и сочли возможным после этого оставить в Фуриях свой гарнизон. С этого времени Фурии стали плацдар-
мом для распространения римского влияния на юг полуострова. Римские суда, крейсировавшие по Ионийскому морю, зашли в бухту Тарента. Такая вольность дорого обошлась римлянам: тарентинцы потопили часть их судов, а затем отправились в Фурии и изгнали оттуда римский гарнизон. Римляне через послов потребовали от Тарента удовлетворения, на что получили оскорбительный ответ. Война стала неизбежной.

Своей армии города Великой Греции не имели и пользовались услугами наемников. Тарент не составлял в этом смысле исключения; он призвал известного военачальника - эпирского царя Пирра, состоявшего в родстве с Александром Македонским. Подобно другим эллинистическим правителям, Пирр мечтал о славе Александра и стремился создать обширную державу, завоевав Апеннинский полуостров, Сицилию, а затем и Карфаген. Предложение
тарентинцев соблазнило его.

В 280 г. до н.э. Пирр появился со своей армией в Италии. При нем было более 20 000 пехоты, 3000 конников и новинка боевой техники того времени - 20 боевых слонов. Применение в бою этих незнакомых италийцам животных сыграло решающую роль: первая битва с римлянами при Гераклее была выиграна Пирром. Все греческие города, а также луканы и самниты, перешли на сторону эпирского царя. Тогда Пирр предпринял поход через Самний и Кампанию на Лаций. Но латины соединили свои силы с Римом, и Пирр, не рискуя вступить в сражение, вернулся в Тарент.

В 279 г. до н.э. произошла вторая встреча Пирра с римлянами-при Аускуле (в Апулии). Она окончилась его победой, но эта победа досталась царю ценою тяжелых потерь. Самому Пирру, в связи с битвой при Аускуле, приписываются слова: Еще одна такая победа над римлянами, и мы окончательно погибнем>.

80

Положение Пирра стало осложняться. Карфагеняне заключили военный союз с Римом, направленный как против Пирра, так и против сицилийских полисов. Италийские греки остались недовольны Пирром. Тем временем царь получил новое предложение. Сицилийские греческие города пригласили его возглавить борьбу с карфагенянами, контролировавшими значительную часть острова. Оставив в Таренте гарнизон, Пирр отбыл в Сицилию. Там он при дружной поддержке греков вытеснил карфагенян из занятых ими городов и начал собирать силы для переправы в Африку. Будучи храбрым
человеком и блестящим полководцем, Пирр не был дальновидным политиком. Готовясь к африканской экспедиции, он, не считаясь с настроениями сицилийцев, всячески унижал их. Греческие города Силиции настолько возненавидели Пирра, что вступили в союз с карфагенянами, для борьбы против которых царь был призван. Рассорившись с сицилийцами, Пирр вернулся в Италию. Тарентинцы были рады этому, потому что в отсутствие Пирра римляне сумели
добиться успехов и овладели городами Кротоном и Локрами. Решительная встреча римских легионов под командованием Мания Курия Дентата с войском Пирра произошла в 275 г. до н.э. в болотистой местности у города Малевентум (<плохой воздух). За время отсутствия Пирра римляне научились сражаться с боевыми слонами. Они отбили атаки войск Пирра и, перейдя в контрнаступление, разбили его армию. Римский сенат постановил переименовать Малевентум в честь одержанной победы в Беневентум (хороший воздух). Пирру пришлось бесславно покинуть Италию и вернуться в Грецию. Там он предпринял очередную авантюру, стремясь овладеть Пелопоннесом, и погиб в уличном бою в Аргосе (272 г. дон.э.).

По получении известия о гибели Пирра, оставленный им гарнизон сдал римлянам Тарент. Вслед за тем римляне завладели Луканией и Бруттием. Дольше всего из греческих городов держался Регий. Но в 270 г. до н.э. и он стал добычей Рима.

Последним независимым от Рима городом-государством на Апеннинском полуострове оставался лишь этрусский город Вольсинии. Чтобы отстоять свою самостоятельность, вольсинийцы решились на крайний шаг - вооружили своих бесправных бедняков и даже рабов. Однако угнетенные обратили полученное оружие против знати, захватили власть в городе. Тогда вольсинийская аристократия пошла на сговор с Римом. В 265 г. до н.э. римляне овладели Вольсиниями. Теперь весь Апеннинский полуостров до Паданской долины был подчинен Риму.

Почему же именно Рим вышел победителем в пестром калейдоскопе борьбы племен и полисов Италии VI-III вв. до н.э., хотя шел к победе, переживая периоды поражений и отступлений? В основе римских успехов лежит несколько причин.

81

Римский легионер
Рим был удачно расположен в центре Италии на судоходной реке близ соляных разработок, что способствовало его быстрому экономическому развитию. Вместе с ростом торгового обмена расширялись и его культурные связи, появлялась возможность лучше изучить окружающие его общины.

В социальном отношении Рим тоже быстро развивался. Под влиянием этрусков процесс классообразования и складывания государства был в нем ускорен. Классовая борьба уже в ранний период шла очень интенсивно. Успехи плебеев в борьбе с патрициями стимулировали завоевательную политику Рима, положительно сказывались на римской боеспособности.

С экономическими и культурными достижениями римлян связано их военно-техническое превосходство над соседями, которого они добились особенно в конце IV в. до н. э. Манипулярная система позволила легко маневрировать в гористой местности против самнитов и на равнине против тяжелой и неповоротливой фаланги Пирра.

Противники Рима не имели между собой единства. Галлы, самниты, сабелльские племена находились в момент столкновения с Римом еще на уровне первобытнообщинного строя. Даже более культурные из них, объединенные в Самнитскую федерацию, были слабо организованы. Этруски и греки были культурнее римлян. Но им также не хватало организованности, их полисы, разъедаемые внутренними противоречиями, не были прочными, не могли выставить боеспособной армии. Кроме того, как среди этрусских, так и среди греческих городов было мало связи, они действовали несогласованно. Это позволило римлянам выработать дипломатическую систему союзов, использующую принцип <разделяй и властвуй>.

СТРУКТУРА РИМСКО-ИТАЛИИСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ

Завоевание Италии Римом не означало создания единого централизованного государства. Рим оставался полисом. Он сохранил возникшую в ходе войн систему разнообразных союзов с другими общинами Апеннинского полуострова, поставил себя над ними, так что образовалась римско-италийская конфедерация, в которой общины находились в неодинаковом положении.

Жители некоторых древних полисов Лация, имевших с 338 г. до н.э. самоуправление, сохранили полные права римского гражданства. На таком же положении оставалось население морских колоний, за которыми закрепилось название римских колоний. Поскольку жители их несли и все обязанности римских граждан, эти города являлись муниципиями (от лат. слова munus-обязанность). Они составляли разряд муниципий высшего ранга.

Латинские, аврункские и этрусские города, получившие в свое время неполное римское гражданство (их граждане не имели права голосования) и имевшие самостоятельное управление, образовали слой муниципий низшего ранга, пользующихся так называемым цэритским правом (город Цэре одним из первых оказался в таком положении).

Еще ниже стояли такие города, как Капуя и Кумы, имевшие ограниченное самоуправление под надзором посланных из Рима префектов; отсюда их название префектуры. Жители их считались римскими гражданами без права голосования.

Все остальные общины назывались союзническими. Но и их статуты не были одинаковыми. Привилегированную часть составляли латинские союзники, положение которых было распространено и на большинство выведенных римлянами колоний, получивших название латинских.

Основная масса греческих полисов вошла в разряд союзников, сохраняющих самоуправление, но не обладающих никакими правами в Риме.

На самой низшей ступени стояли dediticii (сдавшиеся), члены бывшей Самнитской федерации, галлы. Не имея никаких прав в Риме, они пользовались ограниченным самоуправлением.

Общим для всех муниципиев и союзников, входивших в римско-италийскую конфедерацию, было то, что они теряли право ведения самостоятельной внешней политики, обязаны были поставлять Риму
вооружение, воинские контингенты или экипажи судов, военные суда и лишались части своей земли в пользу Рима. Таким образом, фактически союзнические отношения означали подчинение союзников Риму, а римско-италийская конфедерация явилась новой политической организацией, в которой осуществлялось угнетение италийских общин Римом.

Однако образование римско-италийской конфедерации экономически и культурно сблизило разные районы Италии, содействовало распространению рабовладельческих отношений на всем Апеннинском полуострове.

1. Характерные черты римской цивилизации
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ter/intro2.php

Если греки сумели создать образ абсолютно свободной личности, то римляне являли пример полной противоположности, поскольку в основе их жизни лежал дух строгого послушания: в семье — перед отцовской властью, у гражданина — перед государством, у общины — перед богами. Такая скованность не могла не отразиться на их творческой деятельности, которая принесла незначительные плоды и оказалась во многом зависимой от греческого наследия. Почти все достижения римлян в той или иной мере основывались на греческой традиции. Римский дух был более рационален и приземлен. Любые действия человека римляне оценивали с точки зрения их практической значимости, закладывая фундамент протестантской Европы, определявшей меру спасения человека его земным трудом.

С другой стороны, вторичность римской цивилизации по отношению к греческой компенсировалась за счет римского государственного гения, реализовавшего мечты греков о политическом единстве. Для греков был характерен дух раздробленности, обусловленный и географическими условиями и свободолюбием городов, тогда как у римского государства с момента его возникновения была жесткая установка на собирание земель, к чему фактически и свелась римская история ранней республики. Римлянам удалось создать такую империю, которая не распалась сразу после смерти ее создателя, объединив огромное число территорий и населяющих их народов на несколько столетий. Однако в культурном отношении римлянам не удалось объять Средиземноморье, и им пришлось по-прежнему пользоваться греческим багажом, тщательно переработав его. Поэтому греческое наследие дошло до европейцев в «римском варианте».

Соединение греческого духа и римской практичности создало благоприятные условия для распространения христианства которое, хотя и претерпело значительные гонения со стороны римского государства, тем не менее, многое унаследовало от античности. Первые отцы Церкви св. Григорий Богослов, св. Амвросий Медиоланский, Блаженный Августин имели прекрасное языческое образование, а у св. Василия Великого даже существовал трактат для юношества о пользе чтения лучших языческих книг. Св. Иоанн Златоуст учился у знаменитого ритора Либания (так и не ставшего христианином) и во многом благодаря ему сумел достичь высот ораторского искусства. Образование не стало причиной святости отцов, однако помогло им вложить силы в дело церковного строительства и стать теми светилами, которыми они явились для последующих эпох в истории Церкви.

2. Хронология. История Рима делится на пять периодов и начинается позднее, чем греческая.

3. Географические условия Италии. Италия занимает Апеннинский полуостров, похожий по форме на сапог. К его западному побережью примыкает три острова: Сицилия, Сардиния и Корсика . Восточный берег непригоден для плавания ( Адриатическое море ), и мореходство здесь не развивалось. Для этих целей был более удобен изрезанный западный берег с множеством мелких бухт.

Полуостров окружают четыре моря, Адриатическое и Тирренское омывают наиболее протяженные восточное и западное побережья. Поскольку с трех сторон Италия окружена водой, она формировалась как держава полуморская и полуконтинентальная, поддерживая отношения с материком и со странами, лежавшими за пределами ближних морей. В частности, через Альпы лежал путь на северо-запад с выходом в Западную Европу — Галлию (современная Франция), Британию и Германию. Через Сицилию осуществлялись контакты с североафриканским побережьем, в частности, Карфагеном, наиболее мощным соперником Рима в республиканскую эпоху. Торговые отношения были и с восточносредиземноморскими областями: Грецией, Малой Азией, Финикией и др.

На Апеннинском полуострове по географическим и историко-этническим особенностям выделяется три области: Северная, Средняя и Южная . Северная Италия ограничена двумя горными хребтами: на западе Альпами , отделяющими ее от Европы, а на востоке — Апеннинами , которые идут вдоль центральной части полуострова, в основном это долина реки По (современная р. Пад) с различными притоками.

В Северной Италии три области: Лигурия , Цизальпинская (буквально: по эту сторону Альп) Галлия и Венеция . В Лигурии наиболее важным был город Генуя , активно развивавшийся как торговый центр в эпоху средних веков — генуэзские купцы считались опытными мореходами и торговцами. В Цизальпинской Галлии выделяются города Равенна , которая в позднеимператорскую эпоху станет резиденцией императоров, и родина св. Амвросия Медиоланского — Медиолан (современный Милан).

В Средней Италии располагались области Этрурия (современная Тоскана), Умбрия, Пицен, Лаций , где находился Рим, Самний и Кампания со знаменитыми городами Кумы , Неаполь и Помпеи . Области получали названия по населявшим их племенам. Одной из рек, отделявших Северную Италию от Средней, была река Рубикон .

По площади Италия превосходит Балканскую Грецию, и здесь больше территорий, пригодных для земледелия. Области западного побережья Этрурия, Кампания, Лаций, были очень плодородны и потому рано освоены людьми. Здесь протекало много рек, по которым шла торговля. В период таяния горных снегов реки разливались, заболачивая местность, поэтому в Италии образовалось много озер.

Климат в целом прохладный и влажный в северных областях и более теплый в южных, где много хвойных деревьев, лесов и рощ, богатая фауна. На западном побережье ловили моллюсков, из раковин которых добывался пурпур. Само слово Италия («страна телят или вина») прилагалось лишь к южной части Апеннинского полуострова и лишь впоследствии было перенесено на весь полуостров.

4. Контакты греческого и италийского населения в XIII–IX вв. до Р. Х. Рим выдвинулся гораздо позднее восточного и греческого обществ и в этом смысле отличался от них, будучи преемником чужого культурного наследия.

Возникновение многих древнейших поселений обусловили контакты с греческим населением. Они имели место в конце II тысячелетия до Р. Х. на острове Сицилия. Пик торговых отношений Сицилии и крито-микенской Греции пришелся на XIII–XII вв. до Р. Х., поскольку Южная Италия и Сицилия являлись промежуточным пунктом торговли, развивавшейся в сторону атлантического побережья, в частности, Восточной Испании. В Южной Италии и на Сицилии обнаружены крито-микенские вещи, но предметов италийского происхождения в Балканской Греции нет. Видимо, из Сицилии и Южной Италии поступали товары, не зафиксированные археологически, например, рабы, продукты или в дальнейшем перерабатываемое сырье. Возможно, от этих времен сохранились туманные воспоминания в форме мифов: в области Великой Греции, Гесперии , совершал свои путешествия Геракл; ужасные чудовища Сцилла и Харибда жили в проливе между Сицилией и полуостровом; где-то рядом находились сдвигающиеся скалы и скитался Одиссей.

5. Финикийская и греческая колонизация на территории Италии и Сицилии в IX–VI вв. до Р. Х. Следующий этап развития отношений с восточносредиземноморскими областями связан с финикийской колонизацией, начавшейся в IX в. до Р. Х. Финикийские колонии не были зафиксированы собственно в Италии, поскольку мореходы заселяли западную и северо-восточную Сицилию, основав города Панорм и Лилибей , сыгравшие важную роль в пунических войнах. Сицилия по-прежнему оставалась транзитным пунктом в финикийской торговле янтарем, слоновой костью и пурпуром.

В VIII–VI вв. до Р. Х. началась греческая колонизация. Греки освоили юг Италии и Восточную Сицилию, основав крупные города: самый первый — Кумы в Кампании, Тарент, Локры и Сибарис — в Южной Италии, Сиракузы и Акрагант — в Сицилии. У названных городов была та же экономическая основа — транзитная торговля и земледелие. Они представляли собой самостоятельные полисы со своим административным аппаратом, не зависимым от местного населения. Города были достаточно крупными, поскольку сами выводили колонии: например, Кумы на побережье Апеннинского полуострова основали Неаполь и Путеолы . С эпохой колонизации связано первое мощное культурное влияние Греции на местное италийское население.
Комментарии (2)

Глава 1. Царский период (VIII–VI вв. до Р. Х.) . Этруски
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk.../poster/09.php

1. – Появление италиков на Апеннинском полуострове. 2. – Легенды об основании Рима. 3. – Религия. 4. – Родовая структура. 5. – Государственное устройство. 6. – Социальная организация. 7. – Реформы Сервия Туллия. 8. – Происхождение этрусков, их язык. 9. – Религия. 10. – Представления о загробном мире. 11. – Искусство. 12. – Религиозные лиги.
1. Появление италиков на Апеннинском полуострове. Возникновение римского государства связано с растянувшимся на несколько веков слиянием Северной, Средней и Южной Италии вокруг Рима. Откуда взялись италики, до сих пор окончательно неизвестно. По одной версии, они пришли с северо-запада, из-за Апеннин, и осели в Лации, наиболее удобной и плодородной области. Вслед за ними явились умбры и сабелы , расселившись в менее удобных для обработки областях, в суровой гористой местности. Эти миграции имели место в конце II — начале I тысячелетия до Р. Х. Латинская и умбро*-сабельская народности стали наиболее крупными ветвями общеиталийского племени.

Согласно другой версии, канонизированной в эпоху Римской империи при Августе, первое поселение в Италии связано с беглецом из взятой ахейцами Трои героем божественного происхождения Энеем , сыном Афродиты. Он был одним из защитников Илиона, после падения которого сел на корабль и, по указанию оракула, отправился на родину своих предков. Эней прибыл в Лаций и основал город Лавиний в честь невесты Лавинии, дочери местного царя Латина , которого потом сменил. То есть появление латинской народности и царского рода в поздней античности мыслилось как слияние местного племени латинов и пришедших троянцев.

Эней упоминается и в «Илиаде», но в качестве второстепенного персонажа. На первый план он выдвинулся в поэме Вергилия , названной в его честь «Энеидой» , которая зафиксировала древнейшее предание об истории Италии, сохранившееся до императорской эпохи. Юлий Цезарь и первый император Октавиан Август возводили свое происхождение именно к Энею .

Очевидно, греки не принимали активного участия в этногенезе италиков, который произошел в результате слияния различных племен, пришедших сухопутным или морским путем, и местного населения.

2. Легенды об основании Рима. Рим не сразу строился, несмотря на то, что традиция увязывала его основание с единовременным фактом. Согласно одной версии, Рим был назван в память о женщине, прибывшей в Италию вместе с Энеем, некоей троянки Ромы , которая не пожелала больше плавать и предложила сжечь корабли. В результате италики остались и основали город.

Согласно второй более известной легенде, Рим основал Ромул, потомок Энея в пятнадцатом поколении. Некогда мифический царь Нумитор , правивший в италийском городе Альбе Лонге , был свергнут коварным братом Амулием , который, не желая, чтобы у Нумитора было мужское потомство, насильно посвятил его дочь Рею Сильвию в весталки, включив в число жриц, обязанных хранить безбрачие. Но весталку посетил Марс, и у нее родились два сына Ромул и Рем , которых злобный брат Нумитора велел бросить в Тибр. Братья не погибли и были найдены волчицей, вскормившей их своим молоком. Затем мальчиков подобрал пастух. Став взрослыми и узнав тайну своего рождения, они отомстили Амулию и вернули царство деду. Сами же решили основать свой город и отправились в Лаций, на Палатинский холм , где Ромул воздвиг стену, а брат ее шутя перепрыгнул, и Ромул убил Рема, став первым царем нового города, основание которого обычно относят к 754–753 гг. до Р. Х. Эта дата была определена в древности римскими учеными, с нее велось римское летоисчисление.

Рим возник на семи холмах, их окружали болота и нездоровый воздух, поэтому жители селились на возвышенности. Усиление Рима как крупного торгового центра было связано с выгодным географическим положением, поскольку он занимал удобный выход к морю и господствовал над двумя берегами Тибра вплоть до устья, где добывалась соль. Через Рим пролегала важная «соляная дорога», и он был удален от берега, что обеспечивало безопасность от пиратов. Отсюда открывались пути в Этрурию, наиболее развитую область Италии того времени.

В социальном плане город создавался путем слияния мелких поселков. Возможно, на древний синойкизм указывало предание, согласно которому Ромул пригласил на праздник представителей местного племени сабинян вместе с дочерьми, которых римляне вероломно похитили. Началась война, но женщины примирили врагов, встав между ними, держа на руках детей. Легенда также могла свидетельствовать об изначальном слиянии пришлого и местного племен.

С Ромула начинался царский период, длившийся с VIII по VI вв. до Р. Х. Ранние цари были поочередно наделены определенными этническими и нравственными чертами. Династии сменялись представителями разных племен — сначала латино-сабинских, потом, со второй половины VII в., — этрусских. В этот период сформировались основы общественно-государственной организации Рима.

3. Религия. Римская религия существенно отличалась от греческой. Для греков божество являлось личностью, но наделенной сверхъестественными способностями и идеальными качествами. Вокруг него создавался ореол мифов, что для римлян не было характерно. Римляне выделяли в своем духовном состоянии какое-то значимое явление, признавая за ним божественное свойство. Например, по мере взросления юноша находился под покровительством 43 божеств. Человек рождался, и у него появлялись бог первого крика, бог колыбели, бог первых шагов, сопутствовавшие его физическому развитию. В свою очередь, богиня здравого смысла, богиня, продолжавшая начатое дело, и другая, способствовавшая его окончанию, боги сметливости, отваги, надежд, смущения и страхов помогали дальнейшему духовному развитию. Когда юноша взрослел, у него появлялись шесть божеств брака. После свадьбы человеку, уже способному к самостоятельной жизни, сопутствовало меньше богов. В зрелых годах появлялись богиня утомленных людей, божества почестей и богатства, счастья и здоровья. У изголовья умирающего находилось столько же богов, сколько и при рождении: отделяющий душу от тела, лишающий света, приносящий смерть, оплакивающий и т. д.

Римская религия в чем-то была более теплой, искренней и наивной, чем греческая, а потому более близкой внутреннему миру человека. Она основывалась на привязанности к жизни и тому, что с ней связано. Богов боялись, но перед ними не трепетали, как перед непознаваемыми страшными силами, поскольку римлянин искал у них помощи в действительной жизни. С богами, как и в греческой религии, следовало заключать договор, сводившийся к исполнению необходимых обрядов, которые влекли за собой и благословение свыше, поэтому точность и деловитость являлись отличительной стороной римской религиозной жизни.

Однако малоантропоморфная религия не содействовала развитию художественной и философской деятельности, в какой-то мере их подавляя, потому что неолицетворенных богов трудно изобразить. Здесь сказалось и отсутствие богатой фантазии у римлян, не создавших столь же великой культуры, как греческая. Тем не менее благодаря простоте и наивности римская религия продержалась гораздо дольше, чем греческая. В то время, когда греки разочаровались в своих богах и утратили веру, разрушенную развитием тех же наук и искусств, даже осмеливались насмехаться над ней, римская еще существовала как действующий фактор жизни. Греки явили образец всестороннего развития человеческого духа, тогда как римляне были сильны самобытностью духовного уклада. Впрочем, римский пантеон не был замкнут, потому что в него постепенно входили божества покоренных племен. В дальнейшем многие общеиталийские божества были отождествлены с греческими ( Юпитер — Зевс, Юнона — Гера, Минерва — Афина, Венера — Афродита и т. д.).

В царский период в Риме появились Сивиллины книги . Сивиллы почитались как пророчицы, древние и таинственные жрицы Аполлона, связанные с Дельфийским оракулом. Одной из первых была Кумская Сивилла , которая, испросив у Аполлона долгую жизнь, забыла добавить прошение о молодости. Она сопровождала Энея, спускавшегося во время своих странствий в преисподнюю. Сивилл было десять, и жили они до тысячи лет, поэтому античные люди представляли их в образе почтенных стариц. Предсказания они давали в стихотворной форме (гекзаметр), позднее изречения были объединены в книги. По преданию, три из них Кумская Сивилла продала римскому царю Тарквинию Древнему , который, не зная содержания, сначала не хотел их покупать из-за чего Сивилла непроданные книги сожгла. Предсказания были мрачными и связанными с будущими бедствиями, поэтому к ним обращались лишь в критические моменты жизни. Книги хранились в храме Аполлона, чем ведала специальная коллегия. Почитание Сивилл возникло не только на основе римской, но и греческой, иудейской и даже апокрифической раннехристианской традиций . Сохранилась поздняя компиляция сивиллиных изречений, составленная в эллинистическую и раннехристианскую эпоху ( II в. до Р. Х. — после IV в. н. э.).

Собственно римские широко почитавшиеся боги были связаны с семьей и фамильными праздниками: Веста , пенаты, маны и лары . Веста — богиня очага и огня на нем. Очаг — центр домашней жизни, охранительницей которой являлась богиня. Пенаты , своего рода домовые, также покровительствовали семье, и их изображения хранились в особых шкафах. Государство, рассматривавшееся в виде макросемьи, имело в отдельном храме пенатов и домашний очаг Весты. Лары изначально обитали на перекрестках дорог, а затем переселились в дома и превратились в обоготворенные души умерших. Эти добрые духи заботились как о живых родственниках, так и об их потомках. В домах статуэтки ларов хранились с пенатами в том же шкафу, украшались венками, им предлагалась пища во время праздников, приносились жертвы на огне. Маны — «добрые духи», души умерших, высшие существа, жили в подземном мире. На римских эпитафиях часто фигурируют посвящения в сокращенной форме DM — «богам манам», они встречаются и в некоторых раннехристианских надписях, когда смысл сокращения уже был забыт, но буквы по традиции высекались на могильных камнях.

4. Родовая структура. Элементарной ячейкой римского общества царского периода являлась семья — государство в миниатюре. В широком смысле слова внутреннее строение семьи повторяло структуру государства. Основная власть сосредоточивалась в руках отца, и все члены семьи: жена, взрослые сыновья, дочери не имели никаких прав, пока жил отец. Он обладал абсолютной властью над ними, вплоть до смертной казни. Ее границы были означены лишь религиозными обычаями и традицией, но юридических ограничений не было. Полноправными сыновья становились лишь после смерти главы семьи. Круг обязанностей женщин не выходил за пределы фамилии, где они могли пользоваться властью лишь над слугами. Основным, даже обязательным занятием для них признавалось рукоделие, поскольку для общества не существовало женщин как полноправных юридических лиц. Когда они покидали семью, в частности, выходили замуж, то переходили под власть мужа и включались в другую фамилию.

Следующая ячейка — род . Это исходная единица в делении римского общества, связанного с общинной структурой. В род включались, в первую очередь, мужчины, способные носить оружие, составлявшие костяк общества, народное собрание . Род был экзогамным , то есть не замкнутым, и его члены могли жениться на женщинах других родов. Представители одного рода носили общее имя (одним из наиболее древних считался, например, род Юлиев), которое в то же время являлось личным именем женщин. Все женщины из рода Юлиев звались Юлиями, у Клавдиев — Клавдиями, у Фульвиев — Фульвиями, а различали их, если возникала необходимость, по дополнительным прозвищам: Юлия Старшая, Юлия Младшая и т. д. У всех членов рода были коллективная собственность на землю, общие места поселения, погребения, совместные религиозные празднества. Роды были небольшими, по некоторым данным, в одном из них было около трехсот мужчин. Впрочем, современное представление о родах носит достаточно гипотетический характер, поскольку известно о них крайне мало.

Основной общественной единицей у римлян являлась курия (буквально: «союз мужчин-воинов»), представлявшая собой союз родов. По преданию, в курию их входило десять, однако с уверенностью можно говорить только о трех: этрусков, латинян и сабинян, среди которых латинский элемент со временем взял верх. То есть римляне, как и греки, не являлись чистой в этническом плане народностью. Деление на курии производилось в политических целях, так как курия была основой воинской организации. По территориальному признаку курии составляло население конкретных поселков, выставлявших определенное число пеших воинов.

Следующей, более крупной единицей была триба , в нее входило десять курий. Фактически триба являлась племенем . Из трех триб составлялся римский народ. То есть римский народ — это три трибы и тридцать курий.

5. Государственное устройство. В государственном управлении играли роль три ключевых звена: царь , сенат и народное собрание . Государственное устройство являлось повторением устройства семейного, поэтому Риму был необходим полноправный глава, обладавший абсолютной властью. Царь избирался из среды свободных граждан, и в его руках сосредоточивались функции военного вождя, жреческие (верховный жрец) и судебные (верховный судья). Он имел право безапелляционной власти над своими согражданами, заключал мир, начинал войну, на период военных действий назначал градоначальников и военачальников, которые были не должностными лицами, а его уполномоченными. Существовало легальное ограничение царской власти: правитель мог применять лишь существовавшие законы, но не изменять их или составлять новые.

В сенат («совет старейшин») сначала входило сто человек: влиятельные и богатые люди из латинских городов, а также представители местных общин, то есть римляне и сабиняне. Их избрал Ромул, даровав земельные владения и назначив своими советниками. Позднее, в конце VI в., последний римский царь Тарквиний Гордый увеличил сенат за счет своих сторонников, стремясь усилить свою власть. В республиканскую эпоху в сенат входило триста человек.

Потомки отцов-сенаторов стали называться патрициями (от слова pater — «отец»). В случае смерти царя, не назначившего себе преемника, сенат имел право по жребию назначить временного царя из своей среды. Но главная функция сената заключалась в ограждении законности и от царя, и от общины. Сенат не мог рекомендовать к обсуждению на народном собрании постановление, противоречившее римским традициям, нарушавшее обязанности по отношению к богам, другим государствам или законы самой общины. Разумный царь всегда советовался с сенатом, являвшимся и опорой царской власти, и совещательным органом. Впрочем, сенат не обладал законодательными функциями и влиятельным государственным органом стал лишь с конца IV в. до Р. Х.

Народное собрание иначе называлось комициями и представляло собой собрание мужчин-воинов по куриям, поэтому первые сходки назывались куриатными комициями . Граждане собирались не реже двух раз в год. Происходило приблизительно то же, что и при процедуре голосования в древней Спарте: народ либо утверждал, либо не соглашался с постановлением, выдвигавшимся царем и не дебатировавшимся. Однако без согласия народа невозможно было начать войну или провести изменения в законодательстве. В случае необходимости на комициях по рекомендации сената избирался царь.

Государственная организация римского общества формировалась в связи с его родовым делением (например, собрания по куриям, то есть по объединениям из десяти родов), свидетельствовавшим о неразвитости государственного устройства, еще не оторванного от родовой структуры.

6. Социальная организация. Первый слой, наиболее привилегированный, составляли патриции , дети и потомки сенаторов. Они обладали всей полнотой прав, голосовали в куриатных комициях, имели право входить в сенат, носили на пальце золотое кольцо и плащи с пурпурной каймой по краю. Патриции стали ядром будущей аристократии. В дальнейшем, в эпоху ранней республики, высшие магистраты избирались главным образом из патрициев, занимавших основные государственные должности.

Следующий слой — клиенты , выделившиеся в результате обеднения граждан. Клиенты были политически бесправными, ими становились иноземцы, прибывшие в Рим после его основания и оформления патрицианских родов, и вольноотпущенники, то есть бывшие рабы. Клиенты как бы вступали в родовую организацию патрициев, но на правах зависимых членов, и обычно, хотя не всегда, получали родовое имя своих покровителей ( патронов ). В их обязанности входило сопровождение патриция в военном походе и в самом городе. Они трудились на участках земли, выделенных патронами. Имущество клиентов после смерти, при отсутствии прямых наследников, отходило покровителю. В свою очередь, патрон защищал клиента, представляя его интересы в суде, из-за чего клиенты во время внутренних смут часто выступали на стороне патрициев.

Плебеи составляли простой народ, обладавший, как и патриции, гражданскими правами, но незнатный. Плебеи носили некрашеные шерстяные тоги, и их число постоянно росло (само слово плебс происходит от слова «наполнять») . Плебеи объединялись в роды со своими традициями и были едины в политической борьбе против патрициев, хотя и выдвигали неодинаковые требования: самые бедные выступали за отмену долгов, а богатые — за политическое равноправие с патрициями. Борьба патрициев и плебеев станет одним из основных движущих факторов истории ранней республики, которому будет обязан своим существованием ряд государственных магистратур.

7. Реформы Сервия Туллия. Для формирования полнокровной государственной системы был необходим иной критерий организации общества, наподобие имущественного ценза, введенного Солоном в Афинах. Такую реформу провел царь Сервий Туллий , правивший примерно с 578 по 555 г. Традиция приписывала ему три заслуги: проведение территориального деления Рима, осуществление цензовой дифференциации общества и наконец создание общего войска из патрициев и плебеев.

Отныне Рим делился на двадцать одну трибу (4 городских и 17 сельских), каждая из которых была организована не по родовому, а по административному принципу.

Сервий Туллий ввел шесть цензов. Имущество граждан оценивалось в медных монетах — ассах . Первый слой должен был обладать имуществом не менее 100 тыс., второй — 75 тыс., третий — 50 тыс., четвертый — 25 тыс., пятый — 11,5 тыс., шестой составляли пролетарии , люди, не имевшие ничего, кроме своего потомства ( proles ). Для определения ценза проводилась перепись. Каждый имущественный разряд выставлял определенное число воинов: богатые — тяжеловооруженных и конницу, остальные — вспомогательные отряды. Новые боевые единицы назывались центуриями (центурия — 100 человек). Первый разряд выставлял 98 центурий, а шестой только одну. Всего их было 193.

Теперь народ собирался по центуриям, на центуриатные комиции , и голосование проводилось по центуриям, а не по родовому принципу. Куриатные комиции продолжали существовать, но не играли прежней роли, поскольку в них разбирались вопросы, связанные с отправлением родовых культов. Теперь рядовой воин мог продвинуться по службе и получить должность центуриона.

При последних царях этрусской династии (Сервии Туллии, Тарквинии Древнем , Тарквинии Гордом — VI в.) Рим был сильно перестроен. Была замощена центральная площадь города, форум , построена система канализации — великая клоака , при Тарквинии Древнем было начато, а при Тарквинии Гордом завершено строительство каменного храма на Капитолии, посвященного Юпитеру. Благодаря притоку этрусских мастеров в Риме активно развивалась городская культура.

Царский период завершился на царе Тарквинии Гордом , который, согласно античной традиции, был седьмым царем, честолюбивым тираном, высокомерно обращавшимся с римской аристократией. Он выселил безземельных плебеев в завоеванные города, где они получили участки. В конце концов против Тарквиния был составлен заговор во главе с Юнием Брутом , имя которого в дальнейшем станет символом борьбы с тиранами. В 509 г. Тарквиний был изгнан, и начался период римской республики.

8. Происхождение этрусков, их язык. Этруски не сыграли важной роли в становлении римского государства раннего царского периода, и их влияние оказалось значительным лишь после прихода этрусских царей и в эпоху ранней республики. В целом же этрусский антураж возник в более позднее время.

В Этрурии ( Тоскане ) до прихода этрусков в X–VIII вв. до Р. Х. существовала местная археологическая культура Виллановы (по названию деревни близ Болоньи). Ее появление и исчезновение до сих пор непонятны. Для культуры Виллановы были характерны большие укрепленные поселения, являвшиеся и ремесленными центрами, а также крупные могильники, так называемые «поля погребений», на которых вырывались могилы в виде колодцев: на их дно ставилась урна с прахом кремированного покойного.

Этруски появились здесь в VIII–VII вв. до Р. Х. Из Этрурии, ставшей ядром их расселения, они продвинулись в Кампанию и Паданский регион. По одной версии, этруски прибыли с Востока, на что указывало их отдаленное сходство с хеттами . По другой — пришли с севера и принадлежали нордической расе, а в их этногенезе сыграло роль местное население. В любом случае этруски представляли собой сложный и неоднородный этнический субстрат.

Этрусский язык, будучи остатком исчезнувшего доиндоевропейского языка, формировался из различных компонентов под влиянием западно-греческого языка. Первые надписи этрусков до сих пор не расшифрованы, хотя и составлены на читаемом греческом алфавите, который пришел к римлянам опосредованным путем благодаря этрускам — первые римские надписи относятся к началу VII в. до Р. Х.

Материальная культура этрусков известна благодаря археологическим раскопкам городов и купольных гробниц. Этруски планировали города, проводили крупные работы на основе общественного труда, осушая болота, строя дренажные сооружения, клоаки, каналы и т. д. Высокий уровень строительной техники, возможно, был заимствован с Востока, из Малой Азии.

9. Религия. Религиозные культы этрусков воссоздаются благодаря погребальному ритуалу. Этрусская религия являлась начальной стадией политеизма (многобожия), в ней существовала божественная иерархия. Некоторые боги были позднее отождествлены с греческими, но сфера их действий не вполне понятна. Главное религиозное учение, доставшееся римлянам по наследству от этрусков, было гадание по внутренностям животных и по молниям. Этим занималась коллегия жрецов- гаруспиков (по всей видимости, от «изучаю, наблюдаю печень»). Они гадали по печени жертвенных животных. Археологами найдена бронзовая модель печени овцы — своего рода шпаргалка, разделенная на сорок секторов, соответствующих определенному божеству, воля которого угадывалась по признакам, зависевшим от цвета, формы, размеров часто менявшего форму пирамидального отростка печени и желчи. Печень предоставляла большой простор для выборов того или иного варианта. Реже гаруспики изучали сердце или легкие. Гадание по молниям строилось сходным образом: небосвод делился на шестнадцать частей, восточная приносила благо, а западная — зло. Играло роль то, откуда ударила молния, когда и какой бог ее послал. Место, куда попадала молния, специально огораживалось, на нем делалась памятная надпись, и иногда созидался храм. Позднее гаруспиции станут органической частью официальной римской религии и удержатся в ней долгое время. Даже в IV в. н. э. император Константин издаст указ об их запрещении, но вера в гадания еще сохранится, поскольку аналогичные запреты христианских императоров следовали вплоть до VII в. н. э.

10. Представления о загробном мире. У этрусков возникло специфическое представление о загробной жизни, наложившее отпечаток и на их религию. В VI–V вв. до Р. Х. образы загробного мира были достаточно светлыми. На стенах погребальных камер изображались пляски, танцы, в веселье пирующие люди. Но позднее, с IV в., после покорения этрусков греками и римлянами, религия приобрела мрачный и пессимистичный характер. На могильных изображениях появились чудища-полузвери с синими телами, крючковатыми носами и крыльями, как у нетопырей, с обезображенными лицами, встречавшие человека в ином мире. Такая эволюция была связана и с закатом этрусской цивилизации.

От этрусков римляне переняли обряд кремации покойных, основывавшийся на освобождении души от тела, после гибели которого душа освобождалась, и распространившиеся в дальнейшем гладиаторские игры, игравшие изначально роль ритуальных человеческих жертвоприношений как часть погребального обряда.

11. Искусство. Этрусское искусство известно благодаря купольным гробницам, где сохранились росписи. Ранняя греческая живопись почти неизвестна, и они являются одним из немногих свидетельств о живописи VI в. В ней прослеживаются элементы условности восточного стиля, выразившиеся в орнаментальном рисунке. С другой стороны, отдельные фигуры вполне реалистичны. Вероятно, существовала целая школа этрусских художников. Сюжеты были связаны с заупокойным культом, хотя встречались и бытовые картинки, связанные с охотой или рыбной ловлей. Эволюцию этрусского искусства можно сопоставить с развитием красно- и чернофигурной росписи на греческих сосудах.

Характерным примером этрусского искусства является относящийся к VI в. саркофаг, на крышке которого расположена скульптура знатной супружеской пары. Многие саркофаги полностью не сохранились, потому что делались из глины. В лицах этой четы можно усмотреть попытку изображения конкретных людей, хотя скульптуре присуща некоторая стилизация, обобщенность образов и архаическая улыбка. Этруски станут учителями римлян в портретном искусстве.

Этруски довели до совершенства обработку металлов, им были известны интересные технологии, в частности грануляция — напайка на медную основу микроскопических золотых шариков диаметром 0,14 мм, — утраченная в последующую эпоху, но частично раскрытая в наше время.

Этруски изготавливали сосуды типа буккеро , у которых коптили и лощили нагретым камнем стенки, так что они становились черными и походили на металлические. Сосуды с крышками в виде голов людей, имевшие портретное сходство с умершим, использовали как погребальные урны.

12. Религиозные лиги. Период могущества этрусков ( VI в.) совпал с этрусской династией в Риме. Этруски, как и финикийцы, были искусными мореходами, промышляли пиратством. В античной традиции их часто называли тирренами по наименованию Тирренского моря, где они господствовали.

В Этрурии существовало три федерации, лиги , по двенадцать городов, основанные на религиозных началах. На общесоюзном собрании приносились жертвы богам, проводились священные игры. Верховный жрец сосредоточивал в своих руках и светскую власть, являясь царем. Федерации были разобщены и не представляли собой централизованное государство, поэтому быстро потерпели поражение от римлян.

Этруски нуждались в новых землях и попытались расширить свои территории, но при освоении восточного побережья Корсики и Сардинии натолкнулись на сопротивление римлян и греческих колонистов. К началу V в. их могуществу пришел конец, когда близ Кум в 474 г. до Р. Х. этруски потерпели окончательное поражение от италийских греков.
В Новое время большую известность получила любовная история Энея: прибыв в Карфаген, он встретил царицу Дидону , которая, полюбив героя и будучи не в силах с ним расстаться, покончила с собой, поскольку Эней, выполняя волю богов, намеревался плыть в Италию.

До начала XX в. многие исследователи рассматривали царский период как мифический и реально не существовавший. Это направление, гиперкритицизм , сейчас во многом преодолено, хотя о царском периоде действительно мало сведений и относятся они к позднему времени.

Сивиллы до сих пор почитаются в католической Церкви, поскольку, по преданию, Кумская пророчица предсказала рождество Христа. Сивиллы изображались в храмах, наибольшую известность получили росписи Микеланджело в Сикстинской капелле Ватикана. Сивилла упоминается в католическом реквиеме.

Dis manibus.

В современной литературе утвердилась иная теория о происхождении патрициев и плебеев, согласно которой патриции являлись первоначальным населением Рима, а плебеи — людьми, пришедшими или покоренными Римом после оформления новой социальной структуры, чем была обусловлена и разница в гражданских правах этих двух социальных групп.

С. И. КОВАЛЕВ И ЕГО «ИСТОРИЯ РИМА»
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...oval/intro.php

Имя профессора Сергея Ивановича Ковалева (1886—1960 гг.) неразрывно связано со становлением советской науки об античности. С юных лет связав свою судьбу с революционным движением в России, он после победы Октябрьской революции целиком отдал себя делу распространения и утверждения марксистских исторических идей. Блестящий лектор-пропагандист, вместе с тем крупный оригинальный ученый, наконец, великолепный организатор, он был одним из самых выдающихся строителей новой советской исторической науки, одним из главных создателей современной марксистской концепции Древней истории. Чтобы представить себе величину того .вклада, который ученые-историки, подобные С. И. Ковалеву, внесли в строительство советской науки об античности, полезно вспомнить о тех общих переменах, которые привнесла с собой революционная эпоха в отечественное антиковедение, о тех ответственных новых задачах, которые победа социализма в нашей стране поставила перед учеными, представлявшими столь редкостную область исторического знания.

В самом деле, как и во всех других областях исторической науки, в отечественном антиковедении с победой социалистической революции начался новый, качественно иной и несравненно более высокий этап развития. Революция принесла с собой торжество новых идей и в этой, казалось бы, самой консервативной области исторического знания. Под воздействием революционной обстановки, под натиском новых, марксистских идей произошел коренной сдвиг во взглядах отечественных антиковедов на предмет, цель и задачи своей науки, на методы изучения древней истории, на относительную значимость отдельных периодов и проблем.

Прежде всего существенно изменился самый предмет исследования. Наметившийся еще до революции поворот в сторону изучения социально-экономической истории древности (работы М. И. Ростовцева, М. М. Хвостова, И. М. Гревса) стал теперь свершившимся фактом. Жизнь и быт народа, положение трудящихся масс, социальная борьба и революционные движения в древности—вот те проблемы, которые неизбежно должны были стать и действительно стали центральным объектом изучения.

Но сдвиги коснулись не только предмета исследования, изменился сам метод (в его историко-философском понимании), изменились исходные представления о сущности исторического процесса, о задачах и пределах его познания. На смену достаточно расплывчатому, туманному представлению о естественной целесообразности пришло стройное марксистское учение об

4

исторических закономерностях в общественном развитии, о последовательном ряде социально-экономических формаций, закономерно возникающих и сменяющих Друг друга. Рабству, в частности и античному, в этом ряду было отведено место первой классовой формации.

Одновременно изменились требования, предъявляемые и к форме изложения. Революция пробудила к культурной жизни многомиллионные массы народа. Впервые аудитория, к которой обращались ученые, стала действительно массовой. В этих условиях колоссально возросли роль и значение популярных способов изложения, лекций и литературы, способных в простой и доходчивой форме донести до масс необходимые им знания. Все наши крупные ученые в 20-х и 30-х годах были не только исследователями, но и популяризаторами, учитывавшими в своей работе интересы широкой народной аудитории.

Перелом произошел не только .во взглядах ученых и в манере преподавания, решительной перестройке подверглись организационные формы научно-исследовательской и учебной работы. Вследствие тех преобразований, которые были произведены в этой области в два первых десятилетия Советской власти, отечественная наука об античности перестала быть делом отдельных университетских профессоров и академиков. Впервые она получила надежную и прочную основу в виде академических институтов и университетских кафедр с большими коллективами сотрудников, чей труд был объединен и координирован наличием единой научной программы или плана. Но в силу этого резко возросло значение таких ученых, которые могли совмещать в своем лице не только оригинального исследователя и популярного лектора, но и авторитетного организатора нового, крупномасштабного научного и учебного дела. К числу таких именно ученых и принадлежал С. И. Ковалев.

Биография С. И. Ковалева, внешне почти лишенная каких-либо особенных перепадов, по-своему весьма интересна.* Она типична для человека, вышедшего из средней русской интеллигентной прослойки, традиционно тяготевшей к революционному движению. С. И. Ковалев родился в 1886 г. на Урале в семье управляющего имением. В нем рано проснулся интерес к общественной жизни, и еще в юношеские годы он включился в революционную деятельность. До 1904 г. он учился в Уфимской гимназии, когда, как он сам пишет в автобиографии, «в связи с участием в революционном движении, вышел из VIII класса».** Весной 1908 г. он сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости и осенью того же года поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Через два года С. И. Ковалев перешел на историко-филологический факультет, и с этих пор занятия историей — изучение, преподавание, исследование — становятся главным .делом его жизни.

__________

* Краткие биографические сведения о С. И. Ковалеве можно найти в хроникальных заметках (без имени авторов): К 70-летию со дня рождения профессора С. И. Ковалева.—Вестник древней истории (далее—-ВДИ), 1956, № 3, с. 158—159; Профессор С. И. Ковалев. [Некролог].—ВДИ, 1960, № 4, с. 249. Более подробный обзор дают статьи: Колобова К. М. Профессор С И Ковалев (1886—1960).—Ежегодник музея истории религии и атеизма, т. V. М.; Л., 1961, с. 358—375; Кубланов М. М. С. И. Ковалев (1886—1960).—В кн.: Ковалев С. И. Основные вопросы происхождения христианства. М.; Л., 1964, с. 5—20. В приложении к последнему изданию дан также полный список трудов С. И. Ковалева, составленный Е. В. Ковалевой и М. М. Кублановым (с. 234—243, в общей сложности, включая то, что осталось в рукописи, 145 номеров).

** За возможность воспользоваться этой рукописной биографией, как и некоторыми другими неопубликованными материалами, выражаем глубокую признательность дочери С. И. Ковалева Ирине Сергеевне Ковалевой.

5

Не кончив университетского курса, С. И. Ковалев в 1915 г. оказался на военной службе и только после демобилизации, в 1918 г., сумел возобновить свои занятия в университете. Тогда же он начал преподавать в средних школах и школах рабочей молодежи Петрограда. С 1919 г. С. И. Ковалев вновь на военной службе в Красной Армии, где, находясь на культурно-просветительной работе в качестве преподавателя истории на различных курсах, а более всего в Военно-политической академии имени В. И. Ленина, оставался до 1938 г. Без отрыва от службы в РККА он в 1922 г. окончил историко-филологический факультет Петроградского университета, с 1924 г. стал преподавать в университете и Педагогическом институте, а в 1930 г. был приглашен на работу в Государственную академию истории материальной культуры (ГАИМК), где возглавил сектор истории древнего мира. Сотрудником ГАИМК С. И. Ковалев был вплоть до 1937 г., а в системе Академии наук СССР работал и позже, в частности в ЛОИИ АН СССР, откуда ушел только в 1950 г.

Между тем решениями Коммунистической партии и Советского государства в 1934 г. были восстановлены—разумеется, на новой основе — правильное преподавание и изучение гражданской истории в средней и высшей школе. В том же году С. И. Ковалев был назначен заведовать кафедрой истории древнего мира (позднее — истории Древней Греции и Рима) на вновь открытом историческом факультете Ленинградского университета. На этом посту он проработал (с некоторыми перерывами) до 1956 г., а вообще в университете—до 1958 г; В последние годы жизни С. И. Ковалев работал также в Музее истории религии и атеизма АН СССР, где был директором с 1956 г. и до самой смерти.

Таков внешне достаточно сухой послужной список С. И. Ковалева. Однако как на самом деле была насыщена трудами и интересными, важными свершениями жизнь этого человека! Годы первоначальной преподавательской деятельности в средней школе, в университете, а более всего в Военно-политической академии, были временем выработки того великолепного педагогического и, конечно же, лекторского мастерства, которое позднее так восхищало в С. И. Ковалеве его многочисленных слушателей в университете, на курсах повышения квалификации для учителей, в различных популярных аудиториях. Вместе с тем это было время первых научно-популярных литературных опытов, выросших из обработки лекционных курсов. Мы имеем в виду, в частности, обширный, в двух частях, «Курс всемирной истории» (Пг.; Л., 1923—1925) и пособие «для самообразование—«Всеобщая история в популярном изложении» (ч. 1. Л., 1925), оба посвященные главным образом истории древнего мира.

С другой стороны, годы активного сотрудничества в ГАИМК были для С. И. Ковалева временем интенсивной теоретической работы, собственного глубокого проникновения в марксистско-ленинскую концепцию исторического процесса и энергичного приобщения к этой теории других, временем первоначального опробования марксистского учения в приложении к истории древнего мира. Образованная еще в 1919 г. взамен прежней Археологической комиссии Государственная академия истории материальной культуры сыграла выдающуюся роль в жизни молодого советского антиковедения.* Это учреждение, работавшее в тесном контакте с Академией наук СССР и позднее (в 1937 г.) вошедшее в ее состав в качестве Института истории материаль-
6

ной культуры (ныне Институт археологии), в 20-е и 30-е годы было практически крупнейшим в нашей стране центром по изучению древней истории.

Сотрудниками ГАИМК были и старые филологи-классики типа академика С. А. Жебелева, и новые крупные ученые, приобретшие известность именно в эти годы (академики А. И. Тюменев и В. В. Струве, профессора Б. Л. Богаевский, Е. Г. Кагаров, Т. Н. Книпович, С. И. Ковалев, О. О. Крюrep, M. И. Максимова), и молодые ученые и аспиранты, еще только набиравшиеся сил (M. С. Альтман, Н. Н. Залесский, Д. П. Каллйстов, К. M. Колобова, А. В. Мишулин, Р. В. Шмидт и др.). Для всех них, независимо от возраста и ученых заслуг, ГАИМК была высшей научной школой: именно здесь свершился фактический переход отечественного антиковедения на марксистскую почву. В приобщении к марксизму старых заслуженных ученых, в воспитании нового молодого поколения советских исследователей античности — большая заслуга ГАИМК. Ныне существующие секторы античной истории и античной археологии в академических институтах — родные детища этого учреждения. Равным образом, выработанные здесь идеи и воспитанные на них ученые стали тем живительным ферментом, который помог возродить на новой основе университетскую науку об античности.

Надо подчеркнуть, что эта идейная и научная трансформация отнюдь не была делом простым и гладким. Первые попытки пересмотреть античную историю с марксистских позиций не были свободны от серьезных недостатков и даже ошибок: древнюю историю старались объяснить главным образом с точки зрения социально-экономической, но при этом не учитывали специфичности античной экономики; модернизируя отношения, сближали античное общество с феодальным и даже капиталистическим.

Эти недостатки в полной мере были присущи и ранним работам С. И. Ковалева, его упоминавшимся выше обзорам древней истории (в рамках всеобщей истории). Как общества Древнего Востока, так и ранняя Греция и ранний Рим трактовались там как типично феодальные. Расцвет феодальных отношений в Древней Греции был отнесен к VIII в. до н. э., последующее время, отмеченное развитием товарно-денежных отношений, связывалось уже с кризисом феодализма, а классическая эпоха (V—IV вв.) изображалась как эра господства торгового капитала. Афины периода расцвета представлялись буржуазно-демократической республикой, Перикл — вождем торговой партии, а Пелопоннесская война — столкновением соперничающих капиталистических групп в лице Афинского и Пелопоннесского союзов.* Надо, однако, заметить, что подобного рода взгляды на античную историю были вообще широко распространены в тот период. Исключение составляли разве что работы А. И. Тюменева, который первым, уже в начале 20-х годов, выступил против модернизации античности .и стал трактовать древнегреческое общество — но только его одно — как особенное, в отличие от феодального или капиталистического, основанное преимущественно на рабстве.**

Огромную роль в деле преодоления модернизаторских концепций и выработки правильного взгляда на античность сыграло опубликование в 1929 г. знаменитой, прочитанной еще в 1919 г., лекции В. И. Ленина «О государст-

7

ве», где была дана четкая схема развития человеческого общества (рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический периоды). Развернувшаяся вслед за этим в ГАИМК в 1929—1933 гг. дискуссия об общественно-экономических формациях способствовала выработке окончательного взгляда на античность как на определенную стадию в развитии человеческого общества, как на античную рабовладельческую формацию.

С. И. Ковалев стоял в центре этой большой работы. Обладая ясным, логичным умом, несомненной эрудицией и талантом оратора-полемиста, будучи от природы человеком энергичным и целеустремленным, он как нельзя лучше подходил на роль научного руководителя. Умело сплачивая в единую исследовательскую группу историков и археологов, ученых старой формации и новых молодых специалистов, тактично, но твердо руководя научными спорами и задавая им тон собственными принципиальными выступлениями он был. по отзыву современников, душою свершавшегося творческого процесса.* Свидетельствами его собственных огромных усилий по переводу науки о классической Древности в новое, прогрессивное русло, по внедрению марксизма в антиковедение, по выработке научно обоснованной концепции античного рабовладельческого общества являются осуществленные им в ту пору многочисленные и важные публикации. Это прежде всего две знаменитые, хорошо известные каждому советскому антиковеду хрестоматии — «К. Маркс и Ф. Энгельс об античности» (Л., 1932) и «Античный способ производства в источниках» (Изв. ГАИМК, вып. 78. Л., 1933, совместно с С. А. Жебелевым) а также целый ряд других оригинальных теоретических работ — брошюр и статей.**

Разумеется, эти работы С. И. Ковалева тоже не были еще свободны от некоторых недостатков: теперь, с расстояния в полстолетие, это хорошо видно. В обращении ученого к наследию основоположников марксизма чувствуется известный формализм (преимущественное внимание к цитате); основные построения отличаются схематизмом, что наглядно демонстрируется положением о революциях формационного уровня, необходимо обусловивших рождение и гибель античного рабовладельческого общества, в особенности же — тезисом о социальной революции низов, якобы сокрушившей античный мир;

конкретные выводы также страдают излишней прямолинейностью и категоричностью. Однако сейчас, в той связи, в какой ведется наше изложение, важно подчеркнуть другое: в пору становления марксистской науки об античности, в период ожесточенной борьбы с модными ранее концепциями буржуазной науки, с искажениями, порожденными крайним модернизаторством или его дурным антиподом — примитивизацией античности в духе К. Бюхера, труды С. И. Ковалева, фиксируя внимание на главном, а именно на своеобразии социальных отношений, на формах собственности, на фундаментальном значении рабства в античности, бесспорно, сыграли большую положи-

8

тельную роль.* Формулируя новое кредо автора, они выражали вместе с тем и общее мнение авторитетной группы советских антиковедов, объединенных сотрудничеством в ГАИМК, усвоенное ими новое марксистское представление об античной рабовладельческой формации.

Выработанная, таким образом, в общих чертах концепция древней истории нашла естественное приложение в университетском преподавании. Вообще в жизни С. И. Ковалева с момента, когда он возглавил вновь созданную кафедру истории древнего мира (1934 г.), университет стал постепенно выходить на первый план. С. И. Ковалева всегда тянуло к преподаванию, к общению с широкой молодежной аудиторией; он умел и любил читать лекции. С увлечением отдавался он также новому и важному делу — составлению полноценных, опирающихся на факты и проникнутых марксистскими идеями учебников по древней истории. Ему было поручено руководить работой группы специалистов по написанию первого такого учебника для средней школы, который и вышел в свет в 1940 г. под редакцией А. В. Мишулина. Позднее, уже после войны, С. И. Ковалев издал собственный учебник для средней школы (История древнего мира. М., 1954), который отличали добротность и ясность изложения, наличие содержательного исторического рассказа, простое, но не в ущерб науке, объяснение хода древней истории, т. е. качества, которые безусловно необходимы, но не всегда присутствуют в современных пособиях.

Еще более трудоемким делом, если не сказать — более ответственным, являлась разработка нового университетского курса античной истории. С. И. Ковалев оказался тут в полном смысле слова новатором: такой курс, составленный из лекций, читанных на историческом факультете Ленинградского уни верситета, был им издан уже в 1936 г.** Это был первый созданный в советское время полноценный учебник по античной истории для высшей школы.

Конечно, не все в этом курсе было удачно; некоторые из развитых, в нем идей были данью распространенным в то время социологизаторским построениям. Так, в 1-й части курса С. И. Ковалев, прямолинейно толкуя ход греческой истории как движение от безусловно более примитивного состояния к более развитому, вслед за Б. Л. Богаевским признавал крито-микенское общество первобытнообщинным, а в угоду стадиальному учению Н. Я. Марра отрицал значение миграций, в частности факт дорийского переселения, и в критянах, микенцах и последующих греках видел лишь исторические уровни одного и того же, в общем, эгейского массива. Во 2-й части столь же прямолинейным было утверждение о единой социальной революции, сокрушившей Рим. Начало этой революции, ее первый этап, С. И. Ковалев считал возможным видеть в восстаниях рабов II—I вв. до н. э., несмотря на то, что эти выступления были отделены от позднейших смут III—V вв. н. э. полосой стабилизации в целых три столетия и явно не имели никакого прямого продолжения в век Империи.***

Однако эти очевидные теперь слабости должны рассматриваться скорее как издержки роста, нежели как некий органический порок. Богатство поднятого исторического материала, как и его общая глубокая интерпретация с позиций марксизма, яркая демонстрация своеобразия античной цивилизации, в отличие от обществ Древнего Востока, особенностей ее развития в Греции и Риме, значимости ее вклада в историю европейской культуры,

__________
9

наконец, живость и простота самого изложения сделали этот курс С. И. Ковалева своего рода образцом, на который равнялись потом многие аналогичные издания. А для самого С. И. Ковалева этот курс явился важным этапным произведением, позволившим заново пересмотреть всю античную историю в свете недавно выработанной общей концепции и наметить новые темы для последующей специальной разработки. В несомненной связи с этим изданием стояли и последующие обобщающие труды по древней истории, осуществленные при участии и под руководством С. И. Ковалева. Мы имеем в виду опубликованную тогда же, т. е. еще в 30-е годы, в качестве одного из последних предпринятых ГАИМК коллективных трудов «Историю древнего мира» в 3-х томах, из которых один был посвящен Древнея»у Востоку, а два других—Древней Греции.* История Рима будет обработана и издана несколько позднее, уже после войны; это и будет та книга, новое издание которой предлагается теперь вниманию читателей.

С. И. Ковалев был редактором названной «Истории древнего мира» и автором двух разделов в томе, посвященном классической и раннеэллинистической Греции: «Возвышение Македонии и завоевание Азии» (глава XV) и «Философия и искусство Греции эпохи расцвета» (глава XVII). Интерес к вопросам античной культуры не требует пояснений — он всегда был характерен для выдающихся исследователей античности, а С. И. Ковалеву был присущ, может быть, даже в большей степени ввиду его особенного внимания к общим историческим проблемам и в этой связи — к тому вкладу, который античность внесла в историю европейской цивилизации вообще. Что же касается греко-македонской державы Филиппа и Александра, то здесь мы несомненно сталкиваемся с более специальным научным интересом к политике, давшим, кстати, и первые специальные плоды.

Еще в 1930 г. С. И. Ковалев напечатал большую статью, посвященную складыванию Македонского государства при Филиппе и Александре.** Анализ своеобразного патриархального уклада древней Македонии, выражавшегося в существовании унаследованной от героических времен царской власти, в одновременном засилье родовой знати, но также и в большой роли крестьянской массы и войскового собрания, привел С. И. Ковалева к важным, безусловно, заслуживающим вниманиявыводам о характере политических отношений и борьбе группировок в правление Филиппа и Александра. Эти выводы были им развиты и уточнены как в названном разделе в «Истории древнего мира» и в вышедшей тогда же научно-популярной монографии об Александре,*** так и в серии статей, опубликованных уже в послевоенное время.****

В убийстве Филиппа в 336 г. до н. э. С. И. Ковалев справедливо усмотрел последствия непрерывно развивавшейся конфронтации македонского царя, строившего сильное централизованное государство, с родовой знатью, цеплявшейся за свои древние, прямо-таки княжеские привилегии. Устранение Филиппа было делом рук представителей этой аристократии, тешившей себя надеждой, — как оказалось, совершенно напрасной, — на восстановление прежнего своего положения при новом юном царе. В свою очередь, недоразумения

__________
10

между Александром и его ближайшим окружением во время восточного похода явились следствием разногласий между царем-завоевателем и новой македонской знатью «филипповской формации», с тревогой следившей за опасной, как им представлялось, трансформацией Македонского государства в наднациональную мировую державу, а их царя — в монарха восточного стиля. Устранение недовольных оказалось для Александра делом нетрудным, поскольку основная масса македонских воинов осталась на первых порах равнодушна к выступлениям оппозиции. Недовольство этой массы проявилось лишь позднее—отчасти во время стоянки у Гифасиса, когда усталые солдаты отказались следовать за царем в глубь Индии, а в особенности по возвращении из похода, в Описе, в связи с развернувшейся реорганизацией армии и широким привлечением к военной службе восточных элементов.

По сравнению с этим интересом к македонской политике специальное обращение С. И. Ковалева к проблемам римской истории обнаруживается чуть позже. Это обращение несомненно было связано с теми общими историко-философскими, или методологическими, исканиями первого поколения советских антиковедов, для реализации которых римский материал оказался особенно благодатной почвой. И первой естественно явилась тема рабских восстаний, позволившая на конкретном материале опробовать важнейшие положения марксизма о ведущей роли классовой борьбы и социальных революций в истории. Первым опытом С. И. Ковалева в этой области стала большая статья, написанная в содружестве с С. А. Жебелевым, о великих восстаниях рабов в Риме в период поздней республики.* К этому сюжету в плане конкретно-историческом С. И. Ковалев вернется и позднее в статье, специально посвященной датировке спартаковского восстания.**

В теоретическом плане проблема великих восстаний рабов в Риме во II—I вв. До н. э., трактуемых как первый этап социальной революции, подведшей черту под античной рабовладельческой формацией, была обстоятельно рассмотрена С. И. Ковалевым в методологическом этюде 1934 г.,*** а затем, как было уже сказано, в университетском курсе 1936 г. Позднее, в послевоенное время, С. И. Ковалев пересмотрел этот свой тезис и, считаясь с исторической реальностью, высказал более осторожное и более обоснованное мнение как о восстаниях рабов, так и в целом о гражданских войнах в Риме в последние века республики. «Гражданские войны II—I вв., — писал он в 1947 г.,—не были социальной революцией. Они являлись очень сложным революционным движением, направленным против всей системы социально-политических отношений той эпохи. Это были восстания рабов против господ, восстания провинциалов против римских угнетателей, это была борьба за землю деревенской бедноты, борьба италиков за права гражданства, борьба римской демократии, городской и сельской, против олигархии нобилей. Это было мощное, сложное и длительное революционное движение, но оно не могло перерасти в революцию. Оно было подавлено благодаря стихийности восстаний рабов и их изолированности от движений свободного населения, благодаря слабости римской и италийской демократии, благодаря крепости всей римской рабовладельческой системы. Оно было подавлено и, в конечном результате, привело только к созданию военной диктатуры, к новой

__________

11

политической системе, известной под названием „империи"».*

Подлинная социальная революция, знаменовавшая конец античного мира, развернулась, как указывал теперь С. И. Ковалев, лишь в III—V вв., и носила она гораздо более сложный характер, поскольку наряду с рабами и вместе с ними выступали уже и колоны, а наряду с низами римского общества — еще и соседствовавшие с Римом племена варваров. Эту революцию С. И. Ковалев по-прежнему именовал «революцией рабов», хотя у него одновременно уже появилось и более развернутое определение: «социальная революция рабов и колонов».**

Эта точка зрения нашла отражение и в опубликованном С. И. Ковалевым в 1948 г. университетском курсе истории Рима. Позже он еще раз вернулся к названной проблеме. В статье 1955г. он предельно уточнил характер антагонистических противоречий, подрывавших античное рабовладельческое общество в эпоху империи, состав и взаимодействие тех сил, которые направляли развитие кризиса.*** Не называя более разрушавшее античный Рим движение «революцией рабов», он, однако, не счел обязательным отказываться от более общего, принципиального положения о социальной революции, сокрушившей античную рабовладельческую формацию.****

Другие специальные темы римской истории, неоднократно привлекавшие к себе внимание С. И. Ковалева,—это две, так сказать, крайние точки— становление римской гражданской общины и падение западной Римской империи. Разработка первой темы нашла отражение в ряде работ, посвященных проблеме патрициев и плебеев, в особенности проблеме формирования этих двух римских сословий.***** С. И. Ковалев справедливо критиковал распространенные в науке теории происхождения патрициев и плебеев за их односторонность, обусловленную опорой на какой-либо один пласт античной традиции. В противовес им он выдвинул то, что он назвал «комплексной теорией»: патриции первоначально были просто коренным населением Рима, но затем стали римской знатью, между тем как слой плебеев составился за счет переселения — добровольного или принудительного — в Рим жителей соседних подчиненных общин, может быть, .даже благодаря чужеродным этническим привнесениям (этруски), а также—не исключено—вследствие социально-экономической деградации части коренного римского населения.

С другой стороны, С. И. Ковалева всегда интересовала и противоположная «горячая» точка римской истории — ее трагическое завершение. Он касался этого вопроса и в связи с обсуждением общей проблемы социальной революции в античности, и в более конкретном историческом контексте, при разборе социально-экономических сдвигов в период поздней империи,****** и, наконец, в связи с изучением такого оригинального феномена, своего рода итогового продукта античной цивилизации, как христианство.

Античное христианство, и прежде всего его генезис, его происхождение,— еще одна, наряду с ранним эллинизмом и собственно римской историей, важная сфера научных изысканий С. И. Ковалева. В последние годы жизни она стала для него важнейшей — и вследствие самой природы античного хрис-

__________

12

тианства, соединившего в себе творческие импульсы угасавшей древней цивилизации и потому предоставлявшего возможность наблюдать, как через фокусирующую линзу, само это угасание, и вследствие задач современной пропаганды, современной полемики с христианством, от которой С. И. Ковалев никогда не отгораживался. В особенности естественными и необходимыми стали для него занятия античным христианством с тех пор, как он возглавил работу Музея истории религии и атеизма. Эти занятия нашли отражение в массе работ — в популярных лекциях, публиковавшихся в виде отдельных брошюр обществом «Знание»,* в ряде научных статей и рецензий,** наконец, в большом обобщающем исследовании по истории античного христианства, опубликованном уже посмертно в составе сборника избранных трудов С. И. Ковалева по проблемам христианства.*** По теме античного христианства С. И. Ковалев на протяжении ряда лет читал также в Ленинградском университете специальный курс, который с тех пор остается традиционным в учебном комплексе кафедры истории Древней Греции и Рима. Автор этих строк дважды прослушал курс С. И. Ковалева о происхождении христианства, и, хотя оба раза лектор так и не пошел дальше обстоятельного разбора источников и литературы вопроса, впечатление было огромное: это было подлинное введение в научное изучение проблемы, доставлявшее надежное основание для дальнейших занятий тем, кто пожелал бы вслед за учителем, опираясь на его работы, углубиться в историю раннего христианства.

В чем заключалась суть того научного подхода к теме христианства, который демонстрировал в своих лекциях и трудах С. И. Ковалев? В постановке и исследовании, в точном соответствии с указаниями основоположников марксизма, проблемы исторических предпосылок, т. е. тех объективных, закономерно действовавших факторов — социально-экономических, политических, идеологических, психологических,— особенное сочетание которых и вы звало к жизни новую форму мировой религии, отвечавшей потребностям в утешении клонившегося к упадку античного мира,— религии Христа.

