Этот день в 1941-27 декабря
 

https://pbs.twimg.com/media/C0p08LrWQAAV34R.jpg
27 дек. 1941 при штурме укрепрайона у д.Рябиниха Калининской обл. Я.Падерин закрыл телом амбразуру вражеского дзота

1941 год в цвете. Война
 

http://visualhistory.livejournal.com/1655076.html
Dec. 27th, 2016 at 10:19 PM

Сегодня мы посмотрим в цвете, каким был мир 75 лет назад. Точнее, не мир, а война.
Невоенной жизни 1941-го будет посвящен отдельный пост, помимо уже сделанного обзора Улицы 1941 года в цвете.

Вообще, цветных снимков 1941 года очень много. Немцы снимали на плёнку Agfa (Agfacolor), американцы и англичане - на Kodachrome. Советские цветные фотоснимки Великой Отечественной не известны.

Как известно, германскому нападению на СССР непосредственно предшествовал блицкриг против Югославии. Операция длилась с 6 по 17 апреля 1941 года и завершилась 17 апреля капитуляцией этого балканского королевства.

Части 14-го моторизованного корпуса Вермахта в сербском городе Ниш, апрель 1941 года:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1977...29c932a_XL.jpg
Одновременно немцы в апреле 1941 года захватили и Грецию. Подъём нацистского флага над Акрополем:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1978...ba8671_XXL.jpg
В 1941 году продолжилась так называемая "Битва за Англию" — воздушная война между Люфтваффе и Королевскими военно-воздушными силами (RAF).

Некоторые сцены этой войны запечатлел знаменитый фотограф Роберт Капа.
Здесь мы видим повреждённый британский бомбардировщик Blenheim, который сумел совершить аварийную посадку на своей территории:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1989...e6cfa9_XXL.jpg
Англо-германская война шла и на море.
Немецкий линкор "Шарнхорст" в конце операции "Берлин", в ходе которой было потоплено 8 британских транспортных судов в Северной Атлантике, март 1941 года:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1959...5c8608_XXL.jpg
За пределами Европы с самого начала 1941 года шли бои на Африканском театре. Ещё в декабре 1940-го англичане из Египта перешли в наступление против итальянской группировки в Ливии и нанесли ей существенное поражение.
В течение февраля 1941 г. в Ливию были переброшены германские войска под командованием генерала Роммеля, что привело к остановке дальнейшего продвижения англичан. А уже в конце марта части Роммеля перешли в наступление.

Итальянские танки в ливийской Мисурате, 24 марта 1941 года:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1971...9ef051_XXL.jpg
Колонна германских войск в Париже, 1941. фотограф Andre Zucca:
https://img-fotki.yandex.ru/get/5779...6a38c5_XXL.jpg
Немцы устраивают парад на трофейных французских танках в Париже, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/9459..._473c8e0b_orig
Гитлер и генералы осматривают орудие 800-мм "Толстый Густав" в 1941 году:
https://img-fotki.yandex.ru/get/6298..._2d265ab6_orig
Орудие "Толстый Густав" весило 1344 тонны и для передвижения его по железнодорожным путям требовался демонтаж некоторых частей. Орудие высотой с четырехэтажный дом, имело ширину 6 метров и длину 42 метра. Обслуживание орудия "Толстый Густав" занималась команда в 500 человек под командованием высокопоставленного армейского чина. Команде требовалось почти три дня времени, что бы подготовить орудие к стрельбе.
Фугасный снаряд из этой пушки мог поразить цель на расстоянии 45 километров.

Май 1941 г. Техника 6-й немецкой танковой дивизии в Восточной Пруссии перед вторжением в СССР:
https://img-fotki.yandex.ru/get/5742...0a1403_XXL.jpg
22 июня началась гитлеровская агрессия против СССР.

Министр иностранных дел Германии Риббентроп на пресс-конференции в Берлине объявляет о начале войны против Советского Союза:
https://img-fotki.yandex.ru/get/4641...1b9d16_XXL.jpg
Немецки танки у советской границы утром 22 июня 1941 года:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1694..._eb9451f5_orig
В 1941-м в походных ранцах Вермахта было что-то около полутора миллионов фотоаппаратов.
Немецкие солдаты, офицеры и фотокорреспонденты дотошно фиксировали каждый шаг по советской земле. Разумеется, особенно любили снимать трофеи и разбитую технику РККА.
https://img-fotki.yandex.ru/get/1990...4_74a4f50_orig
Советский танк Т-28:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1989..._9d137cf0_orig
Гитлеровцы осматривают советский танк Т-34:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1499..._671fab23_orig
Советский танк КВ-2 подбитый в бою за город Остров, июль 1941-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1699...9596a9_XXL.jpg
Поле боя под Островом, начало июля 1941-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1966...48bd85_XXL.jpg
Повреждённый советский истребитель И-16:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1956..._ca22f83f_orig
Повреждённые советские истребители И-153 "Чайка":
https://img-fotki.yandex.ru/get/1069...33e301_XXL.jpg
На своём участке фронта финны тоже снимали, нередко в цвете.

Сгоревший советский бронеавтомобиль на Карельском перешейке, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1966..._95ad3095_orig
Немцы в Гродно, июнь 1941-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1989...5e8aa2_XXL.jpg
Немцы в Литве, июнь 1941-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/5308...5ea6f0_XXL.jpg
29 июня 1941, горит колокольня одной и церквей в Риге:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1972..._176dfd64_orig
Колокольню восстановят только в 1973 году.

Июль 41-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1708..._b6916256_orig
Советские военнопленные:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1699..._627daca0_orig
20 июля оккупанты объявили о создании Минского гетто:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1105...5_d4f3074_orig
15 августа 1941-го немцы были уже в Новгороде:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1706..._be5bf60e_orig
В сентябре 41-го немцы захватили Киев:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1289..._cf7118f6_orig
В 20-х числах сентября враг взял Петергоф:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1706...74c713_XXL.jpg
2 октября 1941 года Петрозаводск был оккупирован финляндской Карельской армией и переименован в Яанислинна (Äänislinna):
https://img-fotki.yandex.ru/get/1706..._4b9af950_orig
В тот же день 2 октября 1941 года немецкая танковая колонна была в районе Вязьмы:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1960...e2fb89_XXL.jpg
Передовые немецкие части 11-й танковой дивизии под Волоколамском, ноябрь 1941-го:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1990...df868c_XXL.jpg
Тут и пришёл конец их Блицкригу.

Теперь небольшая галерея сателлитов нацистской Германии в 1941 году.

Солдаты испанской "Голубой дивизиции", воевавшей против СССР под Новгородом и Ленинградом, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1499...237b6ef_XL.jpg
Солдаты французского Добровольческого легиона, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1945...85aa4b_XXL.jpg
Венгерские солдаты, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1965...694c8d_XXL.jpg
Разгромив Югославию, немцы создали на части её территории марионеточное "Независимое Государство Хорватия", армия которого стала одним из самых ревностных сателлитов Гитлера.
На этом снимке командующий хорватскими сухопутными силами генерал Славко Штанцер, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1983..._d966439d_orig
Украинские полицаи и немецкий солдат в оккупированном селе. Фотография сделана в оперативном секторе немецкой 6-й армии. 1941 год:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1990...5aa0ca_XXL.jpg
Украинские полицаи в Киеве, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1966...1c107e_XXL.jpg
7 декабря японская армия совершила внезапное нападение на военно-морскую базу США в Перл-Харборе. У Второй мировой открылся новый театр на Тихом океане.
Легкий катер принимает участие в спасении экипажа эсминца West Virginia, Перл-Харбор, 7 декабря 1941 года:
https://img-fotki.yandex.ru/get/5652..._ed77bcdd_orig
По гавайской традиции американские моряки чтят память погибших товарищей после обстрела Перл-Харбора, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1491...4ab8f4_XXL.jpg
С декабря 41-го Японцы вели одновременной войну против американцев, англичан и китайцев. Война с последними началась ещё в 1937-м.
Цветной плёнки у японцев не было, так что придётся довольствоваться раскрашенными картинками.

Японский лёгкий танк Type 97 Te-Ke на фоне горящего дома в Китае, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1959...2dfd2d_XXL.jpg
Действуя на невообразимо огромном пространстве, японцы в 1941-м захватили французский Индокитай и голландскую Ост-Индию (ныне территория Индонезии).

Солдаты 5-й пехотной дивизии Японии в оккупированном Сайгоне, декабрь 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/9459..._7f6153f4_orig
Японский линкор "Хией2 на закате в бухте Саеки, 1941:
https://img-fotki.yandex.ru/get/1115...dc52d9_XXL.jpg

Этот день в 1941-28 декабря
 

https://pbs.twimg.com/media/C0vOElLW8AEZy8Z.jpg
28 дек. 1941 первая запись в блокадном дневнике Тани Савичевой. Женя – старшая сестра 11-леней Тани

Немецкая кинохроника # 61 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=9zf1...C23D465279749E

Немецкая кинохроника # 62 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=GoRS...9749E&index=62

Немецкая кинохроника # 63 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=Fdso...C23D465279749E

Немецкая кинохроника # 64 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=XqL7...9749E&index=64

Немецкая кинохроника # 65 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=4Ofp...9749E&index=65

Немецкая кинохроника # 66 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=H-kX...9749E&index=66

Немецкая кинохроника # 67 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=Xn6Q...C23D465279749E

Немецкая кинохроника # 68 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=ZAUX...C23D465279749E

Немецкая кинохроника # 69 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=ymS8...9749E&index=69

Немецкая кинохроника # 70 / 176 German newsreel 1918-1945
 

https://www.youtube.com/watch?v=3y8M...C23D465279749E

Этот день в 1941-29 декабря
 

https://pbs.twimg.com/media/C00x0GKWQAAgeod.jpg
29 дек. 1941 с подводной лодки высажен Коктебельский десант – 29 моряков-добровольцев сковали боем нем.гарнизон

Первое освобождение Крыма: история Керченско-Феодосийской десантной операции
 

http://rusplt.ru/wins/pervoe-osvoboj...sii-20554.html
30 декабря 2015, 01:00
Русские победы, Оборона, История

http://rusplt.ru/netcat_files/517/93...desant_620.jpg
Керченская десантная операция. Фото: kianews.com.ua
Как планировали и воплощали в жизнь одну из самых крупных десантных операций времен Великой Отечественной войны

Мы привыкли воспринимать декабрь 1941-го как время, отмеченное единственным, но очень крупным успехом Красной армии: контрнаступлением под Москвой. Большинство из нас помнит, что в последний месяц первого, самого страшного года войны красноармейцы освобождали только подмосковные города. В действительности же — не только их: 30 декабря 1941 года были освобождены Керчь и Феодосия.

Это результат одной из самых крупных и знаменитых десантных операций в истории Великой Отечественной войны: Керченско-Феодосийской. И хотя возвращение наших войск в Крым в первый раз было недолгим, десант сыграл огромную роль. Во-первых, он позволил осажденному Севастополю отразить второй, самый жестокий штурм, во-вторых, навсегда отбил у командования вермахта желание использовать Керченский полуостров как плацдарм для наступления на Тамань и Северный Кавказ.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfi...desant_600.jpg
Схема. Керченская десантная операция. Фото: wikipedia.org

Враг подставился под удар

Фашистские войска вошли в Крым в конце сентября 1941-го, прорвав оборону Перекопского перешейка. Всего за месяц немцам удалось взять под контроль весь полуостров, и только главная база Черноморского флота — Севастополь — продолжала сопротивляться. Первый штурм города, который его жители вместе с военными успели превратить практически в неприступную крепость, начался 30 октября и продолжался до 21 ноября, но успеха не достиг. Отведя от севастопольских рубежей потрепанные передовые части, командующий немецкими войсками в Крыму Эрих фон Манштейн начал готовиться ко второму штурму.

Чтобы сломить сопротивление севастопольцев, Манштейн стянул к городу почти все наличные силы. Фактически полуостров оказался не прикрытым немцами: он контролировался единственной пехотной дивизией, поддерживаемой несколькими кавалерийскими, горнострелковыми и артиллерийскими подразделениями. Между тем в Тамани в боевой готовности находились сразу две советские армии — эвакуированная из Крыма 51-я и 44-я, переброшенная из Ирана, где она участвовала в совместной советско-британской операции по нейтрализации прогерманского правительства этой страны. В распоряжении советского командования был и Черноморский флот, активно поддерживавший осажденный Севастополь, и Азовская военная флотилия.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfi...sant_600-2.jpg
Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Фото: wikipedia.org

В таких условиях мысль о высадке стратегического десанта на Керченский полуостров не родиться не могла. И 26 ноября командование Закавказского фронта, которым руководил генерал-лейтенант Дмитрий Козлов и где начальником штаба был будущий маршал, а тогда генерал-майор Федор Толбухин, направило в Ставку Верховного главнокомандования доклад с изложением основных идей операции. Два дня спустя из Ставки пришел ответ с требованием изложить идею подробнее и сопроводить расчетом необходимых сил и средств.

В тот момент советское командование не ждало существенных результатов. План предполагал всего лишь овладение восточной частью Керченского полуострова, откуда десантные отряды должны были двинуться на Феодосию. Но и в таком виде план явно гарантировал, что Манштейну придется снять с севастопольского направления хотя бы часть сил. Одно это оправдывало идею десанта. В «облегченном» виде план Закавказского фронта и был утвержден директивой Ставки от 7 декабря 1941 года, и на Тамани немедленно приступили к подготовке.

И умением, и числом

Чтобы гарантировать успех и реально помочь севастопольцам, готовившимся к отражению очередного штурма, командование Закавказского фронта постаралось добиться существенного перевеса в силах. К началу декабря было точно известно, что на всем Керченском полуострове находятся около 11 тысяч солдат и офицеров противника. Это были части 46-й пехотной дивизии 42-го армейского корпуса 11-й армии вермахта (сама армия почти полностью сосредоточилась в районе Севастополя), а также 8-я румынская кавалерийская бригада и 4-я горнострелковая бригада вермахта плюс два танковых батальона, два полка полевой артиллерии и пять дивизионов зенитной артиллерии. Кроме того, керченская группировка немцев могла рассчитывать на поддержку истребительной и бомбардировочной авиации, базировавшейся на аэродромах в Симферополе и Саках.

В распоряжении командования десантной операцией были куда более существенные силы. К ее проведению привлекались 44-я «иранская» армия под командованием генерал-майора Алексея Первушина и незадолго до того эвакуированная из Крыма и спешно пополненная 51-я армия под командованием генерал-лейтенанта Владимира Львова в составе девяти стрелковых дивизий и трех стрелковых бригад, а также средства усиления: пять артиллерийских полков, мотопонтонные и инженерные батальоны, две авиадивизии дальнего действия и два авиаполка (в общей сложности около 42 000 человек личного состава). Кроме того, в резерве находились 400-я и 398-я стрелковые дивизии и 126-й отдельный танковый батальон, который в конце декабря 1941-го отдельными подразделениями участвовал в десанте. 156-я стрелковая дивизия (из состава Закавказского фронта) была выделена для обороны побережья Азовского моря. Доставлять войска и технику в районы высадки должны были суда Черноморского флота, которым командовал вице-адмирал Федор Октябрьский, и Азовской военной флотилии под командованием контр-адмирала Сергея Горшкова. В их распоряжении было свыше 250 кораблей и судов, в том числе два крейсера, шесть эсминцев и 52 сторожевых и торпедных катера. Флот должна была прикрывать с воздуха авиация Черноморского флота, на тот момент располагавшая 161 самолетом.

Второй штурм Севастополя ломает все планы

На подготовку Ставка отвела 12 дней: дать больше в условиях крепнущего натиска на Севастополь означало многократно усилить риск того, что вермахт добьется успеха. К тому же, согласно имевшимся у Верховного главнокомандования разведданным, выведенный из себя поражением под Москвой фюрер, досаду которого усиливали неудачи под Ростовом-на-Дону и Тихвином, потребовал от Манштейна любой ценой взять Севастополь до конца года. И было понятно, что генерал постарается выполнить приказ.

Так что по плану подготовка должна была закончиться 19 декабря 1941 года, а уже через два дня первые группы десантников должны были высадиться на керченском побережье. Но за два дня до окончания подготовки фон Манштейн внезапно перешел в наступление, начав второй штурм. Это смешало карты советским генералам. Пришлось спешно перебрасывать в Севастополь наиболее подготовленные части, которые должны были участвовать в десанте, — 345-ю стрелковую дивизию и 79-ю бригаду морской пехоты. Чтобы не оголить десант, эти подразделения заменили гораздо менее опытными горными стрелками из Закавказья.

Все это привело к тому, что начало операции пришлось перенести на пять дней. Но, что удивительно, это никак не повлияло на готовность немецкой группировки на Керченском полуострове организовать противодействие десанту. После войны выяснилось, что за несколько дней до начала Керченско-Феодосийской операции фон Манштейн получил от перебежчиков информацию о готовящемся ударе. Но поскольку точной численности сил, участвующих в операции, перебежчики не знали, а места высадки могли назвать приблизительно, генерал, сосредоточенный на необходимости как можно скорее взять Севастополь, не уделил этим сведениям должного внимания. В послевоенных мемуарах военачальник писал: в тот момент ему казалось, что еще немного и осажденный город падет, потому распылять силы для отражения отвлекающего, как он думал, удара русских, Манштейн не собирался.

Решение немецкого генерала, о котором на Тамани никто в тот момент не знал, в итоге сыграло на руку советским командирам. Поздно вечером 25 декабря первые корабли и суда с десантниками отошли от причалов на восточном берегу Азовского моря. На рассвете 26 декабря они уже подходили к западному берегу Крыма…

Бросок с Тамани в Крым

В первой волне десанта, которая направлялась в сторону Керчи, шли подразделения морской пехоты и части 51-й армии. Рассчитывать на то, что им удастся высадиться непосредственно в керченском порту, не приходилось: во время боев за город, закончившихся его сдачей, взорвались боеприпасы, складированные на причалах, и портовое хозяйство было в значительной степени уничтожено. Поэтому десантники направлялись чуть в сторону от города: в район Камыш-Буруна, мыса Хрони, мыса Зюк и мыса Опук.

В первый день наиболее удачно обстояли дела у отрядов, шедших на Камыш-Бурун и в район мыса Хрони. Другие отряды из-за шторма и постоянных налетов немецкой авиации (Манштейн переложил обязанность по отражению десанта на летчиков) вынуждены были вернуться в Темрюк. Лишь через два дня, 28 декабря слегка утихший шторм позволил возобновить переброску. Она продолжалась до 30 декабря, и за это время в район Керчи удалось перебросить около 12 000 человек. Увы, у них было слишком мало артиллерии и танков: для их доставки плохо подходили имевшие малую осадку десантные плавсредства, на которых только и можно было подойти к берегам вне керченского порта. К тому же многим пришлось выпрыгивать на мелководье и добираться до берега по грудь в ледяной воде, а то и вплавь, что существенно обессилило десантировавшиеся подразделения.

Так что вместо планировавшегося наступления и взятия Керчи переброшенные в район города подразделения вынуждены были оборонять захваченные плацдармы. Ситуация изменилась 29 декабря, когда началась вторая фаза операции — высадка Феодосийского десанта. Она началась в четыре утра с короткой артподготовки, настолько ошеломившей оборонявших порт немцев, что они не смогли организовать достойного сопротивления. Так что довольно быстро штурмовые отряды, состоящие в основном из моряков-черноморцев, овладели портом, что позволило второй волне десанта высаживаться уже не под огнем и не где попало, а с пришвартованных кораблей и судов прямо на сушу.

Однако, потеряв порт, немцы сумели организовать сопротивление в городе, так что полностью взять Феодосию удалось только к утру 30 декабря. В этот же день части вермахта, оборонявшие Керчь, несмотря на приказ Манштейна стоять до последнего, оставили позиции и скорым маршем двинулись на запад, в сторону основных сил. Если бы они не успели сделать этого, то оказались бы в окружении: хотя керченская группировка немцев была достаточно сильна, после освобождения Феодосии и поступления к десанту подкреплений у них не было никаких шансов.
http://rusplt.ru/netcat_files/userfi...sant_600-3.jpg
Памятник участникам Керченско-Феодосийского десанта в Феодосии. Скульптор В. Клоков. Фото: wikipedia.org

Победа, обернувшаяся поражением

Казалось бы, надо развивать успех, гнать врага до самого Перекопа, деблокируя осажденный Севастополь! К сожалению, в декабре 1941-го наша армия еще только училась всерьез, не по учебникам, а по обстановке бить вермахт. И далеко не всегда командиры решались на действия, которые не успели получить одобрения Ставки или шли вразрез с ее распоряжениями. А в отношении Керченско-Феодосийской операции они требовали соединения наступающих армий и полного освобождения полуострова.

«Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы преследовать 46 пехотную дивизию от Керчи, а также ударил решительно вслед отходившим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для этого вновь возникшего участка... — писал позже в воспоминаниях фон Манштейн. — Решалась бы судьба всей 11-й армии. Более решительный противник мог бы стремительным прорывом на Джанкой парализовать все снабжение армии... Но противник не сумел использовать благоприятный момент. Либо командование противника не поняло своих преимуществ в этой обстановке, либо оно не решилось немедленно их использовать… Противник явно видел перед собой только свою тактическую цель — уничтожение наших сил на Керченском полуострове — и совершенно упустил из виду оперативную цель — пересечение основной жизненной артерии 11-й армии».

Все это, увы, совершенно справедливо. Освободив Феодосию, 44-я армия двинулась не на запад, за отступающим врагом, а на восток, на соединение с 51-й. Немцы воспользовались этой ошибкой, и, когда советские войска уже заканчивали подготовку к наступлению вглубь Крыма, нанесли контрудар, 18 января вновь захватив Феодосию. Правда, развить успех вермахт уже не смог, да и потеря феодосийского порта не стала критичной для Крымского фронта, образованного 28 января из 44-й и 51-й армий, к которым в начале февраля присоединилась переброшенная с иранской границы 47-я армия под командованием генерал-майора Константина Колганова. Его войска сумели даже в конце февраля организовать наступление с целью деблокирования Севастополя, но потерпели неудачу. А через два месяца немецкое командование начало печально знаменитую операцию «Охота на дроф», закончившуюся 18 мая 1942 года полным разгромом Крымского фронта и оккупацией всего Крыма.

Несмотря на то, что отдаленный финал Керченско-Феодосийской операции был неудачным, в истории Великой Отечественной она сыграла колоссальную роль. И сорванный второй штурм Севастополя, и нарушенные планы немцев использовать Керчь и Феодосию как плацдарм для броска на Тамань и Северный Кавказ, и несколько перемолотых дивизий врага — все это можно и нужно поставить в заслугу солдатам и морякам, участвовавшим в десанте.

Этот день в 1941-30 декабря
 

https://pbs.twimg.com/media/C05veVoWQAAovf6.jpg
В @1stHistorical впервые показаны сани, в которых Наполеон бежал на запад – «Московский большевик», 30 дек. 1941
https://pbs.twimg.com/media/C05Uyl_W8AA1tgi.jpg
30 дек. 1941 после ожесточенных 10-дневных боев освобождена Калуга

Этот день в 1941-31 декабря
 

https://pbs.twimg.com/media/C0_IsR-WIAALQfo.jpg
31 дек. 1941 шофер Твердохлеб под обстрелом доставил детям Ленинграда машину мандаринов. В ней насчитали 49 пробоин

Вторая мировая война. День за Днём. 33 - я серия. 1-6 декабря 1941 года
 

https://www.youtube.com/watch?v=h9Yy...nnrCl&index=33

Вторая мировая война. День за Днём. 34 - я серия. 7-31 декабря 1941 года
 

https://www.youtube.com/watch?v=LeySXReIoek

Что решило исход битвы за Москву в 1941-м
 

http://inosmi.ru/world/20131214/215690674.html
("Die Welt", Германия)
Поражение Вермахта в битве за Москву осенью 1941 года считается одним из ключевых моментов Второй мировой войны. В новом многосерийном документальном фильме телеканала ZDF выдвигается версия, что это поражение было обусловлено плохой погодой
Флориан Штарк (Florian Stark)
http://beta.inosmi.ru/images/21569/06/215690647.jpg
Битва за Москву
© РИА Новости РИА Новости
14/12/2013

1 октября 1941 года Сталин дал в Кремле шикарный прием. В Екатерининский зал были приглашены более сотни гостей, которые должны были приветствовать двух особо почетных гостей: канадского «короля прессы» и члена британского правительства Черчилля, лорда Бивербрука, а также американского посла и «железнодорожного короля» Аверелла Гарримана. Им обоим предстояли переговоры с советским диктатором о возможной военной помощи.

В ходе банкета было поднято в общей сложности 32 тоста. Сталин тоже пил за скорую победу и обменивался с капиталистами шутками. Когда под утро гости расходились по домам, немецкие танки пробили последние оборонительные порядки советских сил. От Москвы их отделяло всего 200 километров.

2 октября 1941 года Гитлер все поставил на одну карту. Бросая в бой около 80 дивизий и шесть армий (половину всех сил Восточного фронта), он надеялся все-таки довести до победы «блицкриг» против Советского Союза. И его изможденным войскам действительно удалось в боях под Вязьмой и Брянском взять в плен 673 тысячи советских солдат и уничтожить около 1300 танков противника. Но дальнейшее наступление Вермахта захлебнулось в распутице, которую сменила ранняя зима. И советскому контрнаступлению, начавшемуся 5 декабря, немецким войскам было уже нечего противопоставить.

У журналистов ZDF оказалась легкая рука, когда они поставили свой новый документальный сериал «Катастрофы, вершившие историю» («Katastrophen, die Geschichte machten») в программу на День Святого Николая (6 декабря). Ровно в тот момент, когда на севере Германии разразился ураган «Ксавер», дочерний канал ZDF Info начал показ шестисерийного фильма, повествующего о том, как природа вмешивается в планы людей. Речь при этом может идти об отмененных авиарейсах или, как в случае с гитлеровской «Операцией Тайфун», о планах по завоеванию мира.

Великое лиссабонское землетрясение

Каждая из шести серий напичкана 3D-анимацией, фотоснимками, сделанными из космоса, и другими новомодными «фишками». Однако сам список выбранных авторами катастроф вызывает вопрос: а были ли они действительно «крупнейшими в истории» и имели ли «самые тяжелые последствия»?

Одной из этих катастроф, безусловно, является Великое лиссабонское землетрясение 1755 года, в результате которого был разрушен не только весь город, но вместе с ним и вера европейцев в то, что они живут в самом лучшем из миров. То же самое можно сказать и о Великом землетрясении Канто 1923 года, от которого пострадали Токио и Йокогама, а также о неизвестном извержении вулкана (по другой версии, о падении метеорита) в 535 году, настолько повлиявшем на климат на Земле, что у античной цивилизации не оставалось шансов на спасение.

В то же время об урагане, обрушившемся в 1900 году на Мексиканский залив и затронувшем часть территории американского штата Техас, пожалуй, нельзя утверждать, что его последствия имели значение для всей мировой истории. А что касается двух сражений, которыми открывается и закрывается сериал, то относительно их всемирной важности и вовсе есть большие сомнения.

Так, утверждения, что римский полководец Вар и три его легиона в 9-м году новой эры смогли бы безопасно перебраться через Германию, если бы им не помешала страшная буря, являются не более чем спекуляциями. Во-первых, мы не знаем, насколько достоверны сведения, содержащиеся в сохранившихся до наших дней древних источниках. А во-вторых, есть другие источники, которые свидетельствуют о том, что катастрофа римлян в Тевтобургском лесу была обусловлена бунтом в их собственных рядах, а также нашествием варварских племен. Так что можно предположить, что Вар покончил с собой, бросившись на меч, и в таком случае никакой бури не было и на небе светило ласковое солнце.

Пример Великой армии

То же самое можно сказать и о неудаче наступательной операции Вермахта под Москвой. Виновата в этом была вовсе не распутица и не непривычно ранняя русская зима. То, что в фильме представлено как природная катастрофа, было, по меньшей мере, известно местным жителям. Ведь неспроста Красная армия тщательно готовилась к зимним боевым действиям, благодаря которым положение под Москвой удалось стабилизировать. Наступление Вермахта закончилось катастрофой, потому что оно было плохо спланировано и подготовлено.

До того, как Германия летом 1941 года напала на Советский Союз, мировая история уже знала аналогичный пример. 129 годами ранее подобную попытку предприняла Великая армия Наполеона, выйдя на дорогу, ведущую через Минск и Смоленск в Москву. Тогда 600 тысяч французских солдат также пали жертвами голода, холода, истощения и, в конечном итоге, врага. Эту жалкую картину подробно описал свидетель тех событий Карл фон Клаузевитц. Генералы, планировавшие гитлеровскую наступательную кампанию, были хорошо знакомы с работами этого прусского теоретика военного дела.

Первая мировая война окончилась всего 23 года назад. Уже тогда немецкой и австрийской армиям пришлось познакомиться с генералами по имени «Грязь» и «Зима». А также с российскими пыльными дорогами, огромными расстояниями, плохими возможностями для снабжения и готовностью русских к смерти ради спасения своей Родины.

Тем не менее, немецкое руководство считало, что, разработав «блицкриг» («молниеносную войну»), оно нашло победный «рецепт» в борьбе с природой. Вообще-то блицкриг стал детищем пропаганды Геббельса, которая переоценила неожиданно быструю победу над Францией в 1940 году (сопротивление которой было сломлено всего за четыре дня) и решила, что у Гитлера была хорошо продуманная концепция дальнейших военных действий. План нового военного похода, разработанный генералом Эрихом фон Манштейном, был действительно просто блестящим.

Военное обмундирование просто не взяли с собой в Россию

В то же время расчет на то, что хорошо снаряженные и тактически более грамотные силы, не имеющие, однако, стратегических резервов, смогут справиться с противником, располагающим неизвестными человеческими, пространственными и промышленными ресурсами, был в высшей степени самонадеянным. В первые недели и месяцы войны немецким войскам действительно сопутствовал успех — они громили советские оборонительные порядки и брали в плен миллионы вражеских солдат. Однако уже в августе Вермахту пришлось предпринять маневры по так называемому «обратному движению», чтобы стабилизировать положение на фронте. А количество танков типа IV, которые единственные могли по-настоящему противостоять советским танкам Т-34, резко сократилось.

В расчете на успех «молниеносной войны» большинство немецких дивизий попросту не взяли в Восточный поход зимнее обмундирование. Чтобы доставить его на линию фронта отдельно, у Вермахта не было, однако, транспортных возможностей. Когда наступила зима, зимней одеждой (шинелями, перчатками) располагали в лучшем случае 20% немецких солдат.

«Наши люди оказались беззащитны против непогоды, — писал в докладе офицер одной из дивизий, брошенных в решающее наступление на Москву. — На солдат очень давит факт, что им приходится бороться с противником, превосходящим их по мощности вооружения».

«Наступательные силы исчерпаны»

Документалисты ZDF весьма убедительны в своей аргументации, но решающую роль в поражении Вермахта под Москвой сыграли все же не грязь с морозом, а немецкое руководство, поверившее в химеру под названием «блицкриг». Еще до того, как Красная армия 5 декабря, располагая миллионом солдат и 700 танками, начала свою наступательную операцию, командующий одной из немецких дивизий признал, что наступательные силы оказались «исчерпаны».

Да и если перевести вопрос в гипотетическую плоскость, то возникают сомнения в правильности утверждения, что неудача «Операции Тайфун» была обусловлена лишь природными причинами. Ведь если бы немцам удалось завоевать не только предместья Москвы, но и сам город, то Гитлер наверняка оставил бы его жителей на голодную смерть. Весь город должен был бы остаться необитаемым островом, состоящим из одних лишь руин.

Сталин, самолет которого постоянно находился в готовности к вылету, скорее всего был бы эвакуирован за Волгу, где уже находились многие государственные учреждения и заводы. Он в то время вполне мог себе позволить расстрелять 150 тысяч солдат за трусость в бою или какие-то другие преступления.

А вопрос о том, означало ли бы взятие Москвы немецкими войсками в 1941 году победу Гитлера, по-прежнему остается открытым. Кстати, многие историки сомневаются, что ответ на него был бы положительным.

Оригинал публикации: Naturkatastrophen: Was 1941 die Schlacht um Moskau entschied

Опубликовано: 06/12/2013

Почему провалился «блицкриг» против русских?
 

http://inosmi.ru/russia/20130708/210482909.html
("Die Welt", Германия)
До Москвы по прямой 1100 километров. Танки Вермахта летом 1941 года преодолевали по несколько десятков километров в день в восточном направлении. Но вскоре эта кампания застопорилась, а окончилась и вовсе катастрофой.
Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)
Бомбардировщики «Штука» во время «блицкрига»
© Фото German Federal Archives
Сюжет: О войне 1939-1945

08/07/2013
http://beta.inosmi.ru/images/21048/52/210485234.jpg
3 июля 1941 года, 12 дней спустя после нападения Германии на Советский Союз, начальник немецкого штаба Франц Гальдер написал в дневнике: «Я думаю, что не будет сильным преувеличением сказать, что поход против России завершится победой в течение 14 дней». Впрочем, он добавил: «Конечно, война на этом не закончится. С учетом размеров России и упорства русских, которые будут сопротивляться всеми возможными способами, нашим силам потребуется еще немало недель».

Гальдер писал это, находясь под впечатлением сводок о битве за Белосток и Минск, где две немецкие танковые армии зажали в «котел» четыре советские армии. Более 320 тысяч солдат были взяты в плен. Более 3 тысяч танков были уничтожены. Уже 9 июля атакой на Смоленск началось продвижение сил Вермахта в сторону Днепра. Оттуда до Москвы оставалось расстояние всего в 370 километров.

До того немецкое командование было уверено в правильности собственной стратегии блицкрига против СССР. Продвижение танковых сил на восток было ограничено только медленным темпом пехотных дивизий. Но перед ними стояла задача добивать остатки советских сил, дислоцированных в западных районах страны, и они не поспевали за бронетехникой.

Почему блицкригу не суждено было увенчаться успехом - теперь излюбленная тема многих историков. При этом было бы слишком просто объяснять этот провал большими расстояниями, недостатком материального обеспечения или стратегическими ошибками командования Вермахта. Целый ряд факторов привел немецкую военную махину к крушению.

Мобилизация. Колонны бойцов движутся на фронт
http://inosmi.ru/images/21027/18/210271827.jpg
Российские просторы точно не стали причиной немецкого провала. Расстояние от демаркационной линии в оккупированной Польше, являвшейся после подписания пакта Молотова-Риббентропа, по сути, границей между Третьим рейхом и Советским Союзом, до Москвы составляло всего 1100 километров. Примерно такую же протяженность имел фронт, к которому подошли 160 немецких дивизий, объединенные в три группы войск, 22 июня 1941 года. В распоряжении группы армий «Центр» находились две из четырех танковых групп. Ее целью была Москва.

В то время как танковые дивизии за сутки преодолевали десятки километров, пехота, перемещавшаяся пешком и на лошадях, за ними не поспевала. «Шагать, шагать - 14 дней подряд… Я больше не могу», - писал один солдат 7-й пехотной дивизии, одного из элитных подразделений Вермахта. Ситуация осложнялась еще тем, что с каждым шагом на восток фронт постоянно расширялся. Вскоре линия боевых действий каждой дивизии достигала 50 километров - и все это в тяжелейших условиях бездорожья.

Вскоре стали проявляться первые проблемы с логистикой. В лучшем случае всего лишь половина дивизий имела современное оружие и достаточное количество транспортных средств. Остальным бойцам приходилось довольствоваться трофейным оружием и транспортом, брошенным солдатами противника. Вскоре даже такие предметы первой необходимости, как носки, стали дефицитом.

Нельзя забывать также, что силы Вермахта продвигались не по пустынному пространству - по приказу Сталина в приграничных областях было дислоцировано до трех миллионов солдат. Ведь он исходил из того, что Германия или какая-либо другая капиталистическая страна в обозримом будущем нападет на Советский Союз. Офицерский корпус Красной армии, серьезно ослабленный после «чисток» 1930-х годов, обязан был следовать концепции «обороны переднего края». Именно этим объясняются огромные потери в первые недели войны. Кроме того, советское военное командование располагало почти безграничными людскими и материальными ресурсами.

Эвфемизм для отступления
http://inosmi.ru/images/19972/95/199729526.jpg
Но ни скорость продвижения на восток, ни обеспечение войск не были достаточными для того, чтобы в течение кратчайшего времени достичь Москвы. Численность также была мала. В августе стало очевидно, что для одновременного продвижения на Киев и на Москву сил не хватало. Танковые дивизии, которые должны были двигаться в сторону советской столицы, вынуждены были вступить в битву за Киев, в которой Красная армия потеряла 665 тысяч бойцов.

В то же самое время пехотные дивизии, которые должны были под Ельней (южнее Смоленска) прикрывать операцию под Киевом, столкнулись с большими проблемами при обороне собственных позиций. Впервые с начала этой войны в немецких фронтовых сводках было упомянуто словосочетание «обратное движение» - иносказательное обозначение отступления.

Лёгкий немецкий танк времён Второй мировой войны Panzer II

В конце сентября у немецкого командования оставалось всего два варианта дальнейших действий: либо срочно готовиться к зиме, либо незамедлительно начинать наступление на Москву. Немецким войскам пришлось вновь в течение нескольких дней предпринять многокилометровый бросок в сторону советской столицы. Но потом погода испортилась, и слякоть сделала невозможным любое продвижение вперед. А вскоре и вовсе началась зима, и 5 декабря советская армия перешла в контрнаступление.

Но даже погодные условия и численное превосходство Красной армии лишь отчасти объясняют провал Вермахта. Как уже несколькими месяцами ранее, мечта о блицкриге обернулась кошмаром. В принципе, немецкие войска стали жертвой собственного самовнушения, уверовав в то, что после триумфального похода на Францию в 1940 году они способны на все.

Смесь высокомерия и предательства

При этом скоротечность Западного похода была случайной. Генерал Эрих фон Манштейн спланировал рискованный танковый прорыв через Арденнские горы. Гитлер, несмотря на возражения многих членов штаба, реализовал этот проект. Остальное обеспечила геббельсовская служба пропаганды, заявившая, что неожиданная «молниеносная победа» стала возможна благодаря продуманной военной концепции.

На самом же деле Третий рейх располагал весьма ограниченными ресурсами. Его промышленность не была готова к войне. Проблемы были и с топливным обеспечением, и с производственными мощностями, и с технологиями. Свою роль сыграл и тот факт, что Германия одновременно вела войну против Великобритании, до победы в которой тоже было еще далеко.

Однако в Берлине были свежи воспоминания о Первой мировой войне, когда немецким войскам удалось завоевать огромные территории, в то время как на западе стороны «скатились» к позиционной войне. Эти воспоминания в сочетании с идеологической подготовкой запланированной Восточной кампании породили некую смесь из высокомерия и презрения к советской армии, которую немцы не считали за полноценного противника.

Первые успехи, казалось, подтверждали правоту немецкого командования. Так, зимнее обмундирование было оставлено на складах в Польше, потому что Восточная кампания должна была быть окончена еще до наступления осени. Когда же эти ожидания не оправдались, оказалось, что немецким войскам не хватало в буквальном смысле всего, чего только могло бы не хватать. Силы Вермахта застряли в тысяче километров от границы перед лицом превосходящего их по всем статьям противника. У солдат, которые должны были завоевать Москву, на деле не оказалось при себе даже перчаток.

Оригинал публикации: Warum scheiterte der „Blitzkrieg“ gegen Russland?

Опубликовано: 24/06/2013 17:25

Забытая битва под Москвой
 

http://inosmi.ru/inrussia/20050512/219526.html
("Kaleva", Финляндия)

12/05/2005

Войска нацистской Германии были остановлены у ворот Москвы. Из-за ошибочных выводов Сталина самая грандиозная битва Второй мировой неоправданно забыта.

Первоклассники Миша и Илья, ученики 1'б' класса средней школы поселка Ленино хотели побыстрее избавиться от цветов, сложив их на гранитные блоки, обрамляющие Вечный огонь. Учительница же настоятельно потребовала от озорников отнести красные гвоздики к памятному знаку в честь героев-сибиряков, что расположен за самим Вечным огнем. Ребята сделали все, что велела учительница, и довольно быстро.

Девочки же, преклонив колени, выполнили почетное поручение, положив гвоздики к Вечному огню уже окруженному морем цветов. Громкий голос наставницы собирает ребят в организованные ряды у монумента.

По знаку учительницы дети начинают петь песню о вечном огне, громко и с чувством. А увековеченные в камне сибиряки сурово смотрят в сторону противника, сжимая в руках винтовки и противотанковые гранаты.

Скульптурная группа, созданная недавно на средства нефтегиганта ЮКОС и других богатых российских фирм с финансовой поддержкой государства, напоминает годы социализма. В изображении солдат безграничный патриотизм и неистребимый боевой дух. И это наглядно подчеркивается создателями монумента.

Ленино находится в 40 километрах от сердца Москвы - Кремля. Мало кто слышал о существовании этого села, хотя и здесь шли кровавые бои во время битвы под Москвой - пожалуй, самой важной в годы Второй мировой.

Немецкие войска, правда, продвинулись на других участках фронта ближе к Москве: их передовые части были окончательно остановлены в 25 километрах от центра столицы. Но самые кровопролитные бои были здесь, после того, как враг прорвал фронт в районе Брянска и Вязьмы.

Сенсационность наносить вред ветеранам

Молодая учительница истории Ирина Мамаева недовольна тем, что в современных кинофильмах о войне русские солдаты на фронте все время выпивают. 'Для чего это надо показывать?', - задает она искренний вопрос.

В России сейчас в любом событии необходимо раскопать сенсацию. Даже героев войны не оставляют в покое. Ирина Мамаева считает, что сегодня требуется патриотичность для объединения разобщенного народа. И в этом благородном деле не поможет сенсационный рассказ о постоянном повальном пьянстве на фронте.

В музейной зоне Ленино молодые парни залезают на танк. Слышен звон разбитой о металл пивной бутылки и пиво покрывает башню танка как пена шампанского при спуске корабля на воду. Молодой человек ругается: он не донес бутылку до цели, и она случайно разбилась.

Говорят, что молодые русские - патриоты. Но не настолько, чтобы идти служить в армию по призыву. Командование осознает существование проблемы, и Минобороны проводит мероприятия по сокращению числа солдат срочной службы.

Пожилой полковник, работник института военной истории Министерства обороны (России) Борис Невзоров недоволен этим. Во время войны в армию были призваны миллионы людей. Сейчас в армии служит примерно миллион, и с годами число призывников сокращается.

Миллион погибших под Москвой

Борис Невзоров преподавал в широко известной Военной академии им. Фрунзе. Он сразу же припомнил, что в ней обучался финн, полковник Сюрья. Он вспомнил также фамилии Кангаспунта, Аалтонен и Тимонен. Миллионы людей участвовали во Второй мировой войне, и ее события изучаются во всем мире. Тем не менее, по словам Невзорова, постоянно отыскиваются новые интересные факты. Так, по последним данным, самые большие сражения шли не в Берлине, под Курском, в Сталинграде или у стен Ленинграда.

'Это было сражение за Москву!' - заявляет он решительно. У него в запасе целый набор фактов для подтверждения своей мысли. Они напечатаны в вышедшей совсем недавно книге, которую он и достает из коричневого портфеля. Почти автоматически она раскрывается в том разделе со статистикой.

А статистические данные свидетельствуют неоспоримо, что в битве за Москву участвовало 7 миллионов солдат: 4,7 миллиона советских и 2,3 миллиона - немецких. Это на три миллиона больше, чем в Сталинграде, под Курском или в Берлине. И на сто тысяч больше, чем было у всех других союзников на других фронтах вместе взятых.

Потери также огромны. В битве погибло 514 000 советских солдат и 140 000 немецких. Если прибавить гибель гражданского населения, то число потерь доходит почти до миллиона, а это больше, чем в Сталинграде или в Берлине, и больше, чем потери союзников на всех фронтах за все шесть лет войны.

Сталин совершал ошибки

Можно было предположить, что такая грандиозная битва за столицу СССР входит в число тех боев, которые широко известны по материалам советской пропаганды - Сталинград, Курск, Ленинград и Берлин. Тем более что битву выиграли советские солдаты. Да еще нельзя забывать, что это была действительно первая победа советского оружия над немцами. Но нет. Она замалчивалась. И сейчас о ней стараются не говорить на официальном уровне.

Почему? Жестикулируя, Борис Невзоров приятным голосом разъясняет причины. Военное руководство во главе со Сталиным попросту наделало много ошибок при организации обороны Москвы. Для Германии было очень важным быстро дойти до Москвы и взять ее: со взятием Кремля война была бы уже якобы и выиграна!

Этого в Кремле не понимали. Сталин и Ставка концентрировали силы на шоссе, ведущих на Минск и Варшаву, но немцы ударили в другом месте. Сталин задерживал начало организации обороны, мобилизацию сил и их концентрацию под Москвой, резервы распылялись по разным фронтам. Поэтому в самом начале битвы за Москву фронт трещал по швам.

Ветеран хотел бы открыть памятник

В городе Истра, недалеко от Ленино, в подъезде многоэтажного дома, каких много сохранилось со времен СССР, темно даже днем. Запах жареного сала повсюду. На четвертом этаже дома, в котором нет лифта, проживает ветеран войны Семен Сафонов со своей супругой Ириной Иосифовной.

Вся страна и супруги Сафоновы готовятся отметить 60-е Победы. Но у них еще один юбилей в эти дни - 60 лет со дня начала совместной жизни. Они сыграли свадьбу вскоре после того, как раненый в боях за Берлин Семен вернулся домой.

Семен Сафонов не стыдится, когда говорит, что он - коммунист. Он сражался в годы войны за Родину и за Сталина. Ему было 20 лет, когда, прервав учебу, он пошел по призыву защищать Москву.

Он воевал в Бородино - это историческое место, где войска Наполеона, направлявшиеся в Москву, нанесли в свое время поражение русским. Гитлеровским войскам это не удалось, но (в 1812 году) армия Наполеона вошла в Москву. Однако была вынуждена покинуть ее с позором.

Бывший танкист Сафонов приносит из прихожей свой пиджак. Он тяжелый как снаряд противотанковой пушки - весь в орденах и медалях.

'Они вошли бы в Москву, если бы их не остановили', - говорит ветеран и рассказывает о борьбе военных курсантов под столицей. Задержав продвижение противника на несколько дней, они дали возможность собрать резервы.

'Мы не были экипированы и хорошо вооружены. Много наших погибло у Бородино. Это было ужасно. Было страшно впервые смотреть врагу в глаза. Но мы продержались до подхода свежих частей'.

После передачи подкреплению позиций курсанты, оставшиеся в живых, были отправлены обратно на учебу. На фронт Сафронов попал снова в 1943 году, под Курск, потом были Украина, Польша и Берлин.

'Памятник Сталину надо открыть', - говорит Сафонов.

Что касается необоснованных репрессий, коснувшихся граждан своей же страны, руководителем которой был Сталин, то ветеран считает так: 'Тогда было такое время, надо было быть бдительным'.

__________________________________________________ __________

Генерал-полковнику Анатолию Хюпенену надоело разъяснять спрашивающим происхождение своей фамилии

Москва. 77-летний генерал-полковник Анатолий Хюпенен (Hyponen) озабочен состоянием мощи российской армии. Хотя положение не из блестящих, он верит, что армии пока в состоянии ответить на любой вызов.

Но военные действия против США были бы сверхтяжелыми, это генерал признает. Российские войска на такое не способны, хотя на их вооружении есть мощные ракеты и способная летать и сражаться авиация.

'Два-три года назад положение армии было вообще на грани катастрофы. Сегодня - легче, но уровень, который был в СССР в его лучшие годы, утрачен', - говорит служивший в частях военно-воздушной обороны Советского Союза генерал Хюпенен.

Проблемы вызваны недостаточным финансированием, что отражается на боеспособности. 'Деньги находятся, правда, на покупку футбольного клуба', - говорит он, намекая на вложения российских олигархов в развитие английских футбольных команд.

Он получил фамилию по ошибке

Вопрос о будущем армии России во многом зависит, по мнению Хюпенена, от того, как будет развиваться наука, и насколько военная промышленность будет готова соответствовать техническим требованиям. Но в армии есть и другие проблемы.

'К чему приведет низкая зарплата офицеров, которую они зачастую получают с опозданием и большими задержками, да и проблемы с жильем'.

Анатолий Хюпенен был вынужден всю жизнь объяснять происхождение столь странно звучащей для русского уха фамилии. Он родом из Ленинградской области и носит фамилию отца, который получил ее, в свою очередь, по ошибке.

'У отца была неправильная фамилия, которую он унаследовал от своего отчима. Отцу исполнился всего годик, когда его мама вышла снова замуж за ингерманландца (этнического российского финна). Так фамилия перешла к отцу, а потом и ко мне. Мама была русской, и ее фамилия была Машилкина', - разъясняет Хюпенен.

Эту историю он много раз рассказывал, аж надоедало, особенно при перемещении вверх по армейской иерархической лестнице. Это и понятно: его считали ингерманландцем (финном), и семья была выслана (как неблагонадежная) весной 1942 года из Ленинграда во время немецкой блокады на Алтай.

Тогда высылали всех неблагонадежных: немцев и финнов. В пути младший брат Анатолия Хюпенена заболел, и его сняли с поезда. Брат пропал. Его следы не отыскались и после войны. Анатолий тоже заболел. Его разлучили с матерью и отправили в больницу.

День Победы проведу на земле

После выхода из больницы он самостоятельно добрался до Бийска, куда должны были отправить маму. Но ее он не нашел и попал в детский дом. Мама разыскала сына спустя полгода.

После войны Анатолий Хюпенен уже знал, что станет военным.

Он был принят в артиллерийское училище в Ленинграде, и стал со временем командующим противовоздушной обороной СССР. Он вышел в отставку в последние недели существования СССР в конце 1991 года.

Отец Анатолия Хюпенена участвовал в Зимней войне, развязанной Сталиным. Он был в частях так называемой народной армии, подчинявшейся правительству во главе с финном-коммунистом Отто-Вилле Куусиненом.

Специалист в области противовоздушной обороны Анатолий Хюпенен был два года советником во Вьетнаме. Он обучал солдат коммунистического правительства Северного Вьетнама военному мастерству: а точнее - сбивать американские самолеты. Вернувшийся только что с празднования 30-летия окончания военных действий во Вьетнаме он с гордостью вспоминает то время.

'В декабре 1972 года, начиная с 18 числа и по 30-е, был сбит 81 американский самолет, из них 34 - известные бомбардировщики В-52. Американцы использовали самые современные на тот момент технологии: бомбы с лазерным наведением и приборы, выводящие из строя локаторы (вьетнамцев). Но противовоздушная оборона Вьетнама была на уровне'.

Он подчеркивает, что советские специалисты только обучали вьетнамцев, которые сами воевали, правда, в основном советским оружием.

'Говорят, что население России патриотично, но его и сравнить нельзя с вьетнамцами. Их можно было победить в войне. Но подчинить их невозможно. По этой причине США и проиграли ту войну'.

Битва за Москву: как Гитлер едва не одержал победу над Сталиным
 

http://inosmi.ru/world/20070905/236421.html
http://beta.inosmi.ru/images/15615/90/156159043.jpg
("Newsweek", США)

05/09/2007

Битва под Москвой - самое масштабное и кровавое сражение в истории человечества - позволила переломить ход войны и сорвала планы Гитлера. Но, вопреки мнению многих, вождь СССР был на волоске от поражения.

В середине октября 1941 года большинство москвичей были убеждены, что их город скоро будет захвачен немцами. НКВД, как тогда называлась советская секретная полиция, уже напечатала первые листовки из длинной череды запланированных памфлетов. 'Товарищи! Мы оставили Москву под непрекращающимся натиском немцев, - гласили они. - Но не время лить слезы'. 'Подпольный комитет партии', от чьего имени было написано это воззвание, клялся, что Москва будет освобождена. Поскольку город все-таки выстоял, листовки, в которых допускалась возможность поражения, решили не распространять, а надежно похоронить в секретных архивах НКВД. На самом деле, большая часть информации о том, что Москва находилась на волосок от сдачи врагу - поражение, которое наверняка изменило бы ход войны - утаивалась десятилетиями, в течение которых историю сознательно искажали. Теперь об этом стало можно говорить.

Битва под Москвой, которая официально длилась с 30 сентября 1941 по 20 апреля 1942, свела лицом к лицу две гигантские армии в величайшем сражении в истории человечества. В этой битве были задействованы семь миллионов человек - вдвое больше, чем в Сталинградской битве, которую многие ошибочно считают самым кровопролитным сражением Второй мировой войны. Потери были в два раза выше, чем под Сталинградом: в ходе битвы за Москву 2,5 миллионов человек расстались с жизнью, пропали без вести, попали в плен или получили тяжелые ранения, из них потери советской стороны составили 1,9 миллионов человек.

Впервые Красной Армии удалось остановить блицкриг Гитлера и развеять его мечту о быстрой победе над Советским Союзом. Это поражение также явилось первым признаком того, что Германия может проиграть эту войну. По словам Фабиана фон Шлабендорфа (Fabian von Schlabrendorff), германского офицера, который в последствии участвовал в заговоре против Гитлера, эта битва разрушила 'миф о непобедимости немецкого солдата'. И, тем не менее, сегодня, битва за Москву, почти предана забвению.

Что не случайно. Любое достоверное описание битвы под Москвой может оказаться пагубным для советской версии 'Великой отечественной войны'. В этом 'продезинфицированном' варианте истории, еще более приукрашенном в эпоху президента Владимира Путина, Иосиф Сталин предстает военным гением, а его народ - героически сплоченным перед лицом немецких захватчиков. ( Не случайно о Сталине начинают говорить плохо, когда в России происходит либерализация, а, когда в стране начинают закручивать гайки, его популярность растет). А ведь именно сталинские промахи, некомпетентность и жестокость позволили немецким войскам подойти к пригородам Москвы, и в ходе наступления уничтожить и взять в плен большое количество советских солдат и офицеров.

Когда началась война, Борис Виденский был курсантом в Подольском военном училище, ему посчастливилось остаться в живых, после того, как их, фактически неподготовленных, отправили сражаться против наступающих на Москву немцев. Позже он стал старшим научным сотрудником в московском Институте военной истории. Уже будучи на пенсии, он рассказывал, что после войны легендарный полководец Красной Армии маршал Георгий Жуков приказал своему заместителю приблизительно оценить потери его войск под Москвой. Когда заместитель показал ему цифры, Жуков моментально рявкнул: 'Спрячь это и никому не показывай!'.

Смущало не количество человеческих жертв: в конце концов, Сталин всегда относился к своим солдатам - как в прочем и ко всем людям - как к расходному материалу. Он, не моргнув глазом, посылал миллионы на верную смерть. Тревожным оказался тот факт, что хотя одни с самого начала сражались геройски, сотни тысяч других сдавались в плен в момент наивысшей опасности для страны. Многие гражданские поддались панике, занимались мародерством и другими незаконными делами, о которых в сталинском полицейском государстве и помыслить было невозможно. Не удивительно, что советские историки предпочитали быстро пролистывать эти страницы и подробно останавливались на других сражениях.

Москвичи, которые еще помнят 16 октября 1941 года, день, когда все были уверены, что немцы вот-вот войдут в город, до сих пор с удивлением говорят о том времени. Дмитрий Сафонов, работавший на подмосковном артиллерийском заводе, который готовили к эвакуации на Урал, однажды вернулся в город, чтобы забрать кое-какие личные вещи. 'Казалось, вся Москва неслась куда-то', - вспоминает он. Автомобили и грузовики были доверху нагружены личным имуществом, а на железнодорожной станции Сафонов увидел валяющиеся чемоданы, мешки, одежду, лампы, даже пианино, брошенные людьми, которые пытались погрузиться в любое способное двигаться транспортное средство. Железнодорожные платформы были битком набиты людьми. 'Я с трудом узнал город', - сказал Дмитрий.

Мародеры грабили продовольственные магазины, заводские рабочие бастовали, разъяренные толпы преграждали дорогу тем, кто пытался бежать из города в автомобилях, вытаскивали их оттуда, избивали и грабили. Другие москвичи срывали плакаты с изображениями Маркса и Ленина и выбрасывали их вместе с прочей коммунистической пропагандой в мусорные баки. Ранее это было бы страшным преступлением, но в то время, никто не обеспечивал надлежащее поведение горожан. Толстые клубы черного дыма валили из труб здания на Лубянке, штаб-квартиры НКВД - секретная полиция в спешке сжигала документы. Большинство членов советского правительства, вместе с иностранными дипломатами и журналистами незадолго уже были эвакуированы в Куйбышев, город на Волге, расположенный в 600 милях от Москвы, который должен был стать новым опорным пунктом для правительства, после того, как столица окажется в руках врага. Планировалось, что Сталин присоединится к ним через несколько дней. Спецпоезд уже стоял под парами, в полной готовности находились и Дуглас DC-3, личный самолет вождя, а также еще три самолета на случай, если придется покидать город в более спешном порядке.

Именно политика Сталина и его грубые просчеты привели к этой катастрофической ситуации. Его широкомасштабные чистки в Красной Армии в 1937 и 1938 годах лишили армию большинства опытных офицеров. Одной из первых жертв стал маршал Михаил Тухачевский, аристократ, военачальник Красной Армии, который предупреждал, что Германия может напасть без объявления войны, и Россия окажется втянутой в затяжной и кровопролитный конфликт. 'Вы что, советскую власть запугать хотите?', - спросил Сталин. По приказу советского диктатора Тухачевского пытали, а затем расстреляли по сфабрикованному обвинению в участии в заговоре с целью осуществления государственного переворота при помощи немецких фашистов. Многих офицеров высшего командного состава ждала та же участь.

Сталин, после того как 23 августа 1939 года заключил с Гитлером советско-нацистский пакт о ненападении, перестал обращать внимание на бесчисленные предупреждения со стороны его собственных разведчиков и западных государств о том, что немцы в скором времени нападут на СССР. Сталин не разрешал своим военачальникам приводить войска в боевую готовность, что позволило немцам в начале войны одерживать победу за победой. Захватчики убили и взяли в плен большое число военнослужащих Красной Армии, в их руки попали тайники с оружием, обустроенные в приграничной зоне. В результате многие советские военные части посылались в бой без оружия. Илья Дружинников, иллюстратор книг, вспоминает, что когда его отправили на фронт, в его роте на десять человек приходилось только одно ружье. Это означало, что невооруженные солдаты не сводили глаз с каждого вооруженного, чтобы, когда он упадет, забрать его оружие себе.

Сталина в конечном итоге спасло то, что ошибки Гитлера оказались еще грубее. Немецкий диктатор направил свои войска в Россию в конце июня 1941 года, не снабдив их зимней одеждой: фюрер был убежден, что они одержат победу до наступления зимы. В середине июля немецкие войска вели бои в смоленской области, и генералы вермахта, например, командующий танковой армией Гейнц Гудариан, хотели продолжать продвижение на восток к Москве, которая находилась всего в 230 милях от них. Но Гитлер приказал им повернуть на юг и сначала завоевать Украину. Они повиновались, и в результате ценное время было упущено. Когда 30 сентября немецкая армия начала проводить операцию 'Тайфун' по захвату Москвы, дороги развезло из-за дождей, а затем наступили холода. Немцы укутывались в любую одежду, которую им удавалось украсть у гражданского населения, и все равно они замерзали - их тела зачастую складывали 'в поленницу', как дрова, и оставляли до весны, когда их можно будет похоронить.

Сопротивление, оказываемое советскими войсками, значительно окрепло. Настойчивое желание Гитлера сразу же установить царство террора на оккупированных советских территориях и безжалостное обращение с советскими военнопленными, большинство их которых погибло, сыграли на руку Сталину и помогли поднять боевой дух в армии. Но Сталин не желал ничего пускать на самотек. Были сформированы заградительные отряды, которые следовали за Красной Армией. Им был отдан приказ расстреливать любого солдата, который попытается дезертировать. Отсрочка в наступлении немцев на Москву предоставила Сталину возможность перебросить 400 000 военных из Сибири на защиту Москвы, что он и сделал, как только убедился в том, что Япония не нападет на СССР с востока. Эти части, в полном зимнем обмундировании, вскоре начали одерживать победы над обессилевшими, изнуренными и замерзающими немцами.

16 октября, во время пика паники в Москве, Сталин еще не был уверен в подобном исходе. Один офицер ВВС видел, как он сидел за рабочим столом и беспрестанно повторял: 'Что нам делать? Что нам делать?'. Два дня спустя советский вождь отправился на железнодорожную станцию, где его ждал спецпоезд. Павел Сапрыкин, который работал в бригаде, подготавливавшей поезд к путешествию, в старости вспоминал, что видел, как Сталин подошел к своему вагону, а затем стал ходить взад и вперед по перрону. В вагон он так и не сел. Он уехал со станции. Это оказалось судьбоносным решением, доказывающим, что не все было потеряно.

Приняв решение остаться в Москве, Сталин неожиданно вновь взял бразды правления в свои руки и вернулся к своей проверенной тактике - использованию грубой силы. 19 октября в Москве было введено осадное положение, и части НКВД получили приказ стрелять в мародеров и любых подозрительных лиц. Оставшиеся в живых члены этих патрулей, например, Евгений Ануфриев, с большой осторожностью рассказывают о том, как именно они выполняли поставленные перед ними задачи. 'Мы получили странный приказ расстреливать шпионов и дезертиров на месте, - говорит Евгений. - Но мы не понимали, как нам определять, кто шпион, а кто - нет'. Многие москвичи были расстреляны, зато мародерство и беспорядки прекратились.

Но память о нарушениях законности и порядка, о том, что Москва оказалась на волосок от падения, до наших дней являются щекотливой темой. В официальной версии событий никогда не упоминаются сталинские ошибки. И нигде Вы не найдете признания, что если бы Гитлер не совершил еще более страшных ошибок, Сталин не смог бы спасти свою столицу, и, вполне возможно, никогда бы не одержал окончательную победу.

Русский солдат глазами гитлеровцев
 

http://www.istpravda.ru/digest/9056/
http://www.istpravda.ru/upload/ibloc...07b4c642b3.jpg
Слава русского оружия не знает границ. Русский солдат вытерпел то, что никогда не терпели и не вытерпят солдаты армий других стран. Этому свидетельствуют записи в мемуарах солдат и офицеров вермахта, в которых они восхищались действиями Красной Армии.
Русский солдат глазами гитлеровцев
«Близкое общение с природой позволяет русским свободно передвигаться ночью в тумане, через леса и болота. Они не боятся темноты, бесконечных лесов и холода. Им не в диковинку зимы, когда температура падает до минус 45. Сибиряк, которого частично или даже полностью можно считать азиатом, еще выносливее, еще сильнее...Мы уже испытали это на себе во время Первой мировой войны, когда нам пришлось столкнуться с сибирским армейским корпусом»
"Для европейца, привыкшего к небольшим территориям, расстояния на Востоке кажутся бесконечными... Ужас усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах."

«Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его способность ие дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление. Таков русский солдат, которого мы узнали и к которому прониклись уважением еще четверть века назад».

«Нам было очень трудно составить ясное представление об оснащении Красной Армии... Гитлер отказывался верить, что советское промышленное производство может быть равным немецкому. У нас было мало сведении относительно русских танков. Мы понятия не имели о том, сколько танков в месяц способна произвести русская промышленность.

Трудно было достать даже карты, так как русские держали их под большим секретом. Те карты, которыми мы располагали, зачастую были неправильными и вводили нас в заблуждение.

О боевой мощи русской армии мы тоже не имели точных данных. Те из нас, кто воевал в России во время Первой мировой войны, считали, что она велика, а те, кто не знал нового противника, склонны были недооценивать ее».

«Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои. Там, где дорог не было, русские в большинстве случаев оставались недосягаемыми. Они всегда пытались прорваться на восток... Наше окружение русских редко бывало успешным».

«От фельдмаршала фон Бока до солдата все надеялись, что вскоре мы будем маршировать по улицам русской столицы. Гитлер даже создал специальную саперную команду, которая должна была разрушить Кремль. Когда мы вплотную подошли к Москве, настроение наших командиров и войск вдруг резко изменилось. С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало...»

Начальник штаба 4-ой армии вермахта генерал Гюнтер Блюментрит: «Русские не сдаются. Взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь открывают огонь...» «С изумлением мы наблюдали за русскими. Им, похоже, и дела не было до того, что их основные силы разгромлены...» «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Нескольким счастливчиикам удалось обзавестись русским обмундированием...» «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Мы все тут сдохнем!.. »
http://www.istpravda.ru/upload/media...90d5431ab2.jpg
Из воспоминаний немецких солдат

«Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой. Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость... »

Генерал-полковник (позднее - фельдмаршал) фон Клейст: «Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются нам в плен, а после того как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию; или раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат».

Генерал фон Манштейн (тоже будущий фельдмаршал): «Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». (Запись от 24 июня.) «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека... Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей ит.п.в плен сдаются немногие». (29 июня.) «Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленных». (4 июля)

Дневник генерала Гальдера: «Своеобразие страны и своеобразие характера русских придает кампании особую специфику. Первый серьезный противник.»

Фельдмаршал Браухич (июль 1941 года): «Примерно сотня наших танков, из которых около трети были T-IV, заняли исходные позиции для нанесения контрудара. С трех сторон мы вели огонь по железным монстрам русских, но все было тщетно... Эшелонированные по фронту и в глубину русские гиганты подходили все ближе и ближе. Один из них приблизился к нашему танку, безнадежно увязшему в болотистом пруду. Безо всякого колебания черный монстр проехался по танку и вдавил его гусеницами в грязь. В этот момент прибыла 150-мм гаубица. Пока командир артиллеристов предупреждал о приближении танков противника, орудие открыло огонь, но опять-таки безрезультатно. Один из советских танков приблизился к гаубице на 100 метров. Артиллеристы открыли по нему огонь прямой наводкой и добились попадания - все равно что молния ударила. Танк остановился. «Мы подбили его», - облегченно вздохнули артиллеристы. Вдруг кто-то из расчета орудия истошно завопил: «Он опять поехал!» Действительно, танк ожил и начал приближаться к орудию. Еще минута, и блестящие металлом гусеницы танка словно игрушку впечатали гаубицу в землю. Расправившись с орудием, танк продолжил путь как ни в чем не бывало. »

Командир 41-го танкового корпуса вермахта генералом Райнгарт: «Храбрость - это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся.»
http://www.istpravda.ru/upload/media...fd676cd216.jpg
Вечер 21 июня

Вспоминает унтер-офицер Гельмут Колаковски: «Поздним вечером наш взвод собрали в сараях и объявили: «Завтра нам предстоит вступить в битву с мировым большевизмом». Лично я был просто поражен, это было как снег на голову, а как же пакт о ненападении между Германией и Россией? Я все время вспоминал то выпуск «Дойче вохеншау», который видел дома и в котором сообщалось о заключенном договоре. Я не мог и представить, как это мы пойдем войной на Советский Союз». Приказ фюрера вызвал удивление и недоумение рядового состава. «Можно сказать, мы были огорошены услышанным, – признавался Лотар Фромм, офицер-корректировщик. – Мы все, я подчеркиваю это, были изумлены и никак не готовы к подобному». Но недоумение тут же сменилось облегчением избавления от непонятного и томительного ожидания на восточных границах Германии. Опытные солдаты, захватившие уже почти всю Европу, принялись обсуждать, когда закончится кампания против СССР. Слова Бенно Цайзера, тогда еще учившегося на военного водителя, отражают общие настроения: «Все это кончится через каких-нибудь три недели, нам было сказано, другие были осторожнее в прогнозах – они считали, что через 2–3 месяца. Нашелся один, кто считал, что это продлится целый год, но мы его на смех подняли: «А сколько потребовалось, чтобы разделаться с поляками? А с Францией? Ты что, забыл?»

Но не все были столь оптимистичны. Эрих Менде, обер-лейтенант из 8-й силезской пехотной дивизии, вспоминает разговор со своим начальником, состоявшийся в эти последние мирные минуты. «Мой командир был в два раза старше меня, и ему уже приходилось сражаться с русскими под Нарвой в 1917 году, когда он был в звании лейтенанта. «Здесь, на этих бескрайних просторах, мы найдем свою смерть, как Наполеон», - не скрывал он пессимизма... Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии».

В 3 часа 15 минут передовые немецкие части перешли границу СССР. Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер вспоминает: «В самый первый день, едва только мы пошли в атаку, как один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась война и все связанные с ней ужасы».
http://www.istpravda.ru/upload/media...29b5c4a50e.jpg
22 июня, Брест

Захват Брестской крепости был поручен 45-й пехотной дивизии вермахта, насчитывавшей 17 тысяч человек личного состава. Гарнизон крепости - порядка 8 тысяч. В первые часы боя посыпались доклады об успешном продвижении немецких войск и сообщения о захвате мостов и сооружений крепости. В 4 часа 42 минуты «было взято 50 человек пленных, все в одном белье, их война застала в койках». Но уже к 10:50 тон боевых документов изменился: «Бой за овладение крепостью ожесточенный - многочисленные потери». Уже погибло 2 командира батальона, 1 командир роты, командир одного из полков получил серьезное ранение.

«Вскоре, где-то между 5.30 и 7.30 утра, стало окончательно ясно, что русские отчаянно сражаются в тылу наших передовых частей. Их пехота при поддержке 35–40 танков и бронемашин, оказавшихся на территории крепости, образовала несколько очагов обороны. Вражеские снайперы вели прицельный огонь из-за деревьев, с крыш и подвалов, что вызвало большие потери среди офицеров и младших командиров».

«Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов, из канализационных труб и других временных укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли».

Сводка Верховного командования вермахта (ОКВ) за 22 июня сообщала: «Создается впечатление, что противник после первоначального замешательства начинает оказывать все более упорное сопротивление». С этим согласен и начальник штаба ОКВ Гальдер: «После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям».

Для солдат 45-й дивизии вермахта начало войны оказалось совсем безрадостным: 21 офицер и 290 унтер-офицеров (сержантов), не считая солдат, погибли в ее первый же день. За первые сутки боев в России дивизия потеряла почти столько же солдат и офицеров, сколько за все шесть недель французской кампании.
http://www.istpravda.ru/upload/media...4da7c3aa17.jpg
«Котлы»

Самыми успешными действиями войск вермахта были операцию по окружению и разгрому советских дивизий в «котлах» 1941-го года. В самых крупных из них – Киевском, Минском, Вяземском – советские войска потеряли сотни тысяч солдат и офицеров. Но какую цену за это заплатил вермахт?

Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии: «Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения, русские стойко оборонялись».

Автор книги пишет: «Опыт польской и западной кампаний подсказывал, что успех стратегии блицкрига заключается в получении преимуществ более искусным маневрированием. Даже если оставить за скобками ресурсы, боевой дух и воля к сопротивлению противника неизбежно будут сломлены под напором громадных и бессмысленных потерь. Отсюда логически вытекает массовая сдача в плен оказавшихся в окружении деморализованных солдат. В России же эти «азбучные» истины оказались поставлены с ног на голову отчаянным, доходившим порой до фанатизма сопротивлением русских в, казалось, безнадежнейших ситуациях. Вот поэтому половина наступательного потенциала немцев и ушла не на продвижение к поставленной цели, а на закрепление уже имевшихся успехов».

Командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок, в ходе операции по уничтожению советских войск в Смоленском «котле» писал об их попытках вырваться из окружения: «Весьма значимый успех для получившего такой сокрушительный удар противника!». Кольцо окружения не было сплошным. Два дня спустя фон Бок сокрушался: «До сих пор не удалось заделать брешь на восточном участке Смоленского котла». Той ночью из окружения сумели выйти примерно 5 советских дивизий. Еще три дивизии прорвались на следующий день.

Об уровне немецких потерь свидетельствует сообщение штаба 7-й танковой дивизии, что в строю осталось всего 118 танков. 166 машин было подбито (хотя 96 подлежали ремонту). 2-я рота 1-го батальона полка «Великая Германия» всего за 5 дней боев на удержание линии Смоленского «котла» потеряла 40 человек при штатной численности роты в 176 солдат и офицеров.

Постепенно менялось и восприятие войны с Советским союзом у рядовых немецких солдат. Безудержный оптимизм первых дней боев сменился осознанием того, что «что-то идет не так». Потом пришли безразличие и апатия. Мнение одного из немецких офицеров: «Эти огромные расстояния пугают и деморализуют солдат. Равнины, равнины, конца им нет и не будет. Именно это и сводит с ума».

Постоянное беспокойство доставляли войскам и действия партизан, число которых росло по мере уничтожения «котлов». Если поначалу их количество и активность были ничтожны, то после окончания боев в киевском «котле» число партизан на участке группы армий «Юг» значительно возросло. На участке группы армий «Центр» они взяли под контроль 45% захваченных немцами территорий .

Кампания, затянувшаяся долгим уничтожением окруженных советских войск, вызывала все больше ассоциаций с армией Наполеона и страхов перед русской зимой. Один из солдат группы армий «Центр» 20 августа сетовал: «Потери жуткие, не сравнить с теми, что были во Франции». Его рота, начиная с 23 июля, участвовала в боях за «танковую автостраду № 1». «Сегодня дорога наша, завтра ее забирают русские, потом снова мы, и так далее». Победа уже не казалась столь недалекой. Напротив, отчаянное сопротивление противника подрывало боевой дух, внушало отнюдь не оптимистические мысли. «Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы! Никогда не знаешь, что от них ожидать. И откуда у них только берутся танки и все остальное?!»

За первые месяцы кампании была серьезно подорвана боеспособность танковых частей группы армий «Центр». К сентябрю 41-го 30% танков были уничтожены, а 23% машин находились в ремонте. Почти половина всех танковых дивизий, предусмотренных для участия в операции «Тайфун», располагали лишь третью от первоначального числа боеготовых машин. К 15 сентября 1941 года группа армий «Центр» располагала в общей сложности 1346 боеготовыми танками, в то время как на начало кампании в России эта цифра составляла 2609 единиц.

Потери личного состава были не менее тяжелыми. К началу наступления на Москву немецкие части лишились примерно трети офицерского состава. Общие потери в живой силе к этому моменту достигли примерно полумиллиона человек, что эквивалентно потере 30 дивизий. Если же учесть, что только 64% от общего состава пехотной дивизии, то есть 10840 человек, являлись непосредственно «бойцами», а остальные 36% приходились на тыловые и вспомогательные службы, то станет ясно, что боеспособность немецких войск снизилась еще сильнее.

Так ситуацию на Восточном фронте оценил один из немецких солдат: «Россия, отсюда приходят только дурные вести, и мы до сих пор ничего не знаем о тебе. А ты тем временем поглощаешь нас, растворяя в своих неприветливых вязких просторах».
http://www.istpravda.ru/upload/media...32192a1e66.jpg
О русских солдатах

Первоначальное представление о населении России определялось немецкой идеологией того времени, которая считала славян «недочеловеками». Однако опыт первых боев внес в эти представления свои коррективы. Генерал-майор Гофман фон Вальдау, начальник штаба командования люфтваффе через 9 дней после начала войны писал в своем дневнике: «Качественный уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его массовый характер не соответствуют нашим первоначальным предположениям». Подтверждением этого стали первые воздушные тараны. Кершоу приводит слова одного полковника люфтваффе: «Советские пилоты – фаталисты, они сражаются до конца без какой-либо надежды на победу и даже на выживание, ведомые либо собственным фанатизмом, либо страхом перед дожидающимися их на земле комиссарами». Стоит заметить, что в первый день войны с Советским Союзом люфтваффе потеряли до 300 самолетов. Никогда до этого ВВС Германии не несли таких больших единовременных потерь.

В Германии радио кричало о том, что снаряды «немецких танков не только поджигают, но и насквозь прошивают русские машины». Но солдаты рассказывали друг другу о русских танках, которые невозможно было пробить даже выстрелами в упор – снаряды рикошетили от брони. Лейтенант Гельмут Ритген из 6-й танковой дивизии признавался, что в столкновении с новыми и неизвестными танками русских: «…в корне изменилось само понятие ведения танковой войны, машины КВ ознаменовали совершенно иной уровень вооружений, бронезащиты и веса танков. Немецкие танки вмиг перешли в разряд исключительно противопехотного оружия…» Танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер: «На Восточном фронте мне повстречались люди, которых можно назвать особой расой. Уже первая атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть».

Артиллерист противотанкового орудия вспоминает о том, какое неизгладимое впечатление на него и его товарищей произвело отчаянное сопротивление русских в первые часы войны: «Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Т-26, мы тут же его щелкнули прямо из 37-миллиметровки. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета!»

Автор книги «1941 год глазами немцев» приводит слова офицера, служившего в танковом подразделении на участке группы армий «Центр», который поделился своим мнением с военным корреспондентом Курицио Малапарте: «Он рассуждал, как солдат, избегая эпитетов и метафор, ограничиваясь лишь аргументацией, непосредственно имевшей отношение к обсуждаемым вопросам. «Мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего солдата. Они не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…»

Гнетущее впечатление на наступающие войска производили и такие эпизоды: после успешного прорыва приграничной обороны, 3-й батальон 18-го пехотного полка группы армий «Центр», насчитывавший 800 человек, был обстрелян подразделением из 5 солдат. «Я не ожидал ничего подобного, – признавался командир батальона майор Нойхоф своему батальонному врачу. – Это же чистейшее самоубийство атаковать силы батальона пятеркой бойцов».

В середине ноября 1941-го года один пехотный офицер 7-й танковой дивизии, когда его подразделение ворвалось на обороняемые русскими позиции в деревне у реки Лама, описывал сопротивление красноармейцев. «В такое просто не поверишь, пока своими глазами не увидишь. Солдаты Красной Армии, даже заживо сгорая, продолжали стрелять из полыхавших домов».
http://www.istpravda.ru/upload/media...bb60cf385e.jpg
Зима 41-го

В немецких войсках быстро вошла в обиход поговорка «Лучше три французских кампании, чем одна русская». «Здесь нам недоставало удобных французских кроватей и поражало однообразие местности». «Перспективы оказаться в Ленинграде обернулись бесконечным сидением в пронумерованных окопах».

Высокие потери вермахта, отсутствие зимнего обмундирования и неподготовленность немецкой техники к боевым действиям в условиях русской зимы постепенно позволили перехватить инициативу советским войскам. За трехнедельный период с 15 ноября по 5 декабря 1941 года русские ВВС совершили 15 840 боевых вылетов, тогда как люфтваффе лишь 3500, что еще больше деморализовало противника.

В танковых войсках ситуация была аналогичной: подполковник Грампе из штаба 1-й танковой дивизии докладывал о том, что его танки вследствие низких температур (минус 35 градусов) оказались небоеготовы. «Даже башни заклинило, оптические приборы покрываются инеем, а пулеметы способны лишь на стрельбу одиночными патронами…» В некоторых подразделениях потери от обморожений достигали 70%.

Йозеф Дек из 71-го артиллерийского полка вспоминает: «Буханки хлеба приходилось рубить топором. Пакеты первой помощи окаменели, бензин замерзал, оптика выходила из строя, и руки прилипали к металлу. На морозе раненые погибали уже несколько минут спустя. Нескольким счастливчикам удалось обзавестись русским обмундированием, снятым с отогретых ими трупов».

Ефрейтор Фриц Зигель в своем письме домой от 6 декабря писал: «Боже мой, что же эти русские задумали сделать с нами? Хорошо бы, если бы там наверху хотя бы прислушались к нам, иначе всем нам здесь придется подохнуть».
http://www.istpravda.ru/upload/media...d367c8829e.jpg

________________________________________

"Сталин и заговорщики 1941 г. Поиск истины"
 

http://www.izstali.com/statii/119-zagovor1.html
Глава 1. Непонятное нападение Гитлера.
Прежде чем, рассматривать трагические события начала войны июня 1941 года, было бы уместно задаться простым и очевидным, на первый взгляд, вопросом: «Почему Гитлер решился напасть на Советский Союз?».

В силу, каких неожиданно появившихся причин, он разорвал мирный договор с нашей страной, самой же Германией, ранее нам предложенный и, в том же 1939 году, совместно с нами и подписанный?

Что же побудило его (Гитлера), менее чем через два года спустя, в 1941 году решительно двинуть на нас свои войска? Ну, то обстоятельство, что Гитлер был убежденным русофобом и антикоммунистом, еще ни о чем не говорит. Вот, например, Черчилль – тоже обладал этими нехорошими качествами, но не напал, же на нас. Могут возразить, что Черчилль это сделал, руками Гитлера и будут, отчасти, правы.

Но, нас, в данный момент, интересует, ни Британская политика с её премьер-министром, а нечто другое. Какими весомыми аргументами руководствовался г-н Гитлер, ставя своим генералам задачу по разработке плана агрессии против нашей страны?

Ведь, наша страна – это извините, не какая-то Польша или Норвегия с Данией в придачу. Она обладала огромной территорией с гигантскими запасами природных ресурсов. Была крупнейшей в Европе страной с самым большим народонаселением (около 190 млн. человек, на тот момент), к тому же, и с развитой промышленностью и сельским хозяйством. К 1941 году Советский Союз вышел на первое место в Европе и второе место в мире (после Америки, а не как следовало бы, скажем, по логике развития событий – Германии) по валовому национальному продукту, т.е. имел не просто развитое, а высокоразвитое промышленное производство. И не учитывать этот фактор Гитлер просто не имел право, как государственный деятель.

А он взял, просто напросто, да и напал. Но это же, не уровень детских игр. К тому же Гитлер никогда не был придурком, каким изображали его художники-карикатуристы и сатирики-кинематографисты во многих странах мира.
http://www.izstali.com/images/zagovor1-1.JPG
Обсуждение планов в гитлеровской ставке.

Может быть, мы были откровенно слабой страной в военном отношении? И действительно, товарищ Жуков в своих «Воспоминаниях» информировал нас, что перед войной в Красной Армии, якобы, не было, а если и было, то мало, современной боевой техники, поэтому, дескать, Гитлер и воспользовался этим нашим недостатком. Но ему ли, как начальнику Генштаба, ни знать, что это, мягко выражаясь, далеко не соответствовало истине. Получается, что он нас, читателей, просто напросто, в свое время ввел в заблуждение, заведомо преподнося нам ложную информацию.

Оказывается, у нас, на тот период, были, и самые лучшие танки (Т-34 и КВ), и артиллерия (знаменитые Грабинские пушки) плюс практически готовые для передачи в армию образцы реактивных пусковых установок «Катюша», и самолеты (ЯКи, МИГи, ЛАГи и пр.) и стрелковое оружие. Вообще, всего хватало, не стоит даже и перечислять. Главное, не с пустыми руками готовились встретить потенциального врага. Да и в количественном отношении по военной технике мы значительно превосходили Вермахт. А по ряду ее технических показателей, тоже, ни в чем не уступали немецкой. Здесь и танки, и артиллерия, и, даже, в чем-то, самолеты.

Но ведь, не к Жукову же, прислушивался Гитлер, готовя против нас агрессию? Своих авторитетных советчиков хватало. Это уже после войны, Георгий Константинович писал себе в оправдание, что мы, дескать, были слабоваты, объясняя тем самым, как бы, подоплеку нападения Германии. Да, но Гитлер-то, из чего исходил, нападая на нас?

К тому же, на удивление, выясняется, что в Германском военном руководстве по поводу нападения на нашу страну, оказывается, возникали разногласия. Представляете! – не все, оказывается, высокопоставленные немецкие генералы рвались в бой с Красной Армией.

Приведу отрывок из книги Г. Блюментрита, бывшего начальника оперативного отдела штаба группы армий «Юг». Вот что он написал о своем командующем фельдмаршале фон К.Рундштедте:

« Рундштедт с самого начала был категорически против войны с Россией. Он довольно хорошо изучил Восток еще в Первую мировую войну, и полученный опыт позволил ему сделать определенные выводы. Это была, с его точки зрения, непонятная страна с тяжелым климатом, безграничными пространствами и плохими дорогами, а русский солдат был вообще непредсказуем.

Именно поэтому Рунштедт поинтересовался у Гитлера, понимает ли тот, какой риск берет на себя, нападая на Россию…

Следует заметить, что во время Первой мировой войны Гитлер не был на Восточном фронте. Рундштедт полагал, что если бы русские хотели напасть на Германию, то они сделали бы это в тот момент, когда все немецкие армии находились на Западном фронте. Следовательно, считал он, надо заняться укреплением границы, и пусть русские решают, стоит им нападать на Германию или нет…

Кроме того, отсутствовала ясность, сильнее или слабее советские войска царской армии времен Первой мировой войны. Не оставалось сомнений лишь в том, что советская политическая система более жесткая, чем царский режим. Принцип формирования Красной армии отличался от принципа организации армии в царской России, и, не в пример царской армии, Красная армия имела современное оружие».

Разумеется, обо всем этом Гитлер, конечно же, знал, и без Рундштедта (как впрочем, и Жуков). Немецкая разведка была не худшей, по сравнению с другими разведками в мире. Не зря, Абвер «хлеб жевал»: много чего вызнал и высмотрел в нашей стране.

А будущему маршалу Жукову и разведки не требовалось, ни немецкой, ни своей, так как все данные по советскому вооружению стекались в Наркомат обороны, где Генеральный штаб, под его началом, был там составляющей структурой, а сам Георгий Константинович являлся правой рукой наркома обороны Тимошенко.

И руководитель нашего государства товарищ Сталин, тоже, в свою очередь, пытался образумить германскую военщину показав ей мощь уральских военных заводов, чтобы немцы, на всякий случай, основательно призадумались. Но удивительное дело, в своих «Застольных разговорах» фюрер это событие воспринимает с точностью наоборот:

«Что утвердило меня в решении напасть без промедления (на Советский Союз – В.М.), так это информация, которую доставила одна германская миссия, только что вернувшаяся из России (с уральских военных заводов, о чем говорилось выше – В.М.). Мне было сообщено, что один русский завод производит больше танков, чем все наши заводы, вместе взятые. Я понял, что это – предел».

Получается, что с перепуга, значит, напал на нас г-н Гитлер? Неужели у немецкого фюрера спонтанно проявилось чувство страха. Жаль, что рядом, из числа советников, не оказалось смельчаков.

Ну, то, что эти «Застольные разговоры Гитлера» относят к разряду фальшивок – не беда! Это, как раз, и подтверждает тот факт, что фальсификаторы пытаются всучить обществу просто очередную «клюкву» о причине нападения Гитлера на Советский Союз. Но, согласитесь, насколько легковесен этот аргумент. Захотел – напал! Тем более, из-за боязни. Это какое-то проявление ребячества при игре в «казаки-разбойники», а ни серьезная политика.

Что нам важно понять по факту нападения на нашу страну? Не намерения Гитлера о разгроме Советского Союза – и ежу понятно, желание видеть поверженным потенциального противника, а его, Гитлера, реальные возможности. Чем же хотел «удивить» своего противника Адольф Алоизович? Превознесенным до небес, блицкригом, где фланговые удары по противнику, с образованием «котлов», были подобны охвату удавом своей будущей жертвы, с последующим ее заглатывании и неторопливом переваривании? И это, простите, все?

Да, в количественном составе Вермахт был несколько больше Красной Армии на период нападения, но не настолько, чтобы «шапками закидать». Тем более что нами еще не была проведена полная мобилизация. Да, к нашему сожалению, в полосе наступления германских войск была их определенная кратная численность, но при грамотном оборонительном варианте – гибкой активной обороне и ее можно было «перемолоть» и приостановить.

Еще была, как нас уверяли наши военные, тот же Жуков, якобы, «внезапность» германского нападения. Но, согласитесь, не может же, она быть бесконечной, это, во-первых. А во-вторых, начальнику ли Генерального штаба говорить о внезапном нападении противника? В таком случае, получается, что он просто «прошляпил» подготовку нападения врага. Тогда надо мужественно признаться в этом, а не перекладывать вину, на того же, Сталина – дескать, тот поверил письму Адольфа Гитлера о миролюбии Германской нации.

Для Жукова желательным, видимо, был бы такой вариант развития военных событий июня 1941 года, когда сам Иосиф Виссарионович сподобился бы позвонить ему на московскую квартиру, и сообщить о начале войны, а заодно, и о принятых им своевременных ответных мерах.

Получается, что странным выглядит не только Гитлер, но и наш, бывший начальник Генерального штаба Георгий Жуков. То, понимаешь, у него вооружение «не той системы», то немцы напали не вовремя, то Сталина никак не мог разбудить и т.д. и т.п.

Но вернемся к руководителю Германии. Бытовало мнение, что ко всем прочим обстоятельствам способствовавшим нападению, Гитлер сам считал нашу страну «колоссом на глиняных ногах». Но это можно было отнести, лишь, к идеологическому штампу и использовать, только, как пропагандистский прием, не более того. Согласитесь, что все это перечисленное выше и вместе взятое, мелковато выглядит для Гитлера, как весомый аргумент для нападения на такую крупную державу, как Советский Союз.

Ведь, упомянутый ранее, фельдмаршал фон Рундштедт, противник войны с Россией, при разработке плана «Барбаросса», лично, высказывал Гитлеру еще и такое, что современного читателя должно повергнуть в смятение. По-моему, неплохой перевод с немецкого? Читайте!

«Война с Россией – бессмысленная затея, которая, не может иметь счастливого конца. Но если по политическим причинам, война неизбежна, мы должны согласиться, что ее нельзя выиграть в течение одной лишь летней кампании. Вы только посмотрите на эти огромные пространства. Мы не можем разгромить противника и оккупировать всю западную часть России от Балтийского до Черного моря, за какие-нибудь несколько месяцев. Мы должны подготовиться к длительной войне и постепенно достигать своих целей».

Видимо, Гитлер все же привел какие-то убедительные доводы (уж не со страха ли?), что подготовку и проведение военных операций против России необходимо начинать, именно, в самое ближайшее время. По-поводу чего, правда, Рундштедт вновь стал возражать и высказывать свое видение войны, основанное на здравом понимании военной стратегии и тактики.

«Прежде всего сильная группа армий «Север» должна соединиться с финнами, уничтожить красный Балтийский флот и усилить свое влияние в скандинавских странах. Группы армий «Юг» и «Центр» должны продвинуться пока только до линии Одесса – Киев – Орша – озеро Ильмень. Если затем окажется, что в этом году (то есть, в 1941-ом. – В.М.) у нас еще останется время, мы будем наступать на Москву: с северо-запада – группой армий «Север» и с востока (?) (Видимо, неудачное редактирование, – что-нибудь при переводе «потеряли». Скорее всего, наступали с запада, если упомянута Орша. – В.М.) – группой армий «Центр».

Все дальнейшие операции можно отложить до 1942 года, когда мы сможем разработать новые планы, основанные на реальной обстановке».

Вы посмотрите, куда по времени заехал господин фельдмаршал? Из 1941 года спокойно и деловито перебрался в 1942-й год. Какой же, в таком случае – блицкриг? И это при самом лучшем военном раскладе сил для Германии, с его точки зрения, как профессионального военного.

И все это, как понимаете, говорил немецкий фельдмаршал, сам, непосредственный участник Восточной кампании, а не какой-то, там, извините, представитель антигитлеровской коалиции! Как же в таком случае понимать Гитлера с его планом блицкрига против нашей страны?

Разумеется, немецкому стратегу, с такими взглядами на будущую войну, нельзя было доверять направление главного удара на Москву. Рундштедту досталось правое крыло нападения, группа армий «Юг». Удар по Украине. Хотя, Гитлер, видимо нашел для фельдмаршала какие-то веские слова убеждения, если тот согласился возглавить войска.

Появились ли у читателя, в связи с прочитанными выше высказываниями фон Рунштедта, вопросы, которые он хотел бы задать данному фельдмаршалу?

Итак, что, в целом, можно сказать о предполагаемом нападении Гитлера? Желания превалируют над возможностями. Нет четкой аргументации, за счет чего планировалось одержать победу. К счастью, на рассуждениях общего порядка военные операции такого уровня не планируют.

Вот если бы у Германии, было что-то, более существенное, типа новейшего вооружения, тогда другое дело: можно и нападать. Ведь, говорил же г-н Гитлер, уже, в конце войны о «чудо-оружие» и прочих военных «прибамбасах», которые, дескать, скоро появятся у Германии и в корне изменят характер военных действий на Восточном фронте. Правда, это супероружие, так и не появилось, но факт, что оно готовилось, а в некоторых случаях, все же, появлялось в виде новейших опытных образцов, например, реактивный истребитель Ме- 262, – неоспорим.

Вот если бы в начале 1941 года у Германии было бы «чудо-оружие», типа того же реактивного истребителя, да плюс к этому, еще и атомная бомба, тогда можно было бы понять главу Германии: «У меня, дескать, есть такое, чего нет у России, и с помощью этой штуки, я хочу и могу, ее победить». В таком случае и Рундштедт, думается, мог бы быть и посмелее, и поактивнее.

Ведь, как только у США в 1945 году появилось ядерное оружие, так Г.Трумэн, тут же, начал шантажировать нашу страну и американцы сразу начали готовить агрессивные планы против нашей страны. Было, как говориться, с чем нападать.

А у Гитлера? Даже, тех же танков было в количественном отношении, примерно, раза в 1,5 – 2 меньше, чем в Красной Армии. Ко всему прочему, странным выглядел и такой факт, что у немцев, использовавших в нападении многочисленные танковые соединения, не было танков равным по мощи нашим Т-34 и КВ. Лишь по ходу боевых действий, немцы стали искали против них противоядие.

Сам начальник Генерального штаба ОКХ Франц Гальдер немного волнуется в преддверии наступления своих войск, как бы чего не случилось, из-за нехватки вооружения. Пишет в своем дневнике от 21-го июня, то есть, за день до войны, когда уже ничего не поправишь:

«Соотношение в артиллерии. Германия + Румыния: Россия = 2,2 : 2,9 ».

У Гальдера, надо полагать, были приведены соотношения и с другими видами вооружения по сравнению с нашей страной, и все они, скорее всего, оказались в меньшую сторону, чем у нас, но, как оказалось, «неразборчиво» были написаны, поэтому при переводе мы ограничились лишь одним показателем. А то уж, вообще, если указывать, что у Германии было всего меньше, чем у нас, – показалось бы дикостью, как же в таком случае немцы осмелились нападать?

А по артиллерии, как видите, хотя и румын привлекли, а все равно не дотягивали до равенства. Это насколько же тогда немцы отставали от нас в натуральных показателях? Или наши переводчики были с арифметикой не в ладах?

Я уже не хочу повторяться о самолетах и прочей военной техники соотнося показатели Германии и Советского Союза. Это все очень перекликается с высказываниями П.Карелля в его книге «Восточный фронт»:

«…22 июня на российском фронте 146 атакующим немецким дивизиям с тремя миллионами солдат противостояли 139 советских дивизий и 29 самостоятельных бригад с 4,7 миллиона солдат? Советские военно-воздушные войска размещали свои 6000 самолетов в Белоруссии. Нужно признать: большая часть из них устарела, но, по крайней мере, от 1300 до 1500 из них были современной сборки. Немецкие люфтваффе имело в своем распоряжении 1800 пригодных к действию машин…»

Даже, если согласиться наполовину, со всем, что написано данным автором, то еще больше возникает вопросов по поводу: «Да как же это Гитлеру пришла в голову безумная идея, нападать на нас, имея численное меньшинство?»

Это ведь не за карточным столом или за шахматной доской сидеть, даже сильно напрягаясь.

Как видите, чтобы здорово не бросалось в глаза приведенное несоответствие по живой силе противоборствующих сторон, пришлось немецкому автору (или наши при переводе подсуетились?) показатели по вермахту указать прописью, а по Красной Армии – цифрами.

Вот и получается, что единственный козырь, который Германия бросила на «игровой стол» войны, как сказал выше, был расхваленный блицкриг.

Гитлер и его генералы, видимо, считали эту военную тактику «тузом», но у Сталина против «туза» оказался «джокер», и карта немецкого фюрера оказалась битой. А ведь уверенно было германское руководство, в том, что разобьет Советский Союз, всего, за несколько недель. Правда, так и не поделилось секретом, как это им удалось бы? А жаль!

Примеров, высказывания высшего политического и военного руководства Германии, по поводу своего поражения – масса. Понятно, что блицкриг для них, – увы! – окончился провалом. Причин много, и одна из них, наверное, в том, что не послушались Рундштедта.

Да! Но как хотели победить Россию – не высказался никто! Если не считать упомянутого фельдмаршала. Действительно, почему же не предали гласности те обстоятельства, с помощью которых немцы рассчитывали на успех? Разумеется, кроме, набившего оскомину неудавшегося блицкрига.

Может, данные генералы во главе с Гитлером надеялись на какую-то дополнительную помощь, например, в лице «оппозиции», своеобразной «пятой колонны» в Советском Союзе? А почему бы и нет? Ведь, аналогичный трюк они проделывали же с рядом европейских государств. Особенно яркий пример был в отношении поверженной Франции. Почему бы снова не повторить отработанный прием, теперь уже на своем восточном соседе?

Если прочитать у историка Лиддл Гарта, что ему поведал известный немецкий генерал Клейст (в открытую, тот почему-то постеснялся об этом высказаться), то там прямым текстом сказано, что

«…надежды на победу, в основном опирались на мнение, что вторжение вызовет политический переворот в России…. Очень большие надежды возлагались на то, что Сталин будет свергнут собственным народом, если потерпит на фронте тяжелое поражение. Эту веру лелеяли политические советники фюрера».

Вот это, как говорится, уже гораздо «теплее». Но раскрывать полностью все карты, об истинных причинах, по которым Гитлер решился напасть на Советский Союз, как подчеркнул выше, не рискнул, ни один немецкий высокопоставленный генерал Вермахта, в том числе и Клейст. Это есть тайна и по сегодняшний день, хотя все действующие лица того периода истории давно отправились в мир иной. Конечно, определенная доля лукавства, в рассказе Эвальда Клейста, безусловно, есть. И немецким генералам хотелось выглядеть благородными тевтонскими рыцарями, но здесь, в какой-то мере ускользает логика их поведения. Опять, звучит мотив «старой песни» – сначала военные действия против России, а затем, – томительное ожидание удачного завершения военной компании. А как же разрекламированный ими же самими блицкриг?

К тому же, уж слишком деликатно получается у Клейста – Гарта: советский народ, дескать, озабоченный своим счастливым будущим, свергает в Кремле тирана Сталина. Правда, не совсем понятна мотивация. То ли ждали, и наконец-то, дождались германского вторжения, чтобы расправиться со Сталиным, то ли, заранее знали, что вождь не порадует своих подданных ни одним победным салютом, поэтому, и решились пойти на крайние меры.

И получается не совсем логичным, что, вдруг, все сразу – долой Иосифа Виссарионовича! Никого не жаждали так сбросить с пьедестала, как Сталина. Хотя из состава Политбюро ЦК ВКП(б), все относились в Советском Союзе к разряду вождей. И Сталин, к тому же, никак не выделялся из них – был таким же секретарем, как и все остальные. На трибуне мавзолея в дни праздничных манифестаций, сколько важного народа толкалось, однако, за всех отдуваться выпало только Сталину.

В несбывшихся «ожиданиях» Клейста, непонятны только два обстоятельства: как к этой маленькой «революции» взбунтовавшегося народа, скажем, отнеслась бы Красная Армия во главе с маршалами Ворошиловым и Буденным? И плюс ко всему, интересно было бы полюбопытствовать в отношении позиции, которую заняли бы внутренние войска НКВД под руководством Лаврентия Павловича Берии? Что-то уж большим прожектерством попахивало желание политических советников фюрера. Скорее всего, якобы, бунтом русского народа хотели прикрыть какое-то другое мероприятие, которое собирались провернуть, но не получилось в полной мере.

Разумеется, что все действия заинтересованных сторон (Германии и российских «оппозиционеров») были заранее скоординированы и существовал общий победный план действий, с подрывом изнутри военной мощи Советского Союза. В отличие от рассказа Клейста все могло быть, гораздо жестче и грубее: очевидно, с нападением Германии в Советском Союзе, а точнее, в Москве, будет происходить своеобразная цепная реакция – обязательное убийство Сталина, одновременно военный переворот, свержение Советского правительства с ликвидацией сторонников Сталина, и создание «нового правительства» сторонников антикоммунизма и рыночных реформ.

А уж затем для Гитлера и немецких генералов и будет, как они думали – «небо в алмазах». Ожидаемое сворачивание военных действий против Германии, со стороны «нового российского правительства», и открываемый ими, так называемый «зеленый свет», на пути немецких войск к Москве. В конце всех «побед» триумфальный праздничный фейерверк на Красной площади и совместный дележ новоиспеченного «пирога» под названием Россия. Наверное, вот такой сценарий, как говорится, и «грел души» немецких генералов с фюрером во главе?

Но это всё мы вели разговоры о немецких генералах. Давайте предоставим слово англичанину. Историк Джон Фуллер (между прочим, бывший генерал) так оценивал события начала войны:

«Основная сила русских заключалась в резервах, основная слабость — в командовании, которое сыграло на руку врагу, расположив слишком много войск вблизи границы».

Надо учесть тот факт, что книга Фуллера была написана во времена Сталина в 1948 году, но издана на русском языке в период правления Хрущева в 1956 году. А нам известно, чем ознаменовался данный год: началом десталинизации страны. Поэтому не стоит удивляться некоторой двойственности автора в изложении событий, это, во-первых. А во-вторых, кто бы позволил Фуллеру излагать события в соответствии с истиной, когда в тюрьме за решеткой сидел Рудольф Гесс. К запутанной истории данного высокопоставленного лица из Третьего рейха, с его «перелетом в Англию», мы будем неоднократно обращаться по ходу данной исследовательской работы.

Поэтому у Фуллера, практически, ничего не сказано, ни о Сталине, который эти самые резервы и создал, ни о нашем командовании Красной Армии, которое сыграло на руку врагу.

Хотя, как знает читатель, очень странным выглядел тот факт, что многомиллионная армия вторжения расположилась вдоль наших западных границ со всей своей военной техникой, а наши войска, тоже в немалом количестве, словно не ведая, что твориться за кордоном, сладко спали в момент нападения, не предпринимая, абсолютно никаких активных действий к обороне.

На данный момент у меня нет особого желания критически разбирать военную работу английского историка. Я хочу просто обратить внимание читателя на ряд интересных моментов в его книге, не нашедших, кстати, у автора расширительного толкования.

Так что после прочитанного вполне резонно можно задаться вопросом: «Командование Красной Армии на 22 июня 1941 года по Фуллеру, поспособствовало германским войскам или нет?» Как не переставляй слова по тексту, но ответ однозначен: увы! – да.

Не с этой ли целью, наше высшее командование приказало накануне войны отправить артиллерию из воинских частей на полигонные испытания, чтобы Гальдер не шибко волновался при арифметической раскладке орудийных стволов Германии и Советского Союза?

Дальше читаем у английского историка, теперь уже, про «бедное» немецкое командование. Как же, – войну проиграли!

«Скоро выяснилось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы. Вскоре также выяснилось, что сами немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов».

В данном моменте, западный историк, почему-то выступил на стороне немецких генералов? Они, видите ли, ни тем местом думали, поэтому и совершили грубейший просчет. Да высшее германское командование всё знало о наших армиях и об их перемещениях. Как только к середине июня мы начали перебрасывать из Сибири и Дальнего Востока свои армии на западное направление, так немецкое посольство в Москве сразу стало бомбардировать наш наркомат иностранных дел запросами, связи, с чем осуществляется данное перемещение.

Как всегда на десерт от Фуллера о наших заговорщиках. Трудно объехать эту тему, даже англичанину.

«До начала войны с Россией германская разведывательная служба в значительной степени полагалась на "пятую колонну". Но в России, хотя и были недовольные, «пятая колонна» отсутствовала».

Здесь каждое слово развернуто на сто восемьдесят градусов относительно друг друга. Как же это можно полагаться на то, чего нет? И так, немецкий Абвер, который я похвалил в начале главы, у Фуллера вдруг превращается в проштрафившегося курсанта. Это отчего же? Да, немецкая разведка задолго до войны имела обширные связи с нашей «пятой колонной» (еще по делу Тухачевского), и надо полагать, это было хорошо известно англичанам, коли их историк отметил их значительность. Но, отчего вдруг, неизвестно по каким причинам у Фуллера, всё это, по началу войны, куда-то таинственно исчезает(?), вместе с нашей «пятой колонной». Остались, правда, лишь одни недовольные, в лице, видимо, этих самых обозначенных генералов Красной Армии, которые, скорее всего, и являли собой основную слабость, позволив своими действиями сыграть на руку врагу.

Если и через двойную цензуру (английскую и нашу советскую) просачивалось такое, то какое же надо было иметь сознание (у тех же советских историков), чтобы не обращать на это никакого внимания?

Мы к Джону Фуллеру еще обратимся по ходу данной работы, и он нам, еще ни раз, невольно подскажет истинное существо некоторых дел.

Так что, давайте-ка, вместе с читателем посмотрим под определенным углом зрения (через призму «пятой колонны») на события первых дней войны. Заодно рассмотрим и ряд вопросов: «Готовился ли в советских военных верхах военный переворот, связанный с началом войны с Германией? Где находился в тот момент Сталин? И все ли правдиво изложил в своих «Воспоминаниях» маршал Жуков?»

Но чтобы ответить на эти, связанные воедино поставленные вопросы, для начала необходимо пройтись по годам Гитлеровской агрессии против стран Европы. Это нужно сделать для того, чтобы подойти к нашей основной теме, как к завершающему аккорду, тем более что в это время тоже происходило много интересного, связанного с нашим расследованием. Разумеется, это азбучные истины для знатоков военной истории – война в Европе, но пусть они будут чуточку снисходительнее, так как данный материал может попасться на глаза молодому человеку нынешнего поколения, которому полезно будет знать предысторию Великой Отечественной войны.

Глава 2. Война Гитлера в Европе, но почему с нами был заключен мирный договор в 1939 году?
 

http://www.izstali.com/statii/120-zagovor2.html

Первым актом агрессии Гитлера стал ввод 7 марта 1936 года 30-тысячной немецкой армии в Рейнскую зону. Неожиданный выпад Германии, разорвавшей Версальский договор, поставил Францию перед выбором: пресечь агрессию Гитлера, то есть вернуть сложившийся до этого политический статус-кво в Европе, или принять как должное сверкание германских штыков на своих восточных границах.

Францию, в жизненно важном для нее вопросе, беззастенчиво обманул ее традиционный союзник Великобритания, так как, якобы, ремилитаризация Рейнской зоны не затрагивала жизненно важных британских интересов. Дальше – больше. Лига наций не поддержала Францию в данном инциденте с Германией и таким образом, французы проглотили горькую пилюлю. Колесо агрессии Германского фашизма тронулось с места. А ведь Рейнская зона – это кузница, где будет коваться оружие для будущей войны. Так что не просто так, этот район был возвращен Германии.

Затем летом вспыхнул мятеж генерала Франко в Испании. На Испанском военном «полигоне» Германия оттачивала образцы своей военной техники и прививала бойцовские навыки офицерам вермахта. Немецкий фашизм, как раковая опухоль стал расползаться по Европе. Вскоре, в марте 1938 года произошел «аншлюс» с Австрией. Надо было наращивать мышечное мясо Германии. Две страны – не одна.

Людские ресурсы плюс промышленность и сельское хозяйство Австрии стали служить интересам Германского фашизма. Дальше была осень 1938 года – Мюнхенское соглашение. Теперь уже совместная закулисная игра дипломатов Англии и Франции привела к тому, что Судетская область, западная часть Чехословакии, без выстрела отошла к Германии.

Весной 1939 года - остатки Чехии и Словакии с их огромным военно-промышленным потенциалом были проглочены немецким агрессивным хищником. В принципе, к агрессии против Советского Союза, своей основной цели, Гитлер готов, но вместо благодарности Западным державам за оказание финансовой и всякой другой помощи в деле подготовки к войне, он «вдруг» проявил к ним «черную» неблагодарность. Сначала неожиданно заключает мирный договор с нашей страной, т.е. со своим потенциальным противником, а затем осенью, первого сентября 1939 года вдруг нападает на Польшу и рвет на части этого «маленького шакала».

Польша – фактически потенциальный партнер Гитлера по агрессии против Советского Союза, но с другой стороны, ко всему прочему, Польша еще и верный союзник ведущих стран Западной демократии. Это была очень сложная политическая ситуация, с Польшей, своеобразный «Гордиев узел», который трудно было развязать, но Гитлер поступает, как Александр Македонский – разрубает его. И тем самым, Гитлер, вопреки всему, еще больше накаляет политическую обстановку в Европе, ввязываясь в военные действия против ряда западных стран. Казалось, трудно понять логику Гитлера, тем более что он начинает военные действия и против своих покровителей по Мюнхенскому сговору – Франции и Англии. И лишь «отметелив» своих западных покровителей и прибрав к рукам всю Западную Европу, Гитлер, наконец-то, начинает готовиться к агрессии против нашей страны. Тех, кто хочет более подробно разобраться в хитросплетениях политики Гитлера в этом вопросе, я переадресовываю к книге Ю.Мухина «Крестовый поход на восток».

А по нашей теме получилось так, что вспыхнувшая осенью 1939 года Вторая мировая война, сразу устремившаяся на Восток, вдруг остановилась, практически, на старой границе Российской империи (без Польши). Солдаты Вермахта и Красной Армии, на удивление западным дипломатам, пока с улыбкой пожимали друг другу руки. Военные действия между СССР и Германией даже и не предполагались, если не сказать больше, что Гитлер, вроде бы, даже и не собирался воевать с нами.

Есть высказывания, что, дескать, Гитлер не напал на нас, ранее, так как, в то время, не было общей границы Германии и Советского Союза, и лишь с захватом Польши она появилась. Да, но Польшу ему Западные партнеры могли подарить и просто так, без войны. В конце августа того же, 1939-го года, велись закулисные переговоры между Германией и Западом – Францией и, особенно, Англией, – с тем, чтобы передать Гитлеру Польшу без боя. Известны переговоры по этому поводу между представителями названных стран и шведским посланником Биргером Далерусом. Но Гитлер не принял этот дар и решил данный вопрос военным путем. Почему? Четкого ответа на данный вопрос, нет. Хотя советская официальная точка зрения долго замалчивалась по данной теме, но, в конце концов, советская историческая наука пришла к определенному знаменателю: нас к этому вынудили обстоятельства.

А ведь, ко всему прочему, Гитлер мог напасть на Польшу и, не подписывая мирного договора с нашей страной. Однако не стал делать этого. Может, опасался преждевременного конфликта с Советским Союзом из-за территорий Западной Белоруссии и Западной Украины? Тоже не совсем понятно, – чего боялся? Сам же рвался на Восток, трубя об этом в своей книге «Майн кампф». Кроме того, Польша сама была не прочь поучаствовать в агрессии против Советского Союза, но Гитлер, почему-то, отказался от помощи потенциального союзника и раздавил его? Удивительно, не правда ли?

Действительно, в то время была очень сложная расстановка политических сил, и у нас фактически не было полноценного союза с Западными странами, чтобы воспрепятствовать дальнейшей агрессии Гитлера, а уж о мирном договоре с ним никто даже и помышлять не мог. И вдруг последовало неожиданное предложение Германского правительства о дружественном союзе и мы, казалось, вопреки всем обстоятельствам, вдруг, решили пойти на сближение с фашистской Германией.

Можно, даже ознакомиться с конкретным документом, написанным самим Гитлером, на тот период.

« 20 августа 1939 г.

Господину И. В. Сталину, Москва.

1. Я искренне приветствую заключение германо-советского торгового соглашения, являющегося первым шагом на пути изменения германо-советских отношений.

2. Заключение пакта о ненападении означает для меня закрепление германской политики на долгий срок. Германия, таким образом, возвращается к политической линии, которая в течение столетий была полезна обоим государствам. Поэтому Германское Правительство в таком случае исполнено решимости сделать все выводы из такой коренной перемены.

3. Я принимаю предложенный Председателем Совета Народных Комиссаров и Народным комиссаром СССР господином Молотовым проект пакта о ненападении, но считаю необходимым выяснить связанные с ним вопросы скорейшим путем.

4. Дополнительный протокол, желаемый Правительством СССР, по моему убеждению, может быть, по существу, выяснен в кратчайший срок, если ответственному государственному деятелю Германии будет предоставлена возможность вести об этом переговоры в Москве лично. Иначе Германское Правительство не представляет себе, каким образом этот дополнительный протокол может быть выяснен и составлен в короткий срок.

5. Напряжение между Германией и Польшей сделалось нетерпимым. Польское поведение по отношению к великой державе таково, что кризис может разразиться со дня на день. Германия, во всяком случае, исполнена решимости отныне всеми средствами ограждать свои интересы против этих притязаний.

6. Я считаю, что при наличии намерения обоих государств вступить в новые отношения друг с другом является целесообразным не терять времени. Поэтому я вторично предлагаю Вам принять моего Министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как пакт о ненападении, так и протокол. Более продолжительное пребывание Министра иностранных дел в Москве, чем один или максимально два дня, невозможно ввиду международного положения. Я был бы рад получить от Вас скорый ответ.

Адольф ГИТЛЕР».

Кто же больше заинтересован в договоре? Судя по письму, – немецкая сторона, в лице Гитлера. Сталин, в данной ситуации, был более сдержан. Его ответная реакция на письмо такова:

«21 августа 1939 г.

Рейхсканцлеру Германии господину А. Гитлеру

Благодарю за письмо. Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст поворот к серьезному улучшению политических отношений между нашими странами.

Народы наших стран нуждаются в мирных отношениях между собою. Согласие Германского Правительства на заключение пакта о ненападении создает базу для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими странами.

Советское Правительство поручило мне сообщить Вам, что оно согласно на приезд в Москву г-на Риббентропа 23 августа.

И. СТАЛИН»

Разумеется, по итогам этого договора наша страна получила без войны Западную Белоруссию, Западную Украину, а в дальнейшем и Бессарабию, а также, всю Прибалтику.

Разве это не выглядит удивительно странным? Войны возникают порой из-за ничтожного клочка земли, а здесь мы получили колоссальные территориальные приобретения, фактически подарок от Гитлера. Не за красивые же глаза Вячеслава Михайловича или Иосифа Виссарионовича это было сделано? Когда-то, эти земли входили в состав Российской империи и, даже в состав молодого Советского государства. Затем, были силой отторгнуты у нас, но возвращать эти земли нам, что-то никто ранее не собирался. Помните историю с Троянским конем? Там ведь тоже, помнится, кто-то, кому-то, «коня» подарил, и что из этого вышло, знают даже школьники изучавшие историю Древней Греции. А как получилось у нас?

После этого мирного «подарка», правда, пришлось с позиции силы, с боем вырвать у Финляндии Карельский перешеек, но зато после Зимней войны, мы заключили с ней выгодные для себя соглашения. Германия, на удивление, и на этот раз, ни в чем, не чинила нам препятствий. Где же казалось бы логика поведения Гитлера? Все время он был в авангарде сил стремящихся к войне с Советским Союзом, а здесь, вдруг, в 1939 году пошел на попятную, и заключает с нами, то есть, со своим потенциальным противником, мирный договор. Что получил Гитлер в 1939 году? Половину Польши, взятую, пусть и в кратковременной, но все же, войне, отказавшись от другой ее части. Заявил о себе на мировой арене, как об агрессоре, развязавшем Вторую мировую войну, и вообще-то, это было всё для Германии!
http://www.izstali.com/images/zagovor2-1.JPG
Подписание Советско-Германского Пакта о ненападении.