Этот подход вырабатывался в полемике с буржуазной наукой. Разбирая один из новейших трудов по истории христианства, опубликованный в рамках очередного западного руководства по всемирной истории, С. И. Ковалев писал: «Для подавляющего большинства буржуазных исследователей раннего христианства вопроса об его исторических предпосылках вообще не существует. В лучшем случае представители так называемой мифологической школы изучали происхождение мифа о Христе, но они никогда не ставили по-настоящему вопроса даже об идеологических предпосылках христианства как религии, не говоря уже о предпосылках экономических и социально-политических. Тем менее могли серьезно заниматься проблемами генезиса христианства богословы и представители „исторической школы". Для них христианство — либо божественное откровение, для которого не нужно никаких исторических предпосылок, либо творение гениальной личности, стоящей, строго говоря, также вне времени и пространства».****

__________

13

В собственных занятиях С. И. Ковалева по теме античного христианства отчетливо выделяются три сюжета: проблема объективных исторических предпосылок христианства; возникновение первых христианских общин, их состав, организация и идеология, включая и такой особенный вопрос, как идея и образ новозаветного мессии Христа; эволюция и так называемое перерождение первоначального христианства. В последние годы жизни он живо откликнулся также на новые находки в районе Мертвого моря, справедливо усмотрев в самом факте возникновения и существования на рубеже старой и новой эры религиозных общин, подобных кумранской, еще одно подтверждение научного, материалистического взгляда на закономерность и естественность возникновения христианства.*

Рассмотрением трудов С. И. Ковалева по истории христианства мы практически исчерпали круг его специальных занятий. Разве что следовало упомянуть еще о повышенном внимании к проблемам историографии, что придавало особенную глубину его научным суждениям.** Так или иначе, очевидно, сколь глубоко и плодотворно разрабатывал он и общие, принципиальные вопросы научной методологии, и конкретные, но притом, что было для, него всегда характерно, именно проблемные сюжеты античной истории, в особенности же—истории Рима. Не удивительно, что обращению С. И. Ковалева уже в послевоенные годы к составлению нового полнокровного университетского курса римской истории сопутствовала удача.

Но успех опубликованной в 1948 г. «Истории Рима» объясняется не только ее фундаментальными научными качествами, в немалой степени этому способствовала также и превосходная манера изложения. Мы уже говорили, что С. И. Ковалев был великолепным мастером устного выступления. Его лекции — ясные, точные, логичные, умело сочетавшие строгость научного изложения с яркостью образных зарисовок,—пользовались большим успехом у слушателей. Не подлежит никакому сомнению, что С. И. Ковалев тщательно готовился ко всем своим выступлениям. При нем всегда был конспект, записанный характерным крупным почерком на узких полосах бумаги, разрезанных в длину половинах тетрадных страниц. До выступления или в перерыве он мог сверяться с этими листками, но лекцию читал свободно, не прибегая к помощи текста. Обладая отличной, тренированной памятью, живостью воображения и хорошо разработанной литературной речью, он с видимой легкостью прослеживал развитие событий или мысли, рисовал четкие исторические картины, которые производили большое впечатление и надолго запоминались. Но что особенно важно и что встречается не так уж часто: он мог сохранить эти качества и в своих письменных произведениях. Его «История Рима» — это один из самых обширных и содержательных, но вместе с тем самых ярких, и интересных университетских курсов по древней истории, изданных в советское время.

«Историю Рима» С. И. Ковалева отличают: зрелая научная методология, практически свободная от социологизаторства и догматизма предыдущей поры; большая внутренняя добротность, проявляющаяся во внимании к историческим фактам и тем источникам, на основе которых только и возможно

__________

14

их воссоздание; глубокая, нередко весьма оригинальная трактовка отдельных явлений или событий (таких, например, как происхождение и борьба патрициев и плебеев, конституция римской республики и, особо, устройство Римско-италийской федерации, сицилийские и спартаковское восстания рабов, движение Гракхов и др.); далее, умение представить перед читателем—как ранее перед слушателем — не только события древней истории, но и их героев (великолепные характеристики Пирра, Ганнибала, Митридата, Суллы, Серторня, Цезаря и Др.); наконец, общая убедительная, вполне соответствующая духу марксизма, концепция римской истории. Книга была высоко оценена в нашей печати,* она вызвала большой интерес и за рубежом и дважды, между прочим, была переиздана в Италии (в 1953 и 1955 гг.).**

Разумеется, не все в книге С. И. Ковалева выдержало проверку временем. Наука непрерывно развивается, и за годы, прошедшие со времени опубликования труда С. И. Ковалева, многие важные моменты и явления римской истории подверглись пересмотру и уточнению. Вообще старение научного произведения—процесс естественный и неизбежный; важна, однако, степень этого старения: одни устаревают безнадежно, другие долго еще продолжают оставаться полезными и могут вызывать интерес. Книга С. И. Ковалева относится к числу таких долгожителей. Она и сейчас может служить ценным пособием для основательного знакомства с заключительным этапом древней истории—с историей Рима, и достаточно лишь некоторых указаний, чтобы ввести читателя в курс свершившихся перемен и обеспечить ему возможность ориентации в современном потоке мнений.

Здесь необходимо прежде всего указать на некоторые общие положения С. И. Ковалева, впрочем, не влиявшие существенным образом на ход изложения, которые с точки зрения современной науки являются несколько схематичными и прямолинейными. Это, во-первых, встречающееся в разделе о гражданских войнах II—I вв. до н. э. определение «массы пауперов и пролетариев, начиная с крестьян, умирающих с голоду на своих карликовых наделах, и кончая городскими люмпен-пролетариями», как «части рабовладельческого коллектива», как «фракции рабовладельческого класса» (с. 322—323), что выдает упрощенное представление о структуре античного рабовладельческого общества. Современные советские ученые различают в массе свободного населения, противостоявшего в античном обществе рабам, два класса: класс крупных собственников — рабовладельцев; и класс мелких свободных производителей — крестьян и ремесленников. На долю последних, коль скоро они были гражданами, перепадали некоторые блага от рабовладельческого государства, но от этого они все-таки не становились частью рабовладельческого класса.***

Далее, упрощенной выглядит трактовка понятий «оптиматы» и «популяры» как обозначений четких политических групп—соответственно нобилитета и народной партии (см., в частности, с. 357, примеч. 1). И здесь современная наука придерживается более осторожного и дифференцированного подхода: оптиматы и популяры—скорее обозначения известных политических линий, находивших воплощение в отдельных ярких политиках, в какой-то

__________

15

степени в формировавшихся вокруг них группировках, но не определения правильных политических партий, сама возможность существования которых в античности весьма проблематична.*

Другое уточнение касается сюжета, тоже относящегося к эпохе гражданских войн, но более частного свойства — деятельности народного трибуна Клодия. С. И. Ковалев видит в нем орудие, или агента. Цезаря в Риме в годы, когда сам триумвир находился в Галлии (с. 427). Однако не исключено, что действия Клодия в Риме отличались большей самостоятельностью, что он опирался на широкие слои городского плебса и что его выступление было одним из последних всплесков римского демократического движения.**

Наконец, еще один сюжет — тоже из времен гражданских войн в Риме, но не из римской жизни. Мы имеем в виду выступление Савмака на Боспоре, которое С. И. Ковалев, вслед за С. А. Жебелевым, толкует как «восстание рабов-скифов» (с. 369). Работа С. А. Жебелева вышла еще в 30-е годы.*** Развернувшаяся в послевоенное время дискуссия сильно поколебала главные положения С. А. Жебелева: были высказаны сомнения и в рабском статусе самого Савмака, и в общей трактовке его выступления как «восстания рабов-скифов».****

Другая группа вопросов, требующих известных оговорок и уточнений, связана с историей христианства. Подход С. И. Ковалева к античной традиции о христианстве отличался гиперкритицизмом: придерживаясь теории интерполяций, он отвергал, в частности, свидетельства Тацита и Светония о гонениях на христиан при Нероне (с. 519, 678), вопреки преданию, отстаивал мнение о возникновении первых христианских общин за пределами Палестины, в Малой Азии (с. 676). Надо, однако, заметить, что позднее С. И. Ковалев сам пересмотрел свои крайние взгляды, признав подлинность свидетельств Тацита и Светония и согласившись отнести возникновение первых общин иудеохристиан к Палестине.*****

Наконец, еще одна проблема, которая заслуживала бы сейчас специального разбора, если бы мы, по существу, не сделали этого ранее,—проблема социальной революции в античном обществе. Укажем лишь, что тема эта продолжает оставаться дискуссионной и что лучшим пособием для ознакомления с ведущимися здесь спорами являются работы С. Л. Утченко.****** В одной из последних книг С. Л. Утченко—«Цицерон и его время»—читатель может найти содержательный обзор главных тенденций римской истории,

__________
16

рассмотренных с современной точки зрения, что могло бы служить превосходным общим коррективом к курсу С. И. Ковалева (по крайней мере к первой его части).

Могут спросить: а почему, собственно, все эти необходимые поправки нельзя было внести в текст книги при подготовке ее к новому изданию? На это надо ответить прежде всего, что высказанные выше замечания не носят безусловного характера, т. е. что обсуждавшиеся только что положения не являются просчетами в собственном смысле, а служат выражением определенных научных установок, пусть ныне и оспариваемых. С другой стороны, и именно поэтому, труд С. И. Ковалева должен рассматриваться как произведение, отразившее усилия и достижения, идеи и даже манеру изложения, характерные для целого, весьма важного этапа в истории советской науки об античности; в этом смысле он ценен для нас как памятник своей эпохи. Так или иначе, переиздаваемая нынче «История Рима» — книга полезная и интересная. Она по-прежнему может служить источником добротной информации об античном мире, и ей, несомненно, суждено еще долго оставаться эталоном высокой исторической культуры.

Тит Ливий. История Рима от основания Города
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk.../Livii/red.php

От редакции

Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.) принадлежит к той блестящей плеяде писателей и поэтов, мыслителей и историков, которых принято относить к так называемому золотому веку древнеримской литературы. Ливий был младшим современником Цицерона, Саллюстия и Вергилия, старшим – Овидия и Проперция, почти ровесником Горация и Тибулла. Сочинения всех этих авторов в течение последних лет были изданы у нас отчасти в новых переводах, отчасти в прошедших проверку временем старых. Настоящее издание, впервые представляющее на русском языке сохранившееся литературное наследие Ливия в столь полном виде, с обширной пояснительной статьей и научными комментариями, призвано восполнить имеющийся пробел.
Ливий писал диалоги общественно-философского содержания, трактаты по риторике, но все они невозвратно пропали, и мировая слава его основана на единственном сочинении, которое сохранилось далеко не полностью и которое по традиции принято именовать «История Рима от основания Города». Именно его русский перевод и составляет содержание трех томов, ныне предлагаемых вниманию читателя. В своем изначальном виде этот труд охватывал события римской истории от легендарных ее истоков до гражданских войн и установления империи, т.е эпохи, современником которой был автор. Из 142 книг, составлявших грандиозную эпопею, до нашего времени дошло 35 книг – с первой по десятую и с двадцать первой по сорок пятую, освещающие события до 293 и с 219 до 167 г. до н.э. О содержании других книг известное представление дают созданные еще в древности краткие их изложения – «периохи», или «эпитомы». Перевод их также включен в настоящее издание (см. т. III).
Труд Ливия был оценен как одно из высших проявлений римской духовной культуры уже современниками – восторженные отзывы о нем тянутся через всю эпоху ранней Римской империи. Одного из величайших историков древности видело в нем и Новое время – от Данте и Макиавелли до русских декабристов. Историческая оценка и значение Ливия для наших дней основаны на трех моментах.
Во-первых, при всех очевидных недостатках, которые в свете современных научных требований обнаруживаются в труде Ливия (отсутствие анализа социально-экономических процессов, некритическое компилирование данных предшествующих историков, почти полное невнимание к подлинным документам, некомпетентность в описании военных действий), он тем не менее остается главным нашим источником по истории республиканского Рима. Большинство фактов, сообщаемых Ливием, находят прямое или косвенное подтверждение в других источниках и могут считаться вполне надежными. Ни один человек – будь то профессиональный историк или любитель, – желающий представить себе историю Рима эпохи царей, Ранней и Средней республики, не может обойтись без сочинения Ливия.
Во-вторых, при всем однообразии и утомительности многих пассажей «Истории Рима от основания Города», где перечисляются выбранные на данный год магистраты, описываются молебствия богам или повторяются стандартные картины сражений и осад, книга в целом обладает огромной силой художественного воздействия. В античную эпоху Ливия ценили прежде всего за риторическое совершенство повествования. Передать это через две тысячи лет в переводе, тем более выполненном многими переводчиками, удается далеко не всегда. Но, читая настоящую книгу, современный читатель бесспорно почувствует еще одну сторону знаменитого Ливиева красноречия: его мастерство в создании образов – как людей, так и событий. На протяжении уже многих веков в духовное достояние каждого культурного европейца входят созданные Ливием яркие образы людей той эпохи – Брут, Ганнибал, старый Катон, Фабий Максим, воображение поражают исполненные глубокого драматизма сцены самоубийства Лукреции, разгрома римлян в Кавдинском ущелье и т.д. Невозможно представить себе европейскую культурную традицию и без запоминающихся речей – трибуна Канулея к народу, консулярия Фламинина к эллинам, полководца Сципиона к легионам и многого, многого другого.
В-третьих, Ливий – в большей мере, чем кто либо другой из древних авторов – создатель хрестоматийного величественного и идеального образа древнего республиканского Рима, родины гражданского и воинского героизма, воплощения совершенного общественного устройства, цитадели законности и права. Образ этот находится в кричащем противоречии с непосредственной исторической реальностью: республиканский Рим жил войной и для войны, ненасытно захватывая все новые богатства, все новые города и страны; власть была сосредоточена в руках аристократии, а народ фактически оттеснен от решения государственных дел; законы постоянно и цинично нарушались богачами и власть имущими. И тем не менее образ, созданный Титом Ливием, не был ни выдумкой, ни пропагандистской фикцией, ни наивным заблуждением. Народ Рима действительно выстоял в страшных испытаниях голодом, обезлюдением, истребительными внешними войнами и разрухой, порожденной войнами гражданскими. Римское государство действительно нашло в себе силы веками преодолевать свои внутренние противоречия, развиваться и крепнуть, меняться, непрестанно и чутко откликаясь на требования жизни, и в то же время оставаться самим собой. Созданный Римом конгломерат народов и провинций в конечном счете действительно обеспечил их выживание, определенное развитие их производительных сил и приобщение к более высоким формам цивилизации.
Созданный Ливием образ великого и вечного Рима не только противоречил действительности, но в ином смысле и соответствовал ей, был отличен от повседневной жизненной практики, но и был с ней неразрывно связан, представлял собой ту особую историческую и духовную структуру, жившую на грани общественной реальности и общественного идеала, которая впоследствии получила название «римский миф». На протяжении тысячи лет жил этот миф в римском историческом предании, внятном каждому гражданину Города с раннего детства, влиял на его поведение, а следовательно, и на судьбы государства. И позже, на протяжении еще многих веков, продолжал он оказывать мощное воздействие на всю культуру Европы, черпавшей в нем примеры сурового патриотизма, верности общественному долгу и самоотверженного служения отчизне.
Именно в этом – непреходящее общественно-историческое значение книги, к чтению которой, глубокоуважаемый читатель, Вы теперь приступаете. В добрый путь!

* * *
Настоящее издание подготовлено коллективом переводчиков – филологов-классиков и историков античности. Объем и характер работы, выполненной каждым из членов авторского коллектива, отражен на титульном листе и в содержании отдельных томов. Особо должна быть отмечена роль тех наших коллег, которым не суждено увидеть эту книгу, но без энергии, опыта и знаний которых это издание вряд ли могло бы осуществиться. Речь идет о Марии Ефимовне Сергеенко, выполнившей перевод центральной, третьей, декады «Истории Рима от основания Города», и о Сергее Александровиче Ошерове и Феликсе Наумовиче Арском – именно им принадлежит замысел всего издания, именно ими разработаны его структура и принципы, сформирован первоначальный авторский коллектив. Первый полный русский Тит Ливий навсегда останется данью их светлой памяти.
Издание осуществлялось в трудных условиях, и авторский коллектив полностью отдает себе отчет в том, что он бы не смог с ними справиться без постоянной дружеской поддержки и помощи как издателей, так и коллег-античников.
В редактировании переводов принимал участие В.М. Смирин.

Прока, царь альбанцев
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...Avr_ZnL/01.php

У царя альбанского Проки было два сына — Амулий и Нумитор; он оставил им царство, которым они должны были управлять по очереди, по одному году. Но Амулий не предоставил власти своему брату и, чтобы лишить его потомства, он сделал главной весталкой дочь его, Рею Сильвию и тем обрек ее на девственность до конца жизни; однако она сошлась с Марсом и родила Ромула и Рема. (2) Амулий заключил ее в темницу, а младенцев велел бросить в Тибр, но вода [не унесла их, и они] остались на сухом месте. (3) На их плач прибежала волчица и вскормила их своим молоком. Вскоре их подобрал пастух Фаустул и отдал на воспитание своей жене Акке Ларенции. (4) Они впоследствии, убив Амулия, восстановили власть деда Нумитора, а сами, собрав пастухов, основали город, который Ромул, победив брата в соответствии с гаданием — он увидел 12 коршунов, а Рем — только 6, — назвал Римом. Чтобы укрепить его законами прежде даже, нежели стенами, он запретил кому-либо прыгать через вал; но Рем, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, был центурионом Целером убит заступом.

II. Ромул — первый римский царь
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...Avr_ZnL/02.php

Ромул устроил свободное убежище для пришельцев и набрал большое войско; когда он увидел, что среди них нет женатых, он через послов просил у соседей невест. (2) Так как ему в этом было отказано, он для вида устроил празднество в честь бога Кокса[1]; когда на праздник пришло много народа того и другого пола, он дал своим людям знак, и девушки были похищены. Когда, вызывая всеобщее удивление, уводи-{179}ли одну из них и притом прекраснейшую, на вопросы, куда ее ведут, отвечали «к Талассию»[2]. (3) Так как браки с ними оказались благополучными, было установлено, чтобы на всех свадьбах призывался бог Талассий. Когда римляне похитили силой женщин у соседей, первыми начали с ними воевать ценинцы[3]. (4) Против них выступил Ромул и одержал победу над ними в единоборстве с их вождем Акроном. (5) Он посвятил [в честь этой победы] богатую добычу Юпитеру Феретрию на Капитолии. [В ответ на] похищение девушек взялись за оружие против римлян также [антемнаты, крустуминцы, фиденаты, вейенты][4] и сабиняне. (6) Когда они приближались к Риму, они повстречали девушку Тарпейю, которая спускалась по Капитолию за водой для священнодействия; Тит Таций предложил ей выбрать подарок за то, что она проведет его войско на Капитолий. Она попросила дать ей то, что они (сабиняне) носили на левых руках, именно — кольца и браслеты. Когда ей это было коварно обещано, она провела сабинян в крепость; там Таций велел задавить ее щитами, потому что и их они носили на левых руках. (7) Ромул выступил против Тация, который занимал Тарпейскую скалу[5], и завязал с ним сражение на том месте, где теперь находится римский Форум. Там пал, ожесточенно сражаясь, Гост Гостилий[6]. Пораженные его гибелью, римляне обратились в бегство. (8) Тогда Ромул дал обет посвятить храм Юпитеру Статору[7], и войско его то ли случайно, то ли по воле богов, остановилось [, прекратив бегство]. (9) Тогда похищенные женщины бросились между воюющими и стали умолять с одной стороны — отцов, с другой — мужей прекратить бой; так они установили мир. (10) Ромул заключил с ними договор: принял сабинян в свой город и дал своему народу название квириты по имени сабинского города Куры[8]. (11) Ста сенаторам за их заботы о городе он дал имя отцов и учредил три центурии всадников, из которых одних назвал по своему имени рамнами, других по имени Тита Тация — тациями, а третьих по имени Лукумона[9] — луцерами. (12) Народ он разделил на тридцать курий и дал им имена похищенных [девушек]. (13) Когда он делал смотр войску у Козьего болота[10], он исчез и больше не появлялся; поэтому между отцами и народом произошло столкновение. Тогда знатный муж Юлий Прокул выступил на собрании и клятвенно подтвердил, что видел Ромула на Квиринальском холме[11], когда он, преображенный, возносился к богам и дал завет, чтобы римляне воздерживались от столкновений и воспитывали в себе доблесть, ибо в будущем они станут господами всех народов. (14) Его авторитету {180} было оказано доверие. На Квиринальском холме был воздвигнут храм Ромулу, самого его стали почитать как бога и назвали Квирином[12].

Происхождение римского народа
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...r_PrRim/01.php

Начиная от основателей Яна и Сатурна, через преемственных и следовавших друг за другом царей вплоть до десятого консульства Констанция, извлеченное из сочинений авторов — Веррия Флакка[1], Анциата (как сам Веррий предпочел себя назвать вместо Анция), затем из анналов понтификов и далее из сочинений Гнея Эгнация Верация, Фабия Пиктора[2], Лициния Макра[3], Варрона[4], Цезаря[5], Туберона, а затем из всей истории древнейших писателей, как это подтвердил каждый из неотериков[6], т. е. и Ливий, и Виктор Афр[7]

* * *
(1) Первым, говорят, пришел в Италию Сатурн, как об этом свидетельствует Муза Марона[8] в следующих стихах:

«Первым с Олимпа небесного прибыл Сатурн, убегая
От оружья Юпитера, царства лишившись, изгнанник» и т.д.[9]

(2) Говорят, что в то время была еще такая простота нравов у людей древности, что всех вновь прибывших к ним выдающихся сообразительностью и мудростью (людей), которые могли внести что-нибудь для благоустройства жизни или для воспитания нравов, поскольку ни родитель их, ни их происхождение не были известны, они не только сами принимали за созданных Небом и Землей, но внушали это и своим потомкам; так, например, и про самого этого Сатурна они сказали, что он — сын Неба и Земли. (3) Но хотя он таким и почитается, все же достоверно известно, что первым появился в Италии Ян[10], который и принял прибывшего позже Сатурна. (4) Поэтому надо так понимать, что Вергилий назвал Сатурна первым не по незнанию древней истории, а с особым значением, не в том смысле, что никого не было до него, а в значении первенствующего, так же как (у него сказано про Энея): «Кто первый из Трои страны…»[11]
(5) Хотя без всякого сомнения установлено, что раньше Энея в Италию прибыл (из Трои) Антенор и основал город Патавию не на ближайшей к побережью земле, а в глубине {163} страны, именно в Иллирике[12]. Об этом говорит тот же Вергилий в своих стихах от имени Венеры, жалующейся Юпитеру на бедствия своего сына Энея:

«Ведь сумел Антенор, пробравшись сквозь толпы ахейцев,
Безопасно проникнуть в страну иллирийцев далеких…»[13]
(6) А почему он добавил «безопасно», мы исчерпывающе объяснили в надлежащем месте в комментарии раньше, чем начали писать это произведение, вычитав об этом из книги под заглавием «Происхождение города Патавии».
(7) Таким образом, слово «первый» употреблено здесь в таком же значении, как и во второй песне Энеиды при перечислении тех, кто выходил из деревянного коня.
(8) В самом деле, назвав Фессандра, Сфенела, Улисса, Акаманта, Фоанта, Неоптолема, он после этого добавил: и первый Махаон[14].
(9) По этому поводу можно спросить, как можно назвать кого-то первым, после того как уже названо много других? Мы должны здесь понять «первый» как «первейший» и, может быть, именно потому, что Махаон в те времена был, как говорят, в особом почете за свои познания в медицине.
II. Но — чтобы вернуться к начатому повествованию — есть предание, что прекраснейшая дочь афинского царя Эрехтейя Креуса, подвергнувшись насилию со стороны Аполлона, родила мальчика[15], которого тогда же отвезли на воспитание в Дельфы; сама же Креуса была выдана замуж отцом, ничего не знавшим об этих обстоятельствах, за какого-то его дружинника Ксифа. (2) Так как он не мог стать отцом, имея такую жену, он направился в Дельфы запросить оракула, как бы ему стать отцом. Там божество ответило ему, чтобы он усыновил того, кого на следующий день повстречает на своем пути. (3) Таким образом, вышеназванный мальчик, рожденный от Аполлона, повстречавшись с Ксифом, был им усыновлен. (4) Когда он возмужал, он не удовольствовался отцовским царством, но с огромным флотом прибыл в Италию; захватив там одну гору, основал на ней город и назвал его по своему имени Яникулом[16].
III. Итак, во время правления Яна прибывший в Италию, в среду грубых и некультурных туземцев, лишенный своего царства Сатурн был ими приветливо встречен и принят; там же, недалеко от Яникула, он воздвиг крепость, носящую его имя, Сатурнию. (2) Он первый обучил народ земледелию и людей диких, привыкших жить грабежом, привел к мирной и {164} размеренной жизни. Поэтому и Вергилий в восьмой своей песне Энеиды говорит так:

(3) Отвернувшись от Яна, который не внес ничего другого, кроме обычая почитать богов и религиозных понятий, народ предпочел подчиниться Сатурну: он внушил грубым еще тогда умам понятие нравственной жизни и научил, как мы уже сказали, для общего блага обрабатывать землю, как на это указывают следующие стихи Вергилия:

(4) Передают, что он же показал людям искусство чеканить медь в форме монет и обозначать их надписью; поэтому на одной стороне монет изображалась его голова, а на другой — корабль, на котором он сюда прибыл. (5) Потому и до сего дня играющие в деньги, бросив монету и прикрыв ее рукой, предлагают участнику игры угадать, что видно на монете: голову или корабль, который, коверкая слово по-народному, произносят как «navia»[19]. (6) Храм на склоне Капитолия, где он хранил деньги, и теперь еще называется сокровищем Сатурна (казначейством). (7) Однако на основании того, что, как мы уже сказали, Ян прибыл туда раньше Сатурна, когда люди решили после их смерти прославить их божескими почестями, они во всех своих священнодействиях уделили Яну первое место так, что даже если жертва приносится какому-либо другому божеству, как только воскурят фимиам, первым называется Ян с прибавлением к его имени «отец». В соответствии с этим и наш поэт говорит:

«Эту крепость воздвиг отец Ян, Сатурн же — другую» и добавляет:

«Этот холм зовется Яникул, тот же — Сатурний»[20].
Удивительно осведомленный не только о прошлом, но и о будущем… поэт говорит: «…Царь был Латин городам сим и селам, старец уже, продолжительно в мире спокойно он правил»[21]. Во время его царствования, сообщает поэт, прибыли в Италию троянцы. Спрашивается, как же это Саллюстий говорит: «С ними и аборигены, племя людей дикое, не знающее законов, ни власти, свободное и независимое»[22]?
IV. Некоторые же передают, что когда земли были затоплены при потопе, многие из разных стран обосновались на {165} горах, на которых они спаслись; из них некоторые в поисках места жительства добрались до Италии и были названы аборигенами, греческим словом, происходящим от названия вершин гор, по-гречески ???.[*] (2) Другие утверждают, что их сначала назвали аборигенами, поскольку они пришли [сюда] после блужданий[23], а потом, изменив один звук и один отбросив, стали называть аборигенами. (3) Их принял здесь после блуждания царь Пик (дятел) и позволил им жить, как они хотят. (4) После Пика правил в Италии Фавн, имя которого выводят от глагола «вещать» (fari), потому что он обычно предсказывал будущее в стихах, которые мы называем сатурническими[24]. Этот вид стихотворного метра впервые прозвучал в прорицании, данном городу Сатурнию, а город этот, по преданию, был основан Сатурном, когда он пришел в Италию. (5) Об этом свидетельствует Энний[25]:

«Стих, которым когда-то пели поэты и фавны».

(6) Этого Фавна многие называют Сильваном от [слова] «лес» (silva), богом Инуем[26], а другие утверждают, что это был бог Пан.
V. Итак, в правление Фавна, лет, примерно, за 60 до того, как в Италию прибыл Эней, приехал туда со своей матерью аркадец Эвандр, сын Меркурия и Карменты. (2) Некоторые утверждают, что она первоначально называлась Карментой из-за своих песен, а потом Никостратой[27]; она была весьма сведущей во всех видах наук, знала будущее и обычно выражала все это в стихах, так что некоторые думают, что имя ее произошло не столько от слова carmen (песня), сколько, наоборот, песни были названы carmina по ее имени. (3) Эвандр, переселившийся в Италию по ее увещанию, вскоре вследствие своей исключительной образованности и больших знаний в науках вступил в дружбу с Фавном, был им гостеприимно и благосклонно принят и получил от него немалое количество земли для обработки. Он разделил ее между своими спутниками и построил жилье на той горе, которую они тогда от имени Паллента называли Паллантеем, а мы впоследствии стали называть Палатием. Там же он построил святилище богу Пану, потому что это — народное божество в Аркадии[28]. Свидетельствует об этом Марон, говоря:

«Бог Аркадии Пан обманул Луну, обольстивши»[29]
и еще

«Если Пан запоет со мной пред судом всей Аркадьи…»[30]
(4) Итак, Эвандр первый из всех обучил италийских жителей чтению и письму и тем наукам, которым сам раньше обу-{166}чался; он же первый показал им злаки, обретенные в Греции, научил их сеять и запряг в Италии быков для пахоты земли.
VI. В его царствование случайно забрел туда некий Рекаран, пастух, грек по происхождению, огромного роста, обладатель большой силы, превосходивший своей доблестью и красотой всех остальных, прозванный Геркулесом. (2) Когда его быки паслись у реки Альбулы, раб Эвандра, Как склонный ко всему плохому[31] и к тому же искусный вор, украл быков гостя Рекарана, а чтобы не было никаких следов преступления, втащил быков в пещеру, [ведя их] задом вперед. (3) Рекаран, обойдя все окрестности и обыскав все укромные места, уже отчаялся найти своих быков; примирившись, наконец, со своей утратой, он готовился покинуть эту страну. (4) Но Эвандр, человек выдающейся справедливости, когда узнал, как все это произошло, наказал своего раба и приказал ему вернуть быков. (5) Тогда Рекаран посвятил у подножия Авентина[32] алтарь отцу Инвентору (находящему), назвал его Великим и оставил у него десятую часть своего скота. (6) Так как уже раньше вошло в обычай, чтобы люди платили своим царям десятую часть своих сборов урожая, он сказал, что ему показалось справедливее уделять эту часть своего имущества богам, а не царям. Отсюда повелось и вошло в обычай посвящать десятину Геркулесу. Согласно этому и Плавт[33] употребляет выражение «Геркулесова доля», т. е. десятина. Итак, когда Рекаран посвятил Великий алтарь и пожертвовал ему десятую часть своего скота, (он устроил торжество), но ввиду того, что Кармента, приглашенная на это торжество, не явилась, он установил, чтобы никакой женщине не было дозволено угощаться тем, что будет приносимо в жертву на этом алтаре; таким образом, женщины оказались совершенно устраненными от этих священнодействий.
VII. Об этом пишет Кассий[34] в книге I. В книгах понтификов говорится, что Геркулес, сын Юпитера и Алкмены[35], одолев Гериона[36], гнал его знаменитый скот, желая развести в Греции такую же породу быков; он случайно зашел в эти места (т. е. в Италию) и, прельстившись тучностью пастбищ, остановился там на некоторое время, чтобы дать отдых после долгого пути своим людям и скоту. (2) Когда его скот пасся в лощине, где теперь находится Большой Цирк, он пренебрег стражей, так как предполагалось, что никто не осмелится посягнуть на добычу Геркулеса, какой-то вор этой местности, превосходивший остальных своим ростом и физической силой, втащил в пещеру восемь быков за хвост, чтобы труднее было догадаться о воровстве. (3) Когда же Геркулес, уходя {167} оттуда, гнал остальной свой скот случайно мимо этой пещеры, спрятанные в ней быки мычанием приветствовали остальных. Так и было открыто это похищение. (4) Когда Как был казнен, Эвандр, узнав об этом, вышел навстречу своему гостю и благодарил его за то, что он избавил его царство от такого зла; узнав, от каких родителей происходит Геркулес, он сообщил обо всем деле, что и как произошло, Фавну. Тогда и тот стал добиваться дружбы с Геркулесом. Но наш Марон остерегся принять эту версию.
VIII. Итак, когда Рекаран, или Геркулес, посвятил отцу Инвентору Великий алтарь, он выбрал в Италии двух мужей — Потиция и Пинария[37], чтобы обучить их исполнению священных обрядов по всем правилам. (2) Однако один из них, Потиций, пришедший раньше, был допущен до вкушения священных остатков от жертвы, а Пинарий, пришедший позже, и все его потомство не были допущены до этого. С тех пор и доныне соблюдается обычай, чтобы никакой Потиций из рода Пинариев не допускался до священных яств. (3) Некоторые полагают, что раньше они носили другое имя и что Пинариями они были названы от греческого слова «пинан»[38],[*] потому что они постятся и, следовательно, покидают святилище голодными. (4) Этот обычай сохранялся до цензорства Аппия Клавдия[39], и Потиции, совершая жертвоприношение, потом съедали всего жертвенного быка, Пинарии же допускались в святилище, когда уже от жертвенного животного ничего не оставалось. (5) Но впоследствии Аппий Клавдий, подкупленный деньгами, склонил Потициев обучить проведению священнодействий Геркулеса общественных рабов и далее допускать до них женщин. (6) После этого, говорят, весь род Потициев, раньше производивший эти священнодействия, погиб в течение тридцати дней; таким образом, эти таинства оказались в руках Пинариев, и они под влиянием религии и своего смирения строго соблюдали эти таинства.
IX. После смерти Фавна, в правление сына его, Латина, в Италию прибыл Эней. После того как Илион был предан ахейцам Антенором и другими вождями, Эней, неся перед собой своих богов — пенатов, а на плечах престарелого отца Анхиза, держа за руку маленького своего сына, ночью вышел из города; на рассвете он был опознан врагами, так как нес слишком тяжелую ношу, [дань] своему благочестию, но его никто не остановил, наоборот, царь Агамемнон[40] разрешил ему идти, куда он хочет; он направился на гору Иду и, построив там корабли, по указанию оракула со многими спутниками того и другого пола направился в Италию. Так расска-{168}зывает Александр Эфесский[41] в I книге Марсийской войны. (2) Лутаций[42] же говорит, что предателем родины был не только Антенор, но и сам Эней. (3) Когда Агамемнон дал ему разрешение идти, куда он хочет, и унести на своих плечах, что он считает самым для себя ценным, он не вынес из города ничего, кроме богов-пенатов, отца и двух маленьких сыновей; некоторые же утверждают, что только одного сына, имя которого было Асканий, а прозвище впоследствии — Юл. (4) Своим благочестием он тронул ахейских вождей, они предложили ему вернуться домой и унести оттуда все, что он хочет. Таким образом, он вышел с большим богатством и со многими спутниками обоего пола, проплыл по дальним морям и мимо многих стран и достиг Италии. Прежде всего он пристал к берегам Фракии и основал там город своего имени, Энеум[43]. (5) Затем, узнав о предательском убийстве Полидора Полимнестором[44], он покинул эту страну, прибыл на остров Делос и там взял себе в жены Лавинию, дочь жреца Аполлона, Ания, по имени которой берег получил название Лавиниева. (6) После того как, проплыв по многим морям, он пристал к одному мысу в Италии, находящемуся близ Бай и Авернского озера[45], он похоронил там умершего от болезни кормчего своего, Мизена. По его имени назван город Мизенон[46], как об этом пишет также Цезарь в I книге летописей понтификов, где, однако, говорит, что Мизен был не кормчим, а трубачом. (7) Поэтому с полным основанием Марон, соблюдая то и другое указание, пишет:

(8) Хотя некоторые, ссылаясь на Гомера, утверждают, что во времена Трои еще не знали применения труб.
X. Некоторые добавляют к этому, что Эней похоронил в низине, находящейся между Мизеном и Авернским озером, достигшую глубокой старости мать какого-то своего спутника по имени Евксиния, отчего и место это получило свое название и теперь еще называется Евксинским заливом[48], а когда Эней узнал, что там же, в городе, который называется городом Кимбария[49], Сибилла[50] предсказывает людям будущее, он отправился туда, чтобы узнать о предстоящей ему судьбе. Когда он вошел в ее храм, ему [стало известно о] запрещении хоронить в Италии покинутую родственницу его, Прохиту, которую он там узнал. (2) Когда [Эней], вернувшись к флоту, увидел, что она умерла, он похоронил ее на ближайшем острове, который и теперь еще носит ее имя[51], как об этом говорят Вулкаций[52] и Ацилий Пизон. (3) Отправившись {169} дальше, он пришел к тому месту, которое теперь называется портом Кайеты по имени его (Энея) кормилицы, которую он здесь похоронил. (4) Однако Цезарь и Семпроний[53] говорят, что Кайета — прозвище, а не имя, и дано оно было кормилице по той причине, что по ее совету и побуждению троянские жены, утомившись от долгого плавания (по морям), сожгли там корабли; прозвище это греческое, от глагола со значением «сжигать»[54].[*] (5) Оттуда он пришел в царство Латина, к тому месту, которое называется по зарослям кустарника того же названия Лаврент[55]; сюда он прибыл на корабле с отцом Анхизом, сыном и остальными своими людьми, сошел с корабля, расположился на берегу и, когда все запасы пищи были съедены, они поели здесь также и корки освященных мучных лепешек, которые с собой возили в качестве священного стола.
XI. Тогда Анхиз объявил, что здесь настал конец их мучительным странствиям, потому что он помнил, как Венера когда-то предсказала ему, что где они на чужом берегу моря, побуждаемые голодом, станут есть освященное для богов блюдо, там и будет указанное судьбой место для основания города. (2) Затем супоросая свинья, которую они свели с корабля, чтобы принести ее в жертву богам, вырвалась из рук священнослужителей; тут Эней вспомнил, что ему как-то раз был дан оракул, что место основания города укажет четвероногое животное. Тогда он последовал за свиньей с изображением своих пенатов и там, где она прилегла и опоросилась тридцатью поросятами, он произвел священные гадания и назвал [основанный здесь] город Лавинием. Так об этом пишут Цезарь в I книге и Лутаций в книге II.
XII. Домиций же говорит, что они ели не мучные лепешки, как об этом сказано выше, но сельдерей, которого в том месте было великое множество, и его зелень, которую они подстелили [, создав подобие ] стола, чтобы на него положить свою еду; и, съев всю пищу, они ели также и зелень сельдерея и только уже потом сообразили, что это и были те (самые) столы, о которых им было предсказано, что они будут их есть. (2) Итак, когда, принеся в жертву свинью, Эней совершал на берегу священнодействия, говорят, случайно к этому берегу подошел аргивский флот, на котором находился Улисс[56]. Эней, опасаясь, как бы его не узнали враги, и вместе с тем считая совершенно недопустимым прервать священнодействие, закрыл свою голову плащом и в таком виде довел священнодействие до конца, как было положено. Отсюда зародился обычай, соблюдавшийся у потомков, совершать жерт-{170}воприношения с покрытой головой, как об этом пишет Марк Октавий в книге I. (3) Домиций же сообщает, что оракул Аполлона Дельфийского внушил Энею, чтобы он отправился в Италию и чтобы, найдя два моря, основал город на том месте, где они съедят вместе с яствами также и столы. (4) Итак, сойдя (с корабля) на Лаврентскую равнину и удалившись несколько от берега, Эней нашел два озера с соленой водой, расположенные близко друг от друга. Там он обмылся и подкрепился пищей, причем съел также и сельдерей, сложенный наподобие стола; тут же он подумал, что, без сомнения, это и есть (указанные оракулом) два моря, так как вода в них была морская, и что съедены им и столы, состоящие из зелени сельдерея, и заложил на этом месте город, назвав его Лавинием, потому что обмылся в озере[57]. После этого царем Латином ему было выделено 500 югеров[58] земли для поселения. (5) Катон же в своих «Origines»[59] говорит об этом так: свинья опоросилась тридцатью поросятами на том месте, где стоит город Лавиний. Когда Эней закладывал там город, он колебался по причине бесплодности той местности. Но во сне ему явились его боги-пенаты, которые его убедили отстраивать город, что он и начал делать, ибо через столько же лет, сколько было приплода, троянцы должны будут переселиться на лучшее место, в более плодородную область и построят там самый главный город в Италии.
XIII. Итак, Латин, царь аборигенов, когда ему было сообщено, что множество пришельцев, приехав на кораблях, заняли Лаврентскую равнину, незамедлительно вывел против неожиданно появившихся врагов свои военные силы. (2) Еще не дав сигнала к началу битвы, он заметил, что троянцы снаряжены по-военному, в то время как его люди — камнями и кольями и, кроме того, выступают покрытые шкурами, которые служат им одеянием, и притом закрывают левые руки. Итак, отложив сражение, он, будто бы наученный так божеством, спросил прибывших, кто они такие и чего ищут; в самом деле, сновидения и гадания по внутренностям жертвенных животных часто указывали ему, что он будет в большой безопасности от своих врагов, если объединит свои силы с силами пришельцев. (3) Когда он узнал, что Эней и Анхиз, войной изгнанные из отечества, блуждают с изображениями богов и ищут пристанища, он заключил с ними дружественный союз, взаимно скрепленный клятвой, чтобы как друзья, так и враги были у них общие. (4) Таким образом, троянцы начали укреплять это место, названное Энеем Лавинием по имени своей жены, дочери царя (Латина), которая уже рань-{171}ше была просватана за Турна Гердонского[60]. (5) Но жена царя Латина, недовольная тем, что Лавиния отвергла Турна, ее племянника, и передана троянскому пришельцу, побудила Турна взяться за оружие. Вскоре он (Турн) собрал полки рутулов[61] и вышел на Лаврентскую равнину; против него встал с Энеем и Латин, который попал в засаду и погиб в этой битве. (6) Однако Эней, даже потеряв тестя, не прекращал битвы с рутулами, пока не убил Турна. (7) Разбив наголову врагов, он победителем вступил со своими людьми в Лавиний и с согласия всех латинян был объявлен царем, как пишет Лутаций в книге III. (8) Пизон же передает, что Турн был родственником Аматы по женской линии и что после гибели Латина сам покончил с собой[62].
XIV. Итак, Эней, говорят, убив Турна, стал хозяином положения. Не забывая озлобления рутулов, он продолжал войну против них; те же призвали на помощь из Этрурии царя агиллеев[63] Мезенция, обещая ему в случае победы отдать все, что принадлежало латинянам. (2) Тогда Эней, поскольку он был слабее в военном отношении, снес в город много имущества, которое необходимо было сохранить, и разбил лагерь у Лавиния. Оставив во главе его сына Еврилеона, он сам, выждав удобное время для сражения, поставил своих воинов в боевой строй близ устья реки Нумика[64]. Там в разгар горячей битвы вдруг поднялся в воздухе ураган, и небеса излили столько дождя и столько было ударов грома и блеска молний, что у всех пострадали не только глаза, но помрачились даже умы. Вскоре всех на той и другой стороне охватило желание положить конец этой битве. Но этим порывом бури был подхвачен Эней, который больше никогда не объявился. (3) Говорят, но [это] осталось недоказанным, что он стоял близко к реке; сбитый с берега, он упал в реку, и это будто бы и положило конец битве; затем, когда тучи рассеялись и небо прояснилось, стали думать, что он живым был взят на небо. (4) Другие утверждают, что его потом видели Асканий и некоторые другие над рекой Нумиком в таком же одеянии и вооружении, в каком он вышел в бой. Это обстоятельство укрепило веру в его бессмертие. Итак, в том месте ему был посвящен храм и его назвали Отцом индигетом[65]. (5) Затем, по решению всех латинян, царем был объявлен сын его Асканий, он же Еврилеон.
XV. Итак, когда Асканий достиг высшей власти, он решил преследовать Мезенция непрерывными сражениями, но сын того, Лавз, захватил холм крепости Лавиния. (2) Так как этот город был со всех сторон окружен рассеянными [повсюду] {172} войсками царя, латины направили к Мезенцию послов узнать, на каких условиях он согласен принять капитуляцию городов. Но когда тот, наряду со многими другими тягостными условиями, потребовал также, чтобы в течение нескольких лет ему сдавалось все вино, полученное с полей Лация, тогда по совету и указанию Аскания было решено лучше умереть, чем попасть в такое рабство. (3) Итак, посвятив Юпитеру, согласно всеобщему обету, все вино сбора того года, латины прорвались из города; рассеяв гарнизоны врага, они убили Лавза и принудили Мезенция обратиться в бегство. (4) Впоследствии он через послов добился дружбы и союза с латинами, как об этом сообщает Юлий Цезарь в книге I, а также и Авл Постумий[66] в той книге, которую он написал и издал о прибытии Энея (в Италию). (5) В связи с выдающейся доблестью Аскания латины не только признали его происхождение от Юпитера (Иова), но и дали ему сокращенное имя, несколько изменив название бога, сначала назвав его Иобом, а потом Юлом; от него и произошел род Юлиев, как пишут Цезарь в книге II и Катон в своих «Origines».
XVI. Между тем Лавиния, оставшись после Энея беременной и опасаясь преследования со стороны Аскания, скрылась в леса к начальнику отцовских стад Тирру и там родила сына, названного по месту рождения Сильвием[67]. (2) Однако народ латинский, полагая, что Асканий тайно убил Лавинию, воспылал к нему сильной ненавистью настолько, что даже угрожал поднять против него оружие. (3) Асканий пытался оправдаться клятвами, но ничего этим не достиг; он несколько успокоил раздражение толпы, испросив некоторое время для расследования. Он обещал наградить щедрыми дарами того, кто укажет ему место пребывания Лавинии, и вскоре (действительно) принял ее с сыном в городе Лавинии. (4) Это обстоятельство, как пишут Гай Цезарь и Секст Геллий в «Происхождении римского народа», вернуло ему большую любовь народа. (5) Другие передают, что когда весь народ принуждал Аскания восстановить в правах Лавинию, а он клялся, что не убил ее и даже не знает, где она находится, тогда на одном из многолюдных народных собраний Тирр, потребовав тишины, заявил, что укажет место пребывания Лавинии, если ему самому, Лавинии и родившемуся у нее младенцу будет обеспечена безопасность. Тогда, получив такое обещание, он и привел в город Лавинию с ее сыном.
XVII. После этого Асканий, проведя в Лавинии полные 30 лет по числу поросят, принесенных белой свиньей, вспомнил, что пришло время основать новый город. Тщательно исследо-{173}вав окружающую местность, он нашел круто возвышающуюся гору, которая теперь по имени расположенного на ней города называется Альбанской, и там заложил город; по вытянутому в длину поселению он назвал его Лонгой, а по цвету свиньи — Альбой[68]. (2) Когда он перенес туда изображения своих богов-пенатов, они на следующий день снова объявились в Лавинии; [пенаты] были вторично перенесены в Альбу, к ним была приставлена стража, не знаю, из скольких человек, но они снова возвратились на прежнее свое место в Лавинии. (3) Поэтому в третий раз никто не осмелился стронуть их с места, как об этом написано в IV книге Анналов понтификов, во II книге Цинция[69] и Цезаря и в I книге Туберона[70]. (4) Когда Асканий ушел из этой жизни, между сыном его Юлом и Сильвием Постумом, рожденным Лавинией, началась борьба за власть, так как казалось сомнительным, у кого больше на нее прав: у внука Энея[71] или у его сына. Так как было допущено общественное обсуждение этого вопроса, царем всеми был объявлен Сильвий. (5) Его преемники все, вплоть до основания Рима правившие в Альбе, сохраняли его прозвище Сильвий; об этом написано в Анналах понтификов, в книге IV. (6) Итак, в правление Латина Сильвия были выведены колонии в Пренесте, Тибур, Габии, Тускул, Кору, Пометию, Локры, Крустумий, Камерию, Бовиллы и в другие окружные городки.
XVIII. После него царствовал Тиберий Сильвий, сын Сильвия. Когда он выступил с войском против соседей, шедших на него войной, в пылу сражения он был сброшен в реку Альбулу[72] и погиб; поэтому возникло основание для изменения ее названия, как об этом пишут Люций Цинций в книге I и Лутаций в книге III. (2) После него правил Аремул Сильвий, который, как передают, был настолько высокомерен не только по отношению к людям, но и к богам, что утверждал свое превосходство над самим Юпитером и, когда гремело в небе, приказывал своим солдатам стучать копьями о щиты и говорил при этом, что он производит более громкий шум. (3) Но его постигло немедленно наказание: он был сражен молнией и, подхваченный вихрем, был сброшен в Альбанское озеро, как это описано в VI книге Анналов и во II книге Эпитом Пизона. (4) Ауфидий[73] в Эпитомах и Домиций в книге I утверждают, правда, что он был сражен не молнией, а провалился в Альбанское озеро вместе со своим дворцом во время землетрясения. После него правил Авентин Сильвий; он во время войны с наступавшими врагами был убит в сражении и погребен у подножия холма, названного им по своему имени Авентинским, как пишет Юлий Цезарь в книге II. {174}
XIX. Следующий за ним царь Альбанский Прока оставил после себя наследниками на равных правах двух сыновей, Нумитора и Амулия. (2) Тогда Амулий [разделил все наследство на такие две доли:] одну из частей составляла только сама царская власть, а другую — все остальное отцовское имущество и все, унаследованное от предков, и дал возможность брату Нумитору, который был старше по годам, сделать выбор, какую он пожелает взять себе долю. Нумитор предпочел царской власти все частное имущество и его доходы, Амулию же досталась царская власть. (3) Чтобы закрепить за собой обладание ею, он приказал убить на охоте сына брата своего Нумитора. (4) Затем он приказал также сделать весталкой сестру убитого, Рею Сильвию, под предлогом сновидения, в котором будто бы богиня Веста ему внушила, чтобы это было так сделано, в то время как на самом деле он принял такое решение, опасаясь, как бы от нее не родился кто-нибудь, кто стал бы мстить за обиды деда, как об этом пишет Валерий Анциат[74] в книге I. (5) Однако Марк Октавий и Лициний Макр передают, что дядя весталки Реи Амулий, охваченный любовью к ней, устроил ей засаду в роще Марса, учинил над ней насилие, едва стало светать при облачном и мрачном небосклоне, когда она шла за водой для совершения священнодействия: по прошествии установленного времени она родила близнецов. (6) Когда он узнал об этом, чтобы скрыть этот случай преступного зачатия, он приказал убить весталку, а ее детей представить ему. (7) Тогда (будто бы) Нумитор в надежде на будущее и на то, что если эти младенцы вырастут, они явятся когда-нибудь мстителями за перенесенные ими обиды, заменил их другими, а тех, своих настоящих внуков, дал на воспитание старшему пастуху Фаустулу.
XX. Однако Фабий Пиктор в книге I и Венноний[75] пишут, что дева весталка по обычаю и как было положено пошла за водой для священнодействий к источнику, который был в роще Марса, но внезапно среди дождя и грозы, потеряв свою спутницу, сочеталась с Марсом. Она была смущена, но вскоре успокоилась, утешенная богом, объявившим [ей] свое имя и предсказавшим, что рожденные ею будут достойны своего отца. (2) Когда царь Амулий узнал о том, что жрица Рея Сильвия родила близнецов, он прежде всего приказал отнести младенцев к реке и бросить их в ее текущие воды. (3) Однако те, кому это было приказано сделать, положили мальчиков в корыто и спустили у подножия Палатинского холма в Тибр, который в то время сильно разлился от обильных дождей. Но свинопас той местности, Фаустул, подсмотрел, как их (т. е. {175} близнецов) спустили в реку, а потом, когда вода начала спадать, увидел, как корыто, в котором были дети, зацепилось за дерево фикус. Крики младенцев были услышаны неожиданно появившейся волчицей; сначала она принялась их лизать, а потом дала им свои соски, отягощенные наполнившим их молоком. Фаустул спустился вниз, взял корыто и передал младенцев на воспитание своей жене Акке Ларенции. Так об этом пишут Энний в книге I и Цезарь в книге II. (4) Некоторые добавляют, что когда Фаустул подглядывал, то приметил также и дятла, который прилетел к младенцам с полным клювом пищи, очевидно, поэтому волк и дятел пользуются покровительством Марса. Дерево, у которого были брошены младенцы, было названо Питательным[76], потому что в его тени обычно отдыхает в полдень скот и здесь пережевывает свою пищу.
XXI. Валерий между тем пишет, что мальчиков, родившихся у Реи Сильвии, сам царь Амулий передал для убийства их рабу Фаустулу; но он, упрошенный Нумитором не убивать младенцев, отдал их на прокормление знакомой ему женщине Акке Ларенции, а женщину эту за то, что она торговала своим телом, звали волчицей. (2) Известно ведь, что так называются женщины, извлекающие выгоды из своего тела, поэтому и место, где они пребывают, называется лупанарием[77]. Когда дети подросли и стали способны обучаться свободным искусствам, они благодаря тайным заботам обо всем деда Нумитора прожили некоторое время в Габиях[78], чтобы изучить греческие и латинские науки. Итак, когда они возмужали, Ромул, узнав от воспитателя своего Фаустула, кто его дед, кто его мать и как с ней поступили, сейчас же отправился с вооруженными пастухами в Альбу. Амулий был убит, а дед Нумитор восстановлен во власти. Ромул получил свое имя от большой физической силы, так как известно, что по-гречески ???? значит «сила». Другой назван был Ремом, по-видимому, по причине своей медлительности, потому что людей с таким характером древние называли remores.
XXII. Итак, когда произошло все, рассказанное нами выше, и на том месте, которое теперь называется Луперкаль[79], было совершено жертвоприношение, [началась игра, в которой] все разбежались в разные стороны и, сталкиваясь, стали хлестать друг друга шкурами зверей. Было установлено, чтобы это осталось священной игрой при жертвоприношении у всего потомства; при этом Рем назвал своих людей Фабиями, Ромул — Квинтилиями. Оба имени до сих пор упоминаются в священнодействиях. (2) Однако во II книге Анналов понти-{176}фиков говорится, что Амулием были посланы люди, чтобы привести к нему Рема, пасшего скот. Так как те не осмелились применить к нему насилие, они выбрали удобное время для засады, когда Ромул отсутствовал: они придумали род игры, участники которой с завязанными за спиной руками зубами берут каменную мерку, какой обычно отмеряют (отвешивают) шерсть, и затем относят ее как можно дальше. (3) И вот Рем, полагаясь на свою силу, поручился отнести ее почти до самого Авентина, но, когда он дал связать себе руки, был схвачен и приведен в Альбу. Когда Ромул узнал об этом, он, собрав отряд пастухов и разделив его на сотни, роздал каждому по шесту с привязанными [к нему] пучками (манипулами) сена, которым придал различные формы, чтобы по этим знакам каждый легко мог следовать за своим вождем. (4) Отсюда пошел обычай, согласно которому солдаты, имеющие одинаковые значки, стали называться манипулярами. Так он (Ромул) сверг Амулия, освободил брата из оков, восстановил на царство деда.
XXIII. Итак, когда Ромул и Рем начали спорить по поводу основания города, в котором хотели царствовать на равных правах, Ромул выбрал показавшееся ему удобным место на Палатинском холме и хотел назвать город Римом, Рем же выбрал другой холм на расстоянии пяти миль от Палатина и хотел назвать это место по своему имени Ремурией, и спор между ними никак не разрешался; тогда в качестве судьи в этом деле привлекли деда Нумитора; он предложил обратиться за разрешением спора к бессмертным богам с таким условием, чтобы тот, кому боги первому пошлют благоприятные знамения, и был основателем города, дал ему свое имя и принял в нем полную власть. (2) Когда они начали гадания по птицам, Ромул — на Палатине, Рем же — на Авентине, то Рем первый увидел шесть одновременно летящих с левой стороны коршунов; тогда он послал к Ромулу сказать, что он уже получил указания богов, приписывающие ему основать город, пусть поэтому тот поспешит к нему прийти. (3) Когда Ромул подошел к нему и спросил, какие именно указания он получил, и тот сказал, что к нему во время гадания прилетело сразу шесть коршунов, Ромул воскликнул: «А я тебе покажу сейчас двенадцать коршунов!» И действительно, сейчас же за этими словами появились при блеске молнии и раскатах грома двенадцать коршунов. (4) Тогда Ромул обратился к Рему с такими словами: «Ну что же, Рем, увидев, что произошло, будешь ли ты настаивать на прежнем?» Рем, поняв, что он проиграл спор о царстве, сказал: «Много смелых надежд этого {177} города и дерзких его начинаний приведут к успешному их осуществлению». (5) Однако Лициний Макр в книге I пишет, что исход этого спора был губительный, ибо противящиеся Ромулу Рем и Фаустул были убиты. (6) Наоборот, Эгнаций в книге сообщает, что Рем не только не был убит в этом споре, но даже жил дольше Ромула. (7) Но с этими противоречивыми сообщениями писателей не согласна История Ливия, затмившая все в нашей памяти; в ней говорится, что после гадания по птицам Ромул назвал город по своему имени — Римом. Когда он укреплял его стеной, он издал приказ, чтобы никто не смел прыгать через вал; Рем же, насмехаясь над этим [распоряжением], перепрыгнул через него и, как передают, тут же был центурионом Целером убит заступом. Ромул (устроил) убежище для пришельцев…[80] {178}

Легенды и сказания древнего Рима
 

https://www.gumer.info/bibliotek_Buk...ry/Neih/03.php

ГЕРОИ И ЛЕГЕНДЫ
Эней

Могущественная и прекрасная супруга громовержца Юпитера, богиня Юнона, издавна ненавидела троянцев за нанесенное ей царевичем Парисом несмываемое оскорбление: он присудил золотое яблоко не ей, владычице богов, а богине Венере. Кроме этой обиды, знала Юнона о предсказании, сулившем любимому ею городу Карфагену, богатому и славному своей доблестью, которому она сама покровительствовала, гибель от потомков троянцев, ускользнувших из
разрушенной греками Трои. Да к тому же и троянец Эней, который стал во главе спасшихся жителей Трои, был сыном Венеры, посрамившей Юнону в споре богинь за титул прекраснейшей. Обуреваемая желанием отомстить за старые
обиды и предотвратить грядущие, богиня Юнона ринулась к острову Эолии, родине туч и туманов. Там, в необ®ятной пещере, царь ветров Эол держал закованные в тяжкие цепи "междоусобные ветры и громоподобные бури". Она
стала просить Эола, чтобы он выпустил на волю ветры и в страшной буре потопил корабли троянцев. Эол покорно выполнил просьбу великой богини. Он ударил трезубцем в стену огромной пещеры ветров, и все они с ревом и воем
рванулись на морской простор, высоко вздымая волны, сталкивая их друг с другом, нагоняя отовсюду грозные тучи, кружа и разбрасывая корабли троянцев, как жалкие щепки. Эней, об®ятый ужасом, смотрел, как погибают
его товарищи по оружию, как в клокочущей пучине исчезают один за другим троянские корабли. Изредка появлялись на поверхности волн тонущие пловцы, сорванные паруса, доски кораблей. И все это поглощалось морской бездной
без остатка. Три корабля были выброшены огромной волной на отмель, и обломки весел, мачт и трупы троянцев затянуты песком, три - брошены на прибрежные скалы. Властитель морей Нептун, потревоженный бешеной бурей,
разыгравшейся без его ведома, поднявшись на поверхность и увидев разметавшиеся по волнам корабли Энея, понял, что это козни Юноны. Мощным ударом трезубца он укротил бешенство волн и безумство ветров и с грозным
окриком: "Вот я вас!" - велел им немедленно возвратиться в пещеру к Эолу.
Сам же Нептун, промчавшись по волнам в колеснице, запряженной гиппокампами[*], успокоил взволнованную поверхность моря, своим трезубцем снял со скал засевшие в них корабли, остальные осторожно сдвинул с мели и
повелел волнам пригнать троянские суда к берегу Африки. Здесь стоял великолепный город Карфаген, основанный царицей Дидоной, бежавшей из Сидона[**], где постигло ее тяжкое горе - горячо любимого ею мужа Сихея
коварно убил возле алтаря ее собственный брат. Троянцы во главе с Энеем высадились на берег, приветливо встреченные жителями Карфагена. Гостеприимно открыла для них двери своего великолепного дворца прекрасная
Дидона.
[* Гиппокампы - водные кони из упряжки Нептуна, с рыбьим хвостом и перепончатыми лапами вместо передних ног с копытами.]
[** Город в Финикии.]
На устроенном в честь спасшихся троянцев пиру по просьбе Дидоны Эней начал рассказывать о захвате благодаря хитрости царя Одиссея Трои греками, разрушении древней твердыни троянцев и своем бегстве из охваченного
пожаром города по повелению тени Гектора, явившейся Энею в вещем сне в ночь коварного нападения греков на спящих троянцев. Тень Гектора приказала Энею спасти от врагов троянских пенатов и вывести из города своего отца -
престарелого Анхиса и маленького сына Аскания-Юла[*]. Эней с жаром живописал взволнованной Дидоне страшную картину ночной битвы в городе, захваченном врагами. Эней проснулся от стонов и звона оружия, которые
слышал сквозь сон. Взобравшись на крышу дома, он понял смысл губительного дара данайцев (греков), понял и страшный смысл своего сновидения.
Охваченный яростью, Эней собрал вокруг себя молодых воинов и ринулся во главе их на отряд греков. Истребив врагов, троянцы надели доспехи греков и уничтожили многих, введенных в заблуждение этой хитростью. Однако пожар
разгорался все сильнее, улицы были залиты кровью, трупы лежали на ступенях храмов, на порогах домов. Плач, крики о помощи, лязг оружия, вопли женщин и детей - что может быть ужаснее! Пламя пожарища, вырывавшее из ночной
темноты кровавые сцены убийства и насилия, усугубляли ужас и растерянность оставшихся в живых. Эней, набросив львиную шкуру, посадил на плечи своего отца Анхиса, который не имел сил идти, взял за руку маленького Аскания.
Вместе с женой Креузой и несколькими слугами он пробрался к воротам и вышел из погибающего города. Когда все они добрались до храма Цереры, стоявшего далеко на холме, Эней заметил, что Креузы нет среди них. В отчаянии, оставив в безопасном месте своих спутников, он вновь пробрался в Трою. Там Эней увидел страшную картину полного разгрома. И его собственное жилище, и дворец Приама были разграблены и подожжены греками. Женщины и дети смиренно стояли, ожидая своей участи, в храме Юноны были сложены сокровища, награбленные греками в святилищах и дворцах. Блуждая среди обгорелых развалин, Эней неустанно призывал Креузу, надеясь, что она откликнется. Он решил, что жена заблудилась в темноте или просто отстала в пути. Неожиданно перед Энеем предстала тень его супруги и тихо попросила не горевать о ней, поскольку ему предназначено богами царство на чужбине, а супруга его должна быть царского рода. Креуза, взглянув на Энея с нежностью, завещала ему заботу о маленьком сыне. Тщетно пытался Эней
удержать ее в своих об®ятьях; она рассеялась в воздухе как легкий туман.
[* Имя Юл не случайно, поскольку он считался основоположником рода Юлиев, к которому принадлежал римский император Октавиан Август, божественное происхождение которого воспевал Вергилий в своей поэме.]
Эней, погруженный в скорбь, не заметил, как вышел за пределы города и добрался до условленного места, где ожидали его близкие. Вновь подняв на могучие плечи старого Анхиса и взяв за руку сына, Эней ушел в горы, где ему пришлось долго скрываться. К нему присоединились те из троянцев, кому удалось спастись из разрушенного города. Построив под руководством Энея корабли, они незамеченными отплыли от родных берегов, навсегда оставив отчизну. Долго блуждал по бурным просторам вечношумящего моря Эней со своими спутниками. Их корабли миновали многочисленные острова Эгейского моря и с попутным ветром пристали к берегам острова Делоса, где находилось знаменитое святилище Аполлона. Там Эней обратился с молениями к светлому богу, умоляя даровать несчастным троянцам новую родину, город и святилища, где они могли бы закончить свои тяжкие странствия. В ответ, потрясая храм и окружающие его горы, разверзлись завесы пред статуей Аполлона и голос бога провещал, что обретут троянцы ту землю, откуда ведут они свой род, и воздвигнут в ней город, где будут властителями Эней и его потомки. И городу этому покорятся впоследствии все народы и земли. Обрадованные предсказанием, троянцы стали гадать, какую же землю предназначил им Аполлон. Мудрый Анхис, зная, что основателем священной Трои считался критянин Тевкр, решил направить троянские корабли к берегам Крита. Но когда они прибыли на остров, то на Крите разразилась чума. Энею и его
спутникам, пришлось оттуда бежать. В смятении Анхис решил вновь вернуться на Делос и снова обратиться к Аполлону. Но Энею во сне открыли боги, что истинная прародина троянцев находится в Италии, которую греки называют
Гесперией, и что именно туда следует ему направить свои корабли. И вот снова доверились троянцы морским волнам. Много чудес они видели, многих опасностей удалось им избегнуть. С трудом миновали они хищные пасти Сциллы
и водовороты Харибды, пробрались мимо опасного берега, населенного злобными циклопами, избежали лютости чудовищных гарпий и, наконец, видели страшное извержение вулкана Этны, этой "матери ужасов". Бросив якорь у
берегов Сицилии, чтобы дать отдых своим спутникам, Эней понес здесь страшную утрату - старец Анхис, его отец, не вынес всех тягот бесконечных странствий. Его страдания окончились. Эней похоронил его на сицилийской земле, а сам, стремясь попасть в Италию, был благодаря козням богини Юноны заброшен к берегам Африки.
С волнением внимала царица Дидона рассказу Энея. И когда кончился пир и все разошлись, не могла она отвлечься мыслью от прекрасного мужественного чужеземца, с такой простотой и достоинством поведавшего ей о своих
страданиях и злоключениях. В ушах звучал его голос, виделись ей высокое чело и ясный твердый взор знатного родом и украшенного доблестью гостя.
Никто из многочисленных вождей - ливийцев и нумидийцев, предлагавших ей вступить в брак после смерти мужа, не вызывал в ее душе таких чувств. Конечно, не могла знать Дидона, что эта внезапная страсть, охватившая ее,
была внушена ей матерью Энея, богиней Венерой. Не в силах бороться с нахлынувшими на нее чувствами, Дидона решила признаться во всем своей сестре, которая стала убеждать царицу не противиться этой любви, не
увядать в одиночестве, постепенно утрачивая молодость и красоту, а вступить в брак со своим избранником. Ведь не случайно боги пригнали корабли троянцев к Карфагену - видно, такова их воля. Терзаемая страстью и сомнениями, Дидона то водила с собой Энея по Карфагену, показывая ему все богатство города,. его изобилие и могущество, то устраивала пышные игрища и охоты, то снова приглашала его на пиры и слушала его речи, не сводя с рассказчика пылающего взора. К сыну Энея, Асканию-Юлу, особенно привязалась Дидона потому, что он и осанкой, и лицом своим живо напоминал ей отца. Мальчик был смел, с удовольствием принимал участие в охоте и отважно скакал на горячем коне по следам поднятого зверя.
Богиня Юнона, не желавшая, чтобы Эней основал новое царство в Италии, решила задержать его в Карфагене, обручив его с Дидоной. Юнона обратилась к Венере с предложением закончить вражду Карфагена с Италией путем соединения брачными узами Энея и Дидоны. Венера, поняв хитрость Юноны,
согласилась с усмешкой, поскольку знала, что предсказание оракула неизбежно сбудется и Эней попадет в Италию.
В очередной раз Дидона пригласила Энея на охоту. Оба они, блистая красотой и пышностью одежд, напоминали окружающим самих бессмертных богов.
В самый разгар охоты началась страшная гроза. Дидона и Эней укрылись в пещере и здесь при покровительстве Юноны вступили в брак. Повсюду разнеслась молва, что прекрасная и неприступная царица Карфагена назвала себя супругой троянца Энея, что оба, забыв о делах своих царств, думают только о любовных утехах. Но недолгим было счастье Дидоны и Энея.
По воле Юпитера Меркурий примчался в Африку и, застав Энея за достройкой карфагенской крепости, стал упрекать его за забвение указаний оракула, за роскошь и изнеженность жизни. Эней долго терзался, выбирая между любовью к Дидоне и чувством долга перед доверившими ему свою судьбу троянцами, терпеливо ожидавшими прибытия на обещанную им родину. И чувство долга победило. Он приказал тайно готовить корабли к отплытию, все еще не решаясь сообщить любящей Дидоне страшную весть о вечной разлуке. Но Дидона сама догадалась об этом, узнав о приготовлениях троянцев. Как безумная металась она по городу и, пылая от гнева, упрекала Энея в черной
неблагодарности и бесчестии. Она предрекала ему страшную гибель на море и на суше, сожаления о покинутой им любимой, бесславный конец. Много горьких слов излила Дидона на Энея. Спокойно, хотя и с душевной болью - ибо он
любил великодушную и прекрасную царицу, - отвечал ей Эней. Не может он противиться воле богов, его родная земля там, за морем, и туда обязан он отвезти свой народ и его пенатов, иначе поистине окажется бесчестным. Если
здесь, в Карфагене, - его любовь, то там, в Италии, - его отчизна. И выбора у него нет. Горе окончательно помутило рассудок Дидоны. Она велела воздвигнуть огромный костер из гигантских стволов дуба и сосны и положить
сверху оружие Энея, оставшееся у нее в спальне. Своими руками она украсила костер цветами, словно погребальное сооружение. Эней, боясь, что его решимость могут поколебать слезы и страдания любимой им царицы, решил
провести ночь на своем корабле. И, едва он сомкнул веки, как явился ему Меркурий и предупредил, что царица задумала помешать отплытию троянских кораблей. Поэтому следует немедленно с зарей отчалить и выйти в открытое
море. Эней перерубил канаты, дал команду гребцам и вывел корабли из гавани Карфагена. А Дидона, не сомкнувшая глаз, метавшаяся всю ночь на роскошном ложе, подошла к окну и в лучах утренней зари увидела паруса Энея далеко в
море. В бессильной ярости стала она раздирать на себе одежды, рвала пряди золотистых волос, выкрикивала проклятия Энею, его роду и земле, к которой он стремился. Она призывала Юнону, Гекату, фурий в свидетельницы ее бесчестья и молила их безжалостно отомстить виновнику ее страданий. Приняв страшное решение, она поднялась на костер и вонзила себе в грудь меч Энея.
Страшный вопль пронесся по дворцу, зарыдали служанки, завопили рабы, весь город был охвачен смятением. В этот миг Эней бросил последний взгляд на карфагенский берег. Он увидел, как осветились пламенем стены дворца
Дидоны. Не знал он, что там произошло, но понял, что царица совершила нечто страшное, равное ее отвергнутой любви и поруганной гордости.
И вновь корабли троянцев попали в страшную бурю, словно вняли боги проклятиям гневной Дидоны. Эней пристал к берегам Сицилии и, поскольку исполнилась годовщина со дня смерти его отца Анхиса, почтил его гробницу
жертвоприношениями и воинскими играми. А затем, повинуясь воле богов, направился в город Кумы, где находился храм Аполлона с прорицавшею его волю Сивиллою[*]. Эней направился в таинственную пещеру, где обитала
Сивилла.
[* Сивилла - пророчица, вдохновленная богами и предсказывавшая их волю. Их было несколько, самой престарелой из них была Кумекая Сивилла, к которой пришел Эней. Она была жрицей святилища Аполлона в Кумах.]
Там она предсказала вождю троянцев тяжкий, но славный удел. Эней обратился к Сивилле с просьбой помочь ему спуститься в подземное царство и встретиться с умершим отцом Анхисом. Сивилла ответила Энею, что вход в
подземное царство открыт для всех, но возвратиться оттуда живым для смертного невозможно. Прежде всего следовало умилостивить грозных богов царства. Под руководством Сивиллы Эней добыл священную золотую ветвь,
которую следовало принести в дар владычице подземного царства Прозерпине. Затем по указанию древней прорицательницы он сотворил все необходимые обряды и совершил жертвоприношения. Послышались леденящие ужасом звуки - загудела земля, завыли зловещие псы богини Гекаты, и сама она стала отворять вход в подземное царство. Сивилла велела Энею обнажить меч, ибо для того пути, по которому он намеревался направиться, нужна твердая рука и крепкое сердце. Прокладывая себе дорогу среди всевозможных чудовищ - гидр, химер, горгон, Эней направлял свой верный меч против них, но Сивилла раз®яснила ему, что это лишь призраки чудищ, бродящие в пустой оболочке.
Так добрались они до того места, где подземная река Ахеронт - мутный от грязи поток впадает в реку Коцит[*]. Здесь увидел Эней бородатого, в грязных лохмотьях, перевозчика душ умерших - Харона, который принимал в свою ладью одних, а других оставлял на берегу, несмотря на их рыдания и мольбы. И вновь раз®яснила Энею вещая Сивилла, что вся эта толпа - души непогребенных мертвецов, чьи кости на земле не получили вечного успокоения. Увидев золотую ветвь в руках Энея, Харон беспрекословно принял его и Сивиллу в свою лодку. Лежа в пещере на другом берегу, трехглавый пес
Цербер, вздыбив висящих на его шеях змей, свирепым лаем стал оглашать берега мрачной реки. Но Сивилла бросила ему куски волшебных растений, смешанных с медом. С жадностью проглотили все три пасти адского пса это лакомство, и чудовище, сраженное сном, распростерлось на земле. Эней и Сивилла выскочили на берег. Тут уши Энея наполнились стенаниями невинно казненных и пронзительным плачем умерших младенцев. В миртовой роще увидел Эней тени тех, кто погиб от несчастной любви. И неожиданно лицом к лицу встретил он Дидону со свежей раной в груди. Проливая слезы, тщетно молил Эней простить ему невольную измену, к которой вынудили его боги. Молча отошла прекрасная тень, отвернувшись от Энея, ничто не дрогнуло в ее бледном лице. В отчаянье благородный Эней забыл о цели своего прихода. Но Сивилла твердо повела его мимо кованых дверей Тартара, из-за которых неслись стоны, душераздирающие вопли и звуки страшных ударов. Там в чудовищных муках терзались злодеи, виновные в тяжких преступлениях перед богами и людьми. Следуя за Сивиллой, Эней подошел к порогу дворца владыки подземного царства и совершил обряд приношения золотой ветви Прозерпине. И вот наконец перед ним открылась прекрасная страна с лавровыми рощами,
зелеными лужайками. И звуки, наполнявшие ее, говорили о блаженстве, разлитом в самом воздухе, окутывавшем холмы и луга этой светлой земли.
Щебетали птицы, журча, лились прозрачные ручьи, слышались волшебные песни и звучные струны лиры Орфея. На берегах полноводного Эридана, среди благоухающих трав и цветов проводили свои дни души тех, кто оставил после
себя на земле добрую славу, - те, кто пал в честном бою за отечество, кто творил добро и красоту, кто нес людям радость, - художники, поэты, музыканты. И вот в одной из зеленых лощин увидел Эней своего отца Анхиса.
Старец встретил сына счастливой улыбкой и приветливыми речами, но как ни пытался Эней обнять нежно любимого отца, тот ускользал из его рук, подобно легкому сновидению. Только ласковый взгляд и мудрые речи были доступны для
чувств Энея. Вдалеке увидел Эней медленно струящуюся реку Лету. На ее берегах теснились души героев, которые второй раз должны были появиться в мире живых. Но чтобы забыть все, что видели они в прежней жизни, пили они
воду Леты. Среди них Анхис назвал Энею многих из его потомков, которые после того, как он обоснуется в Италии, воздвигнут вечный город на семи холмах[**] и прославят себя в веках искусством "народами править,
утверждать обычаи мира, покоренных щадить и сражать непокорных". На прощание Анхис дал Энею наставления - где ему высадиться в Италии, как бороться с враждебными племенами, чтобы достичь прочной победы. Так, беседуя, проводил он сына до дверей Элизиума, выточенных из слоновой кости. Эней, сопровождаемый Сивиллой, вышел в мир живых и смело двинулся навстречу ожидавшим его испытаниям.
[* Река слез.]
[** Анхис имел в виду Рим, расположенный на семи холмах - Палатинском, Капитолийском, Авентинском, Квиринальском, Виминальском, Эсквилинском и Целийском.]
Его корабли быстро достигли устья реки Тибр и поднялись вверх по течению, достигнув области, называвшейся Лациум. Здесь Эней и его спутники высадились на берег, и троянцы, как люди, слишком долго скитавшиеся по
морям и давно не видевшие настоящей пищи, захватили скот, пасшийся на берегах. Царь этой области Латин явился с вооруженными воинами, чтобы защитить свои владения. Но когда войска выстроились, готовые к битве,
Латин вызвал вождя пришельцев для переговоров. И, выслушав повествование о злоключениях знатного гостя и его спутников, царь Латин предложил Энею свое гостеприимство, а затем, заключив дружеский союз между латинами и
троянцами, пожелал скрепить этот союз браком Энея с царской дочерью Лавинией (так исполнилось предсказание несчастной Креузы, первой жены Энея). Но дочь царя Латина до появления Энея была просватана за вождя
племени рутулов, могучего и смелого Турна. Этого брака хотела и мать Лавинии, царица Амата. Подстрекаемый богиней Юноной, разгневанной тем, что Эней вопреки ее воле достиг Италии, Турн поднял рутулов на борьбу с чужестранцами. Ему удалось привлечь на свою сторону и многих латинов. Царь Латин, разгневанный враждебным отношением к Энею, заперся в своем дворце.
И вновь боги приняли самое непосредственное участие в войне, разгоревшейся в Лациуме. На стороне Турна была Юнона, Энея же поддерживала Венера. Долго шла война, погибли многие троянские и италийские герои, в
том числе и юный Паллант, выступавший в защиту Энея, сраженный могучим Турном. В решающем сражении перевес был на стороне воинов Энея. И когда к нему явились послы от латинов с просьбой выдать тела павших в битве для
погребения, Эней, исполненный самых дружелюбных намерений, предложил прекратить всеобщее кровопролитие, решив спор его единоборством с Турном.
Выслушав предложение Энея, переданное послами, Турн, видя слабость своих войск, согласился на поединок с Энеем.
На следующий день, едва взошла заря, в долине собрались войска рутулов и латинов, с одной стороны, и троянцы с союзниками Энея - с другой. Латины и троянцы стали размечать место для поединка. Блистая на солнце оружием,
воины окружили стеной поле битвы. На колеснице, запряженной четверкой коней, прибыл царь Латин, нарушивший свое затворничество ради столь важного события. И вот появился Турн в блестящем вооружении с двумя
тяжелыми копьями в руках. Его белые кони стремительно принесли могучего воина к месту битвы. Еще блистательнее был Эней в новых доспехах, подаренных ему матерью Венерой, которые выковал по ее просьбе сам бог
Вулкан. Не успели опомниться многочисленные зрители, как стремительно сблизились оба вождя и зазвенели мечи от мощных ударов, засверкали щиты, которыми умелые воины отражали вражеские выпады. Уже оба получили легкие раны. И вот Турн, не сомневаясь в своей мощи, высоко поднял свой огромный меч для решающего удара. Но сломался меч о несокрушимый щит, выкованный Вулканом, и Турн, оставшись безоружным, пустился бежать от неумолимо настигавшего его Энея. Пять раз обежали они все поле битвы, Турн в отчаянии схватил огромный камень и швырнул его в Энея. Но камень не долетел до вождя троянцев. Эней же, метко нацелив тяжелое копье, издали бросил его в Турна. И хоть прикрылся щитом Турн, но мощный бросок пробил чешуйчатый щит, и вонзилось копье в бедро вождя рутулов. Подогнулись колени могучего Турна, он склонился к земле. Раздался отчаянный вопль рутулов, потрясенных поражением Турна. Приблизившись к поверженному наземь врагу, Эней готов был пощадить его, но внезапно увидел на плече Турна блеснувшую знакомым узором перевязь, которую тот снял с убитого Палланта, друга Энея. Безудержный гнев охватил Энея, и, не внимая мольбам о пощаде, он вонзил меч в грудь поверженного Турна. Устранив своего страшного соперника, Эней вступил в брак с Лавинией и основал новый город Лациума - Лавинии. После смерти царя Латина Энею, ставшему во главе царства, пришлось отражать нападения могущественных этрусков, не желавших терпеть пришельцев, завоевавших славу доблестных и отважных воинов. Заключив союз с племенем рутулов, этруски решили покончить с дерзкими чужеземцами и их вождем. Но троянцы и латины, вдохновляемые своим мужественным царем, одержали верх в решительной битве с врагами. Битва эта была последней для Энея и последним подвигом, совершенным им. Воины Энея считали его погибшим, но многие рассказывали, что он явился своим сподвижникам прекрасный, полный сил, в сияющих доспехах и сказал, что боги взяли его к себе, как равного им. Во всяком случае, народ стал почитать его под именем Юпитера[*]. Сын Энея Асканий еще не достиг того возраста, в котором можно было юноше вручить всю полноту власти, и его именем управляла царица Лавиния, умная и дальновидная женщина. Ей удалось сохранить государство в целости и процветании. Возмужав, Асканий оставил царицу управлять городом Лавинием, а сам со своими друзьями и сподвижниками переселился к подножию Альбанской горы, основав город, названный Альбой-Лонгой[**], поскольку он протянулся вдоль горного хребта. Несмотря на свою юность, Асканий сумел добиться признания со стороны могущественных соседних племен, и граница между латинами и этрусками была обозначена по течению реки Тибр. Асканию наследовал его сын Сильвий, названный так потому, что он родился в лесу[***]. Царство Сильвия переходило от одного потомка Энея к другому. Среди них были цари Тиберин (утонувший в Тибре и ставший богом этой реки) и Авентин (его именем был назван один из холмов, на которых впоследствии расположился великий город Рим). И, наконец, власть получил царь Нумитор, в правление которого произошли все события, связанные с историей основания города Рима.

Pax Romana: культура набожных юристов
 

https://slon.ru/posts/54923
7 августа, 14:30

Автор-советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ

Термин Pax Romana («римский мир») впервые употребляет римский философ-стоик Луций Анней Сенека. Выражение прочно прижилось в исторической литературе, где оно обозначает в узком смысле эпоху относительно мира и процветания в период ранней Римской империи, а в более широком смысле – многовековую римскую гегемонию в западной части Евразии и тот порядок, который она установила. Именно римские социальные и культурные порядки и будут предметом этого очерка – в чем была их новизна и какое влияние на развитие мира они оказали.

Судить о том, как представляли себе мир и себя в нем древние, достаточно непросто, и в большей степени это наши догадки и проекции, а не факты. Добавим к этому еще и то, что представление о человеке как индивиде и личности, а не роли и месте в социуме, возникло от силы несколько столетий назад, и задача становится еще сложнее. Римская культура оставила достаточно текстов, написанных и римлянами, и о римлянах, и этот объем информации позволяет нам несколько лучше понять, в чем была особенность римлян.

Римляне отличались от других народов античного Средиземноморья тем, что в основе их культуры и миросозерцания лежал нормативизм. Римляне были людьми порядка, правил и закона. Представление о порядке в небесах и на земле пронизывает все культурные памятники римлян. Римские культурные легенды содержат истории про Ромула, убившего брата Рема за то, что тот перепрыгнул через священную борозду, обозначавшую будущую стену Рима, и тем сделал Рим уязвимым для врагов (Легенда о Ромуле и Реме многократно описана римскими авторами; в разных вариантах она есть у Тита Ливия, Плутарха, Тацита, Вергилия и др.); про отца-консула (Легенда о «Манлиевом правеже» – Тит Ливий. История Рима от основания горожа. Кн. VIII, гл. 7), казнившего за неисполнение приказа собственного сына; про царя-жреца, который торгуется с Юпитером, требующим человеческого жертвоприношения (Плутарх. Жизнеописание Нумы Помпилия. 15). Комментарий к римскому праву включает упоминание, что «в старые времена» при слушании дела о порубке виноградника тот, кто первый назовет их «виноградными лозами», а не «деревьями», как говорит параграф закона, проигрывает дело автоматически – в том числе и оттого, что закон связан с божественной справедливостью, его нормы подобны молитвам и заклинаниям, и справедливость не восторжествует в высшем мире, если хотя бы буква в произнесенном слове будет иной.

Великий римский поэт Публий Вергилий Марон, современник и приближенный основателя Римской империи принцепса Октавиана Августа, вложил в уста предка императорской династии Анхиза слова, с которыми он обращается к сыну Энею:

Одушевленную медь пусть куют другие нежнее,

Также из мрамора пусть живые лики выводят,

Тяжбы лучше ведут, а также неба движенья

Тростию лучше чертят и восход светил возвещают.

Ты же народами править, о Римлянин, властию помни –

Вот искусства твои – утверждать обычаи мира;

Покоренных щадить и сражать непокорных.

П. Вергилий Марон. Энеида, VI, 847

Эти строки были написаны, когда Рим был уже непобедимым гегемоном Средиземноморья, покорившим Карфаген (146 BC), Македонию и Грецию (146 BC), Испанию (218–19 BC), Понтийское царство (64 BC), Галлию (50 BC), Египет (30 BC) – в будущем римские границы прирастут только современной западной Германией (16 AD) Британией (54 AD) и различными территориями Восточного Средиземноморья, включая Иудею (4 AD).

Римляне осмысляли свое господство как священную миссию по установлению мира и права, утверждение лучших порядков. Историк Публий Корнелий Тацит описал, как римский полководец Квинт Петиллий Цериал, подавив восстание кельтских племен (тревиров и лингонов), якобы обратился к побежденным в городе Августа Тревиров (совр. Трир, Германия) с речью:

«Борьба за власть и междоусобные войны терзали Галлию, пока вы не приняли наши законы. С тех пор, сколько бы раз вы ни бунтовали, мы использовали свое право победителей для единственной цели – взыскивали с вас лишь то, что необходимо для поддержания мира… Во всем остальном мы с вами равны: вы командуете многими из наших легионов, вы управляете провинциями, и этими, и другими; нет ничего, что было бы доступно нам и недоступно вам. Добро, которое творят хорошие государи, приносит пользу и вам, хотя вы живете вдали от Рима; жестокость дурных обрушивается только на нас, стоящих рядом… Восемьсот лет сопутствовала нам удача, восемьсот лет возводилось здание Римского государства, и всякий, кто ныне попытается разрушить его, погибнет под развалинами… Любите же и охраняйте мир, любите и охраняйте Город, который все мы, победители и побежденные, с равным правом считаем своим. Перед вами выбор между покорностью, обеспечивающей вам спокойную жизнь, и упорством, таящим смертельную опасность…». (П. Корнелий Тацит. История, IV, 74)

Римские успехи были в немалой мере связаны с тем, что римская армия в сравнении с другими античными армиями была лучше дисциплинирована и организована, а после реформ Гая Мария стала еще и профессиональной. Боевая выучка и слаженность строя помогли Александру Великому покорить Персию, римляне вывели военное искусство на новый уровень и разгромили уже наследников Александра.
https://s1.hostingkartinok.com/uploa...a1f64ed64d.jpg
Римская империя в начале IV века
В. Николаев, www.ostu.ru

«Римский мир» был далеко не полным – Римскую республику, а затем Римскую империю не один раз ослабляли гражданские и династические войны изнутри, а на римских границах периодически начинались войны. Но в целом в сравнении с другими эпохами это был период продолжительного спокойствия, которое позволило развить экономику и культуру всего Средиземноморского региона.

У римлян впервые появляется знакомое нам понятие «честь» как характеристика личности в обществе. Честь римлянина – это что-то вроде высшей правоспособности индивида, как политической, так и гражданской, и в отличие от Европы она была кодифицирована как правовой и религиозный институт. Честь обреталась не только наследованием от заслуженных предков, но и общественной службой, причем иерархия магистратур (государственных магистратур) так и называлась – «порядок почестей» (cursus honorum), и полученные таким образом заслуги вносились в копилку родовой чести римлянина.

Дуэль для римского нобиля (члена наследных правящих сословий сенаторов и всадников) – полный нонсенс. Европейская дуэль восходит, скорее всего, к «божьему суду» поздних «правд» (судебников) германских народов, совмещенному с демонстрацией опыта и навыков членами воинского сословия. Судебные поединки были запрещены Латеранским собором 1215 года, но узаконены «Саксонским зерцалом» в 1230 году и практиковались вплоть до конца XV века, после чего их вытеснили частные дуэли.

Римлянин защищал свою честь исключительно в суде. (По свидетельствам иностранцев в России XVI–XVII вв., их удивляло то, что на Руси не было обычая поединка чести; вместо этого князья и бояре обращались на суд царя с просьбой о защите их чести. Сходство этого обычая с римским представлением о чести нельзя не отметить.) Унизить соперника можно было, заставив его проиграть иск, лишение чести было правовым актом (именно так и выглядела формулировка суда). Лишение чести равносильно поражению в тех или иных правах. Без чести в Риме нельзя владеть имуществом, писать завещания, избирать и избираться – словом, все, что римлянину важно, ему будет запрещено (Lendon J.E. The Roman Honor. In: The Oxford Handbook of Social Relations in the Roman World. Ed. Peachin, Michael. Oxford University Press, 2011. P. 377). Хотя римская «честь» совсем не похожа на честь поздней средневековой Европы, но именно из римских институтов выросли представления европейцев о правящем классе как «благородных» и «честных» – людях, наследующих со статусом и моральный авторитет, и нормы этичного поведения, а слово «подлый» вплоть до XX века во многих языках означало не только «аморальный», но и «низший класс, слуга».

Римскую религию часто считают тождественной греческой, но это неверное представление. Греки насчитывали несколько дюжин богов и полубогов, персонализировавших глобальные явления, и некоторое количество локальных богов и духов. У римлян количество только их собственных божеств исчислялось десятками тысяч, не считая духов предков, мест, духов-хранителей (в христианской мифологии превратившихся в ангелов-хранителей, а в исламской – в добрых и злых джиннов) и акцептованных божеств покоренных земель.

В греческой религии боги имели собственные интересы, не включавшие в себя благо рода человеческого, а самими богами правил рок (Ананке); по Платону (Платон. Государство, X; Тимей), богиня Ананке крутит веретено судеб, плетя время и жизни, а ось этого веретена – ось Земли (и, в геоцентрической системе, всей Вселенной). В римской религии боги и люди состоят в договорных отношениях, описывающих, что должны делать люди и что боги им за это дадут, – do ut des (даю, чтобы ты дал). Это не библейский глобальный Завет единого Бога с избранным народом, а множество сложноструктурированных предписаний, не дарованных свыше, а полученных постепенно в различных ситуациях. Бог так же связан обрядом, как и человек. Если человек совершил ритуал правильно – Бог обязан ответить: раскрыть будущее прорицателю, обеспечить удачу в бою и так далее.

Мы привыкли понимать религию как эмоциональную связь человека с тем, что он считает высшими мирами. Это понимание стало возникать только на закате античного мира по мере развития христианской богословской мысли. Для римлянина, с одной стороны, существование богов не было предметом веры – боги существуют, потому что все так считают, их существование публично. С другой стороны, римское благочестие (pietas) состоит в неукоснительном исполнении обрядов, в первую очередь возлияний, а суеверие (superstitio) – буквально «выход за рамки» – в отсебятине и самодеятельности в религиозных действиях. Персонально римлянин имеет полное право думать, что богов нет, что они – абстракции… но это не освобождает его от точного исполнения обрядов.

Римская религия – это тоже публичный закон, часть общественной организации и всеобщего порядка вещей. Христиан казнили не за то, что они не верили в божественность императора – в нее не верили и их судьи. Христиан казнили за то, что они отказывались откусить кусочек мяса, символически принесенного в жертву статуе императора, – что для судей так же подрывало порядок и закон, как, например, убийство или измена. Культ Христа римляне считали лишь «безмерно уродливым суеверием» (Описание суда над христианами см.: Переписка Плиния Младшего. Письмо Траяну №96). «Суевериями» римляне называли и другие восточные религии Египта, Иудеи, Финикии – эти модные, эмоционально насыщенные иностранные культы давали римлянам возможность выражать религиозные чувства, но в римское благочестие не вписывались. Практиковать «суеверные» восточные религии можно было лишь частным образом, то есть за закрытыми дверями, что делало собравшихся антиобщественным «тайным обществом», а религии автоматически «неблагочестивыми», и, следовательно, недопустимыми к публичному исповеданию – круг замыкался, и императоры периодически устраивали гонения на восточные культы. Поэтому же, возможно, христианство так стремительно превратилось в ведущую религию после отмены запрета на него императором Константином: для человека римской культуры официально разрешенная религия намного привлекательнее подпольной.

Культурный нормативизм прямо или косвенно способствовал созданию целого ряда достижений, которые современная культура получила от Рима или развила из римских заделов. Римское право, которое лежит в основе современного гражданского права, наиболее очевидное из этих достижений. Римское право, которое изучают правоведы, в целом возникло уже на излете империи, и его формирование в завершенную систему заканчивали уже наследники Рима, византийские императоры. Первое известное нам системное изложение римского права содержится в «Институциях» юриста Гая (ок. 161), юрист Папиниан (конец II в.) в трактатах «Вопросы» (Questiones) и «Ответы» (Responsa) подробно разобрал обширный круг различных правовых казусов, западноримский император Валентиниан III в 426 году издал закон Lex Citationum, о том, как суды должны применять комментарии различных юристов (приоритет получил Папиниан), а окончательная кодификация римского права, Сorpus Iuris Civilis, была создана в 530–533 годах по приказу императора Юстиниана его квестором Трибонианом и коллективом ученых юристов. Но общее отношение к праву как к правилам всеобщей игры, которые должны применяться строго, как написано, и к справедливости как торжеству писаной нормы – это отношение неизменно для римлянина любой эпохи. Идеи «суда по совести», «революционного правосознания», «друзьям все, врагам закон» и прочих способов прогнуть установленный порядок под произвол любого вида римской культуре чужды. Именно отсюда растут современные представления о «правовом государстве».
https://trueimages.ru/img/74/a9/6a406566.png
Чезаре Маккарти. Цицерон произносит речь против Катилины

Не всегда можно решить, какие римские инновации были созданы требованием нормативного сознания и строя, а какие – его создавали. Именно Рим стал местом, где античная риторика была окончательно возведена в свод правил. Наибольший вклад в превращение риторики в стройную систему, фактически в науку о речевой коммуникации, внесли Марк Туллий Цицерон (106–43 BC) и Марк Фабий Квинтиллиан (35–100) Понятно, что для народа, где суд – центр общественной жизни, публичная речь – важнейшее мастерство.

А вот римское инженерное дело и архитектура уже выходят за рамки простой любви к порядку во всем. Марк Витрувий Поллион, классик архитектурного дела, создал как философскую «триаду Витрувия» – прочность, польза, красота (firmitas, utilitas, venustas), так и описал множество строительных технологий и инженерных машин (возможно, не разработанных лично им). Так, в Риме появились акведуки, бетон, шахтная добыча минералов с подъемниками и колесами для откачки воды. Живое свидетельство этих достижений – купол Пантеона, возведенного в 124 году при императоре Адриане, который до сих пор остается самым большим неармированным бетонным куполом в мире. Здесь мы видим, как нормативное сознание породило инженерную науку.

Римские дороги – пожалуй, один из самых интересных примеров единства нормативного сознания и бытового практицизма. Римские дороги были, во-первых, сакральными объектами. Их строили с соблюдением ритуалов; уже упомянутый Ромул обозначал будущие ворота Рима, поднимая плуг во время священной вспашки. На них священнодействовали; европейское суеверие о ворожбе ночью на перекрестке дорог – родом из Рима. Верховный жрец республики носил титул «верховный строитель мостов» (pontifex maximus), что понималось и прямо, и в контексте religare – мосты на дорогах соединяли не только берега рек, но и символически мир богов с миром людей. Во-вторых, дороги были правовыми объектами. Их стандарты были внесены уже в древнейшие «Законы 12 таблиц», а их поддержанием ведали специальные официалы (государственные чиновники) – кураторы (Ray Laurence. The Roads of Roman Italy: Mobility and Cultural Change. Taylor & Francis, 2002). В-третьих, это были сложные инженерные объекты: самые качественные и важные дороги имели несколько подушек, дренаж и твердое покрытие. Мостовые Помпей, как показали раскопки, прослужили без капитального ремонта свыше 150 лет, хотя за это время колеса повозок протерли в их камнях глубокие колеи, в некоторых местах до полуметра. И в-четвертых, без дорог был бы невозможен «римский мир» – по ним возили товары, шли путешественники, ехали курьеры и почтальоны, а при необходимости стремительным походным шагом шли легионы – посадить или сместить императора, подавлять мятежи покоренных народов или покорять Риму новые земли. Так замыкается круг нормативистского мировоззрения.

Даже современный свадебный обряд для нас придумали римляне. Обручение кольцом; белое платье «чистой» невесты, в которое ее одевают мать и подружки (в Риме эту роль исполняли «жены непорочны» – унивиры-«одномужние»); публичные обеты верности; рис (в Риме – орехи) на плодовитость; жених переносит невесту в новый дом через порожек; невеста кидает подружкам свой букет на скорую свадьбу (в Риме невеста несла не букет, а факел) – вся эта красочность родом из Рима (Hersch, Karen K. The Roman Wedding: Ritual and Meaning in Antiquity. Cambridge University Press, 2010). Во всем мире, кроме Индии и стран Дальнего Востока, пары сочетаются по римскому обряду, да и наследники Ашоки и Конфуция все чаще меняют традиционные платья и наряды на римскую фату. Римский порядок был сложен и развернут, но не был скучен.

Нормативный Рим создал и идейный, и материальный, и бытовой фундамент, на котором стоит современная европейская цивилизация. Набожный юридизм с веками забылся, но любовь к закону и гармонии осталась и дала множество всходов, пользу от которых мы получаем и сейчас.

…И явится весомо, грубо, зримо,

Как в наши дни вошел водопровод,

Сработанный еще рабами Рима.

Рим первых царей
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/proleg.htm
http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/index.htm

Предисловие

Данная работа посвящена исследованию Рима в начале царской эпохи. Она открывается вводной главой, включающей обзоры научной литературы и использованных, источников. Оба обзора написаны с таким расчетом, чтобы дать общее представление, потому что исследованию каждого из вопросов, которые служат содержанием последующих глав, предпосылается соответствующий очерк. В нем дается анализ состояния изученности темы, а также источников, непосредственно к ней относящихся. Именно поэтому в той части первой главы, которая посвящена научной литературе, мы старались сосредоточиться на главных направлениях в историографии проблемы, не стремясь рассмотреть все, даже полезные с точки зрения наших интересов труды, если они касались более частных вопросов. То же самое относится и к разбору источников. В первой главе мы стремились охарактеризовать в первую очередь источники по их видам и типам, отмечая главные черты и специфику в применении к работе над избранной проблемой.

В работе, естественно, часто упоминается Ромул, Ромулов Рим, ромулово время. У нас нет оснований считать Ромула вполне исторической личностью, реальным персонажем. Но мы опускаем, говоря о нем, эпитет «легендарный» не случайно. И дело не в том, что его пришлось бы повторять слишком часто, а в том, что в личность Ромула вкладывается определенный смысл. Не вдаваясь здесь в характер имени основателя Рима, чему посвящены специальные страницы настоящей работы, заметим лишь, что в нем слились воспоминания не об одном, а, вероятно, о нескольких людях, что его деяния явили собой некий итог их деятельности. Кроме того, разумеется, ему были приписаны действия последующих, в том числе вполне реальных царей, точные представления о которых за давностью стерлись. В Ромуле можно видеть символ определенных явлений, за его именем стоят действительные

4

исторические факты и процессы, события, связанные с целой плеядой живших в конце IX — начале VIII в. до н. э. вождей.

С именем Ромула все определеннее связывают сейчас хронологический аспект — начала римской истории именно раннего железного века. Это необходимо оговорить, поскольку хронологические рамки древнейшей истории Рима значительно расширились. Так называемая «римская вилланова» перестала считаться первым поселением на месте вечного города. В настоящее время с помощью археологии доказано обитание людей на притибрских холмах по крайней мере с середины II тыс. до н. э. Не считаться с этим обстоятельством нельзя. Но оно понуждает нас к уточнению терминологии. В многовековой истории Древнего Рима следует выделить древнейшую стадию, конечным рубежом которой является начало царской эпохи. II тысячелетие — это только еще истоки Рима. Сам Рим, персонифицированный в фигуре Ромула, начинается в эпоху раннего железного века; эта стадия обретает воплощение и в более реальной личности Нумы.

Время правления этих двух царей — важный рубеж и потому, что история здесь выходит за рамки лишь угадываемых направлений развития, т. е. становится подлинной историей, и потому, что в это время отчетливо обозначаются процессы, ведущие Рим от первобытности к архаическому государству. Именно на заре царской эпохи высвечиваются те явления, которые сопровождают процесс формирования Римского государства; именно в правление первых царей выявляются общественные формы, сопутствующие становлению Римского государства и проливающие свет на генезис римского полиса. Выяснение этих процессов и является целью настоящей работы.

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/1-1-1.htm

Глава I. ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

§ 1. СОСТОЯНИЕ ИЗУЧЕННОСТИ ПРОБЛЕМЫ

Древнейшему периоду римской истории посвящено немало работ. В изучении древнейшего Рима существует давняя традиция. Говоря о ней, невозможно не назвать имени Б. Г. Нибура [1], основоположника критического метода в истории. В соответствии с имевшимися тогда источниками Нибур основывался в изучении Рима на античной традиции, в которой видел достоверное зерно. Это было безусловным достижением историографии античной истории начала XIX в., выступлением против ограниченности рационалистического метода французской науки, нашедшего своего наиболее яркого и решительного представителя в лице Луи де Бофора [2]. По справедливому мнению Нибура, анналистическая традиция учитывала устное поэтическое творчество древних римлян. Правда, увлеченный такой идеей, Нибур излишне расширил его диапазон, домыслив существование в Риме героических песен, наподобие греческих. Такого величественного эпоса у римлян не обнаружено, однако в наличии родовых преданий вряд ли следует сомневаться [3]. И это обстоятельство предопределяет наше положительное отношение к представлению Нибура о многих персонажах, фигурирующих в античной традиции, как о реальных действующих лицах древнейшей римской истории. Тонкая интуиция исследователя, основанная на огромной эрудиции, позволила Нибуру считать историческими личностями Тарквиниев, что было впоследствии подтверждено археологически, а также Горациев и

---------------------
[1] Niеbuhr В.G. Römische Geschichte. Berlin, 1853.

[2] Историография античной истории. Под. ред.В. И. Кузищина. М., 1980, с. 40; Немировский А. И. Историография античности. Воронеж, 1974, с. 8.

[3] См.: Модестов В. И. Лекции по истории римской литературы. Спб., 1868, с. 55 — 56.

6

Куриациев, сага о которых была впоследствии истолкована как свидетельство реальных социальных феноменов примитивного Рима.

Вместе с тем Нибур использовал метод аналогий, с помощью которого сумел разглядеть в древнем римском обществе родовую организацию. И хотя ученый считал римские роды искусственно созданными, акцент в оценке его вклада в исследование Рима следует ставить не на этом его утверждении, а именно на признании им родового устройства как основы древнейшего общества на притибрских холмах. Этот вывод Нибура был принят Т. Моммзеном [4], а затем отмечен Ф. Энгельсом [5] и вошел в современную науку. Принципиальное значение придается ему в советской историографии. Основываясь на методе аналогий, Нибур высказал свое суждение и о царской власти в Риме. Он сравнивает римских царей с гомеровскими басилеями и считает их не монархами, самодержцами, а скорее должностными лицами. Нибуру принадлежит также тезис о первоначальной равнозначности понятий «римский народ» и «патриции», тоже получивший признание в советской науке. Меньшее влияние оказало на последующих историков важное наблюдение Нибура, касающееся этнического состава раннего Рима, в котором он видел не только италиков, т. е. латинов и сабинов, но и предшествующее им население — пеласгов, тирренов.

Начало отхода от этого представления было положено Т. Моммзеном, который решительно объявил римлян латинами с незначительным вкраплением сабинян. Однако значение трудов Моммзена в изучении раннего Рима, конечно, не в этом. Он дал в своей «Истории Рима» целостный очерк царского периода на фоне этнической и социальной истории ранней Италии в ее противоречии с греческой, в противоречии, обусловленном, по его мнению, духовным различием эллинов и италиков.

Но отсутствие археологической базы исследования, а также ограниченность буржуазного мировоззрения, проявившегося в «индогерманских» воззрениях и идеалистическом объяснении исторического процесса, не позволили этому гиганту буржуазной историографии верно трактовать социальную структуру и характер ранней римской общины, а также специально выделить начальный этап развития царского Рима.

Последующее изучение древнейшего Рима шло в русле критики античной традиции. Ближайшие ученики и последователи Нибура придерживались его принципа критицизма и дали блестящие образцы его применения. Труды античных авторов скрупулезно исследовались на протяжении всего XIX в. Анализировался каждый эпизод, каждая версия и даже фраза. Исключительно целеустремленно критиковался Ливий как автор наиболее целостной картины римского общества на длительном пути его развития, начиная с древнейших времен. В процессе изучения античной, прежде всего ливианской традиции, оттачивалось критическое перо. Особенное недоверие вызывали рассказы


---------------------
[4] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1936, с. 36.

[5] См.: Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. — Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 169.

7

о ранних ступенях развития Италии и Рима. В результате к началу XX в. усилиями историков вся царская эпоха была отнесена к разряду легендарной истории. Этот стереотип характеризует не только зарубежную, но и отечественную историографию. Следствием таких обстоятельств явилось определенное перемещение интереса ученых в области римской истории в сторону Республики, в том числе и ранней, в пределах которой пытались уловить элементы истинных фактов и событий.

Логическим завершением нарастания критики традиции в антиковедении был гиперкритицизм, нашедший наиболее яркое проявление в научном творчестве итальянского исследователя Этторе Пайса [6]. Разумеется, историческая наука не могла быть совсем обособленной от других сфер идеологической жизни. Поэтому и гиперкритику нельзя считать только результатом внутреннего развития исторической науки и специфических методов исследования. Гиперкритицизм, как нам представляется, явился отражением агностических воззрений, распространившихся в период перехода капитализма в монополистическую стадию, как бы их проекцией на область историографии.

Однако господство гиперкритических представлений в буржуазной науке не могло быть вечным. Отходу от них способствовало накопление положительных знаний. Конец XIX и начало XX в. были ознаменованы плодотворными раскопками на территории собственно Рима. Джакомо Бони обследовал римский Форум, Вальери — Палатин; Рим и его окрестности изучал Пинца. Благодаря этим раскопкам была выявлена культура раннего железного века на территории Рима. Богатый археологический материал не только пробуждал интерес к ранней стадии римской истории, но и заставлял соотносить материальные остатки древнейшей эпохи с рассказами о ней античных авторов. Так было поколеблено мнение об абсолютной легендарности античной традиции о раннем Риме. И сам Э. Пайс в своей «Критической истории Рима» [7] занялся выяснением корней римских саг, показав увлекательный пример восстановления географических и этнографических реалий, считавшихся безнадежно утраченными для познания далеких эпох.

История формирования города привлекала внимание ученых со времени Нибура. Была выделена первая фаза, совпадавшая с поселком на Палатине, который в соответствии с традицией считался первоначальным ядром Рима, или Квадратным Римом (Roma Quadrata), ограниченным Ромуловым померием. Археологическое обследование территории Рима выдвинуло проблему римской топографии. Сведения древних о первичных поселениях на холмах Палати-не и Квиринале получили материальное подтверждение. Однако в зоне первичного обитания благодаря раскопкам оказался и Эсквилин. Эсквилинские ранние памятники направили мысль ученых на отрицание традиции о приоритете Палатинского поселка перед другими и о его значении

---------------------
[6] Pais E. Storia di Roma, v. I. Torino, 1898; Хвостов В. М. Новый труд по критике римской традиции. М., 1902.

[7] Pais E. Storia critica di Roma durante i primi cinque secoli. Roma, 1913 — 1920.

8

как объединительного центра. С работ Пинцы образование города стали видеть в синойкизме сосуществовавших разрозненных поселков на римских холмах.

Восстановление римской топографии в сопоставлении с известиями древних авторов о возникновении Рима как города выводили историческую науку на осмысление терминов, приложимых древними к характеристике раннего Рима. В работе Е. Корнеманна [8] был поставлен вопрос о соотношении понятий «полис» и «урбс». По нашему мнению, он полностью не решен, поскольку еще требует специального рассмотрения содержание термина «полис» в применении к Риму. Вместе с тем Корнеманн фактически выдвинул проблему становления Рима как города, которому предшествовали паги (pagi) и бурги (oppida).

Таким образом, в первые десятилетия нашего века благодаря введению в научный оборот новых археологических материалов были расширены знания о ранней ступени истории Рима, т, е. Рима начала железного века, главным образом в отношении очертаний города, расположения его поселений и некрополей, а также материальной культуры, представленной в погребениях. Знакомство с обрядом погребений и погребальным инвентарем вместе с тем оживило интерес к этнической характеристике раннего Рима. Были высказаны соображения, что разница типов захоронений обусловливалась различной этнической принадлежностью погребенных (Ф. фон Дун [9] ). Нужно отметить также, что в указанный период римские материалы рассматривались еще без необходимых сопоставлений с общеиталийскими.

В период между мировыми войнами, особенно в 20-е и 30-е годы, по всему Апеннинскому полуострову проводились археологические изыскания. Это подготовило почву для рассмотрения собственно римских памятников материальной культуры не только в общелатинском, но и в общеиталийском контексте. Значительное развитие в этот период этрускологии позволило окончательно выделить в пределах царского Рима этап этрусских правителей как личностей исторических. Продолжение раскопок на римском Форуме в районе храма Весты дало возможность пробить первую брешь в представлениях о доэтрусской фазе царского периода в Риме как полностью легендарной. Благодаря находкам А. Бартоли, которые, правда, были интерпретированы им уже позже, в 1961 г., создались реальные условия, чтобы позднее в ранг исторических личностей был возведен Нума Помпилий. Обзор итогов археологических работ этого времени в центре Рима был сделан Джузеппе Лульи [10] в 1946 г.

Существенное значение имели и лингвистические исследования. В италийской, прежде всего латинской, лексике был обнаружен большой круг грамматических форм и имен собственных, особенно топонимов, принадлежащих доиталийскому населению, автохтонам Италии. В силу господствовавшей в Италии фашистской доктрины достижения лингвистики толковались расширительно и служили развитию теории

---------------------
[8] Kornemann E. Polis und Urbs. — Klio, 1905, Bd 5.

[9] Duhn Fr. von. Italische Gräberkunde, T. I. Heidelberg, 1924.

[10] Lugli G. Roma antica il centro monumentale. Roma, 1946.

9

автохтонизма, искажавшей реальную картину истории и прежде всего этнических и культурных процессов в древнейшей Италии. Наиболее видным выразителем автохтонизма был Дж. Серджи [11]. Работа этого исследователя наряду с неоправданным преувеличением роли доиталийского этнолингвистического субстрата привлекла внимание к доиндоевропейскому населению Апеннинского полуострова, о котором после Нибура почти не писали. Лишь фундаментальный труд В. И. Модестова [12], не потерявший значение и до настоящего времени, составил контраст нараставшему в европейской науке потоку индогерманизма, буквально потопившему в межвоенное время всякие воспоминания о культурном значении доиндоевропейских элементов в древнейшей Италии.

Отражением противоречивого и трудного пути развития итальянской науки в области романистики, выдвигавшейся благодаря обладанию массой вновь найденных археологических и эпиграфических источников на передний план европейской буржуазной историографии, было творчество П. Дукати [13]. Его книга «Как возник Рим» с точки зрения интересующей нас проблемы представляет собой наиболее значительное явление буржуазной исторической науки. В ней не только преодолены крайности как автохтонизма, так и индогерманизма, но и осуществлен фактический отход от гиперкритического отношения к античной традиции. Особенно следует отметить исследовательскую манеру Дукати, состоявшую в «наложении» данных традиции на добытый археологический материал для определения последовательности этнокультурных напластований в доримской Италии. Эту методику мы считаем чрезвычайно плодотворной. В книге Дукати прослеживается социально-политическая и культурная история царского Рима, включая время первых царей. Несмотря на богатство ее содержания, она, однако, оставляет открытыми многие важнейшие вопросы, прежде всего социального строя древнейшего Рима.

В послевоенное время вышло много литературы, посвященной специально царскому периоду, в том числе проблеме происхождения Рима, зачастую даже под одинаковым или почти одинаковым названием — «происхождение» или «возникновение» Рима. Это закономерное явление, связанное в первую очередь с двумя обстоятельствами: 1) постоянным расширением количества источников, особенно в результате археологических раскопок и анализа лингвистических материалов; 2) переоценкой античной традиции, основанной на изучении новых данных этих источников.

В 1960 г. в Италии вышел сборник, посвященный столетию открытия культуры виллановы [14]. В его создании приняли участие ученые Италии, ФРГ и Швеции. В нем был подведен итог огромной археологической работе по изучению всей доримской Италии, в том числе и

---------------------
[11] Sergi G. Da Alba Longa a Roma. Torino, 1934.

[12] См.: Модестов В. И. Введение в римскую историю, ч. I. Спб., 1902.

[13] Duсati P. Come nacque Roma. Roma, 1939.

[14] Civilta del ferro. Documenti e studi publicati per cura della Deputazione di storia patria per le provincie di Romagna, v. VI. Bologna, 1960.

10

Лация, неотделимой частью которого является Рим. Сборник проникнут идеей (особенно подчеркнутой в статьях Л. Лауренци и П. Лавиозы Замботти) об исключительной значимости периода раннего железа для истории всей Западной Европы и Италии. Однако развитие культуры на Апеннинском полуострове, по мысли авторов, тесно связано со Средиземноморьем и обязано вкладу различных этнических элементов, появление которых в Италии можно фиксировать достаточно точно с III тыс. до н. э. Между фазами террамарской и апеннинской культур бронзового века и виллановой была четко выделена в приморских районах, как на Адриатике, так и на Тирренском побережье Италии, культура протовиллановы, которую заметил еще Патрони. Она характеризуется кремациями, использованием биконических оссуариев, декорированных насечкой, квадратными бритвами, килевидными сосудами из глины импасто и связывается с притоком этнических волн с востока, т. е. из северо-балканского района. Датируется протовилланова 1200 — 1000 гг. до н. э., а вилланова в Этрурии, близкой Риму, — 1000 — 800 гг. до н. э. Это вносит уточнение в хронологию Рима эпохи раннего железа.

На основе изучения культур этого времени в разных районах и их связи был намечен путь разных этнических волн по Италии, что служит продвижению наших знаний и о римском этногенезе. В статье Р. Перони в этом сборнике обосновывается с помощью анализа нового материала погребений на римском Форуме, Палатине, Эсквилине и форуме Августа хронологический приоритет ряда могил с кремациями перед могилами с ингумациями на Форуме. Ученые считают последние принадлежащими сабинам.

Решающее значение имели результаты раскопок, проводившихся па территории Рима главой шведской школы археологов-античников Э. Гьёрстадом на римском Форуме и Бычьем рынке и итальянскими археологами (Кареттони, Пульизи, Торелли и др.) на Палатине, которые продолжаются и по сей день под руководством П. Романелли. Публикации находок начались уже с 50-х годов. Их материалы влияли на отношение к сообщениям античных авторов о царском периоде, а также вызвали к жизни проблему датировки селений на территории Рима.

Углубившиеся лингвистические исследования действовали в том же направлении. Эти тенденции явственно проступили в творчестве Роберто Парибени [15]; первый том его «Истории Рима» посвящен царскому периоду, который излагается с существенными замечаниями о достоверности римской традиции.

Одним из первых, кто ясно выразил новый источниковедческий принцип, был М. Паллотино [16], ныне крупнейший авторитет в области древнейшей истории Рима, этрускологии и итальянской археологии. В своей статье «Первоначальный Рим» он объявил, что археологические находки подтверждают правильность сообщений традиции об

---------------------
[15] Paribeni R. Storia di Roma, v. I. Le origini e il periodo regio. Bologna, 1954.

[16] Pallotino M. La prima Roma. — SR, 1957, N 3, p. 256 — 268.

11

архаическом Риме как для периода этрусского господства, так и для более раннего времени. Рождение Рима, по его мнению, шло в русле прогресса, общего для всего Тирренского побережья Италии в VIII — VII вв. до н. э., состоявшего в синойкизме разрозненных деревень в единый организм, аналогичный греческим полисам, созданным греками-колонистами. Блеск урбанизации был достигнут Римом при этрусках. Но латинский характер языка римлян, согласно Паллотино, доказывает ложность современных теорий, приписывающих этрускам первое урбанистическое образование па притибрских холмах. Эта небольшая статья имеет принципиальное значение. Она открыла целую серию работ как ее автора, так и других историков, рассматривавших происхождение Рима под углом зрения складывания городского центра как выражения «высшей цивилизации» и появления «исторических наций». Паллотино вместе с тем разграничил понятия «урбанизация» и «цивилизация», что получило развитие в его последующих работах.

Основываясь на вновь открытых источниках, критически используя, но не отвергая традицию, строит свои исследования П. Де Франчиши [17]. В докладе на Х Международном конгрессе исторических наук (1955) он выдвигает проблему социальной и политической характеристики архаической римской общины, которую он развивает особенно тщательно в монографии «Первоначала Рима» [18].

В 50-х годах на том же источниковедческом принципе, исходя из материалистического понимания истории, развертывает свою научную деятельность Ф. Де Мартино, видный деятель Социалистической партии Италии. Кумуляция его взглядов на ранний Рим содержится в I томе его четырехтомного труда «История римской конституции» [19]. В нем рассматривается не только система римского права или государственных учреждений, но и их генезис в условиях существования и развития гентильной организации и образования государства.

Ссылаясь на положения, выдвинутые Ф. Энгельсом в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства»» Ф. Де Мартино отрицает патриархальную теорию и рассматривает историю складывания римской государственности в связи с социально-экономической структурой Рима. Он обращает внимание на характер территориальных единиц у италиков, отмечая разницу между pagus и oppida, с одной стороны, а также oppida, urbs, polis — с другой. Подчеркивая, что государство является продуктом исторического развития» ученый считает, что возникавшие объединения с центром в латинских oppida не знали государства, как и первоначальное объединение gentes на территории Рима не было общиной государственного характера, и их селение не было еще civitas.

Эволюция Рима к установлению государственных начал произошла, по мнению ученого, под влиянием этрусков. Пути исторического

---------------------
[17] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955,p. 61 — 166.

[18] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1S59.

[19] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 34 — 74.

12

развития римлян и италиков, таким образом, разошлись. Этруски создали civitas, которую Де Мартино идентифицирует практически с полисом. Civitas победила партикуляризм гентильных групп. Италики же оказались лишь на уровне pagus и tribus, поскольку природные и исторические условия, в которых они находились, не дали экономических возможностей для образования у них полиса. Де Мартино делает принципиально важное замечание, что государство в Риме, сложившееся в эпоху этрусской монархии, было ознаменовано созданием города со стенами и храмами и объединением gentes в гражданскую общину. Иными словами, Де Мартино отметил разницу между городом как огороженным местом и как государством. Вместе с тем раннее Римское государство он назвал гражданской общиной. Очевидно, что он понимал под общиной разные организмы как догосударственного, так и государственного характера.

В работах Де Франчиши и Де Мартино по сути дела был четко поставлен вопрос о формировании Рима не как города, а как общины.

Преодоление гиперкритического отношения к античной традиции получило освещение в двух работах, как бы подводящих итоги этой тенденции в новейшей историографии. В 1963 г. вышел из печати «Предварительный доклад о происхождении Рима» А. Момильяно [20], заявившего, что на основе сопоставления данных разных источников можно говорить о том, что литературная традиция при всей ее сомнительности может служить нашим гидом в познании раннего Рима. Сообщения древних, по его мнению, могут верно осветить «конституционное, политическое и территориальное развитие Рима от основания urbs до конца монархии».

Детально рассматривая археологические данные, Р. Блок в книге «Тит Ливий и первые века Рима» [21] (1965) уделил специальное внимание ливианской традиции. Блок подчеркивает, что сообщение Ливия о Ромуловом поселении на Палатине получает новое подтверждение в археологическом обследовании Гермала, результаты которого опубликованы С. Пульизи, П. Романелли и другими в 1951 г. В северозападном углу Палатина в туфовом грунте были обнаружены углубления, соответствующие основаниям стоявших здесь некогда хижин, форма их повторяется в погребальных урнах VIII в. до н. э. самого Рима, района Альбанских гор и Южной Этрурии. Эти хижины, по словам Блока, «подводят основание под легенду о Ромуле, точнее говоря, фундируют легенду об основании Рима в указанное время». Из сообщений традиции следует, что превращение Рима в город в собственном смысле этого слова произошло при этрусских царях, т. е. в VI в. до н. э. Р. Блок находит новое доказательство верности этой датировки в материалах раскопок, осуществленных Гьёрстадом в середине 50-х годов. Именно к началу VI в. до н. э. относится процесс исчезновения хижин на месте будущего Форума, который тогда же впервые замащивается.

---------------------
[20] Momigliano A. An interim Report of the Origins of Rome. — JRS, 1963, v. LIII, pars I, II, p. 95-121.

[21] В loch R. Tite Live et les premiers siecles de Rome. Paris, 1965.
13

Ливианская традиция, согласно Блоку, содержит сведения, позволяющие полагать, что первоначальный Рим состоял из разнородных по своей этнической принадлежности поселков и что его древнейшими жителями были латины и сабины. Достоверность этого сообщения составляет предмет давнего спора. Отталкиваясь от разнохарактерности погребальных обрядов могил Форума, а также от вывода Гьёрстада о возникновении Рима путем слияния отдельных поселков, а не посредством расширения единого ядра (что доказывал еще Пинца), Р. Блок высказывает мнение о достоверности упомянутых сообщений Ливия. Из рассказа Ливия следует, что с утверждением этрусской династии Рим превратился в процветающий, богатый город. Археологическое изучение Рима выявило остатки массивной городской стены, мощения Форума, следы храма Юпитера на Капитолии. Р. Блок правомерно расценивает эти археологические данные как подкрепление ливианской традиции.

Характерной чертой в изучении древнейшего Рима в 50-е и особенно 60-е годы явилось внимание к хронологическому аспекту проблемы. В значительной мере это стимулировалось интерпретацией Э. Гьёрстадом данных, добытых при раскопках на римском Форуме, а также опубликованных им материалов из коллекции Нардони, которые составили уже несколько томов[22]. Их истолкование изложено в нескольких работах Гьёрстада, особенно значительными из которых являются книга «Легенды и факты древней Римской истории» [23] и статья «Внутриполитическая и военная организация в раннеримское время»[24] во II томе многотомного издания «Подъем и закат Римского мира» (1972), посвященного И. Фогту.

Гьёрстад выделяет две основные фазы в истории архаического Рима: первая соответствует поселениям энеолитического и бронзового века, вторая — раннего железного века. Обе фазы определяются как догородская эпоха. Последняя фаза, по его мнению, начинается между 1000 — 800 гг. до н. э. и делится на четыре периода: I. 800 — 750; II. 750 — 700; III. 700 — 625; IV. 625 — 575. Эта периодизация основывается Гьёрстадом на стратиграфических исследованиях преимущественно в районе equus Domitiani на Форуме, где им обнаружено 29 слоев, из которых слои 20 — 22 он отнес к царскому времени, а 23 — 29 — к примитивным поселениям, более ранним, чем царский Рим.

В начале железного века, по Гьёрстаду, появляются деревни на высотах Палатина, Эсквилина, Квиринала и, может быть, Целия, с погребениями в долинах. I и II периоды — это время изолированных поселков. В III период селение Палатина распространилось на более возвышенную, прилегающую к нему часть Форума, продолжая хоронить здесь только маленьких детей. В IV период происходит синойкизм селений деревенского типа. Только за пределами этого периода, т. е.

---------------------
[22] Gjerstad Е. Early Rome, v. I — IV. Lund, 1953, 1956, 1963, 1965.

[23] Gjerstad E. Legends and facts of Early Roman history. Lund, 1962.

[24] Gjerstad E. Innenpolitische und militarische Organization in frühromischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. 1, S. 136 — 188.

14

около 575 г. до н. э. хижины начинают заменяться домами на туфовом фундаменте. По мысли Гьёрстада, появление такой «развитой» архитектуры знаменует собой конец догородской эпохи и переход к урбанистической стадии, в свою очередь подразделенной на две фазы: А (575 — 525) и Б (525 — 450). Таким образом, Гьёрстад выступил с новой периодизацией, в основе которой лежало деление на «городскую» и «догородскую» эпохи в зависимости от характера строений хижинного типа или домов на фундаменте, сочтя началом городской эпохи лишь время с конца первой четверти VI в. до н. э.

В эту свою периодизацию он уложил затем историю царского времени, точно следуя античной традиции в изложении основных фактов, но полагая, что начало царского Рима должно соответствовать началу городской эпохи, т. е. 575 г. до н. э. При этом, отступая от сообщений античных авторов, он поместил всех первых царей от Ромула до Анка Марция включительно в фазу А городской эпохи, т. е. между 575 — 525 гг. до н. э., резервируя для этрусков оставшееся время, т. е. период 525 — 450/449 гг., и передвигая тем самым и переход к Республике примерно на 60 лет позднее. Практически построение Гьёрстада явилось подкреплением с помощью своеобразного понимания археологических свидетельств взглядов шведского ученого Ханеля, высказанных последним в работе «Эпонимная должность» (1942).

Работы Гьёрстада были оценены двойственно. С одной стороны, реальные археологические данные сразу стали использоваться в мировой науке, но его теория в силу явной нелогичности и смещенности хронологических определений вызвала бурю возражений. В полемике с Гьёрстадом был использован огромный археологический материал Италии, заальпийской Европы и Восточного Средиземноморья для уточнения датировки конца эпохи бронзы и начала железа в разных частях Апеннинского полуострова. В этой связи должны быть упомянуты усилия западногерманского профессора X. Мюллер-Карпе и. итальянского ученого М. Паллотино.

В статье «Об абсолютной хронологии эпохи поздней бронзы» (1960) [25] X. Мюллер-Карпе показал определяющее значение двух фактов для установления абсолютной хронологии конца эпохи бронзы и начала железного века в Италии, а именно: (1) позднемикенской цивилизации (фазы IIIA — С, XIV — XII вв.), точно датируемой ее отношением с Египтом, и (2) ранней цивилизации железного века в Сицилии и Южной Италии, хронологически уточненной на основе греческих колоний. Центральное, важнейшее с точки зрения датировки место среди этих колоний занимают Кумы, основанные в VIII в. до н. э., причем до греческих колонистов там уже было местное население, оставившее след в могильнике IX в. до н. э. На базе сопоставлений куманских бронз и керамики в доэллинских и эллинских могилах с аналогичными типами в ареале Рима (Форум и Эсквилин) и Альбанских гор Мюллер-Карпе считает возможным датировать ранний железный век в латинских центрах уже Х и IX вв. до н. э. по крайней мере.

---------------------
[25] Мüllег-Каrре Н. Sulla cronologia assoluta della tarda eta del Bronzo. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 445 — 460.

15

Что касается Южной Этрурии от Аллюмьере до Тарквиний, то там есть соответствия протогеометрической фазе Аттики, римско-альбанским материалам, а также куманским. Это позволяет МюллерКарпе относить культуру раннежелезного века в южных этрусских городах также по меньшей мере к Х — VIII вв. до н. э. Вместе с тем ученый устанавливает соответствие италийского материала с гальштадтским Южной Европы. В частности, гальштадтская фаза А1 параллельна началу протовиллановианских некрополей Италии. И это дает возможность датировать раннюю протовилланову XII в. до н. э., а через нее и ранний железный век в районе Рима — Альбанских гор.

Эти хронологические определения Мюллер-Карпе, подвергшиеся проверке по радиокарбонному методу, столь важные для датирования царской эпохи в Риме, получили поддержку со стороны Паллотино в его статье «О хронологии конца бронзовою и хронологии железного века в Италии» [26]. Он полностью согласился с принципом выделения надежных опорных пунктов для датировки (Микенский III А2с период и начало великой греческой колонизации), но высказался против детализирования периодизации развития Италии времени конца бронзового и начала железного века ввиду того, что Италия еще недостаточно обследована. Вместе с тем Паллотино поставил вопрос о необходимости осмыслить накопившиеся .археологические данные по доримской Италии и их хронологию в связи с преданиями о легендарных героях, в том числе эпонимах, прибывших в Италию из Балканского мира. Надо отметить, что это несомненно имеет значение и для изучения доромулова Рима, поскольку направляет внимание на непосредственно предшествующий ему период.

Полемика с Гьёрстадом сослужила полезную службу делу изучения архаического Рима. Уточнились позиции ряда ведущих историков не только в отношении хронологии царского времени. Это относится и к X. Мюллер-Карпе. В двух своих фундаментальных трудах — «О начале Рима» [27] и особенно «К становлению Рима» [28] — он настойчиво проводит идею о том, что происхождение Рима нельзя рассматривать как «возникновение», а надо понимать как становление, т. е. как исторический процесс, в котором формирование города и эволюция хозяйственной, политической и культурной жизни являются органическим продолжением тенденций, присущих раннежелезному веку Средней Италии. Со свойственным вниманием к хронологии он отметил, что поселение на Палатине, которое можно проследить по погребениям на Форуме близ арки Августа, является самым ранним и принадлежит Х в. до н. э. Этим утверждением Мюллер-Карпе отверг выводы Гьёрстада как об одновременности появления поселков раннего железного века на Палатине, Эсквилине и Квиринале, так и о принадлежности

---------------------
[26] Pallotino M. Sulla cronologia dell'eta del bronzo finale e dell'eta del ferro in Italia. — SE, 1960, v. 28, p. 11 — 47.

[27] Müller-Karpe H. Von Anfang Roms. Heidelberg, 1959.

[28] Müller-Karpe H Zur Stadtwerdung Roms Heidelberg, 1962.

16

их только к VIII в. до н. э. Оценивая труды Мюллер-Карпе с точки зрения интересующей нас проблемы, нужно сказать, что его концепция «становления» города вышла за пределы вопроса об образовании поселения городского типа и оказалась направленной в сторону комплексного изучения Рима как экономического и культурного феномена.

Подверглись атаке и выводы Гьёрстада по конкретным вопросам, в частности, оценка им фрагмента аттического краснолакового сосуда строгого стиля как доказательство того, что Сервий Туллий правил в V в. до н. э., откуда следовало более позднее, чем принято в науке, правление первых доэтрусских царей. Указывалось в этой связи, что место находки представляет собой земельную насыпь, которая произвольно отнесена Гьёрстадом к несохранившейся части Сервневых укреплений. Одним из первых обратил на это внимание А. фон Геркан в работе «К вопросу о ранней истории Рима» [29]. М. Паллотино откликнулся на работу Гьёрстада «Легенды и факты ранней истории Рима» статьей «Факты и легенды (современные) древнейшей истории Рима» [30]. В ней, ссылаясь на раскопки Кареттони на Палатине и на следы обитания людей на Бычьем форуме (в районе современной церкви Сан Омобоно) в эпоху бронзы, он высказался против идеи шведского ученого о первоначальном заселении только высот на холмах; не согласился он и с тезисом Гьёрстада о том, что культурное объединение и распространение жилищ в районе Форума относится к VII в. до н. э. Материалы, которые тот относит к III периоду по своей классификации, по мнению Паллотино, из-за соответствия материалам развитой виллановы приморской Этрурии, в свою очередь связанным с ранней колониальной фазой Питекуссы, должны быть отнесены во вторую половину VIII в. до н. э. Это — важное обстоятельство, поскольку влечет за собой и более раннюю датировку первой, начальной стадии урбанизации Форума. Но если даже принять дату Гьёрстада (VII в.) для образования объединенного городского поселения и расширения его границ, то невозможно такую ситуацию объявить «догородским» периодом. Начало этрусского Рима он спутал с началом Рима царского. Ошибка Гьёрстада, согласно Паллотино, состоит в том, что он узко понимает урбанизацию лишь как появление строений на каменном фундаменте, мощения площади и камерных могил.

Отметим, что возражения Паллотино по частным вопросам имели отнюдь не частное значение, потому что выводили его на проблему понимания урбанизации Рима как «органического формирования полиса». Свою концепцию истории Рима начала царской эпохи Паллотино подтвердил в 1972 г. в работе «Происхождение Рима» [31]. Там вновь отмечено, что с последних десятилетий VII в. до н. э. (т. е. еще до этрусского господства) Палатин, Форум и Эсквилин и, вероятно,

---------------------
[29] Gerkan A. von. Zur Frühgeschichte Roms. — RhM, 1957, Bd. 100, N 1, S. 82 — 97.

[30] Раllоtinо M. Fatti e leggende (moderne) sulla piu antica storia di Roma. — SE, 1963, v. 31, p. 3 — 37; см. также: Mazzarino S. II pensiero storico classico, v. I. Bari, 1966, p. 192.

[31] Pallotino M. Le origini di Roma: considerazioni critiche sulle scoperte e sulle discussioni piu recente. — ANRW, Bd I, T. I, p. 22 — 47.

§ 2. ИСТОЧНИКИ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/1-2.htm

Особенность письменной традиции о раннем Риме заключается в том, что она поздняя. Именно это обстоятельство породило в науке недоверие к сообщениям античных авторов, потому-то источниковедческие проблемы занимали и занимают столь важное место в историографии древнейшего Рима.

Однако в настоящее время арсенал наших источников значительно пополнился за счет археологических открытий. С этого типа памятников мы и начнем наш обзор источников, выделяя среди них основные и определяя их главное значение для изучения проблемы в целом, поскольку при исследовании отдельных вопросов нам каждый раз придется специально говорить об источниках.

Древнейшие памятники на территории Рима обнаружены в районе Бычьего форума у современной церкви Сан Омобоно, на Палатине,. Форуме, Эсквилине, Квиринале и форуме Августа.

Самые древние находки принадлежат ареалу Бычьего форума у подножия Капитолийского холма. Из-за многочисленных перестроек разновременные культурные слои перемешались здесь еще в царскую

32

эпоху. Вперемешку оказались материальные следы XIII — VI вв. до н. э. [81] Они представлены фрагментами керамики апеннинского и субапеннинского типов, а также осколками изящной, безусловно греческой посуды позднемикенского периода. Куски сосудов апеннинского типа обнаружены также по кромке холмов — Квиринала и Эсквилина. Эти, казалось бы, незначительные остатки материальной культуры весьма существенны, потому что осязаемо подтверждают античную традицию о доромуловском заселении места, где возник Рим, и притом о присутствии там различных этнических элементов. Благодаря этим находкам теперь иначе, по нашему мнению, выглядит и роль Капитолия в начале царской эпохи, особенно если учесть, что он был частью Квиринала и лишь в более позднее время в силу сознательной и целенаправленной деятельности человека оказался отделенным от последнего [82]. Кроме фрагментов посуды на Бычьем форуме были обнаружены также костные остатки. Прежде всего, это — единственная в ареале Сан Омобоно находка останков человека, принадлежащего, вероятно, как и все прочее, некрополю капитолийского населения. Обнаружено много костей животных млекопитающихся, птиц, рыб, рептилий и моллюсков Среди них нам представляется особенно существенным наличие наряду с костями оленей и быков, костей волов, овец, коз, свиней, ослов, лошадей и собак, т. е. домашних животных. Это позволяет более ясно представить не только фауну этого места, но и хозяйственную жизнь жителей.

Значительно более обильны археологические следы перехода от .эпохи бронзового века к железу и особенно начала раннежелезного века [83]. Они концентрируются главным образом- уже за пределами Бычьего форума. Это тоже преимущественно материалы из погребений, а на Палатине и (более поздние) на Форуме — следы поселений.

Некрополи обширны. Они тянутся на Форуме от арки Августа к храму Антонина и Фаустины, по Эсквилину, Палатину и форуму Августа под склоном Квиринала. Инвентарь погребений позволил современным исследователям, не принявшим хронологии истории раннего Рима, предложенной Гьёрстадом, подразделить эпоху раннего железа на рассматриваемой территории на пять последовательных фаз (Мюллер-Карпе) или на три фазы (Перони). Пять фаз более дробной классификации выглядят так: I. Могилы только с кремациями в долине Форума, на форуме Августа и на Палатине, соответствующие протовиллановианским погребениям в Монта делла Тольфа и наиболее

---------------------
[81] Ioppolo G. I reperti ossei animali nell'area archeologica di S. Omobono (1962 — 1964). — In: Rendiconti della Pontificia Accademia Romana di Archeologia, v. XLIV, 1971 — 1972. Vaticano, 1972, p 17, Pallotino M. Le ongini di Roma..., p. 25.

[82] Вinder J. Die Plebs. Leipzig. 1909.

[83] Воni G. Notizie degli scavi di Antichita della Accademia Nazionale dei Lincel, 1904 — 1906; Duhn F. Italiche Gräberkunde, t II. Heidelberg, 1924, Gjerstad E. Early Rome, v. I, II. Lund, 1953, 1956, Мüller - Кагре Н. Zur Stadtwerdung Roms. Heidelberg, 1962; Pallotino M. Le origini di Roma , p 22 — 47, Idem. Fatti e leggende (moderne) sulla piu antica storia di Roma — SE, 1963, v 31, p. 37.