Кстати, Франция и Англия, союзники Польши, после нападения на нее Гитлера, так доблестно «выполняли» свои союзнические обязательства, что не сделали по Германии ни единого выстрела, хотя и объявили Гитлеру войну.

А наша страна, в результате договора с Германией, получила колоссальную выгоду, приобретя и обширные территории, и людские ресурсы, и значительно отодвинула на Запад свои границы и что, особо существенное, все это было получено без вооруженных столкновений с самой Германией.

Более того, Гитлер по условиям Экономического соглашения, вытекающего из условий подписанного договора, поставил нашей стране современное машиностроительное оборудование, предоставил и образцы новейшего вооружения (не всё же мы имели), и даже осуществил их значительные поставки и многое другое. Мы этой выгоды от договора никогда и не скрывали.

И если, наши историки-демократы, этот мирный договор осуждали и осуждают поныне, говоря, что Сталин, дескать, сам тиран, и поэтому союзу с Западными демократиями предпочел сближение с Гитлером, то историки-патриоты занимают противоположную позицию. Они объясняли и объясняют своим оппонентам всю выгоду данного соглашения с Гитлером, добавляя, что этот договор помог нам, ко всему прочему, лучше подготовиться к войне. Но, правда, уточняют, как бы разводя руками, по поводу произошедшей катастрофы 1941 года с Красной Армией – что мы, дескать, как всегда, просто многого не успели сделать по времени.

Впрочем, действительно, перенос границы далеко на Запад, существенно помог нам выстоять в том трагическом 1941 году. Заметьте, в отличие от Германии, как бесновались, в свое время, западные политики, особенно Англии, по поводу присоединения к нам стран Прибалтики, Западных Белоруссии и Украины, да и Бессарабии тоже. А уж из-за нашего конфликта с Финляндией по Карельскому перешейку, чуть было сами не начали против нас военных действий. В своем ответном послании премьер-министру Черчиллю уже в июле 1941 года после начала войны с Германией, Сталин все-таки утер нос, своему английскому визави, по поводу выше сказанного:

«…Можно представить, что положение немецких войск было бы во много раз выгоднее, если бы советским войскам пришлось принять удар немецких войск не в районе Кишинева, Львова, Бреста, Белостока, Каунаса и Выборга, а в районе Одессы, Каменец-Подольска, Минска и окрестностей Ленинграда».

Ну, и где же здесь видна логика в поведении господина Гитлера? Договор 1939 года фактически принес в большей степени выгоду нашей стране, чем Германии, однако Гитлер пошел на это. Как это объяснить? Он, дескать, обезопасил свои тылы с Востока, когда в дальнейшем начал свои военные действия на Западе, пытаются таким образом истолковать его действия некоторые поклонники военного таланта немецкого фюрера. Да, но ведь согласно договору границы-то, Советского Союза, продвинулись значительно дальше на Запад, чем были ранее.

Более того, получил общую границу с Советским Союзом. Тоже мне, обезопасил себя Гитлер на Востоке?! Раньше Польша была барьером между Германией и нами, теперь же стали в позицию: грудь в грудь. Гитлер и без договора с нами прекрасно знал, что СССР не будет вести никакой войны с Германией, поэтому и ознакомил наших военных представителей со всей своей новейшей военной техникой, да еще и продал нам некоторые образцы вооружения, которые, даже, еще не поступили (?) в массовом порядке в войска Вермахта. Тут казалось бы, полный маразм, в мозгах фюрера, с нашей точки зрения, то есть, с точки зрения, нормального человека.

Поставить на 22 июня 1941 года в СССР оборудования на общую сумму 409,1 млн. немецких марок (разумеется, все это работало на оборону нашей страны), в том числе на 81,5 млн. марок чисто военной продукции! Сам Штирлиц отдыхает, по такому случаю. Наш переводчик в Кремлевских кулуарах по тому времени, Валентин Михайлович Бережком, (мы еще не раз встретимся с ним по ходу исследования) в своих воспоминаниях подчеркивает этот удивительный момент:

«В задачу советской закупочной комиссии входило, как уже было сказано, наблюдение за выполнением обязательств немецкой стороной и приемка готовой продукции. Группа, в которую входил я, работала на заводе фирмы «Крупп» в Эссене. Мне вместе с Селецким поручили приемку орудийных башен для крейсера «Лютцов»... Мы получили от немцев самый современный для того времени крейсер «Лютцов», однотипный с крейсером «Принц Евгений», — оба эти корабля германский флот строил для себя. Кроме того, нам передали рабочие чертежи новейшего линкора «Бисмарк», 30 боевых самолетов, среди них истребители «Мессершмитт-109» и «Мессершмитт-110», пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-88», образцы полевой артиллерии, новейшие приборы управления огнем, танки и формулу их брони, взрывные устройства. Наряду с этим Германия обязалась поставлять нам оборудование для нефтяной и электропромышленности, локомотивы, турбины, дизель-моторы, торговые, суда, металлорежущие станки, прессы, кузнечное оборудование и другие изделия для тяжелой промышленности».

Желающих, более подробно ознакомиться по этому вопросу, отсылаю к книге Ю.Мухина «За державу обидно!»

Кроме того, есть еще один любопытный эпизод из договора 1939 года Молотова – Риббентропа, который показывает, с какой особой заинтересованностью Гитлер жаждал подписания данного соглашения. У Германии нет природных месторождений нефти, и она остро переживает из-за отсутствия данного природного ископаемого на своей территории.

У Польши, которую она собирается вскоре «порвать на куски», есть месторождения нефти на юго-востоке страны, в районе Дрогобыча. Правда, есть одно «но»: данную территорию, в результате переговоров, затребовал себе Советский Союз. Казалось бы, Гитлер должен упереться в переговорах по этому вопросу – Германии самой, позарез, нефть нужна. Однако Гитлер дает указание Риббентропу не препятствовать пожеланиям советской стороны.

И в показаниях на Нюрнбергском суде немецкий генерал В.Мюллер подтверждает данную характерную особенность того времени, сообщая, что в личном разговоре с другим генералом Кребсом (входившим в состав германских представителей на переговорах с Советским Союзом в 1939 году), тот говорил «что Гитлер дал делегации указание идти во всем навстречу русским». А о своем министре иностранных дел (Кребс) выразился так, сказав, что «Риббентроп вообще не проявлял никакого интереса к этнографическим и географическим условиям при проведении границ между Россией и оккупированной немцами Польшей».

Это также трудно прокомментировать, как и задать какой-либо вопрос по данному поводу. Поистине, в тот момент были «чудеса» переговорного процесса.

Можно привести еще пример благожелательного отношения Гитлера к договору. Его личный пилот Ганс Баур с изумлением вспоминает:

«Гитлер был весьма доволен достигнутыми в Москве результатами и часто высказывал свое удовлетворение по этому поводу. Многие гости обращали внимание на то, что мнение Гитлера о Сталине изменилось непостижимым образом. Гитлер находил, что их судьба со Сталиным во многом сходны. Сталин, подобно Гитлеру, вышел из самых низших слоев общества, и никто лучше Гитлера не понимал, какого труда стоит пройти путь от никому не известного человека до руководителя государства.

Один из гостей сказал: «Но, мой фюрер, вы не можете сравнивать себя со Сталиным. Он грабитель банков!» Гитлер резко возразил: «Если Сталин и грабил банки, то они (деньги) не оседали в его кармане, а шли на пользу его партии или движения. Это не одно и то же с простым налетом!»

Уж не отсюда ли «растут ноги» всяческих публикаций по поводу, якобы, родства душ Гитлера и Сталина? Лучше бы авторы подобных инсинуаций задались вопросом, в связи, с чем это Гитлер, вдруг изменил своей идеологической направленности?

«Даже крупные издательства, и среди прочих издательство Эгера, получили приказ прекратить печатать все антикоммунистические материалы. Я знал, что владельцы этого издательства не могли понять причину такого запрета, было и много других, которые только разводили в изумлении руками…

Точно так же, как и после первого полета в Москву, и на этот раз состоялись многочисленные и подробные обсуждения всех деталей договора с русскими. Среди прочего Гитлер отметил, что мы были бы гораздо больше ограничены в ресурсах, если бы не заключили столь выгодные для нас торговое соглашение и пакт о ненападении. В завершении он выразил надежду, что заключение этого пакта произведет должное впечатление и на Британию… В то время у нас всех сложилось впечатление, что Гитлер весьма доволен тем договором, который подписал Риббентроп».

Но, по-моему, вершиной эйфории Германского фюрера, является его высказывание, приведенное в книге Джона Толанда «Адольф Гитлер»:

«Получив сообщение о подписании договора, Гитлер радостно воскликнул: «Мы победили!» Хотя он и пожертвовал возможностью захватить всю Польшу, но в главном добился большего – нейтрализовал Россию».

В данном случае меня в меньшей степени интересует умозаключение американского историка по факту подписания договора (американцы – еще те, «умники»), а приведенная Толандом реакция Гитлера на состоявшийся дипломатический акт. Как понять, его радостный возглас: «Мы победили!», если не был сделан еще ни один выстрел по потенциальному врагу? Но, ведь не будут же, просто так проявлять буйную радость по заключению договора с будущим противником, которому была оказана, по истине, царская щедрость?

К тому же и «нейтрализация России» по Толанду, тоже дает пищу для размышлений. Этот шаг Германии, с заключением договора, нам надо понимать так, что Гитлер именно таким образом хотел что? обмануть «коварного» Сталина? Или если посмотреть с другой стороны, то Гитлер что? не понимал того, что делает и тогда все выходит наоборот? И байки, про доверчивого Гитлера, которого обманул Сталин, скоро будут, наверное, печататься в учебниках по истории для нашей оболваненной молодежи.

Да, но человек изучающий историю Второй мировой войны, должен знать и понимать, что в мировой политике глупых людей, уровня Адольфа Гитлера, не бывает. А если их представляют в таком свете, то это, говорит, лишь об уровне интеллекта историка, описывающего данное историческое лицо, а не о самой исторической личности. И если Гитлер все это, вышеперечисленное, сделал, то нам надо попытаться понять логику его действий. Ведь целью всей его политики являлась война с Советским Союзом. Наконец, Гитлер получил возможность заиметь вожделенную общую границу с нашей страной в 1939 году – почему же сразу не напал? Удивительно, но даже границу на запад, в свою сторону, сильно отодвинул. Не дать, не взять – бескорыстный миротворец, одним словом. У Чемберлена, видимо, перенял опыт?

Договор же заключил с нами, подскажут нам «компетентные» историки, как же можно-с, было им нападать-с? Но в 1941 году не помешал же, договор Гитлеру напасть на нас, несмотря на все предпринимаемые с нашей стороны сдерживающие факторы. Нет, тут дело, думается, в другом. В 1941 году Гитлер и вел себя уже иначе, чем раньше: стал больше походить на капризного ребенка. Уперся тупо – хочу, дескать, разорвать с Советским Союзом дипломатические отношения, и все тут! И ни какая аргументация с нашей стороны не могла повлиять на его мнение. Все выдвинутые Германией обвинения в адрес нашей страны были смехотворно-надуманными и абсолютно беспочвенными, тем не менее, Гитлер договор разорвал и напал на нас. Но это случится в 1941 году. А двумя годами ранее, в 1939-ом году, он пытался выглядеть, по отношению к нам, «белым и пушистым». Ведь это же Германская дипломатия инициировала подписание мирного договора с нашей страной.

Более того, немцам нашей стороной, через дипломатический корпус Молотова, были предложены довольно жесткие условия по общему договору и они их, тем не менее, приняли. Речь шла вот о чем: сначала стороны подписывают экономическое соглашение с нашими требованиями, и лишь затем, уже всё остальное (как один из примеров экономического соглашения, о нефти – приведен выше). И где же здесь, спрашивается, выгода господина Гитлера? Разумеется, Адольф Алоизович не был настолько доверчивым и простодушным в вопросах внешней политики своего государства, чтобы вот так просто подарить нам нефтеносные месторождения в Дрогобыче. Нефть требует переработки. И что же случилось с расположенным рядом, в Бориславе, нефтеперерабатывающим заводом? Вот что пишет в своих мемуарах Н.С.Хрущев, побывавший там, сразу после окончания военных действий с Польшей.

«…Приехал на химический завод. Он был довольно основательно потрепан. Это сделали немцы, уходя оттуда перед нашим прибытием, и не без умысла. Они разрушили главные аппараты для переработки нефти. Когда я приехал, там было просто как бы пепелище, по которому ходили люди».

Кто бы сомневался в подлости и коварстве г-на Гитлера? Но договор-то был подписан, и многие его пункты немцами были выполнены. Этого не надо сбрасывать со счетов.

Продолжаем дальше разбираться с политикой фюрера. Итак, его определенная цель, подписание договора с нашей страной, достигнута. Дальше, его действия не становятся более понятными – он начинает военные действия на Западе Европы. Но эта война, как «странно» началась в 1939 году, так «странно» и закончилась в 1940 году. Англичан Гитлер не стал добивать у Дюнкерка и позволил им убрались к себе на остров, а французов, за две недели боев, отделал, как бог черепаху и они подписали капитуляцию. Все эти военные действия против Запада объяснялись тем, что Гитлер, якобы, опять боялся «получить удар в спину». Конечно, определенный резон в этом есть.

Еще неизвестно, как повернулись бы события, если бы, например, Гитлер напал бы на нас в 1940 году и завяз бы под Москвой? Где могли бы быть в это время Франция и Англия, решись они на активные военные действия? Но, все же, версия «удара в спину Гитлеру со стороны Запада», смотрится, тоже, как-то мелковато. Тем более что в 1941 году против нас на стороне Гитлера воевала практически вся «цивилизованная» Европа. А уж от, «опасных» для Германии, к примеру, Франции, – из числа претендентов на «удар в спину», было выставлено в пользу Гитлера на Восточный фронт около 80 тысяч добровольцев-французов, из которых более 23-х тысяч попали к нам в плен.

А всего тех, кто потенциально являлся «ударником в спину Гитлеру» воевало на стороне Германии против Советского Союза около 1млн. 800 тысяч. Кстати, и выдвигая претензии к нашей стране в 1941 году, Гитлер, расположив вдоль наших границ 170 дивизий, тоже ставил нам в вину, что мы, дескать, можем нанести ему «удар в спину», а он этого боится. Некоторые наши горе - историки, апологеты Гитлера, вполне с этим абсурдным доводом согласны.

Глава 3. Почему Гитлер менял планы?
 

http://www.izstali.com/statii/121-zagovor3.html
Что же мы видим в итоге всех действий Гитлера в период с 39 -го по 41-й год? Какую-то скрытую от нас логику поведения фюрера Германии. А некоторые действия, например, с передачей нашей стране новейших образцов своей военной техники накануне войны с нею, просто поражают своей, на первый взгляд, абсурдностью. Правда, эти сведения, особо не освещались в советской военной историографии.

Даже, более того, принижалась военная мощь нашей страны. Дескать, у нас на время нападения Германии не было в должном количестве новейшей военной техники, как своей, а уж, сделанной по немецким образцам или полученным из Германии, и тем более. Все это, конечно писалось нашими советскими историками из чисто конъюнктурных соображений в угоду властям. А им-то, зачем все это надо было скрывать? А как же тогда объяснить народу тот неимоверный погром Красной Армии в приграничных сражениях первых недель военного столкновения с Германией.
http://www.izstali.com/images/zagovor3-1.JPG
Сосредоточение немецко-фашистских войск вдоль советских границ перед вторжением. Июнь 1941 год.

Вот и приходиться историкам, вкупе с крупными военачальниками, изворачиваться и врать, сваливая в кучу все мыслимые и немыслимые аргументы, объясняющие успешные действия немецкой стороны. И невольно закрадывается мысль, что, не в самом ли Советском Союзе (точнее в людях, приближенных к политическому и военному руководству страны) была причина всех этих нелогических вывертов немецкого фюрера? Возможно, что нападать в 39-ом году на нашу страну Гитлеру было, как говориться, не с руки, не те обстоятельства, вот он и устраивал игры в мирные договора, да раздаривал нам свои территории, да военные секреты.

А в 40-ом году ситуация в нашей стране, стала для Гитлера, видимо, более привлекательной и он даже наметил общий план нападения, сначала «Отто», затем «Фриц», и наконец, окончательный и более детальный – «Барбаросса». Название «Барбаросса» произошло от игры слов. Воинствующий германский император Фридрих 1 Барбаросса имел, как известно, рыжие, с ярко-красным отливом волосы. Военная операция Вермахта планировалась против Красной армии, что и послужило, своего рода, поводом к названию данной операции. По словам генерала Вальтера Варлимонта, начальник штаба ОКВ Альфред Йодль, видимо автор названия, страшно гордился данным наименованием.

Далее, военно-политический расклад сил, видимо, вполне удовлетворил Гитлера и к маю 1941 года он уже принял окончательное решение о нападении на Советский Союз. Что же это были за обстоятельства в нашей стране, от которых так резко менялась внешняя политика фашистской Германии? А наша «пятая колонна» военных заговорщиков, о которой мы упоминали ранее, не могла ли она быть причиной всего того, о чем мы говорили выше? Очень даже могла быть, и посмотрите, какая интересная вырисовывается картина.

Как же собирался А.Гитлер разгромить Советский Союз? Как говорилось выше, кроме «блицкрига» у германской стратегии не было иных вариантов, чтобы одерживать победы. И как же Германский штаб спланировал разгромить Красную Армию за несколько недель? До начала второй мировой войны, т.е., до сентября 1939 года, нашу Родину с запада вдоль границы прикрывала так называемая «линия Сталина» – система укрепрайонов.

Военные, из немецкого генштаба поставили перед своими политиками, разумеется, и перед Гитлером, в первую очередь, условие – выманить Красную Армию из-за «линии Сталина» с помощью договора при разделе Польши, и зафиксировать ее на новых западных, необорудованных рубежах. А потом? А потом за дело примется «пятая колонна» из «советских» военных и политиков. Поэтому Польшу и отдали на закланье.

Там много чего было с Польшей и по совокупности, но так всегда: вопросы большой политики решаются комплексно, хотя этот фактор, связанный с Красной Армией, был, на мой взгляд, одним из приоритетных. Что получилось? Граница Советского Союза далеко продвинулась на запад, и потребовалось новое строительство укрепрайонов, но на всё, как мы знаем, требуется время. Гитлеру же, не надо было строить оборонительные полосы на Востоке, так как он же планировал агрессию. Он их, как известно, и не строил. Теперь задача наших Мазеп сводилась к простому решению – сорвать сроки строительства новой защитной полосы – «линии Молотова». Далее, по возможности, добить «старую» линию укрепрайонов – «линию Сталина».

И главное – желательно, сохранить европейскую сеть железнодорожных сообщений на данной территории. Дело-то, вот в чем. При начале войны армиям вторжения требуется снабжение войск всем необходимым для ведения военных действий. Железная дорога, это важнейшая транспортная артерия для армии, которая питает ее, армию, «живительными соками» в виде: военной техники, боеприпасов, продовольствия, живой силой и прочим. Но, если, скажем, часть перечисленного груза можно перебросить в район боевых действий и автотранспортом, то, например, танки, без железной дороги – очень затруднительно и нежелательно, так как переброска данной техники самоходом, будет «съедать» драгоценный моторесурс. Кроме того сами объемы перевозок: один железнодорожный эшелон вберет в себя сотни автомобилей.

Но, главная тонкость, в этом деле, заключалась, оказывается вот в чем: железнодорожная колея в отошедших к нам территориях была европейского размера, в отличие от нашей отечественной, более широкой. Таким образом, с началом военных действий германская военная техника могла спокойно покатиться по рельсам европейского стандарта прямо по новой западной территории Советского Союза. Наша же военная техника и прочие грузы, которые будут доставляться из глубины страны по своей широкой магистрали, смогут добраться только до старой границы Западной Белоруссии и Западной Украины. А дальше как? В зависимости от ситуации.

Давайте-ка предоставим слово человеку, который прекрасно разбирался в этом вопросе. Ковалев Иван Владимирович, был в ту пору начальником Управления НКПС. Мы еще встретимся на страницах нашего исследования с этим замечательным человеком.

«Поскольку наша граница значительно выдвинулась на запад, и в ведение НКПС перешли тамошние железные дороги, пришлось и нашему Военному отделу срочно взяться за новую работу. Прежде всего, мы, проехав по западным областям Украины и Белоруссии, убедились, что с точки зрения мобилизационной готовности железные дороги в этих местах не отвечают даже минимальным требованиям. Подавляющее большинство паровозов были старыми, вагонный парк также, ремонтная база очень слабая, рельсы повсюду изношенные, шпалы на многих участках пути превратились в труху. А главное заключалось в том, что все это большое железнодорожное хозяйство существовало – в сравнении с нашим – в других технических измерениях, в другом, более низком качестве.

Например, средний вес товарного поезда здесь был втрое меньше, чем у нас. Соответственно короче строились выгрузочно-погрузочные пути и платформы. Рельсовая колея тут узкая, западноевропейская – 143,5 см. Наш стандарт колеи несколько шире – 152,4 см. Разница около 9 см, пользоваться западной колеей наш транспорт не может. Значит, у нас три варианта железнодорожного обеспечения войск Красной Армии на случай их массовой перевозки в этот обширный район…».

Как видите, наши гражданские руководители проявили заботу: как снабжать Красную Армию во время военных действий на этих западных территориях. И это несмотря, на объективные трудности предвоенного периода. А военные руководители из Наркомата обороны пока себя никак не обозначили. Ковалев, далее вспоминает:

«Первый и наилучший вариант – немедленно, не дожидаясь военно-политических осложнений, проще сказать – войны, перешить западную колею на нашу. Одновременно удлинять выгрузочные пути, строить высокие платформы, улучшать водоснабжение и ремонтную базу – в общем, постараться в наикратчайший срок развить здешние железные дороги до наших стандартов. Этот вариант дорогой. По тогдашним ценам он обошелся бы стране примерно в 6 миллиардов рублей.

Второй вариант был много дешевле и заключался в том, чтобы оставить все как есть. А при необходимости развертывания войск Красной Армии в западных районах Украины и Белоруссии перегружать воинские поезда с нашей колеи на западноевропейскую. Эта экономия в денежных средствах повлекла бы за собой громадный перерасход во времени. А ведь еще Карл Маркс учил нас, что любая экономия материальных средств упирается в экономию времени. Второй вариант этой формуле не соответствовал.

Третий вариант развертывания войск также был чреват большими потерями времени. Войска, подвезенные к старой границе на поездах, дальше к новой границе и в районы развертывания должны следовать своим ходом – в основном пешими маршами. Ясно, что вероятный наш противник, войска которого имели более высокую степень механизации, чем мы, опередил бы нас.

Помимо этих военно-технических препятствий, которые неизбежно и надолго задержали бы развертывание советских армий в случае войны, существовали и многочисленные мелкие препоны. Вместе взятые, они показывали, что этот новый для нас район будущего Западного театра военных действий чрезвычайно неудобен для быстрого сосредоточения и развертывания крупных сил Красной Армии. Не говоря уже о том, что и после развертывания – пусть даже благополучного, снабжение этих сил, устройство фронтового тыла опять натыкались на те же проблемы железной дороги…».

Вот вам и «Троянский конь в мешке» – подарок от Гитлера. Разумеется, такие умные и патриотично- настроенные руководители, как И.В.Ковалев, раскусили «троянского коня» и выдвинули перед правительством предложения о реконструкции железнодорожного хозяйства Западных областей.

Интересно, а как к этому делу отнеслись наши военные высшего звена из Наркомата обороны?

«Генеральный штаб поддерживал наше предложение о немедленном приведении приграничных железных дорог в готовность к массовым воинским перевозкам. Однако сознавать необходимость какого-то общественного дела и воевать за его внедрение в жизнь – эти качества не всегда совмещаются в характере человека, в том числе и военного. Работники отделов Генштаба – оперативного и военных сообщений шли – с нами в одном ряду и в ногу, пока мы не входили в кремлевский кабинет очень высокого начальства. Тут они вместо того, чтобы биться и доказывать нашу правоту, начинали соглашаться, и я нередко оставался один и выглядел, наверное, как фанатик с его идеей-фикс…».

Согласитесь странная позиция работников советского Генштаба, если не сказать жестче и грубее. Более того, обратите внимание на фразу «Генеральный штаб поддерживал наше предложение…». Не военные выдвинули инициативу о реконструкции железных дорог, что было бы само собой разумеющее дело, а лишь «поддержали» идею железнодорожников, что у нормального человека должно вызвать чувство легкого недоумения. Неужели так легкомысленно вел себя наш Генштаб? Увы! По-русски написано.

Вот вам и скрытый элемент саботажа, и замаскированная позиция лже-патриотизма, в чистом виде, на что видимо и надеялись немецкие стратеги. Короче, время шло, а явных подвижек по решению данной проблемы не было. И пока ситуация «не взяла за горло», только в 1941 году (Постановление СНК № 309-146сс от 1 февраля 1941 года «О плане ж/д строительства на дорогах Юго-Запада, Запада и Северо-Запада СССР и обеспечение его выполнения») начали перешивать железнодорожное полотно по нашим стандартам. И то, по всей видимости, только одну ветку на магистральном направлении.

Но как отмечает Ковалев, «физически невозможно было до июня завершить огромный объем работ по перестройке всей железнодорожной сети приграничных областей и республик. Время было упущено, мы опоздали и во многом также по этой транспортной причине оказались битыми в первые месяцы войны… Железные дороги Прибалтики, западных областей Украины и Белоруссии встретят войну, слабо подготовленными к ней… В результате мы за одну-две недели понесем громадные военные потери, потеряем все эти территории с их полями, лесами, заводами и фабриками, с миллионами людей…».

Вот Гитлер и вернул все то, что так «щедро» подарил в результате подписанного соглашения о сотрудничестве. Но обратите внимание, на такой факт. Все это произошло не без помощи наших высокопоставленных военных из Наркомата обороны и, особенно, Генштаба! Не забыли, кстати, кто командовал этим ведомством до начала войны? Сначала Мерецков, которого арестуют в самом начале войны, но вывернется, с помощью Хрущева. А затем, звездный Георгий Константинович Жуков, который 22 июня сочинял Директиву, как быстро «победить» немцев. Как раз в этих числах февраля и произошла смена начальника Генерального штаба. Один забудет сказать, другой забудет спросить. Так дело и заволокитят до мая месяца.

Кроме того, Гитлеровские войска ворвутся на основную территорию нашей страны, если сказать по-военному, как бы «на плечах» отступающих наших войск. Вот вам и «блицкриг» в действии.

Еще пример из воспоминаний Ковалева о неприглядной картине с нашими военными. Незадолго перед войной Ковалев был переведен в Госконтроль по делам железнодорожного транспорта. Ему ли не знать, как проистекали дела на железной дороге страны?

«Как заместителю наркома госконтроля и специалисту-железнодорожнику вменили в обязанность наблюдать за перешивкой железнодорожной колеи в западных областях Украины и Белоруссии, в советских республиках Прибалтики и в Молдавии. Наконец-то это важнейшее дело пришло в движение, развернулись работы широким фронтом, это радовало, и никто не думал, что спохватились мы слишком поздно».

Куда же еще позднее! Ковалев был назначен заместителем наркома Госконтроля 21 мая 1941 года. Пока съездил по местам, посмотрел, затем подготовил документы для доклада, разумеется, еще несколько дней прошло. Почти конец мая.

Читаем, кого вызвал Сталин к себе в Кремль по железнодорожной проблеме.

«Через несколько дней на моем докладе Сталину присутствовали начальник Генерального штаба Г.К.Жуков и его заместитель Н.Ф.Ватутин. Сталин спросил, как, в общем, обстоит дело с подготовкой железнодорожных коммуникаций на северо-западном, западном и юго-западном стратегических направлениях».

Ясное дело, что Ковалеву не дали откровенно высказаться в воспоминаниях, а Куманеву все сказанное им – издать. Поэтому надо уметь прочитать написанное выше Иваном Владимировичем, между строк. Следует понимать, что в Кремле собрались выслушать, именно, товарищей из Наркомата обороны и Генерального штаба о результатах Постановления СНК от февраля месяца сего года, о котором упоминалось выше. А в данном отрывке воспоминаний эти товарищи военные ни слова не произнесли, как-будто не для них данные дела затеяны.

Представляется, что не Ватутин был вместе с Жуковым. Зачем же вызывать начальника Генштаба с заместителем? Скорее были вызваны Нарком обороны Тимошенко и начальник подведомственной наркомату обороны структуры – Генерального штаба – Жуков. Разумеется, наши друзья-товарищи, скорее всего Тимошенко с Жуковым бодренько отчитались, что, дескать, не волнуйтесь, товарищи дорогие, работа двигается, так что пыль летит из-под колес. Все под бдительным оком военных, все успеется в срок.

Но для чего же, тогда в Кремль был вызван заместитель наркома Госконтроля Ковалев? Он сам сейчас и пояснит цель его нахождения в Кремле.

«Отвечаю <…>, что даже на основных дорогах колея перешита не полностью. Работы же по развитию выгрузочных районов, то есть постройка или удлинение выгрузочных путей и высоких воинских платформ, улучшение системы водоснабжения локомотивов, ремонта и т. д. – только-только начаты. Выгрузочная способность районов Прибалтики, западных областей Украины и Белоруссии, а также Молдавии по-прежнему очень мала – в три с половиной раза меньше необходимой для развертывания первого эшелона войск Красной Армии».

Это малая толика того, что возможно было опубликовать, да и то, не привлекая к ответственности «маршала Победы». По-русски же написано, что все это было необходимо «для развертывания первого эшелона войск», именно, Красной Армии, которую и представляли в Кремле двое военных с высокими званиями и должностями, а не для исполнения, якобы, прихотей Сталина, или пожеланий, того же Ковалева. А ведь четыре месяца прошло со дня выхода Постановления, а результат, как видите – плачевен. Удивляет ли читателя, все высказанное Ковалевым? И что имеем в итоге: «Сталин выслушал, отдал распоряжение ускорить работы…».

Жаль что не написано: «По окончанию заседания Сталин погладил военных по головкам и дал каждому по паре пряников и по пригоршне конфет». Это чтоб подсластить горечь от доклада Ковалева. Вот так готовились встретить врага товарищи из военных ведомств.

Наш хитрюга Хрущев, тоже решил «примазаться» к делу о железнодорожном полотне. С одной стороны, – хотел показать себя деятельным патриотом, а с другой стороны – вывести из-под удара, наших военных, из Генштаба. Вот как это всё выглядело по версии Никиты Сергеевича.

«Стали мы перешивать железнодорожную колею Западной Украины с узкой на широкую, то есть с европейской на советскую. А немцы, бывавшие у нас в Прикарпатье, попросили через контакты своих органов безопасности с нашими органами не делать этого. Серов (в то время нарком внутренних дел Украины. – В.М.) сообщил мне об этом. Тогда я сказал Сталину: «Они считают, что прежняя железная дорога вскоре им пригодиться. Это же по размерам их колея, и они просят не перешивать ее». Сталин выругался и приказал: «Перешить!»

Зная Хрущева, как злостного пакостника в сторону Советской власти, легко представить, что именно он, скорее всего, и противился, перешивке железнодорожного полотна: если, и не на всей присоединенной Западной территории Советского Союза, то уж на Западной Украине обязательно.

Но вернемся к Гитлеровской стратегии по отношению к Советскому Союзу. Нельзя сбрасывать со счетов и такой важный географический фактор, как конфигурация образовавшейся новой границы на западных рубежах, в результате соглашений Германии и Советского Союза в 1939-ом году. Не просто же так Гитлер отдавал территорию Польши?

Наши воинские части, дислоцирующиеся в военных округах, как в Западной Белоруссии, так и в Западной Украине, оказывались как бы, в своеобразных «мешках», так как территориальные выступы с Германской стороны, глубоко вдавались в нашу территорию. Именно с этих выступов (район Сувалки – Западный фронт, и район Сокаля – Юго-Западный фронт) немцы и нанесут основные охватывающие удары по Красной Армии в июне 1941 года. Теперь, что касается, всех этих укрепрайонов в западных военных округах.

На старой линии границ их состояние перед войной было просто безобразным (см. об этом в книге А.Б.Мартиросяна «Трагедия 1941 года» и в статье М. Свирина «Зачем Сталин уничтожил «линию Сталина?»). К этому подлому делу, например, на Украине, приложил руку, упоминавшийся уже Никита Сергеевич Хрущев, а на новой линии границ, их просто не успели, в полном объеме, обустроить (Об УРах, подробнее, читатель узнает в одной из последующих глав). Кроме того, ДОТ, например, требует не только железобетонного колпака, но и вооружения, боеприпасов и главное, обученного личного состава. А без «начинки», он ничем не будет отличаться от пустой консервной банки, разве что только большими размерами и материалом, из которого изготовлен. На первый взгляд, все это, как бы ни стыкуется, по смыслу.

Если укрепрайоны в таком плачевном состоянии были на линии Сталина, то Гитлер мог, ведь и напасть в 1939-ом году, однако не напал. Как же в этом случае его понимать? Что же касается УРов на старой границе 1939 года, то они были в, относительно, нормальном состоянии. Их, впоследствии, сделали непригодными к использованию. К тому же, я подчеркиваю, что задачи политики решаются комплексно. Были видимо, и другие причины у немцев, тащить нашу границу на Запад.

Вполне вероятно, что в Германском ОКВ предполагали, что русские на новой границе не успеют воздвигнуть полноценный рубеж обороны – сроки, действительно, были ограниченными. Кроме того, с помощью своих друзей из «пятой колонны» были уверены, что те устроят 100%-ное разгильдяйство, как на новой границе, так и на старой. И действительно, все для немцев получилось в лучшем виде!

Кроме того, надо было учитывать мобилизационный фактор. Как показали события начального периода войны, жители западных областей не очень охотно шли на призывные пункты, что срывало мобилизацию. А были и такие факты: например, литовские новобранцы, в одной из воинских частей, получив оружие, перестреляли советских командиров и сдались в плен немцам. Нельзя, также, не учитывать и то обстоятельство, что на западных территориях было оставлено довольно крупное разведывательно-диверсионное подполье. Совокупи, это создавало мощный дестабилизирующий фактор, не учитывать который, мы просто не могли, а немцы на него, разумеется, очень, и не безосновательно, рассчитывали. Все это, описанное выше, составляло один из элементов «блицкрига».

И еще немного о железных дорогах на Западе страны. Ковалев, все-таки, пробил решение о реконструкции путей сообщения в западных областях (не без помощи Сталина) и успел частично перешить железнодорожные ветки, что не могло не сказаться на немецких темпах наступления. Думаете, что немцы не следили за тем, что стал делать Ковалев в Западных областях? Как бы, не так! Читаем у Ф. Гальдера в довоенных записях:

«19 февраля 1941 года… Подготовка строительства железных дорог после (начала) операции «Барбаросса». На каждую группу армий – по одной линии! Всего возможно строительство шести железнодорожных линий».

Теперь читаем у него же, что он записал в своем дневнике сразу, после начала войны:

«24 июня. Сообщение Герке - начальника военно-транспортной службы сухопутных войск. Начата перешивка железнодорожной колеи от границы в соответствии с разработанным планом».

Время, важнейший фактор во время войны. Вот Ковалев, фактически, и задержал, как мог, немецкие войска, подсунув им своеобразную «козью ногу», в виде нашего широкого железнодорожного полотна. Извольте, сначала повозиться с перешивочкой шести основных магистральных веток, а уж потом, катите свои вагоны по нашей земле.

Вот кому мы должны быть благодарны за срыв «блицкрига», а Хрулев, тоже, «темная» личность, в свое время «зажал» Ковалеву звание Героя Социалистического Труда, не включив его в список награжденных. Все, выше изложенное, никоим образом не противоречит Сталинскому высказыванию в письме Черчиллю о перемещении наших границ на Запад. Если планы врага поняты и предприняты соответствующие меры по их нейтрализации, то это только радует. К тому же, если бы не «тихий» саботаж наших военных, то полностью перешитые ж/д ветки Западного направления в еще большей степени затормозили бы наступление немцев.

Наш знакомый англичанин Д.Фуллер тоже обратил внимание на железную дорогу, которая явилась частью причиной срыва планов блицкрига, но делает это несколько неуклюже. Видимо, сказалось «качество» перевода.

«Трудности быстро возрастали, как это обычно случается в войнах. Некоторые из них немцы предвидели. Так, например, колею русских железных дорог пришлось менять на принятую в Европе. Немецкие железнодорожные войска были подготовлены к этому, однако темп наступления был настолько высок, что они не поспевали».

Пишет так, как будто вся территория Западных Белоруссии и Украины были покрыты сетью железных дорог с широкой русской колеей. Она присутствовала, как сказал выше, лишь на шести магистральных направлениях. Кроме того, акцент надо было сместить в сторону того, что немецкие войска вынуждены были подстраиваться под изменившиеся условия, которые предприняла советская сторона. Хорошо, хоть отмечено, что немецкие железнодорожники не успевали за своими войсками, и тем самым замедлялся темп наступления. Ладно, Фуллер не обязан был знать о Ковалеве и его стараниях, но наши-то историки, почему не заострили на этом факте свое внимание. Понятное дело, что это потянуло бы на свет многие неприглядные факты, о которых упомянул в своих воспоминаниях, наш Иван Владимирович. Поэтому и набрали в рот воды «творцы» военной истории, прикрывшись высказываниями бывшего английского генерала.

Но это всё мы вели речь о том, что составляло, как бы, внешнюю составляющую нашей «пятой колонны». А люди, точнее командный состав, который был в западных округах? Кто были они и могли ли, представлять собой заговорщиков?

Глава 4. Наследники маршала Тухачевского
 

http://www.izstali.com/statii/122-zagovor4.html
http://www.izstali.com/images/zagovor4.JPG
Маршал Тухачевский

Незадолго до войны, в 1937 -1938 годах была разгромлена тайная военная оппозиция во главе с маршалом Тухачевским, которая готовила военное поражение Советского Союза в будущей войне, именно с Германией. И хотя, верхушка заговора, из числа военных, была уничтожена, но те, кто ускользнул от рук правосудия, разумеется, затаились.

Когда ставился вопрос, почему Гитлер не напал на нашу страну в 1939 году, а заключил с нами мирный договор, то надо было учитывать тот фактор, что оппозиция, на которую он надеялся, была сильно ослаблена. Поэтому рассчитывать на ее активность в полном объеме в 1939 году Гитлеру, уже не приходилось. А ломиться в открытую, на такого серьезного противника, каким являлся Советский Союз, Гитлер не решился.

Надо было, видимо, выждать время, пока оппозиция в СССР снова накопит силы, и вновь займет ключевые посты в Красной Армии и правительстве. А самой Германии, в это время, поднабраться сил, и обезопасить свои тылы, в будущей войне с нашей страной, от возможных козней европейских стран западной демократии, на всякий случай. Как Гитлер осуществил этот план, мы уже знаем. Теперь познакомимся с тем, как обрастала «жирком» наша «пятая колонна».

Давайте-ка, посмотрим на довоенное кадровое перемещение командного состава РККА двух ключевых округов: Белорусского (Западного) и Киевского особого.

До 1937 года почти 6 лет Белорусский округ возглавлял И.П. Уборевич, из числа высшего состава заговорщиков. Был расстрелян по решению суда в июне 1937 года. Заменивший его И.П. Белов, командовавший в 1937-1938 годах, тоже сгорел в «чистках», которые проводило НКВД. Поэтому в 1939 году округом уже командовал М.П.Ковалев, который в симпатиях к заговорщикам не был замечен. Кстати, на должность одного из заместителей к нему продвинули Г. Жукова. Вскоре в 1940 году, в начале апреля, Ковалев будет, вдруг заменен С.К.Тимошенко, который это «теплое» место, на удивление быстро, в мае этого же года, передаст Д.Г.Павлову. Таким образом, к 1941-ому году это важное место контролировал уже «свой» человек.

Рассмотрим Киевский особый военный округ. До 1937 года почти 12 лет округ возглавлял И.Э.Якир, тоже из высшего состава заговорщиков. Был расстрелян по решению суда в июне 1937 года. Заменивший его И.Ф. Федько был на этой должности в 1937-1938 годах, и тоже не избежал жестокой «чистки». После него на пост командующего назначили знакомого нам С.К.Тимошенко. Был ли он таким в 1939 году, каким стал в 1941 году судить сложно, но то, что заговорщики бывали у него в кабинете, сомнений не вызывает.

В 1940 году на его «нагретое» место вдруг назначается Г.К.Жуков, вынырнувший из далекой Монголии. К тому же звездочек ему напихают в петлицы, словно разгромил всю Квантунскую армию. А сам Тимошенко шагнет очень высоко, уже на должность Наркома обороны в звании маршала. Жуков тоже не засидится на этом месте и в начале 1941 года будет выдвинут на должность, аж, начальника Генерального штаба. И это притом, что никаких военных академий не заканчивал, оставаясь на уровне начального образования церковно-приходской школы, одного 4-го класса городского училища. Правда, заканчивал в начале 20-х годов курсы (ККУКС) для кавалерийского командного состава, да еще прошел слушания на аналогичных трехмесячных курсах (КУВНАС), в конце 1929-го и начале 1930-го года. И это все образование, в том числе и военное!

Кто его так усиленно продвигал наверх, вряд ли вызовет затруднение в определении. Это один из немногих товарищей из состава Политбюро, хорошо нам знакомый Никита Хрущев. Такой же невежда, как и его протеже. А из-за его спины выглядывают, тоже, нам не чужие – Микоян и Каганович.

Теперь несколько слов о последней предвоенной кандидатуре командующего Киевским военным округом. Что можно сказать в отношении человека, сменившего на этом посту Г.К.Жукова? В отличие от Павлова, М.П.Кирпонос не был окружен «верными» людьми из столицы, и, видимо, нуждался в определенной «опеке» свыше. Поэтому Жуков с Хрущевым без промедления и рванули в Киевский военный округ сразу 22 июня после нападения Германии, чтобы, вовремя прибрать его к рукам. Для этих целей, даже, провернули определенную акцию: создали новую военную структуру управления. Об этом еще будет идти речь впереди.

Невозможно оставить без должного внимания, такую одиозную фигуру, как Георгий Жуков. Писать биографию «полководца» не позволяет формат данной работы, но немного рассказать о странностях его довоенной службы, все же, следует. У Жукова нет биографии, в хорошем смысле этого слова. Правду все равно он не мог написать по определению, а вся та ложь, из которой соткана, якобы, благостная картина его жизни, ни в кое мере не соответствует действительности. Он даже в мелочах настолько лжив, что единственные реалии в его жизни – это его жёны и три дочери.

Начнем коротко с его военной службы. Судьба, «на удивление», забросила его, именно, в то место, где находилось солидное лежбище заговорщиков первого розлива. В Белорусском округе его по-отечески пригрел И.П.Уборевич, как мы уже знаем расстрелянный по делу Тухачевского, и входивший в руководящую головку заговорщиков. То, что оба испытывали друг к другу симпатии известно и со слов самого Жукова и его дочери от первого брака – Эры Георгиевны. Вместе, оказывается, сидели наши герои за праздничным столом в доме молодого командира дивизии. Неудивительно, что в числе первых, кого реабилитировал Хрущев, были, именно, заговорщики из стана Тухачевского.

При изучении биографии Георгия Константиновича, читателя, несомненно, должен поразить удивительно-быстрый карьерный рост будущего «великого полководца».

До 1923 года был заместителем командира полка. На следующий год получил повышение – стал полным командиром 39-го Бузулукского полка.

В 1933 году он командир 4-ой кавалерийской дивизии в звании комбрига, что можно соотнести с привычным для нас званием генерал-майора. Сказывалась о нем неустанная забота обожаемого Жуковым командующего Уборевича. В июне 1937 года он назначается командиром 3-го конного корпуса, а уже в феврале следующего года (1938-го) ему присваивается внеочередное звание – комдив, что примерно, соответствует званию генерал-лейтенанта. Его переводят на должность командующего 6-ым кавалерийским корпусом.

Но 1938 год сопровождается чистками командного состава, как Красной Армии – в целом, так и Белорусского округа – в частности, связи с раскрытием заговора Тухачевского. И нашего героя, вдруг поражает «опасная болезнь» (бруцеллез) и он залегает на длительное «лечение» (более 7-и месяцев) в Центральный военный госпиталь в Москве. Там намного спокойнее и безопаснее, чем в Белорусском военном округе по месту службы, где, как косой, «выкашивали» кадры папаши Уборевича.

Дочь Жукова, при воспоминаниях об отце, слегка подправила время «болезни» горячо любимого папы, перенеся «муки страданий» новоиспеченного комдива на лето 1936 года. Это, чтоб не соотнести с арестом Уборевича и последующими после этого «чистками» в округе. В действительности, к весне 1939 года, когда репрессии пойдут на убыль и часть «крупной рыбы» уже окажется в сетях, наш герой рискнет вернуться к себе в Белоруссию. Если бы читатели знали, как его, в последующем, напугает вызов в Москву в мае месяце? Думал, что арестовывают, но, по счастью для нашего «Жоржа», все обойдется нормально. Во избежание предполагаемого расследования деятельности нашего героя, «мохнатая» рука в Москве озаботилась о скорой отправке товарища Жукова в далекую Монголию, где германской военщиной был инициирован японо-советский конфликт. С помощью друзей из столицы Жуков продолжает дальнейшее продвижение вверх по служебной лестнице: получает, и новое назначение, и новое звание комкора.

Сам, Георгий Константинович не любит распространяться на эту тему, поэтому всячески скрывает этот факт присвоения внеочередного звания. Заметьте, что это произошло до начала его участия в военных действиях против Японии. Комкор, примерно, соответствует званию генерал-полковник. После подписания 23 августа 1939 года Пакта между Германией и Советским Союзом военные действия в Монголии, разумеется, быстро стали сворачиваться и, по предложению японской стороны, 16 сентября были прекращены.

Незадолго до этого, в верхах снова подсуетились и присвоили «победителю» звание Героя Советского Союза. С осени 1939 года Жуков безвылазно находился у монгольских друзей, но как только в начале мая 1940 года Тимошенко стал наркомом обороны, так Георгий Константинович, сразу же, был вызван в Москву. Его опять заставили сверлить новую дырочку в петлицах для очередной звездочки. Жуков стал генералом армии. Заодно, и место подготовили в Киевском военном округе равное по чину – командующий.

И года не прошло, как ему открылась новая прямая дорога в Генеральный штаб. С февраля 1941 года уже листал бумаги в должности начальника данного штаба. Но он и на этом стуле долго не засиделся. В дальнейшем, не одну высокую вершину покорит. В конце концов, получится как в сказке Пушкина: «золотой рыбке» надоедят наполеоновские замашки Георгия Константиновича, и он будет спущен с заоблачных высот к своему разбитому корыту.

Но, несмотря, на это, по части стремительного карьерного роста в советских вооруженных силах, Жуков вполне мог претендовать на попадание в книгу рекордов Гиннеса.

Когда в первой главе рассматривались причины нападения Гитлера на Советский Союз, то, неплохо смотрелось высказывание по этому поводу английского историка Д.Фуллера о советском командовании, которое сыграло на руку врагу.

Так вот наш герой и относился к тому самому командованию, которое и поспособствовало врагу, так как на тот момент, именно, Жуков занимал высокую должность начальника Генерального штаба.

И как же высказался Георгий Константинович, о причинах нападения Германии на нашу страну? Приведенного текста нет в его официальных мемуарах. Это он делился мыслями в приватной беседе с писателем Константином Симоновым.

Такое ощущение, что, именно, Жукова послушался Адольф Гитлер, утверждая план «Барбаросса». Насладитесь военной мыслью «полководца».

«После завоевания Европы немцы имели не только сильную, испытанную в боях, развернутую и находившуюся в полной боевой готовности армию, не только идеально налаженную работу штабов и отработанное буквально по часам взаимодействие пехоты, артиллерии, танков и авиации».

Кто же мешал Георгию Константиновичу, будучи начальником Генерального штаба, взять, хотя бы за образец работу германского ОКВ или ОКХ? В конце концов, мог и своей головой немного поработать. Если же был не в состоянии понять суть данной работы в Генштабе, то кто мешал подать рапорт высокому начальству об освобождении от занимаемой должности. Однако видимо, быстро «прикипел» к креслу начальника. Да и цели у нашего «наполеона» были совсем другие. Как известно, на представленном ему на рассмотрение отчете Разведуправления о военных действиях Германии против Франции высокомерно начертал: «Мне это не нужно». А как же высший командный состав Красной Армии? Ему что же, не нужно было изучать боевой опыт будущего врага? А, действительно, зачем? Если готовилась подстава врагу наших войск. Поэтому и черкал товарищ Жуков на докладах такие резолюции.

А после войны, как видите, поучает писателя Симонова, хотя и в звании подполковника, но, фактически, штатского человека:

«Немцы имели перед нами огромное преимущество в военно-промышленном потенциале. Почти втрое превосходили нас по углю, в два с половиной раза – по чугуну и стали. Правда, у нас оставалось преимущество по нефти и по запасам и по объему добычи. Но, даже, несмотря на это, мы, например, к началу войны так и не имели необходимого нам количества высокооктанового бензина для поступавших на наше вооружение современных самолетов, таких, как МиГи.

Словом, нельзя забывать, что мы вступили в войну, еще продолжая быть отсталой в промышленном отношении страной по сравнению с Германией».

Жаль, что подобное невежество не попало в его «Воспоминания». Может, часть апологетов Жукова, и пересмотрели бы свои взгляды относительно умственных дарований своего кумира? Кроме того, эти высказывания подтверждают ранее сказанное, что Жуков отъявленный лжец. С одной стороны – ничем не прикрытое невежество абсолютно во всем, с другой – заведомая ложь в освещении любых исторических событий, в которых он проявил себя не лучшим образом.

То, что снова наврал и по добыче угля, и по выплавке чугуна и стали в Германии – полбеды. Он, видимо, просто не понимал существо дела. Откуда у него, отъявленного карьериста, волею обстоятельств попавшего на самый верх военного руководства, могло быть понимание работы всего народно-хозяйственного комплекса страны. Разумеется, нахватался поверхностных знаний, общаясь с умными людьми, научился, более-менее правильно излагать свои мысли – вот и все. А как был невеждой и хамом, так и остался до конца своей жизни. Тоже мне, нарком угольной промышленности и черной металлургии, по совместительству. Хотя бы понимал разницу в углях, а о различии чугуна и стали, наверное, не сказал бы и под страшными пытками. Думаю, что и Крекинг у него ассоциировался бы с фамилией английского генерала.

Лучше, взял бы и поведал читателю, да, тому же Симонову, например, как мыслил привести Красную Армию в полную боевую готовность накануне войны? Как планировал поднять войска по боевой тревоге, чтобы пресечь агрессию врага? Как с помощью авиации желал бы нанести, как можно больший урон живой силе противника? Как хотел с помощью механизированных корпусов разбить немецкие танковые клинья?

Вот о чем надо было рассказывать на страницах своих «Воспоминаний», а не мудрствовать с умным видом знатока, задним числом, перекладывая свою «вину» на чужие плечи.

Правильнее было бы сказать, что это была не вина Жукова, а продуманное целенаправленное, не только его действие, но и окружающих его «товарищей», которое и «сыграло на руку врагу». Если английский историк обратил на это внимание, то не меньшее удивление вызывает то, обстоятельство, что никто из наших деятелей советской военно-исторической науки, почему-то не придал этому факту никакого значения.

Вот таким он был наш, отлакированный и отполированный до зеркального блеска, маршал Победы – Георгий Константинович Жуков.

Но вернемся к предвоенным годам и поговорим обо всей этой военной братии, вставшей на скользкий путь предательства. Как отреагировали заговорщики на проведенные «чистки» после заговора Тухачевского, скажем в 1938 году?

Из Постановления Военного Совета Киевского Военного Округа

«О состоянии кадров командного, начальствующего и политического состава округа»

Март 1938 года

1. В результате большой проведенной работы по очищению рядов РККА от вражеских элементов и выдвижению из низов беззаветно преданных делу партии Ленина - Сталина командиров, политработников, начальников кадры командного, начальствующего и политсостава крепко сплочены вокруг нашей партии, вождя народов тов. Сталина и обеспечивают политическую крепость и успех в деле поднятия боевой мощи частей РККА.

2. Молодые кадры командного, начальствующего, политического состава, выдвинутые на руководящие должности, являются вполне подготовленными энергичными работниками, нуждающимися в накоплении практического опыта в руководстве соединениями и частями.

3. Враги народа успели немало напакостить в области расстановки кадров. Военный совет ставит, как главнейшую задачу: до конца «выкорчевать» остатки враждебных элементов, глубоко изучая каждого командира, начальника, политработника при выдвижении, выдвигая смело проверенные, преданные и растущие кадры.

4. Начальнику отдела кадров Киевского военного округа и отделам кадров политического управления Киевского военного округа и Военно-Воздушных Сил до 15 апреля сего года полностью укомплектовать части, соединения и их штабы, как перешедшие на новые штаты, так и вновь формируемые.

Командующий войсками Член Военного совета

Киевского военного округа Киевского военного округа

Командарм 2 ранга (Тимошенко) Комкор (Смирнов)

Член Военного совета

Секретарь ЦК КП(б)У

(Хрущев)

Бумага все стерпит и не покраснеет от стыда за тех, кто на ней пишет. «Дорогой Никита Сергеевич» со своими друзьями поусердствовал на вверенной ему территории Украины. Вот, первой стоит фамилия только что упоминаемого нами С.К.Тимошенко. Какие правильные слова-то, написаны в Постановлении, да, только, что стоит за ними? Чуть ли не под корень были вырублены командные кадры округа. Произведенная смена была поистине, погромной. Разумеется, на освободившиеся места пришли новые командиры. Вполне возможно, что ключевые посты и были заняты своими людьми Хрущева и Тимошенко.

Материалы к протоколу заседания Военного совета

Наименование должностей По штату Обновлено Процент

обновления

Командиров корпусов 9 9 100

Командиров дивизий 25 24 96

Командиров бригад 9 5 55

Командиров полков 135 87 64

Комендантов УРов 4 4 100

Начальники штабов корпусов 9 6 67

Начальники штабов дивизий 25 18 72

Начальники штабов УРов 4 3 75

Начальники штабов полков 135 78 58

Начальники отделов штаба округа 24 19 84

2. … Всего было уволено из частей округа по политико-моральным причинам 2922 человека, из них арестовано органами НКВД 1066 человек…

3. Наряду с очищением кадров комначсостава округа, проведена большая работа по перемещению комначсостава и выдвижению на высшие должности молодых растущих и проверенных лиц комначсостава, преданных делу партии Ленина-Сталина, в количестве 2365 человек, из них высшего начсостава – 34 человека, старшего начсостава – 565 человек и среднего – 1776 человек.

(Военно-исторический журнал № 3 за 1989 год)

Цифры красноречивее слов. А как вам нравится полная замена комендантов УРов, так называемой «линии Сталина» на границе 1939 года? Потом удивляемся, почему укрепрайоны в таком плачевном состоянии встретили войну? Еще неизвестно, как передавалась документация по УРам от предшественника – новому начальнику? Вполне возможно, что вновь назначенный начальник УРа, воспринимал сотворимое с оборонительными сооружениями, доставшимися «по наследству», как должное, не смея требовать объяснения случившемуся. Это всё по части разоружения УРов на старой границе 1939 года.

Как видите, только к 41-му году потенциальные заговорщики смогли восстановить утраченные после «чисток» свои позиции, и не только на ключевых постах командующих важными, в стратегическом отношении, округами, но и в Генштабе и в Наркомате обороны. Разумеется, они не ограничились лишь занятием образовавшихся вакантных мест своими людьми, а целенаправленно проводили подрывную деятельность, ослабляя боевую мощь Красной Армии.

То, что произошло с нашей армией в приграничных сражениях нельзя назвать неудачей, так как все случаи «бардака» носили системный характер и попадали под определение «саботаж» и «предательство». Полностью приводить бесчисленные случаи, с точки зрения здравого смысла, необъяснимого поведения командиров или должностных лиц высокого командования, в данной главе не представляется возможным. Это все требует отдельной исследовательской работы.

Мы рассмотрели, лишь вкратце, приведенные факты, и только по военным кадрам, а партийные деятели? Сейчас, по-моему, не является секретом, что Хрущев проводил подрывную деятельность против нашей страны и являлся ярым антисоветчиком с партийным билетов в кармане. Никита Сергеевич со многими, кто проходил по делу Тухачевского был близок, как признавался сам, да и по приходу к высшей власти в 1953 году всех, кто проходил по громким делам «процессов 30-х годов» реабилитировал в числе первых. Как говорится: «ворон ворону глаз, не выклюет». По-прошествии многих лет, когда связь с военными заговорщиками из числа сторонников «бравого» маршала, стала выдаваться, чуть ли не за доблесть, Хрущев, в своих мемуарах, разоткровенничался:

Это надо понимать так, что Хрущев был знаком со всеми арестованными по делу Тухачевского, но просто в силу обстоятельств, с одними он контактировал больше, с другими меньше. «Хорошая» компания была у Никиты Сергеевича,– видать, под стать самому, коли «очень переживал»?

« Перед своим арестом Якир был у меня на даче. Я жил в Огарево, под Москвой, в бывшей усадьбе московского генерал-губернатора, царского дяди великого князя Сергея. Там жили тогда секретари горкома партии и председатель облисполкома. Мы скромно занимали там (Каганович все меня выгонял в основное здание) свитский дом, где жили прежде всего княжеская прислуга и размещалась церковь. Я занимал часть второго этажа, а внизу жил Булганин.