33

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/p33.jpg
ранним — в Альбанских горах. II. Кремации и ингумации в долине Форума, на форуме Августа и на Эсквилине, обнаруживающие соответствия вилланове Вей и Тарквиний. III. Преобладание ингумаций в долине Форума, на Квиринале и, в конце фазы, на Эсквилине с соответствием развитой вилланове или периоду виллановы II Южной Этрурии (конец III фазы Мюллер-Карпе соответствует началу III фазы Перони). IV. Ингумации, в подавляющем числе детские погребения в долине Форума, на Велии, Эсквилине, Квиринале. Они имеют в инвентаре параллели с ориентализирующей стадией развития в Этрурии и Лации, представленной могилами Пренесте и недавно открытой Кастаньоли могилой в Лавинии. На Эсквилине в инвентаре появляется оружие, однако рим-

ский материал скромнее, могилы беднее. V. Могилы с ингумациями на Эсквилине и Палатине, имеющие некоторое соответствие с материалами Южной Этрурии, относящимися к последним десятилетиям VII — началу VI в. до н. э.

По замечанию Паллотино, археологическая документация .римской жизни, составляет скелет наших знаний о примитивном Риме [84].

Топография следов обитания человека на территории Рима начала железного века характеризуется еще соотношением некрополей и селений. Древнейшие могилы (I фаза) локализируются на Палатине и Форуме: погребения II — V фаз — в центральной части Форума вдоль via Sacra; следы селений II — V фаз — в западной части Палатина и на

---------------------
[84] Раllоtinо М. Le origini di Roma..., p. 26.

34

Форуме, особенно в прилегающих к Палатину и Капитолию местах.

Абсолютная хронология этих последовательных фаз развития материальной культуры в настоящее время, в общем, устоялась, хотя у разных ученых она несколько варьируется. Во всяком случае, итальянская школа исследователей (М. Паллотино и Р. Перони, Дж. Кареттопн), категорически и очень аргументировано отмежевавшаяся от Гьёрстада, исходит из датировок, предложенных Мюллер-Карпе. Таким образом,. материалы I фазы датируются IX в. до н. э.; II — укладываются в рамки конца IX — начала VIII в. до н. э.; III — падают на вторую половину VIII в. до н. э.; IV — на VII в. до н. э.; V — на конец VII — начало VI в. до н. э.[85]. У Перони начало III фазы падает на рубеж VIII — VII вв. до н. э.

Находки состоят преимущественно из керамических и бронзовых, изделий, главным образом оссуариев (в могилах с кремациями), подлинной посуды и ее маленьких, очевидно вотивных копий, а также фибул [86]. Древнейшие предметы, соответствующие I фазе, найденные на Форуме близ арки Августа, храма Антонина и Фаустины, храма Божественного Юлия, на Палатине близ дворца Ливии и на форуме Августа — это низкие килевидные чаши и кувшины с бифокальными ручками, урны-хижины, аналогичные альбанским, сосуды с выпуклым к сетчатым орнаментом, а также змеевидные фибулы и так называемые calefatti, т. е. жаровни.

Несколько «моложе» могильный инвентарь с Форума у храма Антонина и Фаустины, на Квиринале и Эсквилине (примерно II фаза по Мюллер-Карпе). Он представлен более глубокими чашами с бифокальными ручками, сосудами типа округлых кринок с двумя ручками у самой Горловины. Оба типа сосудов орнаментированы рифлениями и, порой, меандром. Появляются сосуды, украшенные протуберанцами. Наряду с ними встречаются биконические сосуды и фибулы с простой дужкой, а также веретенца и украшения — костяные подвески,. янтарные бусины. Здесь также много общего с находками в Альбанских горах.

Еще позднее материал III фазы из эсквилинских погребений и детских погребений Форума. Он сопровождает преимущественно трупоположения. И здесь встречаются бифокальные ручки, но сосуды становятся выше, изящнее, их тулова опоясываются орнаментом. Некоторые сосуды, сделанные на гончарном круге, украшены поперечными полоскамй, в то время как внутренность их остается без раскраски. Фибулы — пиявочного типа. Появляется оружие.

Для более поздних предметов (IV фаза) характерно появление еще большего количества изящной керамики за счет удлинения шейки; сосуда и небольшой ножки-донышка. Их находят в ингумационных погребениях Форума, Эсквилина, Велии, Квиринала и восточного скло-

---------------------
[85] Pallotino М. Le origini di Roma..., p. 31; Peroni R Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — BPI, 1954/55, v. 64. p. 466 — 468, 486; Sommella Mura A. Roma. Campidoglio ed Esquilino. — SE, 1979, v. 47, p. 427.

[86] Müller-Karpe H. Zur Stadtwerdung..., tab. 44.

35

на Капитолия. Материалы III и начала IV фаз имеют параллели в Ладии, в ранних могильниках Кастель ди Дечима и в Фикане [87].

Говоря о погребениях Форума, нельзя принимать во внимание только типичный инвентарь. Необходимо отметить еще чередование там могил с трупосожжениями и трупоположениями. У храма Антонина и Фаустины их скопилось очень много. Причем они разновременны. Анализ инвентаря, а также положение погребений, когда одна могила находит на другую, показывают все же, что кремации, как правило, древнее. Это находит, по нашему мнению, подтверждение в письменном источнике. Так, Фест (Sepulchrum), определяя «погребение» со ссылкой на Элия Галла, говорит, что оно является «местом, в котором погребен мертвый, которое древние называли bustum». Поскольку bustum в своем первом значении — это место сожжения, погребальный костер, а потом уж — могила, могильный курган, определение Феста можно истолковать как доказательство того, что у римлян (прежде всего латинян) кремация древнее, чем ингумация, либо как свидетельство того, что люди, практикующие ингумацию, стали .римлянами позднее, чем крематоры. Так, в указанном секторе некрополя Форума среди семи могил, относящихся к самой ранней фазе, лишь одна содержит ингумацию. Из 18, принадлежащих II фазе, ингумаций уже 8, далее трупоположения преобладают. Эти наблюдения сделал еще Бони, затем их подтвердил Мюллер-Карпе [88]. Это важное обстоятельство, оно соответственно позволяет истолковать аналогичные погребения и на холмах и соотнести их с этнической неоднородностью римского населения. Мюллер-Карпе ставит под сомнение такую возможность. Но его сомнение не кажется убедительным. Ведь раскинувшиеся рядом разноплеменные поселки, находящиеся на одинаковой -ступени развития, могли обладать культурной общностью.

Важно принять во внимание еще факты, отмеченные Р. Перони [89]. Древнейшее кладбище форума продвигалось в направлении с запада на восток, что служит указанием на расширение поселения Палатина и на объединение его с противолежащим Эсквилином. Об объединении с иным этническим элементом должно свидетельствовать появление там ингумаций в противоположность Альбанским горам, где аналогичная римской материальная культура сопутствует только кремациям, потому что ингумаций в этот ранний период там вообще нет. Наконец, прекращение захоронений взрослых на Форуме в III фазе наряду с появлением квиринальского некрополя с трупоположениями может говорить в пользу занятия этого холма сабинянами и последующего объединения латинов Ромула с сабинянами Тита Тация.

---------------------
[87] Müller-Karpe H. Zar Stadtwerdung.., S. 20, 25, 27; Регоni R. Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — BPI, 1954/55, v. 64, p. 460, 484; Zevi F., Bedini A. La necropoli arcaica di Castel di Decima. — SE, 1973, v. 41, p. 27 — 44; Bartolini G., Наnsen F., Zevi F. Scavi e scoperte. — SE, 1977, v. 45, p. 433.

[88] Мüllег-Кarpe H. Zur Stadtwerdung..., S. 37, 39, 75; Регоni R. Per una nuova cronologia.., p. 468; Momigliano A. An interim Report..., p. 101.

[89] Регоni R. Per una nuova cronologia..., p. 469, 485, 487.

36

В сердце современного Рима сохранились не только некрополи, свидетельствующие о поселениях, но и осязаемые следы самих поселений [90]. Наиболее древние находятся на Палатинском холме в западной его части в районе высоты Гермала у Scala Caci (лестница Кака). Район обследовался в начале XX в. Д. Вальери, а затем П. Романелли и другими археологами. В туфовом грунте видны углубления, соответствующие основаниям стоявших там домов или хижин, крыша которых поддерживалась возвышавшимся в центре хижины столбом. Площадь их основания равна 4,9 x 6,3 м. Их внешний вид восстанавливается по урнам-хижинам, известным не только в Риме, но и в районах Альбанских гор и Южной Этрурии. Датируются палатинские хижины VIII в. до н. э. Аналогичные следы хижин усматриваются и на Форуме. Их датируют более поздним временем (VII в. до н. э.).

Важное открытие было сделано на Форуме в ареале храма Весты [91]. Он обследовался с 1882 г. Ланчани, в начале нашего столетия — Дж. Бони, а в 1930 г. — А. Бартоли. Здесь были обнаружены рядом с руинами храма, посвященного особо почитаемой богине, два колодца. Их назначение можно определить с большей или меньшей долей вероятности. Один из колодцев относился к республиканскому времени, а другой — к глубокой древности. Рядом с древнейшим — куски туфа, видимо закрывавшие его. Сам колодец внутри не облицован, диаметр его 90 см. В колодце много предметов со следами огня. Но это не результат обжига, а скорее загорания. Среди предметов, обнаруженных в колодце, в том числе сосудов и чаш с бифокальными ручками, были остатки большого долия, аналогичного тому, что нашел некогда Бони в одном из погребений Форума (он сохранял следы веревки вокруг горловины, значит служил для черпания воды). По-видимому, долий из ареала Весты использовался с той же целью. А. Бартоли высказывает предположение, что в колодец бросали вещи, воспламенившиеся во время пожара, либо загоревшиеся от удара молнии. Поскольку материалы из архаического колодца аналогичны точно датируемому инвентарю с кладбища на Форуме, их следует отнести по крайней мере к VII — началу VI в. до н. э. Если учесть, что в колодец бросали горящие предметы не один раз, то нижний слой безусловно принадлежит времени Нумы, построившему, по традиции, общий храм Весты. Как нам представляется, следует присоединиться к мнению, что в колодце тушили вещи, загоревшиеся именно от молнии. Ведь Нуме приписывается закон, по которому убитый молнией лишается обычного обряда похорон. Подобно этому и пораженные молнией предметы не должны были смешиваться с обычными поломанными и испорченными вещами, а выбрасываться в какое-то определенное место. Такое толкование, нам кажется, может подкрепить высказанное Бартоли положение о том, что указанные материалы подтверждают

---------------------
[90] Lugli G. Roma antica..., p. 207 — 208; Bartoli A.. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — Monum. Antichi della Accad. Naz. dei Lincei, 1961, v. 45, p. 1 — 12.

[91] Rоmanеlli P. Problem! archeologici e storici di Roma primordia — BPI, 1954/55, v. 64, p. 258 — 259; De Francisci P. Primordia..., p. 113; Momigliano A. An interim Report..., p. 102; Bartoli A. I pozzi..., p. 10.

37

достоверность традиции о деятельности второго царя прежде всего в сакральной области.

Среди находок подле колодцев у храма Весты найден кусок штукатурки с ясными отпечатками деревянной оплетки. Из этого делается заключение, что первоначально храм Весты, рядом с которым находится колодец, был построен на манер хижины.

Значение рассмотренных памятников материальной культуры очень велико. С их помощью восстанавливается планировка мест обитания древнейшего населения Рима, а также облик жилых строений и важнейшего святилища. Они дают возможность представить элементы хозяйства, быта и идеологических представлений жителей будущего Рима.

Не менее существенно и то, что археологические источники смогли реабилитировать античную традицию о раннем Риме в ее главных чертах.

Помимо собственно римских археологических данных важны и археологические памятники близлежащих областей — Лация и Этрурии, вводящие римские материалы в обшеиталийский контекст. Наиболее значительные открытия последних лет в Лации принадлежат Ф. Кастаньоли [92]. В селении Пратика ди Маре на месте древнего Лавиния была обнаружена керамика, восходящая к XII в. до н. э. Это сразу углубило историю Лавиния по сравнению с нашими недавними представлениями на несколько веков. Там была найдена линия 13 алтарей в составе сакрального комплекса, относящегося к VI в. до н. э. Однако входящее в него сооружение, как показывают найденные осколки керамики, было построено на месте более древнего. Отсюда следует, что место это издавна, а не только с VI в. было священным. Находится оно на расстоянии немногим более 4 км от Лавиния, что почти совпадает с данными Дионисия в рассказе об основании Лавиния Энеем. Эти находки позволяют более обоснованно судить о степени достоверности античной традиции о предыстории Рима.

Большое количество керамики разных типов импасто, от самых грубых до буккеро обнаружено во многих центрах Лация. Установление параллелей между латинскими керамическими изделиями, римскими и этрусскими, принадлежащее Герану Гьёрову [93], позволяет представить общие черты развития материальной культуры этих мест. Правда, от его датировки приходится все же отказаться, поскольку он в хронологии следует Гьёрстаду. По с хронологической коррекцией его материалы несомненно полезны.

При всей безусловной значимости и красноречивости археологических материалов на их основе нельзя составить сколько-нибудь связного представления об истории древнейшего Рима. Поэтому письменные памятники остаются незаменимым видом источников. Они состоят

---------------------
[92] Castagnoli F. I luoghi connessi con l'arrivo di Enea nel Lazio. — Acl, 1966, v. XIX, f. 2. Цитировано по обзору Ильинской Л. С. — ВДИ, 1973, № 1.

[93] Gierow G. The Iron Age Culture of Latium. Classification and analysis. Lund, 1966.

38

из произведений античных авторов разных жанров, а также юридических документов. К сожалению, для рассматриваемого времени полностью отсутствует местный эпиграфический материал. Остались лишь незначительные фрагменты гимна Арвальских братьев в надписи не ранее III в. до н. э. Язык ее архаичен. Надпись удостоверяет само существование древнейшей доромулова времени коллегии, проливая свет на хозяйственную жизнь и верования обитателей будущего Рима. Для аналогий с Римом может быть использован умбрский эпиграфический памятник — Игувинские таблицы, известный по поздней копии, но отражающий очень архаические формы социальной жизни. Остальные письменные свидетельства много моложе начала царского времени.

Следы очень древних аграрных отношений видны в сенатском постановлении о Монтанском паге. в поздней (II в. до н. э.) надписи, известной как таблица из Польчеверы, или Решение арбитров Минуциев. Помогает понять эти отношения и еще более поздняя (I в. н. э.) надпись на Велейской таблице. Оба последних памятника касаются также этнической истории древнейшего Рима.

Другая отличительная черта письменных источников состоит в том, что среди них почти нет документальных памятников, кроме восстановленных законов XII таблиц. Но все это отнюдь не значит, что письменная традиция недостойна доверия и должна быть отброшена. Напротив,, комплексное рассмотрение всех видов источников позволяет считать сочинения античных писателей в целом заслуживающими доверия, что не исключает, разумеется, необходимости критического подхода к их сообщениям.

Обратимся прежде всего к документальному памятнику — законам XII таблиц. Вопросу об их историчности посвящена большая литература [94], хотя специальных работ сравнительно немного. В настоящее время законы признаны подлинными свидетельствами V в. до н. э. и первой записью обычного права в Риме [95]. Возможное посольство в Грецию, а точнее, к грекам, потому что оно, скорее, было отправлено в Великую Грецию, чем в Балканскую, не могло затронуть местной, римской основы законодательства и, вероятно, сказалось лишь на оформлении его, т. е. на приведении законов в некоторую систему. Но об этом можно только догадываться, так как современное построение сборника — результат работы ученых нового времени, собравших из сочинений римских юристов и писателей эти законы буквально по кусочкам. Представляется принципиально важным наблюдение Фюсте-

---------------------
[94] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1936, с. 267 — 268; Idem. St. — R, Bd I — III. Lpz., 1871 — 1877; Voigt M. Die XII Tafein, Bd I — II. Lpz., 1883; Täubler E. Unterschuchungen zur Geschichte des Decemvirat und der Zwölftafeln. Berlin, 1921; Никольский Б.В. Система и текст XII таблиц. Спб., 1897; Козлов А.И. Законы XII таблиц. Автореферат канд. дис. Минск, I960.

[95]Täubler E. Unterschuchungen..., S. 62; Bergеr К. Tabulae duodecim. — RE, Hb. 8, S. 1914; Покровский И.А. История римского права. Спб., 1913, с. 113; Дьяков В. Н. История римского народа..., с. 113; Сергеев В.С. Очерки по истории древнего Рима, ч. I. M., 1908, с. 56; Ковалев С.И. История Рима. Л., 1948, с. 73; Машкин Н.А. История древнего Рима. M., 1950, с. 128.

39

ля де Куланжа [96] о том, что сходство законов XII таблиц с солоновым законодательством объясняется сходством социального переворота и условий, в которых он произошел. Следует присоединиться и к мнениям В.М. Хвостова, считавшего, что законы воспроизводят «национальное право» римлян, и Б.В. Никольского, отметившего отсутствие этимологических заимствований в законах XII таблиц, отражавших именно римские институты и римский быт [97].

В пользу того, что законы XII таблиц, несмотря на их принадлежность эпохе Ранней республики, могут быть использованы для воспроизведения явлений царского периода, свидетельствует их чрезвычайно архаический язык. Однако царское время и начало царского времени — далеко не одно и то же, в том числе и по языку. Как будет показано ниже, язык римлян времени Ромула и Нумы — архаический латинский язык. Тем не менее тексты XII таблиц ближе к эпохе первых царей, чем любое произведение римской анналистики. Но главное все-таки состоит в том, что они удержали ряд очень древних норм, возникших в недрах первобытности.

Действительно, сам судебный процесс, как отмечалось учеными, носит весьма архаический характер. В том числе явку на суд ответчика должен обеспечить сам истец (I, 1 — 3; III, 2), равно как и явку свидетелей — заинтересованные стороны (II, 3), а также наказание за неоплаченный долг — сам кредитор (III, 3). Из глубины первобытности идет и такое установление, как убийство младенца, родившегося уродцем (IV, 1). Такое разрешение при соблюдении определенных условий приписывается Дионисием (II, 15) Ромулу. Сами эти условия (наличие 5 свидетелей), оговоренные Дионисием, тоже перекликаются с нормой, известной по законам XII таблиц, поскольку в них упоминаются mancipium (VI, 1), maircipatio (VI, 5а), совершавшиеся всегда в присутствии 5 свидетелей. Есть в законах и следы талиона (VIII, 2). Даже в статьях, утверждавших новые порядки, защиту частной co6ственности, слышится голос далекой эпохи, веры в злую магию (VIII, 8а и 8б). О глубокой Древности говорит статья, утверждавшая решение народа (очевидно народного собрания) в качестве обязательного, т. е. закона (XII, 5). Все это позволяет использовать законы XII таблиц как источник для времени первых царей.

Отголоски древнейших установлений, коренившихся в глубинах царской эпохи, содержатся и в поздних юридических памятниках. Важные сведения о римских gentes и familiae, 6 когнатских и агнатских связях встречаются в Институциях Гая и в более поздних сборниках, в том числе в «Corpus iuris civilis», в Институциях Юстиниана и Дигестах, которые включают в себя титул, посвященный происхождению права и всех магистратур (Dig., 1, 2, 2). Этот Очерк принадлежит юристу Помпонию, который начинает краткое изложение истории римского

---------------------
[96] Фюстель де Куланж. Гражданская община древнего мира. Спб., 1906, с. 361.

[97] См.: Хвостов В.М. История римского права. М., 1919, с. 76; Никольский Б.В. Указ. соч., с. 30.

40

права с Ромула. Это важно не только потому, что у Помпония содержится конкретный материал, но и потому, что очерк свидетельствует об официальном признании древнейшей традиции и зримо показывает, как в течение веков не угасала память об ушедших в далекое прошлое событиях.

Нарративные источники очень разнообразны. Мы уже видели, что современные исследователи отказались от гиперкритического отношения к ним. Степень их значимости, по нашему мнению, не всегда определяется их сравнительной древностью и жанром. В массе сохранившихся античных свидетельств о древнейшем периоде следует все же выделить главное, вобравшее в себя утраченные первоисточники и оказавшее наибольшее влияние на последующую античную письменную традицию. Это — сочинения Цицерона, Варрона, Дионисия Галикарнасского, Тита Ливия и Плутарха, а также эрудитов — Феста, Павла Диакона и комментатора Сервия.

Марк Туллий Цицерон был высокообразованным человеком, законоведом и знатоком отечественной истории. Блестки его эрудиции разбросаны по всем его произведениям. В его трактате «Об ораторе» (II, 15, 62 — 63) содержится важное замечание о принципах работы историка: недопущение лжи, пристрастия и злобы. С. Л. Утченко [98] справедливо замечает, что Цицерон едва ли придерживался этих правил, особенно когда дело касалось современных ему событий. Но, излагая древнейшую историю, он, видимо, ближе стоял к истине. Он порой относился критически к рассказам о Ромуле и Нуме. Он знает своих предшественников и очень ценит Катона (г. р., II; I, 1 — 3). Главное значение для настоящей темы имеет трактат Цицерона «De re publica». Цицерон излагает в нем свою идею об идеальном государстве, которое должно сочетать в себе преимущества царской власти, правления первых людей и нечто вроде контроля над делами со стороны масс (I, 45, 69). К царской власти он относится очень положительно, отмечая, правда, неустойчивость этой формы, возможность ее вырождения в тиранию. Но благоприятное впечатление вызывает у него именно период первых царей. Традиция об их правлении передана Цицероном достаточно подробно.

С. Л. Утченко [99] обратил внимание на неточность перевода термина res publica как государства. Цицерон в рассмотрение истории Римского государства включил и Ромулов Рим. Таким образом, в понимании автора трактата Рим — уже государственное образование. Но это — вопрос интерпретации им материала, что же касается известий о событиях далекого прошлого, то тут Цицерон не дает повода для нареканий. Он говорит ту правду, которую знает. И к тому же как прекрасный знаток права он объясняет, как функционировали древнейшие римские институты управления, помогая понять, как они возникли. Воздействие Цицерона на последующую римскую (и не только собственно римскую) письменную традицию, в том числе и на историо-

---------------------
[98] См.: Утченко С. Л. Политические учения..., с. 107.

[99] См.: там же, с. 84.

41

графию, огромно. Сообщенные им сведения представляют собой нижний пласт сохранившейся в связном виде античной традиции.

Столь же существенное значение имеет и наследие Варрона. К сожалению, из многих сочинений этого плодовитого ученого дошли до нас лишь трактат «О земледелии» и более или менее полно трактат «О латинском языке». Первый из них дает небольшой, но важный материал по экономике и аграрным отношениям, второй — массу сведений по социальной, политической, религиозной истории, по топографии древнейшего Рима, истории его языка. Варрон широко пользуется этимологическим методом. Ряд его этимологий наивен, многое не может быть принято в расчет. Но его огромная эрудиция, тонкое знание латинского и греческого языков позволяют историку извлечь из массы приводимых им вариантов объяснений происхождения слов — политических и социальных терминов, имен божеств и названий местностей — очень ценные сведения.

Варрон, как и Цицерон, хорошо знаком с италийским материалом, не только с анналистикой, но и с местными, как римскими, так и сабинскими обычаями, преданиями, верованиями. Ему свойствен сабинский патриотизм, который обусловливает появление в трактате многих деталей, проясняющих происхождение ряда древнейших римских институтов как сабинских. Но это побуждает исследователя к осторожности в обращении с данными Варрона.

Связное изложение всей древнейшей истории Рима содержится в труде Дионисия Галикарнасского, поселившегося в Риме в конце I в. до н. э. в условиях укрепления принципата Августа. И это отразилось на освещении раннего Рима греческим ритором [100]. История первых царей, основателей римского величия, выдержана едва ли не в апологетических тонах. При этом Дионисий стремится подчеркнуть близость и даже родство италийских народов с греками. Однако наряду с такой настораживающей тенденциозностью сочинение Дионисия отличается обширной источниковой базой. Он знаком с римской традицией и особенно хорошо знает греческих историков, сицилийцев, весьма осведомленных в древнейшей италийской истории. Поэтому сведения о заселении Италии индоевропейцами, которые Дионисий передает, имеют безусловную ценность. Заслуживают доверия и многие сообщения о социальном строе и религии древнейших римлян. Он, видимо, располагал местными очень древними преданиями. Важно отметить, что Дионисию известны царские установления, причем по какому-то очень древнему тексту.

Подробно изложено начало царского периода у Тита Ливия. В его рассказе много совпадений с Дионисием, что объясняется использованием одних и тех же первоисточников, включая анналистику и Цицерона. Но есть между ними и отличия, обусловленные направлением их интересов. Ливия особенно интересует политическая история, а его изложение социальных и этнических процессов более кратко. Вплоть

---------------------
[100] Gabba E. Studi su Dionigi da Alicarnasso — Athenaeum, I960, v. 38, № 3 — 4. p. 175 — 225.

42

до середины XX в. мировая источниковедческая критика прилагала немало усилий, чтобы дезавуировать Ливия как историка и изобразить его лишь как ритора. За Ливием, с легкой руки Ипполита Тэна [101], закрепилась этикетка отличного рассказчика, и за его сочинением признавались лишь художественные достоинства. Достоверность его сообщений о раннем Риме расценивалась как более чем сомнительная [102]. Благодаря достижениям в области смежных с историей наук можно, перефразируя известное выражение Мищенко, касающееся Геродота, сказать, что был произведен не в меру строгий суд над Ливием. Археология свидетельствует о достоверности передаваемых Ливием версий [103]. Для эпохи Ранней республики и конца царского времени были выявлены кельтские и этрусские версии его традиции, была отмечена антиэтрусская тенденция в ряде его пассажей [104]. Но есть основания говорить о знакомстве Ливия' (может быть через посредство Варрона или непосредственно) с этрусской историографией I в. до н. э. в ее латинском оформлении. Интересно отметить, что А.И. Немировский [105], негативно относящийся к Ливию как историку, заметил, что тот заимствовал сведения о знамениях и чудесах из жреческих книг. Но это как раз говорит в пользу Ливия, так как удостоверяет использование им понтификальных анналов, что придает его сообщениям большую надежность.

Кроме Дионисия Галикарнасского и Ливия о древнейшей истории Рима писали, конечно, и другие античные историки. Но их значение не идет в сравнение с первыми. Это зависит от разных обстоятельств: от степени сохранности трудов, как это имеет место в случае с Дионом Кассием, или от меньшего интереса к тому периоду, как у Саллюстия, Веллея Патеркула, Аппиана и Тацита; от меньшего интереса к истории собственно Рима, как у Диодора или Помпея Трога; от специфики жанра, как у Флора или Аврелия Виктора, писавших бревиарии. К тому же всем им свойственна зависимость от наших главных авторов. И все же каждый из них, не создавая подробной картины и не давая полного связного изложения, либо добавляет, порой даже существенные детали и новые версии, либо подтверждает данные традиции, либо указывает на ее неслучайный характер. Важно также, что в разных произведениях античной исторической литературы освещаются различные стороны римской жизни. Все это делает ее использование совершенно необходимым.

Кое-какие данные, касающиеся древнейших римских обычаев и религии, можно извлечь н из сочинений христианских писателей: Блаженного Августина, Арнобия, Павла Орозия, настроенных антиязыче-

---------------------
[101] См.: Тэн И. Тит Ливий. Критическое исследование. М., 1900.

[102] Soltau W. Die Anfänge der römischen Geschichtschreibung. Lpz., 1909; Радциг Н.И. Начало римской летописи. — Учен. зап. Моск. ун-та, 1904, вып. 22, с. 3 — 8; Мартынов Г. О начале римской летописи. М., 1904, с. 1 — 2.

[103] Walsh. P. Livy. His historical aims and methods. Cambr., 1961, p. 276.

[104] В1осh R. Tite Live et les premiers siecles de Rome.'Paris, 1965; Franzero С. М. The life and times of Tarquin the Etruscan. Lond., 1960.

[105] См.: Немировский А.И. У истоков исторической мысли. Воронеж, 1979, с. 196.

43

ски и, значит, антиримски, но передающих зачастую важные факты.

Плутарх говорит о начале царской эпохи главным образом в биографиях Ромула и Нумы. Он использует труды своих вышеназванных предшественников, а сверх того, не сохранившиеся сочинения греческих авторов. Подобно Дионисию, он стремится подчеркнуть то общее, что есть в культуре римлян и греков и вместе с тем прибегает порой к объяснению латинских терминов с помощью греческих слов со сходным звучанием, что приводит его к неправильным утверждениям. Но, используя этот прием, он проявляет себя как автор, пытающийся самостоятельно осмыслить материал, которым он располагает, а не как компилятор. Впрочем, простое компилирование у древних авторов с точки зрения источниковедения несет в себе, как нам кажется, больше положительных черт, чем отрицательных, поскольку в более или менее чистом виде доносит до нас сведения из утраченных сочинений. Для Плутарха характерно приведение нескольких известных ему версий, что свидетельствует о его незаурядной эрудиции. Особенно хорошо он знает греческих писателей, в том числе и Диокла с Пепаретоса (R., III), а также Проматиона, автора «Истории Италии».

Многие из древних установлений, сохранявшихся в консервативном римском обществе или упоминавшихся в литературе, перестали быть понятными уже в начале эпохи Принципата. Это вызвало к жизни сочинения справочного и комментаторского характера. При вошедшей в правление Августа моде на древность, вносившую свою лепту в идеологическую опору его Принципата, появился словарь Веррия Флакка «De significatione verborum». Его текст не дошел до наших дней. Но извлечение из него, сделанное в III в. н. э. грамматиком Фестом, в значительной мере сохранилось, а то, что было утеряно, к счастью, оказалось в сокращенном, но близком к оригиналу виде, переписанном в VIII в. н. э. Павлом Диаконом. Такого рода словари время от времени составлялись на протяжении эпохи Империи и раннего средневековья. Материал был расположен в них в алфавитном порядке, пояснения порой давались со ссылками на источники помимо Веррия Флакка. Последнее особенно характерно для произведения, представляющего собой нечто среднее между таким словарем и комментарием, принадлежащим перу Нония Марцелла (III в.), — «Compendiosa doctrina per litteras». Этот ряд трудов завершается вышедшим в VII в. сочинением «Об этимологиях» севильского епископа Исидора. Исидор несомненно знаком с поздними извлечениями из словаря Веррия Флакка, но он пользуется и другими античными авторами, в том числе Цицероном, чьи утверждения передает почти дословно.

Разрозненные, но зачастую очень важные сведения о разных сторонах жизни возникающего Рима находятся в произведениях эрудитов: Плиния Старшего, Валерия Максима, Авла Геллия, Макробия.

Среди комментаторов особое место принадлежит учителю грамматики и ритору Сервию Гонорату (IV в.), давшему обширный комментарий к сочинениям Вергилия, прежде всего к его «Энеиде», с привлечением данных из произведений многих авторов, чьи сочинения не сохранились.

44

Античная традиция о происхождении Рима нашла поэтическое выражение. Образы Ромула, Нумы, их деяния, обычаи и установления далеких и почитаемых предков были с течением времени канонизированы и стали достоянием художественного творчества. Особым вниманием поэтов пользовалась троянская легенда. Она была воспета в эпоху Августа талантливым Вергилием. В «Энеиде» отразилась официальная идеология времен первого императора с его претензией на исконную древность рода, эпохальность и предопределенность его деяний. В настоящее время этот памятник августова века нельзя рассматривать без учета тех реальных корней и воспоминаний о действительных событиях, которые до середины текущего столетия еще считались плодом заимствования из греческих поэтических источников.

Об устойчивости традиции о происхождении Рима свидетельствует творчество поэтов и риторов. Среди множества пространных ее пересказов и ярких картинок, изображающих в стихах отдельные эпизоды, имеется одно замечательное по художественности исполнения и богатству содержания произведение, основанное на материалах антикварного характера, восходящих к Варрону и Веррию Флакку [106]. Оно принадлежит прославленному опальному поэту Овидию, литературная деятельность которого признана блестящей, но легковесной [107]. Это — «Фасты». В них описывается религиозный календарь, происхождение праздников и объясняются сакральные обычаи. То обстоятельство, что в поэме говорится о делах религии и культа, обеспечивает ей в значительной мере достоверность. Ведь римляне строго и скрупулезно соблюдали все сакральные нормы, хранившиеся религиозными коллегиями, возникшими в незапамятные времена. Эти коллегии с глубочайшей древности вели свою документацию и в устной и в письменной форме, никогда не утраченную полностью ни в каких перипетиях римской истории.

На это обстоятельство было обращено внимание еще В.И. Модестовым [108], а в наши дни согласие с мнением Модестова выразил Э. Перуцци [109]. Овидиевы «Фасты» освещают религиозные и социальные явления не только времени первых царей, но и доромуловой эпохи.

Важное значение в качестве источника по рассматриваемому периоду имеет язык римлян. Языковые данные проясняют этногенетические процессы, культурные и экономические связи Рима, уточняют временную последовательность некоторых событий, могут служить подтверждением сообщений античных авторов.

О характере местности, где возник Рим, дает представление топонимика. Достаточно упомянуть названия холмов Виминала, Фагутала и участка на Авентине — Лорета. Указание на значение курий и одновременно на раннюю ступень синойкизма содержится в названиях Древних и Новых курий.

---------------------
[106] История римской литературы, т. I. М., I959, с. 446

[107] См.: Тронский И.М. История римской литературы. М., 1951, с. 422

[108] См.: Модестов В.И. Лекции по истории римской литературы. Спб, 1888, с. 22 — 23.

[109] Peruzzi E. Origini di Roma, v I. Bologna, 1973, p. 164 — 165.

45

Имена персонажей древней истории — Нумы и ряда альбанских царей и эпонимных героев, как Сикел, — помогают понять проблему италийского населения.

Лингвистические исследования значительно продвинули наши знания о глубочайшей древности римской истории. Благодаря трудам Э. Перуцци были выявлены разновременные заимствования в латинском языке из греческого микенской эпохи и периода Великой греческой колонизации. Было доказано балканское происхождение некоторых исконных римских религиозных празднеств и жреческих коллегий.

В результате наблюдений Дж. Девото над различными вариантами слов одного корня и значения в латинском языке было установлено появление в составе римлян при доэтрусских царях массы переселенцев из Южного Лация и из его северных районов.

Источников по истории древнейшего Рима, таким образом, действительно много. Вместе с тем каждый тип их, взятый в отдельности, не может служить достаточной базой для обоснованных суждений. Только комплексное использование материалов позволяет говорить о столь отдаленном времени как о достоверной истории, по крайней мере в ее главных чертах, и притом с известной долей полноты.

Глава II. ПРОБЛЕМА НАСЕЛЕНИЯ ДРЕВНЕЙШЕГО РИМА
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/2-1.htm

Ученые уже касались вопроса о населении Италии и Рима в древнейшее время, Однако степень изученности рассматриваемой нами проблемы и специфика интереса к ней со стороны исследователей побуждают нас к проверке и уточнению полученных наукой выводов.

Какими же выводами располагает в настоящее время историческая наука? Остановимся на более значительных работах. Уже на основе античной традиции ученые пришли к важному заключению об этнической неоднородности царского Рима. Это подчеркнул еще Г.Б. Нибур [1], подробно остановившийся на исходных рубежах римской этнической истории. Ядро Рима Нибур видел в Палатине, а первыми его поселенцами он называет сикулов, или тирренов. Но тиррены у Нибура отличаются от этрусков, это — пеласги. Они и дали Риму его имя — Рома, которое не принадлежит латинскому языку. На соседнем холме обитали сабины, основавшие там свой город, который ученый условно назвал Quirium. На других высотах жили аборигины, а на Целии — альбанцы, т. е. латины.

В соответствии с исходным источниковедческим принципом — искать в легендарном материале следы исторической реальности — Нибур не отметает возможности троянской колонизации Италии, хотя и считает троянскую войну мифом. В этом он следует греческой традиции о троянских поселениях на западе. Но троянское сказание, по его мнению, пришло в Рим не через греческую литературу, а имеет местное происхождение, поскольку троянцы у него — это пеласги-тиррены. Картина древнейшего населения Рима, созданная Нибуром, была в XIX в. наиболее подробной. Он первым собрал материал греко-римской традиции и настолько глубоко изучил его, что ему удалось высказать предположения, справедливость которых была подтвержде-


---------------------
[1] Niebuhr G.В. Römische Geschichte, 5 Aufl. Berlin, 1863, S. 25 — 26, 162 — 169, 212, 215.

47

яа наукой через сотню лет, как это имело место ъ случае с троянской легендой. Нибур поверил сообщению античных авторов о наличии в Риме трех патрицианских триб Рамнов, Тициев и Луцеров. Но в ромулово время среди них нет еще этрусков, потому что Луцеры, как потом и Тарквиний Приск, — это латины. Далее римское население росло преимущественно за счет латинов. Таким образом, по Нибуру, хотя дальнейшая история царского Рима развивается преимущественно в рамках латино-сабинской общины, на первых порах большую роль играют пеласги, основной субстрат всего италийского населения. Правда, следует иметь в виду неопределенность этнонима «пеласги», в число которых входят и сикулы, и тиррены.

После Г. Б. Нибура вплоть до Т. Моммзена вопрос о римском населении рассматривался кратко, преимущественно в связи с проблемой патрициев и плебеев. Именно так обстоит дело в работе Д. Л. Крюкова «Мысли о первоначальном развитии римских патрициев и плебеев в религиозном отношении» («Пропилеи», 1854, т. IV), вышедшей ранее под псевдонимом Пеллегрино на немецком языке [2]. Как и Нибур, он проводит идею смешанного этнического характера первоначальных римлян, причем обоих сословий, так что патриции у него — латины с незначительной примесью сабинов, а плебс — латины с сильной примесью этрусков (с. 3 — 4).

Т. Моммзен в I томе «Истории Рима» [3] (М , 1936) уделяет место населению Италии. Но он исходит из устаревшего теперь положения об отсутствии памятников первобытности на Апеннинском полуострове, предполагает, что до прихода «индогерманцев» в Италии бродил охотничий народ «чудской расы». В исторически же обозримое время Италия — место действия индогерманцев, италиков, родных братьев греков. В Риме Моммзен, признавая синойкизм трех общин, назвал древнейшими поселенцами Рамнов, которые были латинами. Латинами же он считал и Луцеров, а в Тициях видел сабинов.

В труде Цоллера «Лаций и Рим» [4] туземное население римской территории охарактеризовано как латинское. Его превратили в плебс сабинские завоеватели, ставшие патрициями. К аналогичным выводам пришел и Фольквардсен [5], считавший Рим сабинской колонией в Лации и, стало быть, видевший в латинах и сабинах древнейшие компоненты римского населения.

Иную этническую картину рисует Куно в «Предыстории Рима» [6]. Он подчеркивает роль этрусков в ранней римской истории настолько, что представляет себе Рим в качестве колонии этрусков на латинской земле, откуда следует, что древнейшим населением Рима были, прежде всего, латины, а затем этруски.

---------------------
[2] Pellegrino. Andeutungen über den ursprünglichen Rehgionsunterschied der römischen Patrizier und Plebeier Lpz, 1842.

[3] Первое издание: Mommsen Th. Römische Geschichte, T. I Breslau, 1854.

[4] Zöller M Lazium und Rom. Lpz„ 1878.

[5] Volquardsen С. D.Die ältesten römischen Tnbus — RhM, 1878, v. 33.

[6] Cuno J.G. Vorgeschichte Roms. T. 1 [S. 1}, 1878.

48

В.И. Модестов [7] считал Рим латинской колонией на Тибре, хотя полагал, что сабинское поселение на Квиринале предшествовало Ромулову на Палатине.

Как видно, в центре внимания названных ученых, как и их последователей и оппонентов (среди которых — Ю. Биндер, давший полную сводку мнений о патрициях и плебеях, в том числе с точки зрения этнической [8], а позднее — Ф. Рибеццо [9], А. Бернарди [10], Ж. Пусэ [11] и др.). все же был Рим Ромула, который не может, как теперь известно, считаться первоначальным поселением.

С конца XIX в. положение меняется. К исследованию древней истории все более активно подключаются археологи, антропологи, лингвисты. С расширением источниковой базы расширяются и исследуемые территории. На первый план выходит Италия. Значение этих штудий для воссоздания римской истории подчеркнул В.И. Модестов [12], давший великолепный обзор современного ему состояния науки, высоко оцененный и широко использованный Ю. Биндером [13] и А.И. Немировским [14].

Конец XIX в. знаменует собой рубеж в изучении населения Древней Италии. Оно становится предметом интереса в связи с рассмотрением «доисторических» культур. Напомним, что открытие террамар и виллановы сказалось на истории древнейшего Лация и Рима.

В носителях культуры бронзы Пигорини и Гельбиг [15] признали продвинувшихся к югу террамарцев, которые, согласно В. И. Модестову [16], представляли собой первую волну италиков, прибывших из-за Альп. Данный народ, по Пигорини, вероятно именно в Лации перешел на стадию железного века, получившего классическое выражение в вилланове, против чего возражал Модестов, относивший эту культуру к новой заальпийской волне италиков [17]. Эти исследования привлекли внимание историков к проблеме населения. Показательна в этом смысле работа И. В. Нетушила [18], который подчеркивал наличие доиндоевропейского субстрата в Италии.

Много было сделано учеными и в области исследования населения Италии каменного века. Наряду с изучением жилищ человека эпохи

---------------------
[7] См.: Модестов В.И. Образование римской расы и условия римского величия — ЖМНП, 1896, № 5, отд. 2, с. 1 — 27.

[8] Binder J. Die Plebs. Lpz., 1909.

[9] Ribezzo F. Numa Pompilio e la riforma etrusca della religione primitiva di Roma. — In: Rendiconti della Accademia Nazionale dei Lincei, 1951, v. V, f. U — 12, p. 533 — 573.

[10] Bernardi A. Periodo sabino e periodo etrusco nella monarchia Romana. — RSI,, 1954, f. 1, p. 5 — 20.

[11] Poucet J. Recherches sur la legende sabine des origines de Rome. Louvain, 1967; Idem. Les sabins aux origines de Rome. — ANRW, Bd I, T. I, S. 48 — 135.

[12] См.: Модестов В.И. Введение в римскую историю, ч. I. Спб., 1902, с. 67.

[13] Binder J. Op. cit. S. 303 — 309, 312, 319, 320, 324, 328.

[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 52 — 54.

[15] Нelbig W. Die Italiker in Poebene. Lpz.,. 1879.

[16] См.: Модестов В.И. Введение..., с. 146, 150.

[17] Там же, с. 154 — 156.

[18] См.: Нетушил И.В. Обзор римской истории. Харьков, 1912, с. 4 — 9.

49

неолита, представленных пещерами и основаниями примитивных хижин, были изучены и скелеты их обитателей. Краниологические исследования выявили распространение по Апеннинскому полуострову и прилегающим островам, на территории современных Франции и Испании, а также Северной Африки неких долихоцефалов, которых итальянский антрополог Дж. Серджи назвал средиземноморской расой, имевшей родиной Восточную Африку [19]. Сопоставляя этот феномен с сообщениями античной традиции, ученые сделали вывод об идентичности средиземноморцев с лигурами в указанных районах Европы. Параллельно шло изучение лигуров по лингвистическим, преимущественно топонимическим данным. Немецкий ученый Мюлленхоф и французский Д'Арбуа де Жубенвиль склонялись к признанию индоевропейского характера лигурийского языка, что было подвергнуто сомнению уже В.И. Модестовым [20]. Позднее стали отходить от понимания языка лигуров как индоевропейского. В частности, его сближали с этрусским [21]. В настоящее время независимо от связей лигурийского и этрусского языка представление о лигурах как о неиндоевропейцах преобладает и лигуры рассматриваются как предшественники индоевропейцев в Италии [22]. В преодолении взгляда на лигуров как на индоевропейцев особую роль сыграла книга Дж. Серджи «От Альбы Лонги до Рима» [23]. В ней на основе антропологических показаний говорится о принадлежности лигуров и близких к ним сикулов к средиземноморской расе. Опираясь на приведенную Дионисием версию о том, что аборигины были колонистами лигиев, Серджи фактически отождествляет эти племена. Используя накопленный лингвистический материал и исходя из признания огромного количества существующих в латинском языке неиндоевропейских, лигуро-сикульских суффиксов (-sco, -la, -lla, -Hi, -ia, -lia, -nia, -a, -sa, -essa, -na, -ma, -fa, -ta, -sta, -i), он показывает широчайшее распространение лигуро-сикулов по всей Италии, включая Рим. Он полагает, что Рим — лигуро-сикульское слово. Серджи решает проблему древнейшего населения в духе модного в Италии 30-х годов нашего века автохтонизма, совершенно сводя на нет значение италиков, в частности латинов в ранней истории Рима. И латины, и позднее умбры и самниты, по его убеждению, — все в основе своей лигуро-сикулы с незначительным и ничего не значащим вкраплением арийских имми-

---------------------
[19] Об этом см.: Модестов В.И. Введение..., с. 69 — 73.

[20] См.: Модестов В.И. Введение..., с. 78 — 80.

[21] SE, 1929, v. Ill, p. 65 — 66; Magi F. Etr. tular. — Ibid., p. 67 — 72.

[22] Laurenzi L. La civilta villanoviana e la civilta del ferro dell'Italia Settentrionale e dell'Europa centrale. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 7, 28; Ра11оtinо M. Le origini storiche dei popoli italici. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di scienze storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 10, 30; Bottiglioni G. Relazioni di sostrato liguro nei dialetti itaUci. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 407 — 419; Paribeni R. Storia di Roma, v. I. Bologna, 1954, p. 28; Pisani V. Le lingue dell'Italia antica oltre il latino. Torino, 1953; Krahe H. Die Indogermanisierung Griechenlands und Italiens. Heidelberg, 1949, S. 34 — 37.

[23] Sergi G. Da Alba Longa a Roma. Torino, 1934. (См. с. 5, 6, 27. 31).

50

грантов. Эти представления долго давали себя знать среди итальянских ученых и особенно настойчиво утверждались Дж. Патрони [24].

При всех преувеличениях Серджи нельзя все же не отметить ряд его интересных наблюдений, в частности касающихся лигурийского происхождения римской метрополии Альбы Лонги. Он отмечает, что название «Альба», чрезвычайно часто встречающееся во всех местах обитания лигуров, не имеет ничего общего с латинским словом «белая». В связи с этим Серджи упоминает, что первоначальное название Тибра было «Альбула», а обычным его эпитетом у поэтов — «flavus» по красновато-бурому и вовсе не белесому цвету реки. Вместе с тем топоним Альба зарегистрирован в горных местностях, а. Страбон заявляет, что Альпы ранее назывались Albia. Отсюда вытекает, что Альба Лонга получила свое название не от латинян, они лишь добавили вторую часть.

Следует отметить, что сам заголовок книги Серджи весьма симптоматичен, поскольку акцентирует внимание читателя на доромуловом Риме. А указание на то, что римляне восприняли принадлежащий более раннему населению топоним Альба, может служить, по нашему мнению, дополнительным аргументом в пользу того, что древнейшим элементом римских поселенцев были лигуро-сикулы. И это тем более вероятно, что не является изолированным фактом в истории италийских городов: подобное имело место и в Мантуе [25].

Все достижения науки по данному вопросу собраны в книге П. Дукати [26]. Он дал в ней эскиз картины последовательного напластования этнических единиц, начиная с эпохи каменного века.

Археологическое наступление на Италию продолжалось из года в год, особенно, усилившись после второй мировой войны. Новые археологические материалы заставляли ученых пересматривать положения, касавшиеся этногенеза Италии, выдвигать новые проблемы в изучении этногенетического процесса. Отражение этой фазы в развитии науки нашло место и в обобщающих трудах М. Паллотино [27], особенно в его докладе на Х Международном конгрессе исторических наук «Происхождение италийских народов» [28]. Богатство археологических материалов, характеризующих районы обитания известных традиции народов, Паллотино сопоставляет с лингвистической картой Италии середины I тыс. до н. э. и делает важные выводы: напластование индоевропейских языков на неиндоевропейские происходило постепенно в продолжение длительного времени, начиная с эпохи «доисторической» до римского завоевания, процесс индоевропеизации шел через Адриатику в направлении с востока на запад, начавшись на юге Италии, вероятно, не в виде двух больших волн италиков, разделенных несколькими

---------------------
[24] Patroni G. La preistoria. Milano, 1951.

[25] Altheim F. Der Ursprung der Etrusker. Baden-Baden, 1950, S. 11 — 13.

[26] Ducat i P. Come nacque Roma. Roma, 1939.

[27] Pallotino M. Etruscologia. Milano, 1955, p. 22 — 54.

[28] Pallotino M. Le origini storiche dei popoli italici — In: Relazioni del X Congresso Internationale di scienze storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 43 — 46.

51

веками, а путем колонизаций и внедрения разных италийских ветвей одновременно. Вместе с тем возможны были и спорадические индоевропейские включения в Италию с севера, т. е. из дунайско-балканских областей в паданскую долину. Это положение противоречит старой теории Пигорини — Модестова, но согласуется с данными классической традиции о заселении Апеннинского полуострова италами, певкетами, моргетами, хонами, авзонами и другими племенами.

Паллотино обращает особое внимание на версию, которая восходит к Антиоху Сиракузскому, представляющую италов, моргетов, энотров, даже сикулов, как единый народ. Взаимосвязь этих элементов выражена в легендах через появления эпонимов одного народа в качестве царя другого (Итал — царь энотров, Сикул — авзонов и т. д.). Важно, что М. Паллотино, подытожив работу многих ученых, подчеркнул наличие разных этнических пластов у омбриков, или умбров, и сикулов. Названные этнонимы принадлежат доиндоевропейскому населению, частично покоренному и ассимилированному, частично вытесненному индоевропейцами, италиками и неиталиками. Ведь словарь упомянутых индоевропейских языков изобилует неиндоевропейскими словами, особенно в области технической терминологии, а античная традиция в этом смысле двояко характеризует и умбров, и сикулов. Для нас важно, что в науке, вслед за Дионисием, признано различие между сикулами-автохтонами и индоевропеизированными сикулами, носителями языка, входившего в сикуло-латино-фалисскую группу, захватившими Восточную Сицилию. Так обитание лигуро-сикулов в древнейшем Лации, включая будущий Рим, получило новое убедительное подтверждение.

Уже в 50-е годы прозвучал отказ от бытовавшего в науке мнения [29] о том, что предания об Эвандре и Геркулесе, т. е. о греках, пребывавших на месте возникающего Рима, обязаны своим появлением и распространением моде на греческую культуру, с которой Рим вплотную соприкоснулся в III — II вв. до н. э., и со стремлением греков связать прошлое могущественного Рима со своим прошлым. Паллотино не исключал, что первая доколониальная иммиграция греков в Италию — возможно исторический факт. Античные писатели характеризовали ее как аркадскую. Но в свете поздней микенской торговой экспансии точнее назвать ее ахейской. Особенно примечательны, по мнению Паллотино, некоторые связи между латинским языком и аркадо-эолийским диалектом микенской эпохи.

Для изучения проблемы населения важную роль сыграли работы. посвященные троянской легенде, исследованию ее корней. Наиболее характерными с точки зрения постановки вопроса или наиболее значительными в выводах нам представляются труды Дж. Кардинали, А. Альфельди и Ф. Бёмера.

С течением времени было совершенно забыто замечание Г.Б. Нибура, что троянская легенда сложилась на местной почве, а не пришла

---------------------
[29] См.: Жебелев С.А. Древний Рим, ч. I. Пг., 1922, с. 57; Cardinali Q. Le origini di Roma. Roma, 1949.

52

в Рим через греческую литературу [30]. Кардинали [31] не сомневался в легендарности сложившегося в эпоху Августа рассказа о прибытии Энея в Италию. Но Альфельди в книге «Троянские предки римлян» [32] привел археологические доказательства, что эта легенда возникла до распространения греческого влияния в Риме III — II вв. до н. э. Ф. Бёмер посвятил ей книгу «Рим и Троя» [33]. Возражая Ж. Берару, считавшему сказания о скитаниях Энея отражением пеласгического движения на запад, и Ж. Перре, видевшего в них римское творчество III в. до н. э., Бёмер показал ранние, связанные с Этрурией корни саги. Он обратил внимание на находку Джильоли в Вейях статуэтки Энея, несущего отца Анхиза, которая не может быть датирована позднее начала V в. до н. э., на хранящийся в Парижской национальной библиотеке скарабей VI в. до н. э. с изображением Энея с Анхизом, держащим круглую цисту, на греческие вазы с аналогичным изображением, датированные 530 — 500 гг. до н. э., обнаруженные в этрусских городах собственно Этрурии, Кампании и Северной Италии. Топографические и лингвистические данные, по мнению Бёмера, также ведут исследователя в направлении Этрурии. Так, название местечка Троя в Южном Лации, как и в Северной Италии, — доиндогерманское, т. е. доиндоевропейское, а значит, восходит ко времени ранее VI в. до н. э. Принесение сказания об Энее из Малой Азии в Италию может быть объяснено отношениями этрусков с фокейцами в VII — VI вв., их знакомством, их контактами, пусть и недружественными. Окончательно сага сложилась к VI в. в районе нижнего Тибра в условиях этрусско-латинской культурной общности.

Далее в книге исследуется традиция о пенатах, спасенных Энеем и перенесенных из Трои в Италию. Отталкиваясь от сообщения Варрона о том, что римляне до этрусков не имели антропоморфных изображений богов, что признано особенностью «индогерманцев», Бёмер трактует мелкую пластику ранних альбанских погребений как принадлежность или влияние доиндоевропейского, средиземноморского населения Лация. Влияние этого искусства он прослеживает и в погребениях Виминала и Порта Пероне, что он истолковывает как связь Альбы с Римом. Основной вывод Бёмера касается римской религии. Он видит в ней «три души», символически соединившиеся в сердцевине римских верований, т. е. в penus Vestae; это средиземноморские пенаты в круглом средиземноморского типа здании «индогерманской» богини Весты, не получившей здесь изображений в соответствии со своим индоевропейским происхождением. Отсюда проистекают выводы Бёмера относительно сложного этнического состава изначального Рима — средиземноморцев и индоевропейцев.

Значение рассмотренного этапа в изучении проблемы древнейшего населения Италии состоит не только в установлении важных фактов,

---------------------
[30] Niebuhr G.B. Römische Geschichte. S. 107 — 108.

[31] Cardinali G. Le origini di Roma, p. 8 — 9.

[32] Alföldi A. Die troianischen Urahnen der Römer. Bäle, 1951.

[33] Вömеr F. Rom und Troia. Untersuchungen zur Frühgeschichte Roms. Baden-Baden, 1957, S. 13 — 38, 68 — 83, 114 — 117.

53

но и в переходе к принципиально новой по сравнению с началом XX в. оценке античной традиции.

Античные писатели, как известно, донесли до нас сведения о том, что Рим возник как неоднородный в этническом отношении организм, состоявший из латинов, сабинов и этрусков. Таким он выглядит и в царскую эпоху. Известно также, что вырос Рим не на пустом, а ранее заселенном месте.

Древнейшие сведения о населении Италии восходят к гомеровскому эпосу. В «Одиссее» упоминается Сикания (XXIV, 307), сикелы (XX, 383) и сикельская рабыня в доме отца Одиссея (XXIV, 388 — 390). Эпонимный герой латинов, царь Латин фигурирует в «Теогонии» Гесиода (1013). Вообще интерес к Италии в греческой литературе развился особенно у западных греков (Стесихор, Тимей, Ликофрон), но он был и у Гелланика Митиленского, Фукидида, Аристотеля, трагиков Однако их сведения по интересующему нас вопросу сохранились лишь в незначительных фрагментах в передаче поздних авторов. То же относится и к наиболее древним италийским авторам, т. е. ранним анналистам, поэтам Невию и Эннию.

Сколько-нибудь полное изложение истории древнейшего доромулова Рима, точнее, той территории, на которой потом вырос Рим, принадлежит уже писателям, жившим (за исключением Катона) в эпоху Поздней республики. Будь то римляне, греки или жители других покоренных Римом стран, их сочинения входят уже в состав римской литературы в широком смысле слова.

Произведения античных авторов, откуда мы черпаем сообщения по интересующему нас вопросу, относятся к разным жанрам. Они написаны либо на латинском, либо на греческом языке и представляют собой разные версии античной традиции: римскую, в узком значении этого слова, и греческую. Каждая из них, в свою очередь, имеет варианты.

Интерес к своему прошлому наряду с политическими потребностями вызвал у римлян к жизни антикварную литературу. Среди представителей этого направления первое место принадлежит Варрону.

М. Теренций Варрон (116 — 27 гг. до н. э.) — автор, значение сочинений которого для ранней римской истории трудно переоценить. Это разносторонний, широко образованный ученый. Ни в одном из хорошо сохранившихся его трактатов («О сельском хозяйстве», «О латинском языке») нет специального раздела, касающегося римского этногенеза. Однако его стремлению объяснить термины и названия, его историческому подходу к явлениям культуры в широком смысле слова мы обязаны множеством замечаний, поясняющих картину этнического развития в глубочайшей древности. Рассуждая о приоритете сельской жизни перед городской, Варрон замечает, что первым городом в Римской области был Рим, основанный царем Ромулом (Rr, III, 2 — 3). Однако на месте будущего Рима жили разные поселенцы. На Палатине — пришедшие из Палантия с аркадянином Эвандром (11, V, 21), откуда, согласно одной из версий, произошло название холма (11, V, 53). Были здесь и другие греки, знатные аргивяне, сопровождавшие Гер-

54

кулеса, воспоминание о которых якобы осталось в названии Аргеев (11, V, 45; VII, 44). Передает он и предание о троянцах Энея, об основании им Лавиния, а его потомками — Альбы (11, V, 144; Rr, II, 4, 18). Упоминает он и об аборигинах, которые пришли на римскую землю из реатинской земли, называемой Палатием. Это наименование и было, по второй версии, перенесено на римский холм (11, V, 53). В его труде говорится и о царе Латине в связи с еще одной версией происхождения названия Палатина — по жене царя Латина — Паланте (11, V, 53). Но отношение Латина к аборигинам остается неопределенным. Ясно только, что аборигины населяли первоначально Сабинскую область, т. е. жили недалеко от Рима, как, впрочем, и пеласги (rr, III, 1, 6). Эти сведения несомненно заслуживают особого доверия. Ведь Варрон был родом из Реате и, конечно, должен был интересоваться и знать свои древности и местную традицию. Ссылаясь на Энния, Варрон рассказывает, что первоначально Капитолий назывался Сатурнием или горой Сатурна. Вступая в противоречие с упомянутым утверждением, что Рим был первым городом, он говорит, что существовал город (oppidum) Сатурния (11, V, 42). Но Сатурн у него — бог, причем Сатурн и Опс в Лации — главные боги (11, V, 57): во имя божества Сатурна во время Сатурналий и зажигаются восковые факелы. Этимология имени связана с satus (11, V, 64). Но учреждение его культа в Риме, как это нередко бывает у сабинина Варрона, «отдает сабинизмом» [34]. Таким образом, и об отношении Сатурна к аборигинам на основе текстов Варрона судить не приходится.

Присутствие латинов в древнейшем Лации как бы само собой разумеется. Специально оно фиксируется Варроном один только раз для Альбы (Тиберин назван царем латинов — 11, V, 30) и два раза — для Лация вообще. Первый раз он определяет как богов латинов Фавна и Фавну (11, V, 36), а второй — констатируя нелатинскую этимологию названия Тибра и относя ее к имени вейентского царька Тебра. Варрон приводит и другую этимологию, связывающую название реки с Тиберином. Но это название он считает поздним, т. е. древнее латинское название реки было Альбула (11, 29 — 30). Варрон безусловно ошибается, считая слово Альбула латинским (см. выше). Но важно, что он помещает латинян в Лации и, стало быть, в Риме до смерти утонувшего в реке Тиберина, т. е. считает их современными веренице ранних. альбанских царей. Мельком, устанавливая этимологию слова «lepus», он упоминает сикулов, происходящих из Рима (11, V, 101). О влиянии сикулов на латинский язык, в представлении Варрона, следует судить по его замечанию о том, что слово catinus может происходить от соответствующего сикульского слова (11, V, 120). Итак, у Варрона складывается следующая картина древнейшего населения Рима: сикулы» греки (аркадяне и аргивяне), аборигины (близкие сабинам), троянцы и латины.

Ко II, а может быть III в. н. э. относится деятельность Секста Помпея Феста, продолжавшего в литературе линию антикваров. Он

---------------------
[34] См.: Сергеенко М. Е. Комментарий. — В кн.: Варрон. Сельское хозяйствоМ. — Л.. 196Э, с. 191.

55

составил извлечение из труда М. Веррия Флакка, написавшего по приказанию Августа на основе сочинения Варрона труд «О значении слов». Таким образом, Фест в конечном счете базируется на сообщениях более ранних писателей. Среди важных слов, требовавших уже в I в. до н. э. объяснении, встречается aborigines — «аборигины», которые определяются как древнейшее племя Италии, получившее название в связи с тем, что люди, блуждая (errantes), достигли земли, которая теперь является римской. Объясняет он и «Prisci Latini» как население, которое существовало на притибрских холмах до основания Рима. К сожалению, сочинение Феста дошло до нас с большими лакунами, частично восполняемыми сокращенным вариантом этого произведения, выполненным Павлом Диаконом (VIII в. н. э.). В словарях Феста и Павла Диакона содержатся краткие сведения об отдельных племенах, населявших Италию, в том числе Лаций, об этнической принадлежности римских gentes. Известия, сообщаемые эрудитами, в значительной степени восходят к Варрону. Но Веррий Флакк, а за ним и другие, пользовались и сочинениями анналистов.

Во второй половине III в. н. э. ученым-грамматиком Г. Юлием Солином было написано сочинение «Достопримечательности» («Collectanea rerum memorabilium»). В соответствии с тогдашним направлением в развитии римской историографии оно представляет собой сокращение труда Плиния Старшего и других авторов и содержит рассказы о природе, сведения географического и иногда исторического характера. В частности, ссылаясь на Катона, Солин говорит, что Тибур основан аркадянином Катиллом, начальником флота Эвандра, который, по свидетельству Секстия, был из числа аргивской молодежи. Катилл приходился сыном Амфиараю. После смерти отца под Фивами, Катилл был послан дедом Оклеем на поиск нового места поселения в порядке ver sacrum. Он достиг Италии, где у него родились три сына — эпонимные герои — Тибурт, Кор и Катил (Solin, II, 7 — 8). Рассказывает Солин и об аркадянах в Риме, где они заселили Палаций, которым долго владели, но, отправившись в Реате, оставили Палаций аборигинам. Таким образом, у Солина, пользовавшегося летописными источниками, в качестве древнейших поселенцев Рима фигурируют аркадяне и какие-то аборигины. С точностью определить, кто из них был здесь первым, трудно. По приоритет в основании города на Палатине аркадянами вытекает из текста Солина несомненно (Solin., I, 14).

В VII в. н. э. в связи с интересом к Риму, в том числе к римскому праву, Исидором Севильским было написано сочинение этимологического характера. В нем содержится замечание, относящееся к нашей теме. Выясняя значение термина «латины», Исидор упоминает о латинах «ante Romam conditam», откуда следует их наличие в Лации в доромулово время.

Особое и важнейшее значение имеют произведения античной исторической литературы. Наиболее ранним из историков, сохранившим сведения о римской этнической истории, является Саллюстий. В кратком экскурсе, в историю формирования Римского государства, содержащемся в «Заговоре Катилины», Г.. Саллюстий Крисп (86 — 36 гг.

56

до н. э.) утверждает: «Город Рим, насколько я узнал, основали и владели им сначала троянцы, которые бежали вместе с вождем Энеем, и с ним аборигины, племя дикое, без законов, без власти и своевольное» (Con. Cat., 6, 1). Далее Саллюстий сообщает, что эти разнородные и по происхождению, и по языку, и по культуре элементы удивительно легко и быстро сжились и объединились в едином полисе (civitas — Con. Cat., 6, 2). Словом, у него выражена традиционная римская версия начала римского этногенеза и отмечен мирный характер этого процесса.

Ранней историей Рима интересовался и Диодор Сицилийский (ок. 90 — 21 гг. до н. э.), правда, внимание его направлено преимущественно на эпоху Ранней римской республики. Сведения, сообщаемые им по проблеме населения древнейшего периода, отрывочны и односторонни. Несомненную ценность имеют его сообщения о передвижении по Италии сикелов.

Весьма полно античная традиция представлена Дионисием Галикарнасским (с 30 г. до н. э. в Риме), который основывается преимущественно на сообщениях греческих авторов, по большей части утраченных, но учитывает и данные анналистов, в том числе наиболее авторитетного римского писателя Катона Старшего. Из пространного рассказа Дионисия выясняется, что первоначально территория Рима, как и всего Лация, .была занята варварами-сикелиотами (I, 19; 16; 17). которые в другом месте названы владельцами Сатурнинской земли (I, 19). Затем она была захвачена пришедшими с гор аборигинами (I, 9), к которым потом присоединились пеласги и другие эллины (I, 9; 17). Эта смесь народов получила впоследствии название латинов по имени правившего там царя Латина (I, 9).

За 60 лет до Троянской войны прибыл из Паллантия в страну аборигинов аркадянин Эвандр, которому правивший там фавн добровольно дал землю (I, 31). Эвандр основал на месте будущего Рима первый город, который был назван либо по метрополии, либо по внуку Эвандра — Паллантием (I, 32). Через несколько лет на пути из Испании в Грецию здесь оказывается Геракл. Часть спутников его, т. е. пелопоннесцы, фенеаты, эпеи из Элиды, а также пленные троянцы, поселяются на Сатурнийском холме (Капитолии — I, 34). После победы над Каком Геракл-Геркулес получает почести и устраивает ответные угощения для соседей, в том числе лигиев (I, 40).

Через два поколения после ухода Геракла из Италии у побережья Лация, невдалеке от Лаврента, высадились бежавшие с Энеем троянцы (I, 45), которые основывают Лавиний, а спустя 30 лет после того — Альбу Лонгу и многие другие латинские города (I, 45; 56). Потомки же альбанских царей закладывают Рим.

Резюмируя, Дионисий (I, 60; 89; II, 1 — 2) перечисляет народы, от которых пошел римский народ: 1) аборигины, выгнавшие сикелов, бывшие древними эллинами из Пелопоннеса, переселившимися из Аркадии с Энотром; 2) выселившиеся из Фессалии пеласги; 3) жители Паллантия, основанного Эвандром; 4) воевавшие вместе с Гераклом пелопоннесцы, эпеи и фенеаты с частью троянцев; 5) троянцы, спасшие-

57

ся с Энеем из Илиона, Дардана и других городов (I, 60), причем троянский народ по большей части — эллинский из Пелопоннеса (I, 61). Обращает на себя внимание тот факт, что греческий ритор Дионисий у истоков римской истории помещает прежде всего пелопоннесских греков, а среди них в первую очередь аркадян, особенно если учесть, что и аборигины, а следовательно и латины, а также троянцы у него в значительной части тоже эллины. Первоначальным же населением, по Дионисию, являются сикелы, и поблизости от них — лигии.

Менее подробно говорит о древнейшем доримском населении Лация и будущей территории urbs Тит Ливий (59 — до 17 г. н. э.). Лаврентская область Лация принадлежала, согласно ему, аборигинам (1, 1, 5; 2, 1). После падения Трои прибыл сюда с троянцами Эней. В результате объединения аборигинов с троянцами (I, 1, 9 — 10) этот смешанный народ был назван Энеем латинами (I, 2, 4). Во главе с Энеем ими был основан Лавиний (I, 1, 11), а через 30 лет после него — Альба Лонга (I, 3, 3 — 4) и затем Рим и другие города (I, 5, 1 — 2). Однако до основания Рима близнецами на месте будущего города уже существовало поселение Паллантий, где жил аркадянин Эвандр (I, 5, 2; 7, 4; 7, 8). Здесь же пребывал одно время по дороге домой Геркулес, убивший Гериона (I, 7, 4). Таким образом, интересующий нас ареал первоначально был населен никак не охарактеризованными Ливием аборигинами, названными затем латинами, троянцами и пелопоннесскими греками. Но у Ливия они не доминируют, акцент делается скорее на троянцах. Показательно в этом смысле замечание о том, что готовившаяся при Тулле Гостилии обеими сторонами, т. е. римлянами и альбанцами, война была похожа на междоусобную (civile), потому что и римляне, и альбанцы были троянскими потомками (I, 23, 1). Традиция Ливия, как и Дионисия, легла затем в основу сочинения Диона Кассия (I, 3 — 4).

Николай Дамасский (64 г. до н. э. — 2-е десятилетие н. э.), образованный историк, современник Августа, в 7-й книге своей «Истории» писал и о древнейшем Риме. Но в дошедших до нас отрывках сохранился рассказ, начиная только с того времени, когда Фаустул решил открыть Нумитору тайну рождения близнецов, т. е с альбанского периода римской древности, и кончая войной с сабинянами после похищения девушек. В нем он следует римской традиции, даже ссылается на Фабия, вероятно Пиктора (Hist., VII). Можно поэтому думать, что в несохранившемся тексте «Истории» излагалась традиционная версия о троянцах — основателях города. Это предположение находит подтверждение в другом сочинении Николая («Жизнь Цезаря»), посвященном императору Августу. Там сказано, что об Юлии

Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/3-1.htm

На всем протяжении долгой римской истории продолжали жить в более или менее модифицированном виде социальные организмы, возникшие в период первобытности: род, триба, курия, семья. Они настолько сохранились (и в повседневной жизни, и в юридическом языке), что мы зачастую встречаемся с ними в разного вида поздних источниках. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания ученых. Начиная с конца прошлого века и особенно в текущем столетии ставился вопрос о характере и об отношении названных общественных групп к государству, а также о соотношении одноименных социальных форм в догосударственную и государственную эпохи.

Интерес к этой проблематике постоянно прогрессировал вместе с числом посвященных ей работ, так что понадобилось сделать систематический обзор существующих точек зрения. Он был дан П. Де Франчиши [1] в докладе «Примитивная римская социальная и политическая община» на Х Международном конгрессе исторических наук в 1955 г. Ученый верно заметил, что в середине XX в. в большинстве случаев отошли от патриархальной теории, господствовавшей в построениях Дж. Вико и Т. Моммзена. Много было сделано для понимания сущности рода. Однако механика взаимодействия между gens и familia разными исследователями понималась по-разному. Так Аранджио-Рюитц уже в начале нашего века подчеркнул значение экономического фактора: переход от пастушества и экстенсивного земледелия к интенсивному усилил семью. Начиная с Е. Де Руджеро, интерес многих исследователей был прикован к политическому аспекту рода и семьи. Среди них П. Де Франчиши справедливо выделил Бонфанте, который, как нам кажется, поставил проблему происхождения римской государственности в ее

---------------------
[1] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 61 — 166.

91

отношении к догосударственным институтам. Он последовательно проводил в своих работах идею о том, что и род, и семья были изначально носителями политической организации, унаследованной затем государством. Своеобразно эта идея преломилась у Эд. Мейера. «Примарной» социальной единицей он считал орду, из распада которой образовались и gentes, и familiae, и в орде видел первоначальный «политический» организм.

Взгляды Бонфанте о «политическом» характере рода оказали влияние на последующую историографию — на Казера, Веструпа, Де Висшера, сопоставлявших власть pater familiae с властью главы государства. Последователем Бонфанте Де Франчиши по праву называет и Фреццу, который видит в семье и роде политическую организацию, сравнимую со структурой nomen Latinum, где господствовали федеральные порядки. Также по аналогии с италийской, точнее латинской, средой, изучает социальные структуры и образование города-государства в Риме Луццатто. Но Де Франчиши считает его противником Бонфанте, поскольку Луццатто намечает путь образования Рима от распыления некоего латинского «племенного государства», частью которого были паги, через стадию «городской концентрации» в пагальном центре, oppidum, который постепенно доходит до города-государства. В отличие от Бонфанте и его последователей, familia у Луццатто лишена политических функций.
Далее Де Франчиши выделяет направление, состоящее в определении «юридической» природы «догражданских групп». Представлено оно Парадизи (середина XX в.). Исследователь говорит о

гетерогенности этих групп, а именно арио-европейцы в период их экспансии на Балканский и Апеннинский полуострова образовывали некие этнические единства, которые были одновременно и политическими единицами. Иммигрировавшая в Италию этническая общность включала в себя семьи, объединявшиеся более прочно лишь в военных целях.

На италийской почве арио-европейцы нашли созданную до них туземным населением, средиземноморцами, организацию пагов, более прогрессивную, чем их арио-европейская этническая общность. В комбинации этих социальных групп паг становился центром политического развития, военной и социальной организацией, переходящей в «гражданское государство». Характеристика, данная Де Франчиши взглядам Парадизи, как вскрывающим «юридические» основы государственных больших и меньших общностей, представляется нам недостаточно точной. Правильнее было бы говорить об установлении Парадизи разницы их социально-экономической природы. Особенно же заслуживает

92

внимания тезис Парадизи о переходе к государству через паг, который, впрочем, четко не охарактеризован.

Особо останавливается де Франчиши на оценке У. Коли семейных и гентильных групп и их отношений к государству: первые представляют собой только экономический организм, а вторые — политический. Синойкизм селений Палатина и других римских холмов приводит к образованию urbs, который в примитивной фазе соответствует неcivitas, a regnum — первой политической форме в Риме.

Совершенно особняком ставит Де Франчиши концепцию Ф. Де Мартино, который отвергает мнение об орде как о носителе государственных порядков, представление об «этническом государстве» и возникновении Рима из раздробления единого «национального» государства и говорит о предшествовании гентильных устоев государственному образованию. Вместе с тем Де Франчиши относит Де Мартино к последователям «политической» теории. Вряд ли можно уложить концепцию Де Мартино в рамки этой теории. В отличие от всех упомянутых ученых, он стоит на позициях исторического материализма, рассматривает gentes и familiae с, учетом всех аспектов этих социальных:явлений как ячеек общества, обусловленных его социально-экономическим развитием. Именно поэтому Де Мартино высказывает принципиально значимый тезис о том, что gens исторической эпохи, т. е. эпохи классового общества и государства, является лишь рудиментом того, чем он был в догосударственное время [2].

Сам Де Франчиши, показав вклад своих старших и современных ему коллег в понимание первобытных общностей, обратился наряду с gens к другим кардинальным элементам социальной структуры древнейшего и Древнего Рима, в частности к соотношению gens и familia, familia и агнатской группы, а также к характеристике gens и курии. Он принял идущую от Кречмера этимологию curia от coviria. В противоречии с другими исследователями Де Франчиши не считает создание курий одновременным с созданием трех триб. По его мнению, если б курии и три трибы возникли в результате одновременной реформы, синхронно центурии целеров должны были бы набираться от 30 курий, т. е. по одной декурии от каждой курии. Но центурии всадников всегда существовали как единый корпус, из людей, набранных по трибам, в то время как по куриям стала комплектоваться пехота. В связи с этим Де Франчиши выдвигает положение о наличии в древнейшую эпоху римской истории двух в разное время появившихся видов курий. Первые, или древние, существовали до Палатинской общины, т. е. до Ромула, в качестве «гентильных консортерий». Позднее, около середины VII в. до н. э., когда в результате реформы были созданы три трибы, произошла трансформация курий. Эти новые курии при этрусских царях были источником набора пехоты. В другом своем труде Де Франчиши поясняет эту трансформацию: новые курии стали искусственными подразделениями гентильных триб [3]. При этом оба вида

---------------------
[2] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 9.

[З] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 484 — 486.

93

курий являлись обозначением и социальных групп, и одновременно места их собраний. В доказательство древности института курий Де Франчиши ссылается на открытие археологом Кальцони на возвышенности Монте Четоне (в Центральной Италии) серии четырехугольных площадок, обрамленных ступеньками, которые датируются эпохой бронзы. Расположены они на юго-восточном склоне террасами. А. Минто истолковал эти площадки как места для собраний древнейших социальных единиц, обладавших сакральными функциями, вероятно с участием авгуров, на что указывает юго-восточная ориентация конструкций [4]. Говоря о создании 30 первых курий, Де Франчиши соотносит с ними и число 300 сенаторов, замечая, что всему греко-римскому миру свойственна тенденция параллельно с развитием общины фиксировать число членов в ее органах управления. Наблюдения Де Франчиши послужили импульсом для других исследователей. Стали привлекать внимание и курия, и числовые отношения социальных структур. Конечно, последнее направление не новость в историографии.

Каждое поколение ученых пытается осмыслить ставшие хрестоматийными сообщения традиции о трибах Тициев, Рамнов и Луцеров, а также о 30 куриях. Еще в прошлом веке была отмечена троичность архаического Рима, которая связывалась, с одной стороны, с «идеальными» числами, кратными трем, — трое ворот первоначального города, триада богов, 30 городов Латинской лиги — , а с другой — с этнической тройственностью раннего римского населения. Эти легендарные цифровые данные были подкреплены лингвистикой: латинские слова tribus, tribuni были соотнесены с tris, tres. С помощью лингвистики пытались доказать этническую разницу между трибами и в текущем столетии. Так, Девото [5] в 1933 г., в отличие от Нибура, считавшего одну из триб тирренской, или принадлежащей доиндоевропейским пришельцам, выдвинул тезис о принадлежности Тициев к протосабинам,. носителям слов со значением «красный» типа «rufus», Рамнов — к протолатинам, носителям слов типа «rutilus», Луцеров — к протоиталикам, носителям слов типа «ruber». Г. Дюмезиль [6] видел в членах римских триб представителей разных социально-профессиональных групп, свойственных индоевропейским народам. В соответствии с этой схемой он считал Тициев пастухами и ремесленниками, Рамнов — жрецами, а Луцеров — воинами, что, в общем, не находит никакой опоры в источниках.

Поскольку слово «триба», как известно, переводится словом «племя», в новейшее время к объяснению его был привлечен этнографический материал. Так, Ж.Н. Ламберт [7] обнаружил параллели между архаическим Римом и ирландцами средневековья. Начиная с VI — VII вв. ирландцы делились на 184 tricha cet. Термин этот переводится как «30 сотен» и эквивалентен термину tuath (род, племя). Эпос представ-

---------------------
[4] Mintо A. Curia. — SE, 1946, v. 19.

[5] Devoto G. Le origini tripartite di Roma. — Athenaeum, N. S. 31, 1953, v. 41.

[6] Dumezil G. Juppiter, Mars, Quirinus. Paris, 1941.

[7] Lambert J. N. Les origines de Rome a la lumiere du droit compare: Romulus. In: Studi in onore di Pietro De Francisci, v. I. Milano, 1956, p. 337 — 360.

94

ляет tricha cet как вооруженный отряд вождя или короля. «30 сотен» было идеальным числом, не всегда отражавшим действительное количество воинов. В соответствии с числом воинов была поделена и вся территория острова: на 184 tricha cet, или tuath, приходилось 184 дистрикта, которые также именовались tricha cet. Каждый дистрикт включал по 30 bailes, т. е. населенных пунктов. Значит, каждая сотня воинов, входивших в tricha cet, имела baile, т. е. свою территорию. В этом Ламберт видит аналогию к переданному Дионисием Галикарнасским (II, 7) установлению Ромула, по которому вся римская земля была поделена на 30 клеров между 30 фратриями, или куриями, поставлявшими контингенты в войско по сто человек от каждой из них. На этом сходство не кончается. В средневековых текстах ирландское tuath, или tricha cet, называется еще cantaredus, что представляет собой латинизированную форму галльского слова cantref, по-французски — cent tref, т. е. сотня tref, что означает фиксированный на земле род. Слово tref переводится и как воинское подразделение, и как соответствующая ему община и территориальная единица. Из анализа указанных терминов выявляется некое арифметическое равенство: 30 сотен =100 tref. Отсюда следует, что кельтское войско состояло, как и в Риме, из 30 групп по 100 человек или из 100 групп по 30 человек. Подмеченное равенство позволяет Ламберту понять неясное утверждение Феста: «Центуриатные комиции в равной мере считались и куриатными, потому что римский народ был разделен на сотню турм». Поскольку турма была всадническим подразделением изначально из 30 человек, то сто боевых единиц по 30 человек (куриатные комиции) соответствуют 30 единицам по 100 человек (центуриатные комиции). Учитывая близкое, хотя и не идентичное значение латинского tribus, умбрского trifo, кельтского tref как общины, племени, принимая во внимание, что римляне, дорийцы, ирландцы приписывали себе троичное происхождение, Ламберт считает этимологию tribus, связанную с индоевропейским tref (три), совершенно обоснованной. Одновременно он предостерегает против понимания tribus как «трети» общины или народа, подчеркивая значение числа «три» в комплектовании римского войска.

В конечном счете все наблюдения Ламберта подтверждают представления о Ромуловом Риме как об обществе, организованном в 3 трибы и 30 курий, что составляет 3000 человек, как об обществе, в основе которого лежал альбанский род вполне историчного Ромула. Исследователь совершенно верно отметил, что социальная тройственность продиктована военными потребностями, так как базируется либо на трех элементах строя — центр и фланги, либо на возрастном подразделемии войска.

Много внимания уделено числовым соотношениям социальных единиц первоначального Рима и в книге Роберта Пальмера «Архаическая община римлян» [8]. Пальмер предостерегает против увлечения сравнительным методом при исследовании древних институтов, хотя и сам


---------------------
[8] Palmer R. Е. A. The archaic Community of the Romans. Cambridge, 1970, p. 3, 5, 15 — 26 etc.

95

прибегает к аналогиям, и выдвигает на первый план источниковедческий аспект в изучении древнейшего Рима. Главным источником па трем трибам он называет Варрона, считая его ответственным за появление в традиции об истоках Рима чисел 3, 30, 300 и 3000 и самого города Roma Quadrata, созданных им по модели выведенных римских колоний, в том числе и современных Варрону.

Антиквар был хорошо знаком с практикой римской колонизации, сам участвовал в учреждении колоний, знал квадратный план их городов и сельской территории, а также обычную численность колонистов — 300 и 3000. Особое же значение, по мысли Пальмера, имело то обстоятельство, что ученый Варрон находился под влиянием греческой литературы — Пифагора, Аристотеля и'Ликофрона. Первый из них, как известно, придавал основополагающее значение числу, второй занимался объяснением числовых отношений греческих социальных организмов, связывая их с разными временными циклами. Третьему принадлежит самое раннее упоминание о римской триаде. Таким образом, считает Пальмер, в основе нумерологии Варрона, унаследованной. последующей античной историографией, лежит прежде всего греческая теоретическая и политическая мысль. Исторической реальностью Рима являлись только 30 курий, известные в республиканскую эпоху. Курии не были фратриями. Пальмер находится среди тех ученых, кто принял этимологию curia<coviria. Однако первоначальные курии не представляли собой воинских подразделений.

Анализируя словоупотребление curia, в частности у Плавта, у которого оно впервые встречается в сохранившейся до наших дней римской литературе, у Авла Геллия (XV, 57), который привел комментарий Лелия Феликса к сочинению Кв. Луция Сцеволы («ex generibus hominum — comitia curiata»), у Феста (curia... — pars), Пальмер присоединяется к мнению, что курия — это община, что члены курии — это и есть квириты, т. е. римский народ. Продолжая линию Ю. Белоха и Аранджио-Рюитца, Пальмер говорит, что курии складывались постепенно. Местоположение Старых и Новых курий указывает на ранние ступени процесса их образования, начиная от семи палатинских и, какого-то количества на Целии. Аргейские священнодействия говорят уже о наличии 27 курий в городе Сервия, состоящем из четырех регионов, включая Капитолий и Форум. Количество 30 курий достигается позднее, после того как ради укрепления своей власти цари передали авгуральные функции из рук предстоятелей курий в руки четырех государственных авгуров и не разрешили установить авгуральные палатки в черте города. Три же курии находились вне города. Именно эта историчность 30 курий, по мысли Пальмера, и отразилась в традиции о 30 городах Лация, 30 поросятах увиденной Энеем свиньи и т. п. Курии были первоначальными этническими, т. е. гетерогенными и невоенными объединениями, а три трибы — вторичными, не этническими и военными объединениями. Курии, исходя из материала о членах аргейских процессий, трактуются как общины, однако без расшифровки этого понятия. Впрочем, некоторые указания Пальмером даются: курии имели свои места для священнодействий, в том числе

96

для приготовления трапез. Однако этим их территориальные владения не ограничивались. Кроме того, Пальмер пытается воспроизвести названия некоторых курий. Из его рассуждений следует, что образование курий было длительным естественным процессом, причем вполне историческое и не выдуманное их число (30) обусловило появление в традиции числа трех триб. Следует отметить также, что происхождение этих социальных институтов датируется исследователем достаточно широкими рамками царского периода.

Вопрос о происхождении триб и курий рассматривался Э. Гьёрстадом [9]. По его мнению, курии носят «догородской» характер, что устанавливается по связи их с «догородскими», т. е. первобытными празднествами Форнакалии и Фордицидии. Трибы же возникли в период основания города, иными словами, уже при Ромуле.

Та же тема числовых соотношений общественных групп древнего Рима затронута в небольшой, но весьма содержательной работе И. Хана «Плебеи и родовое общество» (Будапешт, 1975). В ней он касается проблемы распада родового строя, в частности известного тезиса К. Маркса о том, что племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды [10]. И. Хан исходит из того, что в родовом обществе при коллективной собственности на средства производства и общем труде разные роды могут оказываться в зависимости от качества земли и количества поголовья скота в различном имущественном положении. Аналогичные условия порой складывались и внутри родов. Однако пока эти различия в имущественном отношении и в отношении власти незначительны, а главное, нестабильны и самопроизвольны, общество не меняет своего характера. Когда же они становятся устойчивыми и сознательными, происходит качественное изменение всего общества. Опираясь на изучение истории античных народов, И. Хан справедливо называет основные критерии, позволяющие установить наличие развитой социальной дифференциации, — это терминологические и численные определения общественных групп. Последнее имеет особое значение там, где, по замечанию К. Маркса, земледельческие и пахотные угодья ограничены по своей площади. Применяя названные критерии к Риму, И. Хан указывает на традицию о трех трибах, 30 куриях и 300 родах в Риме как на действительно имевшую место фиксацию количества привилегированных групп архаического общества. Эта фиксация, по мнению И. Хана, представляет собой важный фактор превращения общества в классовое. Отвергая взгляд Пальмера и поддерживая Альфельди, исследователь подчеркивает, что римское общество уже на ранней стадии в результате сознательного и единовременного акта было поделено по принципу происхождения на 3 трибы и 30 курий. Поскольку слова tribus, curia, gens латинского происхождения, то возникновение соответствующих институтов относится к доэтрусской эпохе. Учитывая же, что названия триб и части курий

---------------------
[9] Gjerstad Е. Innenpolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 148.

[10] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 465.

97

вероятно этрусские, можно считать, что акт упорядочения их числовых отношений и их наименования датируются временем этрусского господства в Риме. Итак, И. Хан с полным основанием рассматривает возникновение традиционной «троичной» римской социальной системы как долгий процесс складывания и возрастания числа составляющих ее единиц, завершившийся сознательным установлением их числового предела. По мнению исследователя, это было временем формирования города от первых поселений до создания под влиянием этрусков городской организации по этрусскому образцу, т. е. период с IX до конца VII вв. до н. э. Такая датировка относит оформление «троичности» римского общества уже к этрусской эпохе.

Таким образом, в последнее время снова было обращено внимание на проблему историчности римской структуры в начале царского периода и поднят вопрос о 3 трибах н 30 куриях как о принадлежности правления Ромула. Было сделано верное наблюдение над куриями: достижение числа 30 стало рассматриваться как процесс. Одновременно было высказано мнение о фиксации числа социальных единиц в процессе формирования города и оценено это явление как фактор, свидетельствующий о распаде родового строя и способствующий ему. Необходимо отметить, что разработка данных проблем велась на основе использования большого фактического материала. Наряду с этими важными выводами, обогатившими науку, остались еще не разрешенные спорные вопросы датировки указанных явлений н участия в них этрусков. Сложность их исследования в значительной мере зависит от состояния источниковой базы. Это, прежде всего, античная традиция. Часть авторов говорит о делении Ромулом народа на 3 трибы — Тициев, Рамнов и Луцеров — и на 30 курий, я именно: Цицерон (г.р. II, 8, 14), Дионисий (II, 7; 47), Пропорций (IV, 1, 31), Овидий (Fast., Ill, 131 — 132), Персии (Sat., I. 20), Плутарх (R., XX), Дион Кассий (I. 518); Фест (Curia; sex Vestae sacerdotes), Павел Диакон (Luceres), Сервий (Аеn., V, 560). To же самое говорится и в Дигестах (Dig., I, 2, 2, § 2), которые, таким образом, как бы увенчивают официальным признанием традицию, известную уже Эннию (Varro, 11, V, 55). Варрон сообщает о делении на три части не народа, а земли, откуда уже получили названия и трибы (V, 55). Ливии же рассказывает, что Ромул поделил на 30 курий народ, а именем Тициев, Рамнов и Луцеров были названы набранные тогда же 3 центурии всадников (Liv., I, 13, 8; 36, 2; 43, 9). Эта же версия встречается и у Аврелия Виктора (vir. ill. I. 11) и у Флора (I, 115).

Суммируя эти данные и присоединив к ним сведения, сообщаемые Фестом (Novae curiae), можно отметить, что относительно курий авторы высказываются единодушно: курии созданы Ромулом одновременно с Тнциями, Рамнами и Луцерами (как бы они ни определялись), число курий — 30. Что же касается триб, то известия о них варьируются, как мы видели, в определении их сущности, а кроме того, и в названиях и в порядке их перечисления. Наиболее употребительными являются названия Titienses, Ramnes, Luceres. Однако у Варрона (11, V, 89), у Пропорция (IV, I, 31) и у Овидия (Fast., Ill, 131) упомянуты Titles,

98

а у Плутарха (R., XX) и Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — TatiensesБольшой разнобой представляет собой второе название. У Варронэ (11, V, 55; 81; 89), Ливия (I, 36, 2), Проперция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 331) и Феста (Sex Vestae sacerdotes) фигурируют Ramnes. У Цицерона (r.р., II, 20, 36), Ливия (I, 13, 8), Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — Ramnenses, а Сервий дает форму Ramnetes. Есть разночтения и в третьем названии. Преимущество остается за Луцерами — у Цицерона (r.р., II, 20, 46), Варрона (11, V, 55, 89), Пропорция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 131); Персия (Sat., I, 20), Ливия (I, 13, 8, 36, 2), Феста (sex Vestae sacerdotes), Павла Диакона (Lucereses et Luceres), Сервия (Аеп., V, 560). Вместе с тем у Плутарха (R., XX) и у Павла Диакона встречаем Lucere(n)ses.

Все же в целом традиция очень устойчивая, позволяющая верить. правильности чаще всего встречающихся названий, а вместе с тем и в существование обозначаемых ими институтов. О том же свидетельствует и принцип их перечисления. Самым распространенным является порядок: Тиции, Рампы, Луцеры. Трижды у авторов перечисление начинается с Рамнов. Однажды у Варрона (11, V, 81) список закрывается Тициями, а на второе место выходят Луцеры. Видимо прав Пальмер [11], полагающий наиболее часто встречающийся вариант перечисления не официальным, а, скорее, более привычным, поскольку он идет от поэта Энния. Энний же, видимо, подчинил порядок перечисления требованиям поэтического размера. Гекзаметр, которым он писал, и мог продиктовать ставший потом обычным порядок. Официальным же был лишь порядок перечисления городских территориальных триб, округов [12].

Что же касается разных определений рассматриваемой здесь триады, то, думается, противоречий они по сути дела не содержат. Это заметили еще в античности. Авл Геллий (18, 7, 5) пишет: «Говорят... триба, а также декурии — и о месте, и о праве, и о людях». Одни и те же названия применены и к социальной единице, и к земле, и к коннице не случайно: tribus — племя не существует вне территории, и занимаемая им земля по нему и именуется. Поскольку командование войском в лице трибунов (Varro, 11, V, 81) и само комплектование воинских подразделений, в частности кавалерии, связано с трехчленной родо-племенной организацией, ее состоящее из трех частей имя сохраняют и кавалеристы. Первичным значением, определяющим все остальные значения tribus, является племя. В советской историографии это сомнений не вызывает. В известных античных обществах обычно было либо три (дорийцы), либо четыре (ионийцы) племени.

Если говорить о курии, то она понимается в нашей литературе по-разному: как фратрия [13], или как «союз мужей», или «союз вои-

---------------------
[11] Palmer R. Op. cit., p. 6.

[12] Cic., leg. agr., II, 79.

[13] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 89.

99

нов» [14]. Нам представляется, что фратрией курия в рассматриваемое время быть не могла. Как известно, фратрии были естественно сложившимся институтом в период материнского рода [15]. Однако эта стадия Ромуловым Римом была уже давно пройдена. Развитие скотоводства и использование металла утвердили в Риме отцовский род. Военно-организационная деятельность Ромула, обусловленная военными потребностями формирующейся общины, и значение курии в комплектовании воинских подразделений подтверждают правильность этимологии curia<coviria. Вместе с тем надо подчеркнуть, что курии не оторваны ют родо-племенной организации, а составляют ее органическую часть. В этом смысле их можно понимать не столько как рудименты, а скорее как подобие фратрии. Но генетически связанные с фратрией курни качественно от нее отличаются: фратрии охватывают всех членов входящих в них родов, курии — только мужчин. Вероятно, предшественниками римских курий были «мужские тайные союзы», описанные этнографами, наблюдавшими их в некоторых позднеродовых обществах [16]. Эти мужские союзы, или дома, представляли собой продукт и одновременно орудие распада материнского рода. Но и эта стадия для Рима начала царской эпохи была уже пройденной. Курии продолжали существовать и в рамках общества с патриархальными родами, подвергшимися разложению.

Деятельность курии достаточно многообразна. Ее можно довольно ясно представить себе. В источниках нет недостатка в упоминаниях о куриях. Древние дают этимологию слова от сига — забота, попечение (Varro, 11, VI, 46; Non Marc., I, 57M). Павел Диакон (curia) передал нам Фестово определение курии: «Курия — это место, где вершились общественные дела. Калабрской курией называется такая, где занимаются только сакральными делами. Куриями называются также части народа, на которые его разделил Ромул, числом 30 ... так что каждый в своей курии совершал священнодействия и справлял празднества...» Дионисий (II, 7) определяет курию как греческую фратрию и лох, греческими буквами изображая ее латинское название (kouria), так же, как и Плутарх (R., XX). И он говорит о них, как о местах собраний: это были помещения или участки с очагом, вокруг которых собирались на пиршества. В собраниях участвовали главы курии, курионы, вместе со жрецами (Dionys., II, 23). Вероятно, эти угощения можно рассматривать как видоизмененные общие трапезы членов курии или часть общекуриальных трапез.

В приведенных определениях говорится о куриях как об объединении людей, а также о месте (locus, estiatorion), где они собирались. Последнее можно понять двояко — как центр деятельности каждой курии в отдельности, так и их совокупности. Пальмер трактует упо-

---------------------
[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 138 — 139.

[15] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. История первобытного общества. М., 1968, с. 137 — 138.

[16] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. Указ. соч.. с. 173 — 174.

100

мянутые Варроном (11, V, 45 — 54) аргейские святилища как сакральные участки курий, а также, подобно Т. Моммзену [17], устанавливает названия девяти курий. Их списки совпадают в восьми случаях (Фауция, Фориенсис, Рапта, Тиция, Велития, Велиенсис, Аккулея, Тифата), разнятся в одном — Пинария у Моммзена и Герсилия у Пальмера. Думается, что обе они с равным правом могут войти в список, потому что если называли курии по именам похищенных сабинянок, то вряд ли обошли бы почестью Герсилию, предназначенную в жены самому Ромулу, вместе с тем Пинарии, как об этом мы скажем подробнее ниже, принадлежавшие к древнейшим родам, могли дать название и. курии. Заметим еще, что единственно совпадающим названием аргейского святилища и названия курии является Велиенсис. Но это совпадение очень существенно, так как подтверждает гипотезу о тождестве аргейских участков с соответствующими участками курий. Скажем точнее, отдельных курий. Однако курия в территориальном смысле: означала и место, где собирались разные курии. Это вытекает не только из труда Павла Диакона, но и из текстов Варрона. Он говорит: «Курии двух родов, ведь это и (то место), где жрецы занимаются делами божественного порядка, и то, где сенат — человеческими, как курия Гостилия, потому что ее построил царь Гостилий» (11, V, 155). В другом разделе своего труда Варрон, связывая слово curia с глаголом curare, по сути дела повторяет ту же мысль (11, VI, 46). О том,. что существовали у курии общие места для отправления священнодействий, свидетельствует наличие в Риме Калабрской курии. Ее местоположение уточняют Варрон (11, VI, 27) и Макробий (Sat., I, 15) — а именно на Капитолии. Это имеет значение в двух отношениях: 1) 27 аргейских святилищ, о которых рассказал Варрон, находились на Целии, Эсквилине, Квиринале и Палатине. Существование Калабрской курии может служить указанием на то, что «недостающие» да 30 Ромуловых курий могли помещаться именно на Капитолии, который, как утверждает традиция, был включен в римскую территорию Ромулом и, как теперь известно, был заселен в VIII в. до н. э.[18]; 2) поскольку Калабрская курия связывалась с созывом в календы народа сначала царем (Macr., Sat., I, 15; 10), а потом понтификами (Macr. Sat.» I, 15, 10; Varro, 11, VI, 27) для объявления, на какой день данного месяца падут ноны и иды, введение чего приписывается Ромулу, вероятно, она была общим центром курий. На такое общее место собраний в сакральных целях указывает и Фест в толковании Novae сuriае. Он сообщает, что Новые курии были сооружены на Фабрициевом перекрестке, потому что древние (veteres), построенные Ромулом, были малы. Однако 7 продолжали отправлять священнодействия на старом месте (in veteribus curis). Из них Фест называет Фориенсис, Рапту, Велиенсис и Велитию в районе Палатина, Форума и Велин. Можно согласиться с Пальмером, что наличие этих Старых курий служит свидетельством того, что они были местом, объединения общин Пала-

---------------------
[17] Mommsen Th. St — R, Bd II, Abt 1, S. 5, 94.

[18] Rivista di epigrafia italica. — SE, 1979, v. 47, p. 427.

101

период палатинского синойкизма. Строительство же Новых курий, наряду с доказательством постепенного увеличения числа этих социальных единиц, говорит и о попытке создания Ромулом общего религиозного центра для всех курий.

Курии обладали общностью земли (о чем специально разговор пойдет дальше), а также общностью святынь и празднеств. Фест, объясняя popularia sacra, перечисляет среди других — Форнакалии. Судя по Овидиевым Фастам (II, 525 — 532), это был хоть и общий праздник, но справлялся он разными куриями в разные дни, означенные в специальных таблицах, вывешиваемых во времена жизни поэта на Форуме. Так же в куриях по отдельности и одновременно в храме Юпитера приносят в жертву 16 апреля стельных коров. Этот праздник по жертве именуется Фордицидии (Ov. Fast., IV, 635 — 636). Трудно с точностью определить, приносилась ли уже на заре царской эпохи общая жертва Юпитеру, но заклание 30 коров по куриям несомненно относится к древнейшему периоду римской истории. Возглавляли эти священнодействия курионы (Varro, 11, VI, 46). Они же стояли и во главе воинского подразделения курии. Дионисий называет их лохагами (II, 7). Один из них был главным. Именно он провозглашал дни Форнакалий (Ov., Fast., II, 527) и вообще управлял делами курий (Fest, maximus curio; Paul., maximus curio). В его ведение должны были входить и те 60 жрецов, которые были учреждены, по свидетельству Дионисия Галикарнасского (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона, Ромулом. Эти жрецы совершали общие обряды «по филам и фратриям», т. е. по трибам и куриям за «полис», а значит, осуществляли упомянутые Фестом publica sacra на благо римского народа. Эти жрецы комплектовались из пожилых, не моложе 50 лет, выдающихся внешностью и доблестью представителей фратрий-курий, по 2 человека от каждой. Их должность была пожизненной и освобождала их от воинской службы и каких бы то ни было других общественных обязанностей (Dionys., II, 22). В священнодействиях им помогали их жены, а сверх того каждая фратрия-курия выделяла в качестве помощников еще юношу и девушку. Таким образом, в курии была разветвленная система обслуживания культов. Наличие калатных и куриатных комиций свидетельствует о том, что курия была элементом социальной структуры. Да и осуществление при Ромуле сакральных функций, и то, что курия становится, как признают исследователи, основой набора войска, вовсе не превращают ее только в «религиозный союз» или только в воинскую единицу, а доказывают лишь ее структурообразующий характер в раннем римском обществе.

Уточнив наши представления о трех трибах и куриях, вернемся к спорному вопросу о времени их возникновения. Ф.М. Нечай [19] полагает, что первое увеличение числа курий в Риме совпадает с первым римско-сабинским синойкизмом при Т. Тацни. Альбанцы, включенные в civitas после победы Тулла над Альбой Лонгой, сохранили в Риме свои курии, а стало быть, увеличили тем их число. Затем, после поко-

---------------------
[19] См.: Нечай Ф. М. Указ. соч., с. 88 — 91.

102

рения Анком Марцием Политория, Теллен и Фиканы, численность курий возросла в соответствии с притоком латинских патрициев в римскую civitas. Из рассуждений Ф.М. Нечая можно понять таким образом, что количество курий увеличивалось по крайней мере до конца VII в. до н. э.

Пальмер считает 30 римских курий исторической реальностью. Он утверждает, что образовывались они постепенно. Курии, по его мнению, существовали уже до Ромула и числа 30 достигли в процессе длительного развития. Напомним, что, по нашему мнению, с этими положениями Пальмера нельзя не согласиться. Следует также признать важным то направление в его исследовании, которое он развивал вслед за Джервазио и Деграсси, а именно установление связи между аргейскими священнодействиями и куриями [20]. Но конкретное рассмотрение этих связей не убеждает нас в правильности сделанных Пальмером замечаний. Опираясь на текст Варрона об Аргеях, Пальмер приходит к выводу, что ко времени 6-го царя в Риме было образовано 27 курий. Поскольку Варрон помещает аргейские часовни в пределах Сервиева города, Пальмер относит появление последних трех курий, находившихся вне urbs, к началу Республики. Однако этот тезис не кажется нам обоснованным. Ведь Варрон (11, V, 45) говорит, что «остальные места в urbs были некогда (olim), раздельными, а аргейские часовни расположены в 27 местах города». 24 места можно легко определить: 6 находятся в Субуранском округе (11, V, 45 — 48), 7 — в Эсквилинском (11, V, 49 — 50), 5 — в Коллинском (11, V, 51 — 52), 6 — в Палатинском (11, V, 53 — 54). По-видимому, основываясь на числе известных ему мест, Варрон (11, VII, 44) говорит и о 24 человеческих изображениях, сбрасывавшихся аргеями в реку. Судя по языку, первоисточник Варрона — ранний. Но, как верно заметил Пальмер, самый маршрут аргеев, а вероятно, и текст — не старше 241 г. до н. э., времени, когда был построен Minervium, служащий указанием для определения места четвертой часовни в Субуранском округе (Varro 11, V, 47). Из этого Пальмер, однако, не делает заключения, что в III в. до н. э. существовало лишь 27 часовен, а соответственно и курий, что вполне правомерно. Не нужно, как кажется, придавать хронологического значения и тому факту, что Варрон, следуя за описанием аргейских ритуалов, имевшихся в его распоряжении, в качестве основных ориентиров называет Сервиевы регионы, или трибы. Это именно топографический, хорошо известный каждому римлянину ориентир, не позволяющий, однако, считать, что при Сервии было лишь 27 часовен и курий. В самом деле, датируя их, Варрон применяет слово «olim». Но «olim» — достаточно неопределенно. Это — и «когда-то», «некогда», «встарь», «прежде» и «давно». И каждое значение применимо в данном контексте и к началу Республики, и к концу царского времени, и к его началу.

Пальмер обращает особое внимание на то, что 27 аргейских часовен, а соответственно и курий, находились в пределах urbs. А между тем надо иметь в виду, что принадлежавшие куриям территории из-

---------------------
[20] Palmer R. E. A. Op. cit., p. 84, 95, 140.

103

древле лежали и за пределами города. Уже в античности стерлась точность воспоминаний о принадлежности ager Romanus коллективам разных видов. Дионисий (IV, 15) в рассказе о трибальной реформе Сервия Туллия зафиксировал путаницу в представлениях Фабия Пиктора и Веннония о землях курий и сельских триб. Но эта путаница могла возникнуть лишь потому, что земельные владения курий существовали за границами города, т. е. защищенного укреплениями места, уже до Сервия. Словом, куриям принадлежали территории и в городе, и вне его (подробнее об этом — ниже), причем в значительно большем числе, чем три участка, не достающие для полного комплекта курий и аргейских святилищ. Заметим, что Павел Диакон сообщил название Калатной курии (Calata curia), не определяя точно, в каком районе Рима она находилась. К Фесту, вернее к Веррию Флакку, восходит известие о Тифатской курии с объяснением: Tifata — iliceta, т. е. связанная с какой-то дубовой рощей курия. Может быть, и она не входила в Сервиев город, т. е. в огороженную территорию. Таким образом, остается неизвестным местонахождение лишь одного принадлежащего куриям помещения для сакральных нужд. Эти данные подтверждают предположение о том, что Варроном были упомянуты только те, относящиеся к куриям места, которые входили в состав четырех Сервиевых округов-триб. Ведь из контекста явствует, что Варрона в данном случае интересовала не характеристика курий, а характеристика триб. Все это позволяет считать аргумент Пальмера, основанный на перечислении Варроном аргейских святилищ, не состоятельным. Важно также вспомнить, что у античных авторов помимо традиции о создании Ромулом 30 курий есть еще косвенные указания на этот счет. Они содержатся в спорном для самих древних вопросе о происхождении куриальных названий. Плутарх (R., 14) сохранил версию о наименовании курий по 30 похищенным сабинянкам, Варрон — по мужам-гегемонам и частично по пагам. Дионисий (II, 47), сохранивший этот вариант предания, сообщает, что «женщин в посольстве было не 30, а 527», подтверждая тем самым наличие 30 курий уже при первом царе. Косвенным свидетельством является его рассказ об аграрном мероприятии Ромула, который, «разделив землю на 30 равных клеров, каждой фратрии дал клер» (II, 7).

Особенно важными в связи с интересующей нас темой являются данные о религиозных установлениях первых царей, составляющие наиболее надежную часть античной традиции. Отмечая заботу Ромула о делах культа, Дионисий (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона сообщает об учреждении царем 60 жрецов, совершавших обряды на благо всей общины по филам и фратриям. Эти жрецы выбирались по 2 человека от каждой курии, откуда вытекает, что курий было 30. Дионисий Галикарнасский (II, 64), подробно осветивший деятельность Нумы, говорит, что второй царь «отдал один вид священнодействий 30 курионам (toiV triakonta kouriwsin), которые, — как он пишет, — приносят общие жертвы за фратрии (uper twn fratrwn)». Любопытно, что в данном пассаже религиозные предстоятели фратрий названы без перевода на греческий латинским словом «курионы», откуда еще раз

104

следует понимание греческим ритором фратрии и курии как идентичных институтов.

Специально останавливается Дионисий на культе Весты. Он отмечает, что Ромул «не устанавливал общего святилища Весты и не назначал ей жрицами дев, но в каждой из 30 фратрий учредил очаг, у которого приносили жертвы фратрии, сделал жрецами их предводителей курий» (kouriwn hgemonaV — II, 65). Нума же, по словам Дионисия (II, 66), не отменил собственных очагов фратрий, но установил один общий между Капитолием и Палатином. Это сообщение Дионисия получило археологическое подтверждение [21], что придало большую достоверность всей переданной им традиции о культе Весты. Эхом этой традиции можно считать объяснение Фестом понятия curia, в котором упоминается о делении Ромулом не только народа на 30 частей, но и об установлении для каждой части своей святыни. Показателен и праздник Фордицидий, относящийся к циклу праздников плодородия, несомненно очень древнего происхождения. Поскольку часть коров приносится в жертву в храме Юпитера, а 30 коров — в куриях, можно думать, что Фордицидии возникли до римского синойкизма. Число жертвенных животных подтверждает соответствующую численность курий в момент их объединения (Varro, 11, VI, 15; Ov. Fast., IV, 635 — 636).

Весьма существенное значение имеют данные, касающиеся первых римских побед над соседями. Рассказывая о совместной войне Ромула и Тация против Камерии, Дионисий (II, 50) говорит, что «после победы цари разрешили поселиться в Риме 4000 камеритов, которых они распределили по фратриям» (taiV fratraiV epemerissan). Поскольку галикарнасец употребляет глагол epimerizw, т. е. сложный с предлогом epi, а не просто merizw (делить, разделять), можно думать, что распределение новых римлян производилось по имеющимся в Риме «фратриям», а не по созданным заново из переселенных камеритов. Точно так же, согласно Дионисию (11,55,70), поступил Ромул и после триумфа над Вейями. Пожелавших принять римское гражданство вейеитов он распределил по фратриям («...politaV poihsamenoV taiV fratraiV epidieile »). Если учесть, что Дионисий переводит слово курия словом фратрия, становится ясным, что римское население увеличивалось, пополняя уже сложившиеся курии новыми людьми. Аналогичное явление засвидетельствовано и этнографами [22]. Умолчание авторов о создании новых курий, конечно, само по себе серьезным аргументом быть не может, но вместе с приведенными здесь данными становится красноречивым, тем более, что упоминаний о росте численности римского населения предостаточно (Liv., I, 30; Dionys, II, 16; Plut. R., 20). Весь рассмотренный здесь материал свидетельствует против предложенной Пальмером поздней датировки фиксации числа 30 курий. Вместе с тем

---------------------
[21] Вагtоli A. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — In: Monumenti antichi della Academia Nazionale dei Lincei, v. 45. Roma, 1961, p. 2, 8, 11 — 14, 16 — 19.

[22] См.: Бутинов Н. А. Общинно-родовой строй мотыжных земледельцев. — В кн.: Ранние земледельцы. Л., 1980, с. 116 — 118.

Глава III. ТРИБЫ И КУРИИ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/3-1.htm

На всем протяжении долгой римской истории продолжали жить в более или менее модифицированном виде социальные организмы, возникшие в период первобытности: род, триба, курия, семья. Они настолько сохранились (и в повседневной жизни, и в юридическом языке), что мы зачастую встречаемся с ними в разного вида поздних источниках. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания ученых. Начиная с конца прошлого века и особенно в текущем столетии ставился вопрос о характере и об отношении названных общественных групп к государству, а также о соотношении одноименных социальных форм в догосударственную и государственную эпохи.

Интерес к этой проблематике постоянно прогрессировал вместе с числом посвященных ей работ, так что понадобилось сделать систематический обзор существующих точек зрения. Он был дан П. Де Франчиши [1] в докладе «Примитивная римская социальная и политическая община» на Х Международном конгрессе исторических наук в 1955 г. Ученый верно заметил, что в середине XX в. в большинстве случаев отошли от патриархальной теории, господствовавшей в построениях Дж. Вико и Т. Моммзена. Много было сделано для понимания сущности рода. Однако механика взаимодействия между gens и familia разными исследователями понималась по-разному. Так Аранджио-Рюитц уже в начале нашего века подчеркнул значение экономического фактора: переход от пастушества и экстенсивного земледелия к интенсивному усилил семью. Начиная с Е. Де Руджеро, интерес многих исследователей был прикован к политическому аспекту рода и семьи. Среди них П. Де Франчиши справедливо выделил Бонфанте, который, как нам кажется, поставил проблему происхождения римской государственности в ее

---------------------
[1] De Francisci P. La comunita sociale e politica romana primitiva. — In: Relazioni del X Congresso Internazionale di Scienze Storiche, v. II. Firenze, 1955, p. 61 — 166.

91

отношении к догосударственным институтам. Он последовательно проводил в своих работах идею о том, что и род, и семья были изначально носителями политической организации, унаследованной затем государством. Своеобразно эта идея преломилась у Эд. Мейера. «Примарной» социальной единицей он считал орду, из распада которой образовались и gentes, и familiae, и в орде видел первоначальный «политический» организм.

Взгляды Бонфанте о «политическом» характере рода оказали влияние на последующую историографию — на Казера, Веструпа, Де Висшера, сопоставлявших власть pater familiae с властью главы государства. Последователем Бонфанте Де Франчиши по праву называет и Фреццу, который видит в семье и роде политическую организацию, сравнимую со структурой nomen Latinum, где господствовали федеральные порядки. Также по аналогии с италийской, точнее латинской, средой, изучает социальные структуры и образование города-государства в Риме Луццатто. Но Де Франчиши считает его противником Бонфанте, поскольку Луццатто намечает путь образования Рима от распыления некоего латинского «племенного государства», частью которого были паги, через стадию «городской концентрации» в пагальном центре, oppidum, который постепенно доходит до города-государства. В отличие от Бонфанте и его последователей, familia у Луццатто лишена политических функций.
Далее Де Франчиши выделяет направление, состоящее в определении «юридической» природы «догражданских групп». Представлено оно Парадизи (середина XX в.). Исследователь говорит о

гетерогенности этих групп, а именно арио-европейцы в период их экспансии на Балканский и Апеннинский полуострова образовывали некие этнические единства, которые были одновременно и политическими единицами. Иммигрировавшая в Италию этническая общность включала в себя семьи, объединявшиеся более прочно лишь в военных целях.

На италийской почве арио-европейцы нашли созданную до них туземным населением, средиземноморцами, организацию пагов, более прогрессивную, чем их арио-европейская этническая общность. В комбинации этих социальных групп паг становился центром политического развития, военной и социальной организацией, переходящей в «гражданское государство». Характеристика, данная Де Франчиши взглядам Парадизи, как вскрывающим «юридические» основы государственных больших и меньших общностей, представляется нам недостаточно точной. Правильнее было бы говорить об установлении Парадизи разницы их социально-экономической природы. Особенно же заслуживает

92

внимания тезис Парадизи о переходе к государству через паг, который, впрочем, четко не охарактеризован.

Особо останавливается де Франчиши на оценке У. Коли семейных и гентильных групп и их отношений к государству: первые представляют собой только экономический организм, а вторые — политический. Синойкизм селений Палатина и других римских холмов приводит к образованию urbs, который в примитивной фазе соответствует неcivitas, a regnum — первой политической форме в Риме.

Совершенно особняком ставит Де Франчиши концепцию Ф. Де Мартино, который отвергает мнение об орде как о носителе государственных порядков, представление об «этническом государстве» и возникновении Рима из раздробления единого «национального» государства и говорит о предшествовании гентильных устоев государственному образованию. Вместе с тем Де Франчиши относит Де Мартино к последователям «политической» теории. Вряд ли можно уложить концепцию Де Мартино в рамки этой теории. В отличие от всех упомянутых ученых, он стоит на позициях исторического материализма, рассматривает gentes и familiae с, учетом всех аспектов этих социальных:явлений как ячеек общества, обусловленных его социально-экономическим развитием. Именно поэтому Де Мартино высказывает принципиально значимый тезис о том, что gens исторической эпохи, т. е. эпохи классового общества и государства, является лишь рудиментом того, чем он был в догосударственное время [2].

Сам Де Франчиши, показав вклад своих старших и современных ему коллег в понимание первобытных общностей, обратился наряду с gens к другим кардинальным элементам социальной структуры древнейшего и Древнего Рима, в частности к соотношению gens и familia, familia и агнатской группы, а также к характеристике gens и курии. Он принял идущую от Кречмера этимологию curia от coviria. В противоречии с другими исследователями Де Франчиши не считает создание курий одновременным с созданием трех триб. По его мнению, если б курии и три трибы возникли в результате одновременной реформы, синхронно центурии целеров должны были бы набираться от 30 курий, т. е. по одной декурии от каждой курии. Но центурии всадников всегда существовали как единый корпус, из людей, набранных по трибам, в то время как по куриям стала комплектоваться пехота. В связи с этим Де Франчиши выдвигает положение о наличии в древнейшую эпоху римской истории двух в разное время появившихся видов курий. Первые, или древние, существовали до Палатинской общины, т. е. до Ромула, в качестве «гентильных консортерий». Позднее, около середины VII в. до н. э., когда в результате реформы были созданы три трибы, произошла трансформация курий. Эти новые курии при этрусских царях были источником набора пехоты. В другом своем труде Де Франчиши поясняет эту трансформацию: новые курии стали искусственными подразделениями гентильных триб [3]. При этом оба вида

---------------------
[2] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958, p. 9.

[З] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 484 — 486.

93

курий являлись обозначением и социальных групп, и одновременно места их собраний. В доказательство древности института курий Де Франчиши ссылается на открытие археологом Кальцони на возвышенности Монте Четоне (в Центральной Италии) серии четырехугольных площадок, обрамленных ступеньками, которые датируются эпохой бронзы. Расположены они на юго-восточном склоне террасами. А. Минто истолковал эти площадки как места для собраний древнейших социальных единиц, обладавших сакральными функциями, вероятно с участием авгуров, на что указывает юго-восточная ориентация конструкций [4]. Говоря о создании 30 первых курий, Де Франчиши соотносит с ними и число 300 сенаторов, замечая, что всему греко-римскому миру свойственна тенденция параллельно с развитием общины фиксировать число членов в ее органах управления. Наблюдения Де Франчиши послужили импульсом для других исследователей. Стали привлекать внимание и курия, и числовые отношения социальных структур. Конечно, последнее направление не новость в историографии.

Каждое поколение ученых пытается осмыслить ставшие хрестоматийными сообщения традиции о трибах Тициев, Рамнов и Луцеров, а также о 30 куриях. Еще в прошлом веке была отмечена троичность архаического Рима, которая связывалась, с одной стороны, с «идеальными» числами, кратными трем, — трое ворот первоначального города, триада богов, 30 городов Латинской лиги — , а с другой — с этнической тройственностью раннего римского населения. Эти легендарные цифровые данные были подкреплены лингвистикой: латинские слова tribus, tribuni были соотнесены с tris, tres. С помощью лингвистики пытались доказать этническую разницу между трибами и в текущем столетии. Так, Девото [5] в 1933 г., в отличие от Нибура, считавшего одну из триб тирренской, или принадлежащей доиндоевропейским пришельцам, выдвинул тезис о принадлежности Тициев к протосабинам,. носителям слов со значением «красный» типа «rufus», Рамнов — к протолатинам, носителям слов типа «rutilus», Луцеров — к протоиталикам, носителям слов типа «ruber». Г. Дюмезиль [6] видел в членах римских триб представителей разных социально-профессиональных групп, свойственных индоевропейским народам. В соответствии с этой схемой он считал Тициев пастухами и ремесленниками, Рамнов — жрецами, а Луцеров — воинами, что, в общем, не находит никакой опоры в источниках.

Поскольку слово «триба», как известно, переводится словом «племя», в новейшее время к объяснению его был привлечен этнографический материал. Так, Ж.Н. Ламберт [7] обнаружил параллели между архаическим Римом и ирландцами средневековья. Начиная с VI — VII вв. ирландцы делились на 184 tricha cet. Термин этот переводится как «30 сотен» и эквивалентен термину tuath (род, племя). Эпос представ-

---------------------
[4] Mintо A. Curia. — SE, 1946, v. 19.

[5] Devoto G. Le origini tripartite di Roma. — Athenaeum, N. S. 31, 1953, v. 41.

[6] Dumezil G. Juppiter, Mars, Quirinus. Paris, 1941.

[7] Lambert J. N. Les origines de Rome a la lumiere du droit compare: Romulus. In: Studi in onore di Pietro De Francisci, v. I. Milano, 1956, p. 337 — 360.

94

ляет tricha cet как вооруженный отряд вождя или короля. «30 сотен» было идеальным числом, не всегда отражавшим действительное количество воинов. В соответствии с числом воинов была поделена и вся территория острова: на 184 tricha cet, или tuath, приходилось 184 дистрикта, которые также именовались tricha cet. Каждый дистрикт включал по 30 bailes, т. е. населенных пунктов. Значит, каждая сотня воинов, входивших в tricha cet, имела baile, т. е. свою территорию. В этом Ламберт видит аналогию к переданному Дионисием Галикарнасским (II, 7) установлению Ромула, по которому вся римская земля была поделена на 30 клеров между 30 фратриями, или куриями, поставлявшими контингенты в войско по сто человек от каждой из них. На этом сходство не кончается. В средневековых текстах ирландское tuath, или tricha cet, называется еще cantaredus, что представляет собой латинизированную форму галльского слова cantref, по-французски — cent tref, т. е. сотня tref, что означает фиксированный на земле род. Слово tref переводится и как воинское подразделение, и как соответствующая ему община и территориальная единица. Из анализа указанных терминов выявляется некое арифметическое равенство: 30 сотен =100 tref. Отсюда следует, что кельтское войско состояло, как и в Риме, из 30 групп по 100 человек или из 100 групп по 30 человек. Подмеченное равенство позволяет Ламберту понять неясное утверждение Феста: «Центуриатные комиции в равной мере считались и куриатными, потому что римский народ был разделен на сотню турм». Поскольку турма была всадническим подразделением изначально из 30 человек, то сто боевых единиц по 30 человек (куриатные комиции) соответствуют 30 единицам по 100 человек (центуриатные комиции). Учитывая близкое, хотя и не идентичное значение латинского tribus, умбрского trifo, кельтского tref как общины, племени, принимая во внимание, что римляне, дорийцы, ирландцы приписывали себе троичное происхождение, Ламберт считает этимологию tribus, связанную с индоевропейским tref (три), совершенно обоснованной. Одновременно он предостерегает против понимания tribus как «трети» общины или народа, подчеркивая значение числа «три» в комплектовании римского войска.

В конечном счете все наблюдения Ламберта подтверждают представления о Ромуловом Риме как об обществе, организованном в 3 трибы и 30 курий, что составляет 3000 человек, как об обществе, в основе которого лежал альбанский род вполне историчного Ромула. Исследователь совершенно верно отметил, что социальная тройственность продиктована военными потребностями, так как базируется либо на трех элементах строя — центр и фланги, либо на возрастном подразделемии войска.

Много внимания уделено числовым соотношениям социальных единиц первоначального Рима и в книге Роберта Пальмера «Архаическая община римлян» [8]. Пальмер предостерегает против увлечения сравнительным методом при исследовании древних институтов, хотя и сам

---------------------
[8] Palmer R. Е. A. The archaic Community of the Romans. Cambridge, 1970, p. 3, 5, 15 — 26 etc.

95

прибегает к аналогиям, и выдвигает на первый план источниковедческий аспект в изучении древнейшего Рима. Главным источником па трем трибам он называет Варрона, считая его ответственным за появление в традиции об истоках Рима чисел 3, 30, 300 и 3000 и самого города Roma Quadrata, созданных им по модели выведенных римских колоний, в том числе и современных Варрону.

Антиквар был хорошо знаком с практикой римской колонизации, сам участвовал в учреждении колоний, знал квадратный план их городов и сельской территории, а также обычную численность колонистов — 300 и 3000. Особое же значение, по мысли Пальмера, имело то обстоятельство, что ученый Варрон находился под влиянием греческой литературы — Пифагора, Аристотеля и'Ликофрона. Первый из них, как известно, придавал основополагающее значение числу, второй занимался объяснением числовых отношений греческих социальных организмов, связывая их с разными временными циклами. Третьему принадлежит самое раннее упоминание о римской триаде. Таким образом, считает Пальмер, в основе нумерологии Варрона, унаследованной. последующей античной историографией, лежит прежде всего греческая теоретическая и политическая мысль. Исторической реальностью Рима являлись только 30 курий, известные в республиканскую эпоху. Курии не были фратриями. Пальмер находится среди тех ученых, кто принял этимологию curia<coviria. Однако первоначальные курии не представляли собой воинских подразделений.

Анализируя словоупотребление curia, в частности у Плавта, у которого оно впервые встречается в сохранившейся до наших дней римской литературе, у Авла Геллия (XV, 57), который привел комментарий Лелия Феликса к сочинению Кв. Луция Сцеволы («ex generibus hominum — comitia curiata»), у Феста (curia... — pars), Пальмер присоединяется к мнению, что курия — это община, что члены курии — это и есть квириты, т. е. римский народ. Продолжая линию Ю. Белоха и Аранджио-Рюитца, Пальмер говорит, что курии складывались постепенно. Местоположение Старых и Новых курий указывает на ранние ступени процесса их образования, начиная от семи палатинских и, какого-то количества на Целии. Аргейские священнодействия говорят уже о наличии 27 курий в городе Сервия, состоящем из четырех регионов, включая Капитолий и Форум. Количество 30 курий достигается позднее, после того как ради укрепления своей власти цари передали авгуральные функции из рук предстоятелей курий в руки четырех государственных авгуров и не разрешили установить авгуральные палатки в черте города. Три же курии находились вне города. Именно эта историчность 30 курий, по мысли Пальмера, и отразилась в традиции о 30 городах Лация, 30 поросятах увиденной Энеем свиньи и т. п. Курии были первоначальными этническими, т. е. гетерогенными и невоенными объединениями, а три трибы — вторичными, не этническими и военными объединениями. Курии, исходя из материала о членах аргейских процессий, трактуются как общины, однако без расшифровки этого понятия. Впрочем, некоторые указания Пальмером даются: курии имели свои места для священнодействий, в том числе

96

для приготовления трапез. Однако этим их территориальные владения не ограничивались. Кроме того, Пальмер пытается воспроизвести названия некоторых курий. Из его рассуждений следует, что образование курий было длительным естественным процессом, причем вполне историческое и не выдуманное их число (30) обусловило появление в традиции числа трех триб. Следует отметить также, что происхождение этих социальных институтов датируется исследователем достаточно широкими рамками царского периода.

Вопрос о происхождении триб и курий рассматривался Э. Гьёрстадом [9]. По его мнению, курии носят «догородской» характер, что устанавливается по связи их с «догородскими», т. е. первобытными празднествами Форнакалии и Фордицидии. Трибы же возникли в период основания города, иными словами, уже при Ромуле.

Та же тема числовых соотношений общественных групп древнего Рима затронута в небольшой, но весьма содержательной работе И. Хана «Плебеи и родовое общество» (Будапешт, 1975). В ней он касается проблемы распада родового строя, в частности известного тезиса К. Маркса о том, что племенной строй сам по себе ведет к делению на высшие и низшие роды [10]. И. Хан исходит из того, что в родовом обществе при коллективной собственности на средства производства и общем труде разные роды могут оказываться в зависимости от качества земли и количества поголовья скота в различном имущественном положении. Аналогичные условия порой складывались и внутри родов. Однако пока эти различия в имущественном отношении и в отношении власти незначительны, а главное, нестабильны и самопроизвольны, общество не меняет своего характера. Когда же они становятся устойчивыми и сознательными, происходит качественное изменение всего общества. Опираясь на изучение истории античных народов, И. Хан справедливо называет основные критерии, позволяющие установить наличие развитой социальной дифференциации, — это терминологические и численные определения общественных групп. Последнее имеет особое значение там, где, по замечанию К. Маркса, земледельческие и пахотные угодья ограничены по своей площади. Применяя названные критерии к Риму, И. Хан указывает на традицию о трех трибах, 30 куриях и 300 родах в Риме как на действительно имевшую место фиксацию количества привилегированных групп архаического общества. Эта фиксация, по мнению И. Хана, представляет собой важный фактор превращения общества в классовое. Отвергая взгляд Пальмера и поддерживая Альфельди, исследователь подчеркивает, что римское общество уже на ранней стадии в результате сознательного и единовременного акта было поделено по принципу происхождения на 3 трибы и 30 курий. Поскольку слова tribus, curia, gens латинского происхождения, то возникновение соответствующих институтов относится к доэтрусской эпохе. Учитывая же, что названия триб и части курий

---------------------
[9] Gjerstad Е. Innenpolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 148.

[10] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 465.

97

вероятно этрусские, можно считать, что акт упорядочения их числовых отношений и их наименования датируются временем этрусского господства в Риме. Итак, И. Хан с полным основанием рассматривает возникновение традиционной «троичной» римской социальной системы как долгий процесс складывания и возрастания числа составляющих ее единиц, завершившийся сознательным установлением их числового предела. По мнению исследователя, это было временем формирования города от первых поселений до создания под влиянием этрусков городской организации по этрусскому образцу, т. е. период с IX до конца VII вв. до н. э. Такая датировка относит оформление «троичности» римского общества уже к этрусской эпохе.

Таким образом, в последнее время снова было обращено внимание на проблему историчности римской структуры в начале царского периода и поднят вопрос о 3 трибах н 30 куриях как о принадлежности правления Ромула. Было сделано верное наблюдение над куриями: достижение числа 30 стало рассматриваться как процесс. Одновременно было высказано мнение о фиксации числа социальных единиц в процессе формирования города и оценено это явление как фактор, свидетельствующий о распаде родового строя и способствующий ему. Необходимо отметить, что разработка данных проблем велась на основе использования большого фактического материала. Наряду с этими важными выводами, обогатившими науку, остались еще не разрешенные спорные вопросы датировки указанных явлений н участия в них этрусков. Сложность их исследования в значительной мере зависит от состояния источниковой базы. Это, прежде всего, античная традиция. Часть авторов говорит о делении Ромулом народа на 3 трибы — Тициев, Рамнов и Луцеров — и на 30 курий, я именно: Цицерон (г.р. II, 8, 14), Дионисий (II, 7; 47), Пропорций (IV, 1, 31), Овидий (Fast., Ill, 131 — 132), Персии (Sat., I. 20), Плутарх (R., XX), Дион Кассий (I. 518); Фест (Curia; sex Vestae sacerdotes), Павел Диакон (Luceres), Сервий (Аеn., V, 560). To же самое говорится и в Дигестах (Dig., I, 2, 2, § 2), которые, таким образом, как бы увенчивают официальным признанием традицию, известную уже Эннию (Varro, 11, V, 55). Варрон сообщает о делении на три части не народа, а земли, откуда уже получили названия и трибы (V, 55). Ливии же рассказывает, что Ромул поделил на 30 курий народ, а именем Тициев, Рамнов и Луцеров были названы набранные тогда же 3 центурии всадников (Liv., I, 13, 8; 36, 2; 43, 9). Эта же версия встречается и у Аврелия Виктора (vir. ill. I. 11) и у Флора (I, 115).

Суммируя эти данные и присоединив к ним сведения, сообщаемые Фестом (Novae curiae), можно отметить, что относительно курий авторы высказываются единодушно: курии созданы Ромулом одновременно с Тнциями, Рамнами и Луцерами (как бы они ни определялись), число курий — 30. Что же касается триб, то известия о них варьируются, как мы видели, в определении их сущности, а кроме того, и в названиях и в порядке их перечисления. Наиболее употребительными являются названия Titienses, Ramnes, Luceres. Однако у Варрона (11, V, 89), у Пропорция (IV, I, 31) и у Овидия (Fast., Ill, 131) упомянуты Titles,

98

а у Плутарха (R., XX) и Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — TatiensesБольшой разнобой представляет собой второе название. У Варронэ (11, V, 55; 81; 89), Ливия (I, 36, 2), Проперция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 331) и Феста (Sex Vestae sacerdotes) фигурируют Ramnes. У Цицерона (r.р., II, 20, 36), Ливия (I, 13, 8), Аврелия Виктора (vir. ill., I, 11) — Ramnenses, а Сервий дает форму Ramnetes. Есть разночтения и в третьем названии. Преимущество остается за Луцерами — у Цицерона (r.р., II, 20, 46), Варрона (11, V, 55, 89), Пропорция (IV, 1, 31), Овидия (Fast., Ill, 131); Персия (Sat., I, 20), Ливия (I, 13, 8, 36, 2), Феста (sex Vestae sacerdotes), Павла Диакона (Lucereses et Luceres), Сервия (Аеп., V, 560). Вместе с тем у Плутарха (R., XX) и у Павла Диакона встречаем Lucere(n)ses.

Все же в целом традиция очень устойчивая, позволяющая верить. правильности чаще всего встречающихся названий, а вместе с тем и в существование обозначаемых ими институтов. О том же свидетельствует и принцип их перечисления. Самым распространенным является порядок: Тиции, Рампы, Луцеры. Трижды у авторов перечисление начинается с Рамнов. Однажды у Варрона (11, V, 81) список закрывается Тициями, а на второе место выходят Луцеры. Видимо прав Пальмер [11], полагающий наиболее часто встречающийся вариант перечисления не официальным, а, скорее, более привычным, поскольку он идет от поэта Энния. Энний же, видимо, подчинил порядок перечисления требованиям поэтического размера. Гекзаметр, которым он писал, и мог продиктовать ставший потом обычным порядок. Официальным же был лишь порядок перечисления городских территориальных триб, округов [12].

Что же касается разных определений рассматриваемой здесь триады, то, думается, противоречий они по сути дела не содержат. Это заметили еще в античности. Авл Геллий (18, 7, 5) пишет: «Говорят... триба, а также декурии — и о месте, и о праве, и о людях». Одни и те же названия применены и к социальной единице, и к земле, и к коннице не случайно: tribus — племя не существует вне территории, и занимаемая им земля по нему и именуется. Поскольку командование войском в лице трибунов (Varro, 11, V, 81) и само комплектование воинских подразделений, в частности кавалерии, связано с трехчленной родо-племенной организацией, ее состоящее из трех частей имя сохраняют и кавалеристы. Первичным значением, определяющим все остальные значения tribus, является племя. В советской историографии это сомнений не вызывает. В известных античных обществах обычно было либо три (дорийцы), либо четыре (ионийцы) племени.

Если говорить о курии, то она понимается в нашей литературе по-разному: как фратрия [13], или как «союз мужей», или «союз вои-

---------------------
[11] Palmer R. Op. cit., p. 6.

[12] Cic., leg. agr., II, 79.

[13] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 89.

99

нов» [14]. Нам представляется, что фратрией курия в рассматриваемое время быть не могла. Как известно, фратрии были естественно сложившимся институтом в период материнского рода [15]. Однако эта стадия Ромуловым Римом была уже давно пройдена. Развитие скотоводства и использование металла утвердили в Риме отцовский род. Военно-организационная деятельность Ромула, обусловленная военными потребностями формирующейся общины, и значение курии в комплектовании воинских подразделений подтверждают правильность этимологии curia<coviria. Вместе с тем надо подчеркнуть, что курии не оторваны ют родо-племенной организации, а составляют ее органическую часть. В этом смысле их можно понимать не столько как рудименты, а скорее как подобие фратрии. Но генетически связанные с фратрией курни качественно от нее отличаются: фратрии охватывают всех членов входящих в них родов, курии — только мужчин. Вероятно, предшественниками римских курий были «мужские тайные союзы», описанные этнографами, наблюдавшими их в некоторых позднеродовых обществах [16]. Эти мужские союзы, или дома, представляли собой продукт и одновременно орудие распада материнского рода. Но и эта стадия для Рима начала царской эпохи была уже пройденной. Курии продолжали существовать и в рамках общества с патриархальными родами, подвергшимися разложению.

Деятельность курии достаточно многообразна. Ее можно довольно ясно представить себе. В источниках нет недостатка в упоминаниях о куриях. Древние дают этимологию слова от сига — забота, попечение (Varro, 11, VI, 46; Non Marc., I, 57M). Павел Диакон (curia) передал нам Фестово определение курии: «Курия — это место, где вершились общественные дела. Калабрской курией называется такая, где занимаются только сакральными делами. Куриями называются также части народа, на которые его разделил Ромул, числом 30 ... так что каждый в своей курии совершал священнодействия и справлял празднества...» Дионисий (II, 7) определяет курию как греческую фратрию и лох, греческими буквами изображая ее латинское название (kouria), так же, как и Плутарх (R., XX). И он говорит о них, как о местах собраний: это были помещения или участки с очагом, вокруг которых собирались на пиршества. В собраниях участвовали главы курии, курионы, вместе со жрецами (Dionys., II, 23). Вероятно, эти угощения можно рассматривать как видоизмененные общие трапезы членов курии или часть общекуриальных трапез.

В приведенных определениях говорится о куриях как об объединении людей, а также о месте (locus, estiatorion), где они собирались. Последнее можно понять двояко — как центр деятельности каждой курии в отдельности, так и их совокупности. Пальмер трактует упо-

---------------------
[14] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Воронеж, 1962, с. 138 — 139.

[15] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. История первобытного общества. М., 1968, с. 137 — 138.

[16] См.: Першиц А.И., Монгайт А.А., Алексеев В.П. Указ. соч.. с. 173 — 174.