Во второй половине наверху жил секретарь горкома Кульков, а внизу – председатель облисполкома Филатов. В доме для дворни отдыхали секретари райкомов, там было что-то типа однодневного дома отдыха. Там жил среди других и Корытный. Корытный работал секретарем одного из московских райкомов. Он был у меня заворгом, когда я был секретарем на Красной Пресне, потом он стал секретарем райкома на Красной Пресне, затем секретарем Ленинского райкома партии».

Якир, по всей видимости, ожидал ареста и не просто так приехал на дачу к Хрущеву, пренебрегая правилами конспирации. Всегда удивляешься хитрости и изворотливости Никиты Сергеевича сумевшего всегда выходить «сухим из воды» во всех щекотливых ситуациях.

О чем же разговаривали данные персоны, накануне ареста одной из них, прогуливаясь по парку? Не о звездах же на небе? Вряд ли Якир читал Хрущеву стихи или вел разговор о литературных новинках, даже будучи «приятным человеком»? Скорее, передавал явки и связи с другими людьми, которые были в глубоком подполье, а также связи с заграницей. Ну, о чем же еще может говорить за несколько часов до своего ареста, такая крупная фигура в военном отношении, как Якир, стоявшая в руководстве заговором 1937 года?

Тут с одним фигурантом не успеваешь разобраться, а Хрущев уже начинает проявлять беспокойство о другом, – о Тухачевском. Ему и хочется выразить солидарность с данными людьми и, в тоже время, осторожничает, отделяет себя от сопричастности в данном деле.

Как Хрущев увернулся в деле Тухачевского, приходится только гадать и удивляться. На него падало подозрение связи с показаниями наркома Антипова, но выкрутился. Были арестованы два его помощника Рабинович и Френкель, но Хрущев был «не потопляем».

«Был арестован, как я уже упомянул, Корытный, которого я знал еще по Киеву… Как его взяли? Он заболел, и его положили в больницу. Я поехал туда навестить его, побыл там, повидал его, а на следующий день узнал, что он арестован. Его арестовали прямо в больнице, и его жену тоже, сестру Якира. В этом случае у меня нашлось еще какое-то объяснение. Хотя я и считал Корытного честнейшим, безупречнейшим человеком, но раз Якир оказался изменником, предателем и агентом фашистов. А тот был его ближайшим другом, то Якир мог оказать на него свое влияние. Значит, возможно, я ошибался и зря доверял этому человеку…

Еще один из секретарей горкома, Кульков, московский пролетарий, член партии с 1916 года, не блиставший особыми качествами, но вполне честный и надежный человек, тоже оказался арестованным. Одним словом, почти все люди, которые работали рядом со мной, были арестованы. Надеюсь, понятно, каким было мое самочувствие (или окружение людьми? – В.М.) Со мной тогда работал еще Марголин, член партии с 1912 или с 1914 года… Когда же я стал первым секретарем Московского горкома, его избрали вторым, а затем, после арестов в Днепропетровске его выдвинули туда секретарем окружного комитета партии. Там его и арестовали… Среди других был арестован мой хороший приятель Симочкин.

У Хрущева, прямо нюх на людей, которых арестовывают. То накануне ареста Якира, беседует с ним ночью, то накануне ареста Корытного, приезжает к тому в больницу. Если следовать логике Никиты Сергеевича, то неужели он сам не мог «оказаться под влиянием Якира»? Кроме того, появляется ощущение, что Хрущев, как некая «былинка в поле» среди выкошенной травы из арестованных. Как же карающий меч революции не обрушился на «безгрешную» голову Никиты Сергеевича? Сам он особых разъяснений по этому поводу не дает, просто, как всегда прикидывается наивным простачком, вращающимся без определенных дел и обязанностей в Кремлевских стенах.

Как все это сопоставить с действиями самого Никиты Сергеевича? Упоминавшийся переводчик Бережков, в своих поздних воспоминаниях, рассказывает о репрессиях, проводимых на Украине.

Конечно, определенную поправку на достоверность мемуаров Бережкова мы сделаем, но, по прочитанному выше тексту и так понятно: вырубалась верхушка власти на Украине. Не совсем ясно, например, с Любченко: можно, как-то понять мужа, навсегда прощающегося с «молодой красавицей женой», но зачем запираться в «кабинете своего роскошного особняка» для совершения обряда самоубийства? Боялся, как бы «красавица жена» не вырвала из рук револьвер, что ли? Может быть все вышеизложенное, как-то объяснит следующая фраза из воспоминаний Валентина Михайловича?

«Это произошло вскоре после того, как Сталин(?) послал на Украину своего нового наместника — Хрущева».

В отношении Сталина, сильное сомнение. Все решало Политбюро, где у Хрущева был покровитель в лице Л.Кагановича, который и «притащил» Хрущева в большую политику. Между прочим, Хрущев с семьей поселился в Киеве, именно в доме для высшего руководства республики. «Случайно» одна из квартир оказалась свободной от прежнего хозяина.

Хрущев расчищал почву для своих людей в верхнем эшелоне власти на Украине, а органы боролись с «товарищами» Хрущева. Жуткая «мясорубка» тех лет. Но продолжаем наш разговор по заданной теме. Как только лица из «пятой колонны» заняли ключевые посты в партийно-военной иерархии, то, как говаривал Михаил Сергеевич Горбачев, – процесс пошел. Но, ведь, на всё, как понимаете, требовалось время.

Таким образом, думается, лишь в 1941 году Гитлер получил самые благоприятные для себя условия ведения войны против Советского Союза и, как мы знаем, первоначальная дата нападения была запланирована на 15 мая 1941 года, но она, по уважительным причинам, была перенесена на июнь?

Что же, в этот-то раз, помешало ему? Вроде «ударов в спину» неоткуда было ждать, кроме, разумеется, самого Советского Союза, но это было припасено для мотивации нападения на нас, надо, же как-то обосновать перед мировой общественностью свою агрессию. Думаете, что «странности» Гитлера на этом закончились? Как бы, не так! Его особо доверенный человек, фактически, «правая рука в руководстве партией» Рудольф Гесс неожиданно для всех «летит» на самолете в Англию, для ведения, каких-то тайных переговоров с правящими кругами этой страны. И все это происходит 10 мая 1941 года практически, за несколько дней до намеченной первоначальной даты нападения на нашу страну.

Глава 5. С какой же тайной целью Рудольф Гесс полетел в Англию?
 

http://www.izstali.com/statii/123-zagovor5.html
http://www.izstali.com/images/zagovor5.JPG
Обергруппенфюрер СС и заместитель Гитлера по партии - Рудольф Гесс

Пусть читатель не удивляется, но тема Гесса пройдет, как говорят, красной нитью по всей данной работе. На то есть основания. Начнем сначала, по теме перелета так, как принято в мировой историографии по данным событиям. Наша историческая наука не внесла в исследования по Гессу каких-то особых, новых фактов. В основном «зажеванные» данные зарубежных изданий.

По «прилету» в Англию Гесс, якобы, представил себя эдакой «оппозицией» существующему в Германии режиму. Гитлер тот час, сразу же отмежевался от своего боевого друга по партии, объявив его «сумасшедшим», но, вряд ли Гесс был им на самом деле.

Из воспоминаний И.Ф.Филиппова, корреспондента ТАСС, находившегося в то время в Германии:

« 13 мая 1941 г. в утренних германских газетах было опубликовано сообщение о «гибели Гесса». Уже сам характер сообщения говорил о том, что в данном случае произошло что-то необычное. В сообщении не упоминалось, что Гесс является заместителем Гитлера по руководству партией. В нем говорилось, что 10 мая Гесс стартовал на самолете из Аугсбурга и до сих пор его не нашли. Письмо, оставленное им, свидетельствует о том, что он сошел с ума, а следовательно, при своем полете разбился…

А вот полный текст того, что было передано по Германскому радио по поводу полета Гесса (П.Педфилд «Секретная миссия Гесса»).

Как объяснить полет Гесса в Англию немецкому обывателю, если не вывихом мозгов у этого высокопоставленного руководителя? Вполне возможно, что такой сюжет не был предусмотрен в сценарии «полета» и пришлось заниматься экспромтом. Согласитесь, что Гесс – сумасшедший, это нонсенс. А что прикажите делать руководству Германии? Из всех зол – выбрали наименьшее.

Продолжим, однако, воспоминания Ивана Филипповича.

Полностью согласен с выводом И.Ф.Филиппова и даже предполагаю, что именно в преддверии будущей войны с нашей страной и был осуществлен этот странный «полет» Гесса.

Разумеется, что этот полет мог быть осуществлен только по заданию руководства Германии. Кто бы спорил? Одиночек-чудаков и без Гесса хватает на Земле. Да, уверяли нас историки, как с той, так и с нашей стороны: Гесс по поручению Гитлера хотел заключить мир с Англией, но гордый Альбион отверг эти гнусные предложения. Более смелые высказывания по поводу переговоров Гесса были таковы: все-таки было заключено тайное соглашение о том, что Англия не откроет второго фронта против Гитлера как можно дольше по времени.

Тоже, как говориться, не плохо. Двойная мораль всегда была присуща деятельности английской дипломатии. Но, хочется возразить, а стоило ли из-за этого столько копий ломать. Как не тянула Англия со Вторым фронтом, но все же в 1944 году, вместе с Америкой открыла. И даже приняла участие в капитуляции Германии. Другое удивляет. Почему материалы по переговорам были строго засекречены после войны на 50 лет? Они, эти годы, уже канули в Лету. Да, но секретность опять продлили, теперь до 2017 года. По какой-то, опять, необъяснимой причине?

Хочу обратить внимание читателя, вот на какой момент. Так как материалы опять засекретили, то ни один историк в мире, не может дать точного определения полету Гесса. Существуют различные версии, не более того. Поэтому представленный мною вариант по объяснению полета может быть лучшим или худшим, исходя только из личных симпатий или антипатий к автору.

Насчет Второго фронта, тут как говориться, все ушло в прошлое. Да и как могли знать и Гитлер и Черчилль в мае 1941 года, как будут проистекать события на Восточном фронте в еще не начавшейся войне Германии против Советского Союза? И о каком тогда, Втором фронте, могла идти речь? Более того, Гитлер, вообще, планировал покончить с нашей страной в течение очень короткого времени. Вот выдержка из Директивы № 21 плана «Барбаросса» утвержденной самим А.Гитлером:

«Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной компании еще до того, как будет закончена война против Англии».

По-моему, здесь ясно читается, что после разгрома нашей страны, Германия все еще будет находиться в состоянии войны с Англией. И где здесь можно разглядеть открытие Второго антигитлеровского фронта на Западе, к тому же на три года вперед. А многие историки нас уверяют , что переговоры с посланником Гессом шли, якобы, именно о будущем саботаже Англии с открытием Второго фронта против Гитлера, аж, до 1944 года. А где же, тогда должен будет находиться Первый фронт, если Россия будет повержена? Без оккультных сил, заглянувших в будущее, видимо здесь не обошлось.

Если же речь шла о заключении перемирия между Германией и Англией, то тоже много вопросов. Англия, ввязалась в войну из-за Польши, которой давно уже нет. Союзница Франция приказала долго жить. Странное состояние Англии, не правда ли? По какому поводу мириться, если Гитлер даже не собирался бомбить Англию, та первая начала бомбежки?

Более, того, Гитлер не вел на территории Англии военных действий. Как, впрочем, и Англия не топтала сапогами своих солдат территорию Третьего рейха. Правда, «бодались» Гитлер и командование Английского экспедиционного корпуса в Греции в апреле месяце, но после того как корпус вместе с правительством Греции, Гитлер вытолкал с материка на остров Крит, наступило определенное затишье. Если же рассматривать военные действия этих стран в Северной Африке, то это другая история. Зато, как изменятся взаимоотношения этих стран после, так называемых, «переговоров». Об этом чуть ниже. Еще что смущает, в этом полете, так это гласность.

Неужели, Гитлер не мог тайно направить своего эмиссара в Англию, хотя бы того же Гесса. Тайно провели бы переговоры, тайно заключили бы свой союз. Почему это было сделано именно так? Или Гитлер хотел все это сделать тайно, но английский кабинет министров, почему-то предал факт перелета Гесса огласке? Или сведения о прилете просочились в английскую печать и таким образом, скрывать переговоры с посланником враждебной стороны, было не выгодно из-за боязни навлечь на себя гнев общественного мнения?

Но, в дальнейшем, на удивленье, в прошествии стольких лет, эти переговоры «насмерть» засекретили. Более того, после войны Гесса пожизненно засадили в тюрьму как «заклятого» нациста, хотя он был ничуть не хуже, того же гросс-адмирала Эриха Редера или министра экономики Вальтера Функа, осужденных пожизненно, но выпущенных на волю в конце 60-х годов. И вот, когда в конце 80-х годов Гесса наконец-то, собирались выпустить на свободу, кто-то решил воспрепятствовать этому. Приведу отрывок из книги Н.В.Старикова «Кто заставил Гитлера напасть на Сталина?»:

«…Зачем же убивать старого человека и кто совершил это убийство? Сын Гесса Вольф Рюдигер ни минуты не сомневается, что убили его англичане. Страшная тайна британской дипломатии, воодушевившей Гитлера напасть на СССР, не должна была открыться. А непосредственной причиной для убийства стала … безудержная болтовня Михаила Сергеевича Горбачева.

Этот безграмотный политик подписал смертный приговор не только своей державе, но и престарелому нацисту. Дело в том, что уже достаточно давно раздавались голоса с призывом отпустить Гесса. Основным противником этого всегда выступал СССР, чья позиция была очень последовательной: нацистам на свободе нет места.

Зная, что Советский Союз не даст согласия на выход Гесса из тюрьмы, Великобритания могла поиграть в «доброго следователя» и всегда заявляла, что она против освобождения ничего не имеет. Но вот началась «перестройка», возобладало «новое мышление», и ничего не понимающий в истории и политике Михаил Сергеевич заявил своим западным друзьям, что готов сделать им приятное и согласен отпустить Гесса. Для Горбачева это был жест доброй воли, еще один штрих к портрету «социализма с человеческим лицом», а Лондону сие заявление доставило массу неприятных хлопот. Поскольку никаких поводов держать опасного старика в заключении не оставалось, англичанам пришлось предотвратить утечку информации, убив ее носителя».

Это что же получается? Англичане договаривались с немцем Гессом еще в 1941 году о чем-то своем, секретном, а наш Горбачев оказался, почему-то, «крайним»? И в 1987 году испугавшись, что Михаил Сергеевич может о чем-то проговориться, пришлось отправить на тот свет старичка Гесса. Еще одна странность заключалась в том, что у Советского руководства постсталинского периода, была какая-то патологическая неприязнь именно к Гессу.

Оно противилось досрочному освобождению престарелого узника Шпандау, хотя, по отношению к нашей стране Гесс не являлся военным преступником, так как всю войну просидел в британской тюрьме. Согласитесь, что это довольно странный треугольник: Английское правительство, нацистский посланник Гесс и Советское руководство постсталинского периода. Что же могло их объединить? Отложим пока ответ на этот вопрос, а зададимся новым. А какие причинно-следственные связи могли быть у полета Гесса в Англию?

Ведь полет Гесса, разумеется, являлся причиной для последующих исторических событий, хотя сам являл собой классический образец следствия. И что же, в таком случае, явилось причиной для этого полета? Только что, мы с вами наблюдали странный треугольник со сторонами: Англия, Германия и Советский Союз.

Если посланник из Германии, а заинтересованным лицом должна стать Англия, то, тогда неизвестное «Х» должно было быть, каким-то, связано с Советским Союзом начала 1941 года? Какие же события в Советском Союзе могли повлиять на политику Гитлера до 10 мая этого года? О «пятой колонне» военных заговорщиков в нашей стране мы уже сказали, но как все это могло быть связано с Англией и Германией?

А ведь неспроста туда полетел именно Гесс, доверенное лицо Гитлера. Уж, как не ему, могла быть известна информация о наших заговорщиках и, не с этой ли тайной, полетел Гесс в туманный Альбион? Но зачем и, главное, к кому?

Что же могло подтолкнуть Гитлера к столь неординарному действию с полетом Гесса? Может быть, какие-то события в нашей стране, произошедшие до 10 мая 1941 года тоже имели к этому отношение? Вполне возможно, что именно назначение Сталина главой Советского правительства 6 мая, могло вызвать такой переполох в верхушке Третьего рейха и не только там? Кстати, у Ф. Гальдера, начальника генерального штаба ОКХ, в его военном дневнике это событие отмечено довольно скромной фразой:

« 7 мая 1941 года (среда)…

г) Россия. Сталин стал и Председателем Совета Народных Комиссаров. Это означает усиление его личной власти».

Хотя, следует заметить, что трудно судить по переводу с немецкого, что там было в подлиннике дневника на самом деле? А так получается, действительно, какой-то немецкий Рой Медведев, обличитель сталинизма в германском военном штабе. Скажите на милость, какая глубокая мысль – «усиление личной власти». Ф.Гальдер, еще тот «фрукт», по части «навести тень на плетень».

Разумеется, в предчувствии надвигающейся войны, в руководстве Советского Союза произошли кадровые перестановки, и в первую очередь сменился глава правительства. Вместо Молотова Председателем Совнаркома, действительно, стал Иосиф Виссарионович Сталин, а Вячеслав Михайлович, в свою очередь, стал заместителем Председателя Совнаркома, сохраняя за собой пост главы наркомата Иностранных дел.

Ведь, до этого, Сталин не занимал ни одной должности в правительстве, фактически же, являясь главой государства, как вождь правящей партии. Такая же ситуация в нашей стране, в свое время, возникнет и с Л.И.Брежневым. В отношении же Сталина, дело осложнялось тем, что это было не мирное время строительства социализма, а ожидание тяжелой и кровопролитной войны.

Немного пояснения. К Сталину, 20 марта 1941 года поступил на рассмотрение доклад Начальника Разведуправления Генерального штаба Красной Армии Ф.И. Голикова, где в п.14 говорилось, что « Столкновение между Германией и СССР следует ожидать в мае 1941 года…».

Там, многое чего упоминалось насчет нападения Германии на Советский Союз, и как Сталин должен был на всё это отреагировать?

Поэтому заранее предвидя возможную ситуацию с войной, Политбюро, видимо, и приняло решение о передаче функций главы правительства Сталину, преобразовав, тем самым де-факто, в очевидное де-юре. Таким образом, Сталин взял под личный контроль функции главы правительства, увеличив свои обязанности, а не как нам «воркует» Ф.Гальдер об «усилении личной власти».

А как в Германии отреагировали на смену власти в Кремле? Снова обратимся к воспоминаниям И.Ф.Филиппова:

« Берлин взволновало сообщение о назначении И.В.Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров СССР. Немцы атаковали меня расспросами (имеются виду коллеги-журналисты – В.М.). Мои стандартные ответы, что это событие относится исключительно к области внутренней жизни СССР, их, конечно, не удовлетворяли. В политических сферах это назначение рассматривалось как доказательство того, что СССР готовится к важным событиям, требующим сосредоточения партийного и правительственного руководства в одних руках».

Как видно и в Берлине тоже понимали важность данного события. Не все же там, гальдеры? В Берлине-то понимали, да у нас почему-то историки особенно не распространялись на эту тему. А ведь это ключевой момент в понимании всей этой истории с «перелетом Гесса». Сталин стал не просто Председателем СНК – он, к тому же возглавил и Комитет Обороны при Совнаркоме, держа, таким образом, под контролем наше военное руководство. Поэтому-то, «Берлин взволновало» данное сообщение ТАСС. Подробнее о Комитете Обороны мы поговорим, когда будем рассматривать вопрос о Ставке.

Хотелось бы, несколько строк сказать и по поводу сообщения Ф.И.Голикова. Ранее, 17 марта было совещание в штабе ОКВ, где рассматривалась и операция «Барбаросса». Наша разведка работала, будь здоров! Через три дня (20 марта) информация у Сталина. Обратите внимание на запись в дневнике Ф.Гальдера от этого числа (17 марта):

« п.1. Операция «Марита»… Вывод (начальника генерального штаба): Нельзя рассчитывать на использование в операции «Барбаросса» тех войск, которые предназначены для операции «Марита».

Операция «Марита» – это военные действия против Греции и экспедиционного корпуса англичан, которые были с 6.04 по 29.04.41 года. Значит, действительно, было запланировано, примерно, на 15 мая нападение на Советский Союз, коли, не было возможности привлекать войска находящиеся в южной части Балкан в преддверии будущей военной операции. Это по окончании Балканской военной кампании стало известно, что она окончилась 29 апреля. А при планировании операции «Марита» должны же были немцы учитывать неблагоприятные условия.

Думали и предполагали, что до мая не управятся. Обратите внимание, на такой факт. Хотели напасть на нашу страну, не привлекая войска, участвующие в операции против Греции! Это говорилось в марте!!! Значит, были уж очень благоприятные факторы, для нападения, если решались напасть меньшими силами. Куда же они, эти факторы, к маю подевались? Как видите, пришлось и войска с юга привлечь, и сроки нападения перенести, и в Англию слетать.

Если же исходить из предположения о заговоре высшей военной верхушки РККА и партийцев, связанных с Германским командованием, то, как эти две стороны должны были отреагировать на смену главы исполнительной власти в Советском Союзе.

Ведь, если шли «разработки» по ликвидации первого лица государства, а им в тот момент был еще Молотов, и всё, видимо, было ориентировано на него, то такой поворот событий, с назначением Сталина, вполне мог выбить наших заговорщиков из колеи. Кроме того, Сталин лично взял под контроль военных, а это извините, не Молотов. Соответственно менялись планы и немецкого командования.

Обратите внимание, что последующая дата нападения после 15 мая, все время была «плавающей», вплоть до последнего дня, все время, немцы, чего-то выжидали. И только 21 июня 1941 года в войска поступил долгожданный сигнал «Дортмунт» о начале выдвижения немецких войск в приграничную зону. Мы к этой дате еще вернемся в нашем расследовании о начале войны.

Автор не настаивает на том, что версия «полета Гесса, по поводу наших заговорщиков», являлась единственной причиной для «переговоров» с англичанами, но убежден в том, что и этот приведенный довод, нельзя сбрасывать со счетов.
Глава 6. Мирный договор «враждующих» сторон.

http://www.izstali.com/statii/126-zagovor6.html
Так что, не назначение ли Сталина на пост главы Советского государства подтолкнуло руководство Третьего рейха к подобным действиям в отношении Гесса? Ответ на вопрос «зачем?» думается, лежит на поверхности. Разумеется, за помощью и координацией действий, если мы правильно понимаем действия господина Гитлера. Маховик немецкой военной машины набрал обороты, а планы резко меняются.

Надо быстро искать решение в наикратчайшие сроки. Заговор нельзя хранить вечно, так как «прополку» от заговорщиков проводили регулярно, как например, в 1937- 38 годах, вплоть до самой войны, и теплое время для наступления уходит, и урожай в полях России Гитлеру хотелось бы собрать в «свои закрома». А к кому же обратиться за помощью, как не к Англии, вскормившей и выпестовавшей его и, после Мюнхена, давшей его агрессии на Восток, «зеленый свет». Кроме того, не мог же Гесс лететь без приглашения? Ведь кто-то должен был его ожидать? А так получается, что он прилетел к англичанам и свалился им, как снег на голову.

А в чем же, могла выразиться помощь Англии, в тот исторический момент? Думается, в первую очередь в ее разведке, т.е. должны были быть задействованы ее стратегические каналы, которые должны были (или могли бы) поспособствовать в ликвидации первого лица нашего государства. Во-вторых, и это не новость, в стремлении привлечь Англию к прямой агрессии против нашей страны, разумеется, через, хорошо знакомый Черчиллю, Северный путь – Мурманск, Архангельск. Ну и, в-третьих, по всей видимости, предлагался дележ шкуры, пока что, еще не убитого «русского медведя». И еще об одной, весьма деликатной помощи, которую, видимо, должна была оказывать Англия, мы поговорим, ниже.

Думается, что из-за возможной утечки информации по заговорщикам из «пятой колонны» Советского Союза, а фамилии могли быть и не только из верхушки военных РККА, но и крупных политических фигур нашей страны, Гесса и засадили пожизненно в тюрьму. Обратите внимание, что именно наше, постсталинское советско-партийное руководство, нежелало выпускать Гесса на свободу. Именно оно, было заинтересовано в сохранении этой тайны, потому что начало этому положил, именно Никита Сергеевич Хрущев, организовавший в 1953 году государственный переворот, а последующие Генсеки эту ношу от него, приняли, как должное. Сам Молотов, подтверждал, что Гесс сидит «по нашей вине». На вопрос: «Почему?», отвечал расплывчато:

К какому времени относится Молотовское – «без нас не могут решить»? Сталинскому или постсталинскому периоду, трудно определить? К тому же, после слов «Нюрнбергского процесса», стоит знакомое, до боли, многоточие. А как вам нравится, что мы еще и виноватые, по части заключения Гесса в тюрьму? Тогда может быть, Молотову, сразу надо ясно сказать всему миру, что из-за нас он и попал к англичанам? Причину, Вячеслав Михайлович, в своих разговорах не назовет никогда, потому что это такая же тайна, как и у англичан.

А Гесс тем временем сидит в тюрьме и в 1969 году предпринимает попытку самоубийства. Затем, в 1978 году, у него обострилось серьезное заболевание, и он попросил, чтобы в связи с его тяжелым состоянием здоровья ему позволили бы покинуть тюрьму и дать возможность умереть у себя дома.

С предложением об амнистировании Гесса обращались и к Л.И.Брежневу. Тот поначалу не выразил особых претензий по поводу досрочного освобождения единственного узника Шпандау, но затем дело внезапно застопорилось. Видимо, Леониду Ильичу намекнули, что «дело Гесса» – дело государственной важности, и таким образом, все осталось на круге своем. Леонида Ильича, никоим образом нельзя отнести к заговорщикам, ни 1941 года, ни 1953 года, так как он, в то время был еще малой величиной и не вращался на Кремлевской орбите.

А как же закончились «переговоры» между Гессом и английским руководством, в том далеком 1941 году? По части разведки, видимо нашли общий язык, т.к. попытка «нейтрализации» Сталина была осуществлена. Ведь не было же его в Кремле, в первые дни войны. Только эта попытка, как мы понимаем, полностью не удалась. Что же касается участия в прямой агрессии, то здесь правительство Англии, решило не искушать судьбу, а действовать, как всегда – чужими руками, хотя пакостничать в пользу Германии по отношению к нашей стране, начала сразу, по окончанию переговоров. Что же касается дележа шкуры не убитого «русского медведя», то Англия и здесь не осталась в накладе.

После войны она принимала участие в дележе другой шкуры, но уже убитого «серого волка» - Германии. Кроме того, Черчиллю надо было учитывать такой важный фактор, как антигитлеровские настроения в английском обществе. Вряд ли было бы возможным, в тот момент, заставить английские войска принимать участие в антисоветском походе на стороне Германии, как бы привлекательно это не выглядело для английской буржуазии.

Ну, а в мае 1941 года, после «закулисных переговоров» Гесса, не получивших должного развития, Гитлер, в отместку, решил полностью «зачистить» свой южный фланг от англичан и провел крупную воздушно-десантную операцию по захвату о. Крит, чем значительно ослабил влияние Англии в восточной части Средиземноморья.

Свои действия Гитлер обосновывал тем, что любой политик (имелся виду У.Черчилль) после ряда тяжелых поражений не удержится на своем правительственном посту. Здесь явно было оказано внешнее давление на английский парламент и деловые круги, чтобы они приняли нужное для Германии решение. Кроме того, Ближневосточная тема, которая затронута чуть выше – эта тема Ю.И.Мухина, который изложил ее в своей книге «Крестовый поход на восток».

У.Черчилль, в своих воспоминаниях, конечно, дистанцировался от каких-либо контактов с Гессом. Примерно так, уверяет он своих читателей в изданных мемуарах, под названием «Вторая мировая война»:

Почему переводчик использовал слово «проделка»? Или это слово звучало в оригинале мемуаров? Отдает каким-то ребячеством, что трудно приписать Гессу, занимавшему такой ответственный пост в нацистской партии. Но, ведь Черчилль же, по сути, пытается, таким образом изобразить Гесса, как некоего шаловливого мальчишку. Зачем? И почему этот полет, по мысли английского лорда, «не имеет никакого отношения к ходу событий». Каких? Настоящих или будущих?

Скорее, несерьезность проявляет сам Черчилль, давая такую легкомысленную оценку событиям: подумаешь, прилетело в Англию второе, после Гитлера, лицо из нацистской Германии? Его послушать, выходит, что таких чудаков, как Гесс, надо полагать, десятками прилетали с материка на остров. Как потеплеет после зимы, так и летят весной, стаями.
http://www.izstali.com/images/zagovor6-1.JPG
Государственные и военные деятели Великобритании.

(интересующие нас деятели сидят слева направо: первый - В.Бивербрук, третий – У.Черчилль, четвертый – А.Иден)

Как разительно отличается данная оценка произошедшего от той, которую Черчилль собирался дать в парламенте в ответ на сообщение Германского радио о полете Гесса в 1941 году.

Члены кабинета правительства убедили Черчилля не делать подобного заявления. И где здесь «шалунишка» Гесс, со своей «проделкой»? И это еще не всё.

«На полях одной из машинописных копий заявления, с которым Черчилль так и не выступил, имеется любопытная запись, написанная от руки и не поддающаяся объяснению: «Он (Гесс) сделал также другие заявления, раскрывать которые не в общественных интересах». (П. Пэнфилд «Секретная миссия Гесса»).

Ну, а по поводу интересующих нас фактов в воспоминаниях У.Черчилля можно прочесть следующее:

Чувствуете, как Черчилль всюду «темнит». Например, о каком сроке нападения на Россию не сообщил им Гесс? О 15 мая он им не сообщил, что ли? А тогда откуда же Черчилль узнает о дате 22 июня? Разумеется, или Гесс дал англичанам каналы связи с Гитлером или Черчилль сам узнал о нападении каким-то иным способом? Об этом, чуть ниже. Далее Черчилль пишет:

«Советское правительство было чрезвычайно заинтриговано эпизодом с Гессом, и оно создало вокруг него много неправильных(?) версий. Три года спустя, когда я вторично приехал в Москву, я убедился, насколько Сталин интересовался этим вопросом. За обедом он спросил меня, что скрывалось за миссией Гесса. Я кратко сообщил ему то, что изложил здесь. (Имеются ввиду данные мемуары Черчилля – В.М.)

У меня создалось впечатление, что, по его мнению, здесь имели место какие-то тайные переговоры или заговор о совместных действиях Англии и Германии при вторжении в Россию, которые закончились провалом… Когда переводчик дал мне понять, что Сталин не верит моим объяснениям, я ответил через своего переводчика: «Когда я излагаю известные мне факты, то ожидаю, что мне поверят». Сталин ответил на мои резковатые слова добродушной улыбкой: « Даже у нас, в России, случается многое, о чем наша разведка не считает необходимым сообщать мне». Я не стал продолжать этот разговор».

Как видите, данная тема, для Черчилля была очень неприятной, и он постарался уйти в сторону от поставленных вопросов. Значит, было что скрывать! Но что было скрывать советским редакторам, искажая смысл перевода? Написана какая-то глупость по отношению к разведке? Что это за некая разведка, которая решает, сообщать или не сообщать информацию главе государства? Может, этой фразой хотели показать, что разведка подчинялась лично Сталину и что спрос за все промахи с него?

В другом переводе последняя фраза в ответе Сталина звучит так: .

Согласитесь, что смысл теперь приобретает другой оттенок. Во-первых, разведка все же подчинена правительству, а не лично т. Сталину и, во-вторых, он (Сталин) дает понять Черчиллю, что разведка поставляет в Кремль только проверенные факты и по окончанию своей работы.

В связи с чем, он это сказал? Ведь, Черчилль вроде, не вел разговор о разведке? Тогда почему Сталин в разговоре, упомянул о ней? Или английские редактора подправили Черчилля и, поэтому, получился такой неуклюжий текст, а соответственно и русский перевод? Кроме того, о какой работе советской разведки намекал Сталин и ждал ее выполнения?

В 1992 г. в российской прессе появились первые публикации рассекреченных документов и, стало понятным, что Сталин действительно много знал о Гессе из сообщений нашей разведки, поэтому и задавал Черчиллю колкие вопросы, видимо, намекая на аналогичные действия англичан?

Вот как представлено сообщение английской агентуры Первого Управления (внешнеполитическая разведка) Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР.

« 14 мая 1941 г. в Первое Управление НКВД поступила шифротелеграмма из Лондона. Она гласила:

Совершенно секретно

Справка

Вадим сообщил из Лондона, что:

1. По данным "Зенхен" Гесс прибыл в Англию, заявив, что он намеревался прежде всего, обратиться к Гамильтону, знакомому Гесса по совместному участию в авиасоревнованиях 1934 г.

Гамильтон принадлежит к так называемой кливденской клике. Гесс сделал свою посадку около имения Гамильтона.

2. Кирку Патрику (так в документе – В.М.), первому опознавшему Гесса чиновнику "закоулка", Гесс заявил, что привез с собой мирное предложение. Сущность мирных предложений нам пока не известна. Кирк Патрик - бывший советник английского посольства в Берлине.

14.V. 1941 г.

Резолюция тов. Журавлева - тов. Рыбкиной.

Вадим - это Иван Чичаев, резидент в Лондоне. "Зенхен" - Ким Филби.

"Закоулок" - обозначение Форин офиса. Журавлев - заместитель начальника управления. Рыбкина - сотрудница управления, будущая известная детская писательница Зоя Воскресенская.

Сразу начали поступать ответы.

Из Вашингтона

Из Берлина

Наконец, источник из Берлина приходит к выводу, что Гесс "реализовал тайный сговор нацистского руководства заключить мир с Британией до того, как будет начата война с Советским Союзом".

(http://www.bibliotekar.ru/encSuicid/49.htm)

Сталин неоднократно возвращался к вопросу о Гессе и до приезда Черчилля. Еще осенью 1941 года на Московской конференции представителей трех держав с главами делегаций США и Великобритании он затрагивал эту тему. Оцените юмор нашего вождя.

«…Гарриман. Я хочу вернуться к поднятому мною вчера вопросу касательно сибирских аэродромов. К кому мог бы обратиться наш генерал Чанэй?

Сталин. К генералу Голикову. Как поживает Гесс?

Бивербрук. Я был у него 8 сентября.

Сталин. Разве он так гостеприимен?

Бивербрук. Он находится в доме, обнесенном проволокой, с решетками на окнах. Он мне вручил меморандум в 40—50 страниц, собственноручно им написанных, где развивается тезис против России. Он жаловался, что его, приехавшего спасти Англию, держат за решеткой и не разрешают даже переписываться с родными. Он особенно настаивает, чтобы ему разрешили снестись с Гитлером.

По моему личному мнению, которого не разделяет Черчилль, Гесс приехал с чьего-то ведома в Англию, рассчитывал приземлиться, вызвать через своих сторонников движение против английского правительства и затем улететь обратно. Но его, очевидно, не встречали в условленном месте или не подавали нужных сигналов, горючее вышло, и Гессу пришлось спуститься на парашюте. Черчилль же думает, что Гесс ненормален».

Понятно, что по данной стенограмме прошлась безжалостная рука цензора, но, тем не менее, даже то, что есть, представляет интерес. Приведенное высказывание лорда Бивербрука, звучит прямо таки, как научное пособие для историков-демократов будущих поколений. Черчилль, для постановки диагноза Гессу, наверное, проконсультировался у Гитлера, через Шеленберга?

Обратимся, кстати, к мемуарам упомянутого Вальтера Шеленберга под названием «Лабиринт». К любым мемуаристам надо относиться критически, тем более к деятелям Третьего рейха, и особенно к таким высокопоставленным, как Шеленберг, но тем не менее, интересующие нас факты по Гессу в его воспоминаниях есть. Он пишет, что

Ну, вот вам и канал связи Гесса с товарищами по партии, т.е. разумеется, по Шеленбергу, с любимой женой. Вне всякого сомнения, условия для переписки были созданы. Кто бы сомневался!

«Через некоторое время английские власти разрешили ему такую переписку (правда, с некоторыми ограничениями) через Международный Красный Крест в Швейцарии. Мне было поручено следить за ней, так как это все делалось без ведома Гитлера…».

Так как мемуары Шеленберга были изданы в Америке (в конце работы узнаете, почему?), то приплетать Гитлера к данным событиям тамошние редактора сочли за лишнее. Пусть руководитель Третьего рейха будет в неведении того, что творят его подчиненные. К тому же, говорилось, что Гитлер очень был «обижен» на Гесса, что тот «тайно улетел» к англичанам. Представьте его, Гитлера, расстройство, когда узнает, что, ко всему прочему, Гесс ведет переписку со своей женой оставшейся в Германии. Не переживет, видимо, таких известий.

Если Гесс писал своей жене, то каким же образом Шеленберг знал содержание писем? Или жена, как истинная арийка, исповедовалась руководителю политической разведки? Представляется очевидным, что жена Гесса была просто заурядным прикрытием переписки мужа с представителями верхушки рейха. Разумеется, письмо доставлялось Шеленбергом «наверх». Там с ним «работали», а по завершению передавали жене Гесса. Поэтому, из вскрытого письма Шеленберг и знал интимные подробности семьи Гессов. Дальше, еще интереснее.

«Удивительно, до какой степени Гесс, которого считали фанатиком или сумасшедшим, верил старым пророчествам и был увлечен мистикой. Он часто цитировал целые абзацы из книг прорицателей, таких как Нострадамус и прочих, имена которых я не помню, а также старые гороскопы, когда пытался сверить по ним свою судьбу, судьбу своей семьи и Германии. Временами у него появлялись ощущения неуверенности и подавленности, что явно свидетельствовало о депрессии. Жена, казалось, понимала его, во всем с ним соглашалась, но я не могу сказать, разделяла ли она его мысли или делала это ради его спокойствия».

Тут, думается, Шеленберг переигрывает, прикидываясь наивным простачком. Он что же не понимал, что «целые абзацы из книг», которые приводит в своих письмах Гесс, могут являться шифрованными донесениями. То, что они были предназначены не для Шеленберга, говорит лишь о высокой степени секретности донесений. А ведь, Шеленберг, был отнюдь не мелкой сошкой в иерархии Третьего рейха. Тем не менее, даже ему не была доверена тайна переписки?

Возвращаемся в «старую добрую» Англию. Иван Михайлович Майский, бывший в ту пору послом в этой стране, в своих мемуарах, так осветил деятельность Черчилля:

« Насколько мне известно, в связи с прилетом Гесса за кулисами британской политики началась борьба. Черчилль, Иден, Бевин, а также все лейбористские министры сразу же высказались решительно против ведения с ним или через него каких-либо переговоров о мире с Германией.

Однако нашлись среди министров люди типа Саймона (прогермански-настроенный британский политический деятель – В.М.), которые при поддержке бывших «кливденцев» (группа британских политиков занимающая прогерманские и одновременно, антисоветские позиции – В.М.) считали, что следует использовать столь неожиданно представившийся случай для установления контакта с Гитлером или по крайней мере для зондажа о возможных условиях мира. В конечном счете победил Черчилль… Победу Черчилля можно только приветствовать, но остается неясным вопрос, кто же такой Гесс?»

Как явствует, из воспоминаний Майского Черчилль одержал победу против сторонников ведения переговоров с Гессом, а сам Черчилль, почему-то, поскромничал о своей победе в разговоре со Сталиным. Почему? Наверное, есть такие победы, которые лучше всего хранить в тайне ото всех?

Раз уж затронули туманный Альбион, то давайте поинтересуемся, как же У.Черчилль отреагировал на вторжение Гитлера в нашу страну. Это же событие мирового значения. Снова обратимся к его мемуарам:

« Я знал(!), что нападение Германии на Россию является вопросом дней, а может быть, и часов.

Я намеревался выступить в субботу вечером по радио с заявлением по этому вопросу. Разумеется, мое выступление должно быть составлено в осторожных выражениях, тем более что в этот момент Советское правительство, в одно и то же время высокомерное слепое, рассматривало наше предостережение просто как попытку потерпевших поражение увлечь за собой к гибели и других. Поразмыслив …, я отложил свое выступление до вечера воскресенья, когда, как я думал, все станет ясным. Таким образом, суббота прошла в обычных трудах…

Когда я проснулся утром 22 июня, мне сообщили о вторжении Гитлера в Россию. Уверенность стала фактом. У меня не было ни тени сомнения, в чем заключаются наш долг и наша политика. Не сомневался я и в том, что именно мне следует сказать. Оставалось лишь составить заявление. Я попросил немедленно известить, что в 9 часов вечера я выступлю по радио».

Как видите, Черчилль и не думает скрывать факт своей осведомленности о дате нападении Гитлера на нашу страну. Одно только смущает в его рассказе. Почему он не указал источник данной информации о нападении? Ведь если бы, эту информацию добыла английская разведка, то вполне можно было бы гордиться ее активностью.

Однако Черчилль почему-то старается не упоминать о своей стратегической разведке, вообще, выводя ее за рамки своего повествования и стараясь не привлекать к ней особого внимания. Помните, его встречу со Сталиным? А ведь переписку Гесса со стороны Германии контролировал лично Вальтер Шеленберг. Неужели, с английской стороны корреспонденцию Гесса доверяли простому почтовому работнику, а не офицеру разведки? Разумеется, нет.

Не совсем понятна и фраза о днях нападения и часах, оставшихся до нападения? Тут, что-то одно: или дни или часы? А насчет дней, не могли ли наши, в переводе, что-либо напутать? По-русски напишут иной раз такое, что не поймешь с первого раза, а здесь, в оригинале – все слова по-английски, к тому же, написанные Черчиллем. Он, иной раз, и проговорится где-либо в своих мемуарах, а наши переводчики с цензорами, что должны делать? Приходится «выкручиваться», о чем уже говорилось ранее, и тут же «лакировать» текст. Этот момент, надо тоже, учитывать.

Кроме того, уж очень режет слух напыщенность Черчилля по поводу понимания им задач Британской политики: только что совершено вероломное нападение на нашу страну, а он уже знает что «следует сказать». Кроме прочего, импонирует его фраза об «осторожных выражениях». Его выжидательная позиция – та же ложь. Недаром, Сталин называл Черчилля «наш подлый друг».

И еще, самое главное. Почему Черчилль ранее, «намеривался выступить в субботу вечером по радио», но перенес выступление на следующий день и, тоже на вечер? Что, воскресного дня не хватило или, по какой, иной причине? Может, как всегда, наши редактора подправили текст, чтобы важная информация не просочилась в умы наших граждан? К этому выступления Черчилля мы вернемся в одной из последних глав, приберегая его, как бы, на десерт.

Глава 6. Мирный договор «враждующих» сторон
 

http://www.izstali.com/statii/126-zagovor6.html
http://www.izstali.com/images/zagovor6.JPG
Так что, не назначение ли Сталина на пост главы Советского государства подтолкнуло руководство Третьего рейха к подобным действиям в отношении Гесса? Ответ на вопрос «зачем?» думается, лежит на поверхности. Разумеется, за помощью и координацией действий, если мы правильно понимаем действия господина Гитлера. Маховик немецкой военной машины набрал обороты, а планы резко меняются.

Надо быстро искать решение в наикратчайшие сроки. Заговор нельзя хранить вечно, так как «прополку» от заговорщиков проводили регулярно, как например, в 1937- 38 годах, вплоть до самой войны, и теплое время для наступления уходит, и урожай в полях России Гитлеру хотелось бы собрать в «свои закрома». А к кому же обратиться за помощью, как не к Англии, вскормившей и выпестовавшей его и, после Мюнхена, давшей его агрессии на Восток, «зеленый свет». Кроме того, не мог же Гесс лететь без приглашения? Ведь кто-то должен был его ожидать? А так получается, что он прилетел к англичанам и свалился им, как снег на голову.

А в чем же, могла выразиться помощь Англии, в тот исторический момент? Думается, в первую очередь в ее разведке, т.е. должны были быть задействованы ее стратегические каналы, которые должны были (или могли бы) поспособствовать в ликвидации первого лица нашего государства. Во-вторых, и это не новость, в стремлении привлечь Англию к прямой агрессии против нашей страны, разумеется, через, хорошо знакомый Черчиллю, Северный путь – Мурманск, Архангельск. Ну и, в-третьих, по всей видимости, предлагался дележ шкуры, пока что, еще не убитого «русского медведя». И еще об одной, весьма деликатной помощи, которую, видимо, должна была оказывать Англия, мы поговорим, ниже.

Думается, что из-за возможной утечки информации по заговорщикам из «пятой колонны» Советского Союза, а фамилии могли быть и не только из верхушки военных РККА, но и крупных политических фигур нашей страны, Гесса и засадили пожизненно в тюрьму. Обратите внимание, что именно наше, постсталинское советско-партийное руководство, нежелало выпускать Гесса на свободу. Именно оно, было заинтересовано в сохранении этой тайны, потому что начало этому положил, именно Никита Сергеевич Хрущев, организовавший в 1953 году государственный переворот, а последующие Генсеки эту ношу от него, приняли, как должное. Сам Молотов, подтверждал, что Гесс сидит «по нашей вине». На вопрос: «Почему?», отвечал расплывчато:

«Они были за то, чтобы его освободить, а без нас не могут решить. Нюрнбергский процесс…».

К какому времени относится Молотовское – «без нас не могут решить»? Сталинскому или постсталинскому периоду, трудно определить? К тому же, после слов «Нюрнбергского процесса», стоит знакомое, до боли, многоточие. А как вам нравится, что мы еще и виноватые, по части заключения Гесса в тюрьму? Тогда может быть, Молотову, сразу надо ясно сказать всему миру, что из-за нас он и попал к англичанам? Причину, Вячеслав Михайлович, в своих разговорах не назовет никогда, потому что это такая же тайна, как и у англичан.

А Гесс тем временем сидит в тюрьме и в 1969 году предпринимает попытку самоубийства. Затем, в 1978 году, у него обострилось серьезное заболевание, и он попросил, чтобы в связи с его тяжелым состоянием здоровья ему позволили бы покинуть тюрьму и дать возможность умереть у себя дома.

С предложением об амнистировании Гесса обращались и к Л.И.Брежневу. Тот поначалу не выразил особых претензий по поводу досрочного освобождения единственного узника Шпандау, но затем дело внезапно застопорилось. Видимо, Леониду Ильичу намекнули, что «дело Гесса» – дело государственной важности, и таким образом, все осталось на круге своем. Леонида Ильича, никоим образом нельзя отнести к заговорщикам, ни 1941 года, ни 1953 года, так как он, в то время был еще малой величиной и не вращался на Кремлевской орбите.

А как же закончились «переговоры» между Гессом и английским руководством, в том далеком 1941 году? По части разведки, видимо нашли общий язык, т.к. попытка «нейтрализации» Сталина была осуществлена. Ведь не было же его в Кремле, в первые дни войны. Только эта попытка, как мы понимаем, полностью не удалась. Что же касается участия в прямой агрессии, то здесь правительство Англии, решило не искушать судьбу, а действовать, как всегда – чужими руками, хотя пакостничать в пользу Германии по отношению к нашей стране, начала сразу, по окончанию переговоров. Что же касается дележа шкуры не убитого «русского медведя», то Англия и здесь не осталась в накладе.

После войны она принимала участие в дележе другой шкуры, но уже убитого «серого волка» - Германии. Кроме того, Черчиллю надо было учитывать такой важный фактор, как антигитлеровские настроения в английском обществе. Вряд ли было бы возможным, в тот момент, заставить английские войска принимать участие в антисоветском походе на стороне Германии, как бы привлекательно это не выглядело для английской буржуазии.

Ну, а в мае 1941 года, после «закулисных переговоров» Гесса, не получивших должного развития, Гитлер, в отместку, решил полностью «зачистить» свой южный фланг от англичан и провел крупную воздушно-десантную операцию по захвату о. Крит, чем значительно ослабил влияние Англии в восточной части Средиземноморья.

Свои действия Гитлер обосновывал тем, что любой политик (имелся виду У.Черчилль) после ряда тяжелых поражений не удержится на своем правительственном посту. Здесь явно было оказано внешнее давление на английский парламент и деловые круги, чтобы они приняли нужное для Германии решение. Кроме того, Ближневосточная тема, которая затронута чуть выше – эта тема Ю.И.Мухина, который изложил ее в своей книге «Крестовый поход на восток».

У.Черчилль, в своих воспоминаниях, конечно, дистанцировался от каких-либо контактов с Гессом. Примерно так, уверяет он своих читателей в изданных мемуарах, под названием «Вторая мировая война»:

« Я никогда не придавал сколько-нибудь серьезного значения этой проделке Гесса. Я знал, что она не имеет никакого отношения к ходу событий».

Почему переводчик использовал слово «проделка»? Или это слово звучало в оригинале мемуаров? Отдает каким-то ребячеством, что трудно приписать Гессу, занимавшему такой ответственный пост в нацистской партии. Но, ведь Черчилль же, по сути, пытается, таким образом изобразить Гесса, как некоего шаловливого мальчишку. Зачем? И почему этот полет, по мысли английского лорда, «не имеет никакого отношения к ходу событий». Каких? Настоящих или будущих?

Скорее, несерьезность проявляет сам Черчилль, давая такую легкомысленную оценку событиям: подумаешь, прилетело в Англию второе, после Гитлера, лицо из нацистской Германии? Его послушать, выходит, что таких чудаков, как Гесс, надо полагать, десятками прилетали с материка на остров. Как потеплеет после зимы, так и летят весной, стаями.
http://www.izstali.com/images/zagovor6-1.JPG
Государственные и военные деятели Великобритании.

(интересующие нас деятели сидят слева направо: первый - В.Бивербрук, третий – У.Черчилль, четвертый – А.Иден)

Как разительно отличается данная оценка произошедшего от той, которую Черчилль собирался дать в парламенте в ответ на сообщение Германского радио о полете Гесса в 1941 году.

« Я уверен, что этот знаменательный эпизод порадует и приободрит парламент, страну и наших друзей во всем мире, не сомневаюсь я и в том, что поступок, совершенный заместителем фюрера, его бегство из Германии, его шеф, оказавшийся в неловком положении, станут причиной глубокого недоумения и оцепенения в рядах германских вооруженных сил, нацистской партии и германского народа».

Члены кабинета правительства убедили Черчилля не делать подобного заявления. И где здесь «шалунишка» Гесс, со своей «проделкой»? И это еще не всё.

«На полях одной из машинописных копий заявления, с которым Черчилль так и не выступил, имеется любопытная запись, написанная от руки и не поддающаяся объяснению: «Он (Гесс) сделал также другие заявления, раскрывать которые не в общественных интересах». (П. Пэнфилд «Секретная миссия Гесса»).

Ну, а по поводу интересующих нас фактов в воспоминаниях У.Черчилля можно прочесть следующее:

« Если учесть, что Гесс так близко стоял к Гитлеру, то кажется удивительным, что он не знал или если и знал, то не сообщил нам о предстоящем нападении на Россию, к которому велись такие широкие приготовления».

Чувствуете, как Черчилль всюду «темнит». Например, о каком сроке нападения на Россию не сообщил им Гесс? О 15 мая он им не сообщил, что ли? А тогда откуда же Черчилль узнает о дате 22 июня? Разумеется, или Гесс дал англичанам каналы связи с Гитлером или Черчилль сам узнал о нападении каким-то иным способом? Об этом, чуть ниже. Далее Черчилль пишет:

«Советское правительство было чрезвычайно заинтриговано эпизодом с Гессом, и оно создало вокруг него много неправильных(?) версий. Три года спустя, когда я вторично приехал в Москву, я убедился, насколько Сталин интересовался этим вопросом. За обедом он спросил меня, что скрывалось за миссией Гесса. Я кратко сообщил ему то, что изложил здесь. (Имеются ввиду данные мемуары Черчилля – В.М.)

У меня создалось впечатление, что, по его мнению, здесь имели место какие-то тайные переговоры или заговор о совместных действиях Англии и Германии при вторжении в Россию, которые закончились провалом… Когда переводчик дал мне понять, что Сталин не верит моим объяснениям, я ответил через своего переводчика: «Когда я излагаю известные мне факты, то ожидаю, что мне поверят». Сталин ответил на мои резковатые слова добродушной улыбкой: « Даже у нас, в России, случается многое, о чем наша разведка не считает необходимым сообщать мне». Я не стал продолжать этот разговор».

Как видите, данная тема, для Черчилля была очень неприятной, и он постарался уйти в сторону от поставленных вопросов. Значит, было что скрывать! Но что было скрывать советским редакторам, искажая смысл перевода? Написана какая-то глупость по отношению к разведке? Что это за некая разведка, которая решает, сообщать или не сообщать информацию главе государства? Может, этой фразой хотели показать, что разведка подчинялась лично Сталину и что спрос за все промахи с него?

В другом переводе последняя фраза в ответе Сталина звучит так: «…русская разведка часто не информирует советское правительство о своих намерениях, пока работа не будет выполнена».

Согласитесь, что смысл теперь приобретает другой оттенок. Во-первых, разведка все же подчинена правительству, а не лично т. Сталину и, во-вторых, он (Сталин) дает понять Черчиллю, что разведка поставляет в Кремль только проверенные факты и по окончанию своей работы.

В связи с чем, он это сказал? Ведь, Черчилль вроде, не вел разговор о разведке? Тогда почему Сталин в разговоре, упомянул о ней? Или английские редактора подправили Черчилля и, поэтому, получился такой неуклюжий текст, а соответственно и русский перевод? Кроме того, о какой работе советской разведки намекал Сталин и ждал ее выполнения?

В 1992 г. в российской прессе появились первые публикации рассекреченных документов и, стало понятным, что Сталин действительно много знал о Гессе из сообщений нашей разведки, поэтому и задавал Черчиллю колкие вопросы, видимо, намекая на аналогичные действия англичан?

Вот как представлено сообщение английской агентуры Первого Управления (внешнеполитическая разведка) Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР.

« 14 мая 1941 г. в Первое Управление НКВД поступила шифротелеграмма из Лондона. Она гласила:

Вадим - это Иван Чичаев, резидент в Лондоне. "Зенхен" - Ким Филби.

"Закоулок" - обозначение Форин офиса. Журавлев - заместитель начальника управления. Рыбкина - сотрудница управления, будущая известная детская писательница Зоя Воскресенская.

Сразу начали поступать ответы.

Из Вашингтона

"Гесс прибыл в Британию с полного согласия Гитлера, с целью начать переговоры, так, как Гитлер не мог открыто предложить мир, не нанося ущерба немецкому престижу. Поэтому он избрал Гесса в качестве своего секретного эмиссара".

Из Берлина

"Начальник американского отдела в министерстве иностранной пропаганды Эйцендорф сообщил, что Гесс в наилучшем здравии и полетел в Британию с определенным поручением и предложениями от Германского правительства… ".

"Действия Гесса - это не бегство, а акция, с ведома Гитлера с целью предложить мир Британии".

Наконец, источник из Берлина приходит к выводу, что Гесс "реализовал тайный сговор нацистского руководства заключить мир с Британией до того, как будет начата война с Советским Союзом".

(http://www.bibliotekar.ru/encSuicid/49.htm)

Сталин неоднократно возвращался к вопросу о Гессе и до приезда Черчилля. Еще осенью 1941 года на Московской конференции представителей трех держав с главами делегаций США и Великобритании он затрагивал эту тему. Оцените юмор нашего вождя.

«…Гарриман. Я хочу вернуться к поднятому мною вчера вопросу касательно сибирских аэродромов. К кому мог бы обратиться наш генерал Чанэй?

Сталин. К генералу Голикову. Как поживает Гесс?

Бивербрук. Я был у него 8 сентября.

Сталин. Разве он так гостеприимен?

Бивербрук. Он находится в доме, обнесенном проволокой, с решетками на окнах. Он мне вручил меморандум в 40—50 страниц, собственноручно им написанных, где развивается тезис против России. Он жаловался, что его, приехавшего спасти Англию, держат за решеткой и не разрешают даже переписываться с родными. Он особенно настаивает, чтобы ему разрешили снестись с Гитлером.

По моему личному мнению, которого не разделяет Черчилль, Гесс приехал с чьего-то ведома в Англию, рассчитывал приземлиться, вызвать через своих сторонников движение против английского правительства и затем улететь обратно. Но его, очевидно, не встречали в условленном месте или не подавали нужных сигналов, горючее вышло, и Гессу пришлось спуститься на парашюте. Черчилль же думает, что Гесс ненормален».

Понятно, что по данной стенограмме прошлась безжалостная рука цензора, но, тем не менее, даже то, что есть, представляет интерес. Приведенное высказывание лорда Бивербрука, звучит прямо таки, как научное пособие для историков-демократов будущих поколений. Черчилль, для постановки диагноза Гессу, наверное, проконсультировался у Гитлера, через Шеленберга?

Обратимся, кстати, к мемуарам упомянутого Вальтера Шеленберга под названием «Лабиринт». К любым мемуаристам надо относиться критически, тем более к деятелям Третьего рейха, и особенно к таким высокопоставленным, как Шеленберг, но тем не менее, интересующие нас факты по Гессу в его воспоминаниях есть. Он пишет, что

«дело Гесса отошло на задний план. Но я продолжал заниматься им. Мне было поручено собирать сведения о Гессе, его поведении и состоянии интеллекта. Я также должен был создать условия для переписки его с женой».

Ну, вот вам и канал связи Гесса с товарищами по партии, т.е. разумеется, по Шеленбергу, с любимой женой. Вне всякого сомнения, условия для переписки были созданы. Кто бы сомневался!