100

мянутые Варроном (11, V, 45 — 54) аргейские святилища как сакральные участки курий, а также, подобно Т. Моммзену [17], устанавливает названия девяти курий. Их списки совпадают в восьми случаях (Фауция, Фориенсис, Рапта, Тиция, Велития, Велиенсис, Аккулея, Тифата), разнятся в одном — Пинария у Моммзена и Герсилия у Пальмера. Думается, что обе они с равным правом могут войти в список, потому что если называли курии по именам похищенных сабинянок, то вряд ли обошли бы почестью Герсилию, предназначенную в жены самому Ромулу, вместе с тем Пинарии, как об этом мы скажем подробнее ниже, принадлежавшие к древнейшим родам, могли дать название и. курии. Заметим еще, что единственно совпадающим названием аргейского святилища и названия курии является Велиенсис. Но это совпадение очень существенно, так как подтверждает гипотезу о тождестве аргейских участков с соответствующими участками курий. Скажем точнее, отдельных курий. Однако курия в территориальном смысле: означала и место, где собирались разные курии. Это вытекает не только из труда Павла Диакона, но и из текстов Варрона. Он говорит: «Курии двух родов, ведь это и (то место), где жрецы занимаются делами божественного порядка, и то, где сенат — человеческими, как курия Гостилия, потому что ее построил царь Гостилий» (11, V, 155). В другом разделе своего труда Варрон, связывая слово curia с глаголом curare, по сути дела повторяет ту же мысль (11, VI, 46). О том,. что существовали у курии общие места для отправления священнодействий, свидетельствует наличие в Риме Калабрской курии. Ее местоположение уточняют Варрон (11, VI, 27) и Макробий (Sat., I, 15) — а именно на Капитолии. Это имеет значение в двух отношениях: 1) 27 аргейских святилищ, о которых рассказал Варрон, находились на Целии, Эсквилине, Квиринале и Палатине. Существование Калабрской курии может служить указанием на то, что «недостающие» да 30 Ромуловых курий могли помещаться именно на Капитолии, который, как утверждает традиция, был включен в римскую территорию Ромулом и, как теперь известно, был заселен в VIII в. до н. э.[18]; 2) поскольку Калабрская курия связывалась с созывом в календы народа сначала царем (Macr., Sat., I, 15; 10), а потом понтификами (Macr. Sat.» I, 15, 10; Varro, 11, VI, 27) для объявления, на какой день данного месяца падут ноны и иды, введение чего приписывается Ромулу, вероятно, она была общим центром курий. На такое общее место собраний в сакральных целях указывает и Фест в толковании Novae сuriае. Он сообщает, что Новые курии были сооружены на Фабрициевом перекрестке, потому что древние (veteres), построенные Ромулом, были малы. Однако 7 продолжали отправлять священнодействия на старом месте (in veteribus curis). Из них Фест называет Фориенсис, Рапту, Велиенсис и Велитию в районе Палатина, Форума и Велин. Можно согласиться с Пальмером, что наличие этих Старых курий служит свидетельством того, что они были местом, объединения общин Пала-

---------------------
[17] Mommsen Th. St — R, Bd II, Abt 1, S. 5, 94.

[18] Rivista di epigrafia italica. — SE, 1979, v. 47, p. 427.

101

тина в период палатинского синойкизма. Строительство же Новых курий, наряду с доказательством постепенного увеличения числа этих социальных единиц, говорит и о попытке создания Ромулом общего религиозного центра для всех курий.

Курии обладали общностью земли (о чем специально разговор пойдет дальше), а также общностью святынь и празднеств. Фест, объясняя popularia sacra, перечисляет среди других — Форнакалии. Судя по Овидиевым Фастам (II, 525 — 532), это был хоть и общий праздник, но справлялся он разными куриями в разные дни, означенные в специальных таблицах, вывешиваемых во времена жизни поэта на Форуме. Так же в куриях по отдельности и одновременно в храме Юпитера приносят в жертву 16 апреля стельных коров. Этот праздник по жертве именуется Фордицидии (Ov. Fast., IV, 635 — 636). Трудно с точностью определить, приносилась ли уже на заре царской эпохи общая жертва Юпитеру, но заклание 30 коров по куриям несомненно относится к древнейшему периоду римской истории. Возглавляли эти священнодействия курионы (Varro, 11, VI, 46). Они же стояли и во главе воинского подразделения курии. Дионисий называет их лохагами (II, 7). Один из них был главным. Именно он провозглашал дни Форнакалий (Ov., Fast., II, 527) и вообще управлял делами курий (Fest, maximus curio; Paul., maximus curio). В его ведение должны были входить и те 60 жрецов, которые были учреждены, по свидетельству Дионисия Галикарнасского (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона, Ромулом. Эти жрецы совершали общие обряды «по филам и фратриям», т. е. по трибам и куриям за «полис», а значит, осуществляли упомянутые Фестом publica sacra на благо римского народа. Эти жрецы комплектовались из пожилых, не моложе 50 лет, выдающихся внешностью и доблестью представителей фратрий-курий, по 2 человека от каждой. Их должность была пожизненной и освобождала их от воинской службы и каких бы то ни было других общественных обязанностей (Dionys., II, 22). В священнодействиях им помогали их жены, а сверх того каждая фратрия-курия выделяла в качестве помощников еще юношу и девушку. Таким образом, в курии была разветвленная система обслуживания культов. Наличие калатных и куриатных комиций свидетельствует о том, что курия была элементом социальной структуры. Да и осуществление при Ромуле сакральных функций, и то, что курия становится, как признают исследователи, основой набора войска, вовсе не превращают ее только в «религиозный союз» или только в воинскую единицу, а доказывают лишь ее структурообразующий характер в раннем римском обществе.

Уточнив наши представления о трех трибах и куриях, вернемся к спорному вопросу о времени их возникновения. Ф.М. Нечай [19] полагает, что первое увеличение числа курий в Риме совпадает с первым римско-сабинским синойкизмом при Т. Тацни. Альбанцы, включенные в civitas после победы Тулла над Альбой Лонгой, сохранили в Риме свои курии, а стало быть, увеличили тем их число. Затем, после поко-

---------------------
[19] См.: Нечай Ф. М. Указ. соч., с. 88 — 91.

102

рения Анком Марцием Политория, Теллен и Фиканы, численность курий возросла в соответствии с притоком латинских патрициев в римскую civitas. Из рассуждений Ф.М. Нечая можно понять таким образом, что количество курий увеличивалось по крайней мере до конца VII в. до н. э.

Пальмер считает 30 римских курий исторической реальностью. Он утверждает, что образовывались они постепенно. Курии, по его мнению, существовали уже до Ромула и числа 30 достигли в процессе длительного развития. Напомним, что, по нашему мнению, с этими положениями Пальмера нельзя не согласиться. Следует также признать важным то направление в его исследовании, которое он развивал вслед за Джервазио и Деграсси, а именно установление связи между аргейскими священнодействиями и куриями [20]. Но конкретное рассмотрение этих связей не убеждает нас в правильности сделанных Пальмером замечаний. Опираясь на текст Варрона об Аргеях, Пальмер приходит к выводу, что ко времени 6-го царя в Риме было образовано 27 курий. Поскольку Варрон помещает аргейские часовни в пределах Сервиева города, Пальмер относит появление последних трех курий, находившихся вне urbs, к началу Республики. Однако этот тезис не кажется нам обоснованным. Ведь Варрон (11, V, 45) говорит, что «остальные места в urbs были некогда (olim), раздельными, а аргейские часовни расположены в 27 местах города». 24 места можно легко определить: 6 находятся в Субуранском округе (11, V, 45 — 48), 7 — в Эсквилинском (11, V, 49 — 50), 5 — в Коллинском (11, V, 51 — 52), 6 — в Палатинском (11, V, 53 — 54). По-видимому, основываясь на числе известных ему мест, Варрон (11, VII, 44) говорит и о 24 человеческих изображениях, сбрасывавшихся аргеями в реку. Судя по языку, первоисточник Варрона — ранний. Но, как верно заметил Пальмер, самый маршрут аргеев, а вероятно, и текст — не старше 241 г. до н. э., времени, когда был построен Minervium, служащий указанием для определения места четвертой часовни в Субуранском округе (Varro 11, V, 47). Из этого Пальмер, однако, не делает заключения, что в III в. до н. э. существовало лишь 27 часовен, а соответственно и курий, что вполне правомерно. Не нужно, как кажется, придавать хронологического значения и тому факту, что Варрон, следуя за описанием аргейских ритуалов, имевшихся в его распоряжении, в качестве основных ориентиров называет Сервиевы регионы, или трибы. Это именно топографический, хорошо известный каждому римлянину ориентир, не позволяющий, однако, считать, что при Сервии было лишь 27 часовен и курий. В самом деле, датируя их, Варрон применяет слово «olim». Но «olim» — достаточно неопределенно. Это — и «когда-то», «некогда», «встарь», «прежде» и «давно». И каждое значение применимо в данном контексте и к началу Республики, и к концу царского времени, и к его началу.

Пальмер обращает особое внимание на то, что 27 аргейских часовен, а соответственно и курий, находились в пределах urbs. А между тем надо иметь в виду, что принадлежавшие куриям территории из-

---------------------
[20] Palmer R. E. A. Op. cit., p. 84, 95, 140.

103

древле лежали и за пределами города. Уже в античности стерлась точность воспоминаний о принадлежности ager Romanus коллективам разных видов. Дионисий (IV, 15) в рассказе о трибальной реформе Сервия Туллия зафиксировал путаницу в представлениях Фабия Пиктора и Веннония о землях курий и сельских триб. Но эта путаница могла возникнуть лишь потому, что земельные владения курий существовали за границами города, т. е. защищенного укреплениями места, уже до Сервия. Словом, куриям принадлежали территории и в городе, и вне его (подробнее об этом — ниже), причем в значительно большем числе, чем три участка, не достающие для полного комплекта курий и аргейских святилищ. Заметим, что Павел Диакон сообщил название Калатной курии (Calata curia), не определяя точно, в каком районе Рима она находилась. К Фесту, вернее к Веррию Флакку, восходит известие о Тифатской курии с объяснением: Tifata — iliceta, т. е. связанная с какой-то дубовой рощей курия. Может быть, и она не входила в Сервиев город, т. е. в огороженную территорию. Таким образом, остается неизвестным местонахождение лишь одного принадлежащего куриям помещения для сакральных нужд. Эти данные подтверждают предположение о том, что Варроном были упомянуты только те, относящиеся к куриям места, которые входили в состав четырех Сервиевых округов-триб. Ведь из контекста явствует, что Варрона в данном случае интересовала не характеристика курий, а характеристика триб. Все это позволяет считать аргумент Пальмера, основанный на перечислении Варроном аргейских святилищ, не состоятельным. Важно также вспомнить, что у античных авторов помимо традиции о создании Ромулом 30 курий есть еще косвенные указания на этот счет. Они содержатся в спорном для самих древних вопросе о происхождении куриальных названий. Плутарх (R., 14) сохранил версию о наименовании курий по 30 похищенным сабинянкам, Варрон — по мужам-гегемонам и частично по пагам. Дионисий (II, 47), сохранивший этот вариант предания, сообщает, что «женщин в посольстве было не 30, а 527», подтверждая тем самым наличие 30 курий уже при первом царе. Косвенным свидетельством является его рассказ об аграрном мероприятии Ромула, который, «разделив землю на 30 равных клеров, каждой фратрии дал клер» (II, 7).

Особенно важными в связи с интересующей нас темой являются данные о религиозных установлениях первых царей, составляющие наиболее надежную часть античной традиции. Отмечая заботу Ромула о делах культа, Дионисий (II, 21) со ссылкой на «Археологию» Варрона сообщает об учреждении царем 60 жрецов, совершавших обряды на благо всей общины по филам и фратриям. Эти жрецы выбирались по 2 человека от каждой курии, откуда вытекает, что курий было 30. Дионисий Галикарнасский (II, 64), подробно осветивший деятельность Нумы, говорит, что второй царь «отдал один вид священнодействий 30 курионам (toiV triakonta kouriwsin), которые, — как он пишет, — приносят общие жертвы за фратрии (uper twn fratrwn)». Любопытно, что в данном пассаже религиозные предстоятели фратрий названы без перевода на греческий латинским словом «курионы», откуда еще раз

104

следует понимание греческим ритором фратрии и курии как идентичных институтов.

Специально останавливается Дионисий на культе Весты. Он отмечает, что Ромул «не устанавливал общего святилища Весты и не назначал ей жрицами дев, но в каждой из 30 фратрий учредил очаг, у которого приносили жертвы фратрии, сделал жрецами их предводителей курий» (kouriwn hgemonaV — II, 65). Нума же, по словам Дионисия (II, 66), не отменил собственных очагов фратрий, но установил один общий между Капитолием и Палатином. Это сообщение Дионисия получило археологическое подтверждение [21], что придало большую достоверность всей переданной им традиции о культе Весты. Эхом этой традиции можно считать объяснение Фестом понятия curia, в котором упоминается о делении Ромулом не только народа на 30 частей, но и об установлении для каждой части своей святыни. Показателен и праздник Фордицидий, относящийся к циклу праздников плодородия, несомненно очень древнего происхождения. Поскольку часть коров приносится в жертву в храме Юпитера, а 30 коров — в куриях, можно думать, что Фордицидии возникли до римского синойкизма. Число жертвенных животных подтверждает соответствующую численность курий в момент их объединения (Varro, 11, VI, 15; Ov. Fast., IV, 635 — 636).

Весьма существенное значение имеют данные, касающиеся первых римских побед над соседями. Рассказывая о совместной войне Ромула и Тация против Камерии, Дионисий (II, 50) говорит, что «после победы цари разрешили поселиться в Риме 4000 камеритов, которых они распределили по фратриям» (taiV fratraiV epemerissan). Поскольку галикарнасец употребляет глагол epimerizw, т. е. сложный с предлогом epi, а не просто merizw (делить, разделять), можно думать, что распределение новых римлян производилось по имеющимся в Риме «фратриям», а не по созданным заново из переселенных камеритов. Точно так же, согласно Дионисию (11,55,70), поступил Ромул и после триумфа над Вейями. Пожелавших принять римское гражданство вейеитов он распределил по фратриям («...politaV poihsamenoV taiV fratraiV epidieile »). Если учесть, что Дионисий переводит слово курия словом фратрия, становится ясным, что римское население увеличивалось, пополняя уже сложившиеся курии новыми людьми. Аналогичное явление засвидетельствовано и этнографами [22]. Умолчание авторов о создании новых курий, конечно, само по себе серьезным аргументом быть не может, но вместе с приведенными здесь данными становится красноречивым, тем более, что упоминаний о росте численности римского населения предостаточно (Liv., I, 30; Dionys, II, 16; Plut. R., 20). Весь рассмотренный здесь материал свидетельствует против предложенной Пальмером поздней датировки фиксации числа 30 курий. Вместе с тем

---------------------
[21] Вагtоli A. I pozzi dell'area sacra di Vesta. — In: Monumenti antichi della Academia Nazionale dei Lincei, v. 45. Roma, 1961, p. 2, 8, 11 — 14, 16 — 19.

[22] См.: Бутинов Н. А. Общинно-родовой строй мотыжных земледельцев. — В кн.: Ранние земледельцы. Л., 1980, с. 116 — 118.

Глава IV. РОД И СЕМЬЯ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-1-1.htm

§1. РОД (GENS)

В науке давно сложилось мнение о родовой структуре раннего Рима. Со времен Нибура идёт линия признания приоритета рода перед семьей. Ей противостоит все еще живущая, хотя и теряющая позиции, патриархальная теория. Представители обеих линий в историографии, даже те историки, которые считали или считают род вторичным образованием, сделали немало для восстановления черт, характеризующих римский gens. Все это позволило уже в XIX в. Ф. Энгельсу с учетом достижений современной ему этнографии описать устройство римского рода [1]. Материал из сочинений античных авторов, в том числе приводимый Энгельсом, в большинстве случаев относится к республиканской эпохе. Ведь и взаимное право наследования родичей и общее у них место для погребения и даже порой общее владение землей,. а также общее имя, обязанность членов рода помогать друг другу и право принимать в род чужаков сохранились и в период, далеко отстоящий по времени от правления первых царей в Риме.

В текущем столетии ученые не перестают обращаться к характеристике gens. Современных историков снова привлек вопрос об управлении родом. В противовес мнению Т. Моммзена [2] о том, что во главе рода не стоял руководитель, ученые обоснованно говорят о наличии princeps (скорее, чем pater) gentis [3]. Внимательно рассмотрены, особенно Де Франчиши [4], причастность различных родов к культам и происхождение римских gentes. Ф. Де Мар-

---------------------
[1] См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч, т. 21, с 120—129.

[2] Моmmsen Th. St—R, Bd III, S. 9, 18.

[3] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958; De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959. p. 181.

[4] De Francisci P. Primordia.., p 170, 171, 182— 183.

121

тино [5] заострил внимание на существовании коллективной собственности рода и на появлении наряду с ней частной собственности на землю. Таким образом, можно сказать, что изучение римского gens в целом продвинулось далеко вперед. Вместе с тем для более точного воспроизведения социальной структуры при первых царях следует специально остановиться на роде того именно времени.

Пережиточное сохранение родовых институтов в классовом обществе, чему немало хорошо известных примеров, дает надежные основания считать, что они тем более действовали в начале царской эпохи. В традиции о роде имеются сверх того сведения общего характера, безотносительно ко времени. Наиболее общие и поздние, как бы подводящие черту под представлениями о роде у древних, указания мы находим у Исидора Гиспальского в его «Двадцати книгах этимологии». В первом определении (IX, 2, 1) сказано: «Род — это много людей, происходящих от одного родоначальника; получил название от генераций фамилий, т. е. от gignendo...». Здесь подчеркнута кровная связь членов рода. Вместе с тем тут выявляется и структура gens: это поколения фамилий. Ни на какое ограничение генераций нет и намека. В определении Исидора вырисовывается, так сказать, вертикаль рода, у Феста (gens Aelia) и Павла Диакона (gens Aemilia) — горизонтальный его срез: gens состоит из многих фамилий. Исидор — автор очень поздний, живший в VII в. н. э. Но он эрудирован и объясняет своим современникам ставшее непонятным, пользуясь не только интерпретациями своих предшественников, но и знакомыми, порой живыми в его время терминами. Второе определение Исидора может быть извлечено из понимания им термина gentiles. По его словам (XV, 2), «существует три рода сообществ: семейные, городские, гентильные». Здесь очень чувствуется зависимость от Цицерона, который в трактате «Об обязанностях» (I, 17, 53) тоже говорит о сообществах, союзах, в том числе родственных и семейных. Но, можно думать, пояснения Исидора сделаны с учетом того, что читателю раннесредневековой Испании вполне ясно, что такое гентильная общность.

Существуют еще два важных определения «gentiles». Одно дает Варрон (11, VIII, 4): «Потомки Эмилия будут Эмилиями и сородичами». Второе — Цицерон (lop., 6, 28): «Это те, кто называются одним и тем же именем (nomine). Но этого недостаточно. Это те, кто происходят от местных (ingenui) жителей. Но и этого недостаточно. Те. чьи предки никогда не были рабами. Не хватает даже этого. Те, кто не лишены гражданских прав. Этого, пожалуй, достаточно». Цицерон дает, таким образом, исчерпывающее определение. Оно должно было явиться результатом большой юридической практики установления действительной принадлежности человека к gens, а через нее и к полноправному гражданству. Для предшествующего Цицерону и весьма далекого от него времени, т. е. до формирования civitas, более существенным было рождение от местных родителей и особенно общность имени. Это последнее и отразилось во втором определении Феста, вос-

---------------------
[5] De Martino F. Storia..., v. I, p. 18—21.

122

ходящем к Цинцию Алименту: «Мои gentiles — это те, кто называются моим именем». Именно поэтому латинские авторы (Liv., I, 24, 1; 30, 2; Fest., Mamilorum familia; Paul., Mamilia turris; Caeculus; Aureliam familiam; Macr., Sat., I, 16; Tac., Ann., XI, 24), перечисляя Юлиев, Квинтилиев, Мамилиев и проч. в качестве действующих лиц начала царского времени, не применяют к ним определяющего слова «gens», как и греческие (Dionys., Ill, 29; VI, 69), которые порой сопровождают nomina словом oikoV, хотя имеют в виду гентильную принадлежность. Вслед за античными авторами соответствие nomen и gens было принято современными учеными. Однако известно, что позднее, за пределами царской эпохи, слово «gens», на что обратил особое внимание М.О. Косвен [6], обозначало не только род, но и племя. В первом, более раннем и общепринятом значении оно встречается применительно к германцам у Цезаря (BG, VI, 22). Во втором, наряду с civitas и natio, — у Тацита. Дионисий, тоже называя nomina, либо» не сопровождает их никаким термином (I, 40), либо определяет как genoV (III, 13; V, 18) или как oikoV (III, 29). Обозначение одним и тем же термином разных родственных групп широко известно и у других народов. М. О. Косвен говорит, что порой термин, означающий патронимию, одновременно обозначает либо большую семью, т. е. меньший, чем патронимия родственный коллектив, либо, напротив, более широкий, т. е. род.

Такими многозначными словами являются восточнославянские «печище», «дворище» и общеславянские «род», «племя». У хорватов и черногорцев слово «братство» применяется как к патронимии, так и к семейной общине [7].

Принимая во внимание все сказанное, в тех случаях, когда Ливий (I, 30, 2) или Тацит (Ann., XI, 24) говорят о Туллиях, Сервилиях, Горациях и т. д., равно как Дионисий (III, 29) о домах (oikouV) Юлиев, Сервилиев, Горациев и т. д., переселившихся из Альбы в Рим, приходится иметь в виду, что под названными nomina могли скрываться, помимо родов, также и части их, т. е. патронимии и отдельные большие патриархальные семьи, которые принимались в римскую родоплеменную организацию в качестве родовых коллективов, т. е. gentes в собственном смысле слова. Столь же общую, но несомненно распространяющуюся на Ромулов Рим черту рода называет Авл Геллий (15, 27), говоря, что в куриатных комициях голосуют члены родов.

Важная функция рода, состоящая в распоряжении имуществом его членов со стороны родичей, вытекает из законов XII таблиц. А ведь этот памятник отражает весьма архаические отношения, уходящие далеко в глубь веков. Интересно, что в них оговорены два случая. В первом (V, 5) предусмотрено наследование имущества родичами тогда, когда умерший не оставил ни прямого наследника, ни завещания и нет агнатов. Во втором (V, 7а) предписано распоряжение со стороны агнатов или сородичей имуществом сумасшедшего. Отметим, что последнее

---------------------
[6] См.: Косвен М.О. Семейная община и патронимия. М., 1963, с. 101, 126, 128.

[7] См.: Косвен М.О. Указ. соч., с. 148, 149.

123

установление упомянуто Цицероном (г.р. III, 33, 45) в качестве очень разумного, акцент поставлен на том, что безумный не в состоянии управлять делами. Конечно, уже в законах XII таблиц на первом месте стоят агнаты, что выдвигает вперед права семьи перед родом. В этом проглядывает развитие частнособственнических отношений и вместе с тем эволюция gens к середине V в. до н. э. Но интересно, что даже Цицерон считает естественной роль сородичей и никак не ставит ее под сомнение.

Безусловно, оба установления проецируются в самую глубокую .древность. Однако важно отметить, что в традиции содержится материал, непосредственно касающийся интересующей нас эпохи. Прежде всего, он освещает религиозные функции рода. Дионисий (II, 21) ставит в заслугу Ромулу, что он учредил 60 жрецов, помимо тех, кто совершает обряды от имени рода (duggenikaV ierwsunaV). Касаясь организации царем культа, галикарнасец (II, 65) склоняется к мнению тех своих предшественников, которые считают, что не Ромул, а Нума учредил первое общее святилище Весты, что именно второй основатель Рима отделил священнодействия общие и государственные «(iera... koina... kai politika) от собственных и родовых (idia kai suggenika). Это разделение священнодействий в латинских терминах передано Фестом: «Общественные (publica) священнодействия — это те, которые совершаются на общественный счет и которые совершаются за горы, за паги, за курии, за часовни; а собственные (privata)—те, что совершают за отдельных людей, за фамилии, за роды (pro gentibus)». Свидетельством жизнестойкости родовых sacra служат упоминаемые Цицероном ежегодные жертвоприношения от имени рода, осуществлявшиеся и в его время в храме Дианы на Целикуле (Паг. resp., XV, 32).

Упоминается у античных авторов род как действующий организм при Ромуле и в связи с пояснением о том, что такое патронат (Dionys., II, 10), и в связи с законами царя о семье и браке. В частности, говорится, что согрешившую жену судит муж вместе с родичами (suggeneiV —Dionys., II, 25).

Имеются в традиции сведения, касающиеся рода у сабинян, современных Ромулу. Дионисий (II, 35) упоминает женщин из родов антемнатов и ценинцев, Ливий (I, 11, 4) — родителей и близких или родных людей для дев, похищенных из Антемн и Крустумерии. У Ливия употреблены слова parentes и propinqui raptarum. Видимо, рагеntes — это родители и вообще семья. Об этом можно судить, исходя из того, что Дионисий в названном выше месте (II, 35), описывая те же события, что и Ливий, вкладывает в уста Ромула речь, обращенную к похищенным, в которой фигурируют их отцы и братья, иными словами, члены их фамилий. В таком случае, propinqui у Ливия должны пониматься как родичи, т. е. синоним gentiles.

В рассказе об объединении сабинян Тация с римлянами Ромула у Дионисия (II, 46) сообщается, что вместе с Тацием остались в Риме три самых знатных мужа со своими гетайрами, пелатами и родичами (suggeneiV).

124

Важные сведения получаем мы из легенды о гибели Тита Тация. Они содержатся у Дионисия, у Ливия и у Плутарха, а также у Страбона. Первые три автора приводят версии о виновности Тация перед лавинатами (или лаврентинцами), за что он и был ими убит. Страбон же (V, 3, 2) говорит об изменническом убийстве соправителя Ромула, никак этого не аргументируя. Зато признающие его виновность сообщают интересные подробности. По Дионисию (II, 51), вина Тация состояла в том, что его гетайры напали на лавинатов, ограбили их, а часть пришедших им на помощь убили. С решением Ромула выдать лавинатам обидчиков Таций не согласился, защищая интересы своих гетайров. Ромул обвинил Тация в несправедливости, укорял его в пристрастности, потому что среди нападавших был его родич (suggenhV), Передавая несколькими строками ниже один из вариантов рассказа об обстоятельствах убийства Тация жителями Лавиния, Дионисий (II, 52) говорит, что царь был закидан камнями «после того, как родственники погибших двинулись на него» (twn proshkontwn... ormhsantwn). У Плутарха (R., 23) обидчики лаврентинцев (лавинатов) названы «домочадцами», или родными, и «родичами» (oikeioi tineV kai suggeneiV), а потребовавшие удовлетворения и не получившие его жители Лавиния — родными (oikeioi) убитых. Ливии (II, 14, 1) называет людей, несправедливо действовавших против лаврентинцев, родственниками Тация (propinqui). Таким образом, обе стороны — и римляне сабинского происхождения и близкие римлянам лавинаты — действуют родственными группами, защищая интересы членов своих родов, вплоть до кровной мести, закономерность которой, согласно Плутарху (R., 23) и Дионисию (II, 52), признавал и Ромул.

Для определения значения рода важно выяснить его место в аграрных отношениях. Трудно говорить конкретным образом о родовом землевладении применительно к началу царского периода, потому что прямых свидетельств в традиции нет, но косвенные данные все-таки имеются. В первую очередь это ономастический материал. Из хорошо известных названий римских курий, пагов и триб выявляется часть, в основе которой лежат гентильные имена, на что в свое время обратил внимание Т. Моммзен, а затем К. У. Веструп. Можно не сомневаться в том, что имя рода передавалось социально-территориальной единице, в которой располагались его земельные владения. Разумеется, это не значит, что вся земля трибы или курии принадлежала только одному роду. Вероятно, триба или курия получала наименование по наиболее выдающемуся, а для Сервиевых ранних триб, возможно, по наиболее древнему роду.

Среди имен курий это — Фауция, Тиция, Аккулейя, Пинария, Герсилия; пагов — Лемониев; ранних Сервиевых триб — Эмилия, Камилия, Клавдия, Корнелия, Фабия, Галерия, Горация, Лемония, Менения, Папирия, Поллия, Пупиния, Ромилия, Сергия, Велтиния, Ветурия. Как будет показано в дальнейшем, ряд имен относится к древнейшему слою римского населения, представляет персонажи как раз начала царского периода. Это, как минимум, — Пинарии, Фабии, Ветурии, Горации, Эмилии, может быть, Клавдии. Конечно, это не значит, что все осталь-

125

ные gentes вошли в состав римских гентильных триб Тициев, Рамнов. и Луцеров лишь к концу царской эпохи. Можно думать, что многие из них стали римскими при Ромуле и Нуме. Но и тот возможный факт, что значительная часть упомянутых родов была включена в число римских уже при других царях, не подрывает тезиса о родовом землевладении в самом начале римской истории.

На вопросе о родовой земельной собственности специально останавливался К. У. Веструп [8]. По его мнению, в древнейшем Риме имелась общая земля всей общины, или, как он говорит, государства, т. е. народа. Но он обращает внимание на то, что по законам XII таблиц имущество умершего без наследников из числа ближайших агнатов передавалось его родичам, а не государству, откуда и следует гентильная собственность на все имущество, в том числе и на землю.

Надо сказать, что в пользу родовой земельной собственности говорит и тот материал, который свидетельствует о куриальном землевладении. На нем мы остановимся подробнее ниже в связи с вопросом об аграрных условиях древнейшего Рима. Здесь же подчеркнем, что земельные отношения курии развивались на гентильной основе. Напомним, наконец, ставший хрестоматийным факт наделения землей рода Клавдиев при переходе его в Рим (Liv., II, 16; Dionys., V, 40; Plut., Popl., 21; Suet, Tib., I, 1), а также владения Валериев на Велии (Cic.,. Паг. resp., 8, 16).

Итак, gentes были живым действующим организмом в Риме второй половины VIII в. до н. э. Но сколько же все-таки их было? Можно ли говорить о 300 родах уже при Ромуле. как это утверждается традицией? Прежде чем ответить на этот вопрос, следует, учитывая предпринятое нами выше исследование, повторить, что фиксация числа триб и курий произошла одновременно при Ромуле или Ромуле — Тации, хотя донесенные до нас традицией наименования триб были делом этрусских властителей. И самый факт численного определения социальных групп служит указанием на уровень социального развития Рима в VIII в. до н. э.

Определяя характер римского gens, надо иметь в виду, что в современной науке существуют различные представления об институте рода. Часть ученых высказалась в пользу того, что в материнском роде, свойственном раннему родовому обществу, производственные отношения в основном совпадали с отношениями между кровными родственниками. Иными словами, род в то время был общиной, социально-экономическим организмом, для которого характерны общеродовая собственность на основные средства производства, коллективный труд и потребление, а также абсолютное полноправие всех членов. В отличие от материнского, отцовский род, по мнению исследователей, перестает быть основной социально-экономической ячейкой общества, каковой становится большая патриархальная семья, называемая также семейной, или домовой, общиной. Ввиду развития производительных сил производственные отношения не совпадают в нем с кровнородственны-

---------------------
[8] Westrup С. W. Introduction to early Roman law..., v. II. [S. I], 1934, p. 56.

126

ми. Род уже не община, он превращается в экзогамный коллектив кровных родственников, в основном регулирующий брачные отношения [9]. Другие исследователи считают, что род ни в раннем, ни в позднем первобытном обществе не был общиной, так как мужья и жены происходили из разных родов, а представлял собой кровнородственные экзогамные коллективы с брачно-регулирующими функциями [10]. Производственные отношения в первобытности никогда не совпадали с родовыми. По мнению Н.А. Бутинова, не род, а община, которая состояла из семей, была основной социально-экономической ячейкой в то время. Кроме отсутствия производственных функции в патриархальном роде, в качестве аргумента присоединяют еще то обстоятельство, что отцовский род состоял, в силу экзогамии, не только из кровных родственников, но и пришлых людей, т. е. жен. Вообще состав его не был полностью стабильным. Костяк состоял из мужчин, а женский состав постоянно менялся за счет приходящих жен и уходящих, замуж дочерей [11]. Таким образом, одни видят в роде социально-экономический феномен, а другие—только социальный. Исходя из первого понимания, делается вывод, что на определенном этапе развития первобытного общества род и община составляли единство, а из второго — что это разные общественные единицы с различными функциями.

Необходимо отметить, что как бы ни определялся род, первобытность обычно характеризуется коллективизмом, общинными формами жизнедеятельности. Однако община,.как известно, присуща и классовым общественно-экономическим формациям как универсальное явление. Община в последнее десятилетие вновь привлекла к себе внимание многих этнографов и историков, античников и медиевистов. Самое общее определение ей дает Л.Б. Алаев [12]: это характерный для докапиталистических социально-экономических формаций естественно возникший коллектив непосредственных сельскохозяйственных производителей, в собственности или во владении которого находятся средства производства. Детализируя данный тезис, Л.Б. Алаев определяет родовую (кровнородственную) общину как основную производственную ячейку, коллективно ведущую хозяйство на своей территории и совместно потребляющую или распределяющую полученные продукты. Н.А. Бутинов [13] наметил этапы развития общины на протяжении исто-

---------------------
[9] См.: Данилова Л.В. Дискуссионные проблемы теории докапиталистических обществ.—ПИДО, кн. 1. М., 1968, с. 33; Файнберг Л.А. Род—СИЭ, т. XII, 1969, с. 103; Файнберг Л.А. Возникновение и развитие родового строя.— В кн.: Первобытное общество. Основные проблемы развития. М., 1975, с. 72; Бахта В.М. Папуасы Новой Гвинеи: производство и общество.—ПИДО, кн. 1, с. 270; М а ретин Ю.В. Основные типы общины в Индонезии.—ПИДО, кн. 1, с. 329; Крюков М.В. Формы социальной организации древних китайцев. М., 1967, с. 6; Бутинов Н.А. Первобытнообщинный строй (основные этапы и локальные варианты).—ПИДО, кн. 1, с. 109.

[10] Дискуссия по проблеме родовой и сельской общины на Древнем Востоке.— ВДИ, 1963, № 1, с. 191—192; Бутинов Н.А. Указ. coч., с. 94, 108, 110; Файнберг Л.А. Возникновение..., с. 75; Бахта В.М. Указ. соч., с. 272.

[11] См.: Бутинов Н.А. Указ. соч., с. 110—111, 142—143; Крюков М.В. Указ. соч., с. 151.

[12] См.: Алаев Л.Б. Община—СИЭ, т. X, 1967, с. 418—419.

[13] См.: Бутинов Н.А. Указ. соч., с. 120—154.

127

рии первобытного и раннеклассового строя: кровная община, соответствующая хозяйству присваивающего типа в эпоху верхнего палеолита и мезолита; родовая с присущим ей производством пищи в эпоху неолита; гетерогенная, состоящая из домовых общин при наличии ремесла и обмена, что соответствует позднему неолиту и веку металла; сельская община при развитии товарного хозяйства и торговли в классовом обществе. Н.А. Бутинов, как видно, связывает развитие общины с развитием производства.

Наиболее удачно, с учетом основных признаков в различные периоды истории, охарактеризовала общину Е.М. Штаерман [14]. Она определила общину как коллектив, обладающий верховной собственностью на занимаемую территорию с верховным распоряжением землей, а также самоуправлением, общностью культа и взаимопомощью. Совместного ведения хозяйства как обязательного элемента здесь нет. И это правильно, так как важнее учесть коллективный труд в разных видах и пропорциях, без которого немыслима взаимопомощь. Таким образом, под общиной докапиталистических формаций понимается прежде всего производственный коллектив, при том, что некоторые исследователи отметили наличие коллективной собственности или, по крайней мере, владения на землю в качестве важнейшего элемента общины. Как мы уже отмечали ранее [15], этот элемент является не единственным определяющим признаком общины, но особо значимым, постоянным, поскольку присущ общинам разных исторических эпох [16] на Древнем Востоке, в Греции, Риме, Византии, у салических франков. Очень существенным представляется нам такое участие членов общины в общей работе, что подчеркнул Д.А. Ольдерогге [17], не сводя общие трудовые усилия к производительному труду.

Имея в виду важнейшее значение указанных критериев для определения общины докапиталистических формаций, попытаемся с их помощью определить римский gens начала царской эпохи. Как мы видели, ему присуща коллективная родовая собственность на землю, не только на неподеленную, но и находящуюся в пользовании фамилий. Как явствует из законов XII таблиц (V, 5—7а), gens владел каким-то общим имуществом. Следует полагать, что gens мог самостоятельно своими силами вести войны, если аналогичное положение зафиксировано для более позднего времени, т. е. для V в, до н. э., когда общество вышло за пределы родового строя и род перестал быть основной структурной единицей. Классическим, принятым историками доказательством самостоятельно проводившихся родом военных предприятий является война Фабиев против этрусков, закончившаяся, согласно традиции, гибелью всех мужчин этого gens в битве при Кремере, за

---------------------
[14] См.: Штаерман Е. М. Древний Рим. Проблемы экономического развития. М., 1978, с. 18—19.

[15] Гл. I, см. также: Маяк И. Л. Проблема генезиса Римского полиса.— ВДИ,. 1976, № 4, с. 46—48; Штаерман Е. М. Указ. соч., с. 15—19.

[16] См.: Павловская А. И. Египетская хора в IV в. н. э. М., 1979, табл. с. 210„ 214, 216, 218, 2.20, 224, 226, 230, 232, 233, 235, 238, 240.

[17] ВДИ, 1963, № 1, с. 192.

128

исключением одного только мальчика (Dionys. IX, 18; 19; Liv. II, 49; 50; Plut. Cam., 19; Sil. It., VI, 637; Fest, scelerata porta; Paul. scelerata porta). Gentes обладали общим предком и именем и общностью культа, а также самоуправлением. Все это, и в первую голову наличие родовой собственности на землю и общего ратного труда, дает основание полагать, что римский gens начала царской эпохи был общиной, хотя первичной производственной ячейки он не составлял. Ею была большая, отцовская семья, община низшего порядка. Gentes собственно и были совокупностью фамилий, но не простой их арифметической суммой. Единство большесемейных, домовых общин сплачивалось не только общностью происхождения, имени и культа, но и верховной собственностью на основное средство производства.

Что касается второго аргумента, который выдвигается для отрицания принадлежности рода к общинным организмам, т. е. непостоянного состава рода в части его женской половины, или фактической его гетерогенности, то и она присуща римскому gens. Однако римляне, как это явствует из позднейших правовых норм, преодолевали это положение тем, что «чужие» элементы, т. е. жены, фактически усыновлялись семьей мужа. Жена занимала там место filiae loco. Она подвергалась, как все женщины фамилии ее мужа, опеке со стороны агнатов (законы XII таблиц, V, 2). Переходя в мужнину семью, женщина осуществляла detestatio sacrorum в связи с gentis enuptio [18].

Аналогичными римскому gens начала царской эпохи признаками обладают и первобытные соседские общины с той разницей, что в них входят семьи, не только родственные между собой, но и чужие, живущие на одной и той же территории [19]. Гетерогенность соседских общин и отсутствие хозяйственной общности между семьями в таких случаях не препятствуют этнографам, считающим патриархальный род лишь надстроечным явлением, называть территориальные соседские объединения общиной. И это, на наш взгляд, вполне справедливо, потому что гомогенность не обязательна для общины, а гетерогенность не уничтожает ее. Община в докапиталистических формациях развивается, меняется, она не статична. Из простой производственной ячейки кровных родственников в раннем родовом обществе она, пройдя по большей части стадию гетерогенной патриархальной родовой, уступает место соседской сельской, которая вырастает в раннеклассовом строе в одних случаях в гаранта гражданского статуса для ее членов (на Древнем Востоке), а в других — остается общиной низшего порядка, сосуществующей с другими видами общин (т. е. родом и familia), общиной, связывающей воедино своих членов коллективными формами землевладения, некоторыми формами общего труда и взаимопомощи, а главное — общностью территории (в античности). Она, т. е. соседская сельская община античности, не становится условием членства в общине высшего порядка, в гражданской общине, или полисе. Здесь нет иерар-

---------------------
[18] Dе Martino F. Storia della costituzione romana, v. I, p. 9; Franсiоsi G. Clan gentilizio e strutture monogamiche, v. I. Napoli, 1975, p. 105.

[19] Первобытное общество. М., 1975, с. 99—100, 104—107.

129

хии однотипных общин. Сельская община и гражданская в условиях античности разнохарактерны, они сосуществуют, имея различные функции и значение. В этих условиях gens теряет черты социально-экономического организма.

Прогресс производительных сил усложняет всю общественную структуру. В том числе в качестве производственных единиц в известных пределах функционируют сельские общины и завоевывающие все большее место частные хозяйства, с сельской общиной непосредственно не связанные. Однако гентильные связи полностью никогда не утрачиваются и продолжают играть роль в наследственном праве и делах культа. Внешним их выражением является nomen. Понятие gentiles обнаруживает тенденцию к сближению с cognati по линии отца. Но, как мы проследили по Дигестам, полного совпадения этих социальных групп никогда не наступает. Положение cognati, а не gens в Римском государстве примерно соответствует тому, которое описано М.В. Крюковым [20] в китайском обществе чжоуской эпохи.

Принадлежность к gentes долгое время являлась условием и гарантией полноправности гражданства, но постепенно уступила в этом смысле место римской familia. Римским гражданином в республиканское время мог быть человек, обладающий тремя главными состояниями: status libertatis, civitatis, familia [21], но уже не gentis. Эта формула отразила результат длительной эволюции римского общества от родового строя к гражданской общине, полису, или civitas.

Что же касается числа родов и времени их фиксации, то это требует специального рассмотрения данных традиции. Из известного сообщения Ливия (II, 1, 10) следует, что в начале Республики первый римский консул Л. Юний Брут пополнил (explevit) до 300 число сенаторов, убавившееся из-за их истребления Тарквинием Гордым (caedibus... primoribus). O пополнении сената до 300 членов консулом Валерием после изгнания царей говорится и у Феста (qui patres, qui conscripti). И поскольку число сенаторов, представителей родовых коллективов, принято считать соответствующим количеству родов, в историографии признано, что в конце царской эпохи было 300 родов. Однако в начале этой эпохи положение могло быть иным. Свидетельств этому у античных авторов достаточно. Обращает на себя внимание прежде всего то, что Дионисий (II, 7), рассказывая о социальной политике Ромула, говорит только, что он поделил всю массу римского народа на 3 части, т. е. трибы, и на 30 их подразделов, т. е. курий. О числе родов наш источник ничего не сказал. О нем можно догадываться, взяв за основу сведения о количестве сенаторов, соответствующем количеству gentes. Об установлении Ромулом 100 сенаторов упоминают тот же Дионисий (II, 12; 13), Ливий (I, 8, 7), Веллей Патеркул (I, 8, 5), Аврелий Виктор (vir. ill., I, 11), Фест (patres; senatores).

---------------------
[20] См.: Крюков М.В. Формы социальной организации древних китайцев. М., 1966, с. 6, 151, 152.

[21] См.: Машкин Н.А. Из истории римского гражданства.— Изв. АН СССР. Сер. истории и философии, 1945, № б.

130

Словам античных историков и антикваров вторят поэты (Prop., IV, 1, 14; Ov., Fast. Ill, 127). Плутарх в биографии Ромула (XIII, XX) говорит о выделении им из общей массы 100 патрициев, составивших сенат.

Но число сенаторов, представлявших в совете старейшин 100 родов, уже в то время не было окончательным. Вместе с удвоением населения благодаря римско-сабинскому синойкизму (Liv., I, 13, 5) при Ромуле — Тации число сенаторов удвоилось. Об этом единодушно говорят античные авторы Дионисий (II, 47, 57) и Плутарх (R., XX). Это означает, очевидно, что число родов, признанных в качестве составных частей формирующегося гражданства, дошло до 200. Содержащиеся в источниках данные об общей численности римлян в это время подтверждают достоверность увеличения числа gentes. Дионисий Галикарнасский, склонный к подсчетам людей, воинов, лет, отделяющих одно событие от другого, приводит следующие цифры: «Первое население, пришедшее с ним (Ромулом), было числом не более 3000 пеших и 300 лучших всадников» (II, 2; 16). Далее у Дионисия (там же) сообщается, что когда Ромул исчез, пеших было 46000, всадников же — немногим меньше 1000 человек—словом, всего 47000. Такой результат, надо понимать, был достигнут путем принятия в среду римлян 4000 камеритов (Dionys., II, 50), какого-то числа вейентов (Dionys., II, 55), иммигрантов-соседей, воспользовавшихся убежищем (Liv., I, 8, 6; Plut., R., IX), и вместе с тем путем выселения из Рима 300 колонистов в те общины, откуда происходили похищенные соратниками Ромула девушки (Dionys., II, 35), и 2500—в Фидены. Поверить в точность этих цифр, равно как и проверить их, — крайне трудно. Отметим прежде всего, что у Дионисия речь идет только о мужчинах-воинах. Если учесть женщин и детей, то численность населения должна характеризоваться по меньшей мере в три или в четыре раза большим числом, т. е. составлять в конце правления Ромула как минимум 150 или 200 тысяч человек. Цифра кажется такой большой, что внушает необходимость посильной проверки упомянутых сообщений Дионисия.

Чтобы представить себе численность римского населения историки неоднократно обращались к численности римского воинства. Очень последовательно, применительно к эпохе ранней Римской республики реализовали этот принцип в своих исследованиях Ю. Белох [22] и Г. Дельбрюк [23]. Ф. Де Мартино [24] справедливо указал на слабость их позиций, заключающуюся в том, что эти ученые основывались в своих подсчетах на данных, характеризующих центуриатный порядок. По его мнению, эти данные очень неопределенны. Не вдаваясь здесь в полемику по поводу народонаселения начала Римской республики, нам хотелось бы подчеркнуть, что сомнения о возможности использовать цифровой материал о войске на начало царской эпохи распространять-

---------------------
[22] Beloch I. Römische Geschichte, 5. Aufl. Berlin, 1853, S. 219.

[23] См.: Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории, т I. М.—Л., 1936.

[24] De Martino F. Territorio, popolazione ed ordinamento centuriato.—In: Diritto e societa nell'antica Roma. Roma, 1979, p. 162—182.

131

ся не должны. Ведь здесь мы оперируем не нестабильным числом людей, в центуриях, а общей цифрой, обозначающей все войско с определенным соотношением между пехотой и кавалерией. Важно при этом выяснить, кто же из античных авторов сообщает более достоверные сведения. В связи с этим заметим, что, помимо упомянутых в традиции имеются еще некоторые данные, касающиеся римского населения. Так Варрон (11, V, 89), объясняя происхождение слова milites, говорит: «...потому что первоначально легион составлялся из 3000, а по отдельности каждая из триб Тициев, Рамнов и Луцеров посылала (в него) по 1000 воинов». Аналогичные сведения исходят и от Дионисия: «хилиарх—от филы» (II, 14), или, если можно так выразиться, тысяцкий — от каждой трибы. С этим вполне согласуются данные о том, что после объединения с сабинами, когда площадь и население города удвоились (Liv., I, 13, 5; geminata urbs; Plut, R., XX), в легионе стало 6000 пехотинцев и 600 всадников (Plut., R., XX), т. е. также вдвое больше, чем прежде.

Сведения, касающиеся первого воинского набора (legio), представляются нам заслуживающими внимания, поскольку включают сообщения об его структуре, не противоречащие традициям общества, связанного с первобытными устоями, а именно о принципе построения войска по возрастным группам, сохранявшемся, как известно, и в эпоху Ранней республики (гастаты, принцепсы, триарии — Varro, 11, V, 89). Не вызывают сомнений и сведения относительно приданной легиону конницы из 300 всадников (Dionys., II, 13; Liv., I, 15, 8; 43, 9; Paul. celeres), потому что именно такое число кавалеристов сопровождало легион и в республиканское время. Приведенные цифры, касающиеся войска, вносят корректив в созданную Дионисием картину чрезвычайной многочисленности Рима в конце правления Ромула. При удвоении населения, таким образом, мужское боеспособное население насчитывало примерно 6600 человек. Применяя те же расчеты, т. е. исходя из того, что эта часть народа составляла примерно треть всех римлян, можно сказать, что общее число римского населения достигало приблизительно 20 тыс. человек. Даже если считать военнообязанную часть римлян не за треть, а за четверть, то общая численность народонаселения Ромулова Рима могла бы оказаться в пределах 25 тыс. человек. Это в 6—8 раз меньше цифры, указанной Дионисием. Для проверки нашего вывода можно привлечь традицию о Сервиевой реформе в ее полном объеме и по крайней мере с вполне надежным числом центурий, вне зависимости от того, когда точно она проведена. Такое количество римлян при Ромуле, которое мы назвали выше, т. е. примерно 20—25 тыс. человек, кажется более правдоподобным, если учесть, что при Сервии Туллии, согласно Ливию (I, 44, 2), по цензу граждан было 80 тыс. человек. Рост населения от Ромула до Сервия с 20—25 тыс. до 80 тыс., т. е. на 55—60 тыс., не удивителен. Ведь уже при Тулле Гостилии «число граждан», по выражению Ливия (I, 30, 1), удвоилось за счет альбанцев, т. е. их стало 40—50 тыс. Анк Марций после взятия Политория, Теллен и Фиканы переселил много тысяч латинян в Рим в качестве граждан (Liv., I, 33, 1—5; Cic., r.p., II, 18, 33). Хотя эти

§2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-2-1.htm
Кроме рода глубокая римская древность знала еще семью. Институт familia Romana был в республиканскую и императорскую эпохи основной социальной ячейкой, тесно связанной

167

с развивавшейся и утверждавшейся частной собственностью, и потому находился под пристальным вниманием римских юристов. Благодаря их свидетельствам современные ученые получили в свое распоряжение богатый материал. Историки права подробно описали структуру и функции римской фамилии.

Первым из специалистов по истории Рима восстановил из обломков рассказов античных авторов и юридических памятников римскую фамилию как патриархальную семью Т. Моммзен. Но он рассматривал ее в качестве элемента государственной эпохи и на самых ранних ступенях истории видел в семейных общинах зачатки государственного устройства [73]. И. Марквардт [74] очень подробно охарактеризовал в «Справочнике римских древностей» (где семье посвящен особый, 7-й том) структуру семьи и юридическое положение ее главы — pater familias, а также находившихся в его власти жены — in manu, детей — in patria potestate, рабов — in dominicia potestate.

В более новое время римская семья вызвала специальный интерес Р. Парибени [75]. Но он сосредоточил свое внимание на нравственных устоях, выгодно отличающих ее, по его мнению, от семьи у других, в том числе индоевропейских народов. В изображении Р. Парибени familia Romana выглядит идеализированно как основа человеческих добродетелей. Одновременно с этой книгой писался многотомный труд К.У. Веструпа [76]. Он занимает особое место в историографии проблемы. Его источниками являются не только античная традиция и юридические памятники, но и обширный материал по этнографии древних и современных первобытных народов. Однако этим значение труда Веструпа не ограничивается. Римская фамилия исследуется им многосторонне — как проявление общности культа, общности собственности и отцовской власти — patria potestas. Важно и то, что Веструп рассмотрел римскую фамилию исторически, в развитии, выявляя первоначальные древние ядра в более поздних юридических формулах, характеризовавших семью эпохи классического римского права.

Будучи ученым идеалистического мировоззрения, Веструп считает первичным, конституирующим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений. Он выступает против идеи И. Бахофена о матриархате как об универсальной стадии развития человечества и против понимания матриархата как строя, в котором женщина занимала господствующее положение. Вместе с тем он признает наличие матрилинейной системы родства как следствие промискуитета, однако категорически относит эти явления к неиндоевропейским народам. Этот тезис, разумеется, принять нельзя, потому что он неоднократно опровергнут современными этнографическими

---------------------
[73] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1986, с. 26, 56.

[74] Marquardt J. Das Privatleben der Römer. Th. 1. Die Familie (Marquardt J. und Mommsen Th. Handbuch der römischen Alterthümer, T. VII. Lpz., 1886).

[75] Paribeni R. Famiglia Romana. Roma, 1939.

[76] Westrup C. W. Introduction to early Roman law. Comparative sociological studies. The patriarchal joint family, v. I—V. Cobenhavn, 1934, 1939, 1944, 1950, 1954.

168

исследованиями, показавшими единство развития человеческого общества независимо от этнической принадлежности людей. Но конкретное изучение Веструпом римской семьи с отцовским правом заслуживает внимания. Прежде всего следует отметить его анализ семейной собственности в раннем римском праве, чему посвящен весь II том его монографии. Веструп высказывается Б пользу того, что первоначально существовала общая римская земля и куриальная или гентильная собственность на землю. Частная же земельная собственность появилась только при Сервии Туллии, а утвердилась ко времени законов XII таблиц. Развитие отношений собственности Веструп связывает с экономическими и географическими условиями, а носительницей этих отношений считает семью. Пользуясь сравнительным методом, он показывает, что у германских и славянских племен зерновое хозяйство и просторы полей обусловили длительное существование общей собственности на землю, в то время как отдельная семья оказывалась собственником урожая. В противоположность этому в южных странах (Греции и Италии) культивировалось виноградарство и разведение олив. Это требовало закрепления участков на длительное время за одними и теми же семьями. В этих условиях стало воплощаться право частной собственности индивидуальной семьи — domus.

Встречающийся у античных авторов термин heredium, т. е. ргаеdium parvulum, Веструп и считает обозначением наследуемой семейной собственности, тогда как земля, выделенная из ager отдельным семьям, вероятно, первоначально по истечении какого-то срока возвращалась в общину (курию или gens) для перераспределения. Веструп высказывает очень важное замечание: в противоположность pecunia, богатству семьи, произведенному личным трудом ее членов, т. е. имуществу, которым pater familias распоряжался свободно, heredium как базис семьи был первоначально неотчуждаемым патримонием. В раннем римском праве этот последний обычно фигурирует в термине ercto non cito. Исследователь не согласен с часто встречающимся пониманием этого выражения как «наследуемая, или наследственная собственность». Такой перевод зиждется на этимологии erctum<(h)erectum, связанной с heres (наследник) или, может быть, herus(?) (господин), что он считает неудовлетворительным. Citum<cieo, т. е. двигать, объяснялось как «сделанное движимым, делимым» или как «деленное». Против такого толкования Веструп, в общем, не возражает. Кроме того, он отметил в этой связи, что от herectum ciere произведен еще глагол (h)ercisco— «делить наследство», тоже содержащий в себе смысл деления.

Веструп учитывает и другие попытки интерпретации упомянутого выражения. (H)erectum связывали не с heres, а с (h)ercisci и в таком случае также объясняли как «нечто деленное», или раздел (наследства). Глагол же ciere можно переводить, принимая во внимание словоупотребление Цицерона, не только словом «двигать», но и «требовать». Тогда erctum citum должно означать «требуемый раздел [наследства]», a erctum non citum — «не требуемый раздел [наследства]», или неразделенное имущество семьи. Эта формула, по мысли Веструпа, предполагает, что первоначально существовало неразделенное или не-

169

раздельное фамильное имущество. Такой вывод представляется нам вполне правомерным и очень важным.

Еще одно доказательство существования первичной нераздельной семейной собственности Веструп видит во фрагменте рукописи «Институций» Гая (III, 154). Эта рукопись датируется IV или началом V в. Стало быть, она древнее известного варианта «Институций» с Веронского палимпсеста. Но она и полнее его. В новом фрагменте имеются дополнительные сведения, касающиеся сообществ (societates), учитываемых римским правом. Там упоминается один древний вид сообщества, которое состояло из наследников (sui heredes) умершего главы семьи, обладавших общей собственностью (ercto non cito). Затем Веструп приводит еще один аргумент: в законах XII таблиц (V, 10) признается право возбуждать иск с требованием о разделе наследства (actio familiae erciscundae) после смерти отца семейства. Из этого закона действительно вытекает, что ранее такие иски не практиковались, т. е. наследство между сонаследниками не делилось. Наконец, исследователь обращает особое внимание на то место из Дигест (XXVIII, 2, 11), где говорится, что некогда сыновья дома (sui heredes) еще при жизни главы семьи были своего рода совладельцами фамильной собственности, так что после смерти последнего переход собственности из рук в руки не осуществлялся, а она как бы продолжала свое существование (continuatio dominii). Перемена заключалась лишь в том, что сын принимал на себя действительное руководство семейным имуществом, фамильной собственностью. Это наблюдение кажется нам очень существенным. Оно бросает свет на положение pater familias в глубокой древности, свидетельствует о том, что в давние времена он не мог деспотическим образом распоряжаться имуществом, характеризуемым термином familia. Слово это, как известно, многозначно. В самом деле, в Дигестах (L, 16, 195, § 1) говорится, что под ним понимаются и имущество (res), и люди (personae), как происходящие из того же дома (т. е. жена) и того же рода (т. е. дети, внуки), так и рабы. Согласно Павлу Диакону (Famili), само слово familia происходит от оскского famel, что соответствует латинскому servus (раб). Если даже зависимость слов обратная, она не зачеркивает принадлежности рабов семье. При сопоставлении данных о societates и об иске о разделе наследства можно сказать, что в ранний период деспотической власти pater familias над членами семьи еще не существовало. Подчеркнем, что этот тезис Веструпа имеет большое значение для характеристики ранней римской familia, а вместе с тем и всего общества.

Важное место в ряде работ, трактующих проблему римской фамилии, занимают не раз упоминавшиеся труды П. Де Франчиши [77], хотя этой проблеме специально они и не посвящены. Как уже говорилось выше, Де Франчиши не видит принципиальной разницы между большой и малой, индивидуальной семьей, поскольку в Риме обе они

---------------------
[77] De Francisci P. Comunita sociale. Roma, 1955, p. 137—139; Idem. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 140—162.

170

имеют аналогичную структуру и патриархальный характер. В этом пункте он возражает Ф. Де Мартино [78], который совершенно справедливо считает малую семью более поздним семейным видом, связанным с более интенсивным типом экономики. Де Франчиши обратил особое внимание на культ предков и празднество Паренталий. Поскольку, согласно Фесту, по юридическим нормам parens — не только отец, но и дед, и прадед, что получило живое подтверждение в надписи (CIL, IV, 1679) «habeas propitios deos tuos tres», исследователь пришел к выводу, что di parentes для римлян ограничивались тремя поколениями (отец, дед, прадед), хотя почитали и более далеких предков. Отсюда Де Франчиши сделал остроумное заключение о том, что критерий трех поколений должен был определять и группу ближайших родственников среди живых, т. е. familia, составлявшую группу агнатов. Заметим, что естественной границей familia действительно были 3—4 поколения и, вероятно, именно это «земное» обстоятельство и создало представление об особо близких отеческих богах из трех восходящих генераций. Но сам по себе факт почитания di parentes в составе отца, деда и прадеда, отмеченный Де Франчиши, существен. Важно и еще одно его наблюдение, а именно в римском религиозном календаре вслед за Паренталиями стоял день, посвященный Харистии, относящийся к культу мертвых, в котором, согласно Валерию Максиму (II, 1, 8), принимали участие только когнаты и свойственники. Отсюда ученый сделал закономерный вывод, что культ мертвых принимал во внимание когнатскую группу, так сказать «sobrino terms», т. е. включая шестую степень родства по боковой линии. Таким образом, Де Франчиши пришел к выводу, что агнатская группа из 3 поколений почитала di parentes, как и когнатская вплоть до 6-й степени. Иными словами, каждая из групп обладала определенными границами. Нам хотелось бы подчеркнуть важность этого вывода, потому что он позволяет вычленить две структурные единицы в римском обществе.

Попытка реконструировать раннюю римскую фамилию принадлежит Д. Лотце [79]. Он не соглашается с Де Франчиши, не видящим разницы между индивидуальной и большой патриархальной семьей. Д. Лотце справедливо рассматривает раннюю familia Romana как патриархальную семью, охватывающую женатых сыновей и даже внуков с детьми и женами, подчиненных patria potestas единого господина. Однако Д. Лотце возражает против возможности понимать этот римский институт как домовую общину, в которой объединены равноправные родственники по боковой линии; т. е. как некий фратриархат. В этом пункте он полемизирует с Г. Броджини, который в своих рассуждениях основывается на упомянутом новом фрагменте «Институций» Гая (III, 154). Нельзя не согласиться с Лотце и в том, что сравнение римского консорция с ирландской fine, которое проводит Броджини, правомерно лишь в определенных пределах. В то время как

---------------------
[78] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Roma, 1958, p. 13, 25.

[79] Lоtze D. Zur Rekonstruktion der frührömischen Grossfamilie.— In: Neue Beiträge zur Geschichte der Alten Welt, Bd II. Berlin, 1965, S. 63, 66—67.

171

у ирландцев в большой семье главой является один из братьев, в римском объединении братьев все они равны, и каждый из них, становясь pater familias, получает равную долю наследства. Таким образом, вывод Лотце, что римская большая семья, как правило, обходилась без родственников по боковой линии, заслуживает безусловного признания.

В последнее время появилась еще одна специальная работа, посвященная римской семье. Она принадлежит перу известного лингвиста Эмилио Перуцци [80]. Труд Перуцци интересен прежде всего тем, что в нем рассматривается как раз начало царской эпохи. Автор исходит из того, что ономастическая система связана с социальной структурой, поэтому он изучает римские собственные имена. У известных по античной традиции римлян альбанского, т. е. латинского, происхождения он находит одно имя. Двучленные имена, по его мнению, принадлежат сабинам, так что Прокул Юлий или Меттий Фуфетий, люди альбанского рода, являются примером сабинского культурного влияния. Введение третьего имени, т. е. когномена, Перуцци объясняет ограниченным числом личных имен (praenomina) у древнейших римлян, приводившим к множеству тезок. Ради удобства и во избежание путаницы человеку и придали дополнительный обозначающий его элемент.. Такая интерпретация не кажется достаточной. Ведь когномен стал передаваться по наследству, т. е. закреплялся за ближайшими потомками. Известно, что в более позднее время когномен обозначал ветвь рода, или фамилию, в то время как для обозначения особо отличившегося человека использовался четвертый компонент имени, обычно в виде прилагательного. Но это личное прозвище уже детям не передавалось, оставаясь отличительной особенностью одного человека.

Т. Моммзен [81] отмечал, что утвердившиеся за целым домом, т. е. за родственной ветвью, когномены теряются во тьме веков, но не могут относиться к самой глубокой древности. Он связывает этот институт с процессом колонизации, при котором часть рода выселялась и должна была получить особое обозначение. Древнейшими носителями когноменов исследователь называет патрициев — Корнелиев, с ответвлениями — Малугипенсы, Сципионы, Коссы, Суллы и т. д. Самые ранние когномены, таким образом, появляются в IV в. от основания Рима.

Закрепление когномена за последующими поколениями прямых родственников по нисходящей линии означало обособление всей этой родственной группы, т. е. фамилии. Поэтому появление наследуемых когноменов отражает важный факт в истории римского общества. Как видно из данных нарративных источников и из наблюдения Моммзена над фастами, когномены несвойственны царской эпохе. И это обстоятельство кажется нам очень существенным. Оно проливает свет на положение familia внутри gens: она роду еще не противопоставлена, хотя уже и обозначилась как важная его ячейка. Все сказанное позволяет

---------------------
[80] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. I. La famiglia. Firenze, 1970. (Особенно с. 8, 14, 46—48, 149—150).

[81] Mommsen Th. Die römischen Eigennamen.— In: Römische Forschungen, Bd I. Berlin, 1869, S. 48—50.

172

считать появление когноменов не столько фактом, указывающим на численный рост римского населения, как можно вывести из упомянутого замечания Э. Перуцци, сколько показателем социально-политического развития Рима.

Далее, изучая римские имена, Э. Перуцци выдвинул тезис о том, что nomen в раннюю эпоху был связан с familia, а не с gens, и указывал на принадлежность к семье, а не к роду. Вообще, по его мнению, римская ономастика, в которой проглядывает определенная социальная структура, развивалась в направлении, прямо противоположном тому, которое предполагается для общества. Исходя из такого утверждения, можно заключить, что familia предшествовала роду, с чем согласиться нельзя.

Итак, в науке сделано много для реконструкции римской фамилии в раннюю эпоху, включая и царский период. Но единство мнений даже по таким кардинальным вопросам, как характер ее — малая или большая, если большая, то типа фратриархата или во главе с pater, старшим родственником по прямой линии, — еще не достигнуто. К тому же в большинстве трудов, исключая Э. Перуцци, специально фамилия на уровне начала царского Рима не рассмотрена. Между тем наши источники содержат материал, позволяющий остановиться именно на времени первых царей. И важно сопоставить эти данные с тем, что можно почерпнуть из более поздних юридических источников.

Сначала следует остановиться на личном, так сказать, составе семьи (personae). Об этом сообщают Дигесты (50, 16, 195, § 1) со ссылкой на законы XII таблиц. Последнее обстоятельство имеет существенное значение, потому что тем самым восстанавливается характер семьи раннереспубликанского времени. В § 2 перечисляются члены семьи proprio iure. Их много (plures), все они находятся под властью одного главы семьи либо по природе, либо на основании права. Во главе семьи — pater familias, входят в нее — mater familias, их сыновья с детьми, т. е. внуками и внучками, и дочери. Это перечисление кончается словом «deinceps», значит, ряд может быть продолжен и дальше, по крайней мере вплоть до правнуков. Причем дети и внуки могут быть и усыновленные. Это следует из Веронских схолий к «Энеиде» Вергилия (I, 237): «Родитель (genitor) — лучше, чем отец (pater), потому что отцом [человек] становится и по адоптации, а родителем является не иначе, как тот, кто порождает». В Дигестах (50, 16, 51) указывается, что под словом «parens» понимаются не только отец (pater), но и дед с бабкой, и прадед с прабабкой, и все следующие по восходящей линии. На этом положении зиждется и определение Феста, которое он дает слову «parens»: «В обыденной жизни так называются отец или мать, но юристы считают, что этим именем называются и дед с прадедом, и бабка с прабабкой». Несомненно, эти тексты, дающие представление о явлениях и понятиях, возникших в глубочайшей древности, свидетельствуют о многоколенности и обширности римской фамилии.

Важной частью традиции о первоначальном Риме являются царские законы. Как нами уже отмечалось, теперь на смену полному

173

отрицанию их историчности гиперкритиками в науке утверждается отношение к ним как к достоверным в своей основе, по крайней мере как к восходящим к подлинным установлениям

царей. Разделяя такую точку зрения, необходимо остановиться на этом пласте древнейших свидетельств о деятельности первых правителей в Риме .Значительная часть Ромуловых законов касается семейных дел. Уже сам этот факт говорит о значимости фамилии в обществе. У Феста (plorare) в довольно-таки испорченном тексте значится, что один из законов Ромула и Тация касался наказания молодухи. В законе говорится о наказании по всей видимости за нарушение семейных норм, потому что виновная приносится в жертву отчим богам (dus parentum).Так как этот закон упоминается Фестом как бы в тематической подборке, т е наряду с установлением, приписываемом Сервию Туллию, о посвящении тем же богам сына или внука (puer), оскорбившего отца так, что он заплакал, можно думать, что и прегрешение невестки было аналогичным. Приведенный закон явно свидетельствует в пользу того, что семья была патриархальной с подчинением младших старшим .Но этого мало. Поскольку Фест употребляет слово «nurus», что означает и жену сына, и жену внука или правнука в равной степени (Dig. L, 16, 50), текст служит дополнительным аргументом в пользу большесемейного характера римской familia Косвенно на многочисленность членов семьи Тация, указывает участие его домочадцев, правда, вместе с родичами в разбойничьем нападении на лавинийских послов (Plut, R , XXIII).

Позволительно в интересующей нас связи привлечь также данные традиции о Нуме. Он был четвертым сыном у отца и, женившись на Татии, оставался в доме своего престарелого родителя (Plut., N., 3). По одной из версий, переданной Дионисием (II, 76) и Плутархом (N., 21, 1-3), у Нумы от двух браков были дочь Помпилия и четверо сыновей — Помпон, Пин, Кальп и Мамерк. Таким образом, семья была многодетной, и никаких намеков на то, что уже при Нуме она распалась на малые, нет. Можно думать, что распад этот произошел значительно позже, спустя несколько поколений. Ведь и республикан-

174

ское время знало примеры больших патриархальных семей с неразделенной собственностью и общим хозяйством. Во II в., до н. э. это, видимо, было уже редкостью, потому что об одном и том же случае, а именно о семье Элиев, упоминают два автора. Правда, оба они приводят эту семью как достойный подражания пример родственной дружбы, в которой не было раздоров из-за наследства. Тем не менее факты, переданные и Плутархом (Aem. Paul., V), и Валерием Максимом (IV, 4, 8), свидетельствуют о том, что Элии, которых было 16 человек, жили все вместе в одном тесном домике со своим многочисленным потомством, совместно владели небольшим поместьем в Вейентской области, имели одно почетное место на представлениях в Большом цирке и во Фламиниевом. Известно, что за одним из этих Элиев была замужем дочь Эмилия Павла, двукратного консула и дважды триумфатора, не стыдясь, по замечанию Плутарха, бедности своего мужа.