«Через некоторое время английские власти разрешили ему такую переписку (правда, с некоторыми ограничениями) через Международный Красный Крест в Швейцарии. Мне было поручено следить за ней, так как это все делалось без ведома Гитлера…».

Так как мемуары Шеленберга были изданы в Америке (в конце работы узнаете, почему?), то приплетать Гитлера к данным событиям тамошние редактора сочли за лишнее. Пусть руководитель Третьего рейха будет в неведении того, что творят его подчиненные. К тому же, говорилось, что Гитлер очень был «обижен» на Гесса, что тот «тайно улетел» к англичанам. Представьте его, Гитлера, расстройство, когда узнает, что, ко всему прочему, Гесс ведет переписку со своей женой оставшейся в Германии. Не переживет, видимо, таких известий.

«Ответы Гесса приходили регулярно. По большей части они касались личной жизни. В письмах он выражал самую глубокую любовь и преданность жене и сыну. В остальном смысл их понять было очень трудно. То были намеки на какие-то разговоры с женой или третьими лицами в прошлом. Я удивлялся, почему английские цензоры пропускали эти письма. Вероятнее всего, после тщательного врачебного обследования Гесса было решено, что мистические и маниакальные мотивы представляют больший интерес для психиатров, чем для политической цензуры».

Если Гесс писал своей жене, то каким же образом Шеленберг знал содержание писем? Или жена, как истинная арийка, исповедовалась руководителю политической разведки? Представляется очевидным, что жена Гесса была просто заурядным прикрытием переписки мужа с представителями верхушки рейха. Разумеется, письмо доставлялось Шеленбергом «наверх». Там с ним «работали», а по завершению передавали жене Гесса. Поэтому, из вскрытого письма Шеленберг и знал интимные подробности семьи Гессов. Дальше, еще интереснее.

«Удивительно, до какой степени Гесс, которого считали фанатиком или сумасшедшим, верил старым пророчествам и был увлечен мистикой. Он часто цитировал целые абзацы из книг прорицателей, таких как Нострадамус и прочих, имена которых я не помню, а также старые гороскопы, когда пытался сверить по ним свою судьбу, судьбу своей семьи и Германии. Временами у него появлялись ощущения неуверенности и подавленности, что явно свидетельствовало о депрессии. Жена, казалось, понимала его, во всем с ним соглашалась, но я не могу сказать, разделяла ли она его мысли или делала это ради его спокойствия».

Тут, думается, Шеленберг переигрывает, прикидываясь наивным простачком. Он что же не понимал, что «целые абзацы из книг», которые приводит в своих письмах Гесс, могут являться шифрованными донесениями. То, что они были предназначены не для Шеленберга, говорит лишь о высокой степени секретности донесений. А ведь, Шеленберг, был отнюдь не мелкой сошкой в иерархии Третьего рейха. Тем не менее, даже ему не была доверена тайна переписки?

Возвращаемся в «старую добрую» Англию. Иван Михайлович Майский, бывший в ту пору послом в этой стране, в своих мемуарах, так осветил деятельность Черчилля:

« Насколько мне известно, в связи с прилетом Гесса за кулисами британской политики началась борьба. Черчилль, Иден, Бевин, а также все лейбористские министры сразу же высказались решительно против ведения с ним или через него каких-либо переговоров о мире с Германией.

Однако нашлись среди министров люди типа Саймона (прогермански-настроенный британский политический деятель – В.М.), которые при поддержке бывших «кливденцев» (группа британских политиков занимающая прогерманские и одновременно, антисоветские позиции – В.М.) считали, что следует использовать столь неожиданно представившийся случай для установления контакта с Гитлером или по крайней мере для зондажа о возможных условиях мира. В конечном счете победил Черчилль… Победу Черчилля можно только приветствовать, но остается неясным вопрос, кто же такой Гесс?»

Как явствует, из воспоминаний Майского Черчилль одержал победу против сторонников ведения переговоров с Гессом, а сам Черчилль, почему-то, поскромничал о своей победе в разговоре со Сталиным. Почему? Наверное, есть такие победы, которые лучше всего хранить в тайне ото всех?

Раз уж затронули туманный Альбион, то давайте поинтересуемся, как же У.Черчилль отреагировал на вторжение Гитлера в нашу страну. Это же событие мирового значения. Снова обратимся к его мемуарам:

« Я знал(!), что нападение Германии на Россию является вопросом дней, а может быть, и часов.

Я намеревался выступить в субботу вечером по радио с заявлением по этому вопросу. Разумеется, мое выступление должно быть составлено в осторожных выражениях, тем более что в этот момент Советское правительство, в одно и то же время высокомерное слепое, рассматривало наше предостережение просто как попытку потерпевших поражение увлечь за собой к гибели и других. Поразмыслив …, я отложил свое выступление до вечера воскресенья, когда, как я думал, все станет ясным. Таким образом, суббота прошла в обычных трудах…

Когда я проснулся утром 22 июня, мне сообщили о вторжении Гитлера в Россию. Уверенность стала фактом. У меня не было ни тени сомнения, в чем заключаются наш долг и наша политика. Не сомневался я и в том, что именно мне следует сказать. Оставалось лишь составить заявление. Я попросил немедленно известить, что в 9 часов вечера я выступлю по радио».

Как видите, Черчилль и не думает скрывать факт своей осведомленности о дате нападении Гитлера на нашу страну. Одно только смущает в его рассказе. Почему он не указал источник данной информации о нападении? Ведь если бы, эту информацию добыла английская разведка, то вполне можно было бы гордиться ее активностью.

Однако Черчилль почему-то старается не упоминать о своей стратегической разведке, вообще, выводя ее за рамки своего повествования и стараясь не привлекать к ней особого внимания. Помните, его встречу со Сталиным? А ведь переписку Гесса со стороны Германии контролировал лично Вальтер Шеленберг. Неужели, с английской стороны корреспонденцию Гесса доверяли простому почтовому работнику, а не офицеру разведки? Разумеется, нет.

Не совсем понятна и фраза о днях нападения и часах, оставшихся до нападения? Тут, что-то одно: или дни или часы? А насчет дней, не могли ли наши, в переводе, что-либо напутать? По-русски напишут иной раз такое, что не поймешь с первого раза, а здесь, в оригинале – все слова по-английски, к тому же, написанные Черчиллем. Он, иной раз, и проговорится где-либо в своих мемуарах, а наши переводчики с цензорами, что должны делать? Приходится «выкручиваться», о чем уже говорилось ранее, и тут же «лакировать» текст. Этот момент, надо тоже, учитывать.

Кроме того, уж очень режет слух напыщенность Черчилля по поводу понимания им задач Британской политики: только что совершено вероломное нападение на нашу страну, а он уже знает что «следует сказать». Кроме прочего, импонирует его фраза об «осторожных выражениях». Его выжидательная позиция – та же ложь. Недаром, Сталин называл Черчилля «наш подлый друг».

И еще, самое главное. Почему Черчилль ранее, «намеривался выступить в субботу вечером по радио», но перенес выступление на следующий день и, тоже на вечер? Что, воскресного дня не хватило или, по какой, иной причине? Может, как всегда, наши редактора подправили текст, чтобы важная информация не просочилась в умы наших граждан? К этому выступления Черчилля мы вернемся в одной из последних глав, приберегая его, как бы, на десерт.

Глава 7. Еще раз о «переговорах» Гесса и не только о них
 

http://www.izstali.com/statii/125-zagovor7.html
К поездке Гесса надо все же пристальнее присмотреться. Если это, все-таки, каким-то образом связано с нашими заговорщиками, в чем я, лично, не сомневаюсь, то вот на какой момент хотелось бы особо обратить внимание. А как планировали закончить свой блицкриг Гитлер и компания?
http://www.izstali.com/images/zagovor7.JPG
Все, кто хоть краем глаза изучал историю Великой Отечественной войны, и те скажут, что граница рейха должна была проходить по линии Архангельск – Астрахань, т.е. фактически река Волга была предельным рубежом, на который должны были выйти немецкие войска. И никто не скрывал этого факта. Да, но как же в дальнейшем развивались бы события? Почему-то, об этом как-то, все особо не распространялись.

Немцы (подразумевается генералитет и политические фигуры 3-го Рейха), в послевоенный период, в своих интервью и мемуарах о Восточной компании, всегда, неопределенно поясняли, этот момент. По мысли, данных господ, русские, т.е. остатки разгромленной Красной Армии и, видимо, часть просоветски настроенного населения, должны были быть уйти за Волгу и Урал и, раствориться в бескрайних просторах Сибири и Дальнего Востока. О политическом переустройстве постсоветского государства речь, вроде бы и не поднималась никогда в исторических исследованиях ни немецкими историками, ни советскими, тем более. Если и упоминалось, в чьих-либо работах об этом моменте, ну и хорошо. Не об этом идет речь. Давайте, рассмотрим, вот какие, два момента.

Первый – война будет продолжаться до полного истощения сторон, даже в случае, если германские войска выйдут на рубеж Архангельск – Астрахань. У нас еще есть Урал, с его мощной индустриальной базой и Сибирь, с ее неисчерпаемыми запасами сырья. Можно и повоевать.

Второй вариант – война закончится, когда немецкие войска выйдут на этот вожделенный рубеж.

Если с первым вариантом все понятно, не такой народ – русские, чтобы добровольно в рабство сдаваться, то, как нам быть со вторым вариантом. Ведь по блицкригу, с Красной Армией должно было быть покончено в течение нескольких недель еще на Западных границах. Сам Ф.Гальдер уже 3 июля радостно потирал руки:

«…не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна».

Правда, затем дает дополнительные пояснения к написанному:

«Конечно, она (компания – В.М.) еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель».

А потом как? А потом для германской армии, по идеи руководителей Германии, должен наступить мир. А если, помудренее, высказаться, то Ф.Гальдер сообщает, что

«как только война на Востоке перейдет из фазы разгрома вооруженных сил противника в фазу экономического подавления противника, на первый план снова выступят дальнейшие задачи войны против Англии, к осуществлению которых тогда следует немедленно приступить».

Получается, что, еще не вкусив радость победы над Россией Германия, по мысли начальника штаба ОКХ, должна тут же начать активные действия против Англии. Ох, и непоседливый народ эти немцы! Дай им только повоевать! А как же хлеб и соль от побежденных и вожделенные земли на Востоке для Третьего Рейха? Наверное, и для Гальдера – все кабинет, кабинет!

Разумеется, читатель подумает, что по окончанию боевых действий на Восточном фронте немецкие войска всем скопом сразу полезут на Британский остров. Как же, сам Гитлер говорил, что разберется с Англией после разгрома Советского Союза. Как бы ни так! У немцев были какие-то другие, своеобразные задачи по ведению военных действий против Англии и об этом подробно говорит Ю.Мухин в «Крестовом походе на Восток», но нас, в данном случае интересует не планируемые геополитические задачи Гитлера, а решение вопроса по Советскому Союзу. Хотя, эти геополитические задачи, поставленные перед Вермахтом представляют интерес и по нашей теме.

Цитируем Ф.Гальдера дальше:

«Подготовка наступления через территорию между Нилом и Ефратом из Киренаики и через Анатолию, а возможно, и с Кавказа через Иран… Операция через Анатолию против Сирии, в известном смысле при поддержке вспомогательной операцией с Кавказа, будет начата сосредоточением необходимых сил в Болгарии, что одновременно следует использовать для политического давления на Турцию, чтобы добиться разрешения на проход войск через ее территорию».

Тем, кто немного подзабыл географию, предлагаю открыть атлас. Найдите на карте островное государство – Англию и зафиксируйте на ней указательный палец левой руки. Теперь найдите на Ближнем Востоке государство – Сирию и зафиксируйте на нем указательный палец правой руки. Оцените расположение ваших пальцев, т.е. данных государств.

Появившийся вопрос об Англии, т.е. долгий путь к ней через ближний Восток, адресуйте Ф.Гальдеру. Впрочем, он ведь нам ничего и никогда не ответит. Так что насчет Гесса и Второго фронта до 1944-го года – сильное сомнение? Как видите, в планах немецкого командования такой вопрос просто не мог возникать в 1941 году. Вряд ли, думается, что Гесс, даже поднимал этот вопрос у англичан.

Есть одна интересная запись в Военном дневнике Ф.Гальдера от 15.10.1940 года по поводу военных действий против Англии:

« …Причина стойкости Англии заключается в двойной надежде:

а) На Америку …

б) На Россию…

Обе надежды Англии оказались ложными. Однако надо найти способ, с помощью которого можно было бы нажать на англичан, не прибегая к десанту…»

Очень интересная запись, в свете того, о чем мы ведем разговор. Что это за способ, чтобы склонить Англию к принятию нужного для Германии решения? Обратите внимание на слова «…не прибегая к десанту», что в переводе с военного языка означает: « без применения вооруженного вторжения на Британские острова».

Думается, способ-то есть, но он, как видите, не военного характера, иначе Ф.Гальдер развил бы эту тему, или, как всегда, ему не дали этого сделать переводчики с редакторами, обозначив его мысли многоточием. Но, если вы хотите найти даже такую запись в изданном Воениздатом в 1969 году «Военном дневнике» Ф.Гальдера за данное число, то вас постигнет горькое разочарование. Этой фразы вы там не найдете. Как так? А очень просто. Эта фраза из дневника Ф.Гальдера приведена в книге «Совершенно секретно! Только для командования!» под редакцией, в то время, генерал-майора Н.Г.Павленко, издательство «Наука» за 1967 год. А теперь сравните эту фразу с той, которая приведена в дневнике, в этом месте, за 1969 год Военного издательства:

«Однако надо найти путь, с помощью которого можно было бы добиться полной победы над Англией, не прибегая к вторжению».

И безо всяких многоточий. И какая же запись, на взгляд читателя, более соответствует нашей теме о «пятой колонне» в нашей стране? Может по этой причине, первый перевод с немецкого был признан менее удачным, с точки зрения наших военных редакторов. Что тут сказать? Богатый немецкий язык!

Мы, тут вместе с Ф.Гальдером несколько ушли в сторону от второго варианта, что будет, когда война закончится летом 1941 года. Он ведь так и не ответил, как немцы планировали закончить Восточную компанию? Понятно, что они «губы раскатали» до Ближнего Востока через Кавказ. Но нас в большей степени заинтересовало бы, что будет на Европейской части СССР? А за Волгой и Уралом? Что, тишь, да гладь – божья благодать? Ведь планируемые операции по Ближнему Востоку должны были начаться по окончанию военных действий с Советским Союзом.

Что же Ф.Гальдер прикусил язык с ответом на эти вопросы? По окончании военных действий между воюющими сторонами заключается соглашение. В зависимости от итогов оно, может, носит характер перемирия между сторонами или капитуляции одной из сторон. И каким же оно должно было выглядеть летом 1941 года? Давайте, рассмотрим вариант капитуляции. Как утверждает Ф.Гальдер, кампания на Восточном фронте, практически закончена – Красная Армия разбита. И по логике вещей Сталин должен был бы подписать капитуляцию. Как думаете, подписал бы он ее или нет?

Не будем торопиться отвечать на поставленный вопрос. Сначала давайте определимся вот с чем: « Где были расположены немецкие войска в начале июля 1941 года?». Напомню: на Западном фронте они значительно продвинулись вперед, до Днепра, захватив большую часть Белоруссии, левым флангом захватили часть Прибалтики, а правым продвинулись далеко вглубь Украины.

Как видите, в такой тяжелой ситуации для страны, Сталин создает ГКО, призывает народ к активной борьбе, и таким образом, следует, что ни о какой капитуляции со стороны Сталина не могло быть и речи.

Далее, грозным летом 1942-го года немцы вышли к Сталинграду и предгорьям Кавказа, захватили еще большие территории нашей страны, а Сталин и в этот, труднейший и тяжелейший период сказал: «Ни шагу назад!» в знаменитом приказе за № 227 от 28 июля. Опять о капитуляции даже и не заикнулся. Таким образом, вопрос о том, подписал бы Сталин капитуляцию или нет, отпадает сам собой.

Теперь о перемирии. Немцы планируют разгром Советского Союза, а Сталин будет им подсовывать бумагу о приостановке военных действий, то есть, о перемирии. Нужно ли это Гитлеру? Нет. Такой поворот событий не устроил бы уже немецкую сторону. Поэтому вопрос о перемирии тоже снимается с рассмотрения. Согласитесь, что тогда возникает полное недоумение. Перемирие не устроит немцев, а капитуляции от Сталина не дождаться. Как же в таком случае по Ф.Гальдеру, ситуация с Россией должна была «устаканится»?

Дело в том, что Ф.Гальдер не та фигура, чтобы решать такие важные политические вопросы, к тому же он возрадовался преждевременно. Обратили внимание, на число, когда он пребывал в состоянии эйфории? Это было в тот день, когда прозвучало знаменитое обращение Сталина к народу, но Ф.Гальдер с ним пока еще не был ознакомлен. Уже на следующий день, 4 июля он встревожен:

« Необходимо выждать, будет ли иметь успех воззвание Сталина, в котором он призвал всех трудящихся к народной войне против нас. От этого будет зависеть, какими мерами и силами придется очищать обширные промышленные области, которые нам придется занять. Главное же сейчас состоит в том, чтобы лишить противника возможности использовать эти области».

Несколько неласковых слов в адрес немецкой военщины и наших подлых людишек, именуемых советскими историками. Обратите внимание на слово «очищать». Это слово в сочетании с другими в советской пропагандистской фразеологии звучало бы примерно так: «…очищать советскую землю от фашистской нечисти».

В военной терминологии применяется и более жесткое слово – «зачистка». Гальдер, именно, его и имел его ввиду. Под зачисткой занятой врагом советской территории подразумевалось уничтожение, в первую очередь: коммунистов, представителей советской власти, лиц еврейской национальности и всех тех, кто, хотя бы, косо посмотрел на немецкого солдата. Тотальный террор, предназначавшийся для советского человека, Гальдер заменил более благозвучно-звучащим словом, зачистка. Но и его «отлакировали», чтобы, видимо, угодить немецкому генералу, заменив нейтрально-неопределенным – «очищение». Разумеется, что от Советской власти, но в более деликатной форме.

Гальдер еще не знал в полной мере, как проявит себя в дальнейшем население захваченных территорий от прозвучавшей речи Сталина, поэтому и высказался завуалировано: «какими мерами и силами придется зачищать?». Как, видите, вопрос не стоял: «Быть или не быть?». Стояли вопросы: «Во что это выльется? Будут ли достаточными намечавшиеся меры воздействия, и хватит ли на это планируемых сил?» А то получается, из написанного, что не немецкий генерал-завоеватель проводит очищение, а какой-то дворник с метлой по уборке новой территории от военного мусора.

Но, вернемся к вопросу, что собирались делать немцы при планируемом разгроме Красной Армии? Немцы, явно, поторопились списывать Сталина со счетов. Заметьте, что о Сталине, официально, не было слышно нигде, начиная от 22 июня вплоть до 3 июля. И как, после его выступления по радио, сразу последует реакция и Англии, и Германии. Сначала У.Черчилль – напишет ему (Сталину) письмо, затем, проявит себя немецкий генштаб ОКХ, мнение которое отразит в своем дневнике Ф.Гальдер.

Понятно, что Сталин спутал все карты Западным стратегам. Но если немцы знали, что со Сталиным будет невозможно договориться о капитуляции, то с кем, же они планировали заключить ее? А то, новое правительство, о котором сообщил в разговоре английскому историку Л.Гарту немецкий генерал Клейст. Помните, упоминание в первой главе? Вот видимо, с этим политическим новообразованием и собиралось подписать капитуляцию правительство Германии.

О нем, кстати, никогда не забывал Гитлер. Вот что писал по этому поводу, уже упомянутый нами, его личный пилот Ганс Баур:

«Германские танковые части стояли в пригородах Москвы. Громадные колонны, состоящие из новых пленных, двигались в тыл со стороны фронта. (Итог Вяземской катастрофы. – В.М.). Гитлер пребывал в твердой уверенности, что мы уже выиграли войну с Россией и что капитуляция советского правительства и его замена на другое – всего лишь вопрос времени».

Если же Гитлер был уверен в этом поздней осенью 1941 года, то значит эти люди, из нашей «пятой колонны», на которых рассчитывало Германское командование находились еще на своих местах, но по каким-то обстоятельствам не смогли, на тот момент выполнить свое предназначение? По-иному, данный текст и не читается, так ведь?

А как же Сталин? Со Сталиным, как всегда, у оппозиции проблемы. Напоминает ситуацию, как в изумительной кинокомедии Л.Гайдая «Кавказская пленница», по поводу замужества «студентки, спортсменки и просто красавицы Нины». Ее дядя (по фильму) так описывал создавшуюся ситуацию: «Родственники – согласны. Жених, – тоже согласен. А вот как быть с невестой?»

Действительно, и зачем нужно согласие на брак невесты? Ведь, это же лишняя головная боль. Помните, какой оригинальный вывод сделал дядя:

Интересно, а «женишок-то», из нового правительства России, будет согласен с данным решением «дяди» или тоже, как его аналогичный персонаж из фильма жених – товарищ Саахов скажет:

Безусловно, его успокоят, сказав, что «это сделают, совершенно посторонние люди и, разумеется, не из нашего района».

Надо полагать, что со Сталиным тоже, должны были «разобраться», типа «мешок на голову и фьють». Иначе, какие же можно было подписывать капитуляции, в которых и решался бы вопрос и о границах новой России, и о гарантиях безопасности новым российским политическим личностям, и об армии и т.д.

Немцы, тоже были обеспокоены, тем, что срываются планы «молниеносной» войны. Как же так? Им было обещано, что ворота в Россию будут радушно распахнуты, а Сталина, разумеется, предварительно «уберут», и подписание соглашения с новым правительством будет «не за горами».

Вот как вспоминал события лета 1941 года известный немецкий дипломат статс-секретарь министерства иностранных дел Германии Эрнст фон Вайцзеккер:

«Я не участвовал в разработке программы перемирия с Россией, которое, как провозгласил Гитлер, должно было состояться в октябре.

Вместо этого в августе над Верховным главнокомандованием начали сгущаться тучи, поскольку события развивались совсем не так, как рассчитывали военные. Встретившись с Риббентропом 5 сентября в его поместье Лендорф у Штейнорта в Восточной Пруссии, я нашел, что он вполне откровенен. Риббентроп заявил, что еще до наступления зимы Россия перестанет быть союзником Англии. Но русская компания оказалась трудной и тяжелой, будет большим счастьем, если мы завершим ее до начала 1942 года. Возможно, мы увидим крушение России, но нам не стоит связывать наши надежды с оппозицией русских генералов, такие генералы встречаются только в Германии или Франции».

Хотя, текст и написан по-русски, но требует определенного пояснения. Во-первых, неплохо было бы знать, что, именно, Вайцзеккер понимал под «перемирием, которое должно было состояться в октябре»? Выше уже рассматривалась данная тема. Или что? – как всегда, подкачал перевод. А вот программа – это всегда интересно. Разве при перемирии готовят программы? Эта программа, есть определенные договоренности с оппозицией, которые будут решаться при капитуляции Советского Союза и никак иначе.

Во-вторых, при написании мемуаров, как всегда, у автора начинается поиск виноватых в том, почему не произошло того, чего все ожидали? Причем же здесь военные? – когда переговоры с заговорщиками велись, уж, во всяком случае, не через штаб ОКВ. В-третьих, все же надеялись, что Советский Союз к зиме рухнет, но надежды, что военные (генералы) из нашей «пятой колонны» организуют новый переворот были слабыми. Поэтому немцы и рассчитывали, видимо, в основном, на свои силы.

Но обратите внимание на приведенную дату. Это было до Вяземской катастрофы. Верили немцы, что есть еще порох в пороховницах наших Мазеп. Устроят они Красной Армии еще один кровавый «праздник». Так и получилось, в конце концов. После окружения всего Западного фронта под Вязьмой дорога на Москву была открыта. Опять потребовалось неимоверное напряжение сил патриотически-настроенного Сталинского окружения. И Москва устояла.

А в отношении генералов дана очень верная характеристика. Так как мемуары писались уже после войны, то Вайцзеккер, по собственному опыту, знал о провалившемся перевороте 1944 года, когда выявилось большое количество немецких генералов вовлеченных в заговор. Кроме того, он знал и о продажности французских генералов, периода 1940 года.

Увидев стойкость красноармейцев и во главе их большое число советских генералов, которые не сложили оружие, он и сделал нерадостный для себя вывод, что, видимо, с помощью «русских генералов», пусть даже из «пятой колонны», – вряд ли теперь стоит ожидать успеха дела с их стороны.

Опять дается ссылка на продажную верховную власть Франции, как политическую, так и военную. Правительство капитулировало, но территория страны не была полностью оккупирована Германией, так как состоялась полюбовная сделка. Однако командование французского флота, в отличие от сухопутных войск, проявило строптивость, и французские военные корабли перебрались в места нового базирования на побережье Северной Африки и таким образом, в прямом смысле, флот уплыл из рук немцев.


Чтобы не допустить подобной ошибки в будущем с Россией, что же предусмотрело гитлеровское командование в плане «Барбаросса»? Читаем, какие задачи были поставлены перед германским военно-морским флотом:

Ясное дело, что когда будет подписано капитулянтское соглашение с новым российским правительством, а морское командование русских, вдруг проявит патриотические чувства и с боем может вырваться на просторы Атлантики, то надо всеми силами воспрепятствовать этому. Верховное немецкое командование и поясняет, что до бегства советских кораблей «следует избегать… крупных операций на море», с целью поберечь свои морские силы. Это все планировалось к свершению в течение первых недель войны.

Думается, что наши историки, впоследствии, подрисовали к немецкому плану, что с Балтийским флотом все это должно было произойти лишь с падением Ленинграда глубокой осенью. Дескать, наши корабли могли уплыть в нейтральные воды Швеции. Нет, уважаемые мои, деятели военной науки. Что Балтийский флот должен был делать в Швеции в случае поражения Советского Союза? Остаться на вечной стоянке до лучших времен? Нет. Ему и там была бы крышка. Лучшим выходом для него был бы, конечно, прорыв в Атлантику. И не осенью, а в начале июля 1941 года, когда Гальдер радостно потирал руки.

И события войны показали, что господин Гитлер все же лучше понимал существо дела. Все решалось, именно, в столице, в Москве. Иначе бы он не убрал осенью танковую группу Гёпнера из-под Ленинграда, перебрасывая ее на московское направление. Таким образом, Гитлер предполагал, что события в России, все же, могут развернуться по французскому сценарию: продажные генералы и подлые люди из правительства еще находятся в Москве.

Но вернемся к немецкому дипломату. Далее, у Вайцзеккера следует пояснение о том, что немецкое руководство думало о деятельности Сталина?

«Из одного надежного источника я вынес следующее суждение о том, что «Гитлер размышляет над вопросом о возможности ухода Сталина. Он считает, что если мы загоним Сталина в Азию, то, возможно, даже удастся заключить с ним мир. Гитлер считает маловероятным, что Сталина ликвидируют генералы».

Куда же еще откровеннее. Понятно, что Гитлеровская верхушка, оставшаяся в живых после войны, хочет выглядеть «девицей на выданье» и произнести, тем более написать слова об убийстве Сталина, рука не поднимается. Да и так написано такое, что не понять могут только «продвинутые» историки из числа новоявленных демократов. Разумеется, нормальному читателю должно быть понятно, о чем идет речь. Если не убили Сталина раньше, то теперь это сделать предстоит значительно сложнее.

То, что могло произойти со Сталиным 22 июня 1941 года, мы рассмотрим ниже, а сейчас можно опять сослаться на мемуары В.Шеленберга. Он рассказывает, что неоднократно во время войны готовились попытки убийства Сталина. Почему же нельзя предположить, после прочитанного выше, что такое планировалось и накануне войны? Даже, Риббентроп в 1944 году, припекло видимо? – изъявил желание поучаствовать в роли «камикадзе» при ликвидации советского вождя, но Шеленберг отговорил, сославшись на трудность данной операции.

А вот в отношении покушения на Гитлера, ситуация несколько иная. В 1941 году, в случае падения Москвы, как вспоминал П.Судоплатов, намечалась ликвидация первых лиц рейха, в том числе и Гитлера. Но это была совсем другая ситуация. Еще планировалась операция по привлечению польского князя Радзивилла, к ликвидации вождя третьего рейха, но Сталин отменил операцию. Были опасения, что убийство Гитлера, может привести к власти лиц, которые могут заключить с Западом сепаратный мир.

Разные цели стояли перед руководителями государств: Советского Союза и Германии. Для Сталина – шла борьба с фашизмом. Помните, его крылатую фразу: « Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается». А для Гитлера – Сталин был, просто, как главное препятствие на пути задуманного.

Возвращаемся к началу главы. Чем же завершились «переговоры» Гесса с англичанами? Дело думается, в основном, уперлось в дележ будущих захваченных территорий и на этом деле они не смогли прийти к разумному компромиссу. Снова, ключом для понимания послужит Ф.Гальдер со своей записью от 17 марта 1941 года. Идут торги с союзниками:

«…Финские войска. От них можно лишь ожидать, что они атакуют Ханко и лишат русских (русский флот) возможности отхода в район Прибалтики. На Румынию рассчитывать нельзя. Румынские соединения не имеют наступательной силы. От Швеции ожидать нечего, так как мы ей не можем ничего предложить. Венгрия ненадежна. Она не имеет никаких причин для выступления против России. Ее цели ограничиваются Югославией, и здесь ей будет кое-что предложено. Словаки – славяне. Речь об их использовании, вероятно пойдет позже ( в качестве оккупационных войск)».

Хотя, несколько путано изложено, – все же это дневник, а не официальный документ, тем не менее, понятно, что конспективно раскрываются соглашения с союзниками о дележе будущих захваченных территорий. О Швеции сказано, предельно, откровенно: «...не можем ничего предложить». Не флот же советский предлагать в случае поражения СССР? Самим пригодится на будущее. А прочие «пряники», как понимаем, закончились. Видимо, все уже было роздано другим.

Только не путайте характеристики данные Ф.Гальдером сателлитам и тем, как собиралась Германия использовать это европейское пушечное мясо. Как уже отмечалось ранее, на стороне Гитлера воевала практически вся Европа, поэтому и вопрос о «пряниках» стоял очень остро.

Неплохо смотрятся и пояснения о Венгрии. Ясное дело, что она не имела никаких причин для нападения на Советский Союз, но, тем не менее, напала. Значит, нашлись причины или их предоставили ей. Об этом будет в дальнейшем отдельный разговор.

Теперь об островитянах. «Добрая старая Англия», видимо, запросила слишком много, как крупный хищник, да и хитрила, как всегда, надо полагать, если не пришли к общему соглашению. А может и пришли – на определенных условиях, которые Гитлер обязался выполнить, но не смог, по изменившимся обстоятельствам. К тому же, не могли обойти стороной требования будущего тамошнего правительства новой России.

Наши Мазепы, тоже ведь на что-то претендовали. Не из голых же, идеологических побуждений, типа антисталинизма или антикоммунизма, строили они свои планы? Нашим «самостийникам» (по всей видимости, Хрущев входил в их числе), думается, была обещана Украина, так как о ней очень часто идет упоминание в документах гитлеровского командования, как о территории с особым политическим статусом.

Например, зачитаем выдержку из дневника Ф.Гальдера:

« в) Политические цели: Украинское государство, союз прибалтийских государств, Белоруссия, Финляндия…».

Да и по многим другим документам германского командования Украина выделяется особо. Но, это не та Украина, бывшая в границах Советского Союза. Хотя и без Крыма, но зато далеко простиравшаяся на восток, – такой планировалась будущая «Украина».

В начальных главах, когда шел разговор о Польше 1939 года, не до конца был понятен мотив нападения на нее Германии. Ведь та, тоже, относилась к разряду хищников, и была не против того, чтобы повоевать против Советского Союза. Зачем же Гитлер «загрыз» потенциального союзника по будущей агрессии?

Одним из важных мотивов нападения Германии на Польшу, который я приводил ранее, разумеется, был военный фактор. Тут и спора нет. Но смущало одно обстоятельство, о чем говорилось выше, и которое привел Сталин в письме Черчиллю. Ведь нападать на Советский Союз с рубежей, более восточных, Гитлеру было бы, вроде, сподручнее? Однако он перетащил границу западнее. Я привел соответствующие доводы в пользу военной составляющей этого момента. А вот теперь познакомьтесь и с политическим фактором.

Предполагаю, что от Польши надо было отрезать и отдать обратно Украине ее Западную часть, как условие сделки с нашими заговорщиками. Поэтому Польшу Гитлер и разорвал на части, ради далеко идущих целей. Гитлер даже пошел на разрыв договоренностей с Западом, главным образом с Англией, из-за Польши, только, чтобы угодить нашим Мазепам. Если бы не заговорщики, то ничего бы Гитлер не смог сделать с нашей страной и Красной Армией включительно. Только такими обещаниями он мог угодить нашей «пятой колонне». Вот какой планировалась будущая Украина после разгрома Советского Союза.

Внимательно читаем отрывок из речи А.Розенберга от 20 июня 1941 года (Это произошло за два дня до нападения на нашу страну, но уже идет дележ территорий. Пояснения, чуть ниже):

«…Украинские границы охватывают собственно Украину, включая области Курска, Воронежа, Тамбова, Саратова…

Черноземная область, являющаяся самой плодородной областью России, может совершенно спокойно быть отнесена к украинской территории…

Украина будет разделена на 8 генеральных комиссариатов с 24 главными комиссариатами. Она занимает площадь в 1,1 млн. кв. км с населением в 59,5 млн. человек ».

Оцените размеры будущей «Украинско-германской республики», если территория УССР на 1945 год с вновь присоединенными Закарпатскими областями составила всего 576,6 тыс. кв. км (против планируемых 1,1 млн. кв. км), а население, по переписи 1939 года, было всего, лишь около 31 млн. человек (против планируемых 59,5 млн. человек).

Не хилый кусок Российского пирога прирезали к Украине, чтобы удовлетворить аппетиты наших «хрущевцев» сорок первого года. Кроме того, у Гитлера было полно своего разного рода националистического отребья, жаждавшего порулить на своей исторической родине. Не зря же Павел Судоплатов по приказу правительства Советской Украины в свое время «грохнул» Е.Коновальца, одного из «самостийников».

Еще несколько слов о Розенберге и его докладе. Несколько ранее, в мае этого же года, он имел беседу с начальником заграничного управления Абвера В.Канарисом. В ходе беседы, видимо, были намечены и оговорены основные пункты по разделу советских земель, которые лягут в основу доклада. Нас, конечно же, заинтересует вопрос об Украине. Разумеется, о ней было упоминание. Читаем выдержку из материала, опубликованного в ВИЖ № 5 за 1990 год.

«В соответствии с этим планом (Военное нападение на Советский Союз. – В.М.) надлежит использовать исторический момент для того, чтобы путем расчленения русского пространства на четыре государства, раз и навсегда освободить Германию от кошмара возможной угрозы с Востока. Эти четыре государства представляются следующим образом:

1. Расширенная в восточном направлении Финляндия.
2. Также расширенная за счет белорусских земель Прибалтика (в качестве немецкого протектората), с перспективой последующей германизации).
3. Самостоятельная Украина.
4. Кавказ как федеральное государство под германским управлением».

Как видите, в мае были наметки, а в июне нашу «пятую колонну» уведомили из Берлина радостной вестью, дескать, отмерили вам землицы, как просили и, даже, чуть больше. Так что, дескать, извольте, господа-предатели хрущевцы в ответ похвалиться содеянным. Впрочем, сами увидим 22-го июня, как вы постарались на благо Германского рейха.

Тут, по украинской теме, как всегда к месту, приткнется помянутый Н.С.Хрущев. Не без интереса прочитаем такой пассаж из его воспоминаний. Дело происходило еще осенью 1939 года в Западной Украине, куда вступила Красная Армия в результате соглашения с германской стороной.

«Когда мы заняли Львов, он (Степан Бандера) сидел в местной тюрьме, будучи осужденным в связи с убийством польского министра внутренних дел. Не помню сейчас, какой была роль Бандеры в этом: сам ли стрелял в министра или был одним из тех, кто организовывал это убийство. Мы проявили тогда безрассудство, освобождая заключенных без проверки. Не знаю, правда, имелась ли у нас возможность произвести такую проверку. Все заключенные были освобождены, в том числе получил свободу и Бандера. Тогда его действия нам импонировали: он выступил против министра внутренних дел в реакционном Польском государстве. Не нам было оплакивать гибель этого министра…

Бандера оказался прямым агентом Германии. Когда Германия готовилась к войне и после начала войны эти агенты германского империализма, националисты-бандеровцы активно помогали гитлеровцам. Правда, когда Бандера увидел, что немцы и не думают выполнять данные ему обещания об образовании независимой Украины, он повернул свои отряды против них, но при этом не переставал ненавидеть Советский Союз».

Думается, и без комментариев понятно, все то, о чем нам поведал Никита Сергеевич? Действия Бандеры «нам импонировали»! Лучше не скажешь. Только, не Советскому же руководству, как Украины, так и Союза в целом, особенно, в лице Сталина? А как хорошо Хрущев осведомлен о планах националистов в отношении самостийности «Украины»? Чувствуется, что держал, как сейчас говорят, «руку на пульсе». Правда, почему-то «забыл» фамилию польского министра? Не оттого ли Никита Сергеевич не привел фамилию Перацкого, что тот представлял крыло ярых польских националистов в отношении украинского населения страны? Поэтому и незачем было «оплакивать гибель этого министра».

Кроме того, обратите внимание на фразу о Бандере, когда тот увидел, что «немцы и не думают выполнять данные ему обещания…». А кому же тогда было всё, перечисленное выше, обещано немецкой стороной, «дорогой ты наш Никита Сергеевич»? Не вам ли с подельниками из властных военных и советско-партийных структур, предназначалась вся данная территория? Наш осведомленный Хрущев, почему-то не пояснил читателю, что там не получилось у Бандеры с немцами?

Дело в том, что уже через несколько дней с начала войны – 28 июня (!), в Львове было провозглашено новоявленное Украинское правительство. Правда, возглавил его не С.Бандера, а его ближайший помощник Я.Стецко, но суть, не в этом. Важен факт. И как же, германское командование прореагировало на «самостийность» данных хлопцев? Да, очень просто: Стецко с другими руководителями ОУН были арестованы. Не им предназначалось править бал, и не с ними была договоренность на «самостийность Украины», потому и убрали бандеровских хлопчиков с высокой трибуны.

Даже, при благоприятном раскладе сил в будущем, из-за такого жирного куска, как «независимая Украина», Степану Бандере пришлось бы разругался, не только с Гитлером, но и с самим Хрущевым со товарищами. Хотя по окончании войны, никакой независимой Украины образовано не было, так как планы «пятой колонны» провалились, крови простых граждан Украины и представителей местной власти, пролито было изрядно. И не важно, чьими руками было совершено: что националистами – из УПА, что хрущевцами – с помощью силовых структур НКВД.

Правда, хитрый Никита Сергеевич все же изловчился и «прирезал» в 1954 году в пользу, правда, Советской Украины, но, все же, российский Крым. С Гитлером, такой фокус не прошел бы! Там, в Крыму должны были отдыхать только арийцы.

Интересный штрих к портрету Гитлера в отношении к Украинской проблеме по началу войны. Снова к месту воспоминания пилота Гитлера Г.Баура. Вот как он описывает увиденное летом в начале войны:

«Мы преодолели расстояние в тысячу километров до Умани за три с половиной часа (Катастрофа под Уманью – один из «котлов» Красной Армии 1941 года на Украине. – В.М.)…

Из аэропорта кортеж автомобилей, к которому присоединился и я, проехал несколько километров к карьеру, где добывали гравий. Там содержались тысячи русских военнопленных. Гитлер приказал, чтобы всех находившихся среди них украинцев немедленно освободили. По дороге к карьеру мы встречали много гражданских лиц, в большинстве своем женщин, тащивших небольшие тележки, чтобы забрать на них своих мужей и других родственников».

Широкий пропагандистский жест с далеко идущими последствиями. Обратите внимание, что хотя и разогнали немцы правительство самостийников, тем не менее, от политики умиротворения украинцев Гитлер не отказался.

Наши летчики, освобождая Советскую страну от врага, жаловались: если сбивали над Украиной, то шансов уцелеть было значительно меньше, чем, к примеру, над Белоруссией.

Подобное об освобождении из плена, именно, украинцев, встречается и у Ф.Гальдера в его «Военном дневнике» за 27 июля 1941 года:

«Вопросы военной администрации: Украинцы и уроженцы Прибалтийских государств будут отпущены из плена».

Если Г.Баур просто констатирует увиденное им на Украине, то Ф.Гальдер говорит о решении этой проблемы. С чего бы такая избирательность руководства Германии к представителям одной из славянских национальностей? К белорусам не было же проявления такой заботы и такого внимания? То, что это было заигрывание, понятно из указанной даты – 27 июля.

Планы «блицкрига» в содружестве с «пятой колонной» трещат по швам, поэтому и пришлось Гитлеру прибегнуть к ранее данным обещаниям. Ведь, 27 июля, еще только решили, что «украинцы» будут отпущены. По правде говоря, действительно, принятое решение было воплощено в жизнь, о чем мы узнали у того же, Г.Баура.

А вот еще интересный эпизод о том, как обыгрывалась украинская тема на дипломатическом поле. Это было еще до войны, но тем занятнее рассматриваемая тема. Видите, какой значительный временной отрезок. Понятно, что все это (в отношении Украины) делалось не с бухты-барахты, а планировалось заранее.

Молотов в беседах с писателем Феликсом Чуевым, так рисовал картину происходящего во время переговоров с немцами. Такое ощущение, что и он сам удивлялся легкости, с которой происходили уступки германской стороны.

«– В 1939 году, когда приезжал Риббентроп, я тогда не очень хорошо знал географию, – говорит Молотов, – (Вроде серьезно, кто его знает, может, так бы и понял. – авт. Ф.Ч.), – границы между государствами: Россией, Германией и Австро-Венгрией. Предъявляю требование: границу провести так, чтобы Черновцы к нам отошли.

Немцы мне говорят:

– Так никогда же Черновиц у вас не было, они всегда были в Австрии, как же вы можете требовать?

– Украинцы требуют! Там украинцы живут, они нам дали указание!

– Это ж никогда не было в России, это всегда была часть Австрии, а потом Румынии!» – посол Шуленбург говорит.

– Да, но украинцев надо же воссоединить!

– Там украинцев-то… (Понятно, что кот наплакал. – В.М .) Вообще не будем решать этот вопрос!

– Надо решать. А украинцы теперь – и Закарпатская Украина, и на востоке тоже украинская часть, вся принадлежащая Украине, а тут что же, останется кусок? Так нельзя. Как же так? Как это называется… Буковина, – вертелся, вертелся, потом: «Я доложу правительству». Доложил, и тот (Гитлер) согласился. Никогда не принадлежавшие России Черновцы к нам перешли и теперь остаются. А в тот момент немцы были настроены так, что им не надо было с нами портить отношения, окончательно разрывать. По-поводу Черновиц все прыгали и только удивлялись».

Какие украинцы требовали через Молотова присоединения Черновиц? Это «хрущевцы» в Политбюро требовали от Гитлера, через Советское правительство и того же Молотова – главы наркомата иностранных дел, выполнения своих обещаний, данных немецким вождем. Посол Шуленбург, ясно же пояснял советской стороне, что украинцев там, в Черновцах, меньшинство, и мало ли чего они хотят.

Ведь, вроде бы уже были предварительные договоренности относительно территорий на государственном уровне, чего же более? Немцы свое обещание выполнили. Всё Советскому Союзу, в том числе и Советской Украине, вернули. Шуленбург в тупике: что же еще советской стороне надо и почему? А хрущевцев «жаба» душит.

Прирезать бы еще кусок земли к будущей республике. Молотов же ясно показал, какая стала территория Советской Украины. Неужели, читатель думает, что это была личная инициатива Молотова. Ему сказали, дави Гитлера – он согласится. И ведь, действительно, тот согласился, ради своих, далеко идущих целей. Вячеслав Михайлович, видно же, «ваньку валял», даже по поводу географии, но сам, вместе со всеми, удивлялся покладистости немецкого вождя. Товарищ Молотов! Почему же «немцы были настроены так, что им не надо было с нами портить отношения»? Чем же вы им так понравились на тот момент? И куда этот момент делся в сорок первом году? Согласитесь же, что действительно труднообъяснима уступчивость Гитлера с нормальной точки зрения дипломатии: отдавать, ничего не требуя взамен?

Хочу заметить, что во время войны, уже в 1944 году Никита Сергеевич, попытался вновь прирезать кусок польской территории к Украине. Еще только начиналось освобождение Правобережной Украины, и всё еще было неясным, а Хрущев озаботился «земельной» проблемой». Приведу кусочек из работы Ю.Емельянова «Правда» о линии Керзона».

«11 января 1944 года было опубликовано заявление Советского правительства о советско-польских отношениях. В нем отвергались необоснованные претензии эмигрантского правительства. В заявлении указывалось: «Польша должна возродиться не путем захвата украинских и белорусских земель, а путем возвращения в состав Польши отнятых немцами у Польши исконных польских земель.

Только таким образом можно было бы установить доверие и дружбу между польским, украинским, белорусским и русским народами». В то же время в заявлении говорилось: «Восточные границы Польши могут быть установлены по соглашению с Советским Союзом. Советское Правительство не считает неизменными границы 1939 года. В эти границы могут быть внесены исправления в пользу Польши в том направлении, чтобы районы, в которых преобладает польское население, были переданы Польше. В этом случае советско-польская граница могла бы пройти примерно по так называемой линии Керзона, которая была принята в 1919 году Верховным Советом Союзных Держав и которая предусматривает вхождение Западной Украины и Западной Белоруссии в состав Советского Союза».

Советскому правительству необходимо было выстраивать новые отношения с будущим польским правительством, которое в скором времени появится, в связи с освобождением польской территории от немцев, а наш Никита Сергеевич, под шумок, хочет отхватить территорию у новообразованной Польши. Ему плевать на советско-польские отношения. Он мечтает о «своей» Украине. Нет, не той, которая будет освобождена Красной Армией. А той, которая может появиться, в результате сложнейшей военно-политической ситуации и тонкой дипломатической игре. И это несмотря на 1944 год, уважаемые товарищи читатели. Хитер и одновременно, коварен и корыстолюбив был член Политбюро с берегов Днепра.

«Неожиданно против возвращения к линии Керзона выступил Н.С. Хрущёв. В своем выступлении на VI сессии Верховного Совета УССР в марте 1944 года первый секретарь ЦК КП(б) Украины, резко осудив претензии эмигрантского правительства в Лондоне на Западную Украину и Западную Белоруссию, заявил о том, что границу 1939 года надо отодвинуть на запад и включить в состав Украины город Хелм и прилегающие к нему районы Польши, в которых проживают украинцы. Возможно, что страстность, с которой Хрущёв излагал это предложение, объяснялась тем обстоятельством, что супруга Хрущёва была родом из этих мест».

Я не собираюсь опровергать выдвинутые Юрием Васильевичем мотивы, которыми, дескать, руководствовался Хрущев, а, просто, хочу заметить, что, как помнит читатель, и в 1939 году наше правительство под нажимом друзей-хрущевцев посягнуло на Черновцы, и фокус с немцами удался. Почему бы и в 1944 году не повторить подобное с поляками, тем более, с позиции силы?

Но вернемся к предвоенной дипломатии: от чудес фашистской Германии с Украиной, к переговорам с агрессивно-настроенной Финляндией.

Вот, налицо, противоположная ситуация. Юрий Мухин в книге «Крестовый поход на Восток» описывал ситуацию со скандинавской страной, происходящую, практически, в то же время. Наше правительство, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда, предлагало финнам в обмен территорию, вдвое превосходящую по площади требуемую. И что? Финны, в ответ на предложения, тупо уперлись: нет! Но, ведь, выгода была же, очевидна. Даже Маннергейм, в общем-то, был согласен. Но Суоми, видите ли, хотели повоевать с Советским Союзом. С точки зрения дипломатии, и в этом деле – полный абсурд. К чему клоню? Чего не сделаешь, ради войны или целей, которые скрыты за вооруженным конфликтом! Чем, дело-то кончилось? Взяли у финнов силой требуемую территорию и обложили их еще и контрибуцией. Кто-нибудь может внятно пояснить, смысл финской дипломатии?

Разумеется, он есть, но эта деликатная тема требует отдельного разговора, так как военный конфликт (и не только с Финляндией) – это повод для решения очень сложных политических процессов происходящих в кулуарах скрытых от постороннего глаза. Со временем постараюсь осветить эту не простую для понимания тему.

Теперь вернемся к нашим главным фигурантам-заговорщикам. Если рассматривать, в свете выше изложенного, фигуры Тимошенко и Жукова, как «самостийников», то, как бы ни заманчиво было бы поставить их во главе Кремлевского заговора, все же они, думается, представляли простых исполнителей, не лишенных, разумеется, определенных личностных амбиций.

Пословица: «С кувшинным рылом, да в калашный ряд!» – это прямо в адрес Жукова. Ведь, неуч же был, однако гонору на двух генералиссимусов хватало.

Примером амбиций (как поверхностный взгляд на данное дело) служит осуществленный заговор 1953 года. О Семене Константиновиче тогда уже успели подзабыть, а вот Георгий Константинович, сам уверял читателей, что был в числе первых активистов. В итоге стал министром обороны, но поместьями с крестьянами наделен не был и, более того, проявив свойственный ему гонор, тут же, слетел со своего поста. Другие люди правили бал, как в пятидесятые, так и в те, сороковые годы. Без военных трудно бывает обойтись в таких «щекотливых» делах как заговор, а в последующем – государственный переворот, но к рулю власти, затем их, военных, как правило, близко не допускают.

Могут возникнуть вопросы: «Что двигало Жуковым и, тем же Тимошенко, примкнуть к стану заговорщиков? Какими же мотивами они руководствовались, являясь членами коммунистической партии? Кроме того, они занимали высокие военные посты. Неужели, такое возможно?»

А заговорщики 1937 года из стана Тухачевского? Разве они занимали не ведущие посты в Красной Армии, советских и партийных органах? Кроме того, партийный билет в кармане, не есть идейное содержание конкретного коммуниста. Сколько их было настоящих, среди тех 18 миллионов в недавнем прошлом Советского Союза?

К тому же мелкобуржуазная сущность Георгия Константиновича, ярко проявилась по окончанию войны. Мародерничал! Ведь, вагонами измерялось вывезенное добро из Германии. И он, в генеральской среде, был далеко не одинок. Подробнее, этот вопрос хорошо раскрыт в книге Ю.Мухина «Убийство Сталина и Берии». А будь сейчас Жуков, в настоящее время, в современной России на посту министра обороны или хотя бы начальника Генштаба, как в 1941 году, – как думаете? попал бы он в раздел криминальной хроники ведущих российских газет? В смысле, переступил бы закон в попытке личного обогащения за государственный счет. У меня, лично, по такому случаю, сомнений не возникает.

А в том далеком 1941 году, да при удачном стечении обстоятельств, вполне мог стать «превосходительством» с приставкой «господин». Да и пахотной землицы мог прирезать к своему имению немереное количество с бывшими колхозниками. И ничего удивительного в том не было бы, при его то, властолюбивом и подлом характере. Сейчас же это происходит сплошь и рядом, как обычное явление. Тогда стоит ли возмущаться, что этого не могло быть в то время?

Глава 8. В тени Нюрнбергского процесса
 

http://www.izstali.com/statii/124-zagovor8.html
Забежим немного вперед по времени и рассмотрим события, произошедшие сразу после окончания войны. Германия разгромлена и осенью 1945 года в Нюрнберге начался суд над главными военными преступниками в лице руководителей Третьего рейха. На этом процессе века находился и главный фигурант нашего расследования – Рудольф Гесс, которого англичане доставили туда из Лондонской тюрьмы.

И вот третье лицо руководства рейха оказалось на скамье подсудимых.

Я опускаю «приключения» Гесса на «английской» земле, так как это тема обширная и ей будет уделена отдельная глава, а перехожу сразу к осени 1945 года – Нюрнбергскому процессу.

Многие ли знают, кем был Р.Гесс в действительности, находясь на вершине власти? Разумеется, все энциклопедии в один голос пояснят, что данное лицо было третьим человеком в Третьем рейхе и вторым в партийном руководстве нацистской партии после Гитлера и т.д. и т.п., но, не приведут, на мой взгляд одно важное обстоятельство. Придется уточнить эту малознакомую деятельность из биографии Гесса, которая заставит по-новому взглянуть и на него самого, и на то дело, которым он руководил, возглавляя, по сути, нацистскую партию. Обратимся к материалам Нюрнбергского процесса.

Английский представитель обвинения Гриффит-Джонс на заседании суда 7 февраля 1946 года сделал следующее заявление:

Конечно, неплохо было бы почитать эти документы, но в советском издании материалов Нюрнбергского процесса данные документы не приведены, что, ни сколько не удивительно (автор использовал материалы «Нюрнбергский процесс» в 7 томах, изд. 1958 – 1961 гг.).

Далее, обвинитель приводит отрывок из немецкой газеты, являющейся официальным рупором нацистской партии «Фелькишер беобахтер», где с бахвальством говорится по поводу данной организации.

«Деятельность заграничной организации охватила буквально земной шар, и следующий лозунг мог бы вполне справедливо быть вывешен в помещении этой организации в Гамбурге: «Поле моей деятельности – весь мир». Заграничная организация под руководством гауляйтера Боле (заместитель Р.Гесса – В.М.), которому помогает большой штат экспертов и квалифицированных сотрудников, сейчас, включает более 350 национальных групп и центров нацистской партии во всех частях света и в дополнение к этому она также связана с большим числом отдельных работников партии в самых различных местах».

Как вам это нравится: «пятая колонна» во всем мире! Сразу видно, серьезная была организация, во главе которой стоял Р.Гесс, если ею, как паутиной опутали земной шар. Далее обвинитель приводит дополнительную структуру этой организации.

А вот выдержка из циркулярного приказа, не подлежащего оглашению и подписанного Гессом.

Теперь читателю ясно, какой тайной разрушительной силой руководил Гесс? Недаром предупреждал он товарищей по партии, чтобы здорово не афишировали деятельность своей организации. В дальнейшем английский обвинитель станет приводить факты причастности «пятой колонны» по захвату Австрии, Чехословакии и Польши при участии в этих действиях подсудимого Гесса.

Почему-то были опущены факты по «пятой колонне» при захвате стран западной демократии и Франции, в частности. Возможно, речь о них и шла, но в опубликованных у нас материалах по Нюрнбергскому процессу, которых едва ли наберется треть от существующих, данный момент не показан и был ли показан вообще, на процессе – неизвестно. Сравним, для примера с изданиями в Англии – 42 тома материалов по Нюрнбергскому процессу или в той же Германии – 22 тома, но, которые по объему считаются самыми полными в мире. А мы то, чего боимся Нюрнберга, со своими изданными 7-ю томами в 50-х годах и 8-ю томами в 80-х годах?
http://www.izstali.com/images/zagovor8-1.JPG
Нюрнбергский процесс.

Но в Большой Советской энциклопедии за 1947 год (стр. 701) есть, правда небольшое, но упоминание об подрывных элементах, действующих в странах Западной демократии, которые опущены в показаниях на Нюрнбергском процессе в наших последующих изданиях.

В то время, об этом можно было писать, тем более, свежо предание, да и Сталин был еще у руля государства.

И в своей речи английский представитель Гриффит-Джонс тоже подошел к тому моменту, когда, наконец, настала очередь говорить об агрессии Германии против Советского Союза. И нам, разумеется, хочется узнать, как проявляли себя Гесс и его «пятая колонна» накануне нападения на нашу страну?

А обвинитель почему-то начинает рассказывать суду о полете Гесса в Англию и о «пятой колонна» что-то уже и не вспоминает. Неужели деятельность этого «подрывного элемента» на период подготовки «Барбароссы» была «заморожена»? А может наша советская цензура подсократила чего-нибудь в данном выступлении? Английский обвинитель много чего понарассказывал суду о перелете Гесса в Англию и даже сделал вывод, что, дескать, Гесс

Наши официальные историки ухватились за этот неуклюжий перевод с иностранного языка (?) и стали его истолковывать таким образом, что, дескать, Гесс предлагал Англии предоставить Германии гарантии нейтралитета на Западе, с тем, чтобы развязать себе руки в войне на Востоке.

А мне хочется обратиться к читателю с вопросом: «Все ли он понял из прочитанного выше текста, что выделено жирным шрифтом?» Разве Гитлер собирался воевать с Россией на двух, трех или более фронтах, так что ли? Да всю войну Германия воевала с нашей страной на одном единственном Восточном фронте. Опять эти переводы с англо-немецко-французского под контролем советского официоза. Чувствуете, что приведенный перевод, звучит не совсем, по-русски? Не такого уровня был Р.Гесс, чтобы по прилету в Англию (или еще куда-нибудь?) заниматься разными глупостями.

Давайте-ка с вами проделаем маленькую хитрость. Заменим практически, только одно слово в приведенном выше тексте и посмотрим, что из этого получится, тем более что слова «один» и «един» в русском языке в количественном отношении практически воспринимаются, как одно и то же. Вновь прочитаем реконструируемый нами отрывок данного предложения: … Гесс «прилетел лишь для того, чтобы дать возможность Германии вести войну против России единым фронтом».

Выглядит ли теперь данный текст похожим на глупость, ради которой Гесс совершил перелет? Думается, что вот ради «единого фронта» и можно было рискнуть полететь на самолете к своим собратьям по «пятой колонне», чтобы скоординировать общие действия. Конечно, можно упрекнуть автора в подобном лингвистическом эксперименте, но согласитесь, что какое-то соглашение между Англией и Германией было: раз протоколы «допросов» Гесса с представителями своего правительства англичане засекретили, аж, до 2017 года?

И произошло это событие (полет Гесса) накануне нападения, именно на нашу страну. Но, разумеется, что к общему знаменателю, все же, Гесс и компания, не пришли (или не дали?), так как военные действия друг против друга, Англии и Германии продолжались до капитуляции последней.

Мы вправе задаться и таким вопросом: «Неужели нельзя было спросить у самого Гесса о цели его полета в Англию?» Тем более что данный обвиняемый сидел в это время в зале суда в Нюрнберге. Кстати, попытали бы его насчет «пятой колонны» в Советском Союзе накануне войны. Представь себе, читатель, что Гесс отказался давать показания и суд никоим образом не стал настаивать на этом. Кроме того, по воспоминаниям бывшей переводчицы Маргариты Неручевой, участвовавшей в работе советских представителей на процессе,

«на заседании 31 августа 1946 года Гесс пожелал сообщить о своей миссии в Англии, но едва успел произнести: «Весной 1941 года...», как его прервал председатель трибунала англичанин Лоуренс». (http://www.ogoniok.com/archive/2000).

Больше Гесс таких попыток не делал. А нам было бы очень интересно узнать, что же там, в Англии, произошло на самом деле, но, как видите, Гессу сразу заткнули рот. Понятно, что в обмен на молчание, Гессу и была гарантирована жизнь. Но, думается не только за это Гессу дали пожизненное сидение в тюрьме Шпандау. Живой Гесс был, к тому же, наиважнейшим свидетелем, которым можно было шантажировать при удобном случае любого политика причастного к «пятой колонне».

Например, в первую очередь, наших заговорщиков, которые могли, в конце концов, захватить власть в нашей стране. Так ведь и случилось в марте – июне 1953 года, когда внезапно «умер» (?) Сталин и через два месяца был убит его верный помощник Л.Берия. То, что Хрущев был на «крючке» у Запада, и в первую очередь США, становится понятным из-за проводимых им «реформ», в результате чего стране был нанесен колоссальный урон. Хрущевские метастазы, как раковая опухоль поразила здоровый организм советского общества, и привели, в конце концов, к его гибели. Недаром, Черчиллю приписывают слова, где он, говорил, что Никита Сергеевич во много раз превзошел его самого по части нанесения вреда Советскому Союзу.

Поэтому, в дальнейшем, как я уже упоминал ранее, и велась своеобразная игра с Западом по «не выпусканию» Гесса из тюрьмы между нашими постсталинскими руководителями государства и лидерами Запада.

Давая интервью российскому корреспонденту Георгию Зотову, сын Р.Гесса – Вольф Рюдигер - Гесс сообщил, что

«еще в 1979 году… (ему) рассказывали высокопоставленные источники правительства ФРГ, Брежнев думал над тем, чтобы дать Гессу свободу: он не хотел, чтобы «все видели, что мы держим в тюрьме больного старика и делали соратника Гитлера мучеником в глазах людей». У меня есть все свидетельства, что Горбачев тоже намеревался освободить Гесса – это должно было случиться в ноябре 1987 года, когда наступал месяц советского дежурства в Шпандау. Эту акцию хотели приурочить к визиту в СССР президента Западной Германии Рихарда фон Вайцзеккера. Но если бы отец вышел из тюрьмы, то у англичан, мягко говоря, возникли бы проблемы – молчать Гесс не собирался» (www.thepaganfront.com).

Видимо, когда Горбачев по недомыслию (или по другим причинам) дал согласие на освобождение Гесса (Очень, видимо, хотелось ему стать «лучшим немцем года»), то тем самым, невольно нарушил правила игры (А может это и была сама игра?). Пришлось англичанам пойти на крайние меры. Даже в глубокой старости Гесс мог предать огласке то, что представляло тайну со времен начала войны.

Между прочим, в 1946 году в Нюрнберге, представитель нашей страны в составе суда И.Т.Никитченко потребовал Гессу смертной казни, но его голос был один против трех голосов судей представлявших Америку, Англию и Францию. Значит, им было выгодно оставлять Гесса в живых, как свидетеля, о чем я уже говорил выше. Обратите внимание, советский представитель в суде требовал смертной казни.

Значит, Сталин узнал тайну Гесса и тот уже был не интересен нашей стороне, даже в качестве свидетеля чего-либо. Тогда, с какими же целями западное правосудие оставило Гесса в живых? Но не затем же, чтобы тот до конца своих дней «мучился за совершенные преступления против человечества» находясь в тюрьме Шпандау, а «человечество» выделяло в год миллион долларов на его содержание? Чем же было обусловлено такое щедрое финансирование для «наказания»?

Советское обвинение в ответ на доводы защиты о смягчающем, дескать, вину Гесса обстоятельстве, что после весны 1941 года он просидел в английской тюрьме, заметило, что даже за все то, что Гесс совершил до 1941 года, он трижды должен быть казнен. Как видите, Западу, в то время, Гесс нужен был живой и тот, «заслуженно» получил именно, пожизненное заключение.

Глава 9. Денежная составляющая войны
 

http://www.izstali.com/statii/116-zagovor9.html
Да, но как видите, и Нюрнбергский процесс не смог дать ответ на вопрос о цели полета Гесса в Англию. Если согласиться с точкой зрения Ю.И.Мухина, который утверждает, что Гитлер был связан с сионистами и, зная, что один из двух центров данной организации находился на тот момент в Англии, то поневоле задашься вопросом: «Не к ним ли с визитом направлялся Р.Гесс?»
http://www.izstali.com/images/zagovor9.JPG
Но сначала необходимо, вновь дать обзор событий тех лет в конспективном изложении. В Англии были две противоборствующие группировки в правительстве: условно назовем их «миротворцы» и «ястребы». Парадокс ситуации состоял в том, что одна из них – «миротворческая», стояла на позициях фашизма и поддерживала контакты с Гитлером. Думается, именно эту группировку поддерживали сионистские круги в Британии. Лидером этой группировки был, небезызвестный Невилл Чемберлен. А группу «ястребов», условно говоря, демократов, возглавлял Уинстон Черчилль. Те, наоборот, очень хотели повоевать и жаждали, чтобы Англия была втянута в мировую войну.

А кто же тогда поддерживал Черчилля? Действительно, «миротворцы», давая «зеленый свет» гитлеровской агрессии на Восток: вспомните, аншлюс Австрии и чешские Судеты, – воевать с Германией вовсе и не собирались. Но это входило в планы группировки У.Черчилля. Данный британский лорд, с сигарой во рту был, своего рода, «засланным казачком» со стороны крупных деловых кругов Америки. Черчилль был наполовину евреем по своей матери Дженни Джером, отец которой сменил свою фамилию с Якобсон на Джером. Кроме того, по материнской линии у него было еще и необычное родство с американскими индейцами, племени ирокезов.

В свое время Дженни Джером вышла замуж за лорда Рэндолфа Черчилля, у которого и унаследовал свою фамилию их сын, будущий «британский бульдог» Уинни. Давайте проследим политику Великобритании после Мюнхенской сделки с Гитлером. Готовится агрессия против Польши. «Миротворцы» согласны и Польшу преподнести Гитлеру на блюдечке (вспомните посредничество Биргера Далеруса), но «ястребы» сильно противятся и Англия, скрепя сердцем вынуждена будет, по условиям договорных соглашений с Польшей в результате нападения Гитлера объявить 3 сентября 1939 года войну Германии. Обратите внимание, что военных действий, как таковых, между этими странами не было, вплоть до мая следующего года.

И только убедившись, что их верный союзник Н.Чемберлен смещен с поста премьер-министра (и в скором времени, на удивление, умрет), Гитлер и решается на открытые военные действия на Западе, чтобы этим, как бы оказать «моральную» поддержку «миротворцам» (вспомните, Дюнкерк).

А ведь, вместо Чемберлена, как раз и был назначен новой главой Британского кабинета министров «ястреб» Черчилль. Теперь Англия оказывается втянутой в войну, что будет играть на руку и финансовым кругам Америки. Наконец, события приближаются к роковой черте: нападению Гитлера на Советский Союз. Германия страстно желает видеть Англию своей союзницей, но это никак не входит в планы Черчилля, т.е., считай, Америки.

Представим, что Англия заключила бы, тайный союз с Германией накануне нападения на Советский Союз. Начинается война с нашей страной, и Советский Союз, предположим, вдруг терпит поражение. От этого выигрывают Германия и Англия, которая возможно, получит свой кусок на Кавказе (Бакинская нефть). А что получит Америка? Ничего. Кроме того в Европе усилится Германия и, что проблематично, частично Англия. Конечно, вызывает опасение, как бы ни повторилась история с Наполеоном и не получилась новая континентальная блокада? Но, думается, этот вопрос был оговорен и имел положительное, для Англии, решение.

Все это крайне невыгодно со всех сторон Америке. Рассмотрим другой вариант, когда Англия не является союзницей Германии. По факту, Англия, уже противник Гитлеру и сидит «на крючке» военной помощи от Америки, расплачиваясь своим золотишком. Ведь, «миротворцы» во главе с Чемберленом не собирались воевать с Германией и Черчиллевское втягивание Англии в войну, поставило страну на грань финансовой катастрофы. Теперь, в случае агрессии против Советского Союза, для Америки важно, чтобы Германия, как можно дольше провозилась с Советским Союзом, так как в таком случае Америка, может помогать и нашей стране, что позволит таким образом контролировать ситуацию, т.е. военный процесс. Помните крылатую фразу сенатора Г.Трумена:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях».

Англия заключает с нашей страной союзнический договор и Америка, теперь, начинает «доить с двух сосков». С одной стороны снабжая Англию, с другой СССР, военными товарами и получая взамен чистое золото. Теперь, как «вплелся» в эти события Гесс, со своим «перелетом»?

Надеюсь, читатель достаточно образован в вопросах об истоках второй мировой войны? Думаю, что нет нужды приводить примеры о связи Гитлера и крупного (Альфред Крупп – игра слов) промышленного и банковского капитала. Надеюсь, не составляет секрет и то, что Германский национал-социализм вскормлен денежками ведущих мировых банков, которые и принадлежат, и контролируются мировым еврейством, читай сионизмом. Так вот, как вы знаете, что тот, кто дает деньги, тот и заказывает музыку.

Деньги на войну – это очень прибыльное мероприятие. Но, как и в любом деле существует риск. Пока Гитлер «потрошил» Европу и в «швейцарские» банки, условно говоря (хотя и в них тоже), поступали деньги от войны: все развивалось по плану. Риск был сведен к минимуму. Но основной целью Гитлеровской агрессии, все же, являлся Советский Союз и поэтому у «хозяев денег» накануне нападения Германии резонно мог возникнуть вопрос: «А как будут развиваться события при начале военных действий против России?»

Даст ли Гитлер гарантии, что деньги финансовых воротил не будут потрачены зря? Все-таки Россия, это вам не Польша и, даже не Франция, которых немцы «покрошили как капусту», за две недели. Выше уже говорилось, что именно Гесс руководил всей подрывной деятельностью, так называемых, «пятых колонн» в странах Европы и остального мира. Эти «пятые колонны» были, своего рода отмычками, с помощью которых, как бы, осуществлялся взлом государственного аппарата любой страны, что приводило к «параличу» органов управления и при активном внешнем военном воздействии наступала капитуляции объекта агрессии. Во всяком случае, до июня 1941 года, данный механизм сбоев не давал.

Тем не менее, видимо, возникли сомнения в отношении Советского Союза, и, разумеется, именно Гесс и был вызван на ковер в Англию. В Англию ли? – это мы рассмотрим отдельно. Английским «денежным мешкам» нужны были не бумажные заверения (их могли, на том же самолете прислать из Германии полный портфель), а личный контакт особо доверенного лица очень высокого ранга. Но не Гитлер, же полетит?

Выбор закономерно пал на Гесса. Сомнения кредиторов были обоснованными. Ведь перед войной в Советском союзе была проведена «зачистка» от деятелей «пятой колонны» в лице Тухачевского и компании. Насколько сильны были позиции их приемников в стране, и должен был доложить Гесс. Как не ему, руководителю всей сети «пятой колонны» не знать истинного положения дел. Надо учитывать и конфиденциальность данной встречи. Обратите внимание, с какой тщательностью было обставлено это дело. Сколько было отвлекающих моментов, которые по мысли устроителей, должны были замаскировать данную операцию. Разные самолеты, двойники Гесса, подставные фигуры из кабинета правительства Англии и прочее. Сроки нападения перенесли с мая на июнь. И ведь, практически все бы получилось, если бы не Сталин. И разумеется, Черчилль, – с другой стороны. Разве Черчилль был заинтересован в «миротворческих» устремлениях Гесса и его сторонников в Англии? Да ни за что на свете!

У нас всегда рассматривается начальный период войны, как закономерное поражение Советского Союза. Это стало, как бы аксиомой. А если бы не наши заговорщики, устроившие погром Красной Армии в приграничных сражениях, где бы оказался Гитлер со своими генералами? Вполне возможно, что Красная Армия «малой кровью» отбила бы июньское нападение Германии и в дальнейшем, смогла бы победоносно дойти и до Ла-Манша, по мысли западных политиков. Запад знал мощь нашей армии по финской войне. Проломить неприступную «линию Маннергейма» в Финской войне, – это знаете, не каждой армии по зубам, чтобы не говорили по этому поводу наши «демократы» от истории. Так что осторожность в отношении Советского Союза у Запада, все же была.

Теперь, понимая механизм движения основных денежных потоков в Америку, легко понять, что когда Гитлер напал на нашу страну и ситуация стала критической, то Сталин вызвал М.Литвинова, имевшего связи с еврейской диаспорой, и послал его в Соединенные Штаты для установления связей с американскими деловыми кругами. Контакт, разумеется, был установлен. Это был крупный еврейский капитал, представляющий другой сионистский центр, но уже в Америке. Так как эти два центра не могли, не конкурировали между собой, то не стоял вопрос этики: кого финансировать? Нацистов или коммунистов? Вопрос стоял лишь в платежеспособности клиента.

Сталин, зная конкуренцию этих центров, тонко сыграл на этих противоречиях, заручившись, в дальнейшем, поддержкой, в первую очередь именно, американского еврейства. Эти, правда, тоже, как и их «братья по банковским делам» в Европе, умели считать деньги. Выгодно ли их вкладывать в Сталина, т.е. в Россию – вот что интересовало американских банкиров в первую очередь? Затем и послали в июле Гарри Гопкинса, чтобы разузнал, что к чему. Сталин уверил их представителя, что Советский Союз устоит от первых ударов Гитлера и их денежки не будут выброшены на ветер. Речь в тот момент шла, как раз об обороне Киева, а точнее, всего Юго-Западного фронта. Сталин заверил г-на Гопкинса, что положение Красной Армии на фронтах устойчивое, а Жуков, как раз наоборот, предлагал оставить Киев и выпрямить линию фронта, чтобы, дескать, не было фланговых ударом по Юго-Западному фронту.

Ну, очень «умным» военным был, особенно, после войны. Сталин сразу раскусил совет Жукова: не что иное, как «драпать» на Восток. Так на чью же мельницу Жуков лил воду? Поэтому Сталин и вышиб его с поста начальника Генштаба, чтоб не мешался под ногами со своими подлыми советами. Но, подельник Жукова – Тимошенко, командующий Юго-Западным фронтом, все равно постарался развалить свой фронт. Ценой колоссальных усилий Сталину удалось, на время, все же стабилизировать обстановку. И грузы по ленд-лизу, в дальнейшем, пошли. В чем состояла «тонкость» ленд-лиза? На бесплатные американские поставки военных грузов мы должны были отвечать взаимностью, т.е., в ответ бесплатно поставлять свою продукцию.

А где же ее взять, когда немцами была уже захвачена почти половина Европейской части СССР. Вся оставшаяся промышленность, как и с этой «потерянной» территории, успевшая перебазироваться за Урал, сразу перешла на выпуск военной продукции, которой, на первых порах, тоже стало остро не хватать. Пришлось за товары по ленд-лизу расплачиваться золотом. Сталин впрок, предвидя трудности войны, сумел создать большой запас этого драгоценного металла, который и выручил нас в то критическое время. Даже после такой тяжелейшей войны и послевоенного восстановления страны у нас было, на момент его смерти, более 2000 тонн золота. Неужели, думаете, что на него не положил глаз заокеанский дядя Сэм?

После краха Советского Союза Егор Гайдар, как глава правительства, заявил, что золотой запас Российской федерации составляет всего около 300 тонн. Это ж надо было так промотать состояние страны! А началось-то все с Н.С.Хрущева. Это он начал направлять наше золото в Америку и Канаду за пшеничку, которую гробил в своей стране. Вот вам и официальный канал по перекачке золотовалютных ресурсов страны в Америку. И безо всякой войны. Сталин им костью в горле стоял – вот и убрали его с помощью подонков, типа Н.Хрущева.

Но и это еще не все о войне. Сталин сумел переориентировать и «денежные мешки», которые были в Англии, на помощь Советскому Союзу. Помните, секретный полет Молотова в начале 1942 года в Англию в качестве «мистера Брауна»? Заключив экономические соглашения с Англией, Сталин заставил и английский капитал работать на нашу победу, чему яростно сопротивлялся Черчилль, так как это, видимо, нарушало его планы по перекачке денег в Америку. Не поэтому ли и позволил немцам пустить на дно 2/3 морского каравана PQ-17?

Но это будет потом, а в мае 41-го, в Англии (?), или в другом месте, не суть важно, в данный момент, я думаю, с Гессом решался вопрос по отношению к нашей стране именно, в меркантильном плане. Как же Гитлер собирался с нами расправиться за те короткие сроки, которые обещал? К тому же не надо забывать, что Сталин, только что возглавил Советское правительство, о чем я говорил ранее, и сбрасывать со счетов такую крупную политическую фигуру, вряд ли стоило бы. То, что нам «талдычат» о Гессе, который собирался, дескать, значительно раньше прилететь на остров, да погода подвела, не более чем примитивная ложь, с целью отвести подозрения о целенаправленности полета.

Разумеется, Гесс открыл «хозяевам денег» все карты, с помощью чего они, гитлерюги, планировали разгромить Советское государство. Тайная «пятая колонна» в Советском Союзе – вот она, очередная отмычка для «паралича» власти в нашем государстве.

Взгляните на события первых дней войны под таким углом, и вы увидите, что власти, т.е. управления страной, не было. Было полное бездействие, начиная с Кремля, чтобы нам не пели мемуаристы из Политбюро вместе со звездными маршалами. Был тот самый, планируемый «паралич» органов управления страной, о котором говорилось выше.

И только с возвращением Сталина в Кремль, власть, под его жестким контролем (а как иначе?) стала постепенно налаживать структуру управления, как армией, так и страной, в целом. Об отсутствии Сталина в Кремле по первым дням войны мы поговорим особо в отдельной главе. Посмотрите, внимательно. Все директивные указания, практически появились, только в последних числах июня, а до этого была абсолютная тишина. Только не надо тыкать автору под нос разные мобилизационные предписания и сообщения о создании Совинформбюро. Они погоды не делали.

А теперь вновь вернемся к Гессу. То, что в переговорах с ним участвовали и представители фашистской организации самой Англии, разумеется, добавляет определенный колорит в данных встречах, но, в то же время и дает ясно понять направленность этих переговоров. Видимо, хотели заменить правительство Черчилля другим, более склонным к соглашению с нацистской Германией.

Однако Черчилль, проявил строптивость и, видимо сумел, так надо понимать произошедшие события тех лет, убедить «хозяев денег», что этого, в данный момент, делать не следует, а надо дождаться развития событий, – мало ли чего наобещали им Гитлер с Гессом?

Кроме того, видимо, сумел «нейтрализовать» Гесса, «умыкнув» того в Англию. Черчилль, явно не так прост, каким кажется, по внешнему виду. Хью Томас в своей статье приводит данные об аресте «не менее шести членов британских правящих кругов в ночь на 11 мая 1941 года и предупреждение, вынесенное по крайней мере 14 другим... Безусловно, самым замечательным из них оказался управляющий Английского банка Монтэгю Норман, который отказался уйти в отставку. Показательно то, что Черчилль не смог заставить его уйти в отставку, хотя и пытался заменить его управляющим Канадского банка!».

Значит, кроме «переговоров» с настоящим Гессом была замышлена и провокация против «миротворцев» из числа сторонников Чемберлена, которым подсунули «двойника» Гесса? Ай, да Черчилль, ай, да «молодец»!

Читаем у П.Педфилда в его «Секретной миссии Гесса»:

«(О Черчилле). Сейчас его больше всего волновал вопрос, как удержаться в положении шаткого равновесия, в котором он находился: с одной стороны, он воодушевлял сионистов обещаниями, но выполнить их не мог из страха перед реакцией арабов…, с другой стороны, чтобы нейтрализовать почти повсеместное сочувствие арабов странам Оси (Германии – Италии – Японии, - В.М.), он внушал им мысль, что Британия выступит в поддержку арабского единства. Его задачей номер один было заставить компактное еврейское лобби в Соединенных Штатах убедить американцев вступить в войну… В ходе достижения этой цели ему приходилось обхаживать как евреев, так и арабов. Но свои маневры он должен был держать в тайне, об официальной огласке не могло быть и речи».

Понятно, что П.Педфилд немного уводит нас в сторону от существа дела, но общая направленность и причастность упоминаемых лиц (сионистов), о которых говорилось выше, просматривается. Не думаю, что страдания евреев-беженцев или переживания арабов сильно тревожили Черчилля и не давали ему спокойно спать? Если же и на Черчилля посмотреть сквозь призму денег, то именно при нем и был налажен поток английского золотого запаса в Америку за аналогичные поставки по ленд-лизу, который начал функционировать незадолго до прилета Гесса. Ситуация в Англии с началом военных действий против Германии была отнюдь не радужной. Военных союзников не было, а промышленность только набирала обороты. Предлагаю читателю для ознакомления небольшой отрывочек.

Но, «к счастью для британцев и их военных усилий, Рузвельт опять сумел протолкнуть несколько изменений, и это дало возможность Америке поставлять боеприпасы. Положение стало критическим в октябре 1940 года, когда казначейство сообщило Черчиллю, что через три месяца у страны не будет больше денег, чтобы осуществлять закупки из Америки.

В ответ Рузвельт тогда протолкнул законопроект о ленд-лизе, который вступил в силу 11-го марта 1941 года. Он гарантировал, что США обеспечат боеприпасы и другие поставки в кредит - за оплату.

Великобритания вынуждена была согласиться передать золото из Южной Африки на сумму 50 000 000 долларов и продать одну из своих самых успешных на территории Америки компаний - "Америкен Вискозе" (American Viscose), филиал «Courtaulds», консорциуму банкиров, которые, не тратя понапрасну времени, продали ее с большой прибылью. У многих политических деятелей были подозрения относительно мотивов американцев.

Лорд Бивербрук (Lord Beaverbrook) в записке Черчиллю от 24-го февраля 1941 года говорил, что ... "американцы - безжалостные кредиторы". В мае 1941 года Великобритания приближалась к своему самому мрачному часу, когда ее ресурсы достигли угрожающе низкого уровня.

3-го мая 1941 года, только за неделю до прибытия Гесса, Черчилль послал Рузвельту в высшей степени умоляющую телеграмму. Реакцией американских индустриальных и финансовых кругов на прибытие Гесса было полное смятение. Рузвельт понимал, что Гесс предлагает выбор между окончанием войны и борьбой, которая может еще продолжаться в течение нескольких лет. Несомненно, что последнее было более предпочтительным вариантом для американской промышленности». (http://www.pgorgrussian.com/hess.russian.html)

Для полного счастья американцам не хватило, чтобы еще на посту управляющего Английского банка вместо Монтэгю Нормана, по желанию У.Черчилля, стал его коллега из Канадского банка. Но, «не всё коту масленица»!

Вполне возможно, что и в самом деле в Англии (в Англии ли?) решался денежный вопрос и перед Гитлером, через Гесса, поставили условия по выполнению намеченного плана. Но, реализация плана, по этой денежной составляющей, без «пятой колонны», была бы крайне затруднительна. Без отмычек, вору трудно. А Запад, по отношению к нашей стране, и вел себя именно так, по-воровски.

Поэтому на «сходке», видимо и решили, что если события начального периода войны будут развиваться по его (Гесса) сценарию, то будет поддержка Гитлеру, если нет, то Черчиллю. Кроме того, надо думать, что и сам Уинстон Черчилль, занимал достаточно высокий пост в тайной иерархии, какого-нибудь «Кабинета 200», чтобы оказать весомое давление в свою пользу (например, арест шести «миротворцев» из британских правящих кругов). Это будет видно также и по тому, как в 1945- 46 годах, будучи уже смещенным с поста премьер-министра, он фактически диктовал свои условия самому президенту США Гарри Трумэну при подготовке политической акции, под названием «Фултонская речь».

Данная тема «по Гессу», настолько сложна и запутана, что если кто-либо займется её исследованием и осветит более ярко и сделает более содержательной и убедительной, чем то, что представлено в данной работе, – автор не будет иметь ничего против этого. Кстати, некоторые современные историки, исследующие данную тему о Гессе, склонны к тому, что и в 2017 году, вряд ли, в Англии откроют засекреченные архивы, предполагая «взрывной» характер данных документов.

Глава 10. Почему советское руководство так скромно вспоминает первый день войны или чего боялась «сладкая парочка»?
 

http://www.izstali.com/statii/115-zagovor10.html
Оставим, на время, английское и немецкое руководство и вернемся к событиям в нашей стране в тот трагический день 22 июня 1941 года. Что нам известно о первом дне войны по работе Наркомата обороны, Генерального штаба и Советского правительства? К сожалению, сведения об этом дне, да и о последующих начальных днях войны, довольно скудны.
http://www.izstali.com/images/zagovor10.JPG
События первого дна отражены лишь, в воспоминаниях Жукова, Микояна и частично Молотова в беседах с писателем Ф.Чуевым.

Остальные участники высшего руководства страны о событиях первых дней войны не оставили никаких воспоминаний по ряду весомых причин. Например, Шапошников умер в 1945 году от туберкулеза?!

Ватутин умер в Киеве в 1944 году, при весьма загадочных обстоятельствах, от ранения средней тяжести в ногу. (Об этом можно прочитать в моей работе: «Гибель Ватутина. Дороги, которые мы выбираем»).

Сталин и Берия погибли в 1953 году и не смогли, разумеется, оставить воспоминаний.

Мехлис, кстати, тоже умер в начале 1953 года и о его смерти упоминается глухо. Тимошенко, к глубокому сожалению, отделался молчанием. Ворошилов и Буденный могли бы восполнить данный пробел, но оставили очень скромные воспоминаний о начальном периоде войны. На сегодняшний день они практически недоступны, так как были изданы в пятидесятые годы и не переиздавались по причине несхожести изложенных событий с принятой официальной точкой зрения.

Маленков, Поскребышев и Власик тоже, много чего, могли рассказать, но, увы! На данный момент, правда, фигурируют так называемые «Записки телохранителя», но написаны ли они Власиком? – большое сомнение. Каганович, впрочем, как и Молотов страдал «частичной» амнезией памяти. Многое помнил, но с 22 по 26 июня 1941 года, что-то, не очень. Кузнецов – нарком ВМФ, тоже не отличился разговорчивостью по данной теме. Уж очень скромненько осветил события первого дня войны.

Бывший маршал Кулик – много чего, порассказывал, но, к сожалению, видимо, только следователю на Лубянке. Эти рассказы, внесенные в подлинные протоколы допросов, по всей видимости, нам уже не доступны – уничтожены хрущевцами. Чуть не забыл о Вышинском. Скоропостижно (?) скончался в 1954 году (обратите внимание – во времена Хрущева) вдали от Родины на посту постоянного представителя СССР в ООН. Воспоминаний, разумеется, не оставил. Когда еще раз вернемся к Нюрнбергскому процессу, то немного уделим внимания обстоятельствам этой смерти.

Итак, что мы имеем на данный момент? Мемуары Микояна и Жукова, а также очень скромные воспоминания Молотова, Кагановича и Кузнецова.

Недаром, существует афоризм, что историю пишут победители. Кто победил в 1953 году в борьбе за власть? То-то и оно! А Микоян и Жуков – хрущевцы, поэтому здесь надо быть внимательным к тому, о чем они писали в своих мемуарах. И Молотов предупреждал Ф.Чуева: «… на Жукова надо осторожно ссылаться».

Мягко сказано: на то, видно, и дипломат. О мемуарах Жукова можно сказать и так: своеобразный «Краткий курс Великой Отечественной Войны» под редакцией ЦК КПСС. Военный историк А.Б. Мартиросян приводит данные, что Жукову в ходе чтений его рукописи было дано около 1,5 тысяч (!) поправок и замечаний. Жуков, говорят, был очень огорчен и даже хотел приостановить дальнейшую работу, но потом, все же, продолжил ее и, как мы знаем, даже издал книгу. В дальнейшем в нее были еще внесены всевозможные дополнения и изменения, в том числе и после его смерти. Так что вариантов трактовки отдельных эпизодов его деятельности бывает несколько: выбирай по вкусу, какой тебе нравится!

Микоян тоже издал воспоминания, под незамысловатым названием «Так было», но было ли это так, под большим вопросом. Вот, собственно говоря, скромный набор воспоминаний участников тех далеких, трагических событий, покрытых искусственным налетом тайны.

Чтобы лучше понять события начального периода войны, давайте вновь перенесемся, но, в чуть более поздний временной отрезок – март 1953 года. Смерть Сталина. Проходят, немногим, более двух месяцев – и смерть Берии. Как обществу эти события были преподнесены? Смерть Сталина произошла, якобы, естественным путем, тем более что смерть в 74 года – это вообще, мол, нормальное явление.

А смерть Берии скрыли от общества, умышленно перенеся ее в конец 53 года, и представили это все, как заслуженную кару «врагу народа» – расстрел по решению, вроде бы, состоявшегося Верховного суда. Современные исследования независимых историков доказали насильственную смерть Сталина и Берия, но официальная точка зрения от этого не изменилась. Если и появляются порою в средствах массой информации материалы по данной теме, то, как правило, носят негативный характер в отношении погибших или просто, наполнены легкомысленной чепухой.

Кстати, сам Жуков, хотя и косвенно, но подтверждает насильственную смерть Лаврентия Берии. Вот как он описывал, якобы, заключительную фазу ареста этого государственного деятеля:

«Итак, посадили в <…> комнату. Держали до 10 часов вечера, а потом на ЗиСе положили сзади, в ногах сиденья, укутали ковром и вывезли из Кремля. Это затем сделали, чтобы охрана, находившаяся в его (Берии) руках, не заподозрила, кто в машине».

Положили – это как? Связанного? Укутали ковром – а не побоялись, что тот задохнется связанный на полу машины? Или были безразличны к его судьбе, так как Лаврентий Павлович был уже убит и его труп, завернутый в ковер, именно, и положили сзади в ногах сиденья? А «бойцы спецгруппы», видимо, уселись на заднее сиденье, пристроив свои ноги на покойнике? По-другому, картина написанного Жуковым, якобы, ареста, и не представляется.

Кроме того, что это за существующие порядки в отношении, пусть и арестованного, но одного из руководителей советского правительства? Какую охрану в Кремле группа захвата, вместе с Жуковым, могли испугаться, когда, якобы, по предложению членов самого Политбюро и министров советского правительства и произвели, данный, «арест» Берии? Интересно, Жуков отдавал себе отчет в том, какую, извините, «лапшу на уши» он вешал в разговоре историку В.Д.Соколову?

А ведь эти смерти, случившиеся с главой правительства (Сталиным) и человеком, возглавлявшим силовые ведомства страны (Берией), произошли в удивительно короткий промежуток времени. Явно, это было неспроста! Ю.Мухин, изучавший эту тему, выдвинул версию, что Сталина и Берия убил Хрущев за то, что Сталин, якобы, хотел убрать партийную номенклатуру от власти, а Берия мог бы раскрыть это убийство Сталина: пришлось и его за компанию «замочить». Не отрицаю и соглашусь, что и этот аргумент (властный) лежал в основе убийства Сталина Хрущевым, но не он, думается, был главным! А что же тогда было главным, в таком случае?

Сначала, давайте посмотрим, что последовало за этими убийствами: ни чем не объяснимая, какая-то звериная жестокость Никиты Сергеевича в расправах с теми людьми, кто даже и не был близок к Сталину и Берия. Ю.Мухин приводит в своей книге фрагмент воспоминаний зятя Хрущева Аджубея: «…Ворошилов (дело происходило за праздничным ужином и Климент Ефремович, находился в легкой стадии опьянения – В.М.)…положил руку на плечо Никиты Сергеевича, склонил к нему голову и жалостливым, просительным тоном сказал: Никита, не надо больше крови…».

А ведь Ворошилов – это вам не сентиментальный персонаж из водевиля. Когда надо было расстрелять заговорщиков – у самого рука не дрогнула. В том, тревожном 1937 году, лично, по приговору Верховного суда расстрелял заговорщика Якира во дворе Лефортовской тюрьмы. А сейчас униженно просит «барина Хрущева» прекратить жестокую расправу над своими соратниками по партии. А мы хотели почитать полновесные мемуары Ворошилова о войне. И смог бы, он там, написать нам, правду? Во-первых, кто бы ему позволил это сделать? А сильно врать, наверное, Ворошилов, не захотел?

Неужели, только из-за возможностей партийной вседозволенности, Хрущев «мочил» людей? Думаю, что это ложный след. Ведь, кровавый хрущевский каток прошелся и по партийным деятелям, и по военным, и по органам госбезопасности и внутренних дел, и по политическим деятелям, даже, слабо связанных с партийной верхушкой. Все это объяснить, мотивируя, борьбой за партийные привилегии, мне кажется малоубедительным. Причина крылась, в чем-то другом.

Вот снова, маршал Жуков, ярый сподвижник Хрущева, один из главных участников событий 1953-го года, вспоминает те, не совсем далекие времена. Здесь и сильно напрягаясь, невозможно увидеть борьбу за партийные привилегии:

«…у меня к Берии давняя неприязнь, перешедшая во вражду. У нас еще при Сталине не раз были стычки. Достаточно сказать, что Абакумов и Берия хотели в свое время меня арестовать. Уже подбирали ключи».

Что это все означает, в переводе с русского на русский? Жуков признается читателю, что его хотели арестовать, но, по каким-то причинам этого сделано не было. Кроме того, не сказал читателям, в какое время происходили эти события? К этому моменту его биографии мы еще вернемся. А насчет «ключей», это надо полагать, что имелся против Жукова компрометирующий материал. Не июньские ли дни 1941 года в Наркомате обороны, послужили основанием для Лаврентия Павловича Берия проявить свою неприязнь к Георгию Константиновичу? По ходу исследовательской работы дойдем и до этого момента. В отношении Абакумова – это послевоенный период. Не всякий военачальник может «похвастаться» таким повышенным вниманием силовиков к своей персоне.

Думается, что Жуков, при Сталине жил, как под «дамокловым мечом», все время в страхе. И Хрущев, очевидно, тоже, жил в страхе за свою жизнь, коли, дорвавшись до власти, устроил кровавую резню. Значит, было что-то такое, что, если откроется вся правда, по их делам, то за это пощады от Сталина, как и от Берия, – не жди. Не за попытку же получения дополнительных привилегий, например, в отношении Жукова, к тому и был проявлен интерес, то Берией – в годы войны, то Абакумовым – в послевоенное время.

Представляется, что такое психологическое состояние наших героев – жизнь в постоянном страхе из-за боязни, что будет раскрыта их тайная жизнедеятельность, и объясняет, и ту их жестокость, и то, их «барственное» хамство, которое проявляли, как Никита Сергеевич, так и Георгий Константинович по отношению к окружающим их людям.

Я склоняюсь к мысли, что за войну! Именно за боязнь раскрытия того, тайного предательства, которое Хрущев, впрочем, как и Жуков, осуществляли на протяжении всей войны. В начальный период войны – больше, на завершающем этапе войны – меньше, но от этого оно, предательство, ведь, не стало, менее подлым. И Жуков помогал Хрущеву в делах 1953 года, в государственном перевороте, тоже, как «подельник», по предательству на войне, очень большому предательству. Эта «сладкая парочка» учинила не одну кровавую «мясорубку» бойцам и командирам Красной Армии, в 1941-ом и 1942-ом годах. Да, и в последующих победных годах, тоже немало наделала кровавых подлостей.

Дело в том, что с конца 1945 года Л.П.Берия уже не занимался вопросами Наркомата внутренних дел – поспособствовали хрущевцы отстранению его с такого важного поста. Со временем, они же, расправятся и с Абакумовым, возглавляющим министерство госбезопасности. Сталин, видя, что министерства внутренних дел и госбезопасности, оказались слишком «засорены» людьми, не стоящими на страже интересов социалистической законности, это еще мягко сказано, решил дать хрущевцам бой. Но он, не предполагал, что бой окажется для него последним.

Хотя Сталин и добился через Президиум ЦК партии решения об объединении этих ведомств в одно, с возложением функций руководства снова на Л.П.Берию, но это действие оказалось запоздалым. Это было в последних числах февраля 1953 года. Для наших военных заговорщиков решение по Берии означало бы их конец.

Но, к сожалению, надо отдать должное изворотливости Хрущева. Сначала заговорщики хитростью расправляются со Сталиным – отправляя его на погост, а затем, просто напросто убивают Берию, лишая противную сторону своих сильнейших лидеров.

А ведь, после войны (трудно сказать: когда точно?) Сталин поручал соответствующим органам разбираться по поводу трагических событий 1941 года, и не только этого. Были проведены расследования, и ряд генералов были арестованы. По суду одни из них получили сроки, другие были расстреляны. Жуков поясняет, что сам Сталин проводил заседание, где обсуждалось его поведение:

Георгий Константинович, здесь явно поскромничал, ставя себя в конец списка. Он был первым в этом деле, но по определенным обстоятельствам не был арестован, а был лишь понижен в должности и отправлен в Одесский военный округ. Дело о генералах тоже очень глухо озвучено. Материалов в открытой печати мало, а если встречаются, то в сильно искаженном виде, с уклоном в сторону антисталинизма, что является заведомо ложным путем в исследованиях такого рода. Вспомните, читатели, кто постарше, по возрасту. Во времена Хрущева и Брежнева о генералах-заговорщиках не только не говорили, даже и не заикались.

Так за что же были наказаны эти генералы в послевоенное время? Очевидно, за предательство. Например, Худяков и Ворожейкин – генералы ВВС, эти точно, за предательство, но об этих мы поговорим в другой раз. Их предательство – это не только 1941-й год и битва под Москвой, но и другое. И мне думается, что это были все-таки «караси», а «налимы» ушли.

Лаврентия Павловича Берии уже не было в силовых структурах после войны (интересно, по какой причине его убрали?) – говорят, атомным проектом вплотную занимался? Отчасти это так, но, может и посодействовали в убытии, чтобы важный силовой орган страны ушел в другие руки. А то бы этим «налимам» несдобровать! Не дали Берии «разорваться на несколько частей»: к тому, же, атомный проект, видимо, «счетоводы из Политбюро» посчитали, более важной государственной задачей на тот момент.

Подумаешь, какие-то заговорщики сорок первого года. Не смог, к сожалению, Лаврентий Павлович заглянуть в свое будущее – в противном случае, бился бы как лев, но не отдал бы НКВД. Тогда, этой «сладкой парочке», Хрущеву и Жукову не поздоровилось бы.

Как видим, тема предательства советского генералитета все-таки возникала после войны и виновные, разумеется, определенная часть, были наказаны. Пусть даже, как в приведенном примере, только в ВВС Красной Армии. Но ведь можно было бы потянуть за ниточку, и весь клубочек размотался бы? Не получилось, да, и не дали.

Глава 11. Была ли помощь Гитлеру от нашей «военной оппозиции»?
 

http://www.izstali.com/statii/114-zagovor11.html
http://www.izstali.com/images/zagovor11.JPG
Разумеется, была, о чем мы говорили выше. Уже с 1939 года, как видите, вновь начали потихонечку готовить свои подлые делишки. Хотя заговор Тухачевского был раскрыт, и большая часть примкнувших к заговору военных была уничтожена, но не надо думать, что с расстрелом руководителей заговора и части низового звена тайных заговорщиков, исчез сам заговор.

Те, которые избежали ареста и затаились, сути-то своей, ведь, не изменили. Они могли прикинуться и верными ленинцами, и стойкими коммунистами, и преданными Родине патриотами. Но тем опаснее они становились! Рассмотрим пример с Д.Павловым – командующим Западным фронтом.

Он «открыл» фронт немцам – за что был в начале июля арестован. Ему были предъявлены обвинения в развале управления вверенных ему военных структур, в чем он признался на следствии и, по решению Военного трибунала, был 22 июля 1941 года расстрелян. Давайте зададимся простым вопросом: «Он что не понимал того, что делал?».

Судя по протоколам его допросов, очень даже понимал. Он кто? Самоубийца? Что-то не очень подходит на эту роль. Любой офицер, а уж генерал, в ранге Павлова, тем более, знает, что за такие действия, а правильнее сказать, бездействия, в военное время – трибунал с отягчающими обстоятельствами, может быть и расстрел, что и произошло на самом деле. И вот Павлов что, решил дурковать? Посмотрим мол, что, из этих, моих чудачеств выйдет? Конечно же, нет! Все он прекрасно знал, что он делает, – не первый день в Красной Армии.

Представим себе, что он состоит в заговоре генералов и некто, из высшего руководства, судя по всему, Мерецков, дает ему указание на противоправные действия при начале военных действий со стороны Германии. Нормальная реакция Павлова в подобной ситуации должна быть такой: «Будет ли успех в данном деле?» и в случае неудачи, – «Какова гарантия личной безопасности?» Ведь Особый отдел фронта не для того создан, чтобы «лапу сосать»! Ну, если не особисты, то все равно найдутся «добры молодцы», которые возьмут его «под белы рученьки» и доставят туда, куда надо. Так ведь все и произошло на самом деле. Но это было потом.

А до начала войны, Павлова, по-видимому, убедили, и убедили основательно, что все сойдет ему с рук, иначе, он не совершил бы всего того, из-за чего, в конце концов, попал на скамью подсудимых и его расстреляли. Какие же гарантии ему могла дать верхушка заговора, что его не арестуют «добры молодцы» в первые дни войны? Значит, Павлова убедили, что с началом военных действий в верхах, в Кремле, произойдет что-то такое, что власть будет подконтрольна заговорщикам.

Тогда, кто ж его, Павлова, обидит!? Тут тебе и личная безопасность и материальное благополучие в придачу. И Павлов, вполне возможно, встал на путь предательства, или пособничества заговорщикам зная, или, во всяком случае, полагая, что «дело выгорит». В противном случае, он этого делать не стал бы. Что же могло быть, весомой гарантией, чтобы Павлов согласился с данным ему предложением? Не надо забывать, что на карту поставлена его собственная жизнь. Тут должен быть точный расчет, с такими вещами по жизни не шутят.

За примером, обратимся к событиям 1944 года. Июльский заговор против Гитлера. Штауффенбергу (активному заговорщику, организатору взрыва в Ставке фюрера) кажется, что покушение на Гитлера прошло успешно, и он стрелой летит в Берлин и просит командующего Резервной армии генерала Фромма примкнуть к заговору, с тем, чтобы взять под контроль столицу.

Командующий Фромм был, как бы, «пассивным» заговорщиком и поэтому потребовал гарантий в том, что Гитлер мертв. В противном случае он занимает нейтральную позицию. Убедившись, в дальнейшем, что попытка убийства Гитлера не удалась – Фромм отказался сотрудничать с руководителями заговора, как те его не уговаривали. Что и спасло ему, в результате таких действий, жизнь, а заговорщики остались при своих интересах. Как видите, положительный результат в покушении на жизнь первого лица государства, играет исключительно важную роль в проведении заговора.

А не стоял ли такой вариант, в нашей истории, с генералом Павловым? То есть, к примеру, его убедили, что первое лицо государства 22 июня будет «нейтрализовано» и Павлов дал «добро». Но у заговорщиков в этом деле «не срослось», как говориться! У читателя есть сомнения, что покушения такого уровня готовят не на первых, а на вторых или третьих лиц государства? У меня, лично, нет! Кто у нас в июне 1941-го был первым лицом в государстве – Сталин! А вторым лицом кто был? – Молотов.

Разница, сами понимаете, существенная. И кто у нас, по версии Хрущева «исчез», в первые дни войны, из Кремля? Не Молотов же, а Сталин. Если недоверчивый читатель потребует от автора неопровержимых доказательств, то, к сожалению документов, прямо уличающих заговорщиков, нет, и не предвидится. Вряд ли, документы, такого рода имеются, а, если бы и имелись в наличии, то вряд ли бы сохранились к настоящему времени. После государственного переворота 1953 года хрущевцы – жуковцы, очень сильно почистили архивы, избавляясь от компрометирующих их материалов. Есть надежда, что со временем, все же будет найден архив Берии: его личные бумаги и различного рода секретные документы, которые пригвоздят к позорному столбу предателей. Но, пока, это дело будущего.

Пусть также читатель не строит иллюзий относительно того, что в недрах архивов могут быть какие-то списки заговорщиков? Такие списки существуют только в недрах разведок стран-противников, которые пристально следят за появлением на горизонте политической борьбы страны-конкурента сил оппозиции. Я приведу высказывание бывшего заместителя министра иностранных дел В.С.Семенова, взятое из книги Ф.Чуева «Молотов». Пояснение Владимира Семеновича очень важно, в понимании процесса заговора:

«Я принадлежу к тем людям, которые знают историю нашей партии не только по документам, потому что по документам никакая история не происходит.

А я знаю эту историю по разговорам, по телефонному звонку, по мимолетному замечанию, и эта история, как и всякая иная история, как история Великой французской революции, хотя она была буржуазная, это была история, не записанная на пленку. Это была история мимолетного столкновения, мимолетного обмена мнениями. Если б написать историю партии по этим мимолетным столкновениям и явлениям…»

Понятно, что она сильно бы отличалась от официальной трактовки событий, с чем мы и сталкиваемся в исследованиях, и по сей день. Ну, а что сказал по нашему делу уважаемый дипломат, строго следящий за каждым своим словом?

«Революция (тот же, заговор. – В.М.) делается не на бумаге, а в разговоре, в том, что сказано по телефону, но никогда не будет воспроизведено в каком-то документе. Несколько слов, одно слово решало – туда или сюда».

Не правда ли похоже на ситуацию с Д.Павловым? К дипломату В.С.Семенову мы еще обратимся связи с Нюрнбергским процессом.

Продолжим по теме с Западным округом. Понятно, что с документами, оставшимися от расследования по «делу Павлова» обошлись не вежливо. Поэтому материалов по теме заговорщиков маловато, «истерлись» со временем.

А сейчас, к сожалению, в расследовании приходится использовать только косвенные улики. Но от этого, ведь, данная тема не становится менее острой. Сколько же сотен тысяч бойцов Красной Армии было загублено, для достижения этой подлой цели – свержения Советской власти в 1941 году?

Обратимся к мемуарам И.В.Болдина изданным в далеком 1961 году. В своих воспоминаниях товарищ Болдин рассказывает читателю и о первых часах нападения Германии и о том, как он, заместитель командующего Западным округом, реагировал на происходящие события. Мы еще вернемся к этим мемуарам, но в данном случае нас будет интересовать вот какой факт в изложении Болдина. Оперативный дежурный вызвал нашего героя в штаб округа, где он встретился со всем руководством. Раздался телефонный звонок из Москвы.

«Павлова вызывал нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Командующий доложил обстановку…

Павлов обращается ко мне:

— Голубев (командующий 10 армией Западного округа – В.М.) один раз позвонил, и больше никаких сведений из десятой армии нет. Сейчас полечу туда, а ты оставайся здесь.

— Считаю такое решение неверным. Командующему нельзя бросать управление войсками, — возражаю я.

— Вы, товарищ Болдин, — переходя на официальный тон, говорит Павлов, — первый заместитель командующего. Предлагаю остаться вместо меня в штабе. Иного решения в создавшейся ситуации не вижу.

Я доказываю Павлову, что вернее будет, если в Белосток полечу я. Но он упорствует, нервничает, то и дело выходит из кабинета и возвращается обратно.

Снова звонит маршал С. К. Тимошенко. На сей раз обстановку докладываю я. Одновременно сообщаю:

— Павлов рвется в Белосток. Считаю, что командующему нельзя оставлять управления войсками. Прошу разрешить мне вылететь в десятую армию.

Нарком никому не разрешает вылетать, предлагает остаться в Минске и немедленно наладить связь с армиями».

Помните, известнейший фильм братьев Васильевых «Чапаев», где начдив Василий Иванович объяснял присутствующим в штабе лицам, как должен вести себя командир в зависимости от складывающейся обстановки. Где должен был находиться командир, если противник предпринял наступление на боевые порядки его войска? Правильно, на возвышенности и оттуда наблюдать за картиной боя.

Если отойти от действия художественного фильма, то где должен был находиться командующий Западным округом Д.Г.Павлов? Разумеется, в штабе округа, на тот момент уже фронта, и по мере поступления сообщений от командиров низового звена принимать решения. Что же пытается сделать Павлов впервые часы нападения Германии? Он рвется из штаба после первого же телефонного разговора с Тимошенко?! Болдин останавливает командующего, но обратите внимание на мотивировку его возражений, что, дескать, «прошу разрешить мне вылететь в десятую армию».

Происходит, в буквальном смысле перепалка, между Павловым и Болдиным о том, кто должен покинуть штаб. Именно, так надо понимать происходящие диалоги. Чувствуется, что Болдин, хоть и заместитель командующего, но по хватке, более «матерый».

«В моем кабинете один за другим раздаются телефонные звонки. За короткое время в четвертый раз вызывает нарком обороны…

Захожу к Павлову, передаю содержание моего последнего разговора с наркомом обороны. Сообщаю, что С. К. Тимошенко разрешил мне вылететь в Белосток. Прощаюсь и стремглав бегу к машине».

Читателю, это ничего не подсказывает? Павлов захотел «смыться» из штаба, но Тимошенко ему не разрешил. А вот Болдин взял инициативу в свои руки (в его кабинет, почему-то четыре раза звонил нарком обороны Тимошенко) и получил «добро» на убытие. Очень обрадовался, сам же пишет: «…стремглав бегу к машине».

Почему Павлов после первого же звонка из Москвы заторопился покинуть штаб округа в Минске и убыть в Белосток? Думается, что он получил сообщение, которое его не обрадовало. По той же, думается, причине, стремился покинуть штаб и Болдин.

Не буду долго интриговать читателя, а выскажу свою точку зрения, по поводу неприятного сообщения из Москвы. Мог, например, Павлов, поинтересоваться у наркома обороны о состоянии здоровья первого лица государства? И что Тимошенко ему ответил? По всей видимости, что Сталин, пока жив! Или можно сказать так: на данный момент, остался жив. Представляете, как теперь Павлов должен был отнестись к этому известию? Сразу, небось, мелькнула мысль об аресте: «Сдайте, оружие!» Ведь, всё так и произошло через несколько дней. Обратите, только внимание, кто арестовал Павлова? Не представители контрразведки, а – Мехлис! Человек, которому доверял Сталин.

А хитрый Болдин улизнул, и долго «кантовался» по лесам в тылу у немцев и, удивительное дело, вышел к своим лишь тогда, когда маршал Тимошенко стал Главкомом Западного направления. Тот сразу взял его «под свое крыло», назначив тут же своим заместителем. Скептики возразят, что это все чистое совпадение. Не буду спорить, ибо «такие» совпадения на войне, действительно, имели место.

А по делу Павлова много чего происходило «интересного». Ниже, приведен один эпизод, в котором казалось обыденные факты, приобретают зловещую окраску.

Глава 12. Хрущев проговаривается…
 

http://www.izstali.com/statii/113-zagovor12.html
У писателя Ф.Чуева в его книге «Так говорил Каганович» есть глава о том, как, якобы, Лазарь Моисеевич Каганович спасал своего брата Михаила от необоснованных наветов, но дело, все же закончилось трагически.
http://www.izstali.com/images/zagovor12.JPG
Ф.Чуев ведет с Лазарем Моисеевичем диалог:

« – Говорят, Орджоникидзе не мог вынести репрессий и застрелился.

- Это другой вопрос. У Орджоникидзе брата арестовали. Переживал очень. У меня брат тоже… Обвиняют, что я его не защищал. Вранье! Само по себе обвинение глупое. Представьте себе, что брат был бы врагом. Тогда я бы, конечно, пошел против него! Так что же обвинять, мол, он даже брата не защищал – это по-мещански, это по- обывательски! Брата надо защищать, если ты убежден, что он прав. А я был убежден, что он прав, и я его защищал. Защищал.

Очную ставку требовал. Меня изображают, что так преклонялся перед Сталиным, что брата своего предал! Волкогонов пишет, что Сталин сказал: твой брат с правыми связан, а я ответил: пусть судят, как полагается по закону. При чем тут закон? Если правые, при чем тут закон? Другие пишут, и Бажанов тоже, я дал согласие, согласился. А это все вранье.

Я пришел в Политбюро, и Сталин мне сказал:

- Вот мы получили показания, что ваш брат Михаил состоит в заговоре.

Я говорю:

- Это ложь. Я знаю своего брата. Это большевик с девятьсот пятого года, рабочий, преданный человек, преданный Центральному Комитету партии. Все это ложь.

Сталин говорит:

- Как ложь? Я получил показания.

- Мало ли показаний бывает? Это ложь. Я прошу очную ставку.

Сталин так посмотрел:

- Хорошо.

И Сталин сказал:

- Хорошо. Давайте очную ставку».

Из этого диалога прорисовывается следующая картина. Брат Л.М.Кагановича обвиняется во многих прегрешениях, но все они, почему-то, нечетко сформулированы. Сначала Лазарь Моисеевич говорит, что его брата обвиняют, как «врага», надо полагать, как «врага народа». Затем выясняется, что известный враль по истории Волкогонов утверждает, что Михаил Каганович связан с правым уклоном, что приводит в ярость Кагановича младшего. Обратите внимание на фразу: «Если правые, при чем здесь закон?».

Для Лазаря Моисеевича правые уклонисты, это внутрипартийные разборки, если, конечно, тут не замешано политическое дело с уголовным «душком». «Бажанов пишет» – не совсем понятно, какого Бажанова имеет в виду Л.Каганович? Если перебежчика Б.Бажанова, секретаря Сталина – это все же конец двадцатых годов. Может речь идет о прежнем начальнике НИИ ВВС, комбриге Н.Н. Бажанове? Он был в ведомстве М. Кагановиче, когда тот был наркомом авиапрома, но он был расстрелян еще в 1938 году. Мутит воду Лазарь Моисеевич. А читатель думает, что дело происходит в годы «чисток»? Как бы ни так!

Как видите, события, о которых рассказывает Лазарь Моисеевич происходили в начале войны, в 1941 году. Почему-то, не уточнено, когда именно. Придется уточнить за автора и рассказчика. Ванников был арестован в начале июня. По рассказу Л.Кагановича, чтобы «выкрутиться», Ванников облыжно обвиняет старшего Кагановича, Михаила. В чем и зачем? Сейчас поймем из изложенного ниже. Ф.Чуев задает Лазарю Моисеевичу вопрос:

А брата попросили выйти и подождать. Он, видимо, решил, раз его попросили выйти, так ему не верят, и застрелился.

- Но его не арестовывали, раз у него был с собой пистолет?

- Нет, нет. Он оставался членом ЦК. Было решение Политбюро – снять всякие обвинения с Кагановича Михаила, памятник ему на Новодевичьем поставили и разрешили мне написать – я спрашивал специальное решение Политбюро, – что брат – «член ЦК». Там так и написано: «член ЦК».

Значит, сам Лазарь Моисеевич не присутствовал на очной ставке, ввиду занятости? «Я был занят делом»??? Очень подозрительно, ведь сам же требовал, как уверял Ф.Чуева, у самого Сталина предоставить ее? Не менее странным выглядит и Сталин с напускной заботой о товарище из ЦК: «Нельзя его нервировать, дергать его сейчас, поэтому вы его не вызывайте»??? Но ведь, сам же, лично, как утверждает Лазарь Моисеевич, дал согласие на проведение очной ставки между братьями?

Но тогда, о какой очной ставке может идти речь, если Михаил не арестован? Что понимают наши герои под словом «очная ставка»? А не кажется ли странной такая фраза, приписываемая Берии и Маленкову в адрес Михаила Кагановича: «… он с ума сходит, что ли?». О чем это? Берия и Маленков, со слов Лазаря Моисеевича, не понимали, почему М.Каганович защищает Ванникова от обвинения, когда есть, на их взгляд обличительные показания? Отсюда и вышеприведенная фраза: «… он с ума сходит, что ли?». Хорошо. Предложили М.Кагановичу выйти в коридор и подождать, а он возьми, да и застрелись.

Я уже отмечал, что у советских историков в Кремле, могут происходить самые невероятные вещи. Например, коридор что? место для сведения счетов с жизнью? Ведь, сам Лазарь Каганович в этот острый момент, почему-то отсутствовал? К тому же, что-то кажется сомнительным, что Михаил Моисеевич на очную ставку с Ванниковым пошел, положив в карман пистолет? Или он сбегал куда-то, пока комиссия решала его вопрос, принес пистолет и назло товарищам из ЦК, пустил себе пулю в висок у дверей данного кабинета? А если предположить, что никакого «самоубийства» в коридоре Кремля не было?