Аналогию такой большой семье, включающей в себя 16 глав малых семей, нашел Ламберт [82] в ирландской fine. Этот организм заключал в себе 4 группы родственников, т. е. 4 поколения, начиная от некоего главы семьи, его отца, его деда и прадеда. Fine владела определенной величины участком земли — baile. Каждая из четырех групп,составлявших fine, распоряжалась 1/4 baile, которая называлась tate (около 16 или 32 га в зависимости от качества и расположения земли), а также 1/4 частью дома. Каждая четверть дома, в свою очередь, делилась на 4 части в соответствии с четырьмя поколениями составлявших ее потомков. Таким образом, под общей крышей и вокруг одного очага собиралось 16 семей. Ламберт вслед за Юбером переводит слово fine французскими словами famille и maison, поскольку fine занимала одно большое укрепленное каменной оградой жилище (treb), являющееся приютом и средоточием 16 menage, т. е. хозяйств. Значит, Ламберт понимает fine как большую семью, в которой, однако, уже кристаллизуются меньшие семьи, обрабатывающие каждая свой участок tate. Иными словами, ирландский вариант представляет собой, скорее, группу близкородственных семей с выделением земельных владений в пользование входящих в нее меньших семей, или большую патриархальную семью уже без полного производственного единства, т. е. начало патронимии.

Что же касается римских Элиев, то они были лишь одним из фрагментов рода, лишь одной его ветвью, потому что один член этой семьи, как раз женившийся на дочери Эмилия Павла, был Элий Туберон. Он носил особый когномен, в то время как в Риме жили Элии Петы, Ламии и др. Самыми знатными были Петы, потому что именно они, согласно Фастам, занимали в IV — начале II в. до н. э. консульскую должность (в 337, 286, 201, 198 гг. до н. э.). Что касается ветви Туберонов, то она хоть и считалась уважаемой, но жила бедно и высших магистратур не достигала. В отличие от ирландцев, Элии пережиточно сохраняли даже во II в. до н. э. тип классической большесемейной общины с общностью производства и потребления, т. е. отражали более

---------------------
[82] Lambегt J. N. Ор. cit., p. 345—347.

175

архаическую ее ступень. И их пример с еще большим правом, чем ирландский, может быть использован для реконструкции социального строя древнейшего Рима. Таким образом, большесемейный быт Элиев может быть проецирован в начало царской эпохи.

Кроме закона о наказании невестки, о чем речь шла выше, традиция относит к Ромулу еще три закона. Один из них устанавливает брак типа confarreatio и положение жены как хозяйки дома и наследницы мужа наряду с детьми. Согласно этому же закону прегрешившую жену судит муж совместно с родичами. В качестве преступлений, которые карались смертью, наши источники называют питье вина, что влечет потерю добродетели (Dionys., II, 25; Plin., N. Н., XIV, 3, 89; Serv. Aen., I, 737). Confarreatio, судя по применению ячменя в этом виде заключения брака, — очень древняя норма. Интересно, что Гай (I, 112), описывая такой обряд бракосочетания, упоминает десятерых свидетелей. По остроумному предположению Дж. Франчози [83], это были по пять свидетелей от каждого из двух экзогамных родов, откуда происходят брачующиеся. Примечательно, что в этом древнейшем браке жена определяется наследницей. Если в поздней редакции юридического памятника достоинство жены несколько преувеличено, все-таки она не выглядит домашней рабыней, а муж не кажется полновластным деспотом. Судьбу безнравственной жены решает не один муж, но вместе с членами рода. Это дает дополнительное основание полагать, что семья была и осознавалась именно как ячейка рода.

По второму закону, переданному Плутархом (R., XXII), Ромул запретил жене оставлять своего мужа и одновременно запретил продавать жену под страхом принесения поступившего таким образом мужа в жертву подземным богам. Этот закон позволяет считать, что семья в обществе четко обозначена и царь стремится укрепить ее, в частности, лишая женщину свободы распоряжения своей судьбой. Но и права мужа на нее, как и в предыдущем случае, не безграничны. Превышение власти над женой карается смертью.

По третьему закону, о котором упоминалось в другой связи, ограничивалось убийство детей, доживших до 3-х лет, кроме явных уродцев, что удостоверялось опять-таки свидетельством пятерых, на сей раз соседей (Dionys., II, 15). Это обусловливалось не только возросшим уровнем производительных сил, о чем мы говорили, но и свидетельствовало о контроле за развитием семьи со стороны правителя формирующейся римской общины. Значит, и это установление подтверждает отсутствие неограниченной patria potestas. Упоминание в законе соседей тоже знаменательно, поскольку показывает значение семьи не только в рамках родовой общины, но и в поселении соседского типа.

Таким образом, Ромуловы законы, т. е. восходящие к аутентичным установлениям тексты, а не только аналогии дают возможность представить римскую фамилию второй половины VIII в. до н. э. не как индивидуальную семью, а как большую, многоколенную патриархаль-

---------------------
[83] Franciosi. Op. cit., с. 104.

§2. СЕМЬЯ (FAMILIA)
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/4-2-1.htm

166

Кроме рода глубокая римская древность знала еще семью. Институт familia Romana был в республиканскую и императорскую эпохи основной социальной ячейкой, тесно связанной

167

с развивавшейся и утверждавшейся частной собственностью, и потому находился под пристальным вниманием римских юристов. Благодаря их свидетельствам современные ученые получили в свое распоряжение богатый материал. Историки права подробно описали структуру и функции римской фамилии.

Первым из специалистов по истории Рима восстановил из обломков рассказов античных авторов и юридических памятников римскую фамилию как патриархальную семью Т. Моммзен. Но он рассматривал ее в качестве элемента государственной эпохи и на самых ранних ступенях истории видел в семейных общинах зачатки государственного устройства [73]. И. Марквардт [74] очень подробно охарактеризовал в «Справочнике римских древностей» (где семье посвящен особый, 7-й том) структуру семьи и юридическое положение ее главы — pater familias, а также находившихся в его власти жены — in manu, детей — in patria potestate, рабов — in dominicia potestate.

В более новое время римская семья вызвала специальный интерес Р. Парибени [75]. Но он сосредоточил свое внимание на нравственных устоях, выгодно отличающих ее, по его мнению, от семьи у других, в том числе индоевропейских народов. В изображении Р. Парибени familia Romana выглядит идеализированно как основа человеческих добродетелей. Одновременно с этой книгой писался многотомный труд К.У. Веструпа [76]. Он занимает особое место в историографии проблемы. Его источниками являются не только античная традиция и юридические памятники, но и обширный материал по этнографии древних и современных первобытных народов. Однако этим значение труда Веструпа не ограничивается. Римская фамилия исследуется им многосторонне — как проявление общности культа, общности собственности и отцовской власти — patria potestas. Важно и то, что Веструп рассмотрел римскую фамилию исторически, в развитии, выявляя первоначальные древние ядра в более поздних юридических формулах, характеризовавших семью эпохи классического римского права.

Будучи ученым идеалистического мировоззрения, Веструп считает первичным, конституирующим фактором римской фамилии общность культа и сакральную солидарность поколений. Он выступает против идеи И. Бахофена о матриархате как об универсальной стадии развития человечества и против понимания матриархата как строя, в котором женщина занимала господствующее положение. Вместе с тем он признает наличие матрилинейной системы родства как следствие промискуитета, однако категорически относит эти явления к неиндоевропейским народам. Этот тезис, разумеется, принять нельзя, потому что он неоднократно опровергнут современными этнографическими

---------------------
[73] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. M., 1986, с. 26, 56.

[74] Marquardt J. Das Privatleben der Römer. Th. 1. Die Familie (Marquardt J. und Mommsen Th. Handbuch der römischen Alterthümer, T. VII. Lpz., 1886).

[75] Paribeni R. Famiglia Romana. Roma, 1939.

[76] Westrup C. W. Introduction to early Roman law. Comparative sociological studies. The patriarchal joint family, v. I—V. Cobenhavn, 1934, 1939, 1944, 1950, 1954.

168

исследованиями, показавшими единство развития человеческого общества независимо от этнической принадлежности людей. Но конкретное изучение Веструпом римской семьи с отцовским правом заслуживает внимания. Прежде всего следует отметить его анализ семейной собственности в раннем римском праве, чему посвящен весь II том его монографии. Веструп высказывается Б пользу того, что первоначально существовала общая римская земля и куриальная или гентильная собственность на землю. Частная же земельная собственность появилась только при Сервии Туллии, а утвердилась ко времени законов XII таблиц. Развитие отношений собственности Веструп связывает с экономическими и географическими условиями, а носительницей этих отношений считает семью. Пользуясь сравнительным методом, он показывает, что у германских и славянских племен зерновое хозяйство и просторы полей обусловили длительное существование общей собственности на землю, в то время как отдельная семья оказывалась собственником урожая. В противоположность этому в южных странах (Греции и Италии) культивировалось виноградарство и разведение олив. Это требовало закрепления участков на длительное время за одними и теми же семьями. В этих условиях стало воплощаться право частной собственности индивидуальной семьи — domus.

Встречающийся у античных авторов термин heredium, т. е. ргаеdium parvulum, Веструп и считает обозначением наследуемой семейной собственности, тогда как земля, выделенная из ager отдельным семьям, вероятно, первоначально по истечении какого-то срока возвращалась в общину (курию или gens) для перераспределения. Веструп высказывает очень важное замечание: в противоположность pecunia, богатству семьи, произведенному личным трудом ее членов, т. е. имуществу, которым pater familias распоряжался свободно, heredium как базис семьи был первоначально неотчуждаемым патримонием. В раннем римском праве этот последний обычно фигурирует в термине ercto non cito. Исследователь не согласен с часто встречающимся пониманием этого выражения как «наследуемая, или наследственная собственность». Такой перевод зиждется на этимологии erctum<(h)erectum, связанной с heres (наследник) или, может быть, herus(?) (господин), что он считает неудовлетворительным. Citum<cieo, т. е. двигать, объяснялось как «сделанное движимым, делимым» или как «деленное». Против такого толкования Веструп, в общем, не возражает. Кроме того, он отметил в этой связи, что от herectum ciere произведен еще глагол (h)ercisco— «делить наследство», тоже содержащий в себе смысл деления.

Веструп учитывает и другие попытки интерпретации упомянутого выражения. (H)erectum связывали не с heres, а с (h)ercisci и в таком случае также объясняли как «нечто деленное», или раздел (наследства). Глагол же ciere можно переводить, принимая во внимание словоупотребление Цицерона, не только словом «двигать», но и «требовать». Тогда erctum citum должно означать «требуемый раздел [наследства]», a erctum non citum — «не требуемый раздел [наследства]», или неразделенное имущество семьи. Эта формула, по мысли Веструпа, предполагает, что первоначально существовало неразделенное или не-

169

раздельное фамильное имущество. Такой вывод представляется нам вполне правомерным и очень важным.

Еще одно доказательство существования первичной нераздельной семейной собственности Веструп видит во фрагменте рукописи «Институций» Гая (III, 154). Эта рукопись датируется IV или началом V в. Стало быть, она древнее известного варианта «Институций» с Веронского палимпсеста. Но она и полнее его. В новом фрагменте имеются дополнительные сведения, касающиеся сообществ (societates), учитываемых римским правом. Там упоминается один древний вид сообщества, которое состояло из наследников (sui heredes) умершего главы семьи, обладавших общей собственностью (ercto non cito). Затем Веструп приводит еще один аргумент: в законах XII таблиц (V, 10) признается право возбуждать иск с требованием о разделе наследства (actio familiae erciscundae) после смерти отца семейства. Из этого закона действительно вытекает, что ранее такие иски не практиковались, т. е. наследство между сонаследниками не делилось. Наконец, исследователь обращает особое внимание на то место из Дигест (XXVIII, 2, 11), где говорится, что некогда сыновья дома (sui heredes) еще при жизни главы семьи были своего рода совладельцами фамильной собственности, так что после смерти последнего переход собственности из рук в руки не осуществлялся, а она как бы продолжала свое существование (continuatio dominii). Перемена заключалась лишь в том, что сын принимал на себя действительное руководство семейным имуществом, фамильной собственностью. Это наблюдение кажется нам очень существенным. Оно бросает свет на положение pater familias в глубокой древности, свидетельствует о том, что в давние времена он не мог деспотическим образом распоряжаться имуществом, характеризуемым термином familia. Слово это, как известно, многозначно. В самом деле, в Дигестах (L, 16, 195, § 1) говорится, что под ним понимаются и имущество (res), и люди (personae), как происходящие из того же дома (т. е. жена) и того же рода (т. е. дети, внуки), так и рабы. Согласно Павлу Диакону (Famili), само слово familia происходит от оскского famel, что соответствует латинскому servus (раб). Если даже зависимость слов обратная, она не зачеркивает принадлежности рабов семье. При сопоставлении данных о societates и об иске о разделе наследства можно сказать, что в ранний период деспотической власти pater familias над членами семьи еще не существовало. Подчеркнем, что этот тезис Веструпа имеет большое значение для характеристики ранней римской familia, а вместе с тем и всего общества.

Важное место в ряде работ, трактующих проблему римской фамилии, занимают не раз упоминавшиеся труды П. Де Франчиши [77], хотя этой проблеме специально они и не посвящены. Как уже говорилось выше, Де Франчиши не видит принципиальной разницы между большой и малой, индивидуальной семьей, поскольку в Риме обе они

---------------------
[77] De Francisci P. Comunita sociale. Roma, 1955, p. 137—139; Idem. Primordia civitatis. Roma, 1959, p. 140—162.

170

имеют аналогичную структуру и патриархальный характер. В этом пункте он возражает Ф. Де Мартино [78], который совершенно справедливо считает малую семью более поздним семейным видом, связанным с более интенсивным типом экономики. Де Франчиши обратил особое внимание на культ предков и празднество Паренталий. Поскольку, согласно Фесту, по юридическим нормам parens — не только отец, но и дед, и прадед, что получило живое подтверждение в надписи (CIL, IV, 1679) «habeas propitios deos tuos tres», исследователь пришел к выводу, что di parentes для римлян ограничивались тремя поколениями (отец, дед, прадед), хотя почитали и более далеких предков. Отсюда Де Франчиши сделал остроумное заключение о том, что критерий трех поколений должен был определять и группу ближайших родственников среди живых, т. е. familia, составлявшую группу агнатов. Заметим, что естественной границей familia действительно были 3—4 поколения и, вероятно, именно это «земное» обстоятельство и создало представление об особо близких отеческих богах из трех восходящих генераций. Но сам по себе факт почитания di parentes в составе отца, деда и прадеда, отмеченный Де Франчиши, существен. Важно и еще одно его наблюдение, а именно в римском религиозном календаре вслед за Паренталиями стоял день, посвященный Харистии, относящийся к культу мертвых, в котором, согласно Валерию Максиму (II, 1, 8), принимали участие только когнаты и свойственники. Отсюда ученый сделал закономерный вывод, что культ мертвых принимал во внимание когнатскую группу, так сказать «sobrino terms», т. е. включая шестую степень родства по боковой линии. Таким образом, Де Франчиши пришел к выводу, что агнатская группа из 3 поколений почитала di parentes, как и когнатская вплоть до 6-й степени. Иными словами, каждая из групп обладала определенными границами. Нам хотелось бы подчеркнуть важность этого вывода, потому что он позволяет вычленить две структурные единицы в римском обществе.

Попытка реконструировать раннюю римскую фамилию принадлежит Д. Лотце [79]. Он не соглашается с Де Франчиши, не видящим разницы между индивидуальной и большой патриархальной семьей. Д. Лотце справедливо рассматривает раннюю familia Romana как патриархальную семью, охватывающую женатых сыновей и даже внуков с детьми и женами, подчиненных patria potestas единого господина. Однако Д. Лотце возражает против возможности понимать этот римский институт как домовую общину, в которой объединены равноправные родственники по боковой линии; т. е. как некий фратриархат. В этом пункте он полемизирует с Г. Броджини, который в своих рассуждениях основывается на упомянутом новом фрагменте «Институций» Гая (III, 154). Нельзя не согласиться с Лотце и в том, что сравнение римского консорция с ирландской fine, которое проводит Броджини, правомерно лишь в определенных пределах. В то время как

---------------------
[78] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Roma, 1958, p. 13, 25.

[79] Lоtze D. Zur Rekonstruktion der frührömischen Grossfamilie.— In: Neue Beiträge zur Geschichte der Alten Welt, Bd II. Berlin, 1965, S. 63, 66—67.

171

у ирландцев в большой семье главой является один из братьев, в римском объединении братьев все они равны, и каждый из них, становясь pater familias, получает равную долю наследства. Таким образом, вывод Лотце, что римская большая семья, как правило, обходилась без родственников по боковой линии, заслуживает безусловного признания.

В последнее время появилась еще одна специальная работа, посвященная римской семье. Она принадлежит перу известного лингвиста Эмилио Перуцци [80]. Труд Перуцци интересен прежде всего тем, что в нем рассматривается как раз начало царской эпохи. Автор исходит из того, что ономастическая система связана с социальной структурой, поэтому он изучает римские собственные имена. У известных по античной традиции римлян альбанского, т. е. латинского, происхождения он находит одно имя. Двучленные имена, по его мнению, принадлежат сабинам, так что Прокул Юлий или Меттий Фуфетий, люди альбанского рода, являются примером сабинского культурного влияния. Введение третьего имени, т. е. когномена, Перуцци объясняет ограниченным числом личных имен (praenomina) у древнейших римлян, приводившим к множеству тезок. Ради удобства и во избежание путаницы человеку и придали дополнительный обозначающий его элемент.. Такая интерпретация не кажется достаточной. Ведь когномен стал передаваться по наследству, т. е. закреплялся за ближайшими потомками. Известно, что в более позднее время когномен обозначал ветвь рода, или фамилию, в то время как для обозначения особо отличившегося человека использовался четвертый компонент имени, обычно в виде прилагательного. Но это личное прозвище уже детям не передавалось, оставаясь отличительной особенностью одного человека.

Т. Моммзен [81] отмечал, что утвердившиеся за целым домом, т. е. за родственной ветвью, когномены теряются во тьме веков, но не могут относиться к самой глубокой древности. Он связывает этот институт с процессом колонизации, при котором часть рода выселялась и должна была получить особое обозначение. Древнейшими носителями когноменов исследователь называет патрициев — Корнелиев, с ответвлениями — Малугипенсы, Сципионы, Коссы, Суллы и т. д. Самые ранние когномены, таким образом, появляются в IV в. от основания Рима.

Закрепление когномена за последующими поколениями прямых родственников по нисходящей линии означало обособление всей этой родственной группы, т. е. фамилии. Поэтому появление наследуемых когноменов отражает важный факт в истории римского общества. Как видно из данных нарративных источников и из наблюдения Моммзена над фастами, когномены несвойственны царской эпохе. И это обстоятельство кажется нам очень существенным. Оно проливает свет на положение familia внутри gens: она роду еще не противопоставлена, хотя уже и обозначилась как важная его ячейка. Все сказанное позволяет

---------------------
[80] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. I. La famiglia. Firenze, 1970. (Особенно с. 8, 14, 46—48, 149—150).

[81] Mommsen Th. Die römischen Eigennamen.— In: Römische Forschungen, Bd I. Berlin, 1869, S. 48—50.

172

считать появление когноменов не столько фактом, указывающим на численный рост римского населения, как можно вывести из упомянутого замечания Э. Перуцци, сколько показателем социально-политического развития Рима.

Далее, изучая римские имена, Э. Перуцци выдвинул тезис о том, что nomen в раннюю эпоху был связан с familia, а не с gens, и указывал на принадлежность к семье, а не к роду. Вообще, по его мнению, римская ономастика, в которой проглядывает определенная социальная структура, развивалась в направлении, прямо противоположном тому, которое предполагается для общества. Исходя из такого утверждения, можно заключить, что familia предшествовала роду, с чем согласиться нельзя.

Итак, в науке сделано много для реконструкции римской фамилии в раннюю эпоху, включая и царский период. Но единство мнений даже по таким кардинальным вопросам, как характер ее — малая или большая, если большая, то типа фратриархата или во главе с pater, старшим родственником по прямой линии, — еще не достигнуто. К тому же в большинстве трудов, исключая Э. Перуцци, специально фамилия на уровне начала царского Рима не рассмотрена. Между тем наши источники содержат материал, позволяющий остановиться именно на времени первых царей. И важно сопоставить эти данные с тем, что можно почерпнуть из более поздних юридических источников.

Сначала следует остановиться на личном, так сказать, составе семьи (personae). Об этом сообщают Дигесты (50, 16, 195, § 1) со ссылкой на законы XII таблиц. Последнее обстоятельство имеет существенное значение, потому что тем самым восстанавливается характер семьи раннереспубликанского времени. В § 2 перечисляются члены семьи proprio iure. Их много (plures), все они находятся под властью одного главы семьи либо по природе, либо на основании права. Во главе семьи — pater familias, входят в нее — mater familias, их сыновья с детьми, т. е. внуками и внучками, и дочери. Это перечисление кончается словом «deinceps», значит, ряд может быть продолжен и дальше, по крайней мере вплоть до правнуков. Причем дети и внуки могут быть и усыновленные. Это следует из Веронских схолий к «Энеиде» Вергилия (I, 237): «Родитель (genitor) — лучше, чем отец (pater), потому что отцом [человек] становится и по адоптации, а родителем является не иначе, как тот, кто порождает». В Дигестах (50, 16, 51) указывается, что под словом «parens» понимаются не только отец (pater), но и дед с бабкой, и прадед с прабабкой, и все следующие по восходящей линии. На этом положении зиждется и определение Феста, которое он дает слову «parens»: «В обыденной жизни так называются отец или мать, но юристы считают, что этим именем называются и дед с прадедом, и бабка с прабабкой». Несомненно, эти тексты, дающие представление о явлениях и понятиях, возникших в глубочайшей древности, свидетельствуют о многоколенности и обширности римской фамилии.

Важной частью традиции о первоначальном Риме являются царские законы. Как нами уже отмечалось, теперь на смену полному

173

отрицанию их историчности гиперкритиками в науке утверждается отношение к ним как к достоверным в своей основе, по крайней мере как к восходящим к подлинным установлениям

царей. Разделяя такую точку зрения, необходимо остановиться на этом пласте древнейших свидетельств о деятельности первых правителей в Риме .Значительная часть Ромуловых законов касается семейных дел. Уже сам этот факт говорит о значимости фамилии в обществе. У Феста (plorare) в довольно-таки испорченном тексте значится, что один из законов Ромула и Тация касался наказания молодухи. В законе говорится о наказании по всей видимости за нарушение семейных норм, потому что виновная приносится в жертву отчим богам (dus parentum).Так как этот закон упоминается Фестом как бы в тематической подборке, т е наряду с установлением, приписываемом Сервию Туллию, о посвящении тем же богам сына или внука (puer), оскорбившего отца так, что он заплакал, можно думать, что и прегрешение невестки было аналогичным. Приведенный закон явно свидетельствует в пользу того, что семья была патриархальной с подчинением младших старшим .Но этого мало. Поскольку Фест употребляет слово «nurus», что означает и жену сына, и жену внука или правнука в равной степени (Dig. L, 16, 50), текст служит дополнительным аргументом в пользу большесемейного характера римской familia Косвенно на многочисленность членов семьи Тация, указывает участие его домочадцев, правда, вместе с родичами в разбойничьем нападении на лавинийских послов (Plut, R , XXIII).

Позволительно в интересующей нас связи привлечь также данные традиции о Нуме. Он был четвертым сыном у отца и, женившись на Татии, оставался в доме своего престарелого родителя (Plut., N., 3). По одной из версий, переданной Дионисием (II, 76) и Плутархом (N., 21, 1-3), у Нумы от двух браков были дочь Помпилия и четверо сыновей — Помпон, Пин, Кальп и Мамерк. Таким образом, семья была многодетной, и никаких намеков на то, что уже при Нуме она распалась на малые, нет. Можно думать, что распад этот произошел значительно позже, спустя несколько поколений. Ведь и республикан-

174

ское время знало примеры больших патриархальных семей с неразделенной собственностью и общим хозяйством. Во II в., до н. э. это, видимо, было уже редкостью, потому что об одном и том же случае, а именно о семье Элиев, упоминают два автора. Правда, оба они приводят эту семью как достойный подражания пример родственной дружбы, в которой не было раздоров из-за наследства. Тем не менее факты, переданные и Плутархом (Aem. Paul., V), и Валерием Максимом (IV, 4, 8), свидетельствуют о том, что Элии, которых было 16 человек, жили все вместе в одном тесном домике со своим многочисленным потомством, совместно владели небольшим поместьем в Вейентской области, имели одно почетное место на представлениях в Большом цирке и во Фламиниевом. Известно, что за одним из этих Элиев была замужем дочь Эмилия Павла, двукратного консула и дважды триумфатора, не стыдясь, по замечанию Плутарха, бедности своего мужа.

Аналогию такой большой семье, включающей в себя 16 глав малых семей, нашел Ламберт [82] в ирландской fine. Этот организм заключал в себе 4 группы родственников, т. е. 4 поколения, начиная от некоего главы семьи, его отца, его деда и прадеда. Fine владела определенной величины участком земли — baile. Каждая из четырех групп,составлявших fine, распоряжалась 1/4 baile, которая называлась tate (около 16 или 32 га в зависимости от качества и расположения земли), а также 1/4 частью дома. Каждая четверть дома, в свою очередь, делилась на 4 части в соответствии с четырьмя поколениями составлявших ее потомков. Таким образом, под общей крышей и вокруг одного очага собиралось 16 семей. Ламберт вслед за Юбером переводит слово fine французскими словами famille и maison, поскольку fine занимала одно большое укрепленное каменной оградой жилище (treb), являющееся приютом и средоточием 16 menage, т. е. хозяйств. Значит, Ламберт понимает fine как большую семью, в которой, однако, уже кристаллизуются меньшие семьи, обрабатывающие каждая свой участок tate. Иными словами, ирландский вариант представляет собой, скорее, группу близкородственных семей с выделением земельных владений в пользование входящих в нее меньших семей, или большую патриархальную семью уже без полного производственного единства, т. е. начало патронимии.

Что же касается римских Элиев, то они были лишь одним из фрагментов рода, лишь одной его ветвью, потому что один член этой семьи, как раз женившийся на дочери Эмилия Павла, был Элий Туберон. Он носил особый когномен, в то время как в Риме жили Элии Петы, Ламии и др. Самыми знатными были Петы, потому что именно они, согласно Фастам, занимали в IV — начале II в. до н. э. консульскую должность (в 337, 286, 201, 198 гг. до н. э.). Что касается ветви Туберонов, то она хоть и считалась уважаемой, но жила бедно и высших магистратур не достигала. В отличие от ирландцев, Элии пережиточно сохраняли даже во II в. до н. э. тип классической большесемейной общины с общностью производства и потребления, т. е. отражали более

---------------------
[82] Lambегt J. N. Ор. cit., p. 345—347.

175

архаическую ее ступень. И их пример с еще большим правом, чем ирландский, может быть использован для реконструкции социального строя древнейшего Рима. Таким образом, большесемейный быт Элиев может быть проецирован в начало царской эпохи.

Кроме закона о наказании невестки, о чем речь шла выше, традиция относит к Ромулу еще три закона. Один из них устанавливает брак типа confarreatio и положение жены как хозяйки дома и наследницы мужа наряду с детьми. Согласно этому же закону прегрешившую жену судит муж совместно с родичами. В качестве преступлений, которые карались смертью, наши источники называют питье вина, что влечет потерю добродетели (Dionys., II, 25; Plin., N. Н., XIV, 3, 89; Serv. Aen., I, 737). Confarreatio, судя по применению ячменя в этом виде заключения брака, — очень древняя норма. Интересно, что Гай (I, 112), описывая такой обряд бракосочетания, упоминает десятерых свидетелей. По остроумному предположению Дж. Франчози [83], это были по пять свидетелей от каждого из двух экзогамных родов, откуда происходят брачующиеся. Примечательно, что в этом древнейшем браке жена определяется наследницей. Если в поздней редакции юридического памятника достоинство жены несколько преувеличено, все-таки она не выглядит домашней рабыней, а муж не кажется полновластным деспотом. Судьбу безнравственной жены решает не один муж, но вместе с членами рода. Это дает дополнительное основание полагать, что семья была и осознавалась именно как ячейка рода.

По второму закону, переданному Плутархом (R., XXII), Ромул запретил жене оставлять своего мужа и одновременно запретил продавать жену под страхом принесения поступившего таким образом мужа в жертву подземным богам. Этот закон позволяет считать, что семья в обществе четко обозначена и царь стремится укрепить ее, в частности, лишая женщину свободы распоряжения своей судьбой. Но и права мужа на нее, как и в предыдущем случае, не безграничны. Превышение власти над женой карается смертью.

По третьему закону, о котором упоминалось в другой связи, ограничивалось убийство детей, доживших до 3-х лет, кроме явных уродцев, что удостоверялось опять-таки свидетельством пятерых, на сей раз соседей (Dionys., II, 15). Это обусловливалось не только возросшим уровнем производительных сил, о чем мы говорили, но и свидетельствовало о контроле за развитием семьи со стороны правителя формирующейся римской общины. Значит, и это установление подтверждает отсутствие неограниченной patria potestas. Упоминание в законе соседей тоже знаменательно, поскольку показывает значение семьи не только в рамках родовой общины, но и в поселении соседского типа.

Таким образом, Ромуловы законы, т. е. восходящие к аутентичным установлениям тексты, а не только аналогии дают возможность представить римскую фамилию второй половины VIII в. до н. э. не как индивидуальную семью, а как большую, многоколенную патриархаль-

---------------------
[83] Franciosi. Op. cit., с. 104.

Глава V. РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВА И АГРАРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/5-1.htm

О хозяйстве Рима того времени сохранились свидетельства разного рода источников. Они не обильны, но все же достаточны для воссоздания общей, не очень детальной картины экономического развития первоначального Рима. Нельзя, конечно, сказать, что в научной литературе они совсем не использовались. Для воссоздания более полной картины мы берем источники, относящиеся непосредственно к региону Рима, а также данные, характеризующие хозяйство близлежащих районов.

Сельское хозяйство. Благодаря археологическим изысканиям установлено, что в Южной Этрурии и Лации, включая Рим, с эпохи неолита и энеолита распространились примитивная агрикультура с применением мотыги и приручение животных [1]. X. Хельбек констатирует с середины XIII в. до н. э. вплоть до раннего железного века в районе Луни на реке Миньоне культивирование пшеницы однозернянки и двузернянки, а также ячменя, бобов н гороха. Там же и в то же время разводили свиней, овец и коз, крупный рогатый скот и коней, как о том можно судить по костным остаткам, классифицированным Н. Г. Гейваллом [2]. Соответствие этим находкам составляют археологические данные, полученные при раскопках Дж. Бони в начале и Э. Гьёрстадом в середине XX столетия, изученные П. Де Франчиши [3]. В погребальных приношениях могил Форума встречаются обугленные зерна пшеницы и бобов, виноградные косточки, а также кости быка, овцы и свиньи. Последнее справедливо сопоставлено Де Франчиши с обрядом porca praecidanea, т. е. с закланием на 'могиле свиньи с целью почтить мать-землю. Аналогичные остеологические

---------------------
[1] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma, 1959, р. 90; Östenberg С. Е. Luni sul Mignone e problemi della preistoria d'ltalia. Lund, 1967, p. 35, 47; Ducati P. Come nacque Roma. Roma, 1939, p. 48.

[2] Таблицы Гейвалла и Хельбека см. в приложении к книге Остенберга (Östenberg С. Е. Ор. cit., р. 274, 279).

[3] De Francisci P. Ор. cit., p. 115 — 123.

184

остатки обнаружены и у подножий Капитолийского и Палатинского холмов на Бычьем рынке [4]. Найденный на Эсквилине гребешок из рога для чесания льна в сопоставлении с традиционными льняными одеждами весталок позволяет говорить о распространении в Риме этой культуры [5].

Об отраслях сельского хозяйства, о культивировании зерновых и бобовых в древнейшем Риме красноречиво рассказывают образы божеств, религиозные обряды и празднества.

Ко времени Ромула по меньшей мере относится учреждение жреческой коллегии Арвальских братьев, или пахарей, призванной обслуживать культ плодородия полей (Plin. NH., XVIII, 2, 1; Strabo, V, 3, 2; Tib., II, 1). Возможно, что коллегия возникла даже раньше, поскольку связана с Аккой Ларенцией, вскормившей, по легенде, Ромула и Рема. Если о направлении хозяйственного развития здесь говорит само название жрецов, то в других случаях соответствующий материал легко извлекается из характера жертвоприношений. Достаточно для этого обратиться к «Фастам» Овидия, зафиксировавшим в поэтической форме религиозный календарь. Полба и полбенный хлеб с солью упоминаются в связи с январскими календами, посвященными Янусу (I, 128). Уже само это божество удостоверяет древность такой жертвы. Та же самая жертва употребляется в качестве искупительной, очищающей, т. е. февруи, приносящейся в феврале (II, 19 — 23). Поджаренная полба фигурирует в празднествах Форнакалий (II, 521 — 525) и Весталий (VI, 313), полбяная каша — в Карналии (VI, 170), «горстка зерна с крупинками соли» — в дни Фералий (II, 535). Пироги приносят во время Терминалий, установленных Нумой (II, 644), а также Либералий (III, 726) и Парилий (IV, 744). Важное место в ритуалах во время Парилий (IV, 734), Лемурий (V, 435 — 440) и Карналий (VI, 170) занимают бобы.

Представление о значении зерновых в хозяйстве древнейших обитателей Рима дополняется сведениями об обрядах, посвященных посевам: о Семенинах (I, 657 — 704), об апрельских днях, осененных Венерой (IV, 96), о Робигалиях, при которых фламин заклинает Робигу беречь посевы (IV, 911). Показательны и эпитеты, которыми обозначены боги: «сельский Фавн» (II, 198), «Юпитер Пекарь» (VI, 394). Знаменательно украшение цветами жерновов при Весталиях (VI, 312).

О глубокой древности сельскохозяйственных праздников косвенно говорят предание о том, что Церера и Веста были дочерьми Сатурна (VI, 285 — 286), а также слова Овидия об «улучшении пищи», приписанном Церере. Это соотнесено в поэме с распространением меди, когда люди еще не знали железа (IV, 401 — 405). На древность виноградарства указывают Виналии. Латинское вино упоминается для времени соперничества Энея и Турна (IV, 888). Но Сервий (Аеn., III, 165) относит введение культуры винограда даже к Сатурну. Согласно Вер-

---------------------
[4] Iорроlо G. I reperti essei animali nell'area archeologica di S. Omobono. — In: Rendiconti della Pontificia Accademia Romana di Archeologia, v. 44. Vaticano, 1972, p. 3 — 46.

[5] De Francisci P. Op. cit., p. 121.

185

гилию (Аеn., VII, 178), эпонимный герой сабинян назван «виноградарем».

Все это свидетельствует о значении земледелия в раннем Риме. Но, пожалуй, еще больше указаний содержится в «Фастах» на значение скотоводства. О жертвоприношении телят говорится в связи с эпохой Януса (I, 183) и с Парилиями (IV, 734); коров — с Фордицидиями (IV, 630 — 674; Varro, 11, VI, 15); коз — с Агоналиями (I, 362) и в честь Фавна (II, 361). Поэт сообщает о заклании овец и ягнят в Терминалии (II, 644) и в Робигалии (IV, 908); свиней и поросят — в Агоналии (I, 362), Терминалии (II, 644) и Цереалии (IV, 412 — 415). Ритуальная каша из полбы и бобов с ветчиной использовалась в празднество Карналий (VI, 169). О значении овцеводства можно судить и по переданной Овидием версии о том, что Агоналии встарь именовались «агальным» праздником, получившим название от овец (I, 325), что, конечно, является ложной этимологией, а о значении коневодства — по Эквириям (II, 857 — 886; III, 520). К этому можно добавить ритуал Октябрьского коня (Fest. October equus). Вообще, «Фасты» пестрят упоминаниями о стадах, их богах-охранителях, о пастушестве и пастушьих праздниках, о молочной пище и возлияниях молоком (I, 83; II, 271, 361; IV, 65, 723 — 770, 908; V, 92 — 93; VI, 311).

Римляне никогда не сомневались в пастушеском образе жизни древнейших обитателей Палатина. Достаточно вспомнить слова Варрона: «Кто скажет, что римский народ пошел не от пастухов? Кто не сообразит, что раз город основали они как раз в Парилии, то и сами были пастухами?» (Varro, Rr, II, praef., 4; 1, 9). Комментатор Вергилия Проб, подтверждая это, говорит, что Палеc — богиня пастухов, а посвященный ей праздник Парилии является днем рождения Рима, так как город основан пастухами (Probi in Verg., Georg., Ill, 1). О полной убежденности в этом свидетельствует один из вариантов наивной и в общем неприемлемой этимологии названия Палатина — от звукоподражательного глагола balare, или palare-errare, связанного с пасущимся на холме скотом (Paul, Palatium). Тот же Варрон в трактате «De lingua latina» (V, 54), объясняя происхождение названия Велии от слов vellere (щипать шерсть), vellera (шерсть) тем, что пастухи, до того как была изобретена стрижка овец, выщипывали их шерсть, указывает на глубочайшую древность пастушества на Палатине. Об этом же свидетельствует название porta Mugionis, объясненное Варроном (V, 164), а также слова Дионисия о том, что до прибытия аркадцев на римский холм там не знали других музыкальных инструментов, кроме пастушеской свирели, (Dionys., I, 33).

Убедительное доказательство того, что первые римляне были скотоводами, приводит Г. Диошди [6]. Выясняя просхождение собственности в Риме, он отмечает, что древнейшее ее обозначение в законах XII таблиц выражается в словах «familia» и «pecunia». Первостепенное значение скота в составе имущества древнейших римлян вытекает из сооб-

---------------------
[6] Diosdi G. Ownership in ancient and preclassical Roman Law. Budapest, 1970, p. 30.

186

щения Павла Диакона (peculatus) о том, что у них первоначально не было ничего, кроме скота. О роли скотоводства в хозяйстве древнейших римлян говорит и представление о том, что усердие в прядении шерсти является важной женской добродетелью (Paul., In pelle lanata). Убедительным свидетельством роли скотоводства в римском хозяйстве является пеня в виде овец и быков, установленная Ромулом (Cic., r.p.» II, IX, 16), и само название денег (Varro, 11, V, 95).

Ремесло. В «Фастах», в связи с Минервой, говорится о прядении и ткачестве, а также о сапожном ремесле (III, 816 — 823), развитие которых было возможно благодаря развитию льноводства и скотоводства, обеспечивавших мастеров льняными нитками, шерстью и кожами. Учреждение ремесленных коллегий, как известно, единодушно приписывается античной традицией Нуме (Plut, N., XVII; XXVI (IV), а именно: золотых дел мастеров, плотников, красильщиков, дубильщиков, сапожников, медников, гончаров. Тот же Плутарх (N., XIII) и Овидии (F., III, 383 — 393) рассказывают о создании по указанию Нумы медных щитов — ancilia — мастером Мамурием. Об анцилиях и панцирях, которые были аксессуарами жрецов-салиев, коллегию которых основал Нума, узнаем мы и от Ливия (I, 20). Традиция содержит сведения о строительстве в Риме башен на холмах (Fest., Mamilia turris), укреплений (Тас., Ann., XII, 24), курий и храма Юпитера Ромулом, моста через Тибр, что было делом понтификов (Plut. N., IX), возведении жертвенника Юпитеру Элицию на Авентине (Liv., I, 20), храма Януса (Liv., I, 19), святилища Верности (Liv., I, 21), общего храма Весты на Форуме вторым римским царем (Dionys., II, 66).

Сведения, сообщаемые античными авторами о развитии ремесел,. в значительной мере подтверждаются и археологией. В погребениях Форума и Палатина много керамических изделий, иллюстрирующих развитие гончарного ремесла [7]. В более ранних могилах с кремациями обычны крупные долии, содержащие урны с прахом, и типичный набор посуды. Это — килевидные чаши и миски, чашки с бифокальными ручками, сосуды с сетчатым орнаментом, вазочки о трех ножках и жаровни, или обогреватели. В группе могил с ингумациями сосуды имеют декоровку в виде протуберанцев, или рустов и штриховки. В обоих типах погребений встречаются веретенца, бронзовые лопаточки, фибулы и янтарные бусины. Таким образом, инвентарь, извлеченный из могил, датируемых как раз началом царской эпохи, подтверждает наличие ткачества и металлообработки у древнейших римлян, причем заметен прогресс этой деятельности на протяжении этого времени [8]. Наличие же янтаря свидетельствует об обменных отношениях с внешним миром. Янтарь, как известно, происходит только с Балтийского побережья.

---------------------
[7] Воni G. Foro Romano. Esplorazione del sepolcreto (4 rapporto). — NSc, 1905, v. 2, f. 6, p. 148 — 169; Peroni R. Per una nuova cronologia del sepolcreto arcaico del Foro. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 464 — 468; Carettoni G. Tomba arcaica a cremazione scoperta sul Palatino. — BPI, N. S. IX, 1954/55, v. 64, p. 261, 263, 264, 266, 270 — 274; Puglisi S. M. Sepolcri di incinerati nella valle del Foro Romano. — Ibid., p. 304.

[8] Müller-Karpe H. Zur Stadtwerdung Roms. Heidelberg, 1962, S. 24. 25.

187

Имеющиеся данные не позволяют, разумеется, говорить о непосредственных контактах обитателей Рима начала царского периода с прибалтийцами. Их контакты должны были быть опосредствованы.. Ведь благодаря сходству бронзовых изделий, прежде всего, фибул, брошек, обнаруженных в Пескьера на территории Италии к северу от р. По, в Восточных Альпах и в Южной Германии, датируемых XIII в. до н. э., а также благодаря типологической близости гальштадтских и италийских предметов из бронзы начала I тыс. до н. э., можно говорить о связях Италии с .Континентальной Европой. Аналогичное положение с гальштадтскими бронзами III периода, а также бронзами культур Эсте, Болоньи и, что особенно важно, Тарквиний II периода позволяет проецировать эти контакты и в VIII в. до н. э. [9]. Они могут объяснить появление янтарных бусин в римских погребениях, а вместе с тем указать на практику, пусть неинтенсивного, обмена между римской зоной и расположенными к северу от нее районами.

Выделение полевого хозяйства, огородничества и виноградарства, широкое распространение скотоводства, появление разнообразных ремесел говорит об общем росте производства, составляющего основу регулярного обмена. Упорядочение обменной деятельности, регулярный характер обмена результатами труда аттестуются установлением нундин, что приписывается либо Ромулу (Dionys., II, 28), либо Нуме (Cic. r.р.,11.14.27).

При усложнении римской экономики начала царского времени все же выявляется особое место в ее структуре сельского хозяйства, и прежде всего скотоводства. Это бросает свет и на состояние аграрных отношений в раннем Риме.

Аграрные отношения являются, как известно, одним из важнейших аспектов социальной истории, проясняющим характер социальной структуры. И они не остались вне интересов исследователей. Однако полной ясности и единодушия в понимании этого вопроса нет. Поэтому представляется целесообразным еще раз проанализировать имеющийся материал источников и существующие точки зрения.

Мы уже отмечали ранее скудность и фрагментарность источников по истории древнейшего Рима, что особенно ощущалось до «археологического взрыва» последнего тридцатилетия. Именно этим и объясняется, что такая важная проблема, как аграрные отношения, вызывавшая всегда мощный поток специальной литературы, разрабатывалась преимущественно для эпохи Римской республики. Но в связи с социальным развитием начала Республики был высказан ряд принципиальных положений, важных с точки зрения аграрных отношений предшествующего периода. К их числу относится вопрос об общинном и частном землевладении в древнейшем Риме и об отношении к земле патрициев, клиентов и плебеев.

Так, у Нибура [10] выдвинут тезис о родовом устройстве первоначального Рима и тем самым заложено представление о коллективной

---------------------
[9] Müller-Karpe Н. Sulla cronologia assoluta della tarda eta del Bronzo. — In: Civilta del ferro. Bologna, 1960, p. 456 — 460.

[10] Niebuhr G. В. Römische Geschichte, 5 Aufl. Berlin, 1853.

188

собственности на землю в среде populus, или патрициев, и о наделении их Ромулом двухюгеровым наделом. В противовес ему А. Рудорфф подчеркивал чуждость для древних представления об отсутствии частной собственности на землю [11]. Т. Моммзен отмечал наличие общинного землевладения в формах, соответствующих делению общества на трибы, курии и роды [12]. Наряду с ним он видел и государственную, или коронную, землю [13], которой распоряжался царь. Римляне могли пользоваться общинным лугом, внося за это в царскую казну пошлину (scriptura), и пашней — за часть урожая (vectigalia). Кроме этих видов земельных владений затем появились разделенные пахотные земли и частные приусадебные участки. Сходные взгляды встречаются и у Ф. Вальтера, считавшего, что в Риме земля была поделена на три части: царскую, общинную пастбищную и принадлежащую родовым коллективам, точнее куриям [14].

Вообще, следующие за корифеями XIX в. Нибуром и Моммзеном ученые в большинстве своем признавали в древнейшем Риме наличие коллективного землевладения, связанного с патрицианской общиной, и раннее появление частной земельной собственности, связанной с плебейским населением. Особняком стоит лишь мнение Фюстеля де Куланжа, полагавшего, что в изначальном Риме была только частная собственность на землю [15].

Большего внимания удостоился в историографии вопрос о том, что представлял собой двухюгеровый надел — приусадебную или пахотную землю. Преимущественно он решался в пользу пахотного. Решительно против этого выступил Т. Моммзен, утверждая невозможность для семьи прокормиться с такого мизерного участка, который мог быть только садом. Пашня же сначала, была в коллективном владении, но ко времени Сервия Туллия уже подверглась разделу [16]. Взгляды Моммзена на существование в римской древности сначала общественной земли, а затем и общественной и частной утвердились в науке, в том числе и в русской. Особенно определенно в этом смысле высказывались П.М. Леонтьев [17], И.М. Гревс [18], Н.Н. Зворыкин [19]. В.И. Синайский [20] обосновал, как кажется, весьма убедительно мысль, что

---------------------
[11] Rudorff A. Gromatische Institutionen. — In: Schriften der römischen Feldmesser. Berlin, 1852, S. 303.

[12] См.: Моммзен Т. История Рима, т. I. М., 1936, с. 65, 176.

[13] См.: там же, с. 70.

[14] Waller F. Geschichte des römischen Rechtes. Berlin, 1960, с. 28.

[15] Фюстель де Кулан ж. Гражданская община античного мира. М., 1867, с. 74.

[16] См.: Моммзен Т. Указ. соч., с. 177.

[17] См.: Леонтьев П.М.. О судьбах земледельческих классов в Древнем Риме. — Русский вестник, 1861, с. 5 — 9'2.

[18] См.: Гревс И.М. Очерки из истории римского землевладения. — ЖМНП, 1897, сент., с. 30.

[19] См.: Зворыкин И.Н. Классический опыт аграрных реформ в Риме. М., 1906, с. 16 — 17.

[20] См.: Синайский В.И. Подушный надел в Риме. Юрьев, 1907, с. 34 — 42; Он же. Очерки из истории землевладения и права в древнем Риме. Юрьев, 1908.

189

2-х югеровый надел был не подворным, а подушным, связанным, по его мнению, с военной службой. Вопрос лишь в том, какой именно период истории отражает этот факт, насколько он соответствует древнейшей эпохе.

Что касается принадлежности пресловутого 2-х югерового участка, то одна часть ученых, как мы видели, рассматривала его в связи с первоначальным гражданством, т. е. с патрициями, а другая — с плебеями [21]. В советской исторической науке прочно утвердилось мнение о первоначальном Риме как о доклассовом обществе. С.И. Ковалев [22] считал царскую эпоху, вслед за Ф. Энгельсом, эпохой военной демократии, т. е. позднеродового строя. В это время понятия «народ» и «патриции» совпадали. Для «народа» было характерно общинное землевладение, наряду с которым патрицианские семьи имели частнособственнический двухюгеровый приусадебный надел. Жившие рядом с ними, но сначала за городской чертой плебеи не имели доступа к общинной земле и владели своими, в том числе пахотными участками на правах частной собственности.

Н.А. Машкин [23] определял царскую эпоху как переходную от первобытнообщинного строя к классовому обществу. Основной общественной единицей был экзогамный отцовский род, имевший общие земельные владения. Во времена Ромула каждый член общины получил по 2 югера, вероятно, приусадебной земли в наследственное владение (heredium), но значительная часть земель находилась в коллективном пользовании патрициев. Плебеи не имели доступа к ager publicus, а владели своими участками как частнособственническими. Частная собственность у плебеев, таким образом, появилась раньше, чем у патрициев.

С.Л. Утченко [24] находил в древнейшем Риме родовое устройство с господством родовой собственности на землю. После выделения патрициев из родовой массы в качестве ее верхушки им, т. е. патрицианской общине в целом, принадлежала основная масса ager publicus. Патриции имели право занимать ее часть, плебеи же владели на правах частной собственности маленькими наделами. Таким образом, в советской историографии сложилось представление о сочетании коллективной формы земельной собственности в Риме в среде populus и частной собственности плебеев в царский период.

Если в историографии XIX — первой половины XX в. аграрные отношения в древнейшем Риме рассматривались либо в общих трудах по римской истории, либо в работах по римской аграрной истории, то в новейшее время им уже уделяется место в специальной литературе, касающейся именно жизни первоначального Рима. Обратимся к наи-

---------------------
[21] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972, с. 21.

[22] См.: Ковалев С.И. История античного общества. Эллинизм. Рим. Л., 1936, с. 68, 69.

[23] См.: Машкин Н.А. История Древнего Рима. М., 1950, с. 107, 108.

[24] См.: Утченко С.Л. Древнейший период истории Рима. — В кн.: Всемирная история, т. II. М., 1966, с. 113 — 114, 119.

190

более значительным с точки зрения нашей темы работам, подытожившим результаты усилий своих предшественников.

Так, в первом томе «Истории Римской конституции» итальянский ученый Ф. Де Мартино [25] исследует создание конституционного устройства Рима в тесной связи с его социально-экономическим положением. Происхождение Рима толкуется в книге как длительный процесс развития от родового строя к классовому с выявлением «политических» функций основных ячеек общества, gentes, которые затем используются и преобразуются в принципиально новом организме возникающего государства. Выступая против патриархальной теории, Ф. Де Мартино говорит об эволюции в направлении: род — большая семья — малая семья, которая обусловлена экономическими причинами. Большая семья соответствует переходу к более развитому пастушескому хозяйству, малая же — к хозяйству земледельческому. Ф. Де Мартино устанавливает соответствия социальных единиц разного порядка месту их обитания и хозяйственной деятельности: gens-pagus, большая семья — vicus, малая семья — domus. Каждый социальный организм характеризуется определенной формой собственности на землю: при родовом строе существует родовая коллективная собственность. Ромул наделил римлян двумя югерами земли, которые передавались наследникам, а Нума учредил культ Термина и Терминалии. Это доказывает, по мнению ученого, существование уже в раннее время в Риме наряду с коллективной и частной собственности и охрану ее государством. Поскольку два югера — это принадлежность domus и малой семьи, то эти институты присущи уже времени Ромула и закреплены в период правления Нумы.

Из рассуждений Де Мартино, таким образом, можно заключить, что двухюгеровым участком было наделено первоначальное римское население, не утратившее еще полностью родовых связей, т. е. члены gentes. Состав же gentes в эту эпоху, согласно Де Мартино, — сложный. Это уже не только равноправные, объединенные этнической близостью сочлены коллектива, но и клиенты, зависимые, «класс» внутри gens. Де Мартино обращает внимание, что и в историческое время отношения клиентов с патронами базировались на fides, т. е. на социально-этической, а не юридической основе, откуда явствует их происхождение в догосударственную эпоху, внутри gentes. Клиенты, т. е. чужаки, вольноотпущенники, занимались земледелием и были главной производительной силой на ager publicus. Клиенты, по Де Мартино, не идентичны плебсу. Возникновение плебса относится к той эпохе, когда разложение рода среди италиков зашло достаточно далеко, когда агрикультура заметно прогрессировала и сделала семью экономически целесообразной. Исторический феномен стал заметным в Риме по мере роста ремесла и торговли, привлекавшей из соседних мест в город оторвавшихся от рода людей, т. е. в период этрусской монархии. Понимая государство как продукт исторического развития, обес-

---------------------
[25] De Martino F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, 1958. (Особенно с. 9, 10, 12, 20, 21, 26, 29 — 3а, 52, 53, 69 — 70).

191

печивающий господство одного класса над другими, Де Мартино видит в клиентеле и плебсе зародыши классов, появившиеся в разных исторических условиях: клиенты — это класс, формировавшийся внутри gentes, а плебеи — внутри civitas. Все сказанное показывает, что Де Мартино определяет древнейший Рим как раннее классовое общество с сочетанием коллективного землевладения и частного в виде двухюгерового heredium прежде всего в среде самого римского народа, или, как мы бы сказали, формирующегося гражданства. Вопрос же об отношении к земле плебеев той поры оставлен им в стороне. Можно, однако, понять, что первоначально это было безземельное население.

Важных вопросов интересующей нас проблемы касается П. Де Франчиши [26]. Городу и государству в Италии, по его мнению, предшествовали деревни (vici) и племена (gentes), состоящие из семей (familiae). Де Франчиши,ставит вопрос о соотношении vici и pagi. Возможно, vici находились на высотах, montes. Сельскохозяйственная деятельность их жителей происходила в расположенных ниже пагах (pagi), но определенно сказать, имела ли каждая деревня свой паг, или несколько их пользовались одним пагом, ученый затрудняется. Задается он и вопросом о соотношении gentes и pagi. Он не отвергает положения Т. Моммзена о паге как о территории рода, которое, однако, трудно проверить без знания числа тех и других единиц. Де Франчиши понимает род как естественное сообщество на основе родства, религии и экономики «малых групп», имевших определенные места обитания. Эти «малые группы» — familiae, живущие в vicus. О том, какое образование, т. е. род или семья, является более ранним, говорить нельзя, поскольку gens существует в виде familiae, но можно утверждать, что появление рода предшествует царскому строю. Характеризуя далее gens, Де Франчиши утверждает, что он имел определенную территорию, на которой и располагались vici, и таким образом все же признает соответствие пага роду.

В книге уделено внимание аграрным отношениям архаической эпохи. Члены рода, gentiles, сообща владели землей, но как члены семей они пользовались двухюгеровым участком в качестве наследственного имения (heredium), осуществляя над ним полное господство. На таком участке едва ли могла существовать даже небольшая семья, не занимаясь при этом скотоводством. Но древнейший Рим был пастушеским, значит, семья должна была пользоваться для выгона скота общей землей всего рода, т. е. ager compascuus. Что касается характера семьи, то большая это или малая семья, с точки зрения Де Франчиши, принципиального значения не имеет. Вслед за П. Фрецца он обращается к найденному в 1933 г. и опубликованному в 1940 г. Аранджио-Рюитцем ранее не известному фрагменту из «Институций» Гая, из которого следовала практика совместного пользования общей собственностью имущества братьев и после смерти отца. Для П. Фрец-

---------------------
[26] De Francisci P. Primordia civitatis. Roma. 1959. (Особенно с. 134, 136 — 137, 150, 157, 167, 168, 173, 174, 186).

192

ца этот текст был важен прежде всего для доказательства того, что pater familias архаической эпохи не выглядел в familia «абсолютным монархом» [27]. Для П. Де Франчиши он явился подтверждением того, что консорций братьев — это вторичное по отношению к familia образование. При этом он специально остановился на определении состава коллективного имущества консортов, в которое входили скот, рабы, луговая земля (если это не был ager compascuus всей деревни), пашня. Из рассуждений Де Франчиши вытекает, что в архаическом Риме существовала гентильная собственность на землю, которая частично находилась в общем пользовании входивших в его состав фамилий (прежде всего, compascua), а частично — в общем распоряжении этих фамилий, обладавших, сверх того, наследственными участками, которыми они свободно распоряжались. Кроме родичей на родовой земле жили и трудились клиенты (сдавшиеся in fidem или изгнанники из других коллективов), но их участки не были heredium. Словом, аграрные отношения древнейшего Рима у Де Франчиши выглядят как воплощение античной формы собственности в кругу входящих в род лиц.

А.И. Немировский [28] аграрные отношения специально не исследует. Однако, рассматривая родо-племенную организацию и семью древних римлян, он подчеркивает, что наиболее существенным признаком римского рода была коллективная собственность на землю. Отражение первобытнообщинных отношений и свойственного им коллективного землепользования он видит в легенде о Сатурне. В традиции о Ромуле и Нуме, по его мнению, просвечивает низкий уровень представлений поздних римских авторов о прошлом своего народа, поэтому род в ней не упомянут. Но то обстоятельство, что в источниках упоминается земля, принадлежащая куриям, а сами курии выступают как средоточие хозяйственных, политических, и жреческих функций, позволяет видеть в них первоначальный родовой коллектив. Родо-племенную организацию в первоначальном Риме А.И. Немировский вслед за Ф. Энгельсом считает патрицианской. Ей присущ коллективный родовой характер землевладения с участием в нем клиентов. В момент возникновения города, по мысли А.И. Немировского, патрицианское родовое устройство находилось уже в стадии разложения, с чем связано появление familia, т. е. домашней или семейной общины. В книге отмечена сложность вопроса «о связях патрициев и плебеев на почве аграрных отношений». Автор говорит о недопущении плебеев к ager publicus и о наличии у них частнособственнического участка уже в период Ранней республики.

Проблеме образования государства в Риме посвящена монография Ф.М. Нечая

---------------------
[27] Fгеzza P. La costituzione cittadina di Roma ed il problema degli ordinamenti giuridici preesistenti. — In: Scritti in onore di Contardo Ferrini, v. I. Milano, 1947.

[28] См.: Немировский А.И. История раннего Рима и Италии. Возникновение классового общества и государства. Воронеж, 1962. (Особенно с. 137, 138, 141, 145, 152, 153, 241).

[29] См.: Нечай Ф.М. Образование Римского государства. Минск, 1972. (Особенно с. 4, 9, 29, 30, 34, 36, 47, 90, 95).

193

освещению аграрных отношений и сословно-классовой структуры Рима. Ф.М. Нечай считает, что «Рим возник в результате синойкизма древних поселений с родовым строем у их жителей с осевшими по соседству вооруженными пришельцами из латинских родов», в чем и следует искать причины его возвышения. Доромулово время характеризуется им как «век первобытнообщинной собственности», а время Ромула — началом века «зарождения и господства частной собственности». Аграрные мероприятия первых двух царей исследователь истолковывает как проводившиеся «на основе общинных порядков, связанных с родо-племенным строем» (Ромул) и как утверждение за владельцем участка по крайней мере пожизненно, с чем связано зарождение частной собственности на землю: Эту эволюцию он особенно, подчеркивает, указывая, что «сперва в Риме было родовое землевладение. Обработка земли велась отдельными семьями». Наследственное же землепользование в условиях применения рабского труда вело к появлению частной собственности на землю, которая приводила к имущественному неравенству. Социальные сдвиги на этой почве в VI — начале V в. до н.э. создали социальные-конфликты. Они, по мысли автора, знаменовали собой зарождение нового общественного, т. е. рабовладельческого, строя с превращением римской родовой знати в господствующее сословие патрициев, а массы рядовых крестьян и ремесленников — в плебеев.

Касаясь определения времени распада родового и возникновения частного землевладения, Ф.М. Нечай, однако, следуя за античной традицией, находит патрициев и плебеев уже при Ромуле. Возражая против теории этнического дуализма двух сословий, он опять-таки говорит о патрициях и плебеях применительно к царскому периоду до Сервия Туллия. Из всех приведенных здесь положений можно заключить, что плебс, по мнению Ф.М. Нечая, произошел в результате имущественного расслоения внутри римского родового общества, что напоминает теорию Эд. Мейера, и пополнялся за счет такой же части завоеванного Римом населения соседних племен. Значит, и ромулов надел (вне зависимости от его величины) был тем наследственным участком, который распределен подушно среди родичей из общего гентильного земельного фонда. Таким образом, процесс формирования частной собственности на землю начался в VIII и закончился к VI в. до н. э.

Схема, предложенная Ф.М. Нечаем, не лишена логики, но принять ее трудно, особенно если сопоставить римское архаическое общество с аналогичными ему стадиально обществами древности. По мере углубления имущественных и социальных различий отношение к завоеванным может дифференцироваться. Знать покоренных иногда принимается в среду завоевателей на равных с ними правах, как это видно на примере одного из царских спартанских родов или знатных капуанцев, получивших римское гражданство в IV в. до н. э. Но более обычным было все же противопоставление одного общественного организма, спаянного гентильными узами и узами союза племен, другому, иной или подобной социальной организации, которая, однако,

194

завоевателями не принимается во внимание. Пример тому — все та же Спарта, Фессалия и Крит или амориты Вавилона, не включившие в состав своих сельских общин основную массу покоренного населения. Одним словом, включение одной части покоренного Римом народа в число римлян и, превращение другой его части в плебеев еще не означает наличие плебса в среде самого римского общества до инкорпорации в него чужаков, а стало быть, не объясняет и отстранения его от общественной земли в ту древнюю эпоху.

Обстоятельному разбору подвергнуты аграрные отношения в архаическом Риме в книге Э. Перуцци «Происхождение Рима» [30]. Главной идеей автора является решающее влияние греческой культуры на древнейший Рим, которое ощущалось уже в эпоху Ромула. Оно проявлялось, по его мнению, прежде всего в наличии письменности. Особое место среди древних текстов, о которых сохранились воспоминания в античной традиции, занимают, согласно Э. Перуцци, книги Нумы Помпилия, написанные на папирусе. Пытаясь определить их содержание, ученый пишет, что они распадались на две группы: в одной были религиозные установления, а в другой — административные реформы Нумы. Именно в связи с последними Перуцци касается аграрных отношений в Риме. Он замечает, что аграрные отношения в Альбе Лонге определить трудно, но римские в эпоху Ромула, т. е. во второй половине VIII в. до н. э., поддаются реконструкции на основе свидетельств Варрона, Дионисия, Ливия, Плиния и Феста. Они характеризуются наличием частной собственности на участок в два югера, ставший объектом передачи по наследству. Уже при Ромуле осуществлялась лимитация земель; Нума же сделал ее обязательной как на частных, так и на общественных землях. Это было продиктовано не только стремлением упорядочить землевладельческий режим, но и необходимостью устранить недовольство безземельных римлян. Введение Нумой норм, регулирующих землепользование в Риме, Э. Перуцци расценивает как распространение сабинского земельного права.

В концепции Перуцци обращает на себя внимание признание им Рима VIII — VII вв. до н. э. обществом вполне цивилизованным с развитой частной собственностью на землю и наличием ager publicus, т. е. пользуясь понятиями К. Маркса, обществом, основанным на античной форме собственности.

Затрагивает стоящую в центре нашего внимания проблему И. Хан [31]. Его интересует отношение плебеев к родовому обществу в Риме. Ученый исходит из признания того, что выступающие на арену истории родовые общества являются обществами уже распадающегося родового строя. Он справедливо отмечает, что в процессе усиливающейся дифференциации как внутри родов, так и между ними наступает момент ее осознания и стабилизации, так что она закрепляется терминологически и численно. И. Хан верно подмечает, что происходит

---------------------
[30] Peruzzi Е. Origini di Roma, v. II. Bologna, 1973, p. 145 — 148.

[31] См.: Хан И. Плебеи и родовое общество. — In: Studia Historica, v. 94 Budapest, 1975, р. 5 — 31.

195

это прежде всего в условиях ограниченных площадей, занимаемых под пастбища и пашни. Закрепленное число в ходе развития может меняться, может не соответствовать фактическому количеству входящих в него родовых или территориальных единиц, но оно обычно приобретает характер «священного». Применяя эти критерии перехода от родового строя к классовому, И. Хан рассматривает и архаическое римское общество, признавая, что трибы, курии и роды принадлежат еще к латинской традиции, т. е. существовали до этрусского господства, а упорядочение их количественного соотношения и названия приходится на этрусскую эпоху. В важнейшей социальной единице архаического Рима — gens — господствовала родовая собственность на землю. Дифференциация внутри рода и выделение более сильных в имущественном отношении семей обособило их верхушку в качестве patres, а их ближайших родственников в качестве патрициев. В распоряжении patres оказались и родовые земли, которые они распределяли среди простых сородичей. Эти-то простые, противостоящие патрициям члены рода и были клиентами. На том же положении клиентов находились и принятые в род чужаки. Исходя из общепринятой этимологии курии — co-vir-ia, И. Хан считает курию военным союзом глав семей (patres familias) разных родов. Между 30 куриями, а внутри них между родами были определены участки земли в пределах ager Romanus, т. е. вне черты города. По мнению И. Хана, это событие нашло отражение в традиции о Сервии Туллии, который, по свидетельству Варрона, переданному Нонием, распределил подушно между клиентами землю, находившуюся в 26 регионах. Эти regiones, т. е. загородные земельные владения курий, уже античными авторами были смешаны, по мнению исследователя, с сельскими трибами Сервия. В самом деле, у Фабия Пиктора в противоречии с другими авторами говорится о создании Сервием Туллием не 20 или 21, а 26 сельских триб наряду с 4 городскими. Таким образом, И. Хан доказывает, что в царскую эпоху, стало быть прежде всего при первых царях, земля в Риме находилась в коллективной собственности членов фиксированного числа родов, т. е. патрициев и клиентов. .Число плебеев в ту пору было незначительным, занимались они ремеслом н торговлей, так что практически были исключены из системы римских аграрных отношений.

Важное значение для нашей темы имеют труды, специально трактующие институт собственности в Риме. Фундаментальная монография историка права Г. Диошди содержит исследование собственности в древнем и доклассическом римском праве [32]. Он отмечает, что первые следы частной собственности в Риме имеются в законах XII таблиц в терминах familia и pecunia. Анализ их употребления приводит ученого к выводу, что familia первоначально обозначала все количество famuli, a pecunia — скот. Но ко времени XII таблиц эти значения перестали быть ясными, и оба слова стали применяться равнозначно, по-

---------------------
[32] Diоsdi G. Ownership in ancient and preclassical Roman law. Budapest, 1970. (Особенно с. 16, 19, 26, 29, 30, 40, 41, 44, 46, 48 — 50, 182, 183).

196

скольку создатели этих законов не были способны еще дать абстрактное и однородное понятие собственности. Применение именно данных терминов для обозначения собственности в раннем римском праве ученый справедливо считает обусловленным уровнем развития производства, при котором люди и скот были важнейшей производительной силой. Г. Диошди стоит на позициях признания приоритета коллективной собственности на землю в Риме и стремится выявить в источниках свидетельства о происхождении частной земельной собственности. Прямых свидетельств он не находит и мобилизует все косвенные. В результате он приходит к выводу о раннем появлении этого института в Риме, устанавливая terminus ante quern. В законах XII таблиц частная земельная собственность уже существует. Сначала объектом ее стали дом и сад, а позднее и пашня. Важнейшие условия появления частной собственности — это развитие техники, недостаток земли при росте населения и, что особенно важно, возможность использования подневольной силы. Г. Диошди присоединяется к господствующему мнению о том, что первым видом частной собственности была собственность familiae, и ставит вопрос о времени перехода ее в индивидуальную частную собственность patris familias. Появление в законах XII таблиц actio familiae erciscundae (V, 10) и свободы завещаний он расценивает как практическую отмену собственности фамилии. Утверждение в Риме исключительной собственности pater familias проявилось, по мнению Диошди, очень рано в связи с земледельческим характером общества, имеющего, особенно в условиях недостатка земли, тенденцию к концентрации собственности.

Принципиально значимым является анализ названий права собственности у римлян, предпринятый Диошди. Уже его предшественники {Казер и Де Висшер) установили, что древнейшее право Рима не знало точного определения права собственности. Диошди предостерегает против смешения института права собственности и понятия права собственности. Институты существовали уже в раннюю эпоху, понятия же были созданы позднее в период конца Республики. Правотворчество юристов до классического времени реагировало на сдвиги в социально-экономической области, на преодоление хозяйственной автаркии развитием товарного производства, были выработаны понятия dominium, possessio и т. д., стали различаться собственники de iure и de facto. Но при этом право собственности не стало неограниченным.

Той же тематике посвящена и статья Е.М. Штаерман «Римская собственность на землю» [33]. Основные положения этой статьи вошли затем в ее книгу «Древний Рим. Проблема экономического развития». Она верно замечает, что при огромном и постоянно возрастающем числе работ о римском праве собственности характер ее еще во многом не ясен. Е. М. Штаерман, развивая мысль Диошди, возражает против ставшего обычным уподобления римской частной собственности капиталистической. Важно отметить, что исследовательница поддерживает тезис итальянских ученых Де Франчиши, Серени и Капогросси

---------------------
[33] ВДИ, 1974, № 3, с. 34 — 68.