Все это могло произойти в другом месте и при других обстоятельствах. Кроме того, в своем рассказе Ф.Чуеву Лазарь Моисеевич из членов комиссии, почему-то пропустил А.Микояна? Почему? А ведь из троицы, допрашивающих М.Кагановича, свои воспоминания по этому делу, разумеется, оставил, именно, один Анастас Иванович Микоян, тоже не отличающийся почему-то, многословием по данному делу:

Тут Микоян явно перестарался «навести тень на плетень». Николай Иванович Ежов был отстранен со своего поста наркома внутренних дел в конце 1938 года, более двух с половиной лет до произошедших событий. Анастас Иванович явно «заливает» своим читателям, чтобы сошлись концы с концами. Якобы, Ванникова арестовал плохой Ежов, а хороший, в данном случае Берия, его, якобы выпустил, так как они были друзьями в юности. Кроме того, Микоян делает акцент, что Ванников был арестован, задолго до войны.

Чтобы по этому делу об аресте, не привлекать Берию, пришлось арест перенести аж, в 1938 год, во времена «железного» наркома (Тут они поют с Л.Кагановичем в унисон, в два голоса). И чтобы, после почти трех лет тюрьмы – прямо в Кремль, в кабинет к Сталину!? Чего не сочинишь, чтобы скрыть факт ареста, тоже, «друга детства». А зачем? К тому же, о М.Кагановиче, проходившем по этому делу, в воспоминаниях не обмолвился ни единым словом. А ведь Михаил Моисеевич, все же была фигура значимая. Надо же было так запамятовать?

Кстати, что же инкриминировалось М.Кагановичу, со стороны Б.Ванникова? Об этом, даже страшно произносить: «Участие в заговоре!». Это Вам, не какое-нибудь, халатное отношение к своим должностным обязанностям. Это очень серьезное обвинение, если учесть, что началась война именно с Германией, в чью пользу и был направлен заговор. Почему-то об этом, Лазарь Каганович не стал особо распространяться? Или как всегда, редактора подправили?

Между прочим, Лазарь Моисеевич, ранее давал подобное интервью и Г.А.Куманеву. С этим историком, в дальнейшем, у нас еще будут встречи. Рассказ в деталях, примерно, совпадает. Правда, есть отдельные разночтения. Остановимся на них. Помните, что Л.Кагановича не вызвали на очную ставку, так как, якобы Сталин, обеспокоился состоянием тонкой, чувственной души товарища по партии. В данном интервью Куманеву, все выглядит несколько иначе. Снова говорит Л.Каганович:

Здесь еще нет упоминания о Сталине. Каганович, к тому же утверждает, что интервью по данной теме – первое. Видимо рассказ Ф.Чуеву был позже по времени. Здесь, как видите, ранее заботу о здоровье Л.Кагановича взяли на себя перечисленные выше товарищи. Кроме того, опять непонятна их обеспокоенность реакцией Л.Кагановича на обвинение, предъявленное брату, Михаилу.

Ведь Лазарь Моисеевич уже знал, что брату предъявлено, довольно серьезное обвинение, но в те времена, когда давалось интервью Г.Куманеву слово «заговор» произносить, как видите, было запрещено. Он, Лазарь Моисеевич, сразу же после этих предъявленных обвинений брату, к Сталину пошел в расстроенных чувствах. От чего же его тогда оберегать?

Кроме того, Г.Куманев уверяет Л.Кагановича, ну и нас, читателей заодно, что видел, в Кремлевском архиве документ, где, якобы, говорилось, что М.Кагановича вызывали на Лубянку и он там застрелился в туалете из пистолета. Однако Лазарь Моисеевич категорично возражает, утверждая, что очная ставка происходила в Совнаркоме, т.е. в Кремле. И еще одна тонкость. В рассказе Ф.Чуеву нет упоминания, что Михаил Каганович застрелился в туалете. Вот как этот эпизод самоубийства М.Кагановича выглядит в первом упоминании, у Г.Куманева.

« Ну, при них ничего не могли обсуждать, вывели арестованных, а Михаилу говорят; «Ты иди, пожалуйста, в приемную, посиди, мы тебя вызовем еще раз. А тут мы обсудим».

Только начали обсуждать, к ним вбегают из приемной и говорят, что Михаил Каганович застрелился. Он действительно вышел в приемную, одни говорят – в уборную, другие говорят – в коридор. У него при себе был револьвер, и он застрелился. Он человек был горячий, темпераментный. И кроме того, он человек был решительный и решил: в следственную тюрьму не пойду. И лучше умереть, чем идти в следственную тюрьму».

По-моему, туман не рассеивается, а становится еще гуще. Согласитесь, что приемная, коридор и уборная, это все же разные места, по определению. Так, где же, по воспоминаниям Лазаря Моисеевича, действительно покончил с собой его брат?

Что же не поинтересовался, где же именно тот застрелился? Кроме того, от кого Лазарь узнал, что Михаил решил: «в следственную тюрьму не пойду. И лучше умереть, чем идти в следственную тюрьму». Вероятнее всего, что между братьями был предварительный разговор. Иначе, откуда такие слова, что Михаил «решил»? Видимо, Михаил поделился с братом своими тревогами, по поводу предъявленных обвинений. Они, надо полагать, имели такой компрометирующий характер, что Михаилу трудно было их парировать. Надо учесть, еще одно обстоятельство. Рассказывая Куманеву сцену допроса М.Кагановича, откуда Лазарь Моисеевич узнал, что брат кричал на Ванникова и других: «Сволочи, мерзавцы, вы врете…».

Откуда узнал, что было на очной ставке, если, как говорит, не присутствовал на ней? Вряд ли Маленков, Берия или Микоян стали бы пересказывать Л.Кагановичу бранные слова его брата в адрес обвиняемых. Скорее это был пересказ самого Михаила Кагановича своему брату Лазарю после первого допроса обвиняемых, на котором он был, после чего младший Каганович и пошел, якобы, к Сталину или Лазарь Моисеевич, сам присутствовал при сцене допроса своего брата, но счел за благо промолчать об этом. Кроме того неясно, неужели это были все же обвинения в заговоре, о которых Л.Каганович поведал Ф.Чуеву и после которых старшему Кагановичу и пришлось расстаться с жизнью?

Придется обратиться за «помощью» к Никите Сергеевичу Хрущеву. Этот борец «за оттепель» в своих мемуарах написал следующее:

Получается, что в деле Б.Ванникова – М.Кагановича, все же присутствовал момент об образовании русского правительства со стороны заговорщиков. Хрущев, привел этот эпизод, чтобы разыграть антисемитскую карту и на этом примере, якобы, высмеять всю несостоятельность обвинения по созданию «русского правительства».

Обратите внимание: Хрущева не удивило, что Гитлер намечал состав нового русского правительства после захвата Москвы! Ему, видите ли, показалось нелепым то, что именно еврей Михаил Каганович будет в составе того правительства. Будь М.Каганович русским по крови, или кто-то другой на его месте, не еврей, – тогда, выходит, другое дело!? Кроме того, ведь это были только обвинения, выдвинутые в ходе следствия. Почему М.Каганович, так остро отреагировал на них? Заметьте, что самоубийство М.Кагановича помогло выйти «сухим из воды» Ванникову. Все концы «замкнули на мертвом М.Кагановиче, и следствие, вынуждено было освободить подельников по данному делу. Но давайте, порассуждаем. Почему М.Каганович не смог парировать выдвинутые против него обвинения?

И почему, после его самоубийства были выпущены и Ванников, и тот же Мерецков? А Мерецков был повязан по делу Д.Павлова. То, что Б.Ванников подставил М.Кагановича ясно, но как это могло выглядеть в реальности? Ведь, по рассказу Лазаря Моисеевича, те то, были арестованы и находились под следствием, а М. Каганович, якобы, был на свободе? И каким же образом, строилось обвинение Михаилу, если после его смерти, его подельники обрели свободу?

А что сам Ванников, говорит по такому поводу в своих «Записках наркома»?

«…В первых числах июня 1941 года, за две с половиной недели до начала Великой Отечественной войны, я был отстранен с поста Наркома вооружения СССР и арестован. А спустя менее месяца после нападения гитлеровской Германии на нашу страну мне в тюремную одиночку было передано указание И. В. Сталина письменно изложить свои соображения относительно мер по развитию производства вооружения в условиях начавшихся военных действий.

Обстановка на фронте мне была неизвестна. Не имея представления о сложившемся тогда опасном положении, я допускал, что в худшем случае у наших войск могли быть небольшие местные неудачи и что поставленный передо мной вопрос носит чисто профилактический характер. Кроме того, в моем положении можно было лишь строить догадки о том, подтвердило или опровергло начало войны те ранее принятые установки в области производства вооружения, с которыми я не соглашался. Поэтому оставалось исходить из того, что они, возможно, не оказались грубыми ошибками, какими я их считал.

Конечно, составленную мною при таких обстоятельствах записку нельзя считать полноценной. Она могла быть значительно лучше, если бы я располагал нужной информацией.

Так или иначе, записка, над которой я работал несколько дней, была передана И. В. Сталину. Я увидел ее у него в руках, когда меня привезли к нему прямо из тюрьмы. Многие места оказались подчеркнутыми красным карандашом, и это показало мне, что записка была внимательно прочитана. В присутствии В. М. Молотова и Г. М. Маленкова Сталин сказал мне:

— Ваша записка — прекрасный документ для работы наркомата вооружения. Мы передадим ее для руководства наркому вооружения. В ходе дальнейшей беседы он заметил:

— Вы во многом были правы. Мы ошиблись... А подлецы вас оклеветали...»

Да за такие «дела», относительно написания «прекрасного документа для работы наркомата вооружения» ордена мало! Может Л.Берия его, Ванникова специально и посадил, чтобы тот, после начала войны в тюремной камере проявил свои творческие дарования? Смущает, однако, фраза приписываемая Сталину: «…Мы ошиблись… А подлецы вас оклеветали…».

Кого же Сталин, мог подразумевать под «подлецами»? Не М.Кагановича же? Если сам Лазарь Моисеевич утверждает, что ходил просить к Сталину за брата, и в одном из вариантов воспоминаний, как помнится, Сталин даже дал добро на очную ставку.

Как видите, многого из данных мемуаров не выжмешь. Ванников закрылся, как устрица в своих створках. Лишнего не сболтнул. А то сидел, понимаешь, в следственной тюрьме на Лубянке, якобы, без предъявления обвинения, были очные ставки с М.Кагановичем – тоже молчок. Чтобы записку по наркомату вооружения написать что ли, посадили? – так надо понимать, изложенные выше мемуары наркома?

Тут, и с этим, Михаилом Кагановичем, происходит странная история. Как же он умудрился, находясь под следствием, застрелиться на Лубянке? Официальные источники все до одного, уверяют нас, что Михаил Моисеевич Каганович покончил жизнь самоубийством 1 июля 1941 года. Тогда, как прикажите понимать их акцент на то, что покончил с жизнью, дескать, «в обстановке массовых репрессий». Какие уж тут массовые репрессии, когда началась война? Скорее следует задаться вопросом: «Почему с началом войны свел счеты с жизнью? И где это, именно, произошло?» Поэтому и написана подобная глупость о М.Кагановиче, чтобы не привлекать к данному самоубийству лишнего внимания.

А дело представляется, происходило следующим образом. Накануне войны начались аресты сотрудников аппарата ВВС Красной армии. Разумеется, зацепили и работников наркомата авиапрома. Еще в 1940 году, старшего Кагановича крепко понизили в должности, сместив с наркомов и назначив директором авиазавода № 24 в Казани. Михаил Моисеевич особых лавров на посту наркома не заслужил, более того, видимо и место директора завода, для такого «корифея авиастроителя» было ему не по плечу.

Он взлетел вверх по служебной лестнице в результате революции, где проявил себя ярым ее приверженцем. Время же, все расставило по своим местам. Он не был умным человеком, а лишь создавал видимость значимости своей фигуры. Кроме того использовал значительный авторитет и «вес», своего младшего брата Лазаря, входившего в состав Политбюро.

Судя по воспоминаниям людей, близко с ним работающих, Михаил Моисеевич, плохо представлял работу вверенного ему авиапрома, чем могли воспользоваться его недоброжелатели или просто, как например, Ванников, попавший в трудное положение, использовать его в своих целях. М.Каганович, по своей слабой компетенции в области самолетостроения, мог наподписывать массу официальных бумаг, иной раз, видимо, смутно понимая значимость оных, которые в ходе следствия, могли сильно попортить картину его «яркого» прошлого.

Лазарь Моисеевич, сильно выпячивает фигуру своего брата Михаила, представляя, что дело по его «разборке» происходило в Совнаркоме. К этому моменту, его брат был простым директором завода, хотя по инерции, еще оставался членом ЦК. Разумеется, его забрали на Лубянку. Михаил, пользуясь своим статусом члена ЦК связался со своим братом Лазарем и посвятил того в перипетии «дела о заговоре».

Перспективы были не радужными. М.Каганович, понимал, что следователи на Лубянке – это не товарищи из комитета партийного контроля и намотают ему срок на полную катушку, если не больше. Выход ему подсказали «товарищи по ЦК». Помните, как волновался Лазарь Моисеевич о том, останется после смерти брат членом ЦК или нет. Как убежденно он уверял Ф.Чуева, что было «специальное решение Политбюро» по делу М.Кагановича. Видимо, сам же Лазарь и «уговорил» брата о «таком» выходе из положения.

Кроме того, М.Каганович, видимо, был трусоват, что в прочем, не мешало ему жить на широкую ногу. Боязнь, что в тюрьме он может многое рассказать лишнего и что, тогда ему все равно не выйти на волю, побудило его, видимо, принять «совет» брата. Жена и дочь, в таком случае будут не родственниками «врага народа», а получат соответствующий пенсион, по случаю потери кормильца. Думаю, что эту мысль Лазарю (для передачи Михаилу) внушил именно, Анастас Иванович. А то, с чего бы это, так играть в молчанку о М.Кагановиче. Заметьте, обе стороны: Л.Каганович и А.Микоян остались довольны. Лазарь Моисеевич помог жене брата и племяннице вести привычный образ жизни, а Анастас Иванович вызволил «друга детства» и «очень способного организатора» из тюрьмы, по очень щекотливому делу.

Организация «самоубийства М.Кагановича», могла быть оформлена и в стенах Лубянки. Пистолет внутрь Лубянки, спокойно мог пронести и сам Лазарь Моисеевич, обладавший всевластными привилегиями члена Политбюро. А то, «я был занят делом», когда решалась судьба родного брата. Каганович старший, проинструктированный, что нужно делать, отпросился «до ветра». Товарищи, ведшие дело, не стали особо вникать в разборки партийных верхов. Все оказалось шито-крыто. Если не считать, что Борис Львович Ванников, думается, написал «покаянное письмо» в адрес Политбюро и вышел на волю с «чистой совестью». Относительно реакции товарища Сталина, по поводу его похвалы в адрес «прекрасного документа для работы наркомата вооружения» – оставлю на совести автора «Записок».

Но это, что касается «романтической» стороны дела.

Ведь могла быть и другая сторона, менее благопристойная – без пистолета. Согласитесь, что стрельба подследственного в стенах Лубянки, это все же неординарное событие. Все могло быть оформлено гораздо тише. Это Лазарь Моисеевич, впоследствии будет лепить из брата ореол мученика за правду, а реалии жизни могли быть и проще и жестче. Надо, видимо было, чтоб Михаил Каганович «тихо ушел», он и «ушел». Имеет ли смысл гадать о «технике ухода»? Важно, какие преследовались цели и были ли получены нужные результаты? Судя о последствиях, всё всем – удалось.

Не надо, однако, забывать, что по партийным правилам члены партии не могли быть привлечены к аресту. Сначала дело рассматривалось в узком кругу руководящих партийных работников (на бюро), которых знакомили с материалами следственного дела, а уж затем бюро, в случае неопровержимых доказательств вины подозреваемого, давало добро на лишение членства в компартии данного товарища, попавшего в орбиту следственных органов. И только человек, лишенный партийного билета, и ставший, уже бывшим членом компартии, мог подлежать аресту. Вот такой, примерно, существовал механизм ареста партийного работника. Поэтому и происходит необъяснимая круговерть, якобы, с привлечением брата Лазаря Кагановича к аресту и дачи показаний, то в Совнаркоме, то на Лубянке. Концы-то, не вяжутся. Так что, всё, связанное с делом Михаила Кагановича, темень непроглядная.

Что же касается Лаврентия Павловича, думается, вряд ли его посвятили в «партийный междусобойчик». Кроме того, Ванникова не восстановили в первоначальной должности, а направили заместителем в наркомат боеприпасов. В дальнейшем, в связях, порочащих «настоящего коммуниста» замечен не был, за что получил в свое время от правительства, кучу орденов и всяческих наград. И все же, «боевой» путь закончил почему-то, не в преклонном возрасте, а во времена Хрущева, в 1962 году. Между прочим, жена Михаила Кагановича, Цицилия Юльевна закончила свой жизненный путь, тоже во времена Никиты Сергеевича, в 1959 году и тоже, как говорится, не в глубокой старости.

Ну, а мы продолжаем рассматривать события в Москве 41-го года. Отсутствие Сталина в Кремле, примерно, с 22 по 25 июня по невыясненным обстоятельствам, будет играть на версию покушения на Сталина, а значит и на заговор военных и, как видите, не только их. Конечно, 22 июня взято условно, потому что «нейтрализация» Сталина могла произойти и чуть раньше этого срока.

Глава 13. Москва, 22 июня 1941 года. Кремль без Сталина?
 

http://www.izstali.com/statii/112-zagovor13.html
http://www.izstali.com/images/zagovor13.JPG
Вот, наконец, уважаемый читатель, мы с вами и добрались до начала войны в Москве в июне 1941 года. Как ее восприняло руководство страны во главе со Сталиным?

Давайте, более пристально рассмотрим события этих дней. Тут, без «мемуаров» Жукова, не обойтись. Ночь перед нападением Германии на Советский Союз. Все спят – один лишь он, Жуков, из лучших генералов, бодрствует!

Звонит на дачу Сталина: «Тревога! Тревога! Враг напал на нашу страну! Срочно все просыпайтесь и дайте мне разрешение немцев побить! Что, не хотите отвечать, товарищ Сталин? Да вы хоть понимаете спросонья, что я вам говорю? Ага! Дошло, наконец! То-то, же! … Сейчас, еду в Кремль, и вас там жду».

Читатель спросит, почему эти события изображены так карикатурно? А как надо относиться ко всему тому, что написано Жуковым о первом дне войны? Вся его писанина о происходящем – в лучшем случае, художественная лирика, в худшем - подлое вранье, и не более того.
http://www.izstali.com/images/zagovor13-1.JPG
Министр иностранных дел Германии И.Риббентроп на пресс-конференции сообщает о начале войны против СССР.

22 июня 1941 года.

То, что у Жукова было, как указывал выше, образования, всего-то ничего: 3 класса церковно-приходской школы и 4-й класс городского училища (собственноручная запись в Личном листке по учету кадров), плюс командирские курсы, т.е., довольно скромный багаж знаний для литературного творчества.

К тому же обыск на даче Жукова (будем считать, что 1948 года), показал полное отсутствие советских книг на русском языке!? Зачем забивать голову «великого» полководца всякой литературной «чепухой». Он и так, за всю свою военную службу, кроме заявлений да резолюций, другой «литературной» деятельностью» себя обременял. И ведь исхитрился написать мемуары довольно объемные по содержанию.

Разумеется, ему в этом сильно «помогали». Но все равно, это его маленький личный «подвиг» – к тому же, хотелось, наверное, выглядеть и «беленьким и пушистеньким». Отчасти это удалось. Но, думается, что эти мемуары ему, все же, написали в Институте истории СССР и те, полторы тысячи замечаний сделали не ему, а он им. А может быть, что замечания могли быть и взаимными.

Посудите, сами. Жуков жил на своей даче, как затворник. У него было ограничено свободное перемещение. К тому же надо было работать с архивными материалами. Молотову же, не дали такой возможности. Просто Жукова «использовали», как имя, для написания более-менее, приглядной книженции, подразумевая официальную версию Великой Отечественной войны.

Существует Записка отделов ЦК КПСС в ЦК КПСС «Об издании военных мемуаров Г.К. Жукова» от 19 июля 1968 года. В этой записке много чего говорится о Жуковских мемуарах, но главное в том, что

« …вопрос об издании мемуаров Г.К. Жукова обсуждался на Секретариате ЦК КПСС. Секретариат поручил редакционной группе в составе: доктора исторических наук Г.А.Деборина, начальника Института военной истории Министерства обороны СССР генерал-лейтенанта П.А.Жилина, члена редколлегии журнала «Коммунист» В.П.Степанова, совместно с автором внести в рукопись необходимые исправления и дополнения.

Некоторые предложения по рукописи мемуаров Г.К. Жукова были высказаны Министерством обороны СССР (тт. Гречко, Якубовский, Захаров, Епишев).

В соответствии с поручением, редакционная группа совместно с автором и издательством АПН провели необходимую работу по подготовке рукописи к печати…».

По-моему, все достаточно ясно изложено. Но вернемся, к так называемым, Жуковским «мемуарам». Не являясь первооткрывателем по части критики «Воспоминаний и размышлений», – и до меня, Георгию Константиновичу доставалось «на орехи», – тоже, во многом, разделяю точку зрения предыдущих товарищей по перу. Вообще, эта «страшилка» о спящем Сталине накануне фашистской агрессии является типичным оговором человека.

Ему, Сталину и спать нельзя, что ли? То же касается и в отношении начальника охраны Власика – это специфика данной работы. Начальник охраны обязан спать вместе с охраняемым лицом. Как же будет чувствовать себя Н.С.Власик на следующий день, если накануне бодрствовал всю ночь? Его обязанность руководить охраной, а не быть ночным сторожем у дверей спальни товарища Сталина. Для этого есть другие лица из той же охранной команды. Теперь, по поводу самого звонка. Все это глупость, написанная с одной целью – скрыть истинные события произошедшего.

Сталину не надо было подходить к телефону, так как Жуков, видимо никогда не был на даче Сталина, поэтому и не знал, что там находится телефонный коммутатор. На коммутаторе находится оператор связи, а не начальник охраны, как нас пытается в этом уверить Георгий Константинович. Когда абонент звонит на дачу, он попадает на оператора, находящегося на коммутаторе и представляется ему, называя свою фамилию, должность и, по возможности, цель звонка. Что Жуков и сделал, как абонент, когда мы читаем его «Воспоминания».

Если бы дело происходило днем, то оператор соединился бы, по внутренней связи со Сталиным и выяснил бы у него, желает ли тот разговаривать с данным лицом. Получив утвердительный ответ, оператор просто бы соединил абонента со Сталиным, в какой комнате тот находился бы в данный момент. В случае же, с Георгием Константиновичем, как он рассказывает нам, дело происходило ночью и Сталин, разумеется, должен был спать. А по воспоминаниям охранника Сталина Лозгачева, «когда он спит, обычно их (телефоны – В.М.) переключают на другие комнаты».

А мы уточним, что телефон переключают в комнату начальника охраны. Поэтому, когда, якобы Жуков звонил на дачу Сталина, он, сначала должен был попасть на оператора, тот соединил бы его с начальником охраны. Выяснив, какие важные обстоятельства вынудили Жукова звонить на дачу, начальник охраны пошел бы в спальную комнату и разбудил бы спящего Сталина.

После этого оператор бы переключил звонящего Жукова на телефонный аппарат спальни Сталина. Но, наверное, для Жукова и всех тех, кто готовил данные «Воспоминания» к публикации, именно такое положение дел, было бы не интересно. Кроме того, есть и варианты (?) происходящий событий. Ведь, недаром же говорят, что все течет (имеется, виду время), все изменяется. Почему бы, не измениться и данным мемуарам?

(Вариант 1). Жуков вспоминает: « Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос дежурного генерала управления охраны. Прошу его позвать к телефону И.В.Сталина. Минуты через три к аппарату подошел И.В.Сталин. Я доложил обстановку и просил начать ответные боевые действия».

Все выше изложенное очень напоминает описание заурядной коммунальной квартиры на несколько семей, а не дачи главы государства. Так и видится картина: у наружной двери, на тумбочке, находится общий телефон, возле которого на табуретке примостился спящий генерал, выполняющий обязанности вахтера. Ночной звонок Жукова пробудил его от глубокого сна. Еще бы: « Звоню непрерывно». Это как? Вроде электрического звонка в двери, что ли? Наконец, уяснив, кто звонит, генерал топает по общему коридору к комнате Сталина с целью разбудить вождя и убедить его подняться с постели. Наверное, пришлось напугать товарища Сталина, так как «минуты через три», он, видимо не одетый и в тапочках на босу ногу, подошел к телефону в коридоре.

В более позднем издании «Воспоминаний» уточнены некоторые детали. Все же должны знать, кто у «глупого» Сталина такой «нерадивый» генерал, спящий у телефонного аппарата. И к тому же не ясно, из-за чего этот «нерадивый» генерал пошел будить Сталина.

( Вариант 2) «… Наконец слышу сонный голос генерал Власика (начальника управления охраны).

- Кто говорит?

- Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

- Что? Сейчас?! – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит.

- Будите немедля: немцы бомбят наши города, началась война.

Несколько мгновений длится молчание. Наконец в трубке глухо ответили:

- Подождите.

Минуты через три к аппарату подошел И.В.Сталин».

Как видите, в другом варианте «Воспоминаний» Жукову пришлось сразу своим сообщением напугать начальника охраны, а то бы тот, ни за что бы ни пошел будить Сталина. Ну, а то, что на даче был, судя по всему, всего один (?!) телефон, и видимо, «на тумбочке у входа», пишущую братию с Жуковым во главе, видимо не смущало. Насколько все это описание соответствует истине, остается только догадываться.

Итак, по Жукову, Сталин жив и здоров. Рано утром 22 июня приехал в Кремль. Рассмотрел предложенные ему проекты документов, внес поправки и дополнения. Но документ о создании Ставки, который доставили Жуков - Тимошенко,

Сталин, якобы, не подписал, а отложил, чтобы потом, обсудить этот документ на Политбюро. Жуков пытается ввести читателя в заблуждение, представляя работу высшего эшелона власти как спонтанную реакцию на агрессию Германии. По Жукову, дело, надо понимать, происходило так, что до 22 июня представители высшего звена Советской власти собирались под руководством Сталина чаи гонять, и только с началом военных действий, стали думать, как руководить страной в данной ситуации, а тут сам Жуков подсуетился и «документ о Ставке» в «клювике» Сталину принес.

Как должны повести себя заговорщики, если нападение Германии на Советский Союз и является сигналом для государственного переворота внутри нашей страны? Разумеется, попытаться взять в свои руки центральную власть, т.е. первое – устранить главу государства (на данный момент это был Сталин). Мы не можем исключить и такой вариант - «нейтрализация» главы нашего государства и является сигналом к началу агрессии Германии.

Второе - сместить сторонников Сталина с государственных постов (может быть и путем их физического уничтожения). Вспомните убийство Л.П. Берии в 1953 году и его соратников. Как устранить Сталина? Выбор средств невелик: стрельба и отравление. На счет стрельбы еще в 1937 году эту функцию брал на себя сторонник Тухачевского, некий Аркадий Розенгольц, нарком внешней и внутренней торговли, «зачищенный» в 38-ом году. Предлагаю отрывок из книги В.Лескова «Сталин и заговор Тухачевского». Валентин Александрович скрупулезно изучал данное дело и вот как он описывает планируемые действия А.Розенгольца:

«Он должен был ранним утром попасть к Сталину на прием под предлогом разоблачения заговора… И вот, явившись в его рабочий кабинет, в присутствии Молотова, Кагановича, Ежова и Поскребышева (а лучше без них), Розенгольц собирался лично произвести покушение на Сталина, а его спутники, тщательно выбранные, с большим боевым опытом, должны были стрелять в других, кто находился бы в кабинете. Важно было вывести из игры Сталина, с остальными, даже если их в кабинете не будет, оппозиция полагала, что легко справится, благодаря их ничтожеству».

В то время, в 1937 году, это не удалось. Видимо, заговорщики, повторили попытку покушения во второй раз, в 1941-ом. Но, а может быть, была использована попытка отравления? Ведь, как известно в 1953 году «операцию по отравлению» осуществить удалось. Как убрать сторонников Сталина, которые находятся в Москве? Желательно установить свой контроль над Московским военным округом и ввести в столицу войска верные заговорщикам. Затем произвести захват ключевых учреждений государственной власти.

В конце июня 1953 году командующего МВО Артемьева заговорщики смогли отправить на маневры под Ярославль, а на его место тут же назначили и.о. командующего Москаленко, своего ставленника. С помощью такой несложной рокировки они смогли на время парализовать действия противной стороны и привлечь на свою сторону «колеблющихся» военных. В результате, государственный переворот удался.

Кстати, люди принимавшие участие в «аресте» Л.П.Берии, (а точнее в его убийстве) и не скрывали этого факта. Более того оставили кучу воспоминаний по данной теме. Одни, участие в «аресте», делали по убеждению, другие по корыстному мотиву, а третьи – по приказу. Как вспоминал Москаленко, один из тех, кто навсегда «арестовал» Берию – вместе с ним были Баксов, Юферев, Батицкий, Неделин, Зуб, Гетман и Жуков – это из военных. Ими руководил Булганин, вместе с Хрущевым. Кроме того, Москаленко, почему-то, не указал Бирюзова, который по его собственным словам, якобы, лично пристрелил Берию? Не каждый, согласитесь, станет хвастаться такими «подвигами».

Кроме того, Москаленко предложил, пригласить на «операцию» Василевского, что тоже не красит этого маршала, но Булганин отверг эту кандидатуру. По его мнению, Василевский, все равно бы не согласился. Действительно, Александр Михайлович был очень осторожным человеком. Булганин это видимо знал, поэтому не желал тратить время на уговоры. Но ведь, просто так, не стали бы обсуждать кандидатуру Василевского?

Перечисленные здесь люди были живы и в 41-ом году. Правда, не в таких высоких званиях и должностях ходили, как в 53-ем году, но, тем не менее, некоторые, как например, сам Москаленко, были генералами. Представляете, как они начали и прошли войну? Это все очень интересно, но, к сожалению, это другая история.

Хотя с Жуковым и Хрущевым, мы уже встречались по данной теме, и они показали себя во всей красе, – с новыми «товарищами» еще не сталкивались. Эти «отличники» боевой и политической подготовки «ярко» проявят себя на фронтах Великой Отечественной войны. Москаленко и Неделена мы можем встретить по первым дням войны на Юго-Западном фронте. Булганин «засветится» на Западном фронте, под Вязьмой. Василевский вместе с Бирюзовым, оставят свой след под Сталинградом, в конце 1942 года. Об их «вкладе» в общую победу, мы еще в будущем, поговорим отдельно.

А перед нападением Германии были ли такие люди в Москве, как Булганин, Москаленко и компания, способные совершить подобное дело? Всем людям свойственен стереотип мышления. Каюсь, что я тоже не избежал подобной участи. Почему-то, все время попытка покушения ассоциирует со стрельбой и отравлением. Тем более что отравление, вроде бы, удалось осуществить в 1953 году. И выйти за границы очерченной версии бывает очень трудно. Но, к счастью это произошло и, по всей видимости, новый вариант покушения и будет основным. К этому событию мы обратимся, по законам литературного жанра, значительно позже, в конце работы, чтобы не рвать нить повествования.

Сейчас нам предстоит рассмотреть день 22 июня 1941 года. Был ли Сталин в этот день в Москве? Вопрос этот, далеко не праздный и простым он кажется только, на первый взгляд. Мог ли руководитель государства отсутствовать на своем рабочем месте, в Кремле, в столь важный для страны момент? Тема-то, как понимаете, весьма «щекотливая». Прямо об этом никто, разумеется, не говорит.

Но, ни у кого в воспоминаниях нет прямого упоминания о том, что он видел или слышал, что Сталин был в Кремле 22 июня. Вот в чем вопрос? Что со Сталиным могло быть? И что же, в таком случае, вообще, могло происходить в «окрестностях» Кремля? Автор признается, что здесь он не совсем точен. Есть ряд воспоминаний, где упоминается о том, что Сталин был в Кремле 22 июня.

Но это или воспоминания тех, кто-либо сам причастен к заговору, как например Г. К. Жуков, А.И. Микоян, или такие лица, показания которых требуют определенных пояснений, как например, Молотов, Каганович, видимо, тот же, Н. Г. Кузнецов. Обо всех этих и других воспоминаниях, будет рассказано ниже.

Давайте-ка, рассмотрим эту тему о Сталине в Кремле, поближе. При Хрущеве бытовало мнение, что Сталин 22 июня растерялся, утратил самообладание, короче, от страха сбежал к себе на дачу и не показывался в Кремле несколько дней!? Сам Никита Сергеевич пояснял, как было дело:

«Я видел, в каком состоянии находился Сталин в первые дни войны. Он тогда был совершенно деморализован: какая-то бесформенная протоплазма. Он чуть не отказался от своих постов, от активных действий. А членам Политбюро высказал такие слова: «Ленин создал наше государство, мы же его про…<ли>. Все погибло. Я ухожу». Сел в машину и уехал из Кремля к себе на дачу. Потом за ним поехали туда, как рассказывал мне позднее Берия, уговаривали его, призывали, чтобы он обрел прежние силы и приступил к деятельности, потому что победа возможна, не все потеряно, у нас остались еще огромная территория и большие ресурсы».

Странно все это читать, не правда ли, зная твердый и решительный характер Иосифа Виссарионовича. Даже Г.К.Жуков, на удивление, подчеркивает, что «И.В. Сталин был волевой человек и, как говорится, не из трусливого десятка». Так что, очень все сомнительно, насчет трусости Сталина.

Но Хрущев, все-таки приводит в своей подлой речи на ХХ съезде партии, факт, якобы, свидетельствующий об отсутствии Сталина в течение нескольких дней: « … вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли некоторые члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте».

Сам Хрущев, как уверяет, в это время не был в Москве, уехал к себе в Киев. Да и Жуков, якобы, подтверждает, что его во второй половине дня 22 июня в Киеве встретил Никита Сергеевич. Тогда, как прикажите понимать сказанное Хрущевым: «Я видел, в каком состоянии находился Сталин в первые дни войны?» Значит ли, что это было до 22 июня? Иначе не стыкуется: не был, но – видел?

А сказанное с высокой трибуны съезда он привел с чьих же тогда слов? Как бы Хрущев не врал на ХХ съезде партии о Сталине, все же информацию об его отсутствии впервые дни войны в Кремле не побоялся вставить в свою речь. Неужели никто не мог бы опровергнуть его, если это была бы ложь, – отсутствие Сталина в Кремле? Товарищи Хрущева по партии, в то время, почему-то, в рот воды набрали? Что же Молотов, например, не опроверг выступление Никиты Сергеевича? Почему промолчал? Это через тридцать лет Ф.Чуеву расскажет, что вместе со Сталиным до обеда 22 июня, дескать, речь готовили. Или это была правда? Тогда уточнил бы место.

Мог хрущевскую «ложь» об отсутствии Сталина, опровергнуть его бывший секретарь А.Н.Поскребышев, но, представьте себе, что именно в 1956 году умер. В энциклопедии «Сталин» изданной под редакцией В.В. Суходеева о Поскребышеве приведены очень скромные данные о рождении и смерти (1891 – 1956). Согласитесь, что смерть человека, проработавшего со Сталиным несколько десятков лет и тем более, в тот трагический для страны день – 22 июня 1941 года, выглядит очень странной, а, именно, в год ХХ съезда, если не сказать больше, к тому же и очень подозрительной. И не важно, когда наступила его смерть, до съезда в феврале или после съезда. Важно, что она наступила в очень сложный исторический момент: развенчание Сталина Хрущевым.

То же, можно сказать и о Н.С.Власике (1896 - 1967), начальнике личной охране Сталина. Он же точно знал, где находился Сталин или он не начальник его личной охраны? Однако о нем в энциклопедии не сказано ни единого слова, не то, что о дате рождения или смерти. Так все же, с чьих же слов Хрущев мог знать об отсутствии Сталина в Кремле?

А задайтесь вопросом: «Кого Хрущев встретил 22 июня на аэродроме в Киеве, как первого посланца из Кремля?» Конечно, это был Жуков, прилетевший на Юго-Западный фронт, якобы, по поручению Сталина. Возможно, именно он мог передать сообщение Никите Сергеевичу о ситуации в Кремле? Мы к этому «поручению» Сталина, о командировке Жукова, еще вернемся. А в отношении Хрущева, можно сказать следующее. Никита Сергеевич был не настолько глуп, чтобы нести с трибуны съезда откровенную чушь.

Правильнее будет сказать, что его речь – это полуправда, густо сдобренная ложью с определенной, разумеется, целью. Поэтому, Хрущев и сказал об отсутствии Сталина в Кремле, в свойственной ему манере полуправды.

Но если внимательно присмотреться к его мемуарам, в изложении событий по первым дням войны, то, как же, все же, понимать сказанное Никитой Сергеевичем: «Я видел, в каком состоянии находился Сталин…»? Когда же Хрущев видел его в этом состоянии, если 22 июня, как уверял своих читателей Жуков, он его встречал на аэродроме в Киеве? Кроме того, о каких потерянных территориях могла идти речь в Кремле по первым дням войны?

Какую же виденную им картину Хрущев хочет, исказив, разумеется, события, преподнести своему читателю? К этому вопросу, мы еще вернемся.

Но как отнестись к такому вот документу (опять о Сталине), извлеченному из партийно-советских архивов: «Проект выступления Г.К.Жукова на пленуме ЦК КПСС»? В сносках указано: «секретно», а также, что документ подготовлен не позднее 19 мая 1956 года(?).

« …22 июня в 3 ч. 15 мин. немцы начали боевые действия на всех фронтах, нанеся авиационные удары по аэродромам с целью уничтожения нашей авиации, по военно-морским базам и по ряду крупных городов в приграничной зоне. В 3 ч. 25 м. Сталин был мною разбужен и ему было доложено о том, что немцы начали войну, бомбят наши аэродромы, города и открыли огонь по нашим войскам. Мы с тов. С.К.Тимошенко просили разрешения дать войскам приказ о соответствующих ответных действиях. Сталин, тяжело дыша в телефонную трубку, в течение нескольких минут ничего не мог сказать, а на повторные вопросы ответил: «Это провокация немецких военных. Огня не отрывать, чтобы не развязать более широких действий. Передайте Поскребышеву, чтобы он вызвал к 5 часам Берия, Молотова, Маленкова, на совещание прибыть вам и Тимошенко…».

Это, как бы первые наброски мемуаров маршала. Здесь Жуков, чуть ли не на коленях умоляет Сталина разрешить по немцам пострелять, а тот, деспот и тиран, не разрешает. По мере взросления и набирания уму разуму, Георгий Константинович, в дальнейшем, внес в текст своих мемуаров соответствующие дополнения и уточнения, и стрельбу по немцам опустил.

В данном документе, по датировке, вроде бы события 1956 года, но как всегда, есть маленькое «но». Этот проект так и не был озвучен, а вот приведенные выше фамилии членов Политбюро вызывают сомнения. Берия убит, еще в 1953, поэтому на него ссылаться можно без опасения. Молотов и Маленков в 1957 году будут выведены из состава Политбюро, как антипартийная группа, вместе с Кагановичем. На них, тоже можно сослаться без всякого опасения на возражения. Тогда, возможно, что документ подготовлен позднее, в 1957 году?

Если же этот документ не был обнародован на Пленуме, то, возможно, у Хрущева было опасение, что Молотов и Маленков могут возмутиться Жуковскими данными по Сталину и привлечь на свою сторону колеблющихся, а это, разумеется, не входило в планы Никиты Сергеевича.

Что касается, в общем, негативного стиля изложения документа, то, ведь совсем недавно, как раз и состоялся ХХ съезд, где Хрущев «вылил ушат грязи» на Сталина. Отсюда и «чернуха» в данном проекте.

«Свою мысль о провокации немцев Сталин вновь подтвердил, когда он прибыл в ЦК. Сообщение о том, что немецкие войска на ряде участков уже ворвались на нашу территорию не убедило его в том, что противник начал настоящую и заранее подготовленную войну. До 6 часов 30 мин. он не давал разрешения на ответные действия и на открытие огня, а фашистские войска тем временем, уничтожая героически сражавшиеся части пограничной охраны, вклинились в нашу территорию, ввели в дело свои танковые войска и начали стремительно развивать удары своих группировок…

Что же произошло в действительности, почему наши войска понесли поражение на всех стратегических направлениях, отступали и оказывались в ряде районов окруженными?»

Для советских людей лепится образ Сталина, как полного недоумка и негодяя. Враг вторгся на территорию нашей страны, а он (вождь) несет полную ахинею, на счет, «не поддаваться на провокации» и «огня не открывать». Как вы помните, Молотов вроде бы, получил 22 июня ноту от посла Шуленбурга в 5. 30, в которой говорилось о том, что Германия объявила войну Советскому Союзу. Как видите, по ранней версии Жукова, Сталин и в 6.30 «не понимал» происходящего.

«Кроме неподготовленности страны к обороне и неполной подготовленности Вооруженных Сил к организованному отражению нападения противника, — у нас не было полноценного Верховного командования. Был Сталин, без которого по существовавшим тогда порядкам никто не мог принять самостоятельного решения, и надо сказать правдиво, — в начале войны Сталин очень плохо разбирался в оперативно-тактических вопросах. Ставка Верховного Главнокомандования была создана с опозданием и не была подготовлена к тому, чтобы практически взять в свои руки и осуществить квалифицированное управление Вооруженными Силами».

Значит, по данной версии 1956 года Ставка была создана «с опозданием», а не так как в будущих мемуарах, по словам самого Жукова: пишет же, что утром 22 июня принес проект создания Ставки в Кремль на утверждение Сталину. Здесь есть неточность. Первоначально Ставка называлась просто «Ставка Главнокомандования». Это в дальнейшем, она, Ставка, станет «Ставкой Верховного главнокомандования». Но этому, я, лично, не придаю особого значения, так как Жуков, в большей степени, работал в составе именно этой Ставки, последнего наименования. А в прочем, вполне возможно, что Жуков хотел скрыть от слушателей первоначальное название Ставки, заменив его более поздним и привычным – Сталинским.

«Генеральный штаб, Наркомат обороны с самого начала были дезорганизованы Сталиным и лишены его доверия. (Значит, понимал Жуков, как Сталин к ним, военным, относился. Но это будет чуть позднее и об этом будет рассмотрено ниже – В.М.)

Вместо того, чтобы немедля организовать руководящую группу Верховного командования для управления войсками Сталиным было приказано: Начальника Генерального штаба на второй день войны отправить на Украину, в район Тарнопопя для помощи командующему юго-западным фронтом в руководстве войсками в сражении в районе Сокаль, Броды…»

А как вам нравится версия, что Жукова Сталин насильно отправил на Юго-Западный фронт 23 июня? А тот почему-то слабо сопротивлялся? И о проекте Ставки говорить почему-то Георгию Константиновичу, не очень хотелось, тем более указывать дату ее образования. А почему, в 1956 году – его «отправили» на фронт «на второй день», спросит читатель, а в дальнейшем, в мемуарах, визит Жукова «на фронт» перенесут на первый день?

А образование Ставки наоборот, – перенесут на второй день, хотя о ней, в дальнейшем, Жуков будет говорить, что образована – в первый день? В данном же документе, как видите, Жуков о Ставке, вообще скромно умалчивает?

Что касается Ставки, то о ней мы тоже, подробнее поговорим, но чуть позже. Что же касается поездки Жукова на фронт, то по первой версии, данного «Проекта речи на Пленуме» – «на фронт на второй день», получается, что он, как начальник Генштаба, полтора дня в Москве «груши околачивал», не предпринимая никаких действий. Не мог же он бездействовать полтора дня, занимая такой высокий пост?

Жуков очень хотел скрыть свои действия, особенно, по первому дню войны, поэтому и «собрался» на фронт 23 июня. При написании мемуаров, товарищи-историки, видимо, его успокоили: «Не волнуйтесь, Георгий Константинович! Что-нибудь придумаем и отправим Вас, как героя, 22-го июня. Иначе, какой же Вы Маршал Победы?»

Понятно, что при Хрущеве, все беды стали валили на Сталина, но в дальнейшем, решили, что пусть будет так, как есть. Жуков уезжает 22 июня из Москвы, во второй половине дня. В данном случае, он снимает с себя ответственность за все события в столице, уехал на фронт и – всё! Да и к Ставке никакого отношения иметь не будет, так как она, дескать, была образована без него. Очень, уж, не хочется Георгию Константиновичу, чтобы его имя, по первым дням, связывали со Ставкой. Какие же темные дела хочет скрыть от слушателей и читателей его опусов?

Что касается «помощи…в руководстве войсками в сражении в районе Сокаль, Броды…», то очень уж деликатно написано. Знает кошка, чье мясо съела! Смерть члена Военного Совета фронта Вашугина Н.Н. на их, с Хрущевым, совести лежит.

«Сталину было доложено, что этого делать нельзя, так как подобная практика может привести к дезорганизации руководства войсками. Но от него последовал ответ: «Что вы понимаете в руководстве войсками, обойдемся без вас». Следствием этого решения Сталина было то, что он, не зная в деталях положения на фронтах, и будучи недостаточно грамотным в оперативных вопросах, давал неквалифицированные указания, не говоря уже о некомпетентном планировании крупных контрмероприятий, которые по сложившейся обстановке надо было проводить…».

Как всегда приводится противопоставление Сталину. На этот раз – действующая армия. Несмотря на отрицательные черты характера вождя, все остальные люди данного рода и племени, действуют всегда в рамках высокой нравственности и морали.

«Как показывают действительные факты, наши солдаты и офицеры, части и соединения дрались, как правило, с исключительным упорством, не щадя своей жизни, нанося большие потери противнику.

Даже наши враги и те вынуждены были отметить боевую доблесть советских воинов в начальном периоде войны».

И здесь мы сходу наталкиваемся на «нарезку» из дневниковой записи Гальдера, которую привел Георгий Константинович.

«Вот что писал в своем служебном дневнике начальник Генерального штаба германских сухопутных сил генерал-полковник Гальдер:

24 июня — «Противник в приграничной полосе почти всюду оказывал сопротивление. Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны ДОТов взрывали себя вместе с ДОТами, не желая сдаваться в плен».

Как так, Гальдер? Оторопь берет. Откуда взялся этот дневник в 1956 году? Дело в том, что только в 1962-1964 году дневниковые записи были изданы в ФРГ, а у нас – в 1969 году. Правда, в далеком 1947 году восстановленный в результате дешифровки специалистами (с помощью самого Гальдера) дневник был размножен на ротаторе на немецком и английском языках историческим отделом армии США в Европе и разослан во многие военные инстанции союзников. Неужели и нам досталось? Так что, на редкостный, в то время дневник Гальдера, нужно ли было ссылаться Жукову в своем выступлении, а потом, в силу каких-то причин, доклад засекретить? Или же могли позднее поработать с «Проектом» профессионалы-историки из Академии наук и приукрасить Жуковские опусы дневниковыми записями Гальдера?

Оказывается, Жуков давно был знаком с этими материалами. Писатель К.Симонов вспоминал, что при подготовке своего романа «Живые и мертвые», еще в 1955 году попросил у Жукова, чтобы ему оказали содействие в работе предоставив некоторые архивные материалы. Тот выслушал писателя и предложил следующее:

«Наверное, <…> было бы полезно посмотреть на начало войны не только нашими глазами, но и глазами противника, - это всегда полезно для выяснения истины.

Вызвав адъютанта и коротко приказав ему: «Принесите Гальдера», он объяснил мне, что хочет дать мне прочесть обширный служебный дневник, который вел в 1941 -1942 годах тогдашний начальник германского генерального штаба генерал-полковник Гальдер.

Когда через несколько минут ему на стол положили восемь толстых тетрадей дневника Гальдера, он похлопал по ним рукой и сказал, что, на его взгляд, среди всех немецких документов, которые он знает, это, пожалуй, наиболее серьезное и объективное свидетельство.

Чтение не всегда для нашего брата приятное, но необходимое, в особенности для анализа наших собственных ошибок и просчетов, их причин и следствий».

То, что этот дневник необходимо было прочитать хрущевцам-жуковцам, сомнений не вызывает. Не проговорился ли где немецкий генерал об их деятельности? Когда документ вычистили от всех сомнительных выводов господина Гальдера (с точки зрения Жукова и его друзей), то потихонечку внедрили в оборот исторических документов. Может где, и подрисовали по тексту дневников, кое-что в угоду Георгию Константиновичу с товарищами. Есть у него в «Воспоминаниях» ссылочка на Гальдера по поводу своей «командировки» на Украину. Дескать, немецкий начальник из главного штаба отметил, что

«Противник все время подтягивает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина…

Как и ожидалось, значительными силами танков он перешел в наступление на южный фланг 1-й танковой группы. На отдельных участках отмечено передвижение».

Читателю подбрасывается мыслишка, что это написано Гальдером по поводу проявления полководческого таланта, именно, Жукова, бывшего в то время на Украине. Правда, в то время читатель не мог знать, не только то, что было обозначено многоточием, но и сам текст Гальдеровского дневника. Как всегда, данную текстовку немного «причесали» и переработали. Её, в таком виде, нет в дневнике Гальдера за 25-е июня. А что же тогда скрывалось за многоточием? Перемещение наших резервов, то есть «свежих сил» было необходимо, поясняет Гальдер,

« видимо, с целью поддержки своих разбитых соединений и создания нового фронта обороны».

Просто и понятно. Но об этом, конечно, говорить «Георгию Победоносцу» было не с руки.

А к этому отрывку из дневника Ф.Гальдера, мы еще вернемся в главе о Главных направлениях.

Но возвращаемся к Жуковскому документу. Какой же можно сделать вывод по прочитанному выше? Оказывается, сплошная чехарда творилась в ученых кругах по первым дням войны. Никак не могут определиться господа-историки от КПСС: куда же определить Сталина? что делать со Ставкой? и когда же, наконец, Жуков убыл на войну? Сам Жуков, как видите, колеблется вместе с линией партии. Все это красиво называется «Воспоминаниями» маршала. Некоторые ретивые поклонники военного «таланта» Георгия Константиновича млели от счастья, чтобы обладать подобными опусами с его собственноручным автографом на форзаце книги.

Да, но что же делать специалистам по военной истории, представителям официальной науки? Просто, оставлять Сталина в этот день за пределами Кремля «советским военным историкам» было опасно, поэтому в брежневские времена точку зрения Хрущева, о трусливом бегстве Сталина на дачу, несколько смягчили: Сталин, дескать, на даче был, но ничего там не делал, а все думал и думал, переживая на тему: «Почему Гитлер его обманул и внезапно напал на Советский Союз?».

В дальнейшем, власть придержащие решили, все же на всякий случай, «оставить» Сталина в Кремле с первых дней войны. Уже в конце Горбачевской перестройки в журнале «Известия ЦК КПСС» были опубликованы страницы, якобы, из «Журнала записи лиц, принятых И.В.Сталиным в Кремле» в период с 21 июня по 3 июля 1941 года. Это дало повод историкам-патриотам утвердиться в мысли, что Сталин находился все время на своем боевом посту в Кремле и отвести наветы Хрущева о паническом состоянии Сталина.

Казалось бы, вопрос закрыт, но есть определенная неудовлетворенность: почему отсутствуют страницы за 19, 29 и 30 июня? Никакого вразумительного ответа из официального печатного органа ЦК КПСС исследователям начального периода войны предложено не было. Ну, нет и все тут! Как сейчас модно говорить: без комментариев.

Представим себе, что хрущевцы, в горячке первых дней, сразу после захвата власти, уничтожили, важный, в их понимании лист или страницу, за 19 июня. Согласитесь, что это могло сразу броситься в глаза и привлечь к этому дню пристальное внимание исследователей. Чтобы рассеять подозрение, надо, к примеру, удалить еще несколько дней. Но каких?! Пришли, видимо, к мнению, что 29 и 30 июня. А.И.Микоян впоследствии, постарается в своих воспоминаниях обосновать отсутствие Сталина, именно в эти дни. Конечно, все будет выглядеть неуклюже, но «публика дура – все прочтет»

Есть предположение, что Сталина, просто не могло быть в эти дни в Кремле. Очень даже возможно. Поэтому, дескать, в тетради нет записей лиц приходивших в его кабинет. А где в этот момент находился его секретарь Поскребышев? Хочется спросить: он что, тоже уходил вместе со Сталиным? Разумеется, нет. Поскребышев оставался на своем рабочем месте. И что он делал? – чай пил вместе с Чадаевым?

Или все же занимался работой с документами, которые направлялись в Кремль? Журнал или тетрадь (так и не пришли к единому мнению архивисты-историки), ведется не по приходу: пришел человек в кабинет или не пришел, а как правило, по дням месяца, где и фиксируются прибывшие. А если никого не было, то должна быть отметка в конкретном дне, например, «посетителей не было».

А если человек просто принес Сталину на просмотр и утверждение, важные документы. Ведь этот журнал был создан не для того, чтобы через несколько десятков лет, показывать любопытным, с целью доказать, что, дескать, Иосиф Виссарионович был в Кремле и нечего это дело, дескать, будоражить, – а совсем с иными целями. В Кремль заходят люди по делам, им выписывают пропуска, между прочим, по предъявляемым документам и, видимо, по особому списку лиц, имеющих право входа в Кремль, затем они идут по нужным адресам.

Там ведь, в Кремле, не один товарищ Сталин работал. Но мы рассмотрим именно приход к Сталину. На входе в Кремль товарищу выписывают пропуск в кабинет к Сталину, и этот товарищ идет по указанному адресу. Существовали и постоянные пропуска, но отметка на входе в Кремль, обязательна, тем более, в условиях войны. Придя в кабинет, через целую цепочку лиц, ведущих охрану здания, этот товарищ отмечается в журнале, может быть и Поскребышевым, о времени прибытия, а уходя – о времени убытия, что мы и наблюдаем в предъявленных документах.

Для чего это делается? Когда заканчивается время дежурства охраны Кремля, то на контрольном пункте проверяется журнал входящих лиц. Ситуация: человек зашел в Кремль, но не вышел. Где он? Журнал регистрации в каждом кабинете Кремля подскажет, был ли указанный человек здесь или еще находится на приеме, или с ним что-то случилось по дороге.

Поэтому данные журнала вызывают определенное недоумение тем, что не указаны инициалы человека пришедшего, например, к Сталину. Звонят из внутренней охраны Кремля: « У вас Кузнецов?» Что ответить? Не стихами же С.Я.Маршака: «Какой? Среднего роста, плечистый и крепкий … (и вместо знака ГТО) орден блестит на груди у него. Больше не знают о нем ничего?» Так что ли?

В нашем случае, фамилия, правда, известна, и это уже кое-что. Вообще, все записи лиц, при внимательном изучении вызывают сильное сомнение в подлинности данного документа. Хочу уточнить. Речь, в нашем случае, идет лишь о первых нескольких днях войны, т.е. с 22-го по 3 июля, примерно. Остальное пришлось, видимо, подгонять под этот текст, убирая инициалы присутствующих.

Во-первых, не факт, что Сталин в эти дни находился в Кремле. В Журнале зафиксированы люди, приходившие в кабинет Сталина, но само-то, присутствие Сталина в кабинете никак не обозначено и не отражено.

Во-вторых, почему фамилии присутствующих лиц без инициалов, я уже не говорю о полном написании имени и отчества? Особенно умиляют сноски редактора к дням посещений, например, 21 июня: «Видимо, нарком ВМФ СССР Н.Г.Кузнецов». Интересно, как бы объяснял секретарь, ведший «такие» записи, интересующимся лицам, например, внутренней охране Кремля, какой именно Кузнецов побывал в кабинете у Сталина? Наверное, данному секретарю надо было бы, проконсультироваться у редактора журнала «Известия ЦК КПСС».

В-третьих, можно ли считать фальшивкой данные материалы (тетрадь или журнал), например, по приведенной записи от « 1 июля 1941 года»? Уже известны члены образованного 30 июня ГКО, но Молотов при записи в журнале не отражен, как член ГКО, а Микоян, к удивлению, отражен, как член ГКО, хотя стал им значительно позже. Или запись от «26 июня 1941 года». Прием – «Яковлев - 15.15», затем запись – «Тимошенко – 13.00». Что это? Небрежность при подготовке издания данных материалов или брак при «корректировке» в архиве? А может часы пошли в обратную сторону? Кроме того, в одном случае эти документы при публикации называются «Тетрадью …», в другом «Журналом записи лиц принятых И.В.Сталиным. Разноголосица, явно не способствует истине. А ведь, всего-то, ставится под сомнение несколько дней, а смотрите, сколько нагородили препоны.

В-четвертых, и это особенно важно. Почему не зафиксировано прибытие в кремлевский кабинет самого Сталина? Это же не его личная вотчина, а государственное учреждение? Или зачем его фиксировать – он же Сталин!

Что же имеем в «сухом» осадке? Сомнения? Да! И можем ли мы теперь, абсолютно точно сказать, что Сталин был в Кремле? То, что предложено публике как «Журнал…», назвать документом можно с большой натяжкой. К тому же сам «документ» требует пояснений и дополнений.

А ведь неспроста все это покрывается дымовой завесой? Я могу понять историков–патриотов грудью вставших на защиту вождя трудового народа с призывом: «Руки прочь – от Сталина!» и не желающих обращать внимание на отсутствие трех дней в «Журнале», но хотел бы заметить, что отсутствие в Кремле 22 июня и в последующие дни, товарища Сталина, ну, никак не умаляет достоинство этого великого человека. Даже, скажем, совсем наоборот.

Его отсутствие, лишний раз подчеркивает, с какой смертельной опасностью ему пришлось столкнуться в те первые, трудные и трагические июньские дни и проявить небывалое по силе мужество и стойкость. К тому же, не явился ли, и божий перст судьбы, спасая Сталина для России. Ведь погибни Сталин в начале войны, вряд ли бы мы сейчас дискуссировали на эту тему.

А с этим «Журналом» просто беда. Даже серьезные историки ссылаются на него как на бога: никто не видел, но все знают, что есть. Чтобы разрешить все сомнения, взяли бы товарищи архивисты и привели читающей публике фотокопии данного «Журнала» или «Тетради»: титульную обложку, да пару листов, например, 22 и 23 июня 1941 года. Однако, такого очевидного решения не наблюдается и до сих пор. Почему? По всей видимости, оригинал далеко не соответствует опубликованным «документам».

Хочу привести отрывок из книги Андрея Павловича Судоплатова, сына известного руководителя службы аппарата НКВД П.А.Судоплатова. В патриотизме Павла Анатольевича сомневаться, вроде бы, нет оснований. Однако он тоже хочет нас убедить в том, что Сталин был в Кремле 22 июня.

«В разных книгах, в частности в мемуарах Хрущева, говорится об охватившей Сталина панике в первые дни войны. Однако мой отец утверждал, что не наблюдал ничего подобного. Сталин не укрывался на своей даче».

Нас, как вы понимаете, в данный момент не интересует моральный облик вождя: испугался Сталин или нет? Нам важно было получить свидетельство самого Павла Анатольевича Судоплатова. Смог бы он подтвердить, что Сталин был в Кремле 22 июня? Но, увы! Этого, к сожалению, нет. А его сын, Андрей Анатольевич, вдруг сворачивает на наезженную колею сторонников «Журнала», патриотизм которых выше всяческих похвал.

«Опубликованные записи кремлевского журнала посетителей показывают, что он регулярно принимал людей и непосредственно следил за ухудшавшейся с каждым днем ситуацией. С самого начала войны Сталин принимал у себя в Кремле Берия и Меркулова два или три раза в день. Обычно они возвращались в НКВД поздно вечером, а иногда передавали свои приказы непосредственно из Кремля».

Вот так во всем и всегда. Мы о Фоме, а нам о Ереме. Что утверждает сам Судоплатов-отец? Сталин, видите ли, не поддался панике, как ложно утверждал Хрущев. Опять происходит очередная подмена понятий. А ведь, мог сказать Павел Анатольевич о Сталине, правду, но как видите, деликатничает. Делает реверансы официозу. Сын, тоже подсунул нам «Журнал». В таком случае, лучше бы представил «Воспоминания» Берии и Меркулова о первом дне войны. Они же видели Сталина два или три раза в день.

По нашей теме, есть еще материал, связанный с руководителем внешней разведки Фитиным. О нем рассказывал бывший разведчик Ю.А.Колесников в беседе с журналистом «Итоги» А.Чудодеевым. По ходу рассказа Юрий Антонович коснулся темы начала войны и поведал, как встретил первый день войны его начальник Павел Михайлович Фитин.

«Уже 22 июня, ранним утром, Фитину позвонили на дачу, чтобы он срочно выехал в Москву на доклад к Сталину. По дороге в столицу Павел Михайлович видел идущих по дороге радостных выпускников десятых классов и спросил сам себя: «Неужели «Старшина» был не прав?» («Старшина» – агент советской разведки. – В.М.)

Но когда он вошел в наркомат, дежурный сообщил ему, что германские войска перешли границу с СССР. Слово «война» в тот момент старались не произносить. Уже гораздо позже Фитин признался мне, что, как ни странно, он в тот момент чувствовал себя самым счастливым человеком. «Почему? — спросил я. — Разве можно было радоваться началу войны?» — «Если бы немцы хотя бы на день перенесли наступление, то меня, наверное, не было бы в живых», — последовал ответ. И он не лукавил — Сталин не прощал неточностей».

И это всё, о визите к Сталину?! Куда же вызывали Фитина? Вроде, по-русски прочитали «в Москву на доклад к Сталину! А куда он приехал? К себе в наркомат. Зачем? Чтобы, наверное, узнать у дежурного на входе, «что германские войска перешли границу с СССР»?

Да, но об этом ему мог сказать и Сталин, к которому он направлялся? Кстати, встретился ли с вождем в этот день руководитель внешней разведки Фитин: да или нет? Об этом, он почему-то не сказал Юрию Антоновичу, а тот, в свою очередь не поделился этой «важной» новостью с журналистом А.Чудодеевым. Снова остается только догадываться о присутствии Сталина в Кремле.

Опять, как в домино: пусто-пусто. Эту незримую черту – «22 июня – встреча со Сталиным», переступить не может никто. Как доходят до этого места, так сразу начинается что-то необъяснимое с памятью. Вот и в данном случае, обошлись, правда, без «Журнала», но, тем не менее, о встрече вождя с Фитиным не написано, ни слова. Очередные страсти-мордасти. Наверное, чтобы спасти Фитина от расстрела, немцы и напали на нас 22-го июня.

Получается, что нахождение Сталина в Кремле по первым дням войны опять зависает в воздухе.

Глава 14. Болезнь Сталина. Правда или ложь?
 

http://www.izstali.com/statii/111-zagovor14.html
А вот новая трактовка этих событий. На сцену выходит военный историк генерал-писатель Владимир Михайлович Марков, с литературным псевдонимом В.Жухрай и, плюс ко всему, прослывший «внебрачным сыном вождя». Новоявленный «сын лейтенанта Шмидта» в современной аранжировке, предлагает новую версию отсутствия Сталина в Кремле – болезнь.
http://www.izstali.com/images/zagovor14.JPG
Давайте рассмотрим и этот предложенный материал. Он изложен в ряде книг В.Жухрая под разными названиями. У меня под рукой книга «Роковой просчет Гитлера. Крах блицкрига».

Смотрим главу вторую: «21 июня 1941 года. Первые месяцы войны». Некий профессор Преображенский Борис Сергеевич (тоже с литературной фамилией, но реальное лицо), как выясняется чуть позже, лечащий врач самого Сталина, и это действительно, вроде так, находится около часу ночи, один (разумеется, чтобы не было свидетелей), в своей московской квартире. Раздается звонок в дверь. Открыв, Борис Сергеевич, увидел на пороге сотрудников НКВД.

Ему показали удостоверение (хорошо, что не ордер на арест) и приказали собираться. У профессора от страха «отяжелели ноги» и он подумал, что это арест, так его напугало «удостоверение» капитана госбезопасности. Кстати, данное звание было приравнено к армейскому званию полковника. Но, к его удивлению ему предложили взять не вещи, а врачебные инструменты (как сельскому фельдшеру). На «бешеной скорости» машина привезла профессора на дачу Сталина.

Ну, как детектив на Кремлевскую тему? И это еще не все перипетии данного жанра. Профессор много лет лечил Сталина и вдруг испугался работников личной охраны вождя. Кстати, они, наверное, сменились, по всей видимости, коли он их не признал? Да и ребята, тоже, хороши, «гуси лапчатые». Прежде надо было позвонить по телефону на квартиру и выяснить: дома ли хозяин? Если нет дома – узнать, где находится? А не врываться ночью в квартиру и тыкать под нос хозяину свое удостоверение. Все это описание – литературный прием призванный создать определенную атмосферу страха в данном художественном произведении. Дальше – больше.

Профессора провели в комнату, где лежал на диване Сталин. Он осмотрел больного и поставил диагноз: флегмонозная ангина. Заодно померил и температуру. Термометр показывал за сорок (!).

«Не могу вам не сказать, товарищ Сталин, - вы серьезно больны. Вас надо немедленно госпитализировать и вскрывать нарыв в горле. Иначе может быть совсем плохо.

Сталин устремил на Преображенского горящий пристальный взгляд:

-Сейчас это невозможно.

-Тогда, быть может, я побуду возле вас? Может потребоваться экстренная помощь.

Преображенский проговорил это как можно мягче, но профессиональная требовательность все же проявилась в его тоне. И Сталин почувствовал это. Взгляд его сделался жестким.

- Я, как-нибудь, обойдусь. Не впервой. Поезжайте домой. Будет нужно – позвоню.

Борис Сергеевич еще с минуту стоял, растерянно глядя на Сталина.

- Поезжайте, профессор, - уже мягче произнес Сталин. Но едва Преображенский сделал несколько шагов к выходу, как Сталин окликнул его. Голос его был тихим, но твердым: - Профессор!

Борис Сергеевич замер на мгновенье, затем, обернувшись, быстрыми легкими шагами приблизился к больному.

- Профессор, о моей болезни - никому ни слова. О ней знаете только вы и я.

- Да, да, - так же тихо проговорил Преображенский, невольно цепенея под устремленным на него пронизывающим взглядом Сталина. – Я понял, товарищ Сталин. Я буду наготове. Если что – сразу приеду. Спокойной вам ночи, товарищ Сталин.

Та же машина, с той же бешеной скоростью, оглушая спящий город сиреной спецсигнала, доставила профессора Преображенского домой».

Что сказать по поводу приведенного отрывка? Как всегда глава государства Сталин – тупой! Не догадаться, что серьезно болен, может только умственно неполноценный человек. Правда, Сталину это не грозило, так как у него была охрана, которая определила, что, есть что? – и все равно привезла бы профессора. Но тот, оказался не лучше вождя, по части умственной деятельности.

Такое ощущение, что в Преображенском Жухрай отобразил себя. У Сталина, как явствует из текста, температура под 40 градусов, его немедленно надо госпитализировать, а наш профессор желает ему «спокойной ночи». Кстати, несколько слов по поводу, этой самой, «флегмонозной ангины». Медицинская энциклопедия характеризует флегмонозную ангину, как болезнь Людвига. Происходит сильный отек подчелюстной области.

Требуемое хирургическое вмешательство состоит в рассечении подчелюстной области от подбородка до подъязычной кости для проведения последующих медицинских процедур. Но, это так сказать, вдогонку «профессору Преображенскому». Лечение это длительное и к 25 июня, если болезнь, как таковая, по версии Жухрая, существовала бы, то Сталин, вряд ли бы смог быть в Кремле. А шрамы, которые должны были остаться после операции? Не рассосались же они за 3 дня? Кроме того, где же по мысли автора должна была происходить операция, если таковая могла бы произойти?

Можно добавить следующее. Болезнь Людвига заразное заболевание! Инкубационный период длится 3- 4 дня, затем появляются симптомы болезни. Нельзя конечно, сбрасывать со счетом и то обстоятельство, что Сталин мог, просто, банально заболеть. Разве, такое не возможно. Вполне, так как он живой человек. Но уж очень странное совпадение: начало войны и вдруг, болезнь первого лица государства. В пору, внимательно присмотреться к данным обстоятельствам. Я, лично, склоняюсь к выводу, что там «наверху» – случайность, явление редкостное, и ее надо рассматривать обязательно через увеличительное стекло.

Разумеется, насчет секретности визита, «Сталин» сказал для красного словца: « Профессор, о моей болезни - никому ни слова. О ней знаете только вы и я». А начальник охраны Власик и те ребята, которые приехали за профессором? Неужели не поняли, зачем понадобился врач? А товарищи по Политбюро, тот же Никита Сергеевич Хрущев, должны были знать о «болезни» Сталина? Или Сталин и от них скрыл факт своей болезни? То-то, Хрущев на XX съезде все недоумевал, зачем Сталин скрылся на своей даче? А вот если бы Иосиф Виссарионович не запретил бы Борису Сергеевичу скрытничать, – глядишь, и Никита Сергеевич с трибуны съезда, правдиво бы рассказал всю историю с вождем.

А как вам «Сталинская» фраза – «как-нибудь, обойдусь»? Что с него взять, коммунист, однако. Помните, стихи Н.Тихонова – «гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей!» А по стилистике все это очень напоминает Жуковские мемуары. Помните, эпизод с отправкой Жукова в первый день войны на Юго-западный фронт? « Не теряйте времени, мы тут как-нибудь обойдемся». Все это, думается, есть неуклюжая попытку В. Жухрая, как-то, обосновать отсутствие Сталина в Кремле, в первые дни войны, т.е. прикрыть что-то, более важное. Ведь, согласитесь, есть же, что-то такое, подозрительное, в этой «болезни».

Неужели, В. Жухрай – историк, не понимает, что приведенные факты ему надо как-то прокомментировать? А так, все это очень странно, не более? Как видите, В. Жухрай склоняет нас, все же, к версии отсутствия Сталина в Кремле, правда, из-за болезни и, только во второй половине первого дня войны, чтобы, видимо, не поломать версию Жукова. Не будем этому противиться, в смысле отсутствия, тем более у нас тоже, стоит задача, постараться доказать, именно, отсутствие Сталина в Кремле, в том числе и 22 июня.

А что если действительно Преображенский был вызван на дачу Сталина, но не по поводу болезни, а по другой причине, и не один? И не в ночь с 21 на 22 июня, а чуть раньше? И действительно, дал ли профессор подписку о неразглашении цели данного визита, которая могла составлять государственную тайну? Видимо, В.Жухрай, все же «знает» что-то такое, «о болезни» Сталина, о чем предпочел написать в такой вот незатейливой форме?

Давайте ознакомимся вот с таким документом из фонда А.Н.Яковлева. Из названия документа, ясно, о чем идет речь. Виноградов Владимир Николаевич – лечащий врач Иосифа Виссарионовича.

«Из протокола допроса В.Н. Виноградова о лечении В.И. Сталина

05.01.1953г.

Допрос начат в 21 час. 30 мин.

ВОПРОС: Вы привлекались, как известно, к лечению Василия Иосифовича и наносили своими преступными действиями вред его здоровью. Станете ли вы отрицать это?

ОТВЕТ: Верно то, что я имел отношение к лечению Василия Иосифовича начиная с 1930-х годов и вплоть до последнего времени. Однако его здоровью я не вредил.

Примерно в 1938 году у него была так называемая моноцитарная ангина, и я лечил его вместе с профессором ПРЕОБРАЖEHCKИM Б.С. После этого его здоровье улучшилось, болезнь прошла. В послевоенные годы у Василия Иосифовича наблюдалось психическое заболевание. Несмотря на то, что он неоднократно находился на излечении в санатории «Барвиха», его здоровье все же ухудшилось, и в последнее время заболевание обострилось, наблюдалось сильное психическое расстройство…».

Понятно, что это отредактированные допросы профессора Владимира Николаевича Виноградова. С ним мы еще столкнемся по «делу врачей», которому посвятим несколько страниц.

Ясно, что это заготовка хрущевцев и их последователей по обработке общественного сознания, что сын Сталина – Василий, психически больной человек, которому только и место, как нахождение в психиатрической больнице. Как видите, не рискнули привести весь протокол целиком. Я тоже сократил немного, так как последующий кусочек текста для меня, в данном случае, не представлял интереса. Не думаю, что в январе 1953 года (?) при аресте московских врачей следователей в большей степени интересовала судьба, именно сына Сталина? Там речь шла о другом, но что занимательного в данном моменте? Не отсюда ли «растут ноги» у версии В.Жухрая, с которой мы только что ознакомились?

Здесь вам и профессор Преображенский Б.С., собственной персоной, – здесь вам и ангина. Правда, другой разновидности, но это чтобы, явно не бросалось в глаза. А то еще подумают, что наследственное? Осталось только поменять сына на отца и сюжет для книги готов, не так ли? Литературная фантазия тесно переплетается с реальными лицами и вот, пожалуйста, – «исторический факт» готов к употреблению!

К теме о врачах, как я уже сказал выше, мы еще вернемся попозже, и узнаем, кто же именно, мог приехать на дачу к Сталину, и что же у него могло «болеть»?

Глава 15. Когда же началась война и с кем?
 

http://www.izstali.com/statii/110-zagovor15.html
http://www.izstali.com/images/zagovor15.JPG
Снова обращаемся к «мемуарам» Жукова, где он пишет о начале войны. Эта часть его воспоминаний всегда представляла для исследователей особый интерес. Еще бы! Сам начальник Генштаба рассказывает, как началась война с Германией. Но ряд историков довольно скептически относятся ко всему тому, что написано Георгием Константиновичем или теми лицами, кто «редактировал» данные «мемуары».

Конечно, многое из написанного, просто напросто придумано из конъюнктурных соображений и ничего, общего, с реальными событиями, не имело место. Но для нас это и будет, как раз, представлять особый интерес. Поясню, почему? Если Жуков искажает какой-либо эпизод, значит за этим событием стоит, что-то очень важное, реальное, но, которое Жуков пытается скрыть от читателя и замаскировать, более, нейтральным действием. Рассмотрим более позднее издание Жуковских мемуаров. Почему, будет ясно из пояснений, приведенных ниже.

Итак, опять начнем с ночного звонка Сталину. Почему Сталину позвонил Жуков, а не Тимошенко? Почему нарком обороны сообщение главе государства Сталину о начале военного конфликта не сделал сам, а перепоручил это сделать своему подчиненному, начальнику Генштаба? Или это была всё же, личная инициатива Георгия Константиновича?

А может, его телефонное сообщение было лишь предлогом, чтобы позвонить на дачу Сталина? Во-первых, откуда Жуков узнал о начале войны? Уж не немцы ли сообщили ему об этом? Во-вторых, как быстро Жуков сориентировался, что приграничный конфликт, есть начало полномасштабных военных действий Германии против Советского Союза – т.е., война. Давайте, прикинем, приблизительно, сколько прошло времени с начала боевых действий на границе, в тот день 22 июня?

Видимо, был дан общий сигнал о начале военных действий Германских вооруженных сил. Авиация поднялась в воздух, артиллерия стала «гвоздить» по нашим приграничным районам сосредоточения войск, а танки, сминая проволочные ограждения, ринулись расчищать дорогу пехоте, ну и т.д. и т.п. Сколько нужно времени бомбардировочной авиации дальнего действия, чтобы, к примеру, нанести бомбовый удар по городу, расположенному в глубине нашей территории?

Пусть даже посты наземного обнаружения зафиксировали вторжение большого количества самолетов со стороны немецкой территории, они, ведь, только сообщат об этом по инстанции более высокому командованию. А те, в свою очередь, еще выше. Довольно длинная цепочка связи и на все нужно время. Надо же командованию на каждой ступени, осмыслить принятое сообщение, принять по нему решение, сообщить о нем по двум каналам связи: вниз и наверх, по подчиненности.

Давайте зададимся вопросом «Откуда Жуков так быстро узнал, что началась именно война?» Это в воспоминаниях, задним числом, понятно, что есть что? А в то время, 22 июня, да около четырех утра, очень маловероятно, чтобы за столь короткое время оценить сообщение и сделать вывод, именно о начале «войны». Не успела, наверное, еще телефонная трубка остыть от сообщений командующих округами об интенсивном обстреле приграничных районов, как Жуков сразу, как в колокол бухнул – война! В первом издании мемуаров Жукова фразы о войне не было.

Думается, ее редактора изъяли, в свое время, и правильно сделали. (А может, все же был определенный умысел? Но в чем он тогда состоял?). Не Жуковский это уровень решать: началась война или нет. В то время, в смысле написания мемуаров, конца 60-тых годов, не глупые же редактора сидели. Понимали, что к чему, да и главное, что еще живы были участники происходивших событий. А в более позднее, Горбачевское время, уже поредели ряды бывших защитников Отечества и когда стали славить «гениального полководца всех времен и народов», то, думается, достали рукописи мемуаров Жукова, и убрали былые редакторские правки, чтобы придать, видимо, большую значимость этим «Воспоминаниям».

Итак, как начиналась война? Немного, чуть, повторимся. Немецкие войска были стянуты к границе и ждали приказа о начале военных действий. Но, верховное немецкое командование чего-то, выжидало, и имелся, даже, запасной вариант, по переносу даты нападения? А чего ждали? Говорят, что лётной погоды. А может, ждали, откуда-то, какого-то своего, только им, понятного сигнала.

Наконец, приказ о начале военных действий с Советским Союзом в войска был доставлен (помните, сигнал «Дортмунд» был получен войсками 21 июня) и 22 июня в 3часа 30 минут (есть и уточнения, что в 3.15) начались приграничные военные действия, а немецкая авиация дальнего действия нанесла, говорят даже, бомбовые удары по нашим крупным городам. Ни какой значимости, с военной точки зрения, эти бомбардировки не имели, а преследовали лишь две, на мой взгляд, важные цели. Первая - постараться сделать необратимость военного конфликта, т.е. лишить Советскую сторону возможности мирного урегулирования военных действий на границе и вторая – бомбардировка, есть самый эффективный и действенный сигнал для наших заговорщиков о начале войны.
http://www.izstali.com/images/zagovor15-1.JPG
Фашистская авиация обрушила свой смертоносный груз на советские города и села

22 июня 1941 года.

Давайте, почитаем в мемуарах Жукова, о том, как он узнал о войне.

« Под утро 22 июня Н.Ф.Ватутин и я находились у наркома обороны С.К.Тимошенко в его служебном кабинете.

В 3 часа 07 минут мне (?) позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С.Октябрьский и сообщил: «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов; флот находится в полной боевой готовности. Прошу указаний».

Я спросил адмирала:

- Ваше решение?

- Решение одно: встретить самолеты огнем противовоздушной обороны флота.

Переговорив с С.К.Тимошенко, я ответил адмиралу Ф.С.Октябрьскому:

- Действуйте и доложите своему наркому.

(Опускаем изложение других событий – В.М.)

…В 4 часа я вновь разговаривал с Ф.С. Октябрьским. Он спокойным тоном доложил:

- Вражеский налет отбит. Попытка удара по нашим кораблям сорвана, Но в городе есть разрушения.

Я хотел бы отметить, что Черноморский флот во главе с адмиралом Ф.С.Октябрьским был одним из первых наших объединений, организованно встретивших вражеское нападение».

Можно ли из всего приведенного выше текста, сделать вывод, что на нас напала Германия? Очень затруднительно, даже Октябрьский не решился сделать такой вывод? Как, по Жукову, тот сообщает об инциденте? Сначала, «неизвестные самолеты», а затем – «вражеский налет отбит» и, о немцах, ни слова. Рассмотрим еще раз, внимательно, приведенный отрывок.

По Жукову, он вместе со своим заместителем Ватутиным, находится в кабинете у наркома обороны Тимошенко. А что своего кабинета нет? Или же собрались вместе и ждали сообщения? И вдруг раздается нужный телефонный звонок. Жуков же, не хозяин кабинета, а берет телефонную трубку (сам же говорит: «мне позвонил») и ведет разговор с абонентом. Странно, не правда ли?

В реальной жизни, можете ли вы, придя в кабинет к своему начальнику и в его присутствии, брать телефонную трубку и отвечать на раздающиеся звонки? В нашем же случае, такое, как видите, возможно. Но, это при условии, что присутствующие в кабинете люди, есть определенное сообщество, где действующие роли, начальника и подчиненного, распределены не так, как в реальной жизни. Например, в любом тайном обществе, его руководитель, не есть, обязательно человек, занимающий высокий пост или чин в реальной жизни, так как тайное общество живет и подчиняется своим, отличным от действительной жизни, законам и правилам.

Жуков, по всей видимости, являлся, «активным» заговорщиком и поэтому, вполне мог чувствовать себя хозяином, даже, в кабинете наркома. Это, один из вероятных мотивов, объясняющих эту «странность». Далее о звонке командующего Черноморским флотом. В чьем же оперативном подчинении находился данный флот, что его командующий, сначала позвонил, не наркому ВМФ, в чьем прямом подчинении находился, а самому наркому обороны, да к тому же телефонную трубку в его кабинете, почему-то взял, лично, начальник Генштаба Георгий Константинович?

Не с этой ли целью Одесский военный округ находился в подвешенном состоянии, чтобы вывести Черноморский флот из конкретного оперативного подчинения? Как видите, оказалось, что командующему Черноморским флотом стало очень удобно напрямую звонить в Москву? Это все связано, с неожиданными подвижками в Московском военном округе, о котором речь пойдет чуть попозже.

По началу войны, скорее всего, именно, Одесский военный округ должен был преобразовываться в Южный фронт. Поэтому Черноморский флот автоматически должен был входить в оперативное подчинение командованию Южного фронта, как ранее, до войны – Одесскому военному округу. То есть по жизни, Октябрьский должен был звонить Я.Т.Черевиченко.

Но командование Московского округа, с определенной целью выбросили из Москвы. И вдруг получается, что вместо звонка командованию Одесского военного округа, надо звонить новому руководству, а так как на этот период оно было еще по пути из Москвы в Винницу, то Октябрьскому ничего другого не оставалось, как звонить в Москву. И именно, тем, людям, которые и отдали такой приказ о переподчинении Черноморского флота. Вроде бы, такая получается раскладка?

Да, но в таком случае выходит, что Москва напрямую привязывала руководство флота не к руководству ВМФ или к руководству сухопутными войсками, а к Ставке? Отчасти это так, но, как-то хитро все запутано. С какой целью Черноморский флот вывели из оперативного подчинения Одесскому округу, читатель узнает из главы посвященной данным событиям. А сейчас продолжим о телефонном звонке Жукову.

Для чего позвонил Октябрьский? Думаете, для того, чтобы получить разрешение на открытие зенитного огня по самолетам? Скорее, целью звонка могло быть сообщение о начале акции со стороны немцев, сигнал «наверх», не более, того. Ведь никакого существенного противодействия «неизвестным самолетам» сделано же не было. А ведь это были не просто «неизвестные самолеты».

Любой гражданский человек, только по звуку моторов, определит, что это летят бомбардировщики. И ведь не пришла же, в голову командующего флотом мысль, чтобы поднять в воздух самолеты истребительной авиации Черноморского флота, которые смогли бы, наверное, определить не только опознавательные знаки этих «неизвестных» самолетов. Возможно, и не допустили бы бомбежки города Севастополя и разбрасывания плавучих мин в акватории военно-морской базы. А если бы не было бомбежки Севастополя, то какая же без этого война?

Кроме того, командующий флотом спрашивает об указаниях у вышестоящего начальства, что в переводе с языка военных надо понимать так: можно ли открывать огонь по этим «неизвестным» самолетам? Других-то, судя по всему, видимо и не было. И что ему ответил Жуков? Если вы, например, не желаете войны, в данном случае с Германией, чтобы вы сделали на месте начальника Генштаба Жукова?

Не удивлюсь, если читатель сам предложит, к примеру, что, неплохо было бы установить, для начала, чьи это самолеты? И, во-вторых, выполнить командующему Черноморским флотом то, что мы предложили выше. Но, это при условии, что вы, не желаете, войны с Германией и, лишь, пресекаете попытки спровоцировать ее. Удивительно, что Жуков все время ругает Сталина за чрезмерную осторожность в отношении недопущения попытки попасться на провокацию на границе, а тут сам впадает в другую крайность.

Чрезмерная агрессивность, особенно в отношении к «неизвестному» противнику. Так и рвется в бой. Да, но о немцах пока не произнесено ни слова. Не румынская же авиация налетела на нас? Смотрите, как поступает наш «уважаемый» военачальник. «Переговорив с Тимошенко», Георгий Константинович изрек вполне убедительно для Октябрьского: «Действуйте …». Это звучит, если и не как, явный приказ, то уж, во всяком случае, как одобрение предполагаемых действий подчиненного лица. Умеет, кстати, Жуков выкрутиться из сложной ситуации снимая с себя ответственность. Но, ведь есть, же и приказная форма в его ответе: «…доложите своему наркому». О чем? О том, что тот уже доложил наркому обороны, через переводчика, в лице Жукова. Очень спешил, однако. Зачем? Получается, какая-то глупость?

Однако, через какое-то, время у Жукова, как он вспоминает, снова состоялся разговор с адмиралом Октябрьским. Видимо, приятно разговаривать с хорошим человеком. Непонятно, только, кто кому первый позвонил? «…Спокойным тоном доложил», так резюмирует Жуков свой второй разговор с командующим Черноморским флотом. А чего, тому волноваться-то? Подумаешь, налетели «неизвестные самолеты», побомбили немножко базу и город Севастополь, всего дел-то?

Хотя бы, поинтересовались оба: Жуков, и, конечно же, Октябрьский, чьи же, все-таки, самолеты бомбили вверенные ему для обороны объекты, и по каким самолетам вела огонь корабельная артиллерия и подразделения ПВО?

Вот, собственно и всё, что сообщил нам Георгий Константинович, восхищаясь Октябрьским, как одним из первых «организованно встретивших вражеское нападение». А был ли сбит хотя бы один «неизвестный» самолет? А если и сбит, то чей же это, все-таки, был самолет? Такие вопросы, судя по всему, в головах наших военных даже и не возникали. Жуков-то, наверное, сразу «догадался», чьи это были «неизвестные» самолеты? Точно, что это были не турецкие. Не зря же сидел в кабинете наркома обороны. Вот такие, у нас «миротворцы» были в военных верхах, ни чета Сталину.

А вот задайтесь вопросами: « Почему Жуков был уверен, что началась война, но не сказал, что с Германией? Почему он не потребовал у Октябрьского выяснить, по чьим же самолетам, тот собирается открывать зенитный огонь, хотя одобрил его действия? Жуков что, действительно не знал, чьи это самолеты?» Вы, читатель, можете в это поверить? Ну, если Вы едва научились читать и впервые услышали о Великой Отечественной войне, то вполне возможно. Грамотный же, читатель вправе задуматься.

Но ведь это противоречит, его же высказываниям, что, дескать, Сталин запретил поддаваться на провокации против немцев. Однако сам же готовил Директиву вместе с Тимошенко, где предупреждал, чтоб наши самолеты далеко не залетали и мы сами, без нужды огня по вражеским самолетам не открывали.

«Интересный» случай произошел в это время в Западном военном округе. Когда «неизвестные» самолеты-бомбардировщики утром 22 июня пересекли нашу границу, то командующий ВВС Западного округа генерал-майор авиации И.И. Копец, в отличие от Ф.С. Октябрьского, поднял в воздух истребительную авиацию, чтобы препятствовать проникновению «вражеских» самолетов вглубь Советской территории.

Последовал категорический приказ из Москвы: «Отставить!» Самолеты вернулись на исходные позиции, чтобы затем попасть под удар бомбардировочной авиации врага. А командующий ВВС И.И. Копец, через несколько часов после отдачи приказа, почему-то покончил жизнь «самоубийством». Очень, все это подозрительно.

Далее, в своих мемуарах, Жуков сообщает о звонках командующих округами, где те докладывали о нарушениях государственной границы. Отсюда, видно, и следует Жуковский вывод о начале войны. Тем не менее, все же интересно: «Почему же, именно, Георгию Константиновичу Жукову позвонил командующий Черноморским флотом, а не наркому обороны Тимошенко, пусть, даже, и Председателю Ставки?»

Глава 16. Как же начинаются войны?
 

http://www.izstali.com/statii/109-zagovor16.html
http://www.izstali.com/images/zagovor16.JPG
Жуков, думается, не хуже нашего понимал, как начинается война. Получив все сведения через Генеральный штаб о событиях в приграничных районах, а они носили характер массовых сообщений о подготовке врага к нападению, он обязан был обо всем этом доложить наркому обороны.

Тот, оценив обстановку на западных границах должен был, в свою очередь, доложить главе правительства Сталину – с целью приведения войск западных округов, а их было всего четыре: Ленинградский, Прибалтийский, Западный, Киевский и Одесский, в состояние полной боевой готовности. Думается, именно, в этом случае вскрываются мобилизационные пакеты, в которых предписаны действия командованию.

В дальнейшем, им придется ожидать «пикового» состояния на границе. Оно наступит, когда немецкие части станут выдвигаться в районы сосредоточения у самой границы, а наша разведка доложит об этом. При приведении войск в полную боевую готовность у нас, ведь, тоже происходит движение войск. Те части, которые находились вблизи границы, занимают укрепрайоны, а другие, находящиеся во второй полосе обороны, тоже, скрытно, начинают выдвижение в предписываемые им районы прикрытия.

Разумеется, что существовал сигнал о вскрытии мобилизационных пакетов. Это же не Жуковская глупость на трех листах лживой Директивы о приведение войск, в неизвестно, какое состояние. Получалось, что от обычной, повседневной боевой готовности – сразу, хватай винтовку и бегом к границе. Да и это, ко всему прочему, должно было происходить не тогда, когда на голову бойцов падают бомбы и снаряды, а заблаговременно, предопределив обстановку на границе. Иначе, что же это за командование? Кучка ротозеев, не более того.

А затем все ожидают сигнала боевой тревоги, по которой воинские части берут, условно говоря, оружие наизготовку в ожидание нападение врага.

Вообще-то, всё это мы должны были бы вычитать у нашего несравненного маршала Жукова, который на момент нападения Германии представлял Генеральный штаб. Это он, облаченный в военную форму с большим количеством звезд в петлицах, должен был нам рассказать, по какому сигналу войска и флот приводились в состояние повышенной и полной боевой готовности накануне войны с Германией? Как осуществлялся вывод войск в районы прикрытия? Кто конкретно на местах поднимал войска по боевой тревоге? Ничего подобного в «Воспоминаниях» у Жукова нет, так как в ранних главах данной работы уже было сказано, к какой категории лиц был отнесен данный «полководец».

Поэтому, что он мог написать в своей книге? То, что положено было осуществиться – не произошло, а это и есть предательство, в замаскированном виде. А то, что произошло – потребует ответа, кто допустил такое? Не скажешь же, читателям, что это было сделано преднамеренно. Выкрутилась хитро-мудрая Хрущевская шайка-лейка, свалив вину на Сталина. Дескать, таким нехорошим человеком оказался, что запретил стрелять по немцам.

А давайте, зададимся вопросом: «Что было бы в действительности, если бы Сталин возьми, да и умри, например, 20 июня 1941 года, то есть, накануне войны?» Что, так и не знали бы что делать в таком случае? Кто же им бумагу подписал бы о Ставке? Или наоборот, руки были бы развязаны. Погнали бы врага до самого Берлина? Уж, в таком случае Жуков, наверное, написал бы в своих мемуарах, как он, во всеоружии, подготовился встретить врага!

А целые полчища военачальников в высоких чинах, которые выжили после войны и оставили о ней свои воспоминания. Отчего все промолчали о том, что должно было быть? и почему этого не случилось на границе? Кто и почему заставил их замолчать и преднамеренно лгать советским гражданам о начальном периоде войны в своих бесчисленных опусах под названием «военные мемуары»? Говорят, что Хрущев. А почему это сделал Хрущев и примкнувшая к нему, компания партийцев? Видимо, по тем же самым причинам, по которым это сделал и Жуков. Все они были замешены в одном «грязном» деле.

Вопросов, как видите, большое количество, и они не уменьшаются по мере узнавания правды о войне.

Вернемся, однако, к тем военным людям, которые смогли каким-то образом, пробившись сквозь цензурные барьеры, немного пояснить своим читателям о том, что было в те, трагические дни начала войны.

Сигналов, которые приводят в движение войска, существует много, и разных. Нам бы, хотя бы, пояснили о том сигнале, по которому вскрывают мобилизационные пакеты. От Жукова мы этого не дождались, а теперь, и не дождемся никогда.

Сигнал состоял из одного ключевого слова, понятного всем командующим округов. Из многочисленных мемуаров наших военных, вырисовывается такая простая картина, что для каждого округа сигнал состоял именно из одного слова: название военного округа и цифр текущего года, например, «КОВО-41».

Далее информация сверху растекалась по армиям прикрытия. Кодирующее слово состояло из названия места дислокации штаба армии с прибавлением того же года – 41. Например, сигнал для 5-й армии КОВО выглядел следующим образом – «Луцк-41». На армейском и более низовом уровне была проявлена самостоятельная инициатива командующих по сообщению о вскрытии мобилизационных (или «красных») пакетов.

Это примерная схема по обороне страны, так как, то, что соответствует всему этому исходя из предписаний подготовленных Генеральным штабом и Наркоматом обороны, включает в себя значительный больший объем проводимых мероприятий.

Кто должен был отдать подобный сигнал в войска и на флота? Думается, глава правительства Сталин на совещании в Кремле представителей все трех властей: партийной – ЦК ВКП(б) - Политбюро, законодательной – Президиум Верховного Совета СССР и исполнительной – Совет Народных Комиссаров, должен был, по согласованию со всеми, отдать приказ Наркому обороны Тимошенко об передаче в войска военных округов и на флота сигнала о приведении армии и флота в полную боевую готовность. А дальше вниз по цепочке подчиненности и ожидать дальнейшего развития событий.

В случае перехода границы вражеской армией, видимо, следовал сигнал боевой тревоги. Однако приходится гадать, так как и по сей день неизвестно, как должны были вооруженные силы Советского Союза встретить нападение гитлеровской Германии?

Для чего же у нас, и по сей день, существует Генеральный штаб? Или и до сего дня, нападение Германии на СССР составляет государственную тайну? Взяли бы, дяденьки с большими звездами на погонах, да и рассказали бы российским гражданам, как там, в далеком сорок первом году планировалось встретить врага? И ответить на все вопросы, которые обозначены в начале главы. Согласитесь, что генштабистам, намного сподручнее обрисовать существо дела, чем любому военному историку, даже, облаченному в военный мундир. Специфика, однако. Но, как говориться, чего нет – того нет!

Было, правда, ряд исследований по начальному периоду войны, но они отражали проистекающие военные события, и не затрагивали существо интересующего нас дела. А жаль!

Но вернемся к тем, военным людям, оставившим незабываемые воспоминания о том, что произошло со страной в тот страшный день – 22 июня 1941 года.

Вот, например, как описывает передачу условных сообщений во вверенные ему части, командир 8 механизированного корпуса, 26 армии Юго-Западного фронта Д.И.Рябышев «Первый год войны»:

«…Еще ранее условился с командирами дивизий оповестить их особыми словами, значения которых понимали только мы...

Я взял трубку и, стараясь быть спокойным, произнес:

- У аппарата Рябышев.

- У аппарата Мишанин, – прозвучал приятный, мягкий голос командира 12-й танковой дивизии. – Слушаю вас.

- Здравствуйте. В небе сверкает молния.

- Все ясно, Дмитрий Иванович, – поспешно ответил Т.А.Мишанин.

Пожелав успеха, закончил с ним разговор. В трубке зазвучал, густой бас командира 7-й моторизованной дивизии:

- У аппарата полковник Герасимов.

- Здравствуй, дорогой! Как у тебя, лес шумит?

- Лес шумит, но лесник свое дело знает, Дмитрий Иванович, – пробасил в ответ А.Г.Герасимов.

- До встречи.

На проводе был командир 34-й танковой дивизии полковник И.В.Васильев. Поприветствовав его, я спросил:

- Гора! Желаю успеха!

«Молния», «лес», «гора» – это условные слова, услышав которые от меня командиры соединений немедленно поднимали по тревоге части и вскрывали хранившиеся в сейфах опечатанные пакеты с секретными предписаниями о выходе в район сосредоточения…».

В этих мобилизационных пакетах, должно было быть разъяснение, как вести себя в случае прямой агрессии потенциального противника, т.е. там, в пакетах должны были быть отражены те, самые, планы прикрытия границы.

Опять же, по многочисленным воспоминаниям военных мемуаристов в этих планах, лежащих в пакетах, ничего сверхсекретного не содержалось. Данному войсковому соединению предписывалось то, что и являло собой предназначение Красной Армии – защита рубежей своей Родины. Надо было просто вышвырнуть вторгшегося врага со своей территории и не дать ему далеко проникнуть вглубь страны. А все эти, якобы, удары в «направлении Люблина, Демплина» и прочее, имеющиеся в Директивах, о которых велась и ведется речь и до сих пор, не более чем ложь, с целью запутать существо дела.

Также, не надо думать, что тот командир, который вскрыл «красный» пакет, тупо уставился бы в представленный его глазам документ, как «баран на новые ворота».

Что такое «красный» пакет и почему автор его так называет? Так как слово «мобилизационный» значительно длиннее в написании, то удобнее, в ряде случаев, печатать более короткое слово. А «красный» в названии, видимо потому, что на пакете была красная полоса.

Но в работе, могут встречаться как то, так и другое наименование. Итак, «красный» пакет, это отложенный, на неопределенное время, приказ вышестоящего начальства. Разумеется, командир данного войскового соединения знает о том, что ему предстоит делать в случае нападения врага на нашу территорию, но приказ об этом он получит через вскрытие данного пакета. А для вскрытия пакета нужен тоже приказ, который может быть получен им прямым голосовым сообщением по телефонной связи или своеобразным кодируемым радиосигналом, а может быть доставлен офицером связи вышестоящего штаба.

Важен не способ доставки приказа командованию, – он варьируется от сложившейся боевой обстановки на тот момент, а скорость доставки приказа, так как без оного, командующий любой войсковой части не вправе принимать самостоятельное решение по вскрытию «красного» пакета. Разумеется, это ведет к пассивному ожиданию неизвестности, что может быть чревато гибелью солдат и офицеров данной воинской части, так как известно, что на войне противник только и делает, что стреляет и убивает живую силу противоположной стороны. Правда, бывают исключения: как-то плен и без вести пропавший. Если с первым все понятно, но неприятно, то со вторым – и неприятно, и не понятно.

Вот, собственно и все о первом этапе обороны собственной страны. Ну, не могли же наши военные сидеть, сложа руки и молча взирать на то, как противник безнаказанно засыпал их бомбами и молотил снарядами.

Продолжу эту тему небольшим лирическим отступлением. В годы молодости, находясь в призывном возрасте, я проходил службу в Группе советских войск в Германии. Наша часть находилась на западе ГДР и располагалась недалеко от границы.

Так вот боевая задача, которая была поставлена нашей части, состояла в том, чтобы совместно с соседним танковым полком продержаться, при агрессии войск НАТО, что-то около трех часов до подхода подкрепления. Если все удачно сложится, нам предписывалось продержаться еще определенное время до подхода более крупных сил из восточных районов ГДР и Чехословакии. Дальше, было уже не нашего ума дело.

Мы свою задачу должны были выполнить так, как нам предписывалось по плану прикрытия данного района. Если бы мы остались живы, то нам повезло бы, если нет – таков закон воинской службы. И ни у кого из нас не возникало в мыслях, что мы являемся «пушечным мясом» или чем-то иным, что могло нас как-то унизить или оскорбить. Наоборот, нам военнослужащим внушалась уверенность в наших силах, да и мы сами чувствовали в себе решительность, что, в случае чего, уж Гансам-то, точно дадим «по соплям».

Продолжим рассказ о защите рубежей нашей Родины в далеком сорок первом. Все это происходило при внезапном нападении противника, когда время на принятие решение ограничено, но столкновение с противником неизбежно. Не можем же мы мириться с тем, что противник вторгся в пределы нашей страны и покушается, судя по всему, выражаясь дипломатическим языком, на ее суверенитет.

Что касается ссылок на, якобы, разного рода умствования «товарища Сталина», типа «не поддаваться ни на какие провокации» и «огня по противнику не открывать», то они все носили характер устных рассказов Жукова, Хрущева и других товарищей из этой когорты, которые тиражировали их, с помощью деятелей из Центрального Комитета партии. Те, видимо, тоже были заинтересованы в распространении подобной информации, иначе бы, мы не были знакомы с данными опусами. Никакого документального подтверждения подобных высказываний Сталина нет и вряд ли, где будет найдено. Впрочем, жизнь всегда полна неожиданностей и кто знает, может быть, и появятся из какого-нибудь архива подобного рода «документы»?

Да, но мы сами, своими глазами читали подобные документы, где черным по белому было написано, чтобы «не поддаваться на провокации противника» и « без приказа огня не открывать». Как это себе представляло высокое начальство трудно понять? В воспоминаниях бойцов и командиров Красной Армии, встретивших врага 22 июня, очень часто можно было встретить такое высказывание, что высшее командное звено запрещало открывать огонь по противнику. Более того, изымало боеприпасы, разоружало боевую технику и отдавало самые нелепые приказы, грозящие гибелью всему личному составу, прикрываясь, именем Сталина, так как приказ, дескать, шел из Москвы.

А вот и отрывок из приведенных ранее, мемуаров Болдина, подтверждающий сказанное. Куда же яснее, высказывание данного автора:

«Докладываю новые данные (о противнике). Выслушав меня, С.К.Тимошенко говорит:

- Товарищ Болдин, учтите, никаких действий против немцев без нашего ведома не предпринимать. Ставлю в известность вас и прошу передать Павлову, что товарищ Сталин не разрешает открывать артиллерийский огонь по немцам.

- Как же так? – кричу в трубку. – Ведь наши войска вынуждены отступать. Горят города, гибнут люди!

Я очень взволнован. Мне трудно подобрать слова, которыми можно было бы передать всю трагедию, разыгравшуюся на нашей земле. Но существует приказ не поддаваться на провокации немецких генералов…

Настаиваю на немедленном применении механизированных, стрелковых частей и артиллерии, особенно зенитной.

Но нарком повторил прежний приказ: никаких иных мер не предпринимать, кроме разведки вглубь территории противника (?)на шестьдесят километров».

Такой приказ чтобы выслушать, особенно последний абзац, надо иметь крепкую нервную систему. Вопрос, правда, всегда в том, а было ли, в действительности, подобное указание Сталина об отмене стрельбы по противнику? Не надо забывать, когда написаны эти мемуары. Таким лепили образ вождя после XX съезда партии. В дальнейшем верхи решат убрать Сталина на дачу и подобные высказывания о Сталине, канут в небытие. Пока, мы рассматривали первый этап обороны. Неплохо, как видите, с ним поработали военные деятели из Ставки. Это происходит, если враг нападает неожиданно, якобы, безо всяких дипломатий, типа уведомлений нотой протеста.

Теперь рассмотрим второй этап. Нам же надо, в конце концов, выяснить, что надумали немцы, нарушив рубежи на нашей границе? Для этого существует посольство Германии, которое находится под боком, в Москве.

Далее, нашей стороной должна готовиться дипломатическая нота, с содержанием претензий, соответствующих текущему моменту. Если же, одна из сторон, и так понятно какая, не желает продолжения военных действий могущих привести к полномасштабной войне, то она, естественно, стремиться к урегулированию отношений между сторонами, не взирая, ни на какие потери, произошедшие в начальный период конфликта на границе. После, как говориться, разберемся с возмещениями убытков сторон. Если же, противная сторона упирается «рогом» и не хочет идти на попятную, а сует под нос ноту о разрыве дипломатических отношений, то здесь, немного, посложней.

В данном, конкретном случае, Жуков нас истово уверял, что, дескать, сам посол Шуленбург уже стучался в дверь к Молотову, и тот стремглав побежал выяснять отношения.

Все равно, надо дать германскому послу стакан с водой, чтобы попил и успокоился. Выслушать претензии Германской стороны и попытаться, предотвратить свершаемую им глупость. Это главная и основная обязанность министра иностранных дел, в нашем случае, Молотова. Если же и это, не помогает, то с достоинством принять бумагу и пригрозить, что «наше дело правое, враг будет разбит и победа будет за нами!»

А как же наши войска на границе в данном конкретном случае, при нападении Германии? О них не позабыть бы за разговорами? Что им-то, прикажите делать? Действовать сообразно обстановке. Во всяком случае, отражать нападение противника, стараясь не особо далеко переходить границу. А вдруг, действительно, все утрясется? Зачем нам лишние жертвы советских солдат?

Речь, ведь, идет только об отражении агрессии, а не о войне, с последующей мобилизацией населения. Надо же сначала определиться с масштабом развернувшихся боевых действий.

После аудиенции с послом страны агрессора возвратиться в Кремль и доложить собравшимся там товарищам, что Германия, по сообщению своего посла, разрывает с нами дипломатические отношения и вступает в фазу открытого военного противостояния.

Товарищи коллегиально решают, что предпринять. Или, во-первых, еще раз воздействовать на Германию через дипломатические каналы - у нас же есть свой посол в Германии Деканозов. Надо же убедиться в правомочности действий германского посла Шуленбурга вручившего документ о разрыве дипломатических отношений.

Может, тот является типичным заговорщиком, желающим спровоцировать вооруженное столкновение двух государств. Или, во-вторых, если уж так хочется повоевать, послать ее (Германию) к чертовой матери и начать ответные полномасштабные военные действия с всеобщей мобилизацией. Если товарищи в Кремле убедятся, что первый вариант не проходит – немцы не идут на попятную, то принятие второго решения и будет, по всей видимости, означать полномасштабную войну.

И то, в этом деле есть одна тонкость. А что было бы, если бы в приграничных сражениях не случилось всего того, что случилось с Красной Армией в самые первые часы и дни немецкой агрессии?

Если бы немцы не захватили целыми и невредимыми, к примеру, все мосты через Неман, Западный Буг, Сан и Прут (лихо!), а наши истребители встретили бы вражеские бомбардировщики в воздухе, а не сгорели бы, как многие из них, на земле?

Если бы, например, 6-я и 42-я стрелковые дивизии не оказались «запертыми» в Брестской крепости (неужели, кто-то готов поверить, что это заурядное головотяпство?), а вся наша многочисленная полевая артиллерия, наоборот, оказалась бы не на полигонах, а в войсках?

Если бы к нашим пограничникам вовремя подошла бы помощь армейских частей, а красноармейцам выдали бы не караульную норму патронов (тихий ужас!), а полный боевой запас в 90(120) штук?

Если бы танки были полностью заправлены горючим, а с самолетов не было бы снято вооружение (неужели и такое, возможно, было провернуть!)?

И еще многого того, что не произошло бы на границе с Красной Армией, а как раз наоборот, усилило бы ее мощь.

Думается, что исходя из вышеперечисленного, немецкая армия в приграничных сражениях не смогла бы, не только, полностью развернуться на советской территории, но и получила бы так крепко, «по зубам», что эти сражения дальше приграничных инцидентов могли бы и не развиться. Попробуй переправиться на противоположный берег, если взорван мост? Люди могут на лодках и других плавсредствах перебраться довольно легко, если, конечно, противник не ведет по ним интенсивный ружейно-пулеметный огонь.

А ведь, на отдельных участках границы, наши бойцы-пограничники в течение суток удерживали берег реки, не давая немцам переправиться на противоположную сторону. Если бы вовремя, как сказал выше, к ним подошла помощь подразделений Красной Армии, то противник не смог бы переправиться на наш берег и на следующий день.

(Если бы войска были бы приведены в полную боевую готовность, то они обязаны были бы заменить на границе пограничные части, а не спешить к ним на выручку, как произошло в действительности). Это мы говорим о пехоте, а как быть с техникой, и особенно, с танками? Их, ведь, на резиновой лодке не переправишь. Нужно готовить понтонную переправу, а это, сами понимаете, занимает большое время. Да, и плацдарм на нашей стороне, надо еще с боем отвоевать. Так что, не так это просто, пересекать границу. И, таким образом, никакой полномасштабной войны с Германией, в нашем понимании, в одночасье не произошло бы.

Нам долгие году жужжали в уши, что немецкая армия, дескать, была отмобилизована и развернутая стояла на границе, а мы еще только чесали затылки, соображая, что нам делать? Неправда! В каком бы состоянии не находилась вражеская армия, ей, о чем сказал выше, надо перебраться на сторону противника. А большая часть нашей западной границы проходила, именно, по рекам. И только там, на другом берегу, она (армия) должна будет развернуться в походный порядок. Вы, уважаемый читатель, представляете себе огромную массу войск противника, даже, не перед взорванным мостом? Многие и многие тысячи вражеских солдат!

Налет нашей бомбардировочно-штурмовой авиации превратил бы все это военное скопище противника в кровавую кашу. Немцев вбили бы в землю еще там, на их стороне приграничных рек, не дав им расползтись по нашей земле. Никакое воздушное прикрытие им не помогло бы. Таковы жесткие и жестокие законы современной войны.

А где же, в таком случае, была наша авиация? Интересный вопрос! Бомбардировочная, как и штурмовая авиация, «отдыхали» в своих ближайших и дальних тылах, а ее прикрытие – истребительную авиацию Мазепы подтащили к границе на истребление врагу. Даже запрещали поднимать в воздух самолеты. Вот вам и чистое небо над переправляющимися через приграничные реки солдатами вермахта!

Мы еще по работе столкнемся с таким явление, когда нашу бомбардировочную авиацию отправляли на бомбежку Варшавы и других объектов в глубоком вражеском тылу, попустительствуя тем самым, благоприятной переправе немецких войск через пограничные реки у себя под носом.

Кроме всего прочего, не надо забывать о том, в каком состоянии боевой готовности встретила врага Красная Армия в приграничных округах.

Одно дело, когда войска были бы в состоянии полной боевой готовности и с оружием в руках ожидали сигнала боевой тревоги, другое – когда армия находилась, образно говоря, в несколько расслабленном состоянии – повседневной боевой готовности. А это и концерты артистов накануне нападения в расположении воинских частей; летние отпуска командиров; увольнительные личного состава на выходные дни, включая и начальственный состав всех уровней, отпущенный по домам и т.д., и т.п.

Поэтому «пятая колонна» и отменила отданный ранее приказ о полной боевой готовности, чтобы вернуть Красную Армию в самое низшее состояние готовности - повседневное. Главное – помешать бойцам и командирам отразить первый натиск врага. А там колесо войны наберет обороты – только держись. Благополучно перебравшийся на нашу территорию враг легко подомнет под себя отданного на растерзание не готового к отражению агрессии советского бойца. То же, можно было отнести и к авиации, ключевую роль которой в предстоящей войне не отрицал ни кто.
http://www.izstali.com/images/zagovor16-1.JPG
Вот так везде могли бы дать отпор врагу! 1941 г.

Но вернемся к началу войны на дипломатическом поприще.

Тут вот какая, штука. Существует, якобы «письмо» Гитлера Сталину, где тот говорит, что на совместной границе Германии и СССР могут возникнуть военные конфликты и просит Сталина не придавать, им особого внимания.

«…Чтобы организовать войска вдали от английских глаз и в связи с недавними операциями на Балканах, значительное число моих войск, около 80 дивизий, расположены у границ Советского Союза (на 14 мая 1941 года – В.М.). Возможно, это порождает слухи о возможности военного конфликта между нами.

Хочу заверить Вас - и даю слово чести (И ведь, не соврал подлец, насчет чести – В.М.), что это неправда...

В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений. Ввиду значительной концентрации войск, эти эпизоды могут достичь значительных размеров, делая трудным определение, кто начал первым.

Я хочу быть с Вами абсолютно честным (К сожалению, это обязательство, для Гитлера, было трудновыполнимым. – В.М.). Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы.

Речь идет о времени более месяца. Начиная, примерно, с 15-20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы...

Ожидаю встречи в июле. (Это как понимать? Может, мечталось, что он будет на Красной площади у Мавзолея, а Сталин в кандалах на Лобном месте? – В.М.)
Искренне Ваш, Адольф Гитлер»

Скорее очередная фальшивка, предназначенная для прикрытия «внезапного нападения». Снова избитая тема о доверчивости нашего вождя. На это письмо ссылается и Жуков, отводя от себя обвинения по поводу непринятия никаких активных действий, как начальник Генерального штаба. Дескать, Сталин поверил этому письму, и как следствие: «повязал всем руки» в принятие адекватных мер на западных границах. Словом – Сталин виноват, а военные в верхах преданно выполняли решения вождя. И взятки – гладки.

Что здесь, в этом письме, должно привлечь наше внимание, так это то, что обыгрывают тему подготовки Гитлером, видимо, запасного варианта на случай непредвиденных обстоятельств на границе.

А вдруг, действительно, советская граница оказалась бы «на замке». Ведь Гитлер не мог же полностью знать возможностей заговорщиков. Вполне предсказуемо, что решил подстраховаться, на всякий случай. И ведь, если бы немцы на границе, действительно получили бы, очень мощный отпор, то Гитлеру пришлось бы сразу искать «виноватых» среди своих генералов. Думаю, что такие «жертвы» имелись, про запас.

Лексика самого письма, конечно же, вызывает только усмешку. «Дружбан» Гитлер просит Сталина не обращать внимания на его «пацанов» в генеральских погонах, если те начнут «хулиганить» на границе. Если, что мол? Звони! Найдем на них управу!

Но продолжим разговор о нападении Германии. Пока шла речь о так называемом внезапном нападении, т.е., когда армия противника, вроде бы, без объявления войны, вторглась в пределы нашего государства. Этот, первый вариант был идеальным, с точки зрения высокого патриотизма, самоотверженности, высокого чувства долга у командиров все уровней и рядового состава Красной Армии. Всегда, коварство врага вызывает больший эмоциональный подъем среди народа, подвергшегося агрессии. На этих чувствах долгое время строилась идеологическая работа советских органов после войны.

Во втором варианте, когда враг объявлял свои намерения в законном порядке, озлобленности было меньше. Представьте, себе, что Германия, скажем за сутки до вступления с нами в вооруженное столкновение, вручила бы нам через своего посла дипломатическую ноту о разрыве с нашей страной дружественных отношений. Так, примерно, было в первую мировую войну при столкновении с теми же немцами.

Как бы поступил Молотов, приняв от немцев ноту протеста? Сделал бы удивленное лицо: «А мы, между прочим, и не собираемся с вами воевать!» и вернул бы ноту обратно?

А дальнейшее поведение Шуленбурга? Видимо, в недоумении, молча бы, пожал плечами: «Это ваше право. Ауф видэрзэен».

А как бы повели себя военные, если бы им Молотов сказал, что вот с утра, дескать, немецкий посол какую-то бумагу в руку сунул. Никак не разберу, чего немцы хотят от нас? Может и Тимошенко с Жуковым, тоже, возмутились бы по такому случаю: «Дуркуют немцы. Не знают, чем заняться на границе? Интересно, скоро ли уйдут воевать с англичанами?».

А на запрос Сталина, как там, у нас на границе? – дружно бы заверили вождя, что пошлют командующим округами успокоительную бумагу, чтоб поглядывали, на всякий случай, в сторону Германии.