Глава VI. УПРАВЛЕНИЕ РИМСКОЙ ОБЩИНОЙ
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/6-1.htm

Чтобы составить более точное представление о характере общества, нужно рассмотреть, каким образом оно управлялось, какие органы его возглавляли, какие функции были им присущи. В общих чертах управление Римской общиной, разумеется, не является неизвестным. Царь, сенат и комиции действуют в Риме уже при Ромуле, и существование их в раннецарский период, засвидетельствованное многими источниками, не вызывает среди ученых никаких сомнений. Однако в интересующей нас связи важно уяснить сущность названных институтов и особенно характер их взаимодействия.

Народные собрания имели в Риме общее название комициев с прозрачной этимологией от coire, сходиться. Она запечатлена Варроном (11, V, 155). Однако зачастую применительно к царской эпохе употреблялись и иные выражения: у Ливия — concilium (I, 8, 1; 26, 5); contio (I, 17, 8; 10) либо просто populus (I, 21, 1; 35, 6) наравне с comitia (I, 17, 8; 35, 1; 47, 10). Дионисий о первой сходке Ромула говорит как об экклесии (II, 6), но называет народное собрание и описательно — «народной толпой» (dhmotikon plhqoV — II, 14). Из рассказов о конкретных событиях на народных сходках при первых царях выявляется их характер.

Любопытно, что, определяя комиций, т. е. место сходок, Варрон в упомянутом пассаже говорит, что туда сходятся для куриатных собраний и по причине тяжб, уже этим как бы показывая хронологический приоритет этого рода комициев перед другими. Показания же наших письменных источников по истории ранней царской эпохи с несомненностью подтверждают это. Цицерон в трактате «О государстве», говоря о смене первых царей, каждый раз упоминает куриатные комиции (II, 17, 31; 18, 33; 21, 37). Дионисий (II, 14) сообщает о созыве Ромулом народа по фратриям. Авл Геллий (XV, 27) пояснял, наконец, что «когда голосование производится по родам людей (ex generibus hominum), это — ку-

234

риатные комиции». Здесь именно тот случай, когда genus и gens в своем значении совпадают.

Выше мы уже останавливались на религиозных функциях курий, которые были присущи куриатным собраниям и в республиканскую эпоху. Можно не сомневаться в их наличии и в начале царского периода. Об этом говорят установленные Ромулом и созывавшиеся им народные собрания для объявления дней нон и ид, т. е. связанные с религиозным календарем (Macr., Sat., I, 15, Ю), и само существование Калабрской курии, где не связанных с культом дел вершить не полагалось (Paul., calata curia). В связи с сообщением Макробия приходится сделать оговорку. Он употребляет выражение: «calata... plebe». Но это не должно ни смущать нас, ни убеждать в присутствии плебеев в куриатных комициях Ромула. Во-первых, во времена Макробия термины populus и plebs потеряли древнее значение и применялись взаимозаменяемым образом. Во-вторых, при внимательном чтении 15-й главы из I книги Сатурналий выясняется, что плебс созывается либо царем, либо понтификом. Последнее относит слова об его участии в куриатных комициях за пределы царской эпохи. Что же касается рассматриваемого нами времени, то небрежное словоупотребление Макробия не отрицает куриатных собраний народа для решения сакральных дел или оповещения о таких делах. Такого рода дела и в республиканскую эпоху продолжали рассматриваться в куриатных собраниях. При этом их непременно созывал великий понтифик, а не магистрат, и назывались они в таком случае калатпыми комициями, Авл Геллий (N. А, XV, 27) указывал, что калатные комиции созываются для введения в должность жрецов. Учитывая их назначение, можно думать, что они действовали уже в начале царского времени как специализированный вид куриатных комиций. Одним из важных дел, которые присущи калатным комициям, были дела о совершении завещаний (testamenta). Об этом, кроме Авла Геллия, говорит в «Институциях» юрист Гай (II, 101). Его сообщение указывает на то время, когда частная собственность и связанная с ее развитием свобода завещаний уже утвердились в Риме. Интересно, однако, что Гай с самого начала связывает эту практику с калатным видом куриатных комиций. Отсюда допустимо предположение, что и в самое раннее время царской эпохи в калатных комициях могли рассматриваться дела, связанные с имуществом семей, если они не регулировались почему-либо внутри рода. Веструп полагает, что этот вид завещаний родился как «усыновительный» [1], т. е. в том случае, когда происходило усыновление кого-либо отцом семейства, не имевшим наследников.

Важнейшей функцией .куриатных собраний было избрание (creatio) царя. Так, по Дионисию (II, 6) сам Ромул созвал народное собрание» объявил о благоприятных для него ауспициях и был им назначен царем (Cic., г. р., II, 13, 25; Liv., 1, 17, 10). Тулл Гостилий (Cic., г. р., II, 13, 25; 17, 31; Liv., I. 22. 1; Dionys, III, I, 1) и Анк Марций (Cic., r. р., II, 18, 33; Liv., I, 32, 1; Dionys., III, 36, 1) тоже были избрани

---------------------
[1] Westrup С. W. Introduction to early Roman law, v. II. [S. 1.], 1934, p. 125.

235

куриатными комициями. Ливий говорит об избрании царя в комициях как об обязательном обычае (I, 47, 10). Дионисий (II, 14) упоминает об установлениях Ромула, согласно которым он якобы поручил народу «выбирать должностных лиц» (arcairesiazein), «блюсти законы и обсуждать дела войны». Несколькими строками ниже историк заявляет, что «народ является властителем решений совета». Но кого же выбирали в комициях кроме царя? Здесь можно только высказать предположение, что это был главный курион, о существовании и обязанностях которого управлять курионами и всеми куриями говорит Павел Диакон (Maximus curio). Позволительно также думать, что комициям представлялись выбранные по куриям курионы, жрецы разных культов и члены совета, т. е. сенаторы. Обсуждение военных дел в куриатных собраниях вполне понятно и естественно. Что же касается слов «блюсти законы» (nomouV epikuroun), то на них следует остановиться особо. Дело в том, что греческий o nomoV соответствует латинской lex. Но lex — это категория, свойственная классовому обществу и государству. В научной литературе на это уже было обращено внимание. Так, Ф. Де Мартино справедливо заметил, что в царскую эпоху законов не было, а право покоилось на обычаях. В последнее время к этому решительно присоединился В. Маннино [2]. Он подкрепил это общего характера соображение анализом юридической терминологии, подчеркнув, что lex понимался римлянами как определенным образом принятый в комициях закон. Учитывая все это, особенно интересным кажется то, что Дионисий говорит не о принятии законов в куриатных комициях, а о наблюдении за их исполнением. Не искушенный в юридических тонкостях, греческий автор, видимо, очень точно передает действительное положение дел. Он знает латинскую традицию, которая рассказывает о царских законах leges regiae, поэтому и употребляет слово nomoV. Вместе с тем, очевидно, будучи хорошо знакомым с этой традицией, он не знает ни о каких законах, прошедших через куриатные собрания. Как нам представляется, рассматриваемое свидетельство Дионисия очень важно для правильного понимания деятельности и роли народных собраний в начале царской эпохи. Оно несет в себе существенную информацию, даже не будучи вписанным в контекст наших знаний об общественном строе Рима первых царей. Если же учесть уже известные нам данные о римском социальном развитии, то оно покажется дополнительным штрихом в картине раннего царского общества.

О том, какие именно дела рассматривали куриатные комиции, можно судить по дальнейшей их истории в республиканское время. Вероятно, это были, так сказать, регистрации рождения, смерти, браков, принятия в гентильную организацию чужаков. Но все это — предположения [3]. С большой долей основания предполагают, что комициям подлежали дела типа gentis enuptio, т. е. выход из рода в связи с

---------------------
[2] Mannino V. Auctoritas patrum. Milano, 1979, р. 43.

[3] Genz H. Das patrizische Rom. Breslau, 1878, S. 33; De Martinо F. Storia della costituzione romana, v. I. Napoli, p. 125.

236

замужеством, и типа detestatio sacrorum, т. е. отказ от родовых святынь в сязи с переходом в другой род. Действительно, и Авл Геллий (XV, 27), и Сервий (Аеn. II, 156) дают возможность так считать [4].

Каким образом технически производилось голосование, из-за отсутствия источников точно сказать невозможно. Ясно лишь, что каждая курия имела один голос, поскольку позднее в конце Республики, когда куриатные комиции и их постановления превратились в пустую формальность, решения по некоторым делам принимались не собранием курий, а собранием 30 ликторов, представляющих их, о чем упомянул Цицерон (leg. agr., II, 12, 31). Какой-то свет на поставленный вопрос может бросить термин «suffragium». В. Маннино [5] обратил внимание на общепринятую этимологию слова — от fragor, шум, громкие рукоплескания. Но он привлек ее для доказательства того, что Плутарх, сообщая о прибытии Нумы в Рим уже в качестве правителя и о последующем голосовании за него народа, спутал это последнее с простым проявлением радости со стороны народа, с громким выражением его одобрения того, что Нума стал царем. Не возражая против вывода Маннино, отметим, что и этимология suffragium, и эпизод, приведенный Плутархом, позволяют высказаться в пользу того, что голосование в комициях могло производиться с помощью крика, т. е. тем способом, который бытовал в классической Спарте и который Аристотель называл «детским». Вместе с тем Ливий (I, 43, 10) говорит, что при Ромуле и следующих царях голоса подавались viritium. Быть может, это следует расценивать как указание на изменение формы голосования, на появление большей организованности собраний.

В связи с деятельностью куриатных комиций стоит вопрос о lex curiata de imperio, не раз обсуждавшийся исследователями. Применительно к началу царской эпохи о нем говорит только Цицерон в трактате «О государстве» — о внесении его последовательно Нумой (II, 13, 25), Туллом Гостилием (II, 17, 31) и Анком Марцием (II, 18, 33). То, что Ливий и Дионисий — главные источники сведений об истории первых царей — молчат об этих случаях, правильно объяснил В. Маннино. По его мнению, оба автора смешали два момента, входившие в процедуру вступления царей в «должность»: одобрение народом кандидатуры в цари, предлагавшейся интеррексом, и одобрение народом начала правления только что избранного царя. Следует поэтому согласиться с Маннино и в том, что Lex curiata de imperio, несмотря на анахронизм термина, действительно относится к интересующей нас эпохе, что это явление имело тогда место. Разумеется, употребление Цицероном слова «lex» следует либо признать проявлением метода модернизации с его стороны, либо доказательством эволюции его содержания в процессе исторического развития Рима. В любом случае оно не может быть аргументом в пользу представления о том, что

---------------------
[4] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. I, S. 152; Franciosi G. Clan gentilizio e strutture monogamiche, v. I. Napoli, 1975, p. 105.

[5] Mannino V. Op. cit, p. 41 — 42.

237

куриатные собрания на заре царской эпохи принимали какие бы то ни было законы. Весь рассмотренный здесь материал, таким образом, побуждает нас присоединиться к мнениям Ф. Де Мартино и В. Маннино об отсутствии законодательной функции у куриатных комиций при Ромуле и Нуме Что же касается названного выше свидетельства Дионисия о том, что решения сената подвластны народу, то его можно понимать как своего рода утверждение сенатских постановлений или как принятие рекомендаций сената куриатными комициями. Было ли это постоянной практикой, можно выяснить, рассмотрев деятельность сената.

Сенат сопровождал всю историю Рима от его истоков и на протяжении своего долгого существования менял свою сущность и свой социальный состав. Именно это обстоятельство и обусловило объяснение слов «сенат», «сенаторы» эрудитами эпохи Империи. Фест дал бесспорную этимологию: «senatores a senectute» — и отнес их появление ко времени Ромула. Как собрание старцев, учрежденное Ромулом (twn gerontwn sunedrion), охарактеризован сенат Дионисием (II, 13). Плутарх, объясняя слово «сенат», сообщил, что оно означает совет старейшин (R., XIII): «o men oun senatoV atrekwV gerousian shmainei». О многозначности термина «сенат» рассказал Авл Геллий (N. А., XVIII, 7, 5): «Сенат говорят и о месте, и о людях». Что касается места, тo это — место собраний сената, имевшее, кроме того, и специальный термин для своего обозначения, а именно senacula. Это слово тоже нашло объяснение у Феста: их «в Риме три, в них обычно происходят заседания сената». Одно — там, где во времена составителя словаря находился храм Конкордии (между Капитолием и Форумом), второе — у Капенских ворот, третье — по соседству с храмом Беллоны. Последнее место — на Марсовом поле, бывшем за пределами возникавшего при первых царях города и, значит, далеко за пределами рассматриваемой эпохи. Наиболее раннее помещение из названных, судя по перечислению и местоположению, — на границе Капитолия и Форума. С глубокой древности сенат собирался также в Гостилиевой курии, которая существовала еще во времена Варрона, по всей вероятности на том же месте, где была возведена впервые, поскольку сооружение ее приписывается третьему царю — Туллу Гостилию. Эта курия служила местом обсуждения светских дел (Varro, 11, V, 155). В более раннее время, по-видимому, специального помещения для сенатских заседаний не было. В поэтической форме это выражено Проперцией (IV, 1. 11 — 14):

Где заседает сенат в окаймленных пурпуром тогах,

Там собирался старшин попросту, в шкурах совет

Сельский рожок собирал на сходку древних квиритов,

Сотня их всех на лугу и составляла сенат.

Можно думать, что первоначально patres, бывшие сенаторами, собирались на Палатине, т. е. там, где и обитало древнейшее ядро римского населения до латино-сабинского синойкизма.

Все античные авторы единодушно называют число ромуловых се-

238

наторов. Нам уже приходилось останавливаться на этом вопросе в другой связи. Напомним, что сначала их было 100 человек, а после объединения римлян с сабинянами число сенаторов удвоилось. Источники не дают оснований полагать, что в доэтрусское время эта цифра дошла до 300. И дело даже не в умолчании античных авторов, и даже не только в утверждении, что при Тарквинни Приске сенаторов стало 300 (Liv., I, 35, 6; Dionys., Ill, 67, 1; Zonar., VII, 8), а в том, что число сенаторов должно было соответствовать числу родов. Это положение, вошедшее в науку нового и новейшего времени, обязано своей прочности не только этнографическим аналогиям и историческим параллелям, но и упомянутым выше интерпретациям древних писателей, а именно: «сенат» — «совет старейшин», «сенаторы» — от «старости». Важное в этом отношении исследование было недавно проведено В. Маннино [6]. Скрупулезно собрав и проанализировав материал источников, он показал для времени латино-сабинских царей идентичность терминов «patres auctores» и «senatores», т. е. сената в целом. Слово «pater» имеет социальное значение. Это — главы фамилий, но именно больших патриархальных семей, из которых состоял род. Показательно, что на это обращено внимание именно у позднеантичных авторов, писавших в условиях развитого рабовладельческого общества, когда требовалось уточнить значение многих известных, но обогащенных новым содержанием терминов. Фест разъясняет разницу между parens и pater, а в Веронских схолиях к Энеиде говорится о различиях между genitor и pater. Из этих текстов выявляется юридический аспект термина «pater» и вместе с тем более широкая социальная общность, которую представляет pater по сравнению с .genitor и parens, относящихся к структуре малой семьи, укрепившейся ко времени написания словаря Веррия Флакка и схолий к Вергилиевой поэме. Реальное существование института старейшин и совета старейшин относится к периоду первобытнообщинного строя и к периоду его разложения, когда гентильная организация сильна и составляет социальный базис общества, что, как мы видели, имело место в ромулово время.

Важнейшей функцией сената, состоявшего из patres-senatores, была тогда организация избрания нового царя. Делалось это всякий раз с помощью interregnum. Ливий (I, 17, 5 — 6) рассказал, что по смерти Ромула сенат избрал из своей среды (inter se) десять декурий, к которым поочередно должно было переходить управление Римом. Из состава каждой декурии один на пятидневный срок облекался знаками царской власти, но управляли делами тем не менее коллегиально. Такой порядок назван был междуцарствием — interregnum, и продолжался он год. Из текста Ливия остается неясным, все ли сенаторы участвовали в проведении interregnum, т. е. все ли сенаторы были разбиты на декурии, или оно осуществлялось специально выделенной для этого частью сената. Неясность проистекает из того, что Ливий упоминает о сотне сенаторов, которые разбивались на 10 декурий, в то

---------------------
[6] Mannino V. Op. cit., p. 20.

239

время как ранее он же (I, 13, 15) сообщал об удвоении жителей (geminata urbs), что предполагало и удвоение числа сенаторов в период двоецарствия, подтвержденное Дионисием. Из текста Дионисия (II, 57) тоже следует, что после Ромула установилось междуцарствие (mesobasileion). Все 200 сенаторов были распределены по декадам-декуриям, затем был брошен жребий и 10 первых декурий получили власть. Однако они правили не все одновременно, а посредством наделения царским достоинством по очереди членов этих десяти декурий на 5 дней каждого. Если даже не считать причастную к interregnum сотню сенаторов оговоркой Ливня, можно все же, учитывая свидетельство Дионисия, высказаться в пользу того, что «междуцари» были как бы исполнительным комитетом сената. Из другого пассажа Ливия выясняется, что в обязанности интеррекса, т. е. дежурного правителя, входил созыв народного собрания (interrex contione advocata... — I, 17, 10). Дионисий также свидетельствует о том, что сенаторы собирали народ на экклесию-комиции для решения вопроса о форме правления (II, 57), а затем для информации интеррекса о кандидатуре, т. е. о Нуме (II, 58). Отсюда следует предварительное обсуждение этой кандидатуры в сенате, потому что Дионисий говорит: koinh doxan opasi toiV bouleutaiV.

Как бы ни понимать междуцарствие, т. е. как форму деятельности всего сената при определенных обстоятельствах или как его исполнительный орган, к чему мы склоняемся, остается несомненным, что в этих условиях сенат вырабатывал предварительно общее мнение относительно избрания царя и затем с помощью интеррекса созывал комиции, где предложенная сенаторами кандидатура баллотировалась. После смерти Нумы процедура повторилась. Ливий (I, 22, 1), Цицерон (г. р., II, 17, 31), Дионисий (III, 1) говорят об установлении междуцарствия, о подготовке сенатом предложения относительно царя и о вынесении этого предложения на комиции. То же самое произошло и после смерти Тулла Гостилия (Liv., I, 32, 1; Cic., r. р., II, 18, 33; Dionys, III, 36, 1).

Сенат обладал судебными функциями, рассматривая дела не первостепенной важности (Dionys., II, 14). Правда, Гораций, убивший сестру, смог обратиться (provocare) с апелляцией на решение суда дуумвиров к народу (Liv., I, 26, 8), а не к сенату, но сделал это по совету царя Тулла Гостилия, т. е. возможно в порядке исключения из-за тяжести совершенного преступления и благодаря желанию царя несколько оттеснить родовладык от важных дел.

Внутри сената дела решались голосованием. В словаре Феста есть объяснение слов «pedarium senatorum», из которого явствует, что голосование производилось расхождением сенаторов в разные стороны, т. е. каждый направлялся в сторону того, чье предложение считал правильным. Можно не сомневаться, что такой способ не был нововведением республиканского, времени, что он вполне увязывается с уровнем культурного развития примитивного Рима.

Рассмотрев все данные наших источников, можно прийти к заключению, что сенат в начале царской эпохи играл особо важную роль

240

именно в тот момент, когда царя не было. Причем ему принадлежала инициатива избрания царя. Сенат выносил рекомендацию, но избирал народ. Очевидно, в этом смысле и надо понимать приведенное нами мнение Дионисия о подвластности сенатских постановлений народу (II, 14). Это не лишает значения вывода о пассивной, в общем, роли народных собраний в избрании царей, который бытует в науке со времен Т. Моммзена. Нам представляется даже возможным считать, что сенат имел тенденцию возвыситься над куриатными комициями, которые выражали по этому поводу недовольство. Об этом можно судить, исходя из следующих данных. Во-первых, в более древние времена за собраниями народа было первое слово. Сервий в комментарии к Энеиде (IX, 190) говорит, что на троянцев был распространен римский обычай, по которому сначала что-нибудь приказывал народ, после чего подтверждал сенат. Упоминание троянцев относит «римский» порядок, безусловно, к доромулову периоду. «Римская» принадлежность чего бы то ни было в указанное время, — конечно же поэтическая вольность, направленная на то, чтобы оттенить разницу между пришельцами и аборигинами, ставшими потом латинами, предками римлян. Обращает на себя внимание словоупотребление Сервия: «iubebat populus..., confirmabat senatus». Как нам представляется, в этом проглядывает превалирование народа. Во-вторых, любопытно замечание Ливия (I, 16, 4) о том, что в момент исчезновения Ромула находились такие, кто молчаливо подозревал отцов-сенаторов в убийстве царя. Эту версию предания он называет «очень темной» (preobscura), но как о реальном сообщает о тревожном состоянии общины, о тоске по Ромулу и о враждебности к patres, значит, к сенаторам (sollicita civitate desiderio... et infensa patribus — Liv., I, 16) О том, что «отцы» были на подозрении у народа в связи с кончиной Ромула, говорит и Цицерон (Cic. г. р., II, 12, 23). Наконец, показательна обстановка в Риме, в которой действовали первые междуцари. Их правление растянулось на год, и народ стал роптать, расценив свое положение как возросшее рабство (Liv., I, 17, 7). О том, что народ не мирился с сенатским правлением после Ромула, сообщает и Цицерон (г. р., II, 12, 23). Глухое упоминание о недовольстве народа, связанном с безрезультатностью междуцарствия, призванного упорядочить дела общины, а также с утратой своих позиций в управлении, что выражено словом proairesiV, содержится и в рассказе Дионисия (II, 57). Волнение народа, о котором идет речь в наших источниках, указывает на усиление сената, стремившегося оттянуть избрание царя и оттеснить народ, т. е. комиции на второй план в системе управления Римом. Но это проявлялось и удавалось лишь тогда, когда царь физически отсутствовал. Как же объясняется это обстоятельство? Решить этот вопрос нельзя, не уяснив характера царской власти в рассматриваемое время.

Термин, обозначавший царя — это гех. Он уже привлекал к себе внимание лингвистов и историков. Э. Гьёрстад [7] отмечал, что слово

---------------------
[7] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd. I, T. I, S. 143 — 144.

241

«rex» относится к группе индоевропейских слов, обозначающих носителей царской власти у многих народов, в том числе в санскрите. В словаре Эрну-Мейе с ним связано кельтское имя Dumnorix. Э. Гьёрстад привел эти данные для доказательства существования царской власти у римлян в догородскую эпоху, т. е. в древности. И это, конечно, справедливо. Справедливо и его наблюдение о том, что под древними reges следует понимать вождей догородских деревень. Видимо, действительно, до синойкизма это были родо-племенные вожди, что особенно можно подкрепить аналогией с Думнориксом.

О деятельности царя как военачальника, как ответственного за военную мощь общины вообще, наши источники говорят неоднократно. Как бы ни относиться к конкретно-исторической ситуации Рима в начале царского периода, нельзя сбросить со счета то обстоятельство, что Ромул, затем Тулл Гостилий, а также Марций изображены в античной традиции как непрестанно воюющие цари. Именно по контрасту с ними нарисован портрет Нумы как правителя мирного, сознательно строившего свое царствование на иных, чем воинственный Ромул, принципах. Это особо подчеркивается Ливнем (I, 19), Дионисием (II, 60), Цицероном (r. р., II, XIV, 26), Плутархом (N., 6). Однако из рассказов античных авторов выявляется, что царь не только военачальник, т. е. главнокомандующий, но он и организатор военных сил. Конечно, родовые ополчения не были созданы Ромулом, как об этом рассказывают античные писатели. Эти ополчения несомненно были уже при его предшественниках. Но, видимо, в его время или, может быть, к его времени воинские контингент были упорядочены. Как мы видели, было урегулировано числовое соотношение воинских единиц. Это явилось не только удовлетворением социальных потребностей, но и укреплением военных возможностей общества. Вместе с тем Ромулу приписывается и создание корпуса целеров (Dionys., II, 13; Liv., I, 15; Plut, R., 10). Название это, согласно Дионисию (II, 13), происходит, по мнению большинства, либо от того, что целеры отличались быстротой исполнения своих обязанностей (epi thV oxuthtoV twn uperesiwn), либо, как пишет Валерий Анциат, от имени предводителя этого отряда. О человеке из близкого окружения Ромула, которого звали Целером, известно Плутарху (R., 10) и Фесту (celeres). У обоих авторов он фигурирует как убийца Рема. Судя по сообщению Плутарха, «Целер» было его прозвищем. Видимо, ему пришлось поспешно скрыться из Рима и он бежал на чужбину, за Тибр, в современную Плутарху Этрурию. Проворное бегство и послужило поводом к прозванию бывшего сподвижника Ромула, а затем и всех вообще проворных и быстрых (taceiV kai oxeiV, что соответствует латинскому celeres), по мнению греческих писателей. Во всех объяснениях происхождения наименования учрежденного Ромулом отряда обращает на себя внимание то, что оно связывается с подвижностью и быстротой действий.

Ранее мы останавливались на том, что, по Дионисию (II, 13), целеры комплектовались от курий по 10 человек из каждой общим числом 300 человек. Ливий (I, 13, 8; 43. 9) говорит об учреждении

242

Ромулом трех центурий всадников (equites), число которых тоже равнялось 300. Но именовались они Рамнами, Тициями и Луцерами. Отсюда вытекает иной принцип их комплектования, а именно по 100 человек от каждой гентильной трибы. Различие в названиях и в порядке комплектования позволяет считать, что 300 Ромуловых всадников и 300 его целеров — не одно и то же. Нам представляется особо значимым свидетельство Ливия (I, 15, 8) о создании Ромулом после всаднических центурий отряда целеров. Если грек Дионисий, пользовавшийся, судя по его ссылкам, сведениями, восходящими к латинским авторам, мог не разобраться в двух учрежденных Ромулом воинских подразделениях, то Ливий четко различает их. Не касаясь способа набора, он точно определил назначение целеров как телохранителей царя (armatos ad custodiam corpori). На это содержится намек и у Дионисия (II, 13), заметившего, что целеров Ромул всегда имел при себе (aei peri auton eicen),

На разницу между всадниками и целерами Ромула мы уже обращали внимание в предыдущем изложении. Ф. Де Мартино сравнивал военную организацию царской эпохи с гомеровской с типичными для нее поединками колесничих и всадников [8]. Он фактически отбрасывает традицию об учреждении Ромулом отряда целеров, отодвигая их ко времени этрусских царей. Э. Гьёрстад [9], принимая во внимание, что древнейшая жреческая коллегия салиев отражает характер римского древнейшего войска, высказывается в пользу того, что оно было пешим, находившимся позднее под командой предводителя на колеснице. Кавалерия же в Риме, по его мнению, появилась лишь в VI в. до н. э. Ее называли этрусскими словами — flexuntes или trossuli, что выдает и ее этрусское происхождение. Римское же название всадников — целеры. Оценивая позицию Э. Гьёрстада, нужно сказать, что он практически отождествляет всадников и целеров, но отвергает античную традицию и о существовании всадников при Ромуле, и о создании им отряда целеров.

Выше мы уже высказывали мнение о возможности для Рима при первых царях пользоваться в боевых целях колесницей и верховым конем, т. е. иметь в составе войска всадников. Но независимо от наличия кавалерийского отряда, т. е. equites, целеры при Ромуле могли быть. Даже если допустить ошибку античных авторов, а поэтому и отсутствие кавалерийских частей в начале царской эпохи, нельзя не заметить, что в традиции, несмотря на различие в деталях, прочно удерживается представление об этом нововведении Ромула. Не случайно, видимо, сохранилось в памяти поколений и название целеров. Из описания Дионисия (II, 13; 64) выявляется причина их исключительной мобильности и маневренности: на равнине целеры действовали на конях, а на пересеченной местности — как пехотинцы. Отсюда можно заключить, что целеры не были особым всадническим корпусом,

---------------------
[8] De Martino F. Storia della costituzione..., v. I, p. 99 — 100.

[9] Gjerstad Е. Inneppolitische und militärische Organisation in frührömischer Zeit. — ANRW, Bd I, T. I, S. 152, 159, 172.

243

а действительно, первой в истории Рима лейб-гвардией из пехотинцев, пользовавшихся при случае конями, либо отрядом телохранителей, имевшим в своем составе представителей и пехоты, и конницы. Во всяком случае, выделялись целеры из массы римского воинства не как род войск, вероятно, и не по вооружению, а по способу комплектования и, главное, по своему назначению. Это последнее имеет особенно существенное значение для определения характера власти Ромула.

Традиция донесла до нас сведения и о деятельности Ромула в сакральной области. Согласно Дионисию (II, 23), царь распределил религиозные обряды между фратриями, т. е. куриями, и установил расходы на священнодействия, которые нужно было выдавать куриям из общественной казны (ek tou dhmosiou). Со ссылкой на Варрона, тот же Дионисий сообщает, что, кроме существовавших уже в куриях жрецов, Ромул учредил еще 60 человек священнослужителей, которые должны были совершать общие религиозные обряды по трибам и куриям, но за весь полис, т. е. за римскую общину в целом (ta koina peri thV polewV iera).

Специально останавливается галикарнасский историк на характере культа Весты при первом царе, потому что вопрос этот, по его мнению, сложный, требующий специального исследования (Dionys., II, 64). Далее он (II, 65) говорит, что некоторые авторы отрицают основание святилища Весты Ромулом, другие же утверждают, что он учредил два рода священнодействий Весты, т. е. общественные и государственные (koina... kai politika), а также собственные и родовые (idia kai suggenika). Сам он склоняется к тому, что общий очаг (а значит, и культ) был все же впервые сооружен именно Ну мой, а не Ромулом. Плутарх (R., XXII) тоже сообщает, что учреждение этого культа атрибутируется историками по-разному.

Два греческих автора, т. е. Дионисий (II, 64) и Дион Кассий (I, 5, 13), прямо, а Плутарх (R., XXII), упоминая, что Ромул постоянно носил с собой литюон (т. е. авгуральную принадлежность), свидетельствуют о приверженности первого царя ауспициям. То же вытекает и из рассказа Ливия (I, 6). Цицерон в трактате «О государстве» (r. р., II, 10, 17), стремившийся в этом произведении, посвященном наилучшему государственному устройству, на примере Ромула утвердить благодетельность власти первенствующих людей, ставит во главу угла нововведений Ромула учреждение им ауспиций. Из всех рассказов явствует, что они совершались Ромулом по поводу собственной судьбы, и об ауспициях в отношении общих дел можно только догадываться по замечаниям Плутарха и Цицерона.

Подводя итоги мероприятиям Ромула в области религии, можно сказать, что при первом царе действовали жрецы — курионы, а также авгуры от лица курий и, как явствует из сообщения Дионисия (11,64), сакральными функциями обладали еще предводители целеров. Существовал при Ромуле культ Юпитера. Однако специального жреца для его обслуживания не было, как это вытекает из сообщения Ливия (1, 20, 2) о появлении такого при Нуме. Вероятно, обязанности фламина Юпитера выполнял сам царь.

Заключение
 

http://centant.spbu.ru/sno/lib/mayak/end.htm

255

Прежде всего надо со всей определенностью сказать, что имеющиеся в нашем распоряжении источники в целом дают возможность считать начало царской эпохи вполне историческим временем и позволяют исследовать ряд важных для истории раннего Рима вопросов. Благодаря появлению новых археологических материалов и достижениям лингвистической науки античная традиция предстала перед исследователями в новом свете. Можно считать, что в основных чертах она верно освещает историю ранней Италии. Многое, что расценивалось раньше как выдумки более поздних римских и греческих авторов, следует рассматривать как воспоминание о реально существовавших людях и событиях, запечатленных памятью многих поколений римлян.

Мы не ставили своей целью написать всю историю царского Рима или даже историю его начала. Нашей задачей было выявить те нити, которые связывали небольшое объединение общин начала железного века со всемирно значимым явлением — римской civitas, т. е. римским полисом. Поэтому в центре нашего внимания были те элементы социальной структуры, которые составили ее базис, а затем, постепенно трансформируясь, вошли в ранний римский полис и в измененном состоянии продолжали существовать на протяжении по меньшей мере всей эпохи Республики и начала Империи, оказывая известное влияние на римское общество и его культуру.

В результате проведенного исследования можно сказать, что Ромулов Рим, действительно, развивался на гентильной основе. Род был основной структурной единицей, живым и действующим организмом. Этнический состав римских gentes не был однородным. И это отразило предшествующую историю притибрской зоны Лация, населенного издревле лигуро-сикулами. "Эта зона испытала множество миграций — италиков, ахейскнх греков, пеласгов, фрако-иллирийцев. Все это пестрое население

256

внесло свой вклад в последующую историю и культуру раннего Лация. Однако эти миграции не были по большей части «великими переселениями народов», а представляли собой, вероятно, разновременные вкрапления в местную лигуро-сикульскую среду небольших групп. Но если движение этих племен и народностей проходило и значительными массами, то сколько-нибудь обширных и постоянных поселений на территории будущего Рима они не основывали, во всяком случае прочно там не закреплялись. По своему социально-экономическому и культурному уровню они были различны, что тоже отразилось на степени их влияния на дальнейшее развитие событий. Исключение составляют племена латинов и сабинов. Они оказались компактным, преобладающим численно элементом. Ромулов Рим был латино-сабинским поселением с известной долей автохтонного лигуро-сикульского населения, впитавшим в себя перечисленные выше пришлые этнические компоненты. Из них следует выделить греков. Их роль вряд ли можно признать значительной в римском этногенезе, но в культурном влиянии на Рим им должно быть отведено первое место. Свидетельством этого является в первую голову латинский язык, обогащенный многими терминами культурного обихода и сельскохозяйственного производства, которые имеют греческое микенской эпохи происхождение. Этрусков в Ромуловом Риме еще не было, и весь этрусский антураж правления первого царя приходится отнести за счет римской историографии, находившейся под гипнозом того мощного культурного воздействия, которое оказали этруски на Рим в более поздний период царского времени, особенно в период этрусской династии.

Римский род был патриархальным, состоящим из больших отцовских семей. Полного имущественного равенства среди них уже не существовало. Об этом свидетельствует наличие клиентелы. На процесс имущественной дифференциации влияло распространявшееся патриархальное рабство. Но этот институт не получил еще большого развития, о чем свидетельствует, в частности, постоянное увеличение количества родов в продолжение всей царской эпохи, которые довольствовались в производственной сфере услугами клиентов. Поскольку род был общиной, т. е. социально-экономическим организмом, разрастание его в условиях ограниченных земельных площадей не могло быть беспредельным. Граница рода обусловливалась его экзогамным характером и первоначально, вероятно, определялась 7-й степенью родства. Число римских gentes росло разным образом. Преимущественно за счет добровольных или насильственных инкорпораций в римскую среду соседних латинов и сабинов. Но оно возрастало и естественным, так сказать, путем, т. е. в результате отпочкования больших патриархальных семей.

Этот процесс, как показывает появление новых nomina, образованных от praenomina, был регулярным и подверженным определенным закономерностям. Единый nomen носили все потомки pater familias, пока он был жив, а его семья обеспечивалась родовой землей. Родившиеся же после его смерти его внуки и правнуки, образовавшие семьи, ставшие «лишними», уже получали в качестве nomen имя своего

257

отца. Разрастаясь, эти большие отцовские семьи, представлявшие собой домовую общину, могли давать начало новому роду.

Переселение в Рим осуществлялось целыми родами. Но были случаи единичных или семейных переселений. Однако в Риме эти фрагменты чужих gentes первоначально воспринимались как новый род, если не включались в число клиентов различных родов, чего полностью исключить нельзя, но что в той ситуации не могло быть частым. И это тоже является показателем жизненности гентильной организации на заре римской истории. В начале царской эпохи включение новых родов отвечало требованиям укрепления Римской общины. Враги становились друзьями, их земли входили в фонд римских земель, отодвигали римские границы от неприятелей и создавали вместе с тем плацдарм для дальнейших продвижений римлян.

Однако такое положение дел не могло быть вечным. На тогдашнем уровне развития производительных сил требовалось ограничение народонаселения, пользовавшегося всеми благами, предоставляемыми ему общиной. Был поставлен предел увеличению численности gentes. Количество их было доведено до 300. Но это произошло уже за пределами рассматриваемого времени, вероятно при этрусских царях, если в начале Республики после потерь и потрясений в распрях и войнах в связи с изгнанием Тарквиниев пришлось, согласно традиции, дополнить до этого числа поредевшие ряды gentes. Можно думать, что число 300 не случайно. Оно было согласовано с уже существовавшей троичной схемой трех триб и тридцати курий. Мы не знаем, как распределялись роды по куриям в начале царского времени. Точного и равномерного распределения .не могло быть хотя бы потому, что достигнутое еще в пределах первого правления число 200 родов не могло равными долями входить в 30 курий и 3 трибы.

Римское общество при Ромуле и Нуме состояло из гентильных триб и курий, под которыми в соответствии с установленной Кречмером этимологией следует понимать мужские союзы, или союзы мужчин, организованных, вероятно, по возрастному признаку. Число курий росло постепенно и достигло числа 30 уже ко времени Ромула. Поскольку курии были организацией воинов, т. е. действующей армии, или боеспособного воинства и «отставников» в силу возраста или полученных на войне увечий и одновременно голосующими единицами в народном собрании, в куриатных комициях, их значение в решении жизненно важных для Рима вопросов было немаловажным. Число таких решающих дела единиц в их же интересах, т. е. в целях сохранения за ними их особой роли, пришлось ограничить. Однако фиксация этого числа означала вместе с тем и развившуюся дифференциацию в обществе, и наличие более сильной в имущественном отношении его части. Вероятно, именно эти более могущественные gentes и были заинтересованы в ограничении количества курий. Что же касается числа именно 30 курий, то оно, по-видимому, -диктовалось военными потребностями. Можно согласиться здесь с мнением Н. Ламберта, полагавшего, что кратность трем сообразуется либо со структурой римского войска, для которой характерно построение по трем возрастным группам (гаста-

258

ты, принципы, триарии), либо с воинским строем — центр и два фланга. Но нельзя исключить и того, что в основе фиксированного количества социальных единиц Ромулова Рима лежали реально существовавшие 3 трибы, подобно тому, как это имело место в дорийской Спарте. И уже в отношении с ними было поставлено число курий, опять-таки в силу военной необходимости. Ведь вооруженные силы Рима включали в себя как пехоту, так и кавалерию. Соотношение этих родов войск в Риме всегда было определенным, т. е. 10: 1. Возможно, это обстоятельство и продиктовало необходимость поставить предел расширению числа курий именно тридцатью.

Важен, однако, сам факт числовой фиксации триб и курий, показывающий тенденцию к ограничению пока еще количества социальных единиц, составляющих римское общество, и вместе с тем тенденцию к осознанию себя как некоего единства, как римлян.

Поскольку численное соотношение между количеством родов и курий установлено не было, а укрепление Рима требовало еще пополнения населения, число родов продолжало увеличиваться. Но включались они в уже имеющиеся курии. Можно предполагать, что при этом учитывались родственные связи. Ведь пополнение римского населения в то время шло за счет латинян и сабинян, и могла складываться ситуация, подобная той, что сложилась, по сообщениям античных авторов, несколько позднее, при Тулле Гостилии. После разрушения Альбы, согласно преданию, в Рим переселились среди прочих — Юлии, часть которых уже давно жила в Риме, состояли в родстве между собой Горации и Куриации. Наконец, при пополнении курий могла учитываться и численность самого рода, его мужского боеспособного населения. В силу того что комплектование войска шло от курии, было не так важно то, сколько в нее входит родов, как то, сколько в совокупности этих родов насчитывается мужчин. И только тогда, когда войско перестало строиться на гентильной базе, стало возможным не заботиться о пополнении курий новыми боеспособными членами. В основе этого лежали глубокие социально-экономические процессы превращения римского общества в классовое и образования государства, т. е. формирования автаркичного полиса с присущей ему замкнутостью гражданства. Вот тогда-то и должно было произойти ограничение числа родов, ставших привилегированной частью римлян, т. е. римским гражданством. Оформление этих процессов совпало с глубокой перестройкой римской жизни уже при этрусских царях.

Более ясное представление о характере Рима эпохи Ромула и Нумы дает исследование аграрных отношений, которое показывает господство коллективных форм собственности на землю. Состав коллективной земельной собственности был уже достаточно сложным, включая общую землю как гентильных, так и территориальных общин, а также и всей римской общины, в которой можно видеть истоки ager publicus. Надельная земля родичей и общинников-соседей становится их частным владением, но не собственностью, хотя бы и в римском ее варианте. По аналогии с положением, отраженным надписями Поздней республики и Ранней империи, можно представить, что сопредель-

259

ные коллективные земли разных общин использовались ими совместно, как бы сливаясь в единое коллективное угодье. Царские наделы тоже рассматривались как часть всеримской земли, но ее практическое использование царями имело тенденцию к отрыву ее от коллективной.

В области управления общиной в начале царской эпохи налицо все элементы военной демократии. Однако баланс их значимости уже несколько нарушен в пользу царя. Царь в первую очередь — военачальник и судья, выполняет он и жреческие функции, но это не придает ему теократического облика. Для Ромула и Нумы характерна деятельность, централизующая их власть. Они создают себе материальную опору, независимую от гентильной. Это проявляется и в свободном распоряжении своей землей и общей завоеванной землей, т. е. ager publicus, и в создании общего не зависимого от родов имущества общины, которым они вольно распоряжаются, и в таком нововведении, как целеры, царская лейб-гвардия.

Можно даже заметить нарастание тенденции, действовавшей в направлении усиления царской власти от Ромула до Нумы, хотя второй царь, казалось бы, отступил перед требованиями родовладык, распустив отряд целеров и прекратив военные действия, явно способствовавшие укреплению царского престижа. Но его мирная деятельность объективно означала продолжение дела упрочения царской власти. Это сказывалось в создании религиозных коллегий, не связанных непосредственно с гентильными объединениями, во всяком случае не подвластных их контролю, а в то же время как бы подчиненных именно царю, и в упорядочении им земельных владений. Учитывая известия античных авторов, а также современные лингвистические исследования, можно сказать, что Нума содействовал преодолению различий между римлянами и сабинянами, продолжая сплочение их в единый римский народ.

Социально-экономическое развитие Рима нашло выражение в упомянутых древними важных фактах. Нуме приписывается создание ремесленных коллегий, которые свидетельствуют о значительной эволюции в области разделения труда, а стало быть, и развития производительных сил. Это означает также, что в Риме не только существовало, но и было осознано разделение людей по профессиональному признаку.

Наука не располагает прямыми и безусловными доказательствами наличия в Риме того времени письменности. Наиболее ранняя латинская надпись датируется не ранее VII в. до н. э. Однако нельзя отбросить тех серьезных соображений, которые привел Э. Перуцци в пользу употребления римлянами греческого алфавита уже при Нуме, т. е. в конце VIII или первой трети VII в. до н. э. Если не отметать «с порога» такую возможность, а это было бы неправомерным, то она лишь подтвердит наши выводы.

Конец правления Ромула, согласно традиции, был ознаменован большим недовольством царем со стороны родовой знати, что привело его к гибели. Эти события нельзя рассматривать как личную неприязнь кого-то из родовладык к Ромулу. Все версии традиции рисуют

260

картину общего недовольства родовой верхушки римским правителем, защищавшим интересы другой части римлян. Иначе говоря, в Риме уже при Ромуле обозначились достаточно резкие социальные противоречия, заставившие Нуму маневрировать. А внутренние социальные противоречия и тем более столкновения несовместимы с родовым строем.

Исследование источников, таким образом, позволяет сказать, что Рим начала царской эпохи был обществом, не порвавшим еще с родовым строем, но уже сделавшим первый шаг в сторону от него, причем это движение нарастало от периода Ромула через правление Нумы к следующим за ними царям. Рим у истоков царского периода уже знал не только клиентскую зависимость, патриархальное рабство, выделение знати и социальные раздоры, но и усиление царской власти за счет принижения роли народного собрания и особенно сената. Знаменательной приметой времени было появление частных земельных владений. Однако преувеличивать значение указанных явлений не приходится. Римское общество было еще очень архаичным, покоившимся на принципах коллективных форм собственности на основное средство производства — землю. Рим еще не был ни полисом, ни «монархией». Нет никаких оснований для противопоставления regnum и civitas применительно к Риму рассматриваемой здесь эпохи. Но можно уже разглядеть в потемках этого далекого времени те нити, которые тянутся к классовому обществу и к civitas. Образование римского полиса проходило не непосредственно из разложения родовых отношений и «перелива» их в полисную форму, а через стадию соседской общины.

Бронзовый век на Пиренеях
 

https://history.wikireading.ru/230539

Важной областью бронзолитейного дела с начала II тысячелетия до н. э. был юго-восток Пиренейского полуострова. Здесь сформировалась оригинальная эль-аргарская культура, оставившая свои следы в виде памятников по всему восточному побережью полуострова и частично захватившая южные районы Испании и Португалии.

В этой культуре особенно было развито горное дело, добыча меди и ее переработка мастерами бронзового литья. Племена культуры Эль-Аргар осуществляли контакты не только с другими племенами, жившими на Пиренеях, но и с племенами Британии, например. Эти связи обеспечивали получение олова для выплавки бронзы. Во время археологических раскопок остатки бронзолитейных мастерских находят во многих домах эль-аргарских поселков. Производившиеся на юге Испании бронзовые изделия, расходились далеко за ее пределами. В большом количестве их находят в Южной и особенно Юго-Западной Франции. В Северной Италии помимо бронзовых изделий встречаются и черные лощеные сосуды, которые, как и в период энеолита, когда за пределами Испании имели хождение колоколовидные сосуды, завозились вместе с бронзовым оружием.

Племена Южной Испании были как земледельческими, так и скотоводческими. Свои поселки они размещали на холмах и обносили прочными стенами из камня. Дома в этих поселениях были многокомнатными, а кое-где и двухэтажными. Несмотря на довольно интенсивное развитие хозяйства и культуры, первобытный строй у этих племен еще сохранялся. К концу бронзового века они достигли значительных успехов в развитии производительных сил, занимаясь пахотным земледелием и садоводством. Еще в большей степени усовершенствовали эти племена бронзолитейное мастерство. И в сельском хозяйстве, и в горном деле у них начал применяться труд военнопленных-рабов. Испанские легенды, сохраняя память об этих успехах, рассказывают об очень древнем южноиспанском рабовладельческом государстве Тартесс, которое будто бы существовало во II тысячелетии до н. э.

Возможно, что оригинальную культуру Южной Испании бронзового века создали протоиберийские племена. Их потомки иберы (или иберийцы) в более позднее время населяли те же области Пиренейского полуострова, соседние острова Средиземноморья и юго-запад Франции. Существует гипотеза, что на восток от полуострова иберы проникли еще во времена раннего бронзового века.

Город Энея
 

https://polit.ru/article/2017/01/14/ps_lavinium/

14 января 2017, 20:22 Италия Рим античность археология история музеи
https://c.radikal.ru/c36/2102/01/2743dcec1b2e.jpg
Помеция
Wikimedia Commons
В Италии для доступа туристов открылась археологическая зона на месте древнего города Лавиний (Lavinium), весьма важного в официальной мифологии древних римлян. Как считалось, этот город был основан прибывшим из Трои Энеем, что позволяло римлянам считать себя потомками троянцев.

Древний Лавиний находится в тридцати с небольшим километрах к югу от Рима, на территории современной коммуны Помеция. Он лежал на холме к югу от леса, известного под названием Silva Laurentina, и к северу от Понтийских болот, печально известных как источник малярии (осушение их было завершено лишь во время правления Муссолини). Недалеко от города в море впадала река Нумик (Numicus), и ее устье было удобной гаванью.

По словам Вергилия, когда Эней с троянцами прибыл в Лаций, его благосклонно принял местный царь Латин и пообещал отдать ему в жены свою дочь Лавинию. Но царь народа рутулов по имени Турн, правивший в соседней Ардее, ранее намеревался жениться на Лавинии, из-за чего вспыхнула война, описанию которой посвящена вторая половина «Энеиды». Перед решающим поединком с Турном Эней говорит:

«Солнце в свидетели я призываю и Лация землю,

Ради которой труды и невзгоды я тяжкие вынес!

Ты, всемогущий Отец, с твоей сестрой и супругой,

К нам благосклонной теперь по молитвам моим! Ты, родитель

Марс, прославленный бог, в чьей власти битвы и войны!

Будьте свидетели мне и вы, Родники и Потоки,

Вы, божества, сколько есть вас в морях и высоком эфире!

Если жребий отдаст авзонийскому Турну победу,

В город Эвандра тогда пусть уйдут побежденные тевкры,

Эти поля покинет мой сын, и впредь энеады

Ваших не будут держав мечом мятежным тревожить.

Если же судьбы пошлют победу нашему Марсу, —

В это я верю, и пусть не обманут всевышние веры, —

Тевкрам я подчинять италийцев не стану и царской

Власти искать для себя: пусть не будет никто побежденным,

Пусть неразрывный союз равноправные свяжет народы.

Я лишь богов и святыни вам дам. Пусть торжественной властью

Тесть мой владеет, Латин, на войне и в мире, — для нас же

Тевкры град возведут, и Лавиния даст ему имя». (Перевод С. А. Ошерова под ред. Ф. А. Петровского)

После победы Эней исполнил свое намерение и основал город, дав ему название в честь жены. Несколько древних авторов сообщают деталь, которая из-за некоторой комичности отсутствует у Вергилия. Эней собирался принести в жертву богам свинью, но она вырвалась и сумела убежать довольно далеко, а затем, остановившись принесла множество поросят. Это сочли хорошим знамением, поэтому на месте рождения поросят и был заложен город Лавиний. Сын Энея Асканий заложил другой город – Альба Лонга, в котором у его потомка Нумитора родилась дочь Рея Сильвия, ставшая матерью основателей Рима Ромула и Рема.
https://b.radikal.ru/b18/2102/88/2fa7d955c0c2.jpg
Свинья, Эней и его сын Асканий на рельефе примерно 150 года н. э. Британский музей

Представление о родственной связи римлян с Лавинием возникло очень рано. Варрон сообщает, что в Лавинии находилось святилище, где хранили пенаты римского народа, называвшиеся sacra principia «священные родоначальники». Все римские консулы и преторы должны были раз в год отправляться в Лавиний на поклонение этим пенатам.

Сам Эней, как считалось, погиб спустя три года после основания Лавиния в войне с царем тирренов Мезенцием. В труде «Римские древности» Дионисия Галикарнасского сообщается: «В ходе кровопролитной битвы близ Лавиния, в которой пали многие с обеих сторон, с наступлением ночи вражеские войска были разделены, но тело Энея нигде не могли обнаружить. Поэтому одни уверяют, что он вознесся к богам, а другие, – что погиб в реке, на берегу которой разыгралось сражение. Латины устроили ему героон, отмеченный таким посвящением: «Отцу и подземному божеству, который разгоняет воды реки Нумик». Но находятся такие, кто утверждает, что этот памятник сооружен Энеем Анхису, почившему за год до этой войны, От него остался небольшой холмик, а вокруг него – деревья, выросшие в ряд, приятно ласкают взор» (перевод под ред. И. Л. Маяк).

Когда в середине 1950-х годов профессор Фердинандо Кастаньоли (Ferdinando Castagnoli) из Топографического института Римского университета Ла Сапиенца и его коллега археолог Лукос Коцца (Lucos Cozza) начали первые раскопки в районе древнего Лавиния, они обнаружили курган диаметром более 18 метров, внутри которого нашли храм с гробницей и многочисленные дарами, в том числе колесницами, оружием, украшениями, сосудами. Предполагается, что гробница была сооружена в VII веке до н. э., а в IV веке до н. э. вокруг нее был построен храм, так как к этому времени уже сложился культ Энея и гробницу считали принадлежащей ему. В результате возник типичный героон – место почитания обожествленного героя возле его захоронения.
https://a.radikal.ru/a40/2102/b6/787e1c2a918b.jpg
Остатки героона Энея в Лавинии
https://d.radikal.ru/d23/2102/87/81b1ec5eb049.jpg
Схема раскопок и реконструкция героона

В ходе дальнейших раскопок археологи нашли еще одно святилище, известное как «Храм тринадцати алтарей». Предполагают, что это было места общелатинского культа Венеры. Построен был храм около 570 года до н. э.
https://c.radikal.ru/c24/2102/1b/f9ff6afe0c60.jpg
Статуи в археологическом Музее Лавиния
https://a.radikal.ru/a43/2102/b7/41670c66cd89.jpg
Древние алтари из туфа

С этим храмом, возможно, связан римский праздник Сельские Виналии (Vinalia Rustica). Он проходил во второй половине августа и был связан со сбором винограда и изготовлением вина. Жрец Юпитера приносил в жертву ягненка женского пола, а вино выливалось на землю возле храма Венеры. Считалось, что праздник установлен в память об обете, который Эней или его сын Асканий принес во время войны с Мезенцием – посвятить Юпитеру все вино нового урожая.

Героон Энея и храм тринадцати алтарей были воздвигнуты к югу от городской стены Лавиния, к востоку же располагался еще один храм. В ходе раскопок в нем нашли около 60 статуй, в том числе четыре статуи Минервы, поэтому его часто называют храмом Минервы. Одна из статуй изображает богиню в сопровождении морского божества Тритона, что исследователи связывают с именем Тритония, которым иногда называют Афину-Минерву Вергилий. Возле храма было найдено множество керамических вотивных фигурок V века до н. э. Нашли археологи и две печи, где такие фигурки обжигались. Видимо, они производились на месте и продавались верующим, желавшим сделать посвящение.
https://d.radikal.ru/d14/2102/81/7f4d4d92669e.jpg
Статуя Минервы Тритонии

То, что героон Энея, храм тринадцати алтарей и храм Минервы были построены за пределами стен Лавиния, означает, что это были культовые центры всего Лация. Помимо этого найдены следы культа Диоскуров, популярных в древней Италии благодаря греческому влиянию. На обнаруженной в Лавинии бронзовой табличке сохранилась посвятительная надпись: «Castorei Podlouqueique qurois» – «[божественным] юношам Кастору и Поллуксу». Слово qurois в данном случае представляет собой записанное архаичным латинским алфавитом греческое κούροις «юношам». Действовала в Лавинии и коллегия жриц-весталок. Помимо Рима, институт весталок существовал только в двух городах: Лавинии и Алба Лонге.

Со святилищами Лавиния связано предание о смерти Тита Татия, сабинского царя, ставшего соправителем Ромула. По словам Плутарха, родственники Татия однажды ограбили и убили послов из города Лаврента, отправлявшихся в Рим. Их соотечественники настаивали, чтобы правители Рима наказали убийц, но Татий всячески старался замять это дело. В конце концов, когда Ромул и Тит Татий отправились для совершения жертвоприношений в Лавиний, родные погибших разыскали их там и убили Татия, а Ромула с почетом проводили в Рим. Ромул отказался преследовать их, сказав, что «убийство искуплено убийством».

Наиболее ранние поселения на месте Лавиния возникли, по свидетельству археологов, XII веке до н. э. В VIII веке город значительно вырос и к VI веку достиг расцвета. К концу VI века до н. э. Лавиний контролировал территорию площадью примерно 164 квадратных километра и был пятым по размеру среди пятнадцати городов-государств древнего Лация, уступая Риму, Тибуру, Пренесте и Ардее. Когда позднее Лавиний вошел в состав Римской республики, он оказался среди городов, пользовавшихся особым статусом, например, его жители сразу в полной мере получили избирательное право. В V веке Лавиний пришел в некоторый упадок из-за разрушительного землетрясения. Со временем его все больше затмевал набирающий силу Рим.

После падения Западной Римской империи Лавиний окончательно был заброшен, хотя на его землях сохранялись сельские поселения. Около 1200 года на месте Лавиния возник укрепленный монастырь Пратика-ди-Маре. До XIV век она принадлежала ордену бенедиктинцев, а потом его в качестве крепости использовали различные знатные семейства Рима. В 1617 году крепостью завладел Маркантонио II Боргезе, с тех пор она остается в собственности рода Боргезе. На владельцев наложены обязательства по сохранению находящихся на их земле исторических памятников, но, с другой стороны, любые работы в археологической зоне и окружающем ее природном заповеднике требуют согласования с представителями Боргезе.
https://d.radikal.ru/d24/2102/21/301d83da8618.jpg
Ворота в Пратика-ди-Маре. Слева Кастелло Боргезе. За пределами снимка слева начинается зона раскопок. Музей Лавиния находится за спиной фотографа.

Из-за этого памятники древнего Лавиния долгое время оставались труднодоступными для любителей древности. Положение начало меняться в 2005 году, года был открыт Музей Лавиния. Теперь в результате нового соглашения между властями коммуны Помеция, семейством Боргезе и Археологическим управлением Рима для посетителей открыта и археологическая зона Лавиния.

Лавиния
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Лавиния

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

https://upload.wikimedia.org/wikiped...px-Lavinia.jpg
Лавиния
Lavinia.jpg
Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол женский
Отец Латин
Мать Амата
Супруг Эней
Дети Сильвий и Асканий

Лавиния (лат. Lavinia) — персонаж римской мифологии [1]. По наиболее распространённой версии сказания, дочь Латина [2], царя Лациума и Аматы, жена Энея [3]. Из-за страха перед Асканием после смерти Энея бежала в лес к пастуху Тирру и родила там Сильвия [4]. Будучи невестой местного князя, должна была по желанию отца выйти замуж за троянского выходца Энея, которому она родила Сильвия. Лавиния воспета римскими поэтами Вергилием и Овидием.

По другим версиям, Лавиния — это:

Дочь Фавна, жена Энея [5].
Дочь Евандра, родившая от Геракла Палланта [6]. У Полибия Лауна.
Дочь Ания, сопровождавшая троянцев, её именем назван город Лавиний [7]; либо дочь Ания, жена Энея [8].

В культуре

Героиня романа Урсулы Ле Гуин «Лавиния» (2008).
Равнина Лавинии на Венере.

Примечания

Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.33
Вергилий. Энеида VII 52-56
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 60, 1
Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I 270; Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 70, 1-3
Аппиан. Римская история I 1
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 32, 1
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 59, 3
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 9, 5

Латин
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Латин

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

https://upload.wikimedia.org/wikiped...px-Latinus.jpg
Латин
лат. Latinus или Lavinius

Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол мужской
Занятие Третий царь латинов
Отец Фавн
Мать Марика
Супруга Амата
Дети 1. (?)
2. Лавиния

Лати́н (лат. Latinus) — мифологическая личность в мифологии Древней Греции и Древнего Рима, царь Лаврента, его имя связано с происхождением названия племени латинян [1]. По различным версиям, он выступает как:

сын Одиссея и Калипсо [2];
сын Одиссея и Кирки [3];
сын Телемаха и Кирки [4];
согласно писателю Клинию, сын Телегона [5];
согласно Иоанну Лиду, ссылающемуся на Гесиода, сын Зевса и Пандоры [6].
сын Фавна и Марики [7];
сын Геракла и гиперборейской девы, выданной замуж за Фавна [8];
сын дочери Фавна, зачатый от Геракла [9].
сын Ареса и Антики.
По Дионисию Галикарнасскому — царь аборигинов, которые, объединившись с троянцами под предводительством Энея, по его имени стали зваться латинами[10]. По одной из хронологий, стал царем через 55 лет после отбытия Геракла и правил 35 лет [11].

Убит в войне с рутулами[12]. Отец Лавинии[13], его сын умер в юности.

Почитался в Древнем Риме как Юпитер Латиарис (Лациарий) [14], святилище находилось на Альбанской горе.

Примечания

Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.39-40
Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека Э VII 24
Гесиод. Теогония 1013
Гигин. Мифы 125 маргиналия; 127; Плутарх. Ромул 2
Фест // Комментарий Д. О. Торшилова в кн. Гигин. Мифы. СПб, 2000. С.159
Комментарий Д. О. Торшилова в кн. Гигин. Мифы. СПб, 2000. С.159, но у Гесиода не так
Вергилий. Энеида VII 47; Овидий. Метаморфозы XIV 449
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 43, 1
Юстин. Эпитома Помпея Трога XLIII 1, 9
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 9, 3
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 44, 3
Тит Ливий. История Рима I 2, 2; Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 13, 5
Страбон. География V 3, 2 (стр.229)
Фест // Маяк И. Л. Рим первых царей. М., 1983. С.71

Амата
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Амата

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

https://upload.wikimedia.org/wikiped...px-Latinus.jpg
Амата

Портрет из сборника биографий
Promptuarii Iconum Insigniorum (1553 год)
Пол женский
Братья и сёстры Венилия[d]
Супруг Латин
Дети Лавиния
Ама́та — в римской мифологии[1] жена царя Латина, мать Лавинии[2].

Лавиния была помолвлена со своим двоюродным братом, вождем племени рутулов Турном; этого брака хотела и Амата. Когда Латин, повинуясь оракулу, решил выдать дочь за прибывшего в Италию троянца Энея, Амата подтолкнула Турна начать войну против Энея (прежде Алекто ввела её в безумие). В ходе войны Амата всемерно поддерживала Турна; когда тот согласился решить исход войны в поединке с Энеем, она пыталась отговорить его[3]. Ложно посчитав, что Турн погиб, Амата покончила с собой[4].

В честь Аматы назван астероид (1035) Амата (англ.)русск., открытый в 1924 году.

Примечания

Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.1. С.65; Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т.1. С.89
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 64, 2; Вергилий. Энеида VII 343
А. П. Кондрашов, Боги и герои древней Греции и Рима, стр. 36.
Вергилий. Энеида XII 599—611

Альба-Лонга
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Альба-Лонга

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

https://upload.wikimedia.org/wikiped...on_map.svg.png
Древний город
Альба-Лонга
итал. Albalonga
https://upload.wikimedia.org/wikiped..._Cellomaio.jpg
Древнеримские руины в Альбано-Лациале — возможном месте нахождения легендарной Альба-Лонги
41°44′ с. ш. 12°40′ в. д.HGЯO
Основан 1152 до н. э.
Основатель Асканий
Разрушен VII в. до н. э.
Причины разрушения Завоевание
Названия жителей альба́нец, альба́нцы[1]
Альба-Лонга на картеАльба-ЛонгаАльба-Лонга
Альба-Лонга (лат. Alba Longa) — древний латинский город в Лацио к юго-востоку от Рима.

Содержание

1 История
2 См. также
3 Примечания
4 Ссылки

История

По преданию, Альба-Лонга основана около 1152 года до н. э., через 30 лет после Лавиниума, Асканием, сыном Энея, принявшим позднее имя Юл и ставшим родоначальником рода Юлиев. Около начала 1-го тыс. до н. э. являлась центром Латинского союза.

В VII в. до н. э. (при царе Тулле Гостилии) была разрушена римлянами, но находившееся в Альба-Лонге святилище Юпитера Лациариса осталось священным центром союза. Альбанцы были переселены в Рим, члены знатных родов (Юлии, Сервилии, Квинкции, Гегании, Куриации, Клелии) были записаны в римские патриции.

Альба-Лонга является легендарной родиной Ромула и Рема.

См. также

Список царей Альба-Лонги

Примечания

Городецкая И. Л., Левашов Е. А. Альба-Лонга // Русские названия жителей: Словарь-справочник. — М.: АСТ, 2003. — С. 26. — 363 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-016914-0.

Ссылки

Альбалонга // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
Dionysius of Halicarnassus. Roman Antiquities. — Cambridge, Chicago : Harvard University, University of Chicago, 1937-1950, 2007.
Livius, Titus; D. Spillan (Translator). The History of Rome, Books 1 to 8 (англ.). Project Gutenberg (1853, 2006). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Huyzendveld, Antonia Alba Longa. Digiter geoarchaeologia (2000). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Piperno, Roberto Giuseppe Vasi's Digression - Albano. romeartlovers.it (2009). Дата обращения 13 июля 2009. Архивировано 26 августа 2011 года.
Richter, GMA (1976, 2009), "ALBA LONGA (Castel Gandolfo) Latium, Italy", in Stillwell, Richard, The Princeton Encyclopedia of Classical Sites, Princeton, Medford: Princeton University Press, Perseus Digital Library
Лукьянов А. Италия и ранний Рим. 2014.

Список царей Альба-Лонги
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_царей_Альба-Лонги

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Цари Альба-Лонги, согласно античной традиции, правили в XII—VIII веках до н. э. Их историческая реальность сомнительна. Разночтения в источниках незначительны и касаются в основном написания имен.

Краткий их перечень содержится у Тита Ливия [1], Овидия [2], Аппиана [3], Диона Кассия [4] и Аврелия Виктора [5] (которые не указывают дат правления), более подробный — у Дионисия Галикарнасского [6], Диодора Сицилийского [7] (указывающих даты) и в «Хронике Евсевия» (где указаны даты, но не родословные связи).

В списке имена приведены по Ливию, а даты правления — по «Хронике Евсевия»:

753 до н. э. — начало правления Ромула в Риме.
В дальнейшем из царей Альба-Лонги в источниках упоминается только Гай Клуилий, вскоре после смерти которого город был побежден и захвачен римлянами при царе Тулле Гостилии (середина VII века до н. э.).

Фамильное древо царей Альба-Лонги

Анхис

богиня Венера

Латин

Креуса

Эней

Лавиния

Асканий или Юлий

Сильвий

Сильвий

Эней Сильвий

Брут Троянский

Латин Сильвий

Альба Сильвий

Атис Сильвий

Капис Сильвий

Капет Сильвий

Тиберин Сильвий

Агриппа Сильвий

Ромул Сильвий

Авентин Сильвий

Прока Сильвий

Нумитор

Амулий Сильвий

Рея Сильвия

бог Арес/Марс

Герсилия

Ромул

Рем

Древнеримские цари

Примечания

Ливий. История Рима от основания города I 3, 6-10
Овидий. Метаморфозы XIV 609—622
Аппиан. Римская история I 1, 2
Дион Кассий. История I 1, во фрагменте ряд имен опущены
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа, гл. 17, 18, названо лишь несколько имен
Дионисий Галикарнасский. Римские древности I 71
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека VII, фр.5

Асканий (мифология)
 

https://ru.wikipedia.org/wiki/Асканий_(мифология)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

https://upload.wikimedia.org/wikiped...x-Ascanius.jpg
Асканий
https://upload.wikimedia.org/wikiped...i_borgo_02.jpg
Пол мужской
Отец Эней
Мать Креуса[1] или Лавиния

Асканий
Аска́ний (др.-греч. Ἀσκάνιος, лат. Ascanius) — персонаж древнегреческой и римской мифологии[2]. Сын Энея, которому вместе с отцом удалось спастись из захваченной греками Трои[3]. По версии Аппиана, Асканий — сын Энея и Лавинии и родился уже в Италии[4].

Согласно Вергилию, Юл (Iulus)— второе имя Аскания, сына Энея[5]. Имя Юл толковалось как изменённое имя Ил[6] (связанное с Илионом); либо изменённое Иовис[7]. По другой версии, Юл — это старший из детей Аскания, который уступил власть Сильвию и был наделён священной силой и почётом[8].

Основал Альба-Лонгу в Лации[9] после 30 лет правления[10], из-за знамения со свиньей[11]. В классический период род Юлиев возводил своё происхождение к Юлу, а через него и Энея — к Венере. У Аскания был сын Сильвий, у которого, в свою очередь, родился сын Брут Троянский.

По другой версии, вместе с Астианактом основал Скепсис, переселив жителей из Палеоскепсиса, его род долго правил в Скепсисе[12]. Основал город Асканию в Троаде[13].

Жена Рома, дочь Телефа, внучка Геракла.[14]

Примечания

Любкер Ф. Ascanius // Реальный словарь классических древностей по Любкеру / под ред. Ф. Ф. Зелинский, Л. А. Георгиевский, М. С. Куторга и др. — СПб.: Общество классической филологии и педагогики, 1885. — С. 166.
Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т.2. С.678-679; Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 тт. — Т. 1. — С. 192.
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 47. 5
Аппиан. Римская история. I. 1
Вергилий. Энеида II 681 и др.
Вергилий. Энеида. I. 267; Аппиан. Римская история. XIV. 68.
Аврелий Виктор. Происхождение римского народа 15, 5, по Катону и Цезарю Старшему
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 70. 3-4
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. VII. фр.5
Вергилий. Энеида. I. 270
Дионисий Галикарнасский. Римские древности. I. 56. 5; 66. 1.
Страбон. География. XIII. 1. 52. 607.
Николай Дамасский. История. Фр.26 Якоби
Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Ромул гл.2.

Литература

Robert J. Edgeworth. Ascanius' Mother : [англ.] // Hermes. — 1982. — Vol. 129, № 2. — P. 246-250. — JSTOR 4477428.
Ссылки
Асканий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890. — Т. II. — С. 293